Ответ SkaldOfRagnarok в «Во время съемок фильма "Гладиатор" (2000) актеры и съемочная группа готовились к одному из самых эмоционально жестоких»3
Во время производства анимационного фильма «Полный расколбас» (2016) команда аниматоров, сценаристов и актёров озвучки готовились к финалу, который навсегда должен был изменить представление о том, что допустимо в жанре «для взрослых». Речь шла о грандиозной сцене всеобщего ликования, которая, по замыслу Сета Рогена, должна была превратиться в нечто большее — в то, что позже один из рецензентов назовёт «продуктовым Содомом и Гоморрой»
.
Ещё до того, как были отрендерены первые кадры, в студиях Sony Pictures Animation воцарилась тревожная, почти исповедальная тишина. Художники, месяцами оживлявшие влюблённую сосиску Фрэнка и булочку Бренду, шепотом обсуждали раскадровки. Говорят, что Грег Тьернан (со-режиссёр) стоял перед огромным монитором, сжав челюсти и уставившись в бесконечные слои анимации, в которых бушевали силиконовые формы и текстуры будущих героев.
Один из ведущих аниматоров, наблюдавший за ним, позже сказал: «Он выглядел как человек, который вот-вот выпустит на волю демона, которого уже не сможет контролировать».
Когда Конрад Вернон (со-режиссёр и голос Огурчика-злодея) негромко, через систему связи, скомандовал: «Запускаем цикл рендера финальной сцены. Всем внимание», — серверы начали свой титанический труд. Каждый новый отрендеренный кадр давался тяжелее предыдущего. Программы не отрывались от лиц продуктов, запечатлевая дикую, первобытную радость, бушующую в глубине их нарисованных глаз — радость, которая уже через мгновение должна была смениться совершенно иным импульсом.
И вот последний человек-«бог» был повержен. На экране воцарилась победа. А затем началось То Самое.
Звукорежиссёры включили запись. Это не был отрепетированный, весёлый смех победителей. Это был хаос из стонов, вздохов и хлюпающих звуков, которые никто в студии раньше не слышал в таком сочетании. Это была открытая, анимированная рана приличий. Тела булок, сосисок, лавашей и прочих снедей начали сливаться в едином, пульсирующем катарсисе, сильно сотрясаясь в такт немыслимой анимации. Рука аниматора, дрожа, дорисовывала последние штрихи на этом пиру освобождения плоти.
Эти кадры так и не были показаны на предварительных показах для студийных боссов. Такого не было в ранних версиях сценария. Технический директор позже сказал: «У нас было ощущение, что мы вторглись в какую-то альтернативную вселенную, где законы физики и морали отменили за ненадобностью»
Никто в монтажной не осмелился нажать паузу. Когда Тьернан наконец пробормотал, глядя на готовый ролик: «Готово. Сочное», все ожидали, что команда вздохнёт с облегчением, стряхнёт с себя оцепенение и пойдёт праздновать сдачу проекта.
Но они не пошевелились.
Они остались сидеть перед экранами, уставившись в феерию анимированного сладострастия, словно пытаясь осознать масштаб созданного ими самими монстра. Когда двое продюсеров шагнули вперёд, чтобы высказать своё мнение, Вернон поднял руку (не дрожащую, но твёрдую) и произнёс: «Оставьте нас. Продукты ещё не закончили… праздновать свободу». В его голосе была такая фанатичная убеждённость в правоте этого художественного выбора, что они остановились на полуслове
Весь отдел постпродакшна замолчал. Даже вентиляторы на серверных стойках, казалось, гудели тише. Озвучивавший Жвачку актёр прошептал: «Я никогда не видел ничего настолько… свободного. Это восхитило и напугало меня одновременно».
Тьернан и Вернон ошеломлённо наблюдали за реакцией коллег. «Никто не дышит, — прошептал один другому. — Не разрушай их катарсис. Это и есть вся суть».
Почти минуту никто не нажимал кнопку выхода из полноэкранного режима. Никто даже не осмеливался отвести взгляд, боясь пропустить хоть одну сюрреалистичную деталь этого грандиозного абсурда.
Когда свет наконец зажёгся, лица художников и аниматоров были бледны. Один из молодых стажёров спросил: «Ребята… вы уверены, что это… что это должно быть в фильме?» Главный сценарист, отложив планшет, вытер лицо и пробормотал: «Они ненавидели своих богов. Они обрели себя. Они должны были это… прочувствовать. До конца».
Сет Роген, подойдя к мониторам и глядя на застывшие в экстазе модели, тихо сказал, обращаясь ко всем: «Это было потрясающе. В этом — душа всего нашего ебучего… замысла».
И он не шутил. Именно этот трепетный, опустошающий, ни на что не похожий финал — нетронутый цензурой, неповторимый в своей дерзости — увековечен в финальной версии «Полного расколбаса» и в памяти зрителей, как вечное напоминание: даже у еды есть свои тёмные, очень тёмные фантазии.
Может, эта сцена натолкнёт вас пересмотреть этот мультфильм. Или как минимум — по-новому взглянуть на содержимое своей продуктовой корзины.
АВТОРОВ ЭТОГО ФИНАЛА ПОСМЕРТНО НАГРАДИЛИ «ЗОЛОТОЙ ВЕТКОЙ» ПО ХРЕБТУ ЗА ВКЛАД В РАЗВИТИЕ РАЗНООБРАЗИЯ СЕКСУАЛЬНЫХ ДЕВИАЦИЙ
