С момента принятия индийским государством неолиберальной политики в начале 1990-х годов одновременно наблюдался резкий рост ВВП, устойчивое наступление на традиционные средства к существованию фермеров, племенных народов и ремесленников, что заставило их отчуждать свои традиционные ресурсы в пользу корпоративного капитала и переходить к «самозанятости» или низкооплачиваемому случайному труду в разрастающемся «неформальном секторе услуг». Также произошло беспрецедентное увеличение разрыва между супербогатыми и супербедными и всё более активные попытки поляризации населения по общинным, религиозным и кастовым линиям, укрепляющие власть высших каст.
Понятно, что такие изменения невозможно осуществить «мирным путём» в обычном ходе развития — для этого требуется чрезвычайное применение силы, как идеологической, так и физической. Это выразилось в вооружении государства огромными репрессивными полномочиями, поддержанными электронным наблюдением и использованием искусственного интеллекта, а также в продвижении крайне агрессивного ортодоксального индуистского шовинизма, направленного против меньшинств, особенно мусульман, а также против индусов, не разделяющих эту разновидность верхнекастовой ортодоксии.
Репрессивная мощь государства использовалась не только против левых активистов и профсоюзных деятелей, но и против буржуазных оппозиционных партий — с целью установления гегемонии одной партии. Общинная поляризация продвигается насильственными фронтовыми организациями и группами бдительности (vigilante), состоящими из безработных люмпен-средних классов, при поддержке и содействии государственных органов.
Происходит систематическое наступление на все либеральные и плюралистические демократические институты, на учреждения, продвигающие научные и критические исследования, на НПО, профсоюзы, народные организации и независимые СМИ.
Под ударом находится не только меньшинства. За последнее десятилетие произошло значительное укрепление сил высших каст, которые заключили союз со средними землевладельческими кастами, чтобы ослабить и ликвидировать особые положения в индийской конституции, обеспечивающие защиту и продвижение исторически угнетённых и маргинализированных далитских (ранее считавшихся «неприкасаемыми») и племенных общин.
Аналогичным образом давно завоёванные права рабочего класса, закреплённые в трудовом законодательстве, были фактически выведены из действия путём демонтажа старого типа промышленного производства и замены его «аутсорсинговыми» трудовыми процессами и наймом «контрактных или неформальных работников». Сегодня почти 95 % рабочего класса не охвачены этими законами. В результате трудящиеся лишены какой-либо защиты или социальной безопасности. Примером служит постепенная ликвидация 8-часового рабочего дня как нормы и замена его 12-часовой нормой. Более того, все старые трудовые законы были заменены четырьмя новыми трудовыми кодексами, которые были поспешно приняты парламентом без сколько-нибудь содержательного обсуждения и даже без процедуры консультаций с существующими профсоюзами страны.
Аналогичным образом подрываются с трудом завоёванные защиты мелких и средних фермеров — защита от произвольного изъятия земли государством в интересах корпоративных домов, защита цен на ключевую сельскохозяйственную продукцию от спекулятивного контроля аграрного рынка агробизнес-конгломератами. Потребовались длительные борьбы фермеров, чтобы откатить эти меры назад. Тем не менее государство систематически помогает корпоративным домам устанавливать контроль над сельским хозяйством через новые формы «выдачи на сторону» под названием «контрактное фермерство».
Процессы, начатые Индийским национальным конгрессом в 1990-е годы, сейчас возглавляет Бхаратия Джаната Парти (БДП), поддерживаемая своей родительской организацией — Расхтрия Сваямсевак Сангх (РСС), которая сегодня также продвигает культ личности премьер-министра Нарендры Моди и его правой руки Амита Шаха. Этот режим всемерно поддерживается и подпитывается ведущими корпоративными домами страны, которые получили от него наибольшую выгоду, в то время как многие другие корпоративные дома чувствуют себя беспомощными и вынуждены подчиниться.
Фашизм в марксистско-ленинской традиции определяется как «открытая террористическая диктатура наиболее реакционной, наиболее шовинистической и наиболее империалистической части финансового капитала». Хотя Индия ещё не достигла этой крайней ситуации, мы можем видеть некоторые ключевые элементы установления такого режима: укрепление репрессивных полномочий государства, создание агрессивных массовых организаций, нацеленных на активистов и меньшинства, продвижение реакционной расистской (кастово-общинно-националистической) идеологии, демонтаж либерально-демократических и научных институтов, использование массовых СМИ для разжигания массовой истерии и принятия реакционной идеологии и откровенной лжи, продвижение однопартийного правления, сосредоточенного на харизматичном лидере-спасителе…
Именно эти ингредиенты помогли немецкому монополистическому капиталу построить самую страшную форму фашизма, призванную радикально изменить промышленные и аграрные отношения. Именно поэтому мы называем этот режим «зарождающимся фашистским» государством. Разумеется, он соответствующим образом модифицируется под нужды глобализированного неолиберального режима, в котором автаркические национальные экономики невозможны. Общинно-националистическая идеология стремится замаскировать позорную капитуляцию перед международным капиталом и «открытие» индийских рынков и инвестиционных возможностей для транснационального капитала. В наше время это также принимает форму агрессивного уничтожения лесного покрова, продвижения «инфраструктурного» строительства, призванного подорвать экологический баланс, безрассудной добычи природных ресурсов, приводящей к немедленным природным катастрофам и долгосрочной деградации окружающей среды.
Строительство фашистского государства встречает сопротивление со стороны народных масс множеством способов. Мы уже упоминали историческую борьбу фермеров против изменений законов о приобретении земли и законов, касающихся маркетинга сельскохозяйственной продукции. Эти же фермеры продолжают выражать сопротивление, голосуя за оппозицию на недавних выборах в союзный парламент и законодательные собрания штатов. Это значительно укрепило оппозиционные партии, которые стояли перед перспективой стать неактуальными в индийской политике.
Перед массовым фермерским движением было движение мусульманских женщин против поправок к закону о гражданстве (Citizenship Amendment Act или CAA), направленных против мусульман и других меньшинств. Ещё одной значительной силой сопротивления, существенно повлиявшей на результаты голосования, стали далитские общины, которые рискуют потерять свои с трудом завоёванные меры позитивной дискриминации (законы о резервировании в образовании и государственной службе, представительство в законодательных собраниях, а также законы против кастовых практик).
С другой стороны, рабочий класс, ряды которого пополнились за счёт разорённых фермеров, племенных народов и ремесленников и который принял на себя основной удар неолиберальной перестройки городского производства, оказался отброшен назад. Традиционные профсоюзы стали неэффективными, поскольку старый промышленный режим, под который они были заточены, в значительной степени демонтирован. При условиях, когда рабочий класс нанимается на кабальных условиях или вынужден работать в неорганизованных и «самозанятых» секторах, создание единства и организаций, представляющих их интересы, стало крайне сложной задачей.
Это не означает, что рабочий класс не сопротивляется. Сопротивление носит разрозненный и зачаточный характер, иногда прорываясь вспышками публичных действий. Движение рабочих Maruti Suzuki за последние годы, текущая борьба рабочих завода Samsung в Тамил-Наду, вспышка протестов женщин-текстильщиц в Бенгалуру несколько месяцев назад — вот примеры таких действий.
Недавние обследования рынка труда показывают снижение участия женщин в рабочей силе. На самом деле это маскировка: всё больше женщин втягивается в капиталистические циклы обращения и производства, не будучи официально обозначенными как работницы. Однако там, где женщины присоединяются к рабочей силе, они оказываются в невыгодном положении и вынуждены принимать роли, формально относящиеся к категории «услуг», и от них ожидают жертв ради предоставления услуг обществу (преподавание, сестринский уход, уход за детьми…). Тем не менее большое число женщин, занятых таким образом, организуются и требуют нормальных условий труда и достойной оплаты. Особо следует отметить движения анганавади (работниц центров раннего детского развития) и пара-учителей.
Однако эти движения городских работников не смогли консолидироваться в сильные организации и добиться юридических и реальных изменений в условиях труда и заработной плате.
Частично причина этой слабости рабочего класса кроется в структурной слабости неолиберального «роста», в неспособности этого роста обеспечить стабильную занятость и в результате — в постоянном колебании работников между состоянием занятости и безработицы. Очевидно, что неолиберальный рост, движимый сектором информационных технологий, является «ростом без рабочих мест», в котором лишь немногие, занятые на непостоянной основе, получают очень высокие зарплаты на период трудоустройства. Остальная трудовая беднота влачит существование за счёт обращения этих зарплат, предоставляя самые разные услуги, включая разрастающуюся «гиг-экономику».
Мечта «производить в Индии» не смогла реализоваться, и мировой капитал отказался инвестировать в производственный сектор Индии. В результате государство было вынуждено инвестировать в масштабные инфраструктурные проекты — строительство дорог, железных дорог и другие виды строительной индустрии, включая масштабную реконструкцию столицы страны. Это поддерживало экономику на плаву, создавая много случайной занятости. Но пока это не привело к привлечению капиталовложений в стабильные производственные проекты.
Это привело к массовому перемещению трудового населения по всей стране (мигрантский труд — одна из самых послушных форм рабочей силы, широко используемой в строительном секторе). Однако предлагаемая работа крайне ненадёжна, зарплаты ничтожно малы, а возможности для организованного сопротивления ещё меньше.
Перед лицом этого вызова зарождающегося фашизма всем демократическим и социалистическим силам необходимо объединить усилия, чтобы сорвать замыслы РСС, БДП и нынешнего правительства, и одновременно укреплять автономию движений трудящихся — рабочих, крестьян, далитов, адиваси, студентов, молодёжи и женщин. Важно вести устойчивую кампанию против идеологии верхнекастового брахманского индуистского супрематизма и его конкретных проявлений, таких как погромы против меньшинств, рабочих и крестьян.
