Дом на винограднике
Зарисовки из жизни русского мигранта в Сербии
Этим утром подъем предстоит ранний: уже в 5:20 случайным образом выбранные китайские птицы исподтишка начинают щебетать из мобильника на спинке дивана, знаменуя начало новых суток. Нужно ловить каждую минуту светового дня и ясного неба, ведь нашему заказчику взбрело в голову залить фундамент для хижины на винограднике в самом конце ноября. Вот-вот могут ударить морозы или начнутся затяжные дожди, и тогда бетон не схватится как следует. Завтракаю, стараясь закинуть как можно больше калорий в единицу объема. Это в офисе калории бывали лишними и оседали на боках, а здесь я знаю наперед - от тяжёлой работы все съеденное на завтрак уже к середине дня сгорит в жилах как уголь в топке, разложившись обратно на воду, углекислый газ и тепловую энергию, и лучше бы это топливо не закончилось раньше, чем мои трудовые задачи. По утрам уже бывает прохладно, а в нашей машине сломана печка, поэтому предусмотрительно одеваюсь в четыре слоя - термуха, вторая термуха, флис и поверх - старый костюм типа "горка", который не так жалко замызгать бетоном.
Место встречи назначено туманно - четвертая остановка автобуса после Петровардинского моста, на углу, около мачки (mačka - срб. кошка). Выйдя на нужной остановке, я действительно вижу угол дома, в котором расположилась кафана с крупным изображением кошки на стене, и Бранко, коллегу по несчастью, задумчиво смолящего самодельную папиросу.
Худющий, смуглый, в вечно грязной одежде, с пышной пепельно-черной шевелюрой, забранной в пучок на затылке на манер японских самураев, с серьгой в одном ухе, Бранко, конечно же, первым делом вызывает ассоциации с циганами. Сам он, впрочем, на прямой вопрос, все инсинуации резко отметает:
- Я србин! Из Инджии!
- Да ты, наверное, перепутал, Бранко, не из Инджии, а из Индии? Цигане же оттуда.
- Да не циган я!
- Любопытно... Именно так бы и сказал циган... Понаехали тут, мигранты, Нови Сад не резиновый, между прочим!
- Ууу ебем ти милу майку!
Так, переругиваясь и зубоскаля, мы дожидаемся наш транспорт и третьего участника сегодняшней экспедиции. С запозданием всего на 12 минут к назначенному времени, что для Сербии практически значит заранее, на углу дома у мачки появляется видавший виды микроавтобус Рено с прицепом. Даже через блики лобового стекла на месте водителя легко угадывается знакомая мощная фигура, а кулаки на руле, каждый размером с мою голову, не оставляют сомнений - это Педжа, сербский аналог Моргунова в нашей классической формуле трус-балбес-бывалый. Сегодня для работы с бетоном он выбрал старый комплект полицейской формы.
Багажное отделение минивена уже забито мешками цемента, и Бранко, как самый маленький, устраивается поверх них. По пути заезжаем в мастерскую Педжи и товарим в прицеп передвижную бетономешалку, садовую тачку на одном колесе, пластиковый куб для воды и другие необходимые предметы. Наш путь лежит по серпантинам Фрушка-горы и дальше, вдоль Дуная - почти к самой границе с Хорватией. Когда знаки на дороге уже начинают предупреждать о скором въезде в еврозону, мы внезапно сворачиваем с асфальта на неприметный поселок. "Продаем виноград" - гласит надпись, коряво выведенная кистью на фанерном щите у поворота.
В утреннем тумане грунтовая дорога петляет между склонов, покрытых обширными рядами виноградников. На многих кустах всё ещё свисают несобранные грозди, уже омытые росой и готовые к употреблению. Бедность сделала меня хватким до любой халявы, поэтому, не доехав ста метров до нашей стройки, я выскакиваю из машины, и хлестким движением открываю раскладной нож. Выбираю только лучшие грозди, те что успели вызреть но ещё не переспели и не сморщились от ночного холода - их здесь тонны, и можно позволить себе быть разборчивым. Тем временем, Педжа, очевидно, проезжает мимо нужного поворота. Я машу рукой, но зря - он явно знает что делает. Остановившись в колее, движением невиданной точности задним ходом он вгоняет сначала прицеп, а затем и саму машину между двух рядов винограда, и поддав газу движется задом наперед прямо к нашей площадке - только побеги лозы хлещут по зеркалам.
Подойдя, я вижу, что теперь прицеп расположен идеально, легко будет сгрузить бетономешалку и тачку, а потом удобно набирать в ведра воду из куба.
- Да ты ювелир, Педжа!
- Я 8 лет водил танк в Митровице, а это что - так, херня!
За напускной суровостью видно, что он, все же, доволен комплиментом.
Площадка для фундамента уже размечена кольями и ниткой, и все готово для работы, но брать с места в карьер - не в здешних традициях. Из сарайчика, стоящего в стороне, появляются три стула, столик и запрятанная между садового инструмента початая бутылка домашней ракии. Закуской служит всё ещё холодный с ночи и омытый росой виноград - самый вкусный, что я пробовал в жизни. В тумане над холмами, покрытыми аккуратными рядами винограда, показывается персиковый край солнечного диска.
- Here comes the sun, туду-дуду! - напеваю я, по своей традиции приветствуя восход строчкой Beatles.
Теплая волна ракии разливается по телу, а каждая капелька виноградного сока отдает витамины и запасенную жарким летом энергию солнца. Ребята хмурыми взглядами меряют площадку, уже погруженные в предстоящую работу, но я не могу сдержать улыбку. Как же хорошо!
- Živeli! (срб. - "да будем живы!") Вот это я называю жизнью! - я поднимаю пластиковый стаканчик, каноничной формулой сербского тоста восхваля бытие.
Выкурив по сигарете мы, наконец, принимаемся за дело. При помощи бензопилы и кувалды коллеги готовят из досок опалубку для бетона, а я, тем временем, равняю площадку совковой лопатой. Ракия в венах пышет жаром, и работа спорится. Педжа даже вынужден иногда меня окликивать - не нужно копать слишком глубоко, достаточно чтобы вся поверхность земли была в один уровень. Работать, как рус - так говорят сербы про тех, кто берется за какое-то дело рьяно и с излишним энтузиазмом.
Теперь нужно вкопать в площадку блоки-якоря. Педжа показывает, как правильно откопать квадратную яму с ровными краями, в которую аккуратно упадет нужный блок. Я только улыбаюсь уголком рта - ребята не в курсе про мое хобби кладоискателя, оставленное в России, и им невдомёк, что таких ямок я за свою жизнь выкопал больше, чем волос в причёске Бранко.
Когда ближе к полудню последний из двадцати блоков упал в свою ямку, мы снова располагаемся за столиком, с удовлетворением гляда на промежуточный результат своих трудов. Внезапно Педжа сурово сдвигает широкие брови - Эй, Бранко, а какого хера в твоей яме что-то горит?
Над одной из последних ям, которую копал Бранко, если приглядеться, действительно поднимается дымок, и, сорвавшись с насиженного стула, Бранко бежит искать причину возгорания. Ну а мы вдвоем покатываемся со смеху, сначала тихонько, а потом и в голос - ведь я тоже видел, как именно в эту яму несколькими секундами ранее улетел окурок Педжи.
Но вот перерыв закончен и наступает время для самой тяжёлой работы - нужно развести цемент с песком и водой и равномерно залить получившимся бетоном всю площадь нашего фундамента. Отдыхать больше некогда, ведь, будучи размешанной, эта ерунда тут же начинает стремительно застывать. Как самый способный к математике, я становлюсь к бетономешалке и раз за разом отмеряю нужную пропорцию: ведро воды - плюх! Пять лопат цемента - ыть! Восемь лопат песка - на нах! Увози! И, перевернув бетономешалку, выливаю готовый раствор в подставленную тачку, с которой Бранко летит к месту стройки, где Педжа пристально следит за ровным распределением бетона. Всего с полсотни таких циклов и вот в уже спустившейся темноте, при свете наспех сложенного костра Педжа делает последний взмах правИлом - наш фундамент готов.
В ярком пионерском костре сгорают остатки досок опалубки, мешки от цемента и вообще весь мусор, какой удалось подобрать. Ещё одна бутылка ракии извлечена из сарая и мгновенно распита широкими глотками. В прозрачном небе над виноградниками загораются яркие осенние звезды. Слегка раздобревший Педжа заводит народную сербскую песню. Очень хочется подпеть, но слов я, конечно, не знаю. Тогда просто исполняю ему в ответ нашу, про поле и коня.
Перемазанный цементом снаружи и взмокший изнутри, я действительно отхожу в сторону от площадки и шаркающей походкой брожу по полю с озимыми, чтобы их уже успевшие снова покрыться росой стебли хоть немного оттерли цемент с моих любимых ботов, пока смесь ещё не присохла. Бранко, хоть и тоже грязный, за мной не суется, предпочитая сохранять мнимую сухость обуви, и только нетерпеливо топчется на краю поля.
Наконец, инструменты заброшены обратно в багажник и мы готовы отправиться в обратную дорогу. Упруго переваливаясь на ухабах, внезапно полегчавшая без мешков цемента машина оставляет позади гостеприимный виноградник и, разбрасывая комья грязи, выскакивает на асфальт. Чувствуя близость дома, Педжа поддает газу, но что-то не так. Несмотря на вдавленную педаль, обороты падают, и проехав по асфальту не больше километра машина останавливается, заглохнув. Все попытки повторно ее завести успеха не приносят, и перспектива в скором времени оказаться в наших теплых квартирах тает на глазах. Сербы наперебой матерятся, обогащая мой лексикон новыми оборотами. Но мне совсем не досадно, и даже немного весело - мне сегодня больше некуда спешить, а ситуация сулит новое приключение, о котором так забавно будет потом рассказывать вам.
Бензин в баке, несомненно, есть, а при повороте ключа стартер крутится с характерным звуком. Тем не менее, по неизвестной технической причине двигатель отказывается заводиться. Пол часа медитации над открытым капотом не приносят заметных плодов, и в отчаянии наш единственный водитель достает из багажника новую бутылку ракии, делая несколько мощных глотков, чтобы согреться. В задумчивости он смотрит на участок дороги впереди, и я без слов понимаю интернациональный ход его мысли: здесь дорога ещё около 200 метров идёт с холма вниз, а затем начинается подъем. Значит, есть один, максимум два шанса завести машину с толчка. Мы с Бранко занимаем места у заднего бампера и не без труда разгоняем минивэн до скорости лёгкого бега. В какой-то момент двигатель как будто почти готов прокашляться! Но, к несчастью, Бранко плохо понимает порядок этой операции и перестает толкать как раз в тот момент, когда Педжа, сидящий за рулём, включает передачу, ведь именно после этого толкать становится тяжелее. Мгновение категорически упущено, и теперь мы стоим в долине, окончательно лишенные шанса разогнать машину вверх по склону. Рассчитывать на постороннюю помощь особенно не приходится - мы встали совсем недалеко от границы, случайные машины пролетают здесь совсем редко, и их водители совершенно поглощены долгой дорогой в другую страну. Педжа пытается вызвонить какого-то приятеля, который, гипотетически, живёт недалеко и мог бы чем-то помочь. После продолжительных поисков номера в списке контактов кнопочного телефона, происходит столь характерный для Сербии диалог, половина которого достигает моих ушей:
- Здорово, Марко! Это Педжа!! ...
-Педжа, Йованович! ...Да! Как ты, как дочка??
- А мы тут знаешь что делали? В Сусеке! В Су-се-ке!! Фундамент заливали на винограднике у Мирослава! ... Мирослава, племянника твоего троюродного! Да. Да! ...нет. Нет! Не того Мирослава, что Павич, а Мирослава, у которого жена Весна! Весна, из Смедрева. Нет, то Весна, которая кума Милоша, а я тебе про Весну, которая в магазине работала... Ну тетка Синеши! Да! А кузен его на ферме у Милорадовича! Вот этого кузена покойный дед как раз и есть отец Дуни, которая Милоша свекровь! Да не того Милоша, а Милоша из Каменицы! Да, вот он брат Мирослава! Понял теперь?! Ну ладно, давай, пока, обнял-приподнял!
...
-Педжа?
- Что, рус?
- А ты чего ему звонил-то?
...
Со второй попытки всё -таки удалось договориться, что дядя Мирослава поищет контакты кого-то там ещё из Сусека, но пока что мы продолжали стоять на пустой и темной дороге. В бесплодных попытках завести драндулет нам удалось добиться только того, чтобы посадить ещё и аккумулятор.
Все втроём мы вышли из машины, в надежде все же остановить кого-то, кому случится проехать мимо. Машины проносились по дороге раз в 10-15 минут, и хотя мы размахивали руками, как ветряные мельницы, и делали круглые глаза, показывая на вставший минивэн, встречные и попутные автомобили только слепили нас дальним светом и сигналили.
- Бранко!
- Чо?
- Это из-за тебя никто не останавливается!
- Чо эта из-за меня-то?
- Мы с русом хотя бы можем сойти за охотников в камуфляже. А ты своим мигрантским видом всех распугиваешь!
- А чо сразу я-то?! Нормальная у меня прическа! Японская, между прочим...
- Ты, сцуко, мигрант япанский, шапку надень, ёпт, и вообще, спрячься, нахер за машину.
Сейчас уже точно не установить, была ли проблема действительно в самурайской причёске Бранко, или в его перемазанной бетоном дырявой куртке, но факт остаётся фактом - как только, несмотря на возражения и нецензурную брань, мы вдвоем запихали его в багажник, первая же машина остановилась рядом с нами и ее приветливый водитель быстро прикурил наш аккумулятор своими проводами. Пока они с Педжей колдовали с контактами, я, хоть и очень мало понимая в устройстве моторного отсека автомобиля, высмотрел в общем хитросплетения агрегатов тот, что по моему мнению выглядел как следовало бы выглядеть бензонасосу. Сбоку от него болталась резиновая груша, на манер клизмы, которая смотрелась подозрительно чистой на фоне других пыльных механизмов, будто бы ею недавно пользовались. Сложив в уме два и два, я стал качать эту грушу одновременно с попытками Педжи запустить мотор стартером, и, о чудо - машина зафырчала.
Так это небольшое приключение завершилось полной победой разума с малой примесью ксенофобии. Не забыв извлечь Бранко из багажника, отряхнуть от цемента и усадить обратно в кресло, мы, наконец, продолжили движение в сторону Нови-Сада.
Следующие дни будут добрыми и солнечными. Фундамент на винограднике схватится на совесть, а сверху на нем вырастет домик. Уже весной кто-то будет сидеть на его маленьком крылечке, встречая восход над просторным склоном холма, усаженным рядами винограда, выпьет ракии, закусит свежей гоздью, кто знает - может даже сама собой, вроде бы из ниоткуда, долетит до него строчка Битлз - here comes the sun, туду-дуду (непременно так, с русским акцентом). И жизнь продолжится, а вместе с ней немного продолжусь и я.
