Этот человек — искусствовед и критик, специализирующийся на современном искусстве. Он пишет для журнала, где освещает новые имена и творчество современных художников. Его работы отличаются глубоким пониманием художественных тенденций и культурных контекстов, что позволяет ему выявлять и продвигать новые таланты в мире искусства. Его статьи не только информативны, но и вдохновляют читателей открывать для себя новаторские и актуальные направления в искусстве.
Мы представили первую картину из серии «Двери состояния» — работу, созданную в коллаборации художника Antonio Lebedef и нейроучёного Владимира Козлова.
Картина называется «Дверь Поиска» — она основана на дофаминовом контуре мотивации и создана так, чтобы активировать в человеке состояние любопытства, внутреннего движения и формирования новых нейронных связей. По словам Владимира Козлова, её визуальный код буквально запускает в мозге режим «открытого исследования».
1/5
На презентации произошло важное: Любовь Казарновская отметила, что искусство, способное укреплять внимание, повышать нейропластичность и возвращать человеку контакт с собой — критически важно сегодня. Её слова стали лучшим подтверждением, что мы движемся в правильном направлении.
А главное — эта серия станет продолжением большого научно-художественного проекта, где каждый холст будет не просто картиной, а входом в новое состояние сознания.
1/2
глитчсюрреализм - создаётся////// искусство/6 дверей____, которое работает. И это только начало/.
Antonio Lebedef × Владимир Козлов Нейроарт. Картина №1
На фотографии нейро ученый Владимир Козлов и художник Antonio Lebedef
Эта работа — визуальная карта момента, когда в мозге рождается любопытство. Приоткрытый горизонт — это активация дофаминовой системы вознаграждения (VTA → nucleus accumbens), запускающая древний импульс поиска. Именно он помогает сознанию выйти за пределы привычного и сделать шаг в неизвестность.
Золотые линии — вспышки новых нейронных связей. Здесь встречаются страх (амигдала) и свобода (префронтальная кора): норадреналиновая тревога превращается в мотивацию благодаря дофамину. Это момент, когда нейропластичность буквально «освещает» путь вперёд.
Глубокий синий — мост между памятью и предвосхищением. Гиппокамп передаёт прошлый опыт в зоны моделирования будущего, создавая нейронный коридор между «было» и «ожидает». Это работа предиктивного мозга, где прошлое используется для создания новых смыслов.
Вся композиция — переход от хаоса к поиску. От подкорковых инстинктов к неокортексу, от реакции к творчеству, от темноты к вспышке решения. Это тот самый момент, когда сознание перестраивает себя через любопытство — главный эволюционный механизм познания.
«Дверь Поиска» — первая работа серии нейроарта, где искусство становится инструментом повышения нейропластичности.
Antonio Lebedef × Владимир Козлов Нейроарт. Картина №1
Эта работа — визуальная карта момента, когда в мозге рождается любопытство. Приоткрытый горизонт — это активация дофаминовой системы вознаграждения (VTA → nucleus accumbens), запускающая древний импульс поиска. Именно он помогает сознанию выйти за пределы привычного и сделать шаг в неизвестность.
Золотые линии — вспышки новых нейронных связей. Здесь встречаются страх (амигдала) и свобода (префронтальная кора): норадреналиновая тревога превращается в мотивацию благодаря дофамину. Это момент, когда нейропластичность буквально «освещает» путь вперёд.
Глубокий синий — мост между памятью и предвосхищением. Гиппокамп передаёт прошлый опыт в зоны моделирования будущего, создавая нейронный коридор между «было» и «ожидает». Это работа предиктивного мозга, где прошлое используется для создания новых смыслов.
Вся композиция — переход от хаоса к поиску. От подкорковых инстинктов к неокортексу, от реакции к творчеству, от темноты к вспышке решения. Это тот самый момент, когда сознание перестраивает себя через любопытство — главный эволюционный механизм познания.
«Дверь Поиска» — первая работа серии нейроарта, где искусство становится инструментом повышения нейропластичности.
Художник Antonio Lebedef / — художник, который видит то, что другие только начинают осознавать.Основатель направления глитч-сюрреализм, соединяющего искусство, технологии и подсознание. Его работы — это не просто живопись, а исследование того, как цифровая эпоха изменяет восприятие человека. Каждая его работа — это импульс. Она заставляет чувствова…
Есть художник Antonio Lebedef. Тот самый, который придумал глитчсюрреализм и вообще рисует так, будто ему картинки шепчет квантовый компьютер. И вот однажды он попадает в Сколково, где нейроучёный Михаил Саакян гоняет 100 человек через нейрокартограф — такую машину, которая смотрит, как твой мозг реагирует на цвета, формы и вообще на жизнь.
И тут происходит магия.
Оказывается, у людей мозг вспыхивает как новогодняя ёлка, когда они смотрят на определённые цвета и линии. И Lebedef такой: «А что если я возьму эти данные… и намешаю их в краски?»
1/5
И начал мешать. Прям по-научному. Типа: — вот это активирует дофамин, — вот это заставляет мозг строить новые связи, — а вот это — чистый когнитивный кайф.
Короче, буквально краски, полезные для мозга. Не спрашивайте, как он это делает. Это искусство. И немного шаманство.
В итоге судьба свела его с нейроучёным Владимиром Козловым — чуваком, который профессионально измеряет человеческую личность (да, это настоящая работа). И они вдвоём придумали серию «Двери в состояния».
Antonio Lebedef с нейро ученым Владимиром Козловым
Первой стала «Дверь Поиска» — визуальный симулятор любопытства.
Там золотые линии — это типа нейронные вспышки между страхом и свободой. Синие — мост между тем, что «было», и тем, что «вот-вот случится». Горизонт — дофаминовый зов приключения. Облака — буря смыслов. Короче, мозг в 4К.
И вот 31 октября они привозят эту картину в Кремль на Международный Нейрофестиваль.
Сидят профессора, учёные, доктора наук, нейроотцы и нейромать. Все такие серьёзные. На сцену выходит Antonio с полотном.
И тут начинается концерт похвалы:
Алексей Ситников, 4 доктора наук, коуч первых лиц:
«Да это же искусство, которое реально увеличивает нейропластичность!»
Антонина Каменева, эксперт Московского долголетия:
«Картина работает как нейропрактика. Мозг реально активируется».
Наталья Бехтерева, хранительница легендарной научной династии:
«Это уже не живопись. Это интерфейс будущего».
А публика такая: «…ладно, мы тоже что-то почувствовали».
1/14
Итог
Из эксперимента с 100 испытуемыми родилась картина, которую сейчас считают первым художественно-научным гибридом, влияющим на состояние мозга.
Antonio Lebedef стал человеком, который повернул искусство в сторону нейронауки. А нейроучёные такие: «Ну… звучит безумно. Но работает».
Короче, это случай, когда художник открывает дверь. А за дверью — мозг. И он такой: «Ну привет».
Когда комп зависает или картинка на экране разваливается на квадратики — большинство матерится. А художник Antonio Lebedef сделал из этого целое направление в искусстве. Он назвал его глитч-сюрреализм.
1/13
Суть проста: ошибки техники, цифровой шум и «битые пиксели» становятся частью картины. Вместо того чтобы беситься на баги — он превращает их в образы подсознания. В результате получаются полотна, где реальность то ли глючит, то ли распадается на альтернативные миры.
От пещеры до пикселя
Если подумать, это вообще не новая тема. В пещере Альтамира древние люди рисовали бизонов так, что при свете костра они будто двигались. Уже тогда был первый «глитч»: статичное превращалось в динамичное. Потом появилась фотография — и изображение оторвалось от носителя. А в XX веке пришла цифровая эпоха: пиксели, шумы, артефакты. Вот на этом месте и родился глитч-сюрреализм.
Немного матана, но по-простому
Lebedef вдохновляется теорией Фурье (да-да, той самой с «разложением на синусоиды») и идеей, что весь мир можно представить как набор волн. Когда частота «сэмплирования» не хватает — появляются сбои, артефакты, полосы. В инженерии это проблема. В искусстве Lebedef — красота.
А на деле?
В его картинах берёзы спокойно могут соседствовать с пиксельной зеброй, а портрет Есенина развалится на цифровые шумы. Масло, акрил, аэрозоль, маркеры — всё идёт в ход, чтобы превратить баги в эстетический код.
Почему это важно
Antonio Lebedef — не просто «ещё один стрит-артер». Его выставляли в Третьяковке, Винзаводе, Берлине, на Кипре. Он — основатель направления, которое реально стало обсуждаемым трендом. Если коротко: он превратил ошибки в инструмент искусства.
Итог
Глитч-сюрреализм — это не про хаос, а про гармонию. В каждом сбое есть своя музыка, и Lebedef показывает, что баг — это не конец, а начало чего-то нового.
Представьте себе пятиэтажный дом, на котором вместо унылой серой стены красуется гигантский арт-объект. Площадью почти 250 квадратных метров. На его создание ушло 40 литров грунта, 60 литров краски и больше 100 баллонов. Ни грамма металла. Только фантазия, краска и очень много терпения.
Так в Туле появился мурал «Панцирь» — и это не очередная реклама ЖК или гипермаркета. Это работа художника Antonio Lebedef , человека, который придумал направление глитчсюрреализм.
Глитчсюрреализм — это что за зверь?
Если объяснить по-простому: сюрреализм даёт свободу воображения, а «глитч» — это цифровой сбой, разрыв в картинке. Вместе это превращается в язык, где шум, ошибки и пиксельные искажения становятся не багом, а фичей.
«Я увидел не машину, а мифологическое существо. Глитч — это не ошибка, а источник новых смыслов. Так родилась идея "глитчсюрреализм как языка защиты и трансформации"», — говорит художник.
Но от чего защита?
Сюрприз: не от ракет, не от дронов и не от пришельцев. Лебедев работает с тем, что атакует нас каждый день:
фейковые новости,
переписывание истории,
подмена понятий,
информационный шум, который превращает ленту новостей в кашу.
То есть «Панцирь» на стене — это метафора. Символ защиты не территории, а нашего сознания и культуры. Тут разрушительное превращается в созидательное, а гига-монстр из коллекции #БоевыеМонстрыРостеха становится не про силу, а про смысл.
Кто такой автор?
Антон Лебедев — не новичок. Его проекты были в Третьяковке, на Винзаводе, в Берлине и других крупных площадках. Но суть всегда одна: показать, что искусство может быть актуальным, работать с нашим временем и нашими проблемами.
И в итоге
Мурал «Панцирь» — это такой культурный антивирус. Он не воюет, а перезапускает систему. Защищает не стены, а головы.
В Туле на стене дома появился новый арт-объект — мурал «Панцирь», который по размерам можно сравнить с пятиэтажкой. Его площадь — почти 250 квадратных метров.
художник Antonio Lebedef в процессе работы
На создание не ушло ни грамма металла: только 40 литров грунта, 60 литров краски и более 100 баллонов. Современные технологии соединились с современным искусством — и так родилось произведение, которое невозможно спутать ни с чем.
Автор работы — художник Antonio Lebedef(Антон Лебедев), основатель направления глитчсюрреализм. Его метод основан на соединении свободы воображения сюрреализма и цифровых «глитчей» — сбоев, артефактов и визуальных искажений.
«Я увидел не просто машину, а героический эпос, в котором технологии обретают черты мифологических существ. Глитч здесь — это не ошибка, а источник нового смысла. Так родилась концепция "глитчсюрреализм как языка защиты и трансформации"», — говорит художник.
Почему это важно
Сегодня мы живём в мире, где нас постоянно атакуют не снаружи, а изнутри — фейковыми новостями, подменами понятий, искажением истории и визуальным шумом. Реальность пестрит «инородными пикселями», и порой становится трудно отличить правду от вымысла.
Проект Лебедева как раз об этом. «Панцирь» — это не изображение техники, а метафора защиты культуры, истории и самого сознания. Здесь разрушительное превращается в созидательное, а искусство становится щитом против информационного хаоса.
1/6
Кто автор
Antonio Lebedef — художник, работающий на стыке живописи, уличного искусства и цифровой эстетики. Его проекты выставлялись в Третьяковской галерее, на Винзаводе и на других крупных площадках.
Новый взгляд на реальность
Глитчсюрреализм — это приглашение взглянуть на мир иначе: увидеть в сбое не поломку, а возможность; в искажении — новый смысл; в шуме — путь к гармонии.
«Панцирь» в Туле — именно о том, что реальность можно защищать не только при помощи технологий, но и через **искусство, воображение и переосмысление привычного».
