eswnd2

eswnd2

пикабушник
пол: мужской
поставил 25226 плюсов и 1070 минусов
проголосовал за 0 редактирований
1512 рейтинг 0 подписчиков 227 комментариев 1 пост 1 в "горячем"
787

Роберт Хайнлайн. Про воспитание.

На уходящей волне историй про физические наказания и жестокость подростков в мыслях всплывает произведение "Звёздный десант" Роберта Хайнлайна.
Ниже привожу отрывок, который, возможно кому-то будет полезен.

Роберт Хайнлайн. Про воспитание. Копипаста, Роберт Хайнлайн, Воспитание детей, Дрессировка собак, Длиннопост

– А сможете вы дать определение «малолетнего преступника»?

– А-а… Н-ну, это те самые дети. Те, которые избивали людей.

– Неверно.

– А… Почему неверно? Ведь в учебнике сказано…

– Извините. Учебник действительно дает такую формулировку. Но если 
назвать хвост ногой, то вряд ли он от этого превратится в ногу. 
«Малолетний преступник» – понятие внутренне противоречивое, однако само 
это противоречие дает ключ к разрешению проблемы и возможность понять 
причины провала попыток разрешить эту проблему. Вам приходилось 
когда-нибудь воспитывать щенка?

– Да, сэр.

– А сумели ли вы отучить его делать лужи в доме?

– Э-э… Да, сэр. В конце концов.

Честно говоря, я с этим промедлил – потому мама и решила, что собак в 
доме быть не должно.

– Понятно. А когда щенок напускал лужицу, вы злились на него?

– Как? Нет, зачем же. Он ведь еще щенок, он же не знает…

– А что же вы делали?

– Ну, я ругал его, и тыкал носом в лужу, и шлепал.

– Но ведь он не мог понимать ваших слов.

– Конечно, не мог, но он понимал, что я на него сержусь!

– Но вы только что говорили, что не сердились на него.

Мистер Дюбуа иногда просто бесил меня – вот так приводя в замешательство.

– Нет, я только ИЗОБРАЖАЛ, что сержусь! Его ведь нужно было приучать, верно?

– Согласен. Но, объяснив ему, что вы им недовольны, как могли вы быть 
таким жестоким, что еще и шлепали его? Ведь вы сказали, что бедный 
звереныш не знал, что делает плохо! И все же причиняли ему боль! Как же 
вам не стыдно? Может быть, вы – садист?

Я не знал тогда, что такое садист, однако в щенках кое-что понимал!

– Мистер Дюбуа, но ведь иначе – никак! Вы ругаете его, чтобы он знал, 
что поступил неправильно, тычете его в лужу носом, чтобы он знал, в чем 
заключается его проступок, и шлепаете, чтобы ему расхотелось впредь так 
поступать. И шлепать его нужно сразу же – иначе от наказания ничего 
хорошего не будет; вы его просто запутаете. И даже тогда он с одного 
раза не поймет; надо следить, и сразу же наказывать его опять, и шлепать 
немного больнее. И он очень скоро научится. А просто ругать его – только 
зря языком молоть. Вы, наверное, никогда не воспитывали щенков.

– Почему же, многих. Сейчас я воспитываю гончую. Этим самым методом. 
Однако вернемся к нашим малолетним преступникам. Наиболее жестокие из 
них были примерно вашего возраста. А когда начинали свою преступную 
карьеру – были гораздо младше вас. И вот теперь вспомним вашего щенка. 
Тех подростков очень часто ловили; полиция производила аресты каждый 
день. Их ругали? Да, и зачастую очень жестко. Тыкали их носом в 
содеянное? Лишь изредка. Газеты и официальные учреждения держали их 
фамилии в секрете – таков был закон во многих штатах для тех, кто не 
достиг восемнадцати лет. Их шлепали? Ни в коем случае! Многих не 
шлепали, даже когда они были малышами! Считалось, что порка или другие 
наказания, причиняющие боль, могут повредить неустойчивой детской психике.

Я подумал, что мой отец, должно быть, никогда не слыхал о такой теории.

– Телесные наказания в школах были запрещены законом, – продолжал мистер 
Дюбуа. – Порка дозволялась законом лишь в одной маленькой провинции – в 
Делавере; полагалась она только за несколько преступлений и применялась 
крайне редко. Она считалась «жестоким и неординарным наказанием». Лично 
я не понимаю, что плохого в наказании жестоком и неординарном. Хотя 
судья должен быть, в принципе, милосердным, все равно его приговор 
обязательно должен причинять преступнику страдания, иначе наказание не 
будет наказанием. Ведь боль – основной механизм, выработавшийся в нас в 
течение миллионов лет эволюции! И этот механизм охраняет нас, 
предупреждая всякий раз, когда что-либо угрожает нашему выживанию. Так 
почему же общество должно отрицать такой хороший механизм выживания? Но 
тот период был просто переполнен ненаучной, псевдопсихологической 
бессмыслицей. И о неординарности: наказание должно выходить из ряда вон, 
иначе оно не сослужит никакой службы.

Мистер Дюбуа указал пальцем на другого мальчика:

– Вот вы. Что произойдет, если щенка бить каждый час?

– Ну-у! Он, наверное, с ума сойдет!

– Возможно. И уж конечно, ничему не научится. Сколько времени прошло с 
тех пор, как директор нашей школы в последний раз применял к ученикам розги?

– Ну, я точно не помню… Около двух лет. Тот парень ударил…

– Неважно. Времени прошло достаточно много. Значит, это наказание 
настолько необычно, чтобы быть значительным, предостерегать и послужить 
уроком на будущее. Вернемся теперь снова к нашим малолетним 
преступникам. Очень вероятно, что их не наказывали во младенчестве, 
известно в точности, что не подвергали порке за преступления. Обычно все 
происходило в следующем порядке: за первое преступление 
«предупреждали» – и зачастую вовсе без участия суда. После дальнейших 
проступков приговаривали к тюремному заключению, но приговор обычно 
откладывался, и юнец «отпускался на поруки». Такой подросток мог быть 
несколько раз арестован и приговорен, прежде чем его наконец наказывали. 
Затем его помещали в тюрьму, вместе с другими такими же, от кого он мог 
воспринять только новые преступные обычаи. И если он не творил особенных 
безобразий во время заключения, то приговор ему смягчали и отпускали его 
на поруки – «давали помиловку», на жаргоне тех времен.

Такие поблажки могли повторяться из года в год, а тем временем подросток 
преступал закон все чаще, все с большей жестокостью и изощренностью – и 
всегда совершенно безнаказанно, только со скучноватыми, но вполне 
комфортабельными отсидками иногда. А затем вдруг наступало 
восемнадцатилетие, так называемый «малолетний преступник» становился по 
закону преступником взрослым, и зачастую уже через пару недель сидел в 
камере, приговоренный к смертной казни за убийство.

Мистер Дюбуа снова указал на меня:

– Вот вы. Допустим, что щенка просто отчитали, не наказывая его, и 
позволили ему пачкать в доме… Только иногда выставляли за дверь, но 
вскоре впускали обратно, предупредив на будущее о том, что так делать 
нельзя. И вот в один прекрасный день щенок вырос во взрослую собаку, так 
и не отучившись пачкать в доме. Тогда вы хватаете ружье и пристреливаете 
его. Что скажете по этому поводу?

– Ну, это, по-моему, глупейший способ воспитывать щенка!

– Согласен. Ребенка – тоже. Но – кто же здесь виноват?

– Понятно, не щенок!

– Согласен. Но все же – объясните свою точку зрения.

– Мистер Дюбуа, – поднялась одна из девочек, – но почему? Почему не 
наказывали детей, когда это было необходимо для них же? И не пороли тех, 
кто постарше, когда они этого заслуживали? Ведь такое наказание не 
забудешь никогда. Я имею в виду тех, кто действительно творил 
безобразия. Почему?

– Не знаю, – нахмурившись, ответил мистер Дюбуа. – За исключением той 
причины, что использование этого проверенного временем метода внушения 
понятий об общественном долге и соблюдении законов в сознание молодежи 
чем-то не устраивало ненаучную, псевдопсихологическую прослойку, 
именовавшую себя «детскими психологами» или же «социальными служащими». 
Видимо, им это казалось чересчур примитивным – ведь здесь нужны лишь 
терпение и твердость, как и при воспитании щенка. Я порой думаю: может 
быть, им зачем-то были нужны эти беспорядки? Однако непохоже на то; ведь 
взрослые почти всегда поступают из «высших соображений»: неважно, что из 
этого выходит.

– Но – боже мой! – сказала девочка. – Мне вовсе не нравится, когда меня 
наказывают, да и ни одному ребенку это не нравится. Но, когда нужно, 
мама делала это. Когда однажды меня высекли в школе, мама дома еще 
добавила. С тех пор прошло уже много лет. И я уверена, что меня никогда 
не потащат в суд и не приговорят к порке – веди себя как следует, и все 
будет в порядке. В нашей системе я не вижу ничего неправильного – это 
гораздо лучше, чем – ох, ужас! – когда за порог не ступить, чтобы не 
рисковать жизнью!

– Согласен. Юная леди, трагическая ошибочность того, что делали эти 
люди, заключалась в глубоком противоречии с тем, что они намеревались 
сделать. У них не было научно обоснованной теории морали. Конечно, 
различные теории на этот счет у них имелись, и они пытались жить по ним, 
и над их побуждениями я вовсе не склонен смеяться, но все эти теории 
были НЕВЕРНЫ – половина их была не более чем благими пожеланиями, а 
другая половина – просто рационализированным шарлатанством. И чем 
серьезней они относились к делу, тем дальше были от цели. Они, видите 
ли, считали, что человек имеет моральный инстинкт.

– Сэр… но это действительно так! По крайней мере, у меня есть…

– Нет, моя дорогая! Вы имеете КУЛЬТИВИРОВАННУЮ совесть, тщательнейшим 
образом тренированную. У человека нет инстинкта морали, он не рождается 
с ее чувством. Чувство морали мы приобретаем путем обучения, опыта и 
тяжелой умственной работы. Те злосчастные малолетние преступники не 
рождались с чувством морали, так же, как и мы с вами! Но они не имели ни 
одного шанса выработать его – обстановка не позволяла. Что такое 
«чувство морали»? Это – усовершенствованный инстинкт самосохранения. Вот 
он присущ человеку от рождения, из него вытекают все аспекты личности. 
Все, что противоречит инстинкту самосохранения, рано или поздно 
уничтожает соответствующую особь и, следовательно, в последующих 
поколениях не проявляется. Это доказано математически и подтверждается 
для всех случаев. Инстинкт самосохранения – единственная сила, 
управляющая всеми нашими поступками.

– Однако инстинкт самосохранения, – продолжал мистер Дюбуа, – может быть 
развит в значительно более тонкие мотивации, чем бессознательное 
животное желание просто остаться в живых. Юная леди, то, что вы ошибочно 
назвали «моральным инстинктом», есть не что иное, как внедренная в вас 
старшими истина: выживание общее гораздо важнее вашего личного 
выживания. Например, выживание вашей семьи, детей, когда они у вас 
будут… Вашего народа, если подняться выше. И так далее. Но истинно 
научное обоснование теории морали – только в личном инстинкте 
самосохранения! И теория эта должна обрисовать иерархию выживания, 
отметить мотивацию для каждого уровня этой иерархии и разрешить все 
противоречия. Мы на сегодняшний день такую теорию имеем и с ее помощью 
можем решить любую моральную проблему для любого уровня. Личный интерес, 
любовь к родным, гражданские обязанности по отношению к 
соотечественникам и ответственность за все человечество. И сейчас уже 
разрабатываются нормы для межпланетных отношений. Однако все моральные 
проблемы могут быть проиллюстрированы одной, несколько перефразированной 
цитатой: «Величайшей любовью наделен не человек, но кошка, умирающая, 
чтобы защитить своих котят». И однажды вы поймете проблему, с которой 
пришлось столкнуться этой кошке, и как она ее решила; вы будете готовы 
проэкзаменовать себя и узнать, насколько высока моральная вершина, 
которую вам по силам преодолеть. Малолетние преступники были на самом 
низком уровне. Они рождались с одним лишь инстинктом самосохранения, 
самым высоким их моральным достижением была хрупкая лояльность к 
«своим», то есть своей уличной банде. Но различные доброжелатели 
пытались взывать к их «лучшим чувствам», «проникнуть в душу», «пробудить 
их чувство морали». ВЗДОР! У них не было никаких «лучших чувств»; опыт 
показывал им, что все ими творимое – единственный способ выжить. Щенок 
не получает своих шлепков, а стало быть, то, что он делает с 
удовольствием и успехом, для него – «морально». Основа морали – долг: 
понятие, находящееся в таком же отношении к группе, как личный интерес – 
к индивидууму. Никто не проповедовал тем детям их обязанности в той 
форме, в какой они поняли бы, то есть вкупе со шлепками. Зато общество, 
в котором они жили, без конца толковало им об их «правах». И результаты 
нетрудно было предсказать, поскольку НИКАКИХ ЕСТЕСТВЕННЫХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА 
В ПРИРОДЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Мистер Дюбуа сделал паузу. Кто-то схватил наживку:

– Сэр, а как же насчет «жизни, свободы и погони за счастьем»?

– А, да, эти «неотъемлемые права»… Каждый год кто-нибудь да процитирует 
эту великолепную поэтику.

Жизнь? А каковы «права» на жизнь у того, кого носит в Тихом океане? 
Океан не слышит его криков. Каковы «права» на жизнь у человека, который 
должен умереть ради спасения своих детей? Если он предпочтет сохранить 
собственную жизнь, то сделает это «по праву»? Если два человека голодают 
и альтернатива смерти обоих – съедение одного другим, кто из двоих 
«имеет право» на жизнь? Это вы называете «правом»? Что касается свободы 
– те герои, которые подписывали этот великий документ, клялись купить 
эту свободу ценой собственных жизней. Свобода никогда не была 
неотъемлемым правом, древо свободы полито кровью патриотов и нуждается в 
регулярной поливке, иначе оно засохнет. Из всех так называемых прав 
человека, изобретенных когда-либо, свобода всегда была самой дорогой, и 
цена ее не упадет никогда.

И третье право – «погоня за счастьем». Его, конечно, не отнять, но 
правом это не является. Оно – в существующем положении вещей, и тираны 
не могут отнять его, а патриоты – восстановить. Бросьте меня в башню, 
сожгите на костре или сделайте царем царей – в любом случае, пока длится 
моя бренная жизнь, я имею право на «погоню за счастьем», и ни господь 
бог, ни все святые, ни мудрецы, ни изощреннейшие наркотики не смогут 
разуверить меня в этом.

Мистер Дюбуа обратился ко мне:

– Я сказал, что «малолетний преступник» – понятие внутренне 
противоречивое. Под словом «преступник» имеется в виду «не выполнивший 
свои обязанности». Но «обязанности» – дело взрослых, а взрослым он 
станет тогда и только тогда, когда получит представление о том, что 
такое обязанность, и будет ставить ее выше, чем собственный интерес, с 
которым рожден. Никогда не было и быть не могло малолетних преступников. 
Но на каждого малолетнего всегда найдется по крайней мере один взрослый 
преступник, который в свои зрелые годы либо не знает своего долга, либо 
через него преступает. И именно это явилось тем «гнилым столбом», из-за 
которого развалилась культура, во многих отношениях замечательная. Юные 
хулиганы, шляющиеся по улицам, были симптомом опасной болезни; их 
сограждане (тогда гражданами считались все) всячески укрепляли мифы об 
их «правах»… и при этом забывали об обязанностях. Ни одна нация, 
поступающая так, не может существовать.

Показать полностью

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


"Шо? опять?"

Задач так много, что мы не успеваем! И вот нам снова нужны frontend-разработчики!

Как уже стало традицией, мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и удаленной командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!