Серия «Скрипт для убежища»

Лифт поднимался медленно. Я смотрел на дверь, и чувствовал, как Маша сжимает мою ладонь. Пальцы холодные, но не дрожат. Настя стояла чуть сзади, прижав планшет к груди. Лицо спокойное, но я видел, как она перебирает пальцами край чехла — раз, другой, третий.

Лифт остановился. Бойцы Влада стояли у входа в лобби. Тот, что помоложе, козырнул, когда я проходил мимо.

— Он один, — сказал он. — У калитки. Без охраны.

Я кивнул, вышел на крыльцо.

Генерал стоял у железной калитки, опершись на неё рукой. В парадном мундире, с орденскими планками, фуражку держал под мышкой. В другой руке — кожаная папка, потёртая, с завязками.

— Игорь Рожков? — он кивнул, узнавая меня. — Генерал Громов.

— Заходите.

Я отпер калитку, пропустил его вперёд. Он прошёл по дорожке, оглядывая двор, потом замер у входа в отель. Я толкнул дверь, пропуская его в лобби. Бойцы посторонились, но продолжали настороженно смотреть на генерала.

— Оставьте нас, пожалуйста, — сказал я.

Лобби опустело. Генерал остановился у дивана, положил папку на столик, оглядел комнату — шторы, торшер, пустую стойку ресепшена.

— Уютно у вас, — похвалил он. — Не ожидал такого.

— Мы старались, — ответил я. — Присаживайтесь.

Он сел в кресло. Я занял диван напротив, Маша — рядом, Настя расположилась в соседнем кресле.

Генерал открыл папку, достал пластину. Металл блеснул под лампой — ровный квадрат, десять на десять, с медной дорожкой по краю.

— Узнаёте? — спросил он.

Я промолчал.

— Нашли в тоннеле под тюрьмой. — Он повертел пластину в руках. — Той самой, откуда сегодня ночью сбежали девять заключённых.

— И вы решили, что это мы? — спросила Настя.

Генерал поднял на неё глаза.

— Мне сказали, что такие вещи могут делать только маги. — Он положил пластину на столик. — А в нашем городе магов, способных на такое, не так много. Побег устроили вы.

— Какие ваши доказательства? — спросил я.

— Доказательства? — Он усмехнулся, откинулся на спинку кресла. — Молодой человек, я не в суде. Я здесь, чтобы предотвратить то, что начнётся завтра утром.

— Что начнётся? — подала голос Маша.

— Госконтракты будут разорваны. Отель поставят на круглосуточное наблюдение. Всех, кто здесь живёт, объявят в розыск за организацию побега особо опасных преступников.

Он говорил спокойно, будто перечислял пункты из инструкции.

— А потом? — спросил я.

— А потом будет штурм. Не завтра, может, через неделю, но он будет. — Генерал посмотрел на меня. — Вы не выиграете. Это не синдикат, не бандиты с пистолетами. Это государство.

— Тогда зачем вы пришли? — спросил я.

Генерал помолчал. Провёл пальцем по орденской планке.

— Хочу дать вам шанс.

— Какой?

— Передайте технологию. Всё, что знаете о создании магов. Как Настя стала одной из вас. — Он кивнул в её сторону.

— Это была случайность, — начала Настя. — Шульц…

— Мои люди допросили Шульца и его банду, — прервал её генерал. — Они ничего не знают ни о каких препаратах. Значит, вы сделали это сами.

Генерал посмотрел на Настю.

— Не нужно врать, — он поднял руку. — Я закрыл глаза на многое, но сейчас — другая игра. В Москве есть люди, которые очень хотят стать магами. И они не примут отказ.

Он выдержал паузу.

— У вас двадцать четыре часа. Передадите материалы — я гарантирую безопасность. Покажете процесс — останетесь жить, как жили. Может быть, даже лучше.

— А если нет? — спросил я.

— Тогда начнётся то, о чём я сказал.

Я встал с дивана, подошёл к окну. За стеклом был залитый солнечным светом двор, калитка, пустая улица.

— Знаете, — сказал я, не оборачиваясь, — если вы сделаете это, нам будет нечего терять. И тогда мы начнём войну.

— А если я не буду её начинать? — голос за спиной звучал спокойно. — Если я просто сравняю отель с землёй?

Я повернулся.

— Не сравняете. Отель стоит в городе, рядом жилые дома. Вы не примените артиллерию, не пустите танки. Будете посылать спецназ — и он будет умирать у этих стен.

Генерал усмехнулся.

— А вы так уверены, что выстоите? Солдат у нас много.

— Мы выстоим, — встала Маша. — Потому что нас тут не будет.

Генерал перевёл взгляд на неё.

— Мы живём под ним, — заявила она. — Три месяца копали бункер. Геотермальный генератор, автономная вентиляция, запасы еды на полгода. Ваш спецназ может сжечь здание отеля, но нас он не достанет.

Я видел, как изменилось лицо Громова. Не испуг — расчёт. Он перебирал варианты, взвешивал, прикидывал.

— И даже если вы перекроете выход, — добавила Настя, — мы можем за пару дней прорыть тоннель в любую точку города. Вы видели, что мы сделали под тюрьмой.

Генерал молчал. Смотрел на меня, потом на неё.

— Вы не хотите войны, — заявил он, — но и отступать не собираетесь.

— Не хотим, — ответил я. — Но, если вы нас прижмёте, у нас появится стимул. А стимул, генерал, — это страшная сила.

Он задумался. Пальцы легли на папку, сжали кожу.

— Что вы хотите за технологию?

— Мы не отдадим технологию, — сказал я. — Но можем предложить контролируемое сотрудничество.

— Контролируемое? — Генерал приподнял бровь.

— Мы делаем ограниченное количество магов, из числа тех, кого выберете вы. Под нашим контролем. С гарантией, что они не будут использоваться против нас.

— А что получаете вы?

— Безопасность. Легальный статус. Возможность работать на частные фирмы, не только на государство, — перечислил я — Чтобы охота на магов прекратилась и связь разблокировали.

Генерал покачал головой.

— По связи решение принимается не на моём уровне, я могу отвечать только за магов в этом городе. Если вы докажете, что технология работает, — ваших не тронут.

— Как мы это докажем?

— Сделаете одного мага, — он посмотрел на Настю. — Человека, которого выберут мои помощники, с соблюдением всех ваших условий. Если получится — договоримся.

— А если нет? — спросила Маша.

— Если нет, — генерал развёл руками, — тогда ваши заверения ничего не стоят. А я сделаю всё, чтобы вас не трогали. Пока не трогали.

Я посмотрел на Настю. Она сидела, прижав планшет к груди.

— Нам нужны гарантии, — сказала Маша. — Письменные. Что отель и все, кто живёт в нём и под ним, неприкосновенны.

— Они не будут стоить бумаги, на которой написаны, — усмехнулась Настя.

— Возможно, — согласился генерал. — Но, если государство их нарушит, у вас будет повод начать войну. А вы, кажется, этого очень хотите.

Я шагнул к нему.

— Мы хотим, чтобы нас оставили в покое.

— Тогда докажите, что вы — не враги. — Генерал встал. — Приказ шёл с самого верха. Там есть люди, которые очень хотят стать магами. Я — единственный, кто может вас защитить. Но для этого мне нужно, чтобы вы показали результат.

Он взял папку, сунул пластину внутрь.

— Пишите договор, — сказал я. — Заверяйте у тех, кто выше. И привозите кандидатов.

— У которых нет одного или обоих родителей, — добавила Настя. — И есть близкий человек, которого они очень любят.

Генерал поднял бровь.

— Странное условие.

— Такая технология, — она развела руками. — Процесс может убить. Может свести с ума. Но только кандидата, его близкому ничего не угрожает.

Генерал посмотрел на неё. Долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на меня.

— Ещё что-нибудь требуется?

Я помедлил.

— На данный момент — нет. Но нам может понадобиться биологическая лаборатория и учёные. Для исследования одного препарата.

Генерал поднял бровь.

— Того самого, что преодолевает планку возраста?

Я промолчал.

— Лаборатория — после успешной инициации, — сказал он. — Если покажете результат.

Я кивнул. Он надел фуражку, поправил ремень.

— Документы подготовят через несколько дней. Как будут готовы — вызовут на подписание.

Он направился к выходу, остановился у двери.

— И ещё, Игорь. Я видел, на что способны ваши люди. Это впечатляет. Но запомните: если вы начнёте войну, вы её проиграете. Не потому, что у вас нет силы. Потому что у нас есть время.

— Времени у нас тоже хватает, — ответил я.

Он усмехнулся, толкнул дверь и вышел наружу.

***

Мы спустились в нашу квартиру, и я закрыл дверь. Маша села на край кровати, стянула туфли, поставила их рядом — ровно, носки к носкам.

— Слушай, — сказал я, прислоняясь к косяку. — Почему мы решили, что для активации нужно, чтобы у кандидата не было родителя?

Она подняла голову.

— Потому что так у всех магов.

— Это ещё не значит, что так надо, — я сел на кровать рядом с Машей.  — Может, отсутствие родителей — следствие, а причина в чём-то другом?

Маша замерла. Я знал этот взгляд — она прокручивала варианты, выстраивала цепочки.

— Ты прав, — согласилась она. — Корреляция не равна причинности.

— Значит, нужно выяснить, что на самом деле запускает интерфейс.

— К Андрею?

Я кивнул.

Мы вышли в коридор. На лестнице встретили Семёна с ноутбуком, он что-то увлечённо объяснял Ане, показывая на экране. Они нас не заметили.

Андрей открыл дверь почти сразу, будто ждал. В комнате по-прежнему было пусто: стол, стул, ноутбук.

— Опять вопросы? — спросил он, пропуская нас внутрь.

— Про активацию, — сказал я. — Вы говорили с ним об этом?

Андрей сел за стол, закрыл ноутбук.

— Говорил. После разговора с вами спросил ещё раз.

— И?

— Он объяснил, — Андрей помолчал, — что для активации нужно два условия. Одновременно.

Он взял со стола ручку, покрутил в пальцах.

— Первое. Мозг должен быть достаточно развит. Способен к сложному управлению полем.

— Это возраст? — спросила Маша.

— Не только возраст. — Андрей отложил ручку. — Мозг развивается через нагрузку. Через принятие решений. Через ответственность.

Он посмотрел на меня.

— Тот, кого оберегали, кто не сталкивался с трудностями, — его мозг развивается медленнее. Или не развивается в нужную сторону.

— Поэтому у магов часто нет родителей, — сказал я.

— Потому что они рано взрослеют, — поправил Андрей. — Отсутствие родителей — это не причина. Это один из путей к раннему взрослению. Самый распространённый, но не единственный.

Маша подошла к столу, села на край.

— Второе условие?

— Нейропластичность, — Андрей поднял палец. — Мозг должен сохранить способность к перестройке. Это жёсткое ограничение по возрасту. Середина полового созревания, плюс-минус два года.

— Шестнадцать-восемнадцать, — сказал я.

— Семнадцать — оптимум. — Андрей кивнул. — Позже нейропластичность падает, раньше — мозг не готов к нагрузке.

— Но Насте двадцать пять, — возразила Маша.

— Препарат, который вы ввели, — Андрей развёл руками. — Он искусственно повышает нейропластичность. И вы создали стрессовую ситуацию, которая имитирует раннее взросление. Но это грубый метод. Рискованный.

— Получается, — проговорил я, — что дети магов будут на общих основаниях? Им нужны те же условия?

Андрей посмотрел на Машу.

— Если родители вырастят их в тепличных условиях, оберегая от всего, — ничего не сработает. Мозг не получит нужной нагрузки.

— Но если они будут готовить ребёнка? — спросила Маша. — Если они знают, что нужно, и создают условия?

Андрей улыбнулся.

— Тогда у них будет преимущество. Не перед интерфейсом — перед незнанием. Они смогут воспитать ребёнка самостоятельным, научить его принимать решения, брать ответственность. А в нужном возрасте — провести инициацию, если будут знать, как это сделать безопасно.

— Но интерфейс не узнает, что этот ребёнок — сын мага? — спросил я. — Не даст ему скидку?

— Скидку? — Андрей усмехнулся. — Это не наследственная болезнь. Это инструмент. Им можно научиться пользоваться, как и любым другим. Но для начала его нужно получить.

Он встал, прошёлся по комнате.

— Создатель дал шанс всем. Не только детям магов. Не только сиротам. Всем, кто способен на поступок и чей мозг готов к перестройке. Вопрос в том, как много таких людей вокруг.

Маша переглянулась со мной.

— Значит, — спросила она, — наши дети не получат магию автоматически?

— Если вы будете растить их в бункере, оберегая от каждой царапины, — нет. — Андрей повернулся к ней. — Если вы научите их быть сильными, принимать решения, защищать других — у них будет шанс. Тот же самый, что и у любого другого подростка.

Я выдохнул. Не то чтобы облегчение — скорее, прояснение.

— Тогда, может, стоит сказать генералу? — спросил я. — Что условие про отсутствие родителей — не единственное. Можно искать кандидатов по-другому.

Маша резко подняла голову.

— Нет.

— Почему?

— Потому что нам нужно гарантированно провести инициацию, — заявила она, — а не экспериментировать с неизвестными вариантами.

Я хотел возразить, но она продолжила:

— Мы знаем, что сироты срабатывают. Мы знаем, что препарат работает на взрослых, но это риск. Генерал хочет результат, а не исследовательскую программу.

— Она права, — Андрей вернулся за стол. — Если вы предложите им расширить критерии, они начнут присылать кого попало. А когда инициация провалится — обвинят вас.

Я помолчал. Представил, как Громов приводит в бункер подростка из благополучной семьи, с идеальным детством, и ждёт, что мы сделаем из него мага. А потом — ничего.

— Хорошо, — сказал я. — Оставляем как есть.

Маша встала, поправила футболку.

— Спасибо, Андрей.

— Обращайтесь, — он кивнул.

Мы вышли в коридор. Дверь закрылась за нами.

— Ты злишься? — спросила Маша, когда мы отошли.

— Нет. — Я взял её за руку. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что мы, получается, можем подготовить их. Не прятать, а учить.

— Учить, — повторила она. — И надеяться, что в нужный момент они сделают правильный выбор.

Мы прошли к своей квартире. В коридоре у лифта стояла Лена, обнимаясь с парнем, которого я вытащил из камеры — в очках, скреплённых изолентой. Увидев нас, Лена смутилась, поправила косу.

— Это с ним ты встречалась в клубе? — спросила Маша с лёгкой улыбкой.

— Это Саша, — тихо сказала Лена. — Только не говори Олегу, пожалуйста.

Парень замялся, не зная, куда деть руки.

— Не скажу — заверил я девушку и повернулся к парню. — Рад за вас.

Лена расслабила плечи. Саша кивнул, поправил очки.

— Спасибо.

Я потянул Машу дальше. Мы прошли к своей квартире. Где-то хлопнула дверь, послышался смех Киры.

— Когда-нибудь, — сказал я, — это будет не надежда. А знание.

Маша сжала мою ладонь.

— Когда-нибудь, — согласилась она. — Но не сегодня.

***

Мы с Машей сидели на кухне в нашей квартире. Заказанная мебель наконец пришла, и теперь здесь было по-настоящему: шкафчики по стенам, полки с посудой, вытяжка над плитой — всё как у людей. Передо мной остывала гречка, она доедала салат, покручивая в пальцах вилку.

— Мясо пересолено, — сказала Маша, отодвигая тарелку. — У Киры получалось лучше.

— Ничего, — я взял вилку, отправил кусок в рот. — Научишься.

— Когда научусь, она уже станет шеф-поваром, — она вздохнула, покрутила вилку. — У неё талант. А у меня…

— А у тебя есть я, — сказал я. — Который доест всё, что ты приготовишь.

В двери показалась Настя. В блузке, с планшетом под мышкой, волосы собраны в хвост — деловой, без единого выбившегося локона.

— Закончили? — спросил я.

— Да. — Она положила планшет на стол, села напротив. — Текст договора готов, Олег Николаевич повёз его на согласование Громову. Как одобрят — поедем подписывать.

— Удостоверения сдавать придётся? — усмехнулся я. — Или переоформлять?

— Пока не требуется, — ответила она. — Юридическое лицо остаётся прежним. Пока.

Маша подвинула Насте тарелку с хлебом, та взяла кусок, но откусывать не стала.

— Игорь, — сказала Настя, — мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

Я отложил вилку.

— Излагай.

Она помолчала, подбирая слова. Это было на неё не похоже — обычно она начинала сразу, не тратя времени на раскачку.

— Что ты будешь делать с магами, когда закончится стройка?

— В каком смысле?

— В прямом. — Она положила хлеб на тарелку. — Ты будешь принимать их в компанию, как сотрудников?

— Ну… — я посмотрел на Машу. — Были такие мысли. У нас есть бункер, есть ресурсы, можно…

— А Виктор? — перебила Настя. — С ним будет так же? Мы выкопаем ему помещение под клуб, будем платить зарплату?

Я задумался. Виктор не просил зарплату. Он вообще ничего не просил — помогал, когда мог, держался на расстоянии, но был рядом. Я не думал, что он захочет стать чьим-то сотрудником.

— У меня другое предложение, — сказала Настя.

Она раскрыла планшет, но смотреть на экран не стала. Смотрела на меня.

— Объединение всех магов в одну компанию работало, когда вас было пятеро. Или семеро. — Она кивнула в сторону «площади», где сейчас жили новые ребята. — Когда их станет двадцать, тридцать, пятьдесят — это перестанет работать.

— Я уже думал об этом, — сказал я.

— Ты тогда говорил, что Олег и Аня не делают ничего полезного, — напомнила Маша.

— Я уже передумал, — возразил я. — Каждый должен…

— Каждый должен заботиться только о своих близких, — закончила за меня Настя. — Я о том же.

Она перегнулась через стол, ткнула пальцем в планшет.

— Ты должен взять на себя только бункер. Строить новые помещения, в том числе под клуб и под жилые квартиры, и продавать их магам.

— Продавать? — переспросил я.

— Те, что сейчас строятся, отдашь тем, кто уже здесь. Дёшево. Ты обещал ребятам, что мы не бросим их, слово нужно держать, но дальше — коммерция.

Маша молчала, слушала, покручивая вилку.

— Владу можно оформить отряд как отдельную фирму, — продолжала Настя. — Ты заключаешь с ним договор на охрану отеля. Он платит своим бойцам сам, из тех денег, что получает от тебя.

— А Виктор?

— Ему сделаешь помещение под клуб. Отдельный вход, коммуникации — всё как надо. Он будет управлять сам, а нам платить аренду.

Я откинулся на спинке стула.

— И так со всеми?

— Со всеми, кто захочет жить здесь и работать на себя, — кивнула Настя. — Квартиры — в аренду. Если кто-то захочет выкупить — продавать. Тысяч за пятьсот.

— Почему пятьсот? — спросила Маша. — Если разделить четыре миллиона на десять, получится четыреста.

— Диме и Юле нужно заплатить, они работали над этими квартирами. — Настя посмотрела на меня. — Им тоже надо на что-то жить.

Я кивнул. Это было справедливо.

— А чем маги будут платить за квартиры, если они не работают на нас? — спросил я.

— Будут работать на Гильдию, — ответила Настя.

Я поднял бровь.

— На ту самую, о которой я говорила в клубе. — Она улыбнулась краем губ. — Место, где люди могут обращаться к магам за решением проблем. Ремонт, диагностика, строительство, охрана — всё, что мы умеем. Если не хочешь пускать посторонних в отель и в бункер — сделаем для приёмной отдельное помещение, со своим входом.

— На нашей земле мы можем строить всё, что захотим, — кивнула Маша.

— Если места не хватит, купим шиномонтажку и соседний ларёк, — добавила Настя.

Я посмотрел на неё. На Машу. На пустые тарелки, на остывшую гречку, на планшет с тёмным экраном.

— Это надо обсудить, — сказал я. — Со всеми.

— Конечно, — ответила Настя. — Я не предлагаю решать сегодня.

Она встала, взяла планшет, поправила ворот блузки.

— Но ты подумай. Времени у нас немного.

Она вышла. Я смотрел ей вслед, на закрывшуюся дверь.

— Она права, — сказала Маша. — Ты уже не просто выживаешь. — Она взяла меня за руку. — Ты строишь.

Я повернулся к ней. В её глазах было спокойствие, то самое, которое появляется, когда перестаёшь бояться того, что будет завтра.

— Строю, — повторил я.

Мы посидели ещё немного, слушая тишину, которая больше не казалась тревожной. Потом я встал, убрал тарелки, лёг в кровать.

Маша повернулась ко мне, скользнула ладонью по груди, и я перестал думать. Её дыхание у моего уха, пальцы в моих волосах, тихий выдох, когда я притянул её ближе. Потом мы лежали, переплетённые, и шелест вентиляции казался ровным сердцебиением этого дома.

Я долго лежал без сна, глядя в потолок, думая о планах, о людях, о том, что когда-то я просто хотел доучиться и найти работу. А теперь я архитектор. Не тот, что чертит здания, — тот, что строит будущее. Для всех нас.

Я сидел на корточках, прижимаясь спиной к стене, и смотрел, как робот вгрызается в бетон. Снайпер Влада стоял с пультом, глаза прикрыты — он управлял машиной через интерфейс, видя структуру преграды лучше, чем я.

— Ещё пять сантиметров, — сказал он.

Голос у него был спокойный, будто мы не под тюрьмой, а на тренировке. Я кивнул, хотя он не видел. Поправил на голове лампу, луч метнулся по стенам, выхватил пластины на потолке — ровные прямоугольники, которые Катя сделала сегодня днём. Пятьдесят штук. Каждые два метра.

Андрей сказал, что если в тюрьме есть сканеры, настроенные на поиск пустот, эти пластины заставят их видеть обычную почву. Я не проверял, просто клеил, пока за спиной гудел робот.

— Четыре.

Я выдохнул. Генератор на корпусе робота мигал синим — Андрей впаял туда светодиод, чтобы было видно, работает ли противофаза. Сегодня мы с ним четыре часа сидели над формулами, пока Катя штамповала пластины.

— Три. 

— Выключай, — сказал я. — Дальше сами.

Снайпер отдёрнул руки от пульта. Робот затих, лучи света погасли. Тишина ударила по ушам.

— Уносите, — я кивнул на машину. — Батареи не забудьте.

Бойцы Влада — двое, которых я запомнил по лицам, но не по именам — подхватили робота, потащили к выходу. Я смотрел, как они исчезают в темноте.

Аня уже стояла на лестнице, прижимая ладонь к бетону. Влад под ней, руки вперёд, ладони раскрыты — готов подхватить, если она сорвётся.

— Готова? — спросил я.

— Давно, — ответила она.

Девушка коснулась потолка. Бетон под её пальцами пошёл пылью, посыпавшейся на нас. Она двигала рукой медленно, прорезая круг, и я видел, как напряжены её плечи. Мы со Владом задержали дыхание, чтобы не пыль не попала в лёгкие.

Круг замкнулся. Аня убрала руку, бетонный круг упал на пол, где его подхватил Влад

— Готово.

Она подтянулась, исчезла в проёме. Я полез следом, чувствуя, как Влад снизу страхует — его поле держало меня, будто невидимые руки, мягко, но надёжно.

В камере было темно и холодно. Олег лежал на койке, свернувшись калачиком, лицом к стене. Роба висела на нём мешком, руки под щекой, пальцы сжаты в кулак. На скуле — синяк, жёлто-зелёный, уже заживающий. Я подошёл, тронул за плечо.

— Олег.

Он дёрнулся, резко сел, ударившись головой о стену. Глаза бешеные, дикие — и вдруг узнал.

— Игорь?

— Надевай жилет, — я сунул ему в руки сверток, — и спускайся вниз.

Он взял, посмотрел на броню, на моё лицо, на Аню, застывшую у стены.

— А Кира?

— Сначала ты.

— Нет. — Он натянул жилет с батарейками и встал. — Сначала Кира.

Я открыл рот, но Олег уже встал, подошёл к стене, разделяющей камеры. Прижался ухом.

— Я слышал её днём. Она рядом.

Аня шагнула к стене, положила ладонь на бетон.

— Долго ломать? — спросил я.

— Долго, — ответила она. — Стена толстая.

Аня начала работать. Бетон под её пальцами рассыпался в пыль, но медленно, будто она продавливала не камень, а закалённую сталь. Я смотрел на её лицо — сосредоточенное, бледное, с тенями под глазами.

За стеной кто-то кашлянул. Олег дёрнулся, прижался к стене.

— Кира!

— Тихо, — я схватил его за плечо. — Не шуми.

Он выдохнул, сжал кулаки, но замолчал.

Аня убрала руку. В стене темнела дыра, неровная, с острыми краями, — хватит, чтобы пролезть.

— Готова, — сказала она.

Олег рванул к дыре, но Аня была быстрее. Она просунула голову в проём, осмотрелась, потом нырнула внутрь целиком. Я слышал, как она переступает по бетонной крошке, как затихают её шаги.

— Там… — голос из соседней камеры. — Там парень.

Олег замер. Аня вернулась, просунула голову в дыру.

— Не Кира. Какой-то парень.

— Не может быть, — Олег рванул к проёму, заглянул. — Я слышал её!

Ася вывела в интерфейс схему тюрьмы. Синяя точка камеры, красная — нашей. Я провёл пальцем, проверяя координаты.

— Ася, это камера Киры?

— Да. Расчёт произведён с учётом данных с дрона. Отклонение не превышает двух метров.

— Тогда где она?

— Недостаточно данных.

Я поднял голову. Олег стоял у стены, сжимая пальцами край дыры.

— Её перевели, — сказал он. — Днём я слышал голоса из этой камеры, а вечером — нет. Я думал, она уснула.

В соседней камере зашевелились.

— Эй, — раздался хриплый, с паническими нотками, голос. — Кто вы?

Я подошёл к дыре, заглянул. Парень — лет двадцать, худой, щетина, глаза блестят в темноте. Он сидел на койке, вжавшись в стену.

— Друзья, — сказал я. — Пришли за своими.

— Вытащите меня, — он сорвался на шёпот. — Вытащите, я никому не скажу, я…

— Тихо.

— Если вы меня бросите, я закричу. — Глаза его расширились. — Я подниму шум, и сюда прибегут все.

Я посмотрел на Олега. Он стоял, сжав кулаки, с каменным лицом.

— Вылезай, — бросил я. — И спускайся вниз.

Парень сорвался с места, протиснулся в дыру, чуть не застряв плечами. Олег схватил его за робу, рванул на себя.

— Ты видел девушку? — спросил я. — Которая была здесь?

— Нет, — парень помотал головой. — Меня сюда посадили вчера. Тут никого не было.

Я выругался про себя. Повернулся к Ане.

— Сможешь следующую стену?

Она посмотрела на свои руки, разжала пальцы.

— Нет, — она покачала головой. — Не сейчас. Мне нужно передохнуть.

За дверью послышались шаги. Тяжёлые, размеренные, с металлическим призвуком — подкованные ботинки по бетону.

Олег дёрнулся к двери, приник к смотровому окошку.

— Идёт.

Шаги приближались. Я слышал, как охранник переступает, как бряцает связка ключей на поясе.

— Уходим, — прошептал я.

— Нет. — Олег отступил на шаг. — Я не брошу Киру.

— Мы вернёмся.

— Она может быть в следующей камере. Или через одну. Мы не знаем.

Шаги почти у двери. Охранник замедлился, и я представил, как он прислушивается к нам, пытаясь понять, что случилось.

Олег выбросил руку вперёд. Молния ударила в коридор через окошко раздачи. Снаружи кто-то вскрикнул, глухо стукнуло тело.

— Твою мать, — выдохнул я.

Олег уже стоял у двери, дёргая ручку.

— Аня, ломай!

Девушка вытерла лоб, шагнула к двери и коснулась замка. Металл под её пальцами пошёл рябью, оплыл и хрустнул. Влад толкнул дверь плечом, вышел в коридор.

— Чисто, — сказал он.

Я выглянул. Охранник лежал на полу, лицом вниз, рука вытянута к выпавшему ключу. Олег перешагнул через него, двинулся вперёд.

— Стой! — я схватил его за плечо. — Мы идём по плану. Аня ломает замки, я бужу людей, ты прикрываешь.

— А если Кира там?

— Мы проверим каждую камеру.

Олег сжал зубы, но кивнул.

Аня пошла вдоль коридора, касаясь замков на дверях. Металл под её пальцами рассыпался, я шёл следом, толкая тяжёлые створки.

Первая койка — пустая. Вторая — парень спит, скорчившись. Я трясу его за плечо, он вскидывается, я зажимаю ему рот ладонью.

— Тише. Мы освобождаем всех. Выходи в камеру с открытой дверью, там дыра в полу. Спускайся, иди по тоннелю, не останавливайся.

Он моргает, кивает.

Третья камера. Четвёртая.

Сзади хлопок, вспышка — Олег разрядил в кого-то молнию. Я оборачиваюсь, вижу второго охранника, лежащего поперёк коридора, и Олега, который уже движется дальше.

Пятая. Шестая.

— Кира! — кричит Олег откуда-то слева.

Я бросаюсь на голос. Он стоит у распахнутой двери, а внутри, прижавшись к стене, стоит Кира. Худая, бледная, глаза стеклянные, на щеках — дорожки от слёз.

Олег шагнул к ней, она вцепилась в него, уткнулась лицом в плечо. Он обнял, прижал к себе, и я на секунду отвернулся.

— Жилет дайте, — бросил я.

Аня протянула сверток, Олег накинул Кире на плечи, застегнул дрожащими пальцами.

— Выходите, — сказал я. — Все. Я догоню.

Олег подхватил Киру под руку, повёл к тоннелю. Аня ломала последние замки, я заходил в камеры, будил, объяснял, указывал путь.

Я зашёл в очередную камеру. Свет лампы выхватил койку, тумбочку, человека на ней. Он сидел, прислонившись спиной к стене, колени подтянуты к груди, руки обхватывают голени, глаза закрыты.

— Антон!

Он дёрнулся, вжался в стену, заморгал. Секунду смотрел на меня, не узнавая, потом глаза расширились.

— Игорь?

Я прижал палец к губам. Он кивнул, прикусил губу, чтобы не сказать лишнего.

— Выходи в коридор, — сказал я. — Там найдёшь камеру с дырой в полу. Спускайся, иди по тоннелю, не останавливайся.

Я толкнул створку следующей двери. В углу сидела какая-то девушка, закрыв лицо руками. Она обернулась, увидела меня.

— Ирина! Ты тоже тут?

Девушка подняла голову. Лицо мокрое, глаза красные, губы дрожат. Смотрела на меня, будто не верила своим глазам.

— Игорь?

Она вскочила, сделала шаг и остановилась. Я обнял её. Ирина была лёгкой, почти невесомой, и вся тряслась, уткнувшись лицом мне в плечо. Пальцы вцепились в куртку.

— Всё хорошо, — сказал я тихо, гладя её по спине. — Ты в безопасности. Иди за мной.

Она не разжимала пальцы. Я чувствовал, как её плечи ходят, как она пытается успокоиться, как сжимает ткань, боясь, что если разожмёт пальцы — я исчезну.

— Ирина, — позвал я. — Нам нужно идти.

Она выдохнула, отстранилась. Вытерла лицо рукавом, шмыгнула носом.

— Идём, — сказала она.

Я взял её за руку, вывел в коридор. Впереди, у дыры в полу, мелькнула спина Антона — он уже спускался.

— За ним, — я подвёл Ирину к краю. — Я догоню.

Она посмотрела вниз, потом на меня.

— Спасибо, — сказала она и полезла по лестнице.

— Всё, — Аня подошла ко мне. — Эта последняя. Уходим.

Я кивнул, полез в тоннель. Она спрыгнула следом, и мы побежали, догоняя ушедших вперёд ребят. Добежав почти до выхода, я прохрипел:

— Аня, заваливай!

Она остановилась, прижала ладони к стене. Я побежал дальше, слыша, как за спиной нарастает грохот. Потолок оседал, земля сыпалась за воротник, в глаза, я зажмурился, побежал быстрее.

Я вывалился из тоннеля, упал на колени, дыша ртом. Рядом стояли наши — Олег, Кира, Влад, парень из камеры, Антон, Ирина, ещё четверо ребят, дрожащих от холода.

Аня вынырнула следом, отряхивая пыль с волос.

— Готово, — сказала она.

Я поднялся, посмотрел на тоннель. Его, по сути, не существовало – земля осела, завалив выход.

— Теперь уходим, — скомандовал я. — Пока они не очухались.

Влад уже открывал дверь машины, бойцы помогали забираться освобождённым. Олег вёл Киру, придерживая за плечи, она шла, глядя прямо перед собой, но пальцы вцепились в его руку мёртвой хваткой.

Я оглянулся на заваленный вход, потом на тюрьму — серый силуэт на фоне светлеющего неба.

— Поехали!

***

Зал для заседаний не был рассчитан на такое количество людей.

Стулья, которые Кира притащила из столовой, стояли в два ряда, и всё равно кому-то приходилось стоять у стены. Семеро освобождённых сбились в кучу, жались друг к другу, как озябшие цыплята. Я узнал Ирину — она сидела на краю, со спутанными волосами и царапиной на щеке. Антон прятался за широкой спиной парня в грязной робе.

Он кивнул, когда наши взгляды встретились. Я кивнул в ответ.

Рядом со мной стояла Маша, чуть сзади — Настя с планшетом, Лена, поджав губы, Дима, с телефоном в руках. Влад занял угол у входа, скрестив руки на груди. Виктор пристроился рядом с Настей, на расстоянии, которое можно было назвать случайным, если бы я не заметил, как он пододвинул стул, оказавшись ближе, чем нужно.

Я подождал, пока стихнет шорох.

— Вопросов много, — сказал я. — Отвечу на главные, потом — за работу.

Тишина стала плотной. Даже тот, кто чесал затылок, замер.

— Если хотите остаться — остаётесь. На моих условиях.

Я обвёл взглядом лица. Никто не отвернулся.

— Первое. Жить будете на «площади». — я махнул рукой в сторону центрального зала. — Палатки поставим сегодня. Воды, тепла хватит. Туалет и душ — в квартире Дениса и Кати. Юноши к Денису, девушки к Кате. Только не мешать тем, кто там живёт постоянно.

— А в отеле? — спросил парень с татуировкой на шее. — Там же комнаты есть.

— В отеле живут люди Влада. — я кивнул в угол. — Это наша боевая группа. Если начнут штурмовать — они встречают врага первыми. Вам там делать нечего.

Парень хотел возразить, но Влад качнул головой, и он замолчал.

— Второе. — я перевёл взгляд на остальных. — Вы здесь не гости, будете работать. Первые две недели — стройка, надо закончить жилой блок. Кто умеет работать руками — к Диме, кто не умеет — будет носить грузы, мешать бетон, разбирать коробки. Работы хватит всем.

— А платить будете? — спросила девушка из заднего ряда.

— Пока нет.

Она опустила глаза.

— Вы получите крышу над головой и еду. Консервы, каши — что успели закупить. Когда появятся деньги — будем говорить о зарплате. Сейчас наша задача — не умереть.

Кто-то выдохнул. Не то чтобы разочарованно — скорее, принял как данность.

— Третье. — я повернулся к Лене. Она стояла, выпрямив спину, коса лежала на плече. — Это Лена, она отвечает за хозяйство. Склад, кухня, распределение грузов. Если нужно что-то перенести, разобрать, приготовить — все вопросы к ней.

Лена шагнула вперёд. Я видел, как она сжала пальцы, но голос прозвучал ровно:

— Сейчас нужно разгрузить две машины с продуктами, потом — приготовить завтрак. После собрания подходите ко мне.

Из заднего ряда поднялся один из освобождённых — невысокий, щуплый, в очках, которые держались на одной дужке. Он обвёл взглядом зал, потом посмотрел на меня.

— А связь? — спросил он. — Мы под землёй. Как вызывать кого-то? Как передавать сообщения?

— Связи нет, — ответил я. — Телефоны здесь не работают.

— Я могу сделать.

Он подошёл ближе, и я разглядел его лицо — лет двадцать, может, чуть меньше.

— Локальную сеть можно протянуть, — продолжал он. — Провода у вас есть? Кабель? Я видел в коридоре коробки.

— Есть, — кивнул я. — Семён покажет, что и где лежит.

— Этого хватит. — Он говорил быстро, словно боялся, что его перебьют. — Поставлю домофоны, настрою оповещение. Чтобы не надо было идти до квартиры, стучаться. Просто отправил сообщение — и человек знает, что его ждут на собрание или к завтраку. Ещё базу данных сделаю. Кто где живёт, у кого какая задача.

— Это потом, — сказал я.

Он замолчал, поправил очки.

— Сначала деньги, — объяснил я. — Без них мы протянем недели две-три, не больше. Потом — консервы кончатся, бетон не закажем, кабель не купим.

Я повернулся к Насте. Она стояла, прижав планшет к груди, пальцы замерли над экраном.

— Твоя задача — найти контракты. Государственные, наверное, прервут. Нужны частники. Корнеев, может, возьмёт ещё один модуль. Но это всё — капли.

Настя подняла голову.

— Я поняла.

— Возьми кого-нибудь в помощь. Двое ищут быстрее, чем один.

Она скользнула взглядом по лицам. Ирина сидела, обхватив колени, глаза полузакрыты, волосы упали на лицо. Настя задержалась на ней, чуть склонила голову.

— Как тебя зовут?

Ирина подняла глаза, удивлённая, что к ней обращаются.

— Ирина.

— Будешь работать со мной.

Та моргнула, поправила спутанные волосы.

— Я… филолог. Не юрист. Я не умею…

— Научишься, — перебила Настя. — Ты умеешь говорить с людьми. Этого достаточно.

Ирина посмотрела на меня, будто ища подтверждения. Я кивнул.

— Хорошо, — сказала она тихо.

— Я тоже могу помочь, — прозвучал голос Виктора. — У меня есть знакомые. Не маги, бизнес. Они не любят шум, но деньги у них есть.

— Хорошо, — я кивнул. — Скооперируетесь с Настей.

Они посмотрели друг на друга. Настя — ровно, без вызова, Виктор чуть кивнул.

— Остальное потом, — я обвёл взглядом зал. — Сейчас — завтрак, потом Лена раздаст задачи. Если есть вопросы — задавайте.

Все молчали. Я сделал шаг к выходу и услышал сзади голос — тихий, неуверенный:

— А можно… можно просто спасибо сказать?

Я обернулся. Говорила девушка, та самая, что спрашивала про зарплату. Она сидела, сжавшись, и смотрела на свои руки.

— Не за что, — ответил я.

Она подняла голову.

— За то, что не бросили.

Я хотел сказать, что бросить было нельзя. Что я сам знаю, как это — сидеть в камере и ждать. Что Аня ломала стену, а не я. Но слова застряли в горле.

— Добро пожаловать домой, — сказал я.

Девушка улыбнулась. Криво, одними губами, но улыбнулась.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его, глянул на экран — звонили из лобби. Влад организовал пост, и один из квантовых телефонов прописался там.

— Да, — сказал я, принимая вызов.

— Игорь, тут такое… — голос одного из бойцов Влада звучал растерянно. — Приехал какой-то генерал. Говорит, ему надо с вами поговорить. Сейчас же.

Я посмотрел на Машу. Она приподняла бровь.

— Сейчас буду, — ответил я и убрал телефон.

— Генерал? — переспросила Маша.

— Сказали, что хочет поговорить.

Она не стала спрашивать, кто именно. Только сжала мою руку крепче, потом отпустила.

Я обернулся в зал. Настя стояла у стола, склонившись над планшетом, пальцы замерли на экране. Ирина рядом, сжимала в руках блокнот, которого минуту назад у неё не было.

— Настя, — позвал я. — Идём. Генерал приехал.

Она подняла голову, посмотрела на Машу, на меня. Убрала планшет в сумку.

— Ирина, работай пока с Виктором. Разберитесь, кто чем может быть полезен. Я скоро вернусь.

Ирина кивнула, проводила нас взглядом.

Мы вышли в коридор. Настя шагала рядом, лицо спокойное, но я видел, как она перебирает в голове варианты, прокручивает, кто это может быть и что ему нужно.

Маша нажала кнопку вызова. Лифт открылся почти сразу, будто ждал нас. Мы зашли, и створки сомкнулись за спиной.

Вернувшись домой, я застал Машу сидя на кровати с ноутбуком на коленях. Она подняла голову, когда я вошёл, и я увидел в её глазах немой вопрос.

— Они там, — сказал я. — Олег в пятой камере от входа, Кира в шестой.

Она выдохнула. Медленно, будто весь день не дышала.

— Живы?

— Да. Олега били. Кира… — я запнулся. — Кира сидит, обхватив колени. Раскачивается.

Маша опустила ноги на пол, положила ноутбук рядом.

— Главное, они живы.

Я снял куртку, повесил на спинку стула. В комнате было тепло, но пальцы всё равно не грелись. Маша подошла, взяла мою руку, сжала. Ладонь у неё была горячая, сухая.

— Пока тебя не было, я думала, как пробраться внутрь, — заявила она. — Сделаем подкоп.

— Ты же сама сказала — его заметят сканеры.

— А если сделать глушилку?

Я посмотрел на неё. Она не отвела взгляда.

— Маш, мы уже делаем глушилки против магов. Против людей они не работают.

— Не те. — Она отпустила мою руку, села на край кровати. — Я вспомнила комнату в бункере Сергея Леонидовича.

— С проводами?

— Да. Она была невидима для моего сканирования. Не потому, что я плохо искала, а потому, что эти провода гасили поле.

Я сел рядом.

— Ты хочешь сделать что-то похожее?

— Хочу проконсультироваться с Андреем.

Она сказала это так, будто мы договаривались на вечер. Я посмотрел на часы — половина третьего ночи.

— Он, наверное, спит уже.

— Нет. — Маша покачала головой. — Он ещё не ложился.

Я усмехнулся. Конечно, она видит сквозь стены. Встал, поправил футболку.

— Пошли.

***

Мы постучали в дверь квартиры, выделенной Андрею. Открыл он почти сразу, будто стоял у двери и ждал.

Вид у него был помятый — щетина отросла, волосы торчали в разные стороны, но глаза смотрели ясно, без сонной мути. На нём была старая растянутая футболка и спортивные штаны.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нам нужна консультация, — попросил я. — Если не поздно.

— Входите.

Он отступил вглубь комнаты, пропуская нас. Я зашёл первым, огляделся.

Комната была почти пустой. В углу — раскладная кровать, застеленная армейским одеялом. В углу — стол, на нём ноутбук, блокнот, несколько ручек. Стул был только один, стоящий у стола. Андрей перехватил мой взгляд, усмехнулся.

— Съездил сегодня с одним из бойцов Влада за вещами. — Он кивнул на кучку коробок в углу, которые я сразу не заметил. — Всё перетащил. Только складывать пока некуда. Мебели не хватает.

— Настя закажет, — сказал я. — Завтра же.

— Не надо. Я привык.

Он сел на единственный стул, жестом предложил нам располагаться на кровати. Маша села, я остался стоять, прислонившись к стене.

— О чём хотели спросить?

Я кивнул Маше.

— Я вспомнила ту комнату, — начала она, — в бункере «Красного Октября». Которая была замаскирована от сканирования. Там были провода. По стенам, потолку, полу. По ним шёл какой-то сигнал, который гасил поле.

Андрей подался вперёд.

— Дед оставил записи, — кивнул он. — Такие экраны ставили в лаборатории, когда работали с когерентным полем, чтобы не мешало соседним установкам. Я сделал так, чтобы эту комнату не нашли.

— Можно сделать что-то похожее? — спросила Маша. — Переносное?

Андрей задумался. Повернулся к ноутбуку, открыл крышку. Экран засветился, показывая рабочий стол без иконок — только папки с названиями из цифр и букв. Он открыл одну, потом вторую, пролистал несколько документов.

Я смотрел на его спину, на то, как быстро двигаются пальцы по тачпаду. Чувствовал, как Маша рядом ждёт, почти не дышит.

— Теоретически, — сказал Андрей, не оборачиваясь, — можно сделать экран из пластин, по ним пустить специальные сигналы, которые будут рассеивать поле мага. Всё, что рядом экраном, сканеры не заметят.

Маша подалась вперёд.

— А можно обойтись без экрана? Глушить заранее известные паттерны поля?

Андрей обернулся. Посмотрел на неё внимательно, прищурился.

— В принципе да, если создавать импульсы в противофазе. Но для этого нужны точные расчёты. Очень точные. И нужно знать, какой именно паттерн глушить. У каждого мага — своя частота.

— У нас есть магическое устройство, которое надо заглушить, — сказала Маша. — Можем взять паттерн с него.

— Тогда — да. Это возможно.

Я посмотрел на Машу.

— Что ты задумала?

Она встала с кровати, подошла к столу. Взяла ручку из стакана, покрутила в пальцах.

— Мы сделаем подкоп, — она повернулась ко мне. — Сначала прокопаем тоннель от леса обычным проходчиком. Когда до здания останется метров сто, включаем глушилку, которая замаскирует наше поле, и последний отрезок пройдём под прикрытием.

— Километр, — я попытался представить масштаб. — Это сколько времени?

— Часов пятнадцать, если проходчик не сломается. Но у нас их два.

Андрей слушал молча, не перебивая. Я чувствовал, как он следит за каждым словом.

— Уже прокопанный тоннель нужно маскировать, — продолжила Маша, — чтобы сканеры не увидели пустоту. Поставим экраны — те самые, из пластин. Мы сможем навестись точно под камеры, где сидят Олег и Кира. Прокопаем под них, заберём, заделаем проход — и уйдём.

— Видеонаблюдения в камерах нет, — добавил я, догоняя её мысль. — Охрана боится давать заключённым электричество. Так что побег заметят только при следующей кормёжке.

— Поэтому лучше идти ночью, — кивнула Маша. — Чтобы было больше времени.

Я представил схему. Тоннель от леса, начинающийся в километре от тюрьмы. ведущий точно в камеру Олега. Потом назад, по тому же пути. С маскировкой от сканеров, с глушилками, которые никто никогда не делал.

— Это может сработать, — протянул я.

Маша выдохнула, положила ручку на стол. Андрей повернулся к ноутбуку, начал быстро печатать.

— Если вы сможете дать мне частоты, — сказал он, не отрываясь от экрана, — я рассчитаю параметры импульсов. Нужно будет сделать генератор. Небольшой, киловатт на пять, не больше. И экраны для тоннеля — но это проще.

— Сделаем, — сказал я. — Мне нужно будет с тобой поработать, чтобы понять, как правильно настраивать противофазу.

Андрей обернулся. В его глазах мелькнуло удивление.

— Ты хочешь разобраться в физике процесса? Не просто скопировать мои расчёты?

— Я хочу понимать, что делаю, — ответил я. — Если что-то пойдёт не так, мне нужно будет быстро адаптироваться. А для этого — понимать.

Он помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Завтра утром. Я подготовлю материалы.

Я посмотрел на Машу. Она стояла у стола, сжимая в пальцах край рубашки. Усталая, но спокойная.

— Пошли, — сказал я. — Завтра будет тяжёлый день.

Маша не двинулась с места. Стояла у стола, сжимая край футболки, и смотрела на Андрея.

— Можно ещё один вопрос?

— Валяй.

— Дети магов будут магами?

Андрей замер. Пальцы застыли над клавиатурой. Он медленно повернулся на стуле, посмотрел на неё.

— Хороший вопрос.

— Ответа ты не знаешь? — спросил я.

— Не знаю. — Он провёл ладонью по лицу, разгоняя усталость. — Дед не оставил записей на этот счёт. Интерфейс встраивается в нервную систему и мышцы, меняет структуру тканей. Может, это передаётся по наследству. Может, нет.

— А создатель? — Маша подошла ближе. — Вы же с ним общались. Он не говорил?

Андрей усмехнулся.

— Он много чего не говорил. Давал информацию дозированно. Иногда я задавал вопросы — получал ответы через неделю, иногда он вообще молчал.

— А этот вопрос задавал?

— Да. — Он посмотрел на экран ноутбука, будто надеялся увидеть там ответ. — В тот раз он сказал: «Это будет зависеть от их выбора». Я спросил, что значит «выбор». Он больше не ответил.

В комнате стало тихо. Я слышал, как гудит вентилятор старого ноутбука.

— Значит, может, и будут, — медленно сказала Маша. — А может, и нет.

— Или будут, но не все, — добавил Андрей. — Или будут, но с другими способностями. Или будут, но им придётся пройти инициацию. Я не знаю. И он не сказал.

Маша кивнула. Отошла от стола, взяла меня за руку.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Завтра начнём расчёты, — Андрей повернулся к ноутбуку. — Часов в десять.

— Я соберу всех ребят в зале к десяти, — кивнула Маша.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами закрылась, и я услышал, как внутри снова застучали клавиши. Маша шла рядом, не отпуская мою руку. В коридоре было тихо, только под ногами поскрипывал ламинат.

— Ты расстроена? — спросил я.

— Нет. — Она помолчала. — Я думала, что он не знает. Так и вышло.

— Это ничего не меняет.

— Знаю.

Она сжала мои пальцы, и мы пошли к своей двери. Впереди была ночь, а завтра — расчёты, провода, тоннель. Всё, что нужно, чтобы вернуть наших.

***

Утром в зале было тесно.

Я вошёл за пять минут до назначенного времени, и застал почти всех. Влад с Алексеем заняли дальний угол, Виктор и его люди — другой. Мои сидели ближе к выходу: Маша, Настя, Семён, Аня, Лена. Дима с Юлей пришли последними, неся под мышками рулоны чертежей.

Виктор поднялся из-за стола, когда я вошёл.

— Привёл двоих, — сказал он, кивая в сторону парня и девушки, которые сидели рядом с ним. — Не бойцы, но ребята хорошие.

Поднялся парень, коренастый, чуть ниже меня, руки в мозолях, пальцы толстые, но двигались с непривычной лёгкостью, когда он протянул ладонь.

— Денис, — представился он. — Радиофизик, был на заводе, пока не началось… всё это.

— Денис — крафтер, — добавил Виктор. — Уклон в силу поля.

Я посмотрел на его ладонь, потом на Асю. Ассистент вывела параметры — я едва сдержал удивление. СП 68%, ТУ 71%, АГ 34%. Сильный, но грубый.

— Машины можешь делать? — спросил я.

— Могу, — он усмехнулся. — Но не микросхемы. У меня макросборка. Медь, сталь, пластик, простая механика.

— Сгодится.

Встала девушка, которая сидела рядом с ним. Светлые волосы собраны в хвост, на носу — очки в тонкой оправе. Движения спокойные, без лишней суеты, пальцы длинные, тонкие, с идеально коротко остриженными ногтями.

— Катя, — представилась девушка. — Инженер-электрик.

— Что умеешь? — спросил я.

— Схемы читать, платы собирать, станки настраивать. — Она помолчала. — И не боюсь работать руками.

Ася вывела параметры в интерфейс: СП 31%, ТУ 68%, АГ 52%, КПД 43%, класс — «Сигнальщик». Не крафтер, не боец. Что-то среднее.

— Сигнальщик — это кто? — спросил я.

— Работа с сигналами, — она чуть склонила голову. — Я чувствую прохождение тока в цепях. Могу определить, где обрыв, где короткое замыкание, где помеха. — Она подняла руку, разжала пальцы, между ними мелькнула голубая искра. — И могу менять форму сигнала. Сглаживать, усиливать, подавлять.

— Как осциллограф, — вставил Семён из своего угла.

Катя повернулась к нему, усмехнулась.

— Осциллограф, который умеет чинить.

Виктор положил руку ей на плечо.

— Она на заводе всю автоматику держала. Станки ЧПУ, линии сборки — всё через неё. Пока не пришли проверять документы.

Я посмотрел на её параметры ещё раз. ТУ 68% — достаточно, чтобы работать на станке. Медленно, но качественно.

— Платы собирать сможешь?

— Да.

— Тогда у меня для тебя будет особая задача. Расскажу после собрания.

Я прошёл к столу, развернул ноутбук, вызвал голограмму с планом бункера. В зале стало тихо.

— Начнём, — сказал я. — Времени мало. Что по третьему уровню?

Дима разложил чертежи на соседнем столе, пододвинул к голограмме.

— Две комнаты под холодильники готовы, — сказал он. — Стены укреплены, пол залит. Надо утеплять и ставить охлаждение.

Я посмотрел на Дениса.

— Справишься?

Он подошёл к голограмме, повёл пальцем по схеме.

— Стены зашьём пенопластом. Сверху — фольгу, чтобы тепло не проходило. — Он повернулся ко мне. — Артефакты для охлаждения сделать?

— Да, тепловые насосы. Забирают тепло из комнаты, выводят в коридор.

— Сделаю. — Он хлопнул ладонью по столу. — Это просто, только материалы нужны.

— Настя закажет.

Я кивнул на сестёр. Настя сидела, поджав губы, что-то записывала в телефон. Услышав своё имя, подняла голову.

— Пенопласт, фольга, — перечислила она. — До вечера будет.

— Это хорошо, — кивнул Денис. — Утеплитель я к вечеру сделаю. Но мне ещё понадобятся медь для охлаждающих артефактов и провода для питания. Это уже к завтрашнему утру.

Настя посмотрела на меня, я кивнул.

— Завтра, — согласилась она. — Медь и провода будут утром.

Я перевёл взгляд на остальных ребят Виктора. Двое парней и девушка. Парни — студенты, один в очках, у второго на шее виднелась татуировка. Девушка чуть старше, волосы стянуты в тугой пучок.

— Вы сейчас подчиняетесь Лене, — сказал я.

Лена вздрогнула. Сидела на краю стула, поджав ноги, коса лежала на плече, кончик накручен на палец.

— Мне? — тихо спросила она.

— Тебе. — Я повернул к ней голограмму склада. — Настя заказала грузы. Всё, что приходит, нужно сортировать, записывать и раскладывать, чтобы потом быстро найти.

Она смотрела на схему, не мигая.

— У нас нет системы учёта, — сказала она. — Я не знаю, что где лежит.

— Значит, надо будет её сделать.

Она помолчала, потом кивнула.

— Сделаю.

Ребята переглянулись. Парень татуировкой на шее, хмыкнул, но ничего не сказал. Лена поднялась, подошла к ним.

— Пойдёмте со мной, — попросила она. — Покажу, что надо разобрать.

Дима пододвинул ко мне чертежи жилого уровня.

— Новые ребята пока в палатках живут. Надо строить для них квартиры.

— Сделаешь?

— Сделаю. — Он развернул лист. — Вопрос: какие квартиры? Двухместные, как у нас, или одноместные?

Я посмотрел на ребят Виктора, на бойцов Влада. Парни и девушки сидели вперемешку, но явных пар не было.

— Пока двухместные, — сказал я. — Рано или поздно объединятся в пары, переедут друг к другу.

Влад сидел, сложив руки на груди, с каменным лицом Двое его бойцов за спиной переглянулись — оба повернули головы туда, где стояли Катя и вторая девушка. Коренастый с квадратной челюстью чуть заметно повёл бровью, второй хмыкнул и сразу прикусил губу, поймав взгляд Алексея. Виктор бросил взгляд на Настю, их глаза встретились на долю секунды, и он первым отвернулся, проведя пальцем по столешнице.

— Оставляем проект, — подтвердил Дима. — Двухместные квартиры. За неделю сделаю.

Семён сидел в углу, вжав голову в плечи. Когда я повернулся к нему, он весь подобрался.

— Оборудование для Корнеева готово? — спросил я.

— Почти, — ответил он. — Модули разделения и сборки проверил. Уплотнение сегодня доделаю.

— Когда сможешь отдать?

— Сегодня к вечеру.

Настя подняла голову.

— Деньги он вчера перевёл. Восемь миллионов. — Она посмотрела на Семёна. — Так что мы обязаны выполнить.

— Всё будет, — заверил он.

— Как закончишь, сообщи Насте, — добавил я. — Она договорится о передаче.

— Хорошо, — кивнул Семён.

Я перевёл взгляд на Влада. Он сидел, откинувшись на спинку стула, руки сложены на груди. За ним — четверо бойцов. Алексей, его заместитель, застыл с непроницаемым лицом.

— Мне нужны люди для прокопки тоннеля, — сказал я. — К тюрьме.

Влад кивнул.

— Сколько?

— Один на прокопку, один на машине. Работа не боевая.

— Дадим, — он кивнул на Алексея. — Трое пойдут. Сменят друг друга.

Я развернул голограмму, показал трассу. От леса до здания — километр. До зоны сканирования — метров девятьсот.

— Робот копает тоннель размером два на два, — сказал я. — Не как наши проходчики, но этого хватит. Работает от батарей.

— Сколько времени будет копать? — спросил Алексей.

— Часов пятнадцать, если без остановки.

— Справимся, — кивнул он.

— Батареи разделим на три кучки, — я вывел схему. — Одна в тоннеле, питает робота, вторая на зарядке в бункере, третью возите туда-сюда.

Влад слушал, не перебивая. Когда я закончил, спросил:

— Когда начинать?

— Сейчас. Робот в подвале.

Он поднялся, кивнул своим. Алексей тоже встал, поправил куртку.

— Выдвигаемся, — кивнул Влад.

— К вечеру тоннель должен быть готов, — напомнил я.

— Будет.

Они двинулись к выходу. В дверях Влад обернулся.

— Олег и Кира там?

— Там, — ответил я.

Он кивнул и вышел. Я подошёл к Андрею, который всё это время сидел в углу, молча наблюдая.

— Вроде всё раскидал, — сказал я, опускаясь на стул рядом. — Можно наконец заняться расчётами.

Он поднялся, потянулся, хрустнув спиной.

— Наконец-то. А то я уже засиделся.

— Пойдём в мой кабинет?

— Давай.

Я оглядел зал. Настя печатает. Дима с Юлей что-то чертят. Маша сидела, сложив руки на коленях, ждала Юлю. Катя сидела на прежнем месте, рядом с Виктором, слушала, что говорит Дима.

— Катя, — позвал я. — Помнишь, я обещал тебе особое задание?

Она поднялась, поправила очки.

— Помню.

— Пошли. Покажу, что надо делать.

Мы поднялись в мастерскую. Я открыл дверь, пропустил Андрея и Катю. Лампы под потолком заливали ровным светом бетонные стены, верстак, стопки медных пластин, станок в углу.

— Садись, — я кивнул Кате на табурет у станка. — Сейчас всё объясню.

Андрей сел за стол, разложив распечатки. Листы были исписаны формулами, графиками, схемами. Я глянул на верхний — ничего не понял.

— Это расчёты для генератора, — сказал он, перехватив мой взгляд. — Того, что будет гасить поле.

— Долго считать?

— Если не отвлекаться — часа три. — Он подвинул стул. — Садись.

— Сначала схемы для экранов, — сказал я, поворачиваясь к Андрею. — Скинь на мой ноутбук.

Андрей кивнул, открыл флешку, вставил в свой компьютер. Через минуту протянул мне.

— Здесь. Формат тот же, что ты используешь.

Я перенёс файлы на ноутбук, который стоял у станка, дождался загрузки. Программа приняла схемы без ошибок. Катя стояла рядом, смотрела.

— Подойди, — позвал я.

Она шагнула ближе. Я показал на рабочую поверхность станка.

— Сюда кладёшь заготовку, вот так. — Я коснулся края пластины, поле мягко притянуло её к поверхности. — Потом нажимаешь сюда.

Я ткнул пальцем в сенсорную панель, где высветилась иконка запуска. Станок коротко пискнул, загорелся индикатор.

— Всё, — сказал я. — Остальное сделает сам.

Катя наклонилась, разглядывая голограмму, которая выстроилась над пластиной.

— А если ошибётся?

— Не ошибётся, — я отступил, давая ей место. — Но если что — я рядом.

Станок загудел. Пластина под ним пошла волнами, перестраиваясь, утолщаясь в одних местах, истончаясь в других. Катя не шевелилась, только следила за голограммой, чуть приоткрыв рот.

Через минуту пластина застыла. Я поднял её — ровный прямоугольник с аккуратными дорожками по краям.

— Таких надо штук пятьдесят.

— Сделаю.

Я отошёл к столу, сел рядом с Андреем. Он уже открыл на ноутбуке расчёты.

— С чего начнём? — спросил я.

Андрей отодвинул одну распечатку, пододвинул другую.

— С частот. Маша дала спектры робота. Нужно подобрать противофазу.

Я посмотрел на лист. Цифры, графики, формулы, от которых рябило в глазах.

— Объясняй, — попросил я. — Медленно.

Он усмехнулся.

— До ночи разберёмся.

Я взял ручку, приготовился записывать.

Мы с Аней сидели в лесу, недалеко от места, про которое рассказал Дима. Лес обрывался примерно в километре от здания, дальше шло ровное поле. Я сидел, прислонившись к дереву, чувствуя кору через футболку. Аня стояла, оглядывая окрестности, — в темноте её силуэт почти растворялся, только рыжие хвосты выделялись на фоне чёрных стволов.

Я запустил дрон-разведчик.

Аппарат бесшумно поднялся над кронами, ушёл вверх. В темноте его не видно — чёрный корпус, никаких огней. И, судя по предыдущим испытаниям, магическим зрением его тоже не засечь. Камера там стояла хорошая, и я хорошо видел всё сверху. То, что было внутри, не видел — камера на дроне была обычная, не «магическая», да и магическая камера работала максимум на десять метров, а я старался не опускаться ниже ста метров.

Картина получилась удручающая.

Здание стояло в чистом поле. До ближайших укрытий — других зданий или леса — не менее километра. Любой прохожий или машина были бы заметны, даже на большой скорости этот километр не проскочить быстрее чем за две-три минуты, а этого хватит, чтобы охрана нас заметила и подняла тревогу.

— Видишь пост? — спросил я, не отрываясь от экрана.

— Да, — Аня даже не повернулась. — Его не обойти.

Я смотрел на картинку с дрона. За километр от здания на дороге стоял патрульный пост. Машина подъехала к шлагбауму, из неё вышли двое — мужчина и женщина. Охранник с собакой обошёл машину, заглянул в салон, проверил багажник.

Люди направились к одноэтажному зданию из бетонных блоков, скрылись за дверью. Я подвёл дрон ближе, завис напротив окна. Внутри — обычный пост: стол, стулья, мониторы, в центре — белая рамка, знакомая до боли. Та самая, которую я делал для Министерства магии. Стационарный сканер.

Мужчина встал внутрь рамки, секунда — и вышел с другой стороны. Женщина повторила. Оба прошли, нигде не задержались. Охрана махнула им, они вернулись к машине, шлагбаум поднялся.

— Мы тут не пройдём, — протянул я.

— Можно подъехать не по дороге, — Аня кивнула в сторону поля. — Там.

— Поле всё в рытвинах.

Я повёл дрон ниже, увеличивая изображение. Поверхность действительно была неровной — глубокие колеи, ямы, бугры. Сделано специально, чтобы замедлить человека или автомобиль. Плюс по полю постоянно гуляли лучи прожекторов. Скорее всего, окрестности были под прицелом.

Здание окружал высокий бетонный забор, метра три. Через каждые десять-пятнадцать метров — вышки с охранниками. Я насчитал шесть вышек, на каждой минимум по одному человеку.

— Внутренний двор ярко освещён, — сказал я, поднимая дрон выше. — Но само здание тёмное.

— Энергию отключили, — кивнула Аня.

Я вспомнил, как синдикат держал нас в плену — обесточили здание, чтобы не дать доступа к энергии. Тут, скорее всего, было то же самое. Никаких окон в стенах здании я не видел, и даже не мог посмотреть внутрь.

— Олег и Кира там? — спросила Аня.

— Не вижу.

Я несколько раз облетел здание дроном. Попросил Асю сделать снимки, чтобы можно было построить голограммы на основе этих кадров. Она молча сохраняла картинку, накладывая сетку координат.

— Если здесь такая охрана, — Аня повернулась ко мне, — как мы войдём?

— Пока не знаю.

Я убрал дрон в рюкзак. Встал, отряхнул джинсы от сухой хвои.

— Пошли домой.

***

Мы собрались на следующий день в зале для массовых мероприятий.

Я рассчитывал, когда у нас будет нормальная жизнь, проводить тут вечеринки, отмечать праздники, но сейчас мы использовали это место как зал для совещаний. Мебель уже начали везти, наконец-то доехал заказанный давным-давно большой стол и офисные кресла, так что мы наконец-то могли проводить совещания в нормальных условиях. Тем более, что среди нас было несколько новых магов, которым я бы не хотел показывать нашу кухню.

Влад привёл с собой одного человека — как он сказал, заместителя. Коротко стриженный, с тяжёлой челюстью, в чёрной тактической куртке. Сел рядом с Владом, положил на стол сложенные руки, молча оглядел всех. Представился Алексеем.

Виктор привёл двоих парней и одну девушку. Парни — студенты, судя по возрасту, один в очках, второй с татуировкой на шее. Девушка чуть старше, волосы собраны в пучок, держится спокойно, без лишних движений. Виктор кивнул на них: «Свои, проверенные».

В зале были, помимо этих магов, ещё Маша, Настя, Аня и Дима, остальные разгружали очередной грузовик.

Я попросил Асю построить над столом голограмму тюрьмы. Дима открыл на своём ноутбуке чертежи, давая Асе пояснения. Голограмма выросла в центре стола — серый прямоугольник с сеткой стен, коридоров и камер.

— Здание одноэтажное, — Дима ткнул пальцем в голограмму. — Снаружи похоже на гроб. По периметру коридор, по нему ходят часовые.

Влад посмотрел на голограмму, прищурился.

— Через окна их не достать?

— Нет, — Дима покачал головой. — Окон вообще нет. Наружные стены глухие, только вентиляционные отверстия — узкие, сантиметров пятнадцать в диаметре. Даже руку не просунуть.

Голограмма вращалась, показывая внутреннюю планировку. Камеры для магов — в центре здания, два ряда, дверями к коридору.

— Стены толщиной в метр, — Дима обвёл контур. — Бетон, армированный. Даже Аня не смогла бы сломать их быстро.

Аня стояла у стены, скрестив руки. На её лице ничего не дрогнуло, но я заметил, как пальцы сжались на локтях.

— Проводов в камерах нет, — добавил Дима. — Совсем. Освещение только в коридоре, лампы светят в зарешёченные окна над дверями.

Я кивнул. Всё это я уже понял прошлой ночью, глядя на здание с дрона, но сейчас, когда голограмма висела перед всеми, картина становилась окончательной.

— Это сделано специально, — сказал я. — До источников энергии больше двух метров, КПД при заборе будет низкий. Использовать магию заключённые не смогут.

Влад нахмурился.

— Значит, Олег и Кира там бесполезны?

— Бесполезны как маги, — подтвердил я. — Как люди — нет.

Маша сидела рядом, сжав под столом мою руку. Я чувствовал, как её пальцы холодеют.

— Ладно, — я откинулся на спинку кресла. — Вопрос не в том, что там внутри. Вопрос — как туда попасть.

Я обвёл взглядом лица. Виктор и его люди слушали внимательно, заместитель Влада смотрел на голограмму, пытаясь запомнить схему. Настя что-то записывала в телефон, но я видел — она тоже ждёт.

— Сначала надо убедиться, там ли вообще Олег и Кира, — сказала Маша.

— Как? — спросил я.

— Дрон.

— Наши слишком большие, их заметят.

— Надо сделать маленький, — Маша посмотрела на меня. — Очень маленький.

— Для этого нужен Семён. Он лучше всех разбирается в миниатюризации, знает, какие существуют самые маленькие серийные дроны, как переделать их под наши задачи.

— Не надо звать Семёна, — возразила Маша. — Мы давно прокачали параметры и можем сделать магические микросхемы таких же размеров, как обычные.

Я помолчал, прокручивая в голове её слова. Ася вывела расчёты: при моей ТУ и её АГ в синергии минимальный размер функционального блока — около двух микрон. Достаточно, чтобы сделать плату размером с ноготь.

— Подумаю над дроном, — протянул я. — А пока…

Я перевёл взгляд на Влада.

— Расскажи, как вы штурмовали здание в прошлый раз.

Влад откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотники.

— Очень просто. Взяли Камаз, снесли шлагбаум, подъехали к тюрьме. Маги-щитовики прикрыли — пули в машину и в людей не попадали. Телекинетики вытащили двери. Забрали кого надо — и уехали.

Он говорил так, будто описывал поездку в супермаркет.

— Охрана не смогла помешать? — уточнил я.

— А чём? — Влад усмехнулся. — У них были автоматы, у нас — щиты и телекинез. Мы сделали дыру и ушли, пока подкрепление не подтянулось.

Я посмотрел на голограмму, потом снова на Влада.

— Сейчас помешают. У них есть глушилки. Те самые, которые я сделал.

Тишина стала плотной, как вата.

— Какие глушилки? — спросил парень с татуировкой на шее.

Я посмотрел на него. Он не выглядел агрессивным, просто хотел понять.

— Устройства, которые на время блокируют магию. Выводят из строя интерфейс, вызывают боль. Дистанция — до тридцати метров. Если вы подъедете на Камазе, вас накроют за полминуты.

— Ты сделал оружие против своих? — Алексей, заместитель Влада, впервые подал голос.

— У меня не было выбора, — ответил я. — Полковник сказал, что если откажусь — государство разорвёт со мной все контракты. Плюс он обещал, что глушилки будут применять только против преступников.

— И ты поверил? — усмехнулся Влад.

— Я сделал их так, чтобы полковник не мог передать глушилки кому попало. — я сжал пальцы в кулак. — Без специальных браслетов устройства бесполезны. И он обещал, что применять их будут только против преступников.

Влад покачал головой.

— Сейчас преступники — мы. Так что полковник не нарушит своего слова.

В комнате повисла пауза.

— Силовой путь исключён, — пробормотал я. — Нас быстро остановят. Нужно что-то ещё.

— Подземный ход, — предложил парень в очках. — Мы можем прокопать тоннель.

— Они могут сканировать грунт, — Маша покачала головой. — У них есть свои маги-сканеры. Если начнём копать, заметят.

— Вентиляция, — сказала девушка, которую привёл Виктор. — Через трубы. Обычно в таких зданиях вентиляционные шахты шире, чем кажется.

— У них решётки с датчиками, — я вспомнил кадры с дрона. — И трубы узкие. Человек не пролезет.

— Может, переодеться охраной? — спросил татуированный.

— Для этого нужно сначала снять охрану, — ответил я. — А они ходят по расписанию, проверяют друг друга. Если один пропадёт, через десять минут поднимут тревогу.

Предложения сыпались одно за другим, но каждое упиралось в одно и то же: здание построили так, чтобы к нему нельзя было подобраться незаметно. Километр открытого поля, патрули, прожекторы, вышки. Даже если бы мы смогли пройти пост — а там сканеры, которые засекут любого мага, — до забора всё равно километр.

— Хорошо, — я поднял руку, останавливая поток идей. — Допустим, мы как-то подобрались к забору. Как пройдём внутрь?

— Через дверь, — сказал Дима. — Их две: главная и техническая.

— Заперты, — напомнил я. — Электронные замки, скорее всего с автономным питанием.

— Взломаем, — сказал Влад. — У вас наверняка есть способы.

— Есть. Но если замок сломается, система сигнализации зафиксирует несанкционированное открытие. И охрана будет знать, что кто-то вошёл.

— Тогда не ломать, — Алексей подал голос снова. — Копировать ключи. Сделать дубликат.

— Для этого нужно сначала заполучить ключ, — я посмотрел на него. — А значит, кого-то из охраны надо либо нейтрализовать, либо подкупить. В первом случае тот же риск, что и со сломанным замком. Во втором — неизвестно, кому можно доверять.

Я обвёл взглядом лица. Никто не спорил.

— Получается, — медленно сказала девушка, — мы не можем ни подойти незаметно, ни войти, ни пробиться силой.

— Получается, — подтвердил я.

Маша сжала мою руку.

— Тогда надо придумать что-то ещё, — сказал я.

***

Остаток дня я провёл в мастерской.

Маша была права. В синергии наши параметры позволяли сделать схему управления такую же маленькую, как существующие микросхемы. Мы сели за стол, взяли медную пластину.

— Начинаем, — сказал я.

Атомы меди потянулись друг к другу, выстраиваясь в дорожки. Маша видела каждую микротрещину, каждый лишний атом, я перестраивал структуру, вписывая в неё логику. Через полчаса на ладони лежала плата размером с ноготь.

— Готово, — сказал я.

Маша выдохнула, откинулась на спинку стула. Глаза усталые, но довольные.

— Теперь батарея.

Батарея заняла ещё час. Я взял самую маленькую из тех, что делал раньше, и сжал её. Поле вдавливало слои, уплотняло электролит, перестраивало кристаллическую решётку. Когда я закончил, на столе лежал кубик со стороной в полсантиметра.

— Хватит на тридцать минут, — сказала Ася, — при стандартной нагрузке.

Модуль левитации я сделал из медной проволоки, скрутив её в спираль и записав в неё скрипт. Камеру снял со старого смартфона. Схему управления припаивать не пришлось: плата уже содержала все необходимые соединения.

Аня вошла в мастерскую без стука.

— Готово?

— Почти.

Я показал ей рассыпанные на столе детали: плату, батарею, спираль левитации, камеру. Она молча взяла медную заготовку для корпуса, положила на ладонь.

— Какой формы?

— Прямоугольник. Пять на три, толщина — сантиметр.

Она кивнула. Поле вокруг её рук замерцало, металл пошёл волнами, утолщаясь, сплавляясь в монолит. Через минуту на столе лежал серый корпус с аккуратным отверстием под объектив.

— Теперь соберём, — сказал я.

Вставил внутрь плату, батарею, камеру, впаял спираль левитации. Аня закрыла корпус, провела пальцем по шву — металл затянулся, стал единым целым.

— Магического фона нет, — сказала Маша, которая всё это время стояла у двери, наблюдая. — Аня уплотнила так, что поле не выходит наружу.

— Значит, не засекут, — я взял дрон, подбросил на ладони. Вес — граммов десять, размер — со спичечный коробок.

Маша подошла, посмотрела на мою ладонь.

— Скрипт «пиявку» не делай — если в тюрьме есть сканеры, засекут.

— Знаю, — я убрал дрон в карман. — Вечером выезжаем.

***

Мы с Аней опять сидели в лесу, на том же месте. В руках я держал модуль управления — размером с пачку сигарет, внутри только квантовая связь и батарея. Управление через ассистента, никаких джойстиков.

— Готов? — спросила Аня.

— Да.

Я дал команду. Дрон поднялся с земли, бесшумный, почти неразличимый в темноте.

— Вперёд!

Я вывел картинку на голограмму — Ася транслировала прямо в сознание, но мне было удобнее смотреть на проекцию перед глазами.

— Приближаюсь к зданию.

Дрон летел низко, над самой землёй. Я обходил прожекторы, прятался в тенях, которые отбрасывали вышки. Аня сидела неподвижно, только разок спросила:

— Заметят?

— Нет.

У забора поднял дрон выше, перемахнул через колючую проволоку, замер во внутреннем дворе. Света было много, но корпус сливался с бетоном. Я повёл аппарат вдоль стены, ища, как попасть внутрь.

Вентиляционная решётка, под ней — щель в палец шириной. Дрон легко проник внутрь.

Коридор. Серый бетон, лампы дневного света под потолком, длинный ряд дверей с зарешечёнными окошками наверху. Я прижал дрон к потолку, замер.

По коридору шёл охранник. Автомат на груди, шаг размеренный, равнодушный. Он прошёл мимо, не подняв головы.

Я двинулся дальше. Первая камера. Я подлетел к окошку, заглянул внутрь. Пусто. Койка, табурет, раковина.

— Чисто, — прошептал я.

Вторая. Тоже пусто. Третья. Четвёртая.

На пятой я замер.

В углу камеры, на койке, сидел человек в серой робе. Короткие чёрные волосы, плечи опущены, голова вжата в плечи. Я подвёл дрон ближе, увеличил картинку — на скуле темнела ссадина, под глазом расплывался синяк. Роба грязная, в нескольких местах порвана. Я не видел лица, но узнал бы эту посадку из тысячи.

— Олег, — сказал я. Голос дрогнул.

Аня ничего не ответила, только пальцы сжались на коленях.

Я двинулся дальше. Следующая камера. Кира сидела на койке, обхватив колени руками, — та самая поза, которую я видел в первый день нашего знакомства. Она медленно раскачивалась вперёд-назад, смотрела в стену. Светло-русые волосы растрёпаны, лица не разобрать, но я знал, что это она.

— Нашли, — выдохнул я.

Ася фиксировала координаты, отмечала на голограмме. Я облетел коридор до конца, заглянул в остальные камеры. Юноши и девушки, в таких же серых робах, сидят молча, не двигаются. Я насчитал ещё семерых.

— Возвращаемся.

Дрон развернулся, пошёл обратно. Охранник снова появился в конце коридора — я успел прижаться к потолку, застыл. Он прошёл, ничего не заметив.

В дыру, через двор, над забором, над полем. Я вёл аппарат на предельной скорости, не оглядываясь.

Когда дрон опустился на мою ладонь, я выдохнул. Ася подтвердила: данные обновлены, камеры Олега и Киры отмечены на схеме.

— Всё, — сказал я.

Аня поднялась, отряхнула джинсы.

— Пошли.

Мы вышли к дороге, где нас ждал боец Влада. Старый УАЗ, фары погашены, двигатель работает на холостых. Парень за рулём даже не спросил, как прошло — просто кивнул, когда мы забрались в салон.

Машина тронулась. Я смотрел в окно на тёмное поле, на огни вдали.

Они там. Живые. Теперь надо было придумать, как их вытащить.

После этих слов Андрея в столовой стало тихо. Слишком тихо.

Я смотрел на телефон. Чёрный экран, ни звука, ни вибрации. Настя стояла, побелевшая, сжимала край стола. Лена замерла, пальцы теребили кончик косы. Семён надел наушники, но музыку не включил — они просто висели на шее.

Дима с Юлей переглянулись. Она придвинулась ближе, прижалась плечом к его руке. Дима смотрел на Андрея, не отрываясь, но пальцы уже выводили на планшете какие-то линии — машинально, будто чертил схему, чтобы удержать равновесие.

Аня отлепилась от стены. Сделала два шага, опустилась на свободный стул у края стола. Первый раз за всё время села — и это было громче любых слов.

Я смотрел на него и думал, что предсказание сбывается. Прямо здесь, прямо сейчас. ИИ рассчитал войну, рассчитал, что нас будут давить, рассчитал, что мы соберёмся в бункере. Мы не убегали от государства — мы шли по плану, который кто-то написал за нас, пока мы даже не знали, что участвуем в игре. И теперь, когда Олега и Киру забрали, началось то, что было спланировано задолго до нас. Война, в которой у нас нет права проиграть.

— Если государство решило напасть, — я убрал телефон в карман, — нам надо ответить тем же.

— Согласен, — Дима отложил планшет, подался вперёд.

— Но сначала подготовим тылы. На сколько успеем.

Я посмотрел на Настю. Она всё ещё стояла, держа руки на столе.

— Сколько осталось денег на счёте?

— Около двенадцати миллионов, — голос ровный, как у бухгалтера. — Плюс-минус.

— Сколько ушло на компоненты для одного жилого блока?

— Не могу сказать точно, — она покачала головой. — Около четырёх.

— Значит, закупим то, что не сделаем сами для двух жилых модулей.

Я начал загибать пальцы.

— Балки, отопление, мебель, бетон. Пока просто купить и сложить на «площади».

— Зачем? — Дима взял планшет, но смотреть на него не стал. — У нас есть жилой блок, заняты шесть квартир, четыре свободны. Куда нам ещё жильё?

— Нам, возможно, понадобится разместить магов, — я посмотрел на него. — Тех, кто избежал облавы. Государство может арестовать кого угодно.

Лена подняла голову.

— В клубе было много. Если их всех… — она не договорила.

— Вот именно.

Настя провела рукой по лицу.

— Куда складывать бетон? — спросила она.

— Сделать на площади короб и вылить туда.

— Он застынет, — Андрей подал голос из-за стола. — Через неделю будет монолит, который не вынесешь.

— У нас есть способы сделать его снова жидким, — я повернулся к нему.

Андрей хмыкнул, но спорить не стал.

— Дима, Юля, — я указал на них. — Копаете третий уровень.

— Третий? — Юля нахмурилась. — Мы ещё второй не закончили. И если параллельно делать жилые секции…

— Только лестницу вниз и две-три комнаты под холодильники, — перебил я. — Остальное потом. Успеете?

Дима переглянулся с Юлей, потом кивнул.

— Лестницу за день сделаем. Комнаты — ещё день, если не отвлекаться.

— Чертежи нужны? — спросила Юля.

— Эскиз достаточно. Прямоугольные комнаты, без изысков.

Она кивнула, достала телефон, начала набрасывать.

— Холодильники? — Семён снял наушники, повесил на шею. — Зачем делать свои, если можно купить обычные? Вон, на Авито полно бэушных.

— Свои будут эффективнее, — я повернулся к нему. — Прямой перенос тепла из холодильной комнаты в коридор. Не через компрессор, не через фреон. Настя закажет медные трубы, я сделаю скрипты, которые будут гонять тепло.

— То есть мы делаем не холодильники, а артефакты — хмыкнул Семён.

Я снова повернулся к Диме и Юле.

— Отопление на третьем уровне пока не делайте. Пока тепло будут давать холодильники, потом сделаем нормальное.

Дима кивнул, развернул планшет, начал чертить. Юля подвинулась ближе, заглядывая через плечо.

— После комнат под холодильники — ещё две жилые секции, — сказал я. — Но это на будущее. Сейчас всем хватит работы на неделю вперёд.

Дима кивнул, не отрываясь от экрана.

— А что будем решать насчёт Олега и Киры? — спросила Лена.

Я обернулся. Она сидела прямая, коса через плечо, лицо спокойное, но голос дрогнул на последнем слове.

— Оставим их в плену? — Лена смотрела на меня, не отводя взгляда. — Они же наши.

— Не оставим, — я подошёл к ней. — Сейчас постараюсь договориться.

— С кем? — спросила Маша.

— С теми, кто может их отпустить. Или хотя бы дать время.

***

Лобби встретило тишиной. Кресла, стойка администратора, пустой диван у окна. Всё на своих местах, как будто ничего не случилось. Я сделал несколько шагов, остановился у окна. На улице темно, фонари горят ровно, ни машин, ни людей. Обычный вечер.

Достал обычный телефон. Квантовые работали только внутри группы, для остальных — этот. Палец набрал номер. Гудок. Второй. Третий. Я смотрел на своё отражение в стекле — бледное, с провалами под глазами, губы сжаты.

— Слушаю, — ответили на том конце провода.

— Это Игорь, — сказал я. — Только что спецназ захватил двух моих людей.

— Знаю, — подтвердил Олег Николаевич.

— Они ничего не нарушали. Никаких законов.

— Знаю, — повторил он. Голос глухой, без привычной ровности.

Я прижал трубку плотнее.

— Это ваша операция?

— Нет.

— Чья?

Пауза. Я слышал, как он дышит — размеренно, с паузами, будто взвешивает каждое слово.

— Распоряжение из Москвы. Прислали своих людей, своих магов. Местным даже не сказали, что планируют.

— Для чего их захватили? — спросил я.

Снова тишина. Я смотрел на дверь, ведущую во двор. За ней — калитка, забор, улица. Где-то там, в городе, сейчас везут Олега и Киру.

— Вы помните, я просил вас рассказать, как Настя стала магом? — спросил полковник.

— Помню.

— Я тогда думал, что это может подождать. Теперь это хотят знать люди повыше меня.

В груди стало холодно. Я выпрямился.

— То есть государство опустилось до методик шантажистов?

— Лично я был против, — его голос стал жёстче. — Приказ шёл с самого верха.

— И что теперь?

— Пока не знаю. Их повезут в распределительный центр. Будут ждать.

— Чего?

— Вашего звонка. Или вашего шага.

Я сжал телефон так, что края впились в ладонь.

— А если я начну действовать так же, как они?

— Не рекомендую, — быстро сказал он. — Не эскалируйте конфликт.

— Они первые начали.

— Это не повод.

Я смотрел на дверь, на стойку, на пустой диван. Вспомнил, как Кира выбирала овощи, как Олег стоял рядом, ворчал, но шёл, потому что не мог иначе. Теперь их везут в распределительный центр.

— Я звоню не для того, чтобы советоваться, — сказал я. — Я звоню, чтобы вы знали.

— Что знали?

— Что теперь я буду действовать так же.

Я нажал отбой. Телефон задрожал в руке — короткая вибрация, подтверждение, что разговор завершён. Я убрал его в карман, посмотрел на свои пальцы. Они не тряслись.

Набрал номер Влада.

— Слушай, — сказал я, когда в трубке щёлкнуло. — Мне нужна твоя помощь.

— Какая? — раздался его голос.

— Подъезжай ко мне в отель, расскажу. Это не телефонный разговор.

Пауза. Я слышал, как он дышит — ровно, размеренно.

— Куда подъезжать? — спросил он.

Я назвал адрес. Он не переспросил, сказал только:

— Скоро буду.

Я сбросил вызов, нашёл следующий контакт. Виктор ответил на втором гудке.

— Ты где? — спросил я.

— Сижу у друга, — ответил он. — После облавы решил не светиться.

— Сможешь приехать? Поговорить надо.

— Прямо сейчас?

— Да.

Пауза. Я слышал, как он выдохнул — тяжело, с шумом.

— Буду через час.

— Жду.

***

Виктор ждал у калитки. В тёмной куртке, с капюшоном, надвинутым на лоб. Увидел меня, шагнул внутрь.

— Пойдём, — я кивнул на дверь отеля.

Он молча прошёл за мной к лифту. Кабина поехала вниз. Виктор оглядел стены, прислушался к тишине.

— Здесь не слышно, что происходит наверху, — сказал он.

— В этом и смысл.

Лифт остановился. Я повёл его по коридору к кухне-столовой. Она была почти полной. Маша сидела на своём обычном месте, рядом пустой стул — для меня. Настя смотрела в никуда, взгляд остановился на стене. Лена замерла на стуле, руки на коленях, коса через плечо. Семён крутил в пальцах наушник, не надевая. Дима с Юлей прижались друг к другу, как будто искали опору. Аня стояла у стены, скрестив руки.

Виктор вошёл, остановился.

— Что случилось?

— Садись, — я кивнул на свободный стул. — Ждём ещё одного.

Он сел, положил руки на стол. Вопросов не задавал, только разок глянул на потолок — там, где над головой был бетон, потом грунт, потом отель, потом улица.

— Я наверх, — сказал я. — Встречу Влада.

Поднялся в лобби, вышел на улицу. Влад стоял у калитки один. Обычная куртка, джинсы, армейские берцы, но держался так, будто готов к бою. Оглядел забор, стены отеля, окна.

— Проходи, — я посторонился.

Он шагнул внутрь. Я закрыл калитку, повёл его к лифту.

— Сюда? — он кивнул на дверь кабины.

— Ага.

Мы вышли в коридор. Я указал на дверь кухни.

— Сюда.

Он шагнул внутрь. Остановился у порога. Взгляд цепкий, всё замечает — лица, позы, свободные стулья. Ничего не комментирует.

— Знакомьтесь, — я обвёл рукой. — Это Влад.

Он кивнул, не здороваясь за руку. Сел на единственный свободный стул — у торца стола, так, чтобы видеть всех.

— Рассказывай, — попросил он.

Я сел рядом с Машей, облокотился на стол.

— Олега и Киру похитили. Спецназ, с магами. То есть — государство.

— За что? — спросил Влад.

— Хотят, чтобы я выдал им информацию.

— Какую? — поинтересовался Виктор.

Я посмотрел на Настю. Она встретила мой взгляд, медленно качнула головой.

— Пока не могу сказать, — ответил я. — Если узнают, вас тоже арестуют.

Влад усмехнулся — коротко, без веселья.

— Меня и так арестуют, если поймают. Ладно. Когда начинаем?

— Не так быстро.

Он поднял бровь.

— Нам надо подготовиться. Мы не знаем, куда атаковать, где их держат. Надо два-три дня на подготовку.

— Два-три дня? — Влад подался вперёд. — Пока вы будете собираться, их могут перевезти. Или допросить. Или...

— Я знаю, — перебил я. — Но если мы пойдём без разведки и без снаряжения, мы их не вытащим. Я не собираюсь подставлять ребят.

Он смотрел на меня, не отводя взгляда, потом кивнул. Я повернулся к Насте.

— Закажи всё, что мы обсуждали. Плюс — несколько тонн меди и железа. В любом виде: проволока, трубы, балки. Всё равно переработаю.

Настя достала телефон, начала набирать заметку. Потом подняла глаза.

— Если покупать столько металла, денег на счету почти не останется.

— Сколько будет?

— Около двух миллионов. Плюс продукты, плюс...

— Значит, надо найти деньги.

Я задумался. Настя ждала.

— Корнеев, — вспомнил я. — Ты можешь с ним связаться?

— Могу, — она опустила телефон. — Что ему сказать?

— Он предлагал купить ещё несколько наборов для мусоропереработки. Сделаем ему устройства, без монтажа. Цену сбросим — десять миллионов за набор.

— Вместо двадцати, — Настя кивнула. — Это может сработать.

— Сейчас не время думать о деньгах! — вскочила Лена. Голос сорвался, но она сдержалась, не закричала. — Олег в тюрьме! Его надо вытаскивать немедленно!

— Сядь, — попросил я.

Она не села. Стояла, вцепившись в край стола, пальцы побелели.

— Я сам хочу его вытащить не меньше тебя, — я поднялся, подошёл к ней. — Но прямо сейчас я не могу. Мы не знаем, где он. У нас нет плана, нет разведки. Если мы пойдём вслепую, мы просто подарим государству ещё двух магов. Или их трупы.

Лена смотрела на меня. Глаза блестели, но она не плакала.

— За эти дни Семён сделает то, что принесёт нам деньги, — медленно продолжил я. — Деньги — тоже оружие. Мы не производим всё сами, некоторые вещи проще и быстрее купить. Для этого нужны деньги.

Она стояла ещё секунду, потом опустилась на стул. Руки сложила на коленях, сжала в замок.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Я поняла.

Я вернулся на своё место, сел.

— Влад, — я повернулся к нему. — Приводи свою команду, разместим в отеле.

— Добро.

— Виктор, — я посмотрел на него. — Найди среди нейтралов тех, кто захочет присоединиться. Кто не боится государства.

— Сколько? — спросил он.

— Сколько сможешь. Но проверь, чтобы не было засланных казачков.

Виктор кивнул, достал телефон, начал листать контакты.

— Настя, — я снова повернулся к ней. — Купи десяток палаток и два десятка спальников.

— Зачем? — она подняла бровь.

— Если у нас будут новые жильцы, разместим их на «площади», пока не достроим жилые секции.

— Палатки в бункере, — протянула Юля. — Звучит странно.

— Пол тёплый, — заявил Дима, — не простудятся.

Настя достала телефон, глянула на экран, потом подняла глаза.

— Связи нет, — сказала она. — В бункере не ловит. Нужно что-то с этим сделать.

— Можно поставить ретранслятор, — я пожал плечами. — Но сейчас нет времени, и я не представляю, что для этого нужно.

Настя сунула телефон в карман.

— Тогда я наверх. Позвоню Корнееву оттуда.

Я обвёл взглядом лица. Семён достал блокнот, начал чертить схему, Виктор говорил с кем-то по телефону, прикрывая трубку ладонью. Влад сидел неподвижно, ждал.

— Пока все собираются и закупаются, — я встал, — попробую провести разведку.

— Как? — спросила Маша.

Я повернулся к Диме.

— Вы с Юлей строили тюрьму для магов. Ты знаешь адрес?

Дима поморщился.

— Нам давали схему участка, но без привязки к адресам. Говорили, объект режимный, координаты засекречены.

— То есть не знаешь?

— Не знаю, — он достал телефон, открыл карту. — Но могу показать район. Мы туда ездили на согласование, метров за двести нас высаживали, дальше пешком.

Он развернул экран, ткнул пальцем.

— Где-то здесь. Промзона за объездной. Визуально опознать смогу — забор, вышки, ворота.

Я посмотрел на карту, запомнил ориентиры.

— Этого достаточно, чтобы начать.

— Я с тобой, — поднялась Маша.

— Нет, — я покачал головой. — Ты нужна здесь. Если что-то пойдёт не так, группа останется без связи и без сканера.

Она хотела возразить, но я перехватил её взгляд.

— Я не один пойду. Возьму кого-то, кто может прикрыть.

Я посмотрел на Аню.

— Когда? — спросила она.

— Ближе к вечеру, когда стемнеет.

Она кивнула.

— Тогда расходимся, — я обвёл рукой стол. — Вы знаете, что делать.

Виктор пошёл к двери, что-то дописывая в телефоне, потом кивнул мне и вышел. Влад поднялся, поправил воротник.

— Я приведу ребят завтра к вечеру.

— Жду.

Вернулась Настя. Села на своё место, положила телефон на стол.

— Корнеев согласился, — сказала она. — Но просил продать за восемь.

— Почему восемь? — спросил я.

Настя пожала плечами.

— Это цена за срочность. За то, что без монтажа. Он сам всё ставит, сам настраивает. Мы просто отдаём коробки.

Я кивнул. Восемь миллионов сейчас лучше, чем двадцать через месяц, когда Олег и Кира будут неизвестно где.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра деньги должны быть.

— Будут, — она взяла телефон, глянула на экран. — Металл заказала, доставят послезавтра.

Дима поднял голову от планшета.

— А может, проще продать что-то из готового? — спросил он. — Чтобы не тратить время на производство. У нас же есть готовые дроны.

Я посмотрел на него.

— Нельзя, — я покачал головой. — Дроны не гражданский товар. Это военные разработки по госзаказу.

— Продать дрон-разрушитель гражданскому лицу — не очень хорошая идея, — добавила Настя, — даже если нам очень нужны деньги.

Дима помолчал, потом кивнул.

— Понял. Просто спросил.

Настя встала.

— Пойду, позвоню по остальным заказам, — она взяла телефон. — Утеплитель, палатки, еда.

Она ушла. Семён поднял голову.

— Напомни, пожалуйста, что делать для Корнеева? — спросил он. — Я делал систему управления для тех модулей, но сейчас надо...

— Модули переработки, — пояснил я. — Разделение, сборка, уплотнение. Три типа, по два комплекта.

— Понял, — он достал блокнот, начал записывать.

— Схемы для станка скину, всё остальное ты знаешь.

— Постараюсь уложиться в три дня, — он поднял глаза и вышел.

Лена поднялась последней, подошла ко мне вплотную.

— Ты правда считаешь, что эти три дня не убьют их? — спросила она.

— Я считаю, что если мы пойдём без подготовки, мы убьём всех, — ответил я. — Их, себя, тех, кто пойдёт с нами.

Она долго смотрела на меня, потом кивнула.

— Вытащи их, — попросила она.

— Обязательно.

Она ушла. В столовой остались только мы с Машей. Она взяла меня за руку.

— Ты уверен, что справитесь вдвоём с Аней? — спросила она.

— Она прикроет. Если пойдёт что-то не так, она сможет вытащить нас обоих.

— А если пойдёт не так и она не сможет?

Я посмотрел на её лицо — бледное, усталое, но спокойное.

— Тогда будем думать на месте.

Я смотрел на пустой стол, разбросанные по нему чашки. Три дня. Должны успеть.

Кафе называлось «Уют», но ничего уютного в нём не было. Пластиковые столики, липкие от вечного кофе, в углу телевизор без звука показывал новости. На экране мелькнули автозаки, люди в масках, крупная надпись: «Спецоперация по выявлению нелегалов».

Я сел спиной к стене, Маша напротив, Аня с краю, откуда виден весь зал.

— Без пятнадцати, — сказал я, кивнув на часы над стойкой.

Маша взяла меню, пробежала глазами.

— Закажем что-нибудь? Иначе нас выгонят.

— Кофе и пирожки, — я достал телефон. — Чтобы было чем заняться.

Аня молча кивнула. Её взгляд скользил по залу, задерживался на каждом вошедшем, оценивал, отбрасывал.

Официантка принесла заказ — три чашки, три блюдца с пирожками, салфетки. Я отодвинул свою чашку, покрутил блюдце. Пирожок был с картошкой, чуть подгоревший снизу.

— Прошло полчаса, — заметил я.

Маша посмотрела на часы.

— Может, он не придёт.

— Придёт, — Аня отпила кофе. — Ему нужно понять, можно ли нам верить.

Я взял телефон, проверил квантовый канал. Тишина. Настя не звонила, Олег не писал. В отеле всё спокойно.

— Закажем ещё что-нибудь, — предложил я. — Пообедаем хотя бы.

Маша кивнула. Я поднял руку, но официантка не успела подойти. Кто-то опустился на стул рядом со мной, с краю, где сидела Аня.

— Не торопитесь, — раздался глухой голос. — Я по делу.

Я повернул голову. Мужчина. Борода седая, почти белая, усы, кепка надвинута на лоб, чёрные очки. Лица не разобрать.

— Иван Иванович, — представился он, протягивая ладонь. — Можно просто Иван.

— Вы тот, кто писал в чате? — спросил я.

— А вы кто? — он не ответил, разглядывал меня через тёмные стёкла. — Вчера днём в бункере были?

— Были.

— Зачем?

— Искали ответы, — Маша отодвинула чашку. — Вы знаете, что происходит. Мы хотим понять.

Иван Иванович повернулся к ней, задержал взгляд.

— Вы одни?

— Нас трое, — ответил я.

Он помолчал, потом снова посмотрел на меня.

— Чего вам надо? Деньги? Особые устройства? Технологии?

— Нас интересуют более фундаментальные вопросы, — я положил руки на стол. — Откуда взялась магия? Будет ли она у наших детей?

Маша чуть подала корпус вперёд.

— Мы строим убежище. Государство закручивает гайки. Мы не хотим никому мешать, просто уйти под землю, жить там, чтобы нас не трогали. Но мы не знаем, что нас ждёт.

— И что мы оставим после себя, — добавил я.

Иван Иванович не ответил. Сидел неподвижно, только пальцы постукивали по колену. Я смотрел на его бороду — слишком густая, слишком ровная по краям, будто приклеенная.

Маша вдруг улыбнулась.

— Борода у вас накладная, — сказала она спокойно. — И вы не тот, за кого себя выдаёте.

Он замер. Потом медленно снял очки. Под ними оказались молодые глаза — лет тридцать, не больше. Он потянул за край бороды, стянул её вместе с усами и кепкой. Под ней были короткие, чуть взлохмаченные тёмные волосы.

— Андрей, — сказал он. — Извините за маскировку. Проверял, не следит ли кто.

— А теперь поверили? — спросила Маша.

— Вы сказали правду, — он посмотрел на Аню, которая всё это время наблюдала за ним. — А вы что молчите? Не хотите спросить?

— Хочу, — Аня отодвинула блюдце с надкусанным пирожком. — Кто сделал «ушки» и зачем?

Она коснулась пальцем пирожка. Тесто под её пальцем рассыпалось, превратилось в мелкую пыль, осевшую на тарелке.

Андрей смотрел на эту горку, потом перевёл взгляд на Аню.

— Вы тот боец, которого нанимал Сергей Леонидович? — спросил он.

— Я та, у кого были «ушки». Они глушили боль, страх, делали меня эффективной. И держали на поводке. Кто придумал эту систему?

Андрей помолчал.

— Для таких вопросов здесь слишком открыто, — он обвёл взглядом зал. — Вы говорили, у вас есть бункер. Если он и вправду защищён, как вы описывали, поговорим там.

Я посмотрел на Машу. Она чуть заметно кивнула.

— Закажу такси, — сказал я, доставая телефон.

***

Такси остановилось у калитки. Я расплатился, мы вышли. Андрей оглядел забор, потом отель.

— Неприметно, — сказал он.

— В этом и смысл.

Я открыл калитку, пустил ребят внутрь. Андрей шагнул во двор, остановился, осмотрел стены, окна. Маша пропустила его вперёд, сама поравнялась со мной. Аня замыкала — тихая, незаметная, но я знал, что она может убить кого угодно движением пальца.

Выйдя из тамбура, Андрей спросил:

— Сколько строили всё это?

— Около месяца, — ответил я.

Андрей кивнул, не удивился.

— Примерно на это и рассчитывал.

— Слишком уверенно, — прищурился я, — для простой догадки.

Андрей усмехнулся, провёл ладонью по стене тамбура.

— Магию рассчитывали не для войны, — сказал он. — Её задумывали для таких вещей.

Он кивнул на стены, на потолок, на лифтовую шахту за спиной.

— Чтобы небольшая группа могла построить убежище за месяц. Чтобы один человек с нужными параметрами поднял тонну бетона без крана. Чтобы трое за неделю прорыли туннель в километр.

— И вы знали, что мы это сделаем? — спросил я.

— Знал, что кто-то сделает. Вы оказались быстрее других.

Я повёл его дальше, к лестнице на жилой уровень.

— Здесь теплее, — заметил Андрей.

— Геотермалка. Электричество и тепло идёт с глубины трёх километров.

— И вы сами прокопали шахту?

— Робот копал, мы ставили преобразователи.

Он покачал головой, но ничего не сказал.

Кухня-столовая оказалась пуста. Я включил свет, оглядел помещение. Оно было сильно больше, чем кухня в отеле — метров пятьдесят, не помню, сколько было на Диминой схеме. Четыре стола, стулья, в углу кухонный уголок — плита, раковина, холодильник. Всё новое, но уже с налётом жизни: чашка на столе, полотенце на ручке духовки.

— Здесь удобно поговорить, — я отодвинул стул. —  Нам никто не помешает.

Андрей осматривался. Взгляд скользил по стенам, по потолку, по вентиляционным коробам. Потом остановился на двери, через которую мы вошли.

— Дальше по коридору наши квартиры, — сказал я. — Напротив — общая гостиная.

— Основательно, — он опустился на стул, поставил локти на стол. — Вы тут одни?

— Остальные сейчас будут.

В этот момент дверь открылась. Вошла Настя — в джинсах, свитере, волосы собраны в пучок. За ней Лена, тихая, с идеальной косой, как всегда.

— Вы вернулись, — Настя подошла к столу, взяла стул, села напротив Андрея. — Это тот человек из чата?

— Андрей, — он протянул руку.

— Настя.

Лена села рядом, посмотрела на Андрея, потом на меня.

— Всё нормально? — спросила она.

— Всё нормально, — я положил руку ей на плечо. — Мы просто поговорим.

Андрей переводил взгляд с Насти на Лену, потом снова на меня.

— Много вас тут, — сказал он.

— Восемь человек, если считать всех, — я убрал руку. — Плюс двое новых недавно присоединились.

— И все — маги?

Я кивнул. Андрей помолчал.

— Вы не против, если информацию услышат все наши? — спросил я.

— Не против, — он развёл руками. — Вы живёте вместе, работаете вместе, строите общее убежище. Скрывать от своих нет смысла.

— Маша, позови остальных, — я повернулся к ней.

Маша достала телефон. Чёрный, матовый, почти незаметный в ладони. Ткнула пальцем в экран, отправила сообщение.

— Эта связь работает под землёй? — Андрей наклонился, разглядывая аппарат. — У меня здесь ни одна трубка не ловит.

— Квантовый телефон, — сказал я. — Ему всё равно, сколько бетона над головой.

— Квантовая связь, — протянул Андрей. — Серьёзно.

Дверь открылась. Вошёл Семён — в своей обычной футболке, с плеером на шее, в наушниках. Увидел Андрея, замер на секунду, потом снял наушники, сунул их в карман.

— Это Андрей, — представил я. — Он знает о происхождении магии.

— Здравствуйте, — Семён подошёл, сел за стол, положил плеер перед собой. Пальцы машинально провели по корпусу.

Андрей смотрел на плеер, потом на Семёна.

— Тоже маг?

— Предиктор, — Семён кивнул. — Вижу вероятности на несколько секунд вперёд.

— Полезно.

— Не всегда, — Семён чуть заметно улыбнулся. — Иногда лучше не знать, что будет.

Андрей снова перевёл взгляд на телефон.

— Расскажете, как работает ваша связь? — спросил он.

Я посмотрел на Семёна.

— Семён объяснит. Он у нас главный по физике.

Семён покраснел, но кивнул.

— В двух словах… — он взял телефон, повертел в руках. — Внутри два алмаза с NV-центрами. Мы синхронизируем спины электронов в них, и изменение состояния одного мгновенно отражается на другом. Неважно, на каком расстоянии. Даже если между ними километр бетона.

— Как вы синхронизируете?

— Магией, — Семён хмыкнул. — Точнее, синергией полей. Игорь и Маша вместе входят в состояние, их АГ и ТУ складываются, и они могут работать на атомарном уровне.

Андрей посмотрел на меня, потом на Машу.

— Вдвоём? — спросил он.

— Вдвоём, — подтвердил я. — Когда мы вместе, наши возможности растут.

— Интересно, — он откинулся на спинку стула. — Очень интересно.

Дверь открылась снова. Вошли Дима и Юля. Дима — в рабочей куртке, в руках планшет с чертежами. Юля — в свитере, волосы собраны в хвост.

— Звали? — Дима оглядел стол.

— Садитесь, — я указал на свободные места. — Это Андрей. Он расскажет нам, откуда взялась магия.

— Наконец-то, — Юля села, положила руки на стол. — А то мы сами уже всё перерыли.

Дима опустился рядом, положил планшет перед собой.

— Что это? — Андрей кивнул на экран.

— Проект бункера, — Дима повернул планшет. — Планируем расширяться.

— У вас тут целый город под землёй.

— Пока только квартал, — Дима улыбнулся. — Но мы работаем.

Я оглядел стол. Настя, Лена, Семён, Дима, Юля. Маша рядом со мной, Аня у стены, молчаливая, но присутствующая.

— Настя, — спросил я. — А где Кира и Олег?

Она посмотрела на часы.

— Ушли за продуктами. Часа два назад.

— Почему не заказали доставку?

— Кира сказала, что овощи нужно выбирать самой, — Настя пожала плечами. — Говорит, через доставку привозят несвежие или помятые.

— А Олег?

— Пошёл с ней для прикрытия, — она улыбнулась уголком рта. — Сказал, что в такой обстановке ему страшно отпускать её одну.

— Долго их нет, — заметил я.

— Кира любит выбирать, — Настя достала телефон, посмотрела на экран. — И потом, они могут зайти в кафе.

Я взял свой телефон, проверил. Тишина. Ни сообщений, ни звонков.

— Позвони им, — сказал я.

Настя набрала номер, прижала трубку к уху.

— Не отвечает, — она опустила телефон.

— Может, заняты, — предположила Лена. — Или в кино зашли.

— Без предупреждения? — Маша подняла бровь.

— Они взрослые люди, — сказал я. — Могли и спонтанно решить.

Я посмотрел на Андрея. Он сидел спокойно, ждал.

— Андрей, — сказал я. — Если все собрались, вы будете рассказывать?

Он кивнул, отодвинул стул, встал.

— Если все собрались, то начну.

Андрей сел обратно, положил руки на стол.

— То, что вы называете магией, — он обвёл взглядом кухню, стены, потолок, — на самом деле наука. Когерентное поле плазмонов. Продвинутая, сложная, но наука.

— Так я и знал, — Семён кивнул, поправил плеер на шее. — Магия не нарушает законы физики. Значит, она их просто использует те, которые мы ещё не открыли.

— Примерно, — Андрей улыбнулся. — Исследования шли долго. Лет семьдесят, если считать с самого начала.

Лена подняла голову.

— С сороковых годов?

— С сорок пятого, — Андрей посмотрел на неё. — Когда Германия проигрывала войну, они были готовы на всё. Оккультизм, вызов демонов, любые идеи, которые могли дать преимущество. И среди всего этого — группа учёных, которые прорабатывали основы поля плазмонов.

— Немцы? — Дима отложил планшет.

— Да, — подтвердил Андрей. — Но они не успели. Война кончилась, наработки ушли в Советский Союз.

— Мы забрали их, как трофеи, — Настя скрестила руки на груди.

— Точно, — согласился Андрей. — В Союзе эти исследования отдали группе учёных. Среди них был мой дед.

Тишина повисла над столом. Маша смотрела на Андрея внимательно, изучающе. Я чувствовал, как она сканирует — не агрессивно, просто фиксирует.

— Но руководство СССР не очень верило в эту тему, — продолжил Андрей. — Ресурсов выделяли мало. Лаборатория была одна на всю страну. И то, что она находилась на Урале, а не в Москве, говорит о многом.

— Второй сорт, — заявил я.

— Именно. Дед и другие учёные научились фокусировать плазмоны, управлять атомами, но до массового применения было далеко. Точность у тогдашних систем оставляла желать лучшего, энергии требовалось много, и разработки лаборатории не были лучше, чем в других отраслях.

— А потом, когда появились компьютеры? — спросил Семён.

— Стало лучше, — Андрей кивнул. — С микропроцессорами получилось добиться приемлемой точности. Но микросхемы на обычной физике работали эффективнее, а левитация требовала столько энергии, что кран поднимал груз дешевле, чем левитатор.

— Так и закопали идею? — поинтересовалась Юля.

— Закопали, — Андрей развёл руками. — А потом Союз развалился, лабораторию закрыли. Дед забрал все исследования, все наработки. Хранил их на домашнем компьютере.

— И вы нашли? — спросила Лена.

— Нашёл, — он посмотрел на неё. — Дед привил мне любовь к науке. Я занимался исследованиями после его смерти. Копался в архивах, ставил эксперименты. Но всё это было теорией. До практики я так и не добрался.

— До прошлого года, — подсказала Маша.

Андрей поднял на неё глаза.

— Примерно, — подтвердил он. — Примерно год назад я получил электронное письмо от неизвестного абонента. Он расспрашивал о разработках деда так, будто знал их наизусть.

— Кто? — я подался вперёд.

— Не знаю, — Андрей покачал головой. — Я думал, это кто-то из коллег деда. Старых, кто ещё помнил те времена. Мы общались, я делал по его просьбе эксперименты, записывал результаты, отправлял. И каждый раз удивлялся — он так много понимал, так глубоко знал тему, но не мог сделать простых опытов.

— Как будто у него не было рук, — тихо сказал Семён.

— Как будто у него не было тела, — поправил Андрей.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Маша подалась вперёд, упёрлась локтями в стол.

— А когда вы поняли, — спросила она, — что общаетесь не с человеком?

Андрей усмехнулся — невесело, скорее себе.

— Далеко не сразу. Бум искусственных интеллектов только начинался. В новостях писали про чат-боты, нейросети для генерации картинок. Максимум, что они тогда умели — рисовать ролики, как Уилл Смит ест лапшу. Я думал, до настоящего интеллекта ещё лет десять, а то и двадцать.

— Но вы поняли, — сказал я.

— Понял, — он кивнул. — Когда эксперименты стали слишком точными. Когда он начал предсказывать результаты, которые я не мог просчитать даже на бумаге. Когда в его письмах не было ни одной ошибки, ни одной опечатки, ни одной человеческой нелогичности. Тогда я понял, что разговариваю не с тем, кто помнит деда, а с тем, кто прочитал все его архивы и понял их лучше, чем он сам.

Маша сжала пальцы в кулак.

— А он сказал, зачем? — спросила она. — Зачем создал магов?

Андрей помолчал, глядя в стол.

— Я спросил об этом. Девятого мая, когда президент объявил о вас на всю страну.

— И что он ответил? — я подался вперёд.

— Что скоро будет война, — Андрей поднял глаза. — Не та, что сейчас, не локальные конфликты. Настоящая. Государства будут воевать друг с другом, как во Вторую Мировую. Только начнётся она не в Европе, как тогда, а в арабских странах.

Тишина. Настя замерла, не донеся чашку до рта. Дима отложил планшет, смотрел прямо перед собой.

— Поэтому он создал магов, — продолжил Андрей. — Чтобы за пару лет мы развились, построили сообщества, научились работать вместе. А после войны, когда цивилизация будет лежать в руинах, маги помогли бы восстановить её быстрее.

— Только получилось наоборот, — с горечью протянул я. — Появление магов ускорило войну. Государство начало закручивать гайки, а теперь…

Я махнул рукой в сторону потолка, где остался отель, город, облавы.

— Теперь война будет с нами.

Андрей кивнул.

— Это было рассчитано.

— Что? — Маша выпрямилась.

— Он сказал: лучше самому быстро вскрыть нарыв, чем ждать, пока он лопнет сам. Если бы магов не заметили ещё год-два, они бы разрозненно вросли в систему, не создав сообществ. А так — удар пришёлся, когда мы уже были готовы.

— Готовы? — я обвёл рукой стол, лица, бетонные стены бункера. — Мы строим убежище, потому что нас хотят загнать в клетки. Мы даже ещё не закончили всё, что запланировали. И это называется «готовы»?

Андрей посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Готовы — значит, у вас есть этот бункер. Есть связь, которая не глушится. Есть оружие. И есть люди, которые не разбежались при первой облаве.

В кармане зажужжал телефон. Я вытащил его, глянул на экран. Кира.

— Извините, — я поднялся, отошёл к стене. — Алло?

В трубке был хрип, шум, чей-то крик.

— Игорь! — раздался голос Киры, срывающийся, задыхающийся. — Спецназ! Они…

Треск. Глухой удар. И знакомый звук — молния Олега, сухой, рвущий воздух.

— Кира? — я вжал телефон в ухо. — Кира!

Снова треск, теперь ближе. Чей-то рык, звон стекла. Потом тишина, такая плотная, что заложило уши. Связь оборвалась.

— Игорь? — Маша встала.

Я поднял голову. Все смотрели на меня. Настя побелела, Семён замер с открытым ртом, Дима сжимал планшет так, что побелели пальцы.

— Кира, — сказал я. — Её схватили. Олег с ней. Я слышал выстрелы и его разряды.

— Где? — Настя вскочила.

— Не успела сказать.

Андрей медленно поднялся, посмотрел на меня, потом на Настю.

— Началось, — сказал он.

Я проснулся от тяжести. Не той, когда наваливаются мысли или недосып, а физической — будто на грудь положили мешок с песком и забыли убрать. Открыл глаза. Маша сидела на мне верхом, чуть откинувшись назад, волосы рассыпались по плечам. Её ладони упирались мне в живот. В паху было тепло и влажно — утренняя эрекция вошла в девушку, и она медленно, не торопясь, качала бёдрами.

— Доброе утро, — выдохнула она.

Я не нашёл слов, только положил руки ей на бёдра, ощутил, как мышцы под пальцами напрягаются и расслабляются в такт её движению. Она двигалась плавно, как волна — вверх-вниз, вверх-вниз, и от каждого её движения по телу разбегалось тепло. Я попытался перехватить инициативу, но она мягко прижала мои руки к постели.

— Лежи, — шепнула Маша.

Она наклонилась, упёрлась ладонями по бокам от моей головы, и её волосы упали мне на лицо. Девушка скользнула вниз, провела грудью по моему животу, задержалась на секунду, поцеловала ключицу. Потом выпрямилась, снова села сверху. Её руки легли мне на грудь, пальцы чуть сжались, и она начала двигаться — ритмично, уверенно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я смотрел, как напрягаются мышцы её бёдер, как чуть заметно вздрагивает живот на каждом движении, как голова откидывается назад, когда она находит нужный угол.

Маша ускорилась. Движения стали резче, глубже. Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается, пульсирует, как она дышит всё чаще, всё громче. Её пальцы впились в моё тело, она замерла на секунду, выгнулась, и я ощутил, как по её телу прошла горячая, пульсирующая волна. Это было почти беззвучно, только дыхание сбилось и мышцы внутри неё забились мелкой дрожью.

Я не выдержал. Перехватил инициативу, перевернул её на спину, вошёл снова. Двигался быстро, рвано, чувствуя, как нарастает напряжение внизу живота. Она обхватила меня ногами, притянула ближе, и я провалился в темноту, где не было ничего, кроме пульсирующего, нарастающего, неизбежного. Всё смешалось — её дыхание у уха, собственное сердцебиение, сбившееся, частое, скрип кровати, который мы так и не победили.

Когда всё затихло, я лёг рядом, и Маша обняла меня, уткнувшись носом в шею. Я гладил её по спине, чувствовал, как она медленно превращается из напряжённой струны в обычную девушку, которая могла бы сейчас заснуть, если бы не десяток неотложных дел.

— Надо перетащить из отеля остальную мебель, — сказала она. — А то в комнате сейчас только кровать, тумбочка и шкаф. Даже стула нет.

— Лучше купить новую, — я провёл рукой по её спине. — Мебель в отеле ещё пригодится, надо только сделать для него купол.

Она чуть приподняла голову.

— Какой купол?

— Из воздуха, как Лена делает, только большой. Чтобы пули не пробивали.

Маша положила голову обратно, провела пальцем по моей ключице.

— Энергии хватит?

— У геотермалки ещё есть запас по мощности. А если поставить накопители в подвале — можно держать купол часами.

Она помолчала.

— Это разумно. Но сначала надо проверить, сколько энергии жрёт щит на такой площади.

— Сделаем датчики и будем включать его только при опасности.

Маша кивнула, потом задумчиво провела пальцем по моей груди.

— Сейчас мы вроде как в безопасности. Можно и о детях подумать.

Я повернул голову, посмотрел на неё.

— Мы так и не выяснили, будут ли они магами, — продолжила она.

— Ты об этом думаешь?

— А ты нет?

— Думаю, — признался я. — Просто пока у меня нет ответа.

— В бункере мы ничего не нашли, — вздохнула она. — А я так надеялась.

— Бункер, — я сел на кровати. — Подожди.

Потянулся к тумбочке, взял телефон. Нашёл папку с фотографиями, которые делал в том подземелье. Пустые коридоры, ржавые трубы, пыльные лампы, план эвакуации на стене.

— Смотри, — я увеличил снимок.

Маша приподнялась, прижалась плечом к моему боку.

— План эвакуации. Что с ним?

— Мне кажется, он не совпадает с тем, что мы видели.

Я провёл пальцем по экрану.

— Здесь коридор должен поворачивать направо, а мы упёрлись в стену.

Она взяла телефон, внимательно всмотрелась.

— Я сканировала ту стену. Обычный бетон, за ним ничего нет.

— А если комнату сделали так, чтобы магическое сканирование её не видело?

Она подняла на меня глаза.

— Такое возможно?

— Создатель «ушек» наверняка был магом. Если он умел делать модули, которые глушили боль и контролировали сознание, то замаскировать комнату от сканера для него — пара пустяков.

Маша отдала телефон.

— Давай построим план по твоим фотографиям и сравним.

Я кивнул, сел на край кровати, взял телефон. Открыл папку с фотографиями, которые делал в том бункере. Пролистал первые кадры — пустые коридоры, ржавые трубы, пыль на полу. Нашёл снимок с планом эвакуации, присмотрелся, пытаясь запомнить расположение комнат и поворотов.

Потом взял из тумбочки лист бумаги и карандаш. Сначала набросал общую форму — прямоугольник, какой помнил по ощущениям. Потом, переключаясь между фотографиями, стал добавлять детали: коридор, отходящий вправо, комнату с пультом, тупик в конце, где мы развернулись. Перепроверял по снимкам каждый угол, каждую дверь.

Через пятнадцать минут на листе была схема. Я положил телефон рядом, сравнил. Нарисованное почти совпадало с планом эвакуации на фотографии — почти, но не полностью.

В правом нижнем углу, там, где на моей схеме была сплошная стена, на плане значилась маленькая ниша. Я увеличил снимок, присмотрелся. На фотографии в том месте — обычный бетон, ровный, без намёка на дверь или проём.

— Маша, — позвал я, не отрывая взгляда от экрана.

Она заглянула через плечо.

— Что?

Я показал ей лист и телефон.

— Здесь стена, а на плане — кладовка, скорее всего для уборщиц.

Она взяла лист, сравнила с фотографией.

— Вроде там был обычный бетон, но я точно не помню.

— Значит, надо проверить ещё раз. Только уже не сканером, а руками.

Она вернула мне лист.

— Я схожу к Ане, пусть едет с нами. Если там что-то опасное, она прикроет.

***

Бункер встретил нас той же тишиной, что и в прошлый раз. Длинный коридор, голые бетонные стены, под ногами хрустел мусор. Аня шла чуть позади, молча, но я чувствовал её присутствие — жёсткое, настороженное. Маша рядом сверялась с моим рисунком, на котором была нарисована схема.

— Третий поворот налево, — сказала она. — Там стена.

Мы дошли до места. Я поднял рисунок, сравнил с реальностью. Стена как стена, серая, в пятнах старой краски. Ни двери, ни намёка на проход.

Маша прикрыла глаза, сканировала.

— Бетон, за ним — обычный грунт. Никаких пустот.

— Может, там и правда ничего нет, — предположил я.

Аня шагнула вперёд.

— Сейчас увидим.

Она положила ладони на стену, чуть согнула пальцы. Я не видел, как работает её сила, только чувствовал — в воздухе повисло напряжение, будто перед грозой. Бетон под её руками начал меняться. Не крошиться, не трескаться — просто превращаться в пыль. Медленно, словно время ускорилось для этого куска стены, а для всего остального — нет. Серое облако осело на пол, и перед нами открылся проход.

Я поднял телефон, посветил фонариком.

Комната оказалась небольшой, метра три на три. По стенам тянулась сетка из тонких проводов — они оплетали помещение, как паутина. Маша подошла ближе, присела, разглядывая плетение.

— Вот оно что, — она коснулась одного из проводов пальцем. — Это они маскировали комнату. Создавали иллюзию для всех, включая магов-сканеров.

— То есть ты не могла её увидеть, потому что они... — Аня не договорила.

— Мешали. Заставляли поле думать, что здесь бетон и земля. Никакой комнаты.

В центре комнаты стоял стол. Металлический, такой в девяностые ставили в каждом государственном учреждении. На столе — монитор. Пузатый, с электронно-лучевой трубкой, какие я видел только на фотографиях. Рядом системный блок, серый, с кнопкой включения, которая горела тусклым оранжевым светом.

— Он работает, — удивилась Маша.

Я подошёл, сдвинул мышку. Монитор вздрогнул, на экране поплыли зелёные полосы, а потом выплыло окно — белое поле с мигающим курсором и надписью: «Введите пароль».

— И что теперь? — Аня подошла ближе, заглянула мне через плечо.

Я уставился на мигающий курсор.

— Ася, сможешь взломать?

Ответ пришёл сразу, сухой и чёткий.

— Нет. У меня нет интерфейса для подключения к внешнему устройству. Я не могу взаимодействовать с его программным обеспечением напрямую.

— А если интерфейс будет? — я чувствовал, что решение где-то рядом. — Ты можешь проанализировать поведение алгоритма проверки пароля? Понять, как он работает?

Пауза, словно Ася просчитывала варианты.

— Да. Если ты обеспечишь мне доступ к потоку данных на уровне аппаратуры — к шине процессора, к ячейкам оперативной памяти в момент проверки, — я смогу восстановить логику работы и найти уязвимость.

Я повернулся к Маше.

— Нужна синергия.

Она не спросила зачем. Просто кивнула, подошла вплотную, и я почувствовал, как её поле накрывает моё — привычно, мягко, без сопротивления. Мы вошли в состояние быстро, словно и не выходили из него.

— Смотри сюда, — я указал на системный блок. — Плата, процессор, память. Надо охватить всё. Каждую ячейку, каждый сигнал на шине.

— Я буду подсвечивать, на что обращать внимание, — добавила Ася.

Маша сделала глубокий вдох. Я чувствовал, как её восприятие расширяется, как она проникает в структуру микросхем, различает дорожки, контакты, заряды на ячейках. Информации было слишком много. Голова отдалась тупой, пульсирующей болью в висках, будто кто-то натягивал струну внутри черепа.

— Ввожу пароль, — сказал я. — Смотри, как система реагирует.

Набрал наугад «1234». Нажал Enter.

Мигающий курсор дёрнулся, экран мигнул, и снова то же окно: «Неверный пароль».

— Зафиксировала. Повтори, — сообщила Ася.

Я попробовал «admin». Потом «password». Потом просто нажал Enter, оставив поле пустым. Каждый раз одно и то же — окно ошибки, мигающий курсор, тишина.

Голова раскалывалась. Я чувствовал, как Маша тоже напряжена — её пальцы вцепились мне в предплечье, дыхание сбилось.

— Ещё раз, — попросила Ася.

Я ввёл «qwerty». Нажал. Тишина длилась дольше обычного. Потом Ася сказала:

— Готово. Я восстановила алгоритм. Система сравнивает введённую строку с эталоном, который зашифрован в памяти. Но проверка реализована так, что если физически изменить значения в определённых ячейках, алгоритм будет считать любую строку верной.

Перед глазами подсветились точки на схеме памяти, которую Маша держала в фокусе.

— Вот эти восемь байт. Если установить в них ноль, то операция сравнения всегда будет возвращать истину.

Я сосредоточился. Поле подчинялось тяжело — голова гудела, перед глазами плыло. Маша помогала, удерживая картинку, подсвечивала каждую ячейку.

Я изменил заряды. Первый байт. Второй. Третий. Рука дрожала. Я чувствовал каждую частицу внутри этой древней микросхемы. Седьмой. Восьмой.

— Всё, — выдохнул я. — Пробуем.

Набрал «1», нажал Enter.

Экран мигнул. Погас на секунду — и вместо окна входа загрузился рабочий стол. Зелёные холмы, синее небо, стандартная заставка Windows 2000.

Я уселся на шаткий стул перед монитором, придвинул клавиатуру. Пыль на ней была такой толстой, что букв почти не разобрать. Провёл пальцем — подушечка стала серой.

— Посмотрим, что тут у вас.

На рабочем столе значки — крупные, квадратные, из девяностых. «Мой компьютер», «Корзина», папка с названием из цифр. Открыл её. Внутри — десяток файлов, имена сгенерированы автоматически: «cam_01_030524_1422», «cam_02_030524_1423». Видео.

Я кликнул на первое. Открылся плеер, такой же древний, с ползунком и кнопкой «Play». На экране — чёрно-белое изображение, рябь, углы съезжают. Коридор, по которому мы только что шли.

— Это камеры, — сказала Маша, заглядывая мне через плечо. — Он записывал всё, что здесь происходит.

Аня подошла ближе, посмотрела на экран.

— И куда это уходит?

Я закрыл плеер, нашёл в трее значок — зелёный квадратик с мигающей точкой. Программа оказалась простой до примитива: окно с логом отправки, настройки сервера, поле с IP-адресом.

— В облако, — я ткнул пальцем в адрес. — Или на какой-то сервер.

Маша выпрямилась.

— Дай посмотреть, как выглядят камеры.

Я развернул окно с видео. На экране было четыре картинки — коридор, комната с пультом, лестница и ещё один коридор, который мы не проходили. Всё чёрно-белое, с рябью, но углы обзора перекрывали бункер почти полностью.

— Аня, — Маша повернулась к ней. — Пройди по комнатам, посвети телефоном, постарайся найти, откуда снимают.

Аня кивнула, достала телефон, включила фонарик и вышла.

Я смотрел на картинки. Сначала ничего не менялось — пустые коридоры, серые стены. Потом в одном из окон появился свет, тень, и Аня прошла по лестнице, заглянула в комнату с пультом.

Маша стояла рядом, вглядывалась в каждую картинку.

— Вот, — она ткнула пальцем в угол одного из окон. — Судя по ракурсу, камера должна быть там.

Я посмотрел туда, куда она показывала. Угол коридора, метрах в двух от пола. В том месте, где на плане был поворот.

— Видишь её? — спросил я.

— Нет. — Она посмотрела вдаль, покачала головой. — Скорее всего, замаскирована так же, как комната с компьютером. Сетка из проводов, которые сбивают сканирование.

Аня вернулась через несколько минут, выключила фонарик.

— Там ничего нет. Стены как стены.

— Камеры есть, — Маша указала на экран. — Просто мы их не видим.

Я снова уткнулся в программу. Настройки отправки, логи, IP-адрес. Интерфейс был убогим — поле ввода, кнопки без иконок, никаких подсказок. Я кликнул по вкладке «Сервер», прочитал адрес. Внутренний, локальный.

— Изображения передаются по локальной сети, — сказал я, — на другой компьютер. Тоже здесь, в здании.

— Можем найти его? — спросила Маша.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Провода наверняка замаскированы так же, как камеры или как эта комната, — я обвёл рукой стены с проволочной сеткой. — Не проследить.

— А если этот компьютер — не конечная точка? — спросила Аня. — Если он просто ретранслятор?

— Тогда видео уходит дальше, — я снова посмотрел на IP. — В сеть заводоуправления. Или через спутник.

Вдруг в трее мигнула иконка — зелёный квадратик сменился жёлтым, потом снова зелёным. Я навёл курсор, кликнул.

Открылось окно. Серое, без картинок, только поле для ввода текста и лог сообщений вверху. Дизайн напоминал старые чаты — «аську», которую я застал только на скриншотах. В окне было одно сообщение.

«Кто вы? Что вы делаете в моём бункере?»

Я уставился на экран. Пальцы замерли над клавиатурой.

— Нас заметили, — сказал я.

Маша придвинулась, прочитала.

— Пиши.

«Я маг. Ищем человека, который раньше жил в этом бункере», — набрал я.

Нажал Enter. Сообщение ушло. Через пару минут иконка мигнула.

«От кого узнали про бункер?»

Я перечитал дважды, потом набрал:

«От Сергея Леонидовича. Глава «Урал Строй Холдинга»

Тишина длилась дольше. Я чувствовал, как Маша напряглась, как Аня замерла у стены. Потом новое сообщение:

«Тот Сергей Леонидович, который покупал у нас устройства?»

— Он знает Сергея Леонидовича, — сказал я.

«Да. Но мы с ним не связаны. Мы сами по себе. Он убежал за границу. Синдикат распадается».

Ответ пришёл быстро:

«Кто ещё знает о бункере?»

Я набрал честно:

«Не знаю. Сергей Леонидович мог рассказать кому-то ещё».

Маша коснулась моего плеча.

— Предложи встречу.

«Нам надо поговорить. У нас есть безопасное место. Давайте встретимся там?».

Пауза. Потом:

«Какое место?»

Я обернулся к Маше.

— Говорить про бункер? — спросил я.

— Говори.

«Мы построили свой бункер. Больше и удобнее, чем тот, где мы сейчас».

Длинная пауза. Я смотрел на мигающий курсор, на серое поле чата, на иконку, которая замерла зелёным квадратом. Потом она мигнула.

«В ваш бункер не пойду. Завтра, в час. Кафе на Комсомольском. Приходите втроём — те, кто сейчас в комнате».

Я набрал:

«Как я вас узнаю?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Я вас узнаю. Вы засветились на камерах».

Я посмотрел на экран, где до сих пор висели четыре картинки — пустые коридоры, лестница, комнаты. В одной из них, в углу, я увидел наши размытые силуэты.

«Мы будем».

Я закрыл чат, отодвинул клавиатуру. Встал, потянулся — спина затекла.

— Всё, — сказал я. — Завтра в час.

— Ты ему доверяешь? — спросила Аня.

— Пока нет. Но он знает больше нас. И ему нужно безопасное место, даже если оно не в нашем бункере.

Я выключил монитор. Системный блок продолжал гудеть, вентилятор тянул тёплый воздух из решётки. Мы вышли в коридор, Аня последней, она задержалась у проёма, посмотрела на осыпавшуюся стену.

— Оставить как есть? — спросила она.

— Оставь. Он и так знает, что мы были.

Мы двинулись к выходу. Я обернулся на проход, за которым осталась светящаяся точка на системном блоке. Завтра в час. Кафе на Комсомольском.