Первый раз это случилось в четыре года. Я просыпаюсь и вижу, как по моим руками ползают змеи. Я в ужасе замираю, но тут же замечаю, что и вся кровать в этих тварях. Я начинаю кричать и комната превращается в ад. С потолка и стен гроздями сыпятся червяки и змеи.
Мама рассказывала, что это происходило по одному сценарию. Меня укладывают спать и примерно через пять минут, слышится крик. Родители забегают в комнату, мама берет меня на руки и какое-то время я ещё стряхиваю с рук невидимых змей, пауков и червей, а потом засыпаю. Все длится минут десять-пятнадцать, максимум пол часа.
В это время температура моего тела понималась до сорока градусов. То есть, ложится спать здоровый ребенок, а через пять минут - бешеная температура и змеи. Выходит, что это не галлюцинации на фоне вскипающего мозга.
Удивительно, но очевидное заикание началось гораздо позже этих приступов. Ещё в детском саду я читал около девяноста слов в минуту, а заканчивая первый класс в школе - чуть меньше шестидесяти. Хотя того, как я читаю хватило, чтобы сдать вступительные экзамены в гимназию.
Говорить я начал поздно. До трех лет я общался на каком-то своем языке. Но это была осознанная речь с четким предложениями и так далее. То есть, родители меня понимали, хоть и слова были будто из эльфийского.
Мама рассказывала, как однажды она привычно суетилась на кухне, готовя еду на большую семью. Она держала в руках кастрюлю в то время когда зашёл я и абсолютно четко произнес: "Мама, я супа хочу". Естественно, от неожиданности кастрюля, вместе с супом оказались на полу.
Получается, нормально говорил я всего один год из своей жизни - с трех до четырех лет.
Есть ещё одно воспоминание из того времени. Мы тогда были в деревне у дедушки с бабушкой. Всей детворой играли возле какого-то оврага и почему-то начали бросаться друг в друга камнями. Моей двоюродной сестре попали в глаз и она на всю жизнь осталась косоглазой. Каждый раз, когда я об этом вспоминал, мне казалось, что тот камень бросил я. Однако, сейчас, разбираясь во всем этом, я не уверен, что трехлетний ребенок смог бы даже перекинуть тот овраг.
Мама таскала меня по всевозможным врачам и знахарям. Среди них был гипнотизер, которому я рассказывал про какую-то собаку, дерево и палку. Мать считает, что это и была причина моего заикания - испуг собаки в раннем детстве. Однако, я помню, что в гипнозе я не был и говорил то, что от меня хотели услышать. И страха собак у меня как не было, так и нет. Даже после случая с Полканом (деревенским псом), с которым я поделился шоколадной конфетой. Полкан не стал есть и я решил забрать конфету обратно, и тогда пес цапнул меня за руку. Я разревелся и даже не знаю от боли или от обиды.
Тревогу забили уже после детского сада. В бумаге было написано: "физическое развитие выше среднего и заикание". Однако интересные диагнозы были и до выписки из детского сада. Первым делом мама обратилась ко всевозможным врачам традиционной медицины. Но везде сталкивалась с одним и тем же: "галлюцинации на фоне повышенной температуры со слов матери; в дальнейшем не наблюдается". В медицинской карте ни слова про заикание и направления к нужным врачам. Я вместе с матерью лежал в детской больнице с диагнозом "параноидная реакция", но в выписке значилось: "не подтверждено". Позже, после очередного вызова скорой помощи, в медицинской карте сделали отметку "синдром страха". Следующим диагнозом была "неврогенная реакция с галлюцинациями". Есть еще выписка из Клинической психиатрической больницы, где привычным неразборчивым почерком написано что-то вроде "галлюциногенный страх вызванный лихорадкой".
Насколько я понял, мама хваталась за любую соломинку. Где-то, что-то услышала, что может помочь ее сыну - и вот мы уже там. Например, почему-то казалось хорошей идеей идти на массаж шеи и скул.
Моя мама верит в Бога, что не мешает ей верить и в экстрасенсов, гороскопы и так далее. Естественно, что после врачей, мы обошли все что только можно было в мире нетрадиционной медицины. Было несколько бабушек-знахарок, по поводу которых у меня осталось лишь одно смутное воспоминание - падающий каплями в металлическую миску горячий воск таким образом, что образовывалась странная и завораживающая форма, в которой, при желании, как и кофейной гуще, например, можно разглядеть что угодно. Понятное дело, все они говорили, что все болезни сняли и скоро все само рассосется. Но ничего не рассасывалось..
К нам в город как-то приезжали гастролирующие гипнотизеры или что-то типа того, и, конечно же, мы с мамой были и там. Я стоял перед огромным количеством народа, на сцене цирка, вместе с еще тремя детьми, которых лечили гипнозом от энуреза, страха темноты и истерического психоза. Надо ли говорить, что это не помогло от слова "совсем"?
Были мы еще и в каком-то центре повышении квалификации для врачей, где некий молодой профессионал говорил маме, что для начала нужно вылечить ее и гладил по коленке. Сбежали в ужасе.
И вот мы подобрались к первому переломному моменту. В многоквартирном доме, где жила моя крестная, обитал некий Коля - ядреная смесь целителя, гипнотизера, экстрасенса и просто хорошего человека со специфическим опытом. К нему, как и положено в таких случаях, была очередь на недели вперед. Со слов матери, он единственный, кто реально помог. После его сеанса во мне как-будто что-то поменялось. Он уверял, что снял причину заикания - почистил, так сказать. И моей матери этого хватило, чтобы продолжить борьбу, к тому времени уже казавшейся проигранной. Она рассказывала, что выйдя от Коли, она уже не просто верила, что мы победим заикание, а была в этом уверена. Открылось второе дыхание.
Вспоминая все это, я понимаю, что единственный, кто не участвовал в борьбе - это я. Но и это скоро изменится.
Когда мне было уже около одиннадцати лет, кто-то маме рассказал про медицинский центр "Элигомед" в котором, как говорили "какие-то китайцы иглоукалыванием лечат все что угодно". Сейчас, найдя их сайт в интернете можно прочесть "уникальное сочетание многовекового опыта восточной медицины в совокупности с самыми современными исследованиями и достижениями европейских медиков". Нет ничего удивительного, что очень скоро мы оказались и там. Описав на ресепшене мою проблему, нас направили на прием к врачу.
Для начала, мне провели несколько тестов и обследований, а потом я услышал, возможно, самую важную фразу в своей жизни: "Денис, у тебя осталось лишь привычное заикание и если ты не избавишься от него до четырнадцати лет, ты всю жизнь будешь заикаться". Я помню, как эти слова будто звоном колокола повторялись в моей голове. Мне, вдруг, стало не все равно и я, наконец-то, включился в эту борьбу.
И сегодня, спустя, более двадцати лет при сильном волнении я невольно начинаю заикаться, но теперь я знаю как с этим справляться и тут же беру себя в руки. Раньше же, это был как замкнутый круг: ты пытаешься произнести слово, с первой попытки не получается и ты начинаешь волноваться, а от этого еще сложнее выдавить из себя эту проклятую первую букву слова, так как ты знаешь, что после первой буквы слово произнесётся целиком. И вот, ты уже стоишь перед всем классом и под сдавленные смешки пытаешься ответить на вопрос, ведь секунду назад ты тянул руку, ты знал ответ. Но стоишь, молчишь и, будто в еле заметной конвульсии, пытаешься протолкнуть через зубы эту ненавистную первую букву.
Я решил рассказать эту историю потому, как лет с четырнадцати, с момента, когда я научился говорить не заикаясь, я считал, что говорю абсолютно так же как все. Потому что, мозг научился не замечать мелкие дефекты речи, о которых я узнал, совсем недавно, прослушивая записанную беседу с другом для его подкаста.
Даже не так. Я замечал эти дефекты, но сознание помечало их как норму... типа, все в порядке. Но все не в порядке.
И тут я не только о себе. Я помню, как в процессе борьбы из раза в раз казалось, что я и так сделал очень много и дальше улучшений уже не будет. Сознание предательски фильтровало речь так, что для меня она слышалась не такой уж и ненормальной. "Ну да, - думалось мне. - Есть небольшие запинки. Но раньше я ведь и слова произнести не мог".
Мы с мамой тогда уже, видимо понимали, что один из ключевых моментов - это прервать тот замкнутый круг с запинкой и волнением. Мы знали, что если глубоко вздохнуть и чуть нараспев начать говорить, то чаще всего выходило начать не заикаясь. Очень важно было, чтобы кто-то со стороны всегда мог обратить внимание на то, что ты заикаешься, ведь я уже говорил, что мозг быстро учится этого не замечать.
Мама придумала очень простой, но действенный способ. Она просто звала меня по имени и показывала, что нужно сделать глубокий вздох. И это работало. То есть, первый инструмент борьбы - остановить волнение и набрать достаточно воздуха.
Наверное, мне повезло еще и с тем, что со второго класса я учился в гимназии, куда был отбор и не каждый ребенок мог туда попасть. Может быть, отчасти поэтому не было так называемого буллинга. То есть меня особо не дразнили. Заикой, конечно, называли, но как тогда, так и сейчас я не видел в этом ничего обидного. Ведь я заикался, а тот кто заикается - заика. Что должно быть в этом обидного? Скорее всего, обидно бывает тогда, когда ты сам не веришь во что-то, мозг быстро учится считать это нормальным. Своеобразная защита.
Забавный факт, что петь песни и рассказывать стихи наизусть я мог абсолютно не заикаясь.
Через какое-то время, пропал страх того, что не смогу произнести слово. Внутренний настрой и глубокий вздох делали свое дело. Но была трудность номер два: проблемные буквы. Глухие и звонкие согласные, типа П, Т, С, З. Если слово начиналось с них, то это была катастрофа, тем более если с такого слова начиналось предложение. Важно было понять, как их произносить. Язык, губы, зубы, дыхание, то, как ты открываешь рот - все влияет. И надо было найти то сочетание, при котором не случалось запинки. Найти, повторить, запомнить и довести до автоматизма.
Помню как я приходил со школы, шел в комнату родителей, садился на кровать и, глядя в большие зеркальные двери бельевого шкафа, тысячи раз пытался правильно произнести эти чертовы буквы.
Тот врач одной фразой смог включить меня в борьбу. Он дал четко понять, что победить можно и, чтобы сомнений было еще меньше, обозначил конкретный краткий срок. Он сказал, что Я могу победить, что я МОГУ победить, и что я могу ПОБЕДИТЬ. То есть, это не борьба с неизвестным чудовищем, против которого нет оружия.
Я не знаю что именно и в какой степени помогло победить моё заикание. Десятки врачей, бабки-знахарки, экстрасенсы, гипнотизеры, массажисты или всего одна вовремя сказанная фраза.
Но когда мне было четыре года моя мать начала схватку с невозможным противником и ни на секунду не ослабляла хватку, благодаря чему, к своим четырнадцати, я смог из этой схватки выйти победителем.
