NoviEd

Хобби, связанное с собиранием флаконов, хоть и не массовое, но давно обрело чёткие очертания: у него есть своя экосистема — от тематических сообществ до музейных экспозиций и торговых площадок.

Размах частных коллекций порой впечатляет: речь идёт не о десятках, а о тысячах экземпляров. Так, собрание британки Идонеи Френч насчитывает почти 2750 флаконов, охватывающих три столетия — с XVIII по XX век; сегодня эти предметы стали частью музейной экспозиции. В Ростове‑на‑Дону энтузиастка Людмила Лисицына не только собрала свыше тысячи флаконов, но и объединила единомышленников, основав клуб ценителей парфюмерии. Ещё масштабнее была коллекция фрау Франкл из Германии — 5000 экземпляров, которые однажды представили публике в Мюнхенском музее.

Торговля винтажными флаконами идёт по разным каналам: их можно встретить и на стихийных рынках, и на организованных аукционах, и в цифровом пространстве. Отдельные редкие образцы уходят с торгов за внушительные деньги — цена порой выходит далеко за рамки обыденного.

Общение и обмен опытом — важная часть этого увлечения: коллекционеры активно взаимодействуют в клубах и на интернет‑форумах, делятся находками и тонкостями ухода за экспонатами.

У этого вида коллекционирования есть несколько наименований, отражающих разные грани интереса. В русскоязычной среде собирателей флаконов нередко называют «стекольщиками»: для них ценность представляет именно сосуд — как художественный объект, а не его содержимое. Существует и специальный термин французского происхождения — «одолабелофилия» (odolabélophile): так обозначают тех, кто увлечён коллекционированием парфюмерных этикеток и миниатюрных флаконов.

В среде энтузиастов заметно расхождение взглядов, которое порой сравнивают с противостоянием двух лагерей. Одни фокусируются на самих флаконах: их манит красота стекла, уникальность формы, авторство изделия. Такие коллекционеры стремятся довести каждый экземпляр до идеального состояния и эффектно представить его — например, в витрине с продуманной подсветкой. Другие, так называемые парфманьяки, ставят во главу угла аромат: их привлекает именно содержимое, и они охотятся за винтажной парфюмерией, бережно храня её в тёмном месте. Порой они готовы пойти на риск — например, аккуратно вскрыть упаковку или проверить состояние пробки — ради шанса прикоснуться к оригинальному запаху.

Эти два подхода не исключают друг друга, но расставляют разные акценты. Советские флаконы нередко оказываются точкой пересечения интересов: один коллекционер восхищается эстетикой оформления, скажем, флакона «Белый медведь», а другой надеется обнаружить в родной коробке нетронутый аромат — и в этом кроется особая интрига для обеих сторон.

Парфюмерное производство в Советском Союзе было выстроено как единая сеть: продукция выпускалась на ряде предприятий — от московской «Свободы», позже ставшей «Новой Зарёй», до ленинградского «Северного сияния», рижского «Дзинтарса» и киевских «Алых парусов». Выпускаемая продукция делилась на общедоступную и дефицитную. Дело было не столько в цене, сколько в проблеме достать: востребованные позиции сметали с прилавков за считанные часы, а духи «Тет-а-тет» в 1970-х годах воспринимались как настоящий предмет роскоши, который доставали лишь к большим праздникам. Именно эта ностальгия по временам тотального дефицита сегодня во многом движет вторичный рынок.

Что и по каким ценам можно встретить в продаже

Пустые флаконы — наиболее доступная категория. За обычную стеклянную бутылочку без коробки и с потёртой этикеткой просят от 100 до 500 рублей, причём их часто продают сразу несколькими штуками. Если же флакон сохранил оригинальную упаковку, не имеет сколов и трещин, а этикетка осталась разборчивой, цена вырастает до 800–3000 рублей. Экземпляры с необычной формой, гранёным стеклом, хрустальным исполнением или оригинальными крышками оцениваются в диапазоне от 3000 до 10000 рублей и выше. Особняком стоят фигурные флаконы, изделия с металлическими элементами отделки и подарочные комплекты.

Флаконы с сохранившимся содержимым — полным или частичным — оцениваются совершенно иначе. Нетронутые духи в родной коробке, особенно выпуска 1950–1970-х годов, могут обойтись в 5000–30000 рублей. А если речь идёт о редкой марке, подарочном варианте или пробнике в оригинальной упаковке, стоимость способна перевалить за несколько десятков тысяч. При этом важно учитывать: парфюмерная жидкость с годами меняет свойства и может испортиться, поэтому для многих собирателей ценность представляет именно тара и упаковка, а сохранившиеся духи оказываются либо приятным дополнением, либо, напротив, поводом для беспокойства.

Состояние предмета определяет почти всё. Любой скол, трещина, потерянная пробка или заново приклеенная этикетка обесценивают вещь в несколько раз. Зато оригинальная коробка, внутренний вкладыш, инструкция или неповреждённая слюда — всё, что подтверждает аутентичность и сохранность, — заметно повышает цену. Происхождение тоже играет роль: продукция рижского «Дзинтарса» и ленинградского «Северного сияния», как правило, стоит дороже изделий массовой «Новой Зари».

Ну а есть экземпляры советских духов (возможно тихо и неприметно стоящие у вас в шкафу), которые могут стоить до 30 000 рублей.

Если вам эта тема интересна, то можете прочитать большую статью: 10 самых дорогих флаконов советской парфюмерии сегодня.

Филокартия: как хобби превратилось в охоту за редкостями

Собирание открыток имеет собственное имя — филокартия. Слово составлено из греческого «phileo» (любить) и французского «carte» (карточка). Возникло это увлечение на исходе XIX столетия, когда почтовая карточка сделалась самым дешёвым и распространённым способом связи.

Австро-Венгрия стала родиной первой открытки в 1869 году, Германия выпустила первые иллюстрированные образцы годом позже, а Россия подключилась к процессу с 1872 года. Последовавшие десятилетия историки филокартии окрестили «золотым веком»: появлялись клубы собирателей, выходили специализированные издания и каталоги, организовывались международные смотры. Парижский всемирный почтовый конгресс 1878 года закрепил формат 9×14 см, а с 1925 года его вытеснил нынешний стандарт 10,5×14,8 см.

Занятный парадокс: собиратели «золотого века» гонялись исключительно за открытками, побывавшими в почтовом обороте, — ценность представлял штемпель. Сегодня всё наоборот: нетронутые, чистые экземпляры котируются выше.

Мировые рекорды: когда открытка стоит как автомобиль

Аукционная история почтовых предметов знает немало громких сделок. Первое место удерживает «Бордосское письмо» — деловое послание, отправленное в 1847 году с Маврикия во французский Бордо. На его конверте красуются две легендарные марки Маврикия — голубая и розовая. Из-за типографской оплошности на них выбито «Post Office» вместо «Post Paid», и уцелело всего 27 таких экземпляров. В 1993 году письмо ушло с молотка примерно за 4 миллиона долларов, а нынешняя оценка колеблется в пределах 10–15 миллионов евро.

Второй знаменитый лот — марка «Британская Гвиана 1 цент» 1856 года, дошедшая до нас в единственном числе. На выставке в Праге в 2026 году её оценили дороже 12 миллионов долларов.

Закономерность проста: подлинная историческая уникальность, запредельная редкость, ошибки печати и сохранность музейного уровня.

Советские открытки: массовость против ценности

Советская полиграфия штамповала открытки миллионными партиями. Один только Владимир Зарубин за три десятилетия нарисовал иллюстрации почти для 1,588 миллиарда открыток, конвертов и телеграмм. Его зайцы, ежата и медвежата стали визуальным кодом советского праздника. Художник трудился на «Союзмультфильме», приложил руку к «Маугли» и «Бременским музыкантам», а свою первую узнаваемую открытку выдал в 1962 году.

Из-за таких объёмов большинство советских открыток редкостью не является. Типичный экземпляр без автографа и в среднем состоянии оценивается в 20–100 рублей. Но настоящие уникумы — разговор особый. Есть отдельные советские открытки (причем даже выпуска 80-90-х годов, которые могут быть у всех), которые стоят десятки тысяч рублей.

Если вам эта тема интересна, то можете прочитать статью: 10 самых дорогих почтовых открыток времен СССР.