На Невском девчонкой мужик торговал.
Никто за девчонку цены не давал.
Хоть многим интрижка под вечер нужна,
Но видно не нравилась людям она.
-Хозяин, продашь нам девчушку свою?
- Продам. Я с утра с ней на Невском стою.
- Не много ли просишь, мужик за нее?
- Да, где наживаться! Вернуть бы своё…
Собрались как-то в тихий вечерний час боги на Олимпе...
Председатель Гефест, битый час, призывал собрание к порядку.
- Господа! - надрывался бог кузнечного дела - Товарищи! Ну, нельзя же так...
- Троянский конь тебе товарищ - огрызались из задних рядов.
- Нет, в самом деле - терял терпение Гефест - Так мы до утра не разойдемся.
- Нашел проблему - резвились олимпийцы - Мы же бессмертные. Куда торопиться? Чего у тебя там?
- На повестке дня - вопрос о кандидате Геракле. Есть свободная вакансия в заоблачной выси.
- Хороший мужик - лукаво сказала Афродита - Стильный такой... В шкуре и с палицей.
- Вам бы все о фетише. На гламур равняетесь? - покосился на нее миловидный Аполлон. Он был сегодня не в духе.
- Бабушку свою поучи, культ фаллический - вспылила Афродита, колыхнув тугим бюстом.
Все залюбовались. Бюст был что надо.
- Анкетку бы послушать - рассудительно заметил козлобородый Пан.
- Это, пожалуйста - зашуршал папирусом Гефест - Имя - Геракл, отчество - Зевсович, фамилия... Фамилии почему-то нет.
- Да на кой нам его фамилия? - стукнул копытом Пан - У меня её, например, отродясь не было. Чьих он будет-то? Не еврей часом?
- Здесь не сказано - растерялся Гефест.
- Неопределенность какая-то - обеспокоенно заблеял Пан - А вдруг он животных не любит? Козлов, например?
- А кто вас ... - начал было Аполлон, но переключился на кубок с живительным нектаром.
- Идем дальше - забубнил Гефест - Место рождения - Эллада. Греция, то бишь. Год рождения - прочерк. Профессия - герой.
- Я его знаю - сказала, молчавшая до сих пор, Афина Паллада - Реальный чувак. И рогатых мочит. Где увидит. Не взирая на национальность... Патриот, в целом.
- Тогда я против - вмешалась златокудрая Гера. - Мне, например, рогов не занимать. Муженьку-громовержцу спасибо.
Все покосились на ослепительный трон. Всесильный Зевс, покашливая в ладошку, заинтересованно разглядывал бирюзовые облачка.
- И я против. Однозначно - завопил Пан, нервно потрясая автобиографией - Это же какой-то анфан тэрибль. От него же одни разрушения. Патологическая ненависть к парнокопытным. Критского быка обидел?
- Обидел - хором сказали боги.
- Кентаврам накостылял?
- Так ведь за дело.
- Кабана этого... как его...эрифманского... жизни лишил. Лань, прости господи, круторогую... в поле загонял.
- А конюшни вам мохноногим, кто чистил? - парировала Афродита - Гомер ?
- Так все таки? - спросил Гефест - Принимать или не принимать? Заслуженный гражданин. Вот здесь и справочка прилагается.Черным по белом сказано - "Совершил двенадцать подвигов".
- А не маловато? - зашумели со всех строн - Что вы всё туман напускаете? Подробности давай!
- Да ради бога - сказал Гефест.
- Ради какого? - уточнил покровитель войны Арес - Нас тут вон сколько на одной жилплощади.
- Это метафора. В принципе, всё известно.
- А давайте ему еще одно испытание устроим - ужасно стесняясь, пролепетала одна из семи муз - Фэйс-контроль,одним словом. Пусть он влюбится. Как в сериале.
Неожиданное предложение вызвало одобрительный шум. Под всеобщее ликование внесли прохладительные напитки.
- А ничего, что подвиг тринадцатый? - обеспокоилась Афродита - Число какое-то странное.
- Не до суеверий - отмахнулся Аполлон. Как и все боги, он был атеистом.
На том и порешили. Общим голосованием.
2
Встреча происходила на нейтральной территории - в Дельфийском храме.
- Ты уж не обижайся - смущенно теребил молнию Зевс - На то воля богов. Скучно им, клянусь Стиксом. От тоски и заговор могут состряпать. Запросто.
- Да ладно, старина - улыбнулся Геракл, разглядывая разноцветную мозаику - Чего делать-то?
- Любовь неземную познавать будешь. Солидную. Кхм... Греческую.
- Ты чего батя, я же девственник - застеснялся кандидат.
- В том-то и пакость, сынок.
- Баловство это. Может, я лучше на войну сбегаю? - тоскливо спросил силач - В Македонию там, или в Персию. Как устроюсь, напишу.
- Не получится. Да и дело-то пустяковое. Пройдешься туда-сюда. Из Афин в Спарту. Найдешь подходящую статую. Вдохнешь в нее жизнь, и люби себе на здоровье.
- Вы в своем уме, папаша - остервенел герой - Чем я ее оживлять буду?
- Вырос - с горечью сказал громовержец невидимым зрителям - Отцу перечит.
Зрители на Олимпе сочувственно заахали.
-Да я не против - вспыхнул Геракл - Поставьте задачу определённую. Бизнес-план, наконец.
- Природа подскажет - заторопился Зевс, приподнимая щит со знаменитой эгидой - Иди, юноша. На меня надейся, а сам не плошай.
3
На удивление, пророчица Пифия, оказалась не старой и даже не страшной.
- Знаю... знаю - замахала она руками, на сконфуженного Геракла - Генералитет, ничего не поделаешь. Приказы не обсуждают.
Вы, какие изваяния предпочитаете?
- Простите? - удивился герой.
- Ну, там... бронзовые, мраморные... - смуглая гадалка принялась раскладывать рекламные буклеты - Барельефами, кстати, не интересуетесь? Скульптурными группами? Жаль! Конечно, до "Плейбоя" нам еще далеко, но есть неплохие экземпляры.
Гераклу на секунду стало не по себе.
- А почему без рук? - вдруг заинтересовался он, разглядывая снимок.
- Особый случай. Венера Милосская. Разбила любимую чашу мужа... Со всеми вытекающими подробностями...
- Варварство какое - нахмурился миф - Нехорошо как-то женщин обижать.
- С такими мыслями только гарем содержать - подхватила гадалка - Ну да, нечего рассиживать. Путь тебе предстоит неблизкий. Через дом казённый, через волнение душевное. Эх, жаль, карт еще не изобрели. Терминологии не хватает. Позолоти ручку, серебряный...
4
Вечером, на вершине горы он встретил Аргуса. В сумерках, стоглазый великан, светился как рождественская елка. Аргус пребывал в депрессии. Ряд пустых амфор говорил о творческом кризисе.
- Годы идут - мрачно сообщил он - Прогресс стоит.
- Ты чего, окуляр? - насторожился Геракл. Великанов он не любил профессионально. К тому же Аргус слыл острословом - день и ночь строчил оды на сограждан.
- Вот ты - нетрезво подбоченился исполин - В чем смысл жизни?
- Ну это... Родину любить. Папу.
- О, святая простота - застонал борзописец.
Против святости Геракл как раз не возражал.
-Да что стряслось, Аргуша? - всерьез обеспокоился он - Конъюнктивит что ли?
- Хандра - закатил глаза великан - Зеркал нет. Телескопов тоже. Одни небесные явления.
- А что - пожал плечами Геракл - Звезды это красиво.
- Эх, бытие - рявкнул Аргус, рванув на себе тунику - Жизнь моя иль ты приснилась мне?
- Ты же не спишь никогда - сказал Геракл.
- В том - то и фокус. Один ведь, как перст. У тебя хоть друзья есть. Алконавты.
- Аргонавты - уточнил Геракл.
- Не существенно - отмахнулся великан - Главное коллектив.
- Телевидение бы тебе - сказал путешественник, прощаясь - Кабельное.
5
Воспетый сладкозвучными поэтами город Синоп, герою не понравился. Он был ревнив к славе...
- Понастроили - бурчал он, направляясь к белокаменному портику. Горожане почтительно теснились. Румяные сутенеры, косясь на корявую палицу, просили автограф. Геракл раздвигал их как вату. Улицы пестрели яркими вывесками. У фонтана, он обнаружил огромную рассохшуюся бочку в которой мирно дремал древнегреческий бомж.
- Дедушка - просительно позвал Геракл - Не подскажете где аптека? Рецептик у меня...
Бомж чихнул и приоткрыл глаза. Глаза были разными.
- Явление - весело фыркнул старик - Пытливый взор и пламенная стать. Чего тебе, увалень?
- Вы, наверно, философ? - догадался Геракл - Из школы нытиков?
- Из школы киников - поправил бомж.
- Автоген? - обрадованно продолжал герой.
- Диоген - вновь подкорректировал мудрец.
- Один хрен - нетерпеливо сказал путешественник - Свихнешься с вами. Где тут эликсир продают?
6
Запах полевых трав валил с ног. Чучело крокодила в углу алчно поблескивало стеклянным глазом.
- Отрок бледный - слегка картавя, волновался пожилой аптекарь - Что я так жил, как вы любите тех лекарств.
- Ну, вот же. Вот же написано - твердил Геракл, потрясая рецептом - Пророчица же писала...
- Контора пишет - шипел аптекарь - Вы тираните мне мозг.
- Маленькую статую. Малюсенькую - не сдавался герой - Оживить на часик. А? Очень нужно.
- Возьмите резиновую - упорствовал медик - Отменный каучук. Контрабанда из Египта.
- Папа просил - угрюмо басил Геракл, косясь на прилавок со склянками.
- Мне дико симпатичен ваш папаша - грассировал старичок - Но он же никогда не учился на эскулапа.
- Ну и что? - потел странник.
- Что вы талдычите - "ну и что"? Медицина, таки, здесь бессильна.
- А рецепт?
- Ша, юноша! А вы сами-то читали, что там написано?
- Занят был - отвел глаза скиталец - Стычки там разные. Чудовища.
Читать он пока не умел. В силу юного возраста.
- Так я вам расскажу как родному - взвился старичок соколом - Это же форменное безобразие. "...Яйца Минотавра варить до полной готовности".
-Чего? - ошалел Геракл, суеверно опуская руки по швам.
- Что вы мне опять толкуете - «чего"? - горячился аптекарь - "...Применять без назначения врача". Нет, каково? Извините, свободных яиц, нет. Жуткий дефицит.
7
Вечером, опечаленный герой купался в фонтане. Поставленная задача казалась невыполнимой.
- Солдатик - окликнул его нежный голос - Угости даму фиником.
Хорошенькая женщина оказалась знаменитой Аспазией. В руках она держала медный кувшин.
- Надолго к нам? - спросила румяная гетера.
- Как придется - буркнул интурист, вспугнув золотых рыбок. Его тяготила девственность.
В воздухе витал аромат духов. В траве кокетливо скрипели кузнечики.
-А к нам театр приехал - сообщила валютная барышня, откинув вьющуюся прядь - На гастроли.
- Аптекарь у вас, блин... Яйца зажал - пожаловался Геракл.
- Бедненький - всплеснула Аспазия руками - Больно, наверно.
- Не в этом дело - махнул рукой странник. Ему захотелось поделиться сокровенным.
Мимо пронеслась колесница, запряженная четверкой лошадей.
- Эх, кипяточку бы - забывшись, приподнялся обнаженный Геракл.
- Мама миа... Дракон - совсем не по-гречески вскрикнула Аспазия, глядя куда-то вниз. Кувшин с вином, выпал из рук, загрохотав по розовым плитам...
- Нервные все какие-то - бормотал Геракл, выбираясь из мраморной лохани - Гражданочка? Вы как? В порядке?
Ответом было тягостное молчание. Аспазия окаменела.
8
- Ай - да, сынок - тряхнул кудрями Зевс - Может, когда захочет. И без рецепта всякого.
- Не считается. У него же все наоборот - пытался протестовать козлобородый Пан, но Афродита больно ущипнула его за хвост.
Она чему-то мечтательно улыбалась...
Собирая сведения о загадочном человеке - чекисте, лётчике, Главном маршале авиации СССР Александре Евгеньевиче Голованове, я вдруг заинтересовался историей одного дома. Разумеется дома, в котором когда-то проживал прославленный военачальник... Сгущать краски не хотелось совершенно, поэтому получилось что-то вроде лирического отступления....
1
Далеко на востоке, у озера Хасан идут бои. Далеко на севере дрейфует первая полярная экспедиция. В Москве управдомы зачем-то вымарывают черной краской фамилии жильцов из общих подъездных списков.
2
В доме номер девять, по 1-му Коптельскому переулку, живут москвичи, исключительно хорошие и веселые люди. Всем известно, строитель коммунизма не бывает плохим и грустным. От безудержного веселья труженики придумали себе интересное занятие, общаться тепло и по-дружески, без имени и отчества, говоря друг другу: «Товарищ!». Иногда, исключительно для солидности, в разговоре произносятся непонятные на первый взгляд слова: АВИАХИМ, БРИГАДМИЛ, ВСЕОБУЧ… И даже название большого дома, в котором живут, ответственные товарищи, звучит несколько странно – Дом «НАРКОМТЯЖПРОМА»
«Арестован управляющий трестом "Экспортстрой" Золотарев, квартира 23. Расстрелян 20 января 1938.
…начальник Главсредмаша Пётровский, квартира 29. Расстрелян 8 апреля 1938
…начальник Главзолота Перышкин, квартира 8. Расстрелян 8 января 1938
… начальник учебных заведений Липец-Пётровский, квартира 21. Расстрелян 10 сентября 1937
… гл. инженер «Гипроазота» Монес-Монесович, квартира 53. Расстрелян 27 апреля 1938»
По счастью в большом доме работает центральное отопление. По утрам пока мужчины делают энергичную зарядку и принимают контрастный душ, женщины устремляются на кухни. В квартирах рядовых граждан скворчат «микояновские» котлетки, томится в ожидании отварная картошечка. В квартирах номенклатуры домработницы священнодействуют над пакетами из кремлевского распределителя: балычок, буженина, сёмга.
«Арестован бракер Булыгин, квартира 10. Расстрелян 19 апреля 1939.
… зав. иностранным отделом газеты «Moscowdailynews» Роза Коэн, квартира 21. Расстреляна 28 ноября 1937.
… ст. инженер-механик «Гипрохима» Зегнер, квартира 55. Расстрелян 3 октября 1938.
…инженер-архитектор Шнейдратус, квартира 72. Расстрелян 22 августа 1937»
Покашливают громкоговорители. «Аккорды» и «Пионеры». Новенькие «Малыши», «Зори» и «Пролетарии». Знаменитые «Рекорды», шутейно именуемые в народе «тарелками». Говорит Всесоюзное радио. Звучит «Пионерская зорька»:
«У карт и у досок мы встанем,
вбежим мы в сверкающий зал.
Мы учимся так, чтобы Сталин-
«Отлично, ребята!» сказал»
Из открытых настежь окон четырехэтажного дома изливаются торжественные стихи:
«Нет выше призванья и чести,
Нет радости в жизни иной,
Как счастье — со Сталиным вместе
Быть в партии нашей родной»
Люди как люди. Спешат на работу, «виснут» в переполненных трамваях, спускаются в лучшее в мире метро. Живо интересуются новостями.
В передовицах особое внимание «читательским обзорам» и фельетонам. Газета «Правда» публикует первые главы «Краткого курса ВКП (б)». На страницах многотиражек имена героев и ударников пятилетки. Трактористы и авиаторы. Красноармейцы и краснофлотцы. Ляпидевский и Каманин, Никита Изотов и Паша Ангелина… Нет преград для подвига! Победные события соцсоревнований. Переходящее Красное знамя. Доски Почета. Стахановцы. Многостаночники. Гектарники. Пятисотники. Скоростники…
Нет отбоя от добровольцев. Старшеклассники дружно пишут письма наркому Ворошилову. Доказывают. Требуют. Умоляют. Уроки потом, а сейчас… Испания в огне!
Газеты шумят о событиях, которыми искренне нужно гордиться. Магнитогорск. Днепрогэс. Харьковский тракторный… Они действительно гордятся! Вихрастые мальчишки, загорелые комсомолки, немощные старцы.
«Арестован руководитель группы по исследованию износа двигателей Гангадаран, квартира 58. Расстрелян 30 декабря 1937.
…полковник Лысенко, квартира 81. Расстрелян 2 апреля 1940.
… начальник оборудования «Главрезина» Грюнберг, квартира 74. Расстрелян 21 октября 1937.
… член КПК при ЦК ВКП (б) Богушевский, квартира 40. Расстрелян 21 октября 1937»
Но видны еще недостатки. Недоработки на местах и в столице. Бдительность нужна! Бдительность необходима! Время от времени, газетные полосы пестрят именами врагов. Их нужно искренне ненавидеть:
«Поджигатели войны… нити шпионской паутины… нет предела падению… гнуснейшая гадина… волчий аппетит фашистских людоедов…уничтожать без сострадания»
И они действительно ненавидят!
«Арестован главный инженер треста «Союзстроймеханизация» Меламед, квартира 116. Расстрелян 26 апреля1938
…инженер-консультант Меликян, квартира 122.Расстрелян 2 апреля1938.
…начальник противовоздушной обороны Конторович, квартира 137. Расстрелян 25 августа 1938.
…инженер по сантехнике Брандт, квартира 124. Расстрелян 3 октября1937»
На широких залитых солнцем улицах вещают рупорные громкоговорители. Величественно плывет по бескрайним просторам:
«Наш мудрый учитель! Наш вождь и отец!
Клянемся мы радостью жизни,
Клянемся всей кровью горячих сердец,
Служить беззаветно Отчизне»
Люди как люди! Придерживаются генеральной линии, горячо заседают на собраниях, страстно обличают двурушников. Искренне сигнализируют в «инстанции», пишут доносы, толковые и не очень:
«Не могу спокойно отнестись… повинуясь гражданскому долгу… идейно не разоружился… факты правильные, но я прошу мою фамилию не называть…»
«Арестован гл. инженер 5-го управления Лютов, квартира 140. Расстрелян 21 августа1937.
… начальник отделения в отделе изобретений Левин, квартира 65. Расстрелян 15 ноября 1937.
…начальник Главного управления химической промышленности Ратайчак, квартира 81. Расстрелян 1 февраля 1937 года»
Они ничего не знают. Не знают про полигоны и спецобъекты близ дач НКВД. Не знают про Варсонофьевский переулок и Лефортово, Коммунарку и Донское кладбище. Про подвалы и крематории. Они могут только догадываться, шепотом делиться подозрениями и слухами. Слухи – великая вещь!
…Десятилетиями в радиоточках звучат здравицы:
«Всем нашим колхозным, всем радостным краем
Заздравную Сталину песню поем.
Отец всенародный, тебя величаем
На празднике светлом и славном твоем»
Величальные песни:
«Величаем мы сокола,
Друга лучшего нашего,
Величаем мы Сталина -
Всенародного Маршала.
Тосты:
«Встанем, товарищи, выпьем за гвардию,
Равной ей в мужестве нет.
Тост наш за Сталина! Тост наш за Партию!
Тост наш за знамя побед!»
Былины:
«Две-то зорюшки утренние сходилися,
Два-то ясных сокола слеталися,
Два дородных молодца съезжалися.
Первый-от был Ленин-свет,
Второй-от - славный Иосиф-свет»
Гимны:
«Нас вырастил Сталин - на верность народу
На труд и на подвиги нас вдохновил»
Грохочут марши. Озорные, жизнерадостные. «Авиамарш», «Марш Буденного», «Марш Комсомола» - «…нам эту жизнь дал мудрый Сталин, Любимый и родной», яростный «Марш танкистов» - «Гремя огнем, сверкая блеском стали…»
«Арестован ст. инженер «Промстройпроекта» Лоев-Лев, квартира 63. Расстрелян 8 февраля 1938.
… ст. консультант треста № 13 Павиль, квартира 75. Расстрелян 15 февраля 1938.
…директор научно-экспериментального института автотракторной промышленности Ваксов, квартир 83. Расстрелян 28 ноября 1937.
… начальник административного отдела «Грампласттреста» Вильдонов, квартира 93. Расстрелян 3 октября 1938»
Трам! Гремит «Ворошиловский марш».
Трам - там! Марши из кинофильмов. «Веселые ребята», «Трактористы», «Цирк»…
Трам-там-там! Марш женских бригад и марш краснофлотцев. Энтузиастов и Пограничников. Пионерских дружин и Выпускников. Октябрят и Нахимовцев:
«Вперёд мы идём,
и с пути не свернём,
потому что, мы Сталина
имя в сердцах своих несём!»
Трудовых резервов:
«Мы по-сталински будем работать везде,
и в забое, и в цехе своем.
О великом вожде, о геройском труде,
мы крылатые песни поем»
Трам-там-там! Трам-там-там! Артиллерия – бог войны! Три марша артиллеристов. Марш подводников. Ремесленных училищ. Марш НКВД. Спортсменов и Юннатов. Молодежи и Юности:
«Молодёжь любовь к вождю несёт в сердце своём!
Сталин нас в грядущее ведёт верным путём!
Сталин нас в грядущее ведёт!
Коммунизм построит наш народ!»
Трам! Трам-там! Трам-там-там!:
«Мы всегда и во всем побеждали,
И к победам стремимся вперед;
В колыбели нас пестовал Сталин,
И растил нас Советский Народ»
Соловьем разливается хор имени Пятницкого:
«На дубу зеленом,
да над тем простором.
Два сокола ясных вели разговоры.
А соколов этих люди все узнали:
Первый сокол – Ленин,
второй сокол – Сталин»
Колхозный хор:
«Много звезд на небе светит
А одна хрусталина;
Много думок на примете
У родного Сталина»
Казачий:
«Казачью степь ведет товарищ Сталин
от нищеты, и горя, и оков,
и первый раз большое солнце встало
над молодой землей большевиков»
Красноармейский:
«Ордена недаром, да, нам страна вручила,
помнит это каждый наш боец.
Мы готовы к бою, товарищ Ворошилов,
мы готовы к бою, Сталин – наш отец!»
Кавалерийский:
«Конь мой вороной,
холеный да хваленый!
Грянем бой мы с тобой.
Постоим за Сталина»
Детский:
«Всех друзей в нарядном зале
наша елка соберет
и родной товарищ Сталин
встретит с нами Новый год!»
Хор НКВД:
«И звезды сильней заблистали,
и кровь ускоряет свой бег,
и смотрит с улыбкою Сталин –
Советский простой человек»
Пестрят плакаты: «О каждом из нас заботится Сталин в Кремле», «Наши дети не должны болеть поносами», «Курите папиросы Дерби», «Горячие московские котлеты с булочкой - 50 копеек», «Горькие настойки: «Старка», «Зубровка» и «Джин голландский»», «Требуйте полного налива пива до черты 0,5 литра», «Помогай Красной армии вылавливать шпионов и диверсантов», «Госцирк. Аттракцион Летающих торпед. Валерий и Михаил Дукласс», «Поезд идет от ст. Социализм до ст. Коммунизм. Испытанный машинист локомотива революции т. Сталин»...
Вечерами служащие возвращаются домой. Наливают по рюмочке, выпивают по чарочке. Ужинают, делятся новостями с домочадцами. Планируют выходные. В парке культуры духовой оркестр. Лекторы с докладами о международном положении. Парашютная вышка. Сорок метров высоты, не шутка…
В театре Вахтангова дают искрометный водевиль «Лев Гурыч Синичкин». Для молодежи на Всесоюзном конкурсе, с номером «Чаплин» выступит артист эстрады Аркадий Райкин. Сам из Ленинграда и, говорят, талантище!
Мужчины крутят ручки патефонов, слушают джаз-оркестр Утесова. Женщины предпочитают танго и романсы.
Люди как люди. Спорят в очередях, в аптеках и магазинах. Играют в теннис и шахматы. Мечтают о чём-то хорошем:
«Если б Сталина родного я бы в жизни повстречал,
я бы Сталину родному, другу нашему сказал:
Дорогой товарищ Сталин, вождь великий Октября,
это вы мне счастье дали, в люди вывели меня»
Серьезные мамы корпят над букварями, заучивая вместе с детьми:
«Товарищ Сталин – вождь и учитель народов СССР и трудящихся всего мира!»
«Арестован инженер завода «Сиринклер» Фалькович, квартира 101.Расстрелян 25 сентября 1939.
…управляющий Московской конторой Главтрубостали Владимиров, квартира 102. Расстрелян 22 августа1938
… начальник Центрального управления железнодорожного. строительства Друян, квартира 112. Расстрелян 27 июля 1941»
На сон грядущий родители читают уставшим малышам «Пёсик-золотой носик».
Ночью многие жильцы почему-то не спят…
С душевнобольными нужно разговаривать ласково, в противном случае неприятности вам гарантированы. Хотя бы потому, что психоз – явление непредсказуемое и зачастую сопровождается проявлением недюжинной силы. Настоящий психоз (не имитация) всегда страшен… Рывок, и кованая цепь наручников мгновенно брызжет в стороны металлическими звеньями…
Миша одиноко жил в маленьком покосившемся домике, расположенном на краю широкого отвала, в самом конце улицы. Добрососедских отношений он не поддерживал принципиально. Богатые, двухэтажные, обшитые цветным сайдингом дома, вызывали в нем глухое раздражение. Согласно нудной обязанности раз в месяц он приходил, на отметку в психоневрологический диспансер, где загадочная врачебная латынь в очередной раз фиксировала последствия давней черепно-мозговой травмы. Границы своего государства он оберегал свято, и горе было тем, кто пытался посягнуть на его собственность. Мы были знакомы, но «подружились» три года назад, из-за яростного локального конфликта. Вздыбив пыль, и лихо, подъехав на «таблетке» к невзрачной избушке, легкомысленные рабочие попытались отключить Мишин домик за неуплату электроэнергии, о чем тут же искренне пожалели. Вторжение было равносильно тому, если бы в растекшийся бензин бросили горящий факел. Вооружившись огромным куском стекла, с душераздирающими воплями, Миша раненым вепрем устремился в атаку... Заявление, представители электросети, отказались писать наотрез. «Да ну, его! Что с психа возьмешь…» - трясущимися губами, явно бодрясь, сказал один из мужчин, после моих кратких разъяснений. Для профилактики я мягко пожурил взъерошенного хозяина, на заросшей грядке он демонстративно растоптал злополучное стекло сапогами и мы миролюбиво расстались на долгое время…
Он появился и застыл на пороге служебного кабинета в самый разгар рабочего дня, когда атмосфера накалена до предела - бесконечные звонки по телефону, вызов следует за вызовом, жаждущие немедленной справедливости посетители теснятся в коридоре. Как будто кто-то свыше угрюмый и недобрый, просыпал на этот маленький заснеженный город все горести и проблемы из потертого рога изобилия.
Минут пять Миша с любопытством разглядывает стеллажи с разбухшими картонными папками, портрет серьезного Президента, по-хозяйски осматривает свежевыкрашенный сейф, царящая суета ему определенно нравится. Затем отступая на шаг в коридор, подзывает меня, делая таинственные пассы руками. Дело, по всей видимости, деликатное, и мы оба перемещаемся в свободный от посторонних глаз кабинет. Внешне он похож на маленькую, вечно беспокойную птичку, со смешным прозвищем - «трясогузка», также часто крутит головой, так же озирается по сторонам. Для успокоения я протягиваю ему сигарету. Курит он жадно, просыпая пепел себе на курточку, в перерыве между отрывистыми фразами:
- У тебя глаза добрые, командир. Ты помоги мне, я тебе все расскажу. Не могу больше. Он ведь маленький тоже добрый был. Белобрысый такой, волосы на солнце всегда выгорали. Я его в зоопарк возил. Всегда ластился, а я ему говорю, вот большой вырастешь, с собой на охоту в тайгу возьму. Будем зайцам хвосты считать. А вот взял и добил его…
- Погоди, дружище, ты сейчас о чем?
- С мальчишками купаться пошел и потерялся. Без разрешения пошел. Я тогда себе голос сорвал, всё бегал, кричал: «Женя, Женя!» … А теперь он по ночам приходит, в окна стучит…
- Миш, по-моему, ты меня добить решил. Честное слово, времени совсем нет. Кто стучит? Какой Женя, кто это?
- Ну, Женя же – удивляется моей непонятливости, он разводит руками. – Я с его мамкой когда-то жил. Ну, Назаров же. Пасынок мой. Закопал я его, под мусором, как собаку.
- Какой еще…? – потрясенный догадкой я замолкаю, затем долго смотрю в глаза Мише. (Факт оставался фактом - после освобождения рецидивист Евгений Назаров бесследно пропал. Ни слуху, ни духу. Ни малейшей зацепки...)
Нет, он совсем не лукавит. Он в подробностях описывает детали, которые даже при желании невозможно придумать – как бил, куда наносил удары, как прятал обмякшее тело. Маленький невменяемый человек, по какой-то причине сам пришел для того, чтобы выговориться. Может быть потому, что смертельно устал от неизлечимой болезни, может быть от тяжкого груза вины? Так или иначе, но невооруженным взглядом видно, что безумное одиночество пожирает его изнутри… После исчезновения Назарова прошло почти полтора года. Родственная связь между этими людьми прервалась давно, и кто бы мог предположить, что смерть может подкараулить человека (пусть даже не самого лучшего) именно в том адресе, с которым связаны теплые воспоминания о детстве.
- А чего он так… - обижается Миша, утирая скупые слезы – Вести себя надо было по-человечески…
- Слушай, а место покажешь? – вкрадчиво спрашиваю я, в ответ он корчит мину, которая означает следующее: «Кем быть начальник… Какой разговор!»
- Ты подожди, только не уходи никуда – бормочу я, прорываясь в соседний кабинет, где хмуря брови, корпит над очередным отчетом Вадим. Я хватаю его за рукав, торопливо выпаливаю в лицо сумасшедшие фразы, и обычно добродушное лицо Вадима вдруг моментально становится жестким. Он рывком снимает бушлат с вешалки, на ходу, выуживая из кармана ключи...
- Мишань, а как же ты его так «приложил»? – уже сидя в салоне автомобиля, живо интересуется Вадим. – Он же в два раза тебя здоровей.
- А топором... Он сильно пьяный пришел, по лицу меня ударил. Давай, говорит, деньги, живодёр. А меня нельзя по лицу… Глаза опустил, может пол разглядывал, может разуться хотел, я не знаю. Обухом оглушил, потом зарыл…
По лицу Вадима пробегает легкая судорога. Довольный произведенным эффектом свежеиспеченный убивец жизнерадостно смеется… Потревоженная машина, нехотя ползет по гололеду, в который раз петляя по узкому частному сектору, приближаясь вплотную к неухоженному, потемневшему от времени домику. По узенькой тропке, среди высоченных сугробов хозяин гостеприимно проводит нас в свои владения. Стоя на краю отвала, в течение трех часов, мы добросовестно срываем наст за настом с промерзлой земли, передавая из рук в руки увесистый лом, пока не добираемся до очередного слоя прочного как бетон. Все это время Миша преданно суетится рядом, не замолкая ни на минуту.
- Землю прогревать надо – устало говорит Вадим, вытирая грязь с распаренного лица, и маленький мужичок, всплеснув ладошками (как же это я не догадался!) с готовностью подносит нам охапки дров, еще и еще, еще и еще… Ему уже ничего не нужно ни в этом доме, ни в этой судьбе. Гори, гори, всё синим пламенем! Серый слежавшийся снег с негодованием шипит в костре, жалуясь на свой недолгий век. Я, молча, отогреваю руки, пока Вадим коротко и деловито разговаривает по телефону. Минут через сорок со стороны улицы хлопает дверца автомобиля, по тропинке вразвалочку приближаются опера для того, чтобы продолжить раскопки. Нужно уезжать… Глядя на незнакомых людей, Миша волнуется, и чтобы успокоить я сжимаю его плечо. С потерянной улыбкой пожилой человек торопливо сует мне в карман бушлата скомканные листы. Вечером на кухне при свете ночника я с трудом разбираю, выцветшие каракули:
«Эй вы! Кто разбавил в спирте радугу? Тягучий жуткий сироп. Сладкая разноцветная жидкость. Заявляю официально – я радугу пить не умею. Радуга находится… под охраной государства. За радугой нужно бежать. Плестись, загадав желание. Долго и терпеливо. Хоть до Мадагаскара. Там всегда влажно и тепло, как у девушек. Как у женщин с фиалковыми глазами… Там, в дождевых лесах хрюкает на деревьях руноносный авагис. Мягко крадется в дупло золотисто-коричневый айе-айе. Там всплескивая когтистыми лапами, встречают солнце священные сифаки и хохлатые индры…»
На следующее утро дежурный офицер сухо зачитал сводку за прошедшие сутки, в которой кроме всего прочего, значилось: «По адресу: ул. Севастопольская дом 51 обнаружен труп гражданина Назарова Е.В. со следами насильственной смерти». О том, что шея, руки и ноги трупа были скручены стальной проволокой, я узнал уже от вездесущих оперативников. Через месяц я встретил Мишу в коридоре изолятора. Увидев меня, он расплылся в улыбке. Его окружали люди, и видимо он был действительно счастлив...
Иванов, схлопотав строгий выговор, упился до положения риз. Вечером, он долго выяснял отношения с "Алисой"
- Я лицо официальное, - бушевал Иванов, уязвленный отказом выпить с ним на брудершафт. К полуночи усталость победила и тогда он потребовал отчет "согласно должностным обязанностям". Через минуту он сладко посапывал под монотонный голос искусственного суфлера:
" В одном доме испекся румяный Колобок - кулинарное изделие округлой формы, предназначенное для утоления голода пожилого мужчины после трудового дня. Однако едва хозяйка оставило продукт охлаждаться на подоконнике, он проявил активность, совершив прыжок с высоты и начав самостоятельное движение... Путешествуя по лесной местности, он сталкивался с представителями фауны, обмениваясь информацией о своей жизни и рецептурой приготовления... "
XVI
Вот чего не люблю, так это жадности. И так приятно, что пухлые карапузы легко побеждают это чувство.
Маленький Андрюша еще в три года говорил про себя: « Я – человек воспитанный!». Сейчас ему на год больше. Весь вечер он терпеливо нянчится с нежданными гостями. Гости ворвались с детьми, и отдали Андрюшину спальню на растерзание.
Проходит два, затем три часа и вдруг Андрюша исчезает. Мама находит его в темной кухне. Стараясь, не зарыдать он тихонько говорит:
- Мам, они такие… Я им все даю. А еще сами берут и разрешения не спрашивают. Мой вертолет с полки взяли. А там один мальчик есть. Я забыл его фамилию. Он сказал, что вертолет домой заберет.
После долгих заверений, обещаний о том, игрушки останутся на прежнем месте, все выходят на свет. Стоя посреди комнаты, Андрей говорит гостям:
- Извините. У меня сегодня был трудный день. Мне нужно было побыть одному.
XVII
Укладываемся спать в душных сумерках. Командую:
- Юля, ну-ка двигайся к стеночке.
- Пап, я же не хочу спать.
- Не хочешь – давай поболтаем.
- Ногами?
- Нет. Просто расскажи что-нибудь.
- Жили-были три поросенка. Жили они счастливо и бедно.
- Погоди как это? Счастливо и бедно?
- Пап, если ты будешь перебивать, ты у меня никогда не заснешь.
XVIII
Мне всегда казалось, что стихотворения Александра Сергеевича запоминаются легко. Не тут-то было. Такой каторги при попытке выучить восемь строк я просто не припомню. Начало строки звучит так: «Гусей крикливых караван…», - ну, а дальше описание осени.
Мальчик в позе эстрадного чтеца сотрясает комнату:
- Гусей криклявых караван.
Мама в ужасе:
- Что? Что? Каких?
- Криклявых.
- Та-ак. Иди, учи.
- Ну, мам…
- Не мамкай.
Через десять, двадцать, сорок минут караван по-прежнему «криклявый». Комната куда ушел мальчишка яростно вибрирует: « Гусей крикля… Тьфу. Криклявых караван. Гусей крикля… Убью я кого-нибудь. Гусей. У-у-у».
Наконец тишина, затем и сияющий мальчик врывается на кухню:
- Мама! Спрашивай скорее, пока не забыл.
XIX
Подозреваю, что строжиться на окружающих Вика начала, как только появилась на свет. Будь это непослушная киска, мягкая игрушка либо какая-нибудь другая мелочь. Выговор следует незамедлительно. Трехлетнему человечку нужно только одно, чтобы вся вселенная жила и работала только по ее (Викиному) плану. И горе тем, кто не подчиниться. И еще одно… Она вам никакая не «зайка», «солнышко» или «рыбка». Она – Вика. Ласкательных или уменьшительных слов она попросту не признает.
Рядом с магазином «Умка», в асфальтовую дорожку вбит метровый штырь, который преграждает путь машинам. Вика изучает его внимательно, даже трогает пальцем.
Затем следует вывод:
- Какой большой гвоздь вырос.
XX
Слово «ягуар» она выговаривать пока не может. Вместо этого она говорит «Егор».
… Сидя на диване можно делать из мозаики красивые цвета. Видимо в этот раз у Вики что-то не заладилось. Поэтому она зовет меня издалека, чуть-чуть с хитринкой:
- Пап, иди что-то покажу.
Я решил ее маленько озадачить. Делаю вид, что занят и ворчу:
- Ну, не знаю, не знаю. Почему это я должен к тебе идти. Мне
и здесь удобно.
- А потому, что я добренькая.
XXI
Кстати, о хитринке. Сладостей в доме хватает. На столе в кухне наполнена конфетами вазочка. На этот раз Вику заинтересовала литровая банка с вишневым вареньем. Несколько раз она заходит на кухню, но попросить стесняется. Наконец, она находит выход. Глядя на меня влажными глазами олененка, говорит:
- А, хочешь я это, попробую?
XXII
Пока стояли теплые деньки я, будучи в отпуске ходил с ребенком на школьное поле. Там можно побегать, покидать красный мяч и поваляться на травке. Трава местами плохо скошена и в ней можно прятаться.
По дороге домой с нами случилось происшествие, на которое я попросту не знал, как реагировать. Иногда дочь просит сорвать то листочек, то веточку. Так и на этот раз. Веточку на поле найти трудно, поэтому я вырвал довольно длинный стебель. Вскоре Вика обнаружила, что его можно гнуть как угодно, и стала семенить ножками – порхать.
- Папа, смотри я бабочка!
Прутик гнулся как большие крылышки, пока метров через сорок не произошла трагедия – сломался пополам. Минут пять я не знал, как успокоить ребенка. Вика плакала, буквально навзрыд:
- Как мы теперь до дома долетим?
XXIII
Из-за легкой температуры откладываем посещение садика. До обеда с ребенком вожусь я, вскоре появляется мама, нагруженная пакетами. Вика бросается к двери.
- Мама! Я тебя так ждала. Так волновалась. Даже похудела что-то…
XXIV
Конечно, читать чужие дневники нельзя. Но пухлый блокнот с надписью «Ижидневник» раскрыт, и я невольно читаю записи десятилетнего мальчишки:
«Пока все идет как обычно. Но после того как мама на меня наорала, все пошло в лучшую сторону».
XXV
Вика приходит домой после садика. (Во время полдника я терпеливо топчусь под дверями. Болтая ногами она уплетает толстенную булочку с сыром). Едва раздевшись, она вдруг заявляет:
- Пап! Давай покушаем.
- Покушаем? Ты же только, что из садика. А что ты хочешь?
- Ну, не знаю. Давай съедим что-нибудь полезное.
XXVI
Сидя на диване, натягивает на себя одеяло. Укрывшись с головой, таинственно замирает. Я слышу, как она пыхтит, затем детский голос глухо произносит:
- Папа, найди мою тень.
XXVII
Две хорошенькие мамы болтают друг с другом в парке. Парк пронизан солнечным светом. Руку одной из мам тревожит девочка, ростом чуть выше колена: « - Пойдем! Ну, пойдем…». Минута за минутой, но дело не спорится. Мамы по-прежнему увлечены разговором. На лоб ребенка ложится тень негодования. Отойдя на шаг, она внимательно рассматривает свои ладошки. Затем вдруг решительно щипает себя за руку и начинает притворно хныкать. Теперь внимание приковано к ней.
- Что случилось? Укусил кто-нибудь?
Девочка голосит из-под ладошек:
- Уй – уй – уй…
-Да что такое?
- Мне солнышко на ручку наступило.
XXVIII
Из сочинения Андрюши: «После того как Юлий Цезарь умер, все дружно вышли провожать его на тот свет…».
XXIX
Только ребенок, заигравшись на улице, может прибежать домой, повалиться на ковер у порога и закричать встречающему коту:
- Филя! Разувай меня скорей, у меня сил нет…
XXX
Только ребенок может сказать:
- Папа, я видела шоколадный сон…
XXXI
Вика хитрит следующим образом. После долгой игры игрушки разбросаны по всей комнате. Дочь подходит к маме:
- Мама, я что-то стесняюсь в комнате убираться… Я лучше пойду, искупаюсь…
XXXII
Находясь в прекрасном настроении Папа неосмотрительно спрашивает крохотную Ладушку:
- Что бы ты хотела покушать?
- Плюмку!
- Чего-о-о?
- Плюмку.
Такое гастрономическое пристрастие неожиданно вызывает у родителей жгучий интерес.
- Супчик?
- Нет!
- Печеньку?
- Нет!
- Картошечку?
- Нет!
- Салатик?
Нет. Плюмку!
Наконец, три дня спустя страсти утихают. За обедом ребенок с аппетитом приглашает (машет ручкой) к себе тарелку спагетти, неумело орудуя вилкой. Одинокая лапшище свисает с зубьев, затем смачно плюхается на пол.
Девочка с видимым удовольствием произносит:
- Плюм!
XXXIII
Обращаться к крёстной маме легко и приятно: - Лёля!
Обращение ко мне - проблема, особенно если ты не в ладах с буквой «Р». Дядя Серррр-р-рёжа!
- Можно я буду тебя звать дядя Лёль?
XXXIV
-А ты когда вырастешь, кем хочешь быть?
- Поварёшницей!
XXXV
Возмутительный факт – у маленькой Сони выпали молочные зубы. Теперь всё происходящее в мире, так или иначе, связано c этим колоссальным событием. Мы медленно обходим стороной хвойный лес и вдруг на асфальтовой дорожке замечаем крохотную сосновую шишку. Соня вертит ее в руках, ощупывает каждый корешок и вдруг заявляет:
- Смотри, у шишки зуб качается. Ее нужно срочно к стоматологу…
XXXVI
Гостиница. Маленький соседский мальчик Миша. Минька. В светлых волосах запутался солнечный заяц. Миша рассказывает, что его маму зовут Лена, а еще что она сейчас занята. Я же знаю чуть больше. Его мама Лена – мать-одиночка. Днем, будучи капитаном юстиции, она возится с бумагами, вечером с Минькой. Ночью долго ворочается и всхлипывает во сне.
Миньке три года росшему исключительно среди женщин, катастрофически не хватает грубоватого общения мужского братства. Сидя на подоконнике пятого этажа, я, наверное, кажусь ему огромным. Двумя пальцами он трогает мою руку, замечает шрам.
- Ты обжегся?
- Нет, Миша, не обжегся. Это я с солнышком подружился.
- А почему?
Я объясняю. Он обходит меня как деревце. В серых глазенках восторг. Чтобы доставить ему удовольствие, я затягиваюсь и пускаю дымные кольца.
- А у тебя машина есть?
В ожидании ответа он гримасничает, то, поднимая, то, опуская брови. Уши шевелятся.
- Вот этого добра, Миша, точно нет.
- А почему?
- Денежек у меня нет, малыш.
Эта ситуация ему знакома. Точнее фраза. Его мама приподнимает ее, как щит каждый день и это досадно, когда столько вкусных и красивых вещей продают рядом с домом. Не зная как общаться, он все-таки находит мне применение.
- А можно я тебя укушу?
Не отказываюсь, иду навстречу. Чувствуя где-то подвох, он вкрадчиво спрашивает:
- А маме не скажешь?
Я улыбаюсь:
- Нет, не скажу.
С удовольствием пушного зверька он грызет, надкусывает мне фалангу…
Вечером, в темноте, чиркнув спичкой, замечаю на указательном пальце крохотный лиловый полукруг. Дети…
© Сергей Нохрин
ДОЧЕНЬКИ
(Несерьезно для родителей)
Часть 1.
I
Каждый родитель убежден, что его ребенок самый красивый. Самый талантливый. Самый, самый… А поскольку вот уже много лет, как я отношусь к этой категории (не самых красивых или талантливых, а к категории родителей), то мне не осталось ничего, кроме как взять в руки чистый лист и вспомнить одно жаркое лето. Именно в это лето моя дочь училась говорить и рассуждать. В этом ей помогали не только я, но и окружающие.
В жизни у меня как у сказочного царя – три доченьки. Одна похожа на маму, вторая почему-то на саму себя, младшая похожа на папу (чем я очень горжусь, просто иногда раздуваюсь от важности). Александра, Юлия и Виктория. Юлька, Санька и Викушка…
Знаете эти разговоры между родителями? Порой до ссоры.
- А глаза-то мои.
- Зато разрез глаз мой. И носик точно мой.
- Ты что? Пожалей ребенка…
II
Вечером, после работы застаю дома обиженные физиономии. Разницы в четыре года в квартире никто не ощущает. Пытаясь примирить мелкую вражду, строго спрашиваю старшую:
- Ты зачем у Юльки куклу забрала?
- Зачем… зачем. Пытать буду.
III
В свои два с небольшим рыжеволосая Юля болтает довольно сносно. Вот только почему-то с грузинским акцентом. Старшая Александра в этом большом деле – потерпевшая сторона. Днем она сидит у телевизора, нацепив на нос, так некстати выписанные доктором, очки и покрикивает:
- Люлька, отойди от экрана.
Рыжая врединка, прыгая на одной ножке, не оборачиваясь:
- Нэ, хачу!
- Уйди, говорю.
- Сама иди, атсюдова.
- Ты уйдешь или нет? Я же ничего не вижу из-за тебя
Кавказское спокойствие в ответ:
- Нэ видишь, адень очки.
IV
Над моим домом висит комета Хейла-Боппа, и несколько звезд ежесекундно меняют цвет…
Возвращаясь из гостей, держа Саньку за руку, я указал ей на ночное небо. Она подумала и сказала:
- Похоже на шторку.
У супруги устали руки, и мы поменялись – я взял Юлечку. Глядя на улыбающиеся светила, она спросила:
- Пап, они приклеены?
V
Только я переступаю порог комнаты, старшая начинает ябедничать:
- Опять эта Юличкина у меня всё забирает. Она сегодня пирожное ела, а я не ела.
- Дочь, ну ведь она же маленькая.
- Ну и что? Я, может, тоже хочу, а она и моё слопала.
Юлька выглядывает из-за занавески:
- Саш, ты не плачь. Я твое пирожное собачке дала.
Сглаживая ситуацию, я начинаю мямлить:
- Дочь, даже на море, когда буря или корабль заблудился, всю еду маленьким отдают.
В логике старшей не откажешь:
— Это, наверное, чтобы тонули быстрей.
Заканчивается всё не очень педагогично – идем покупать сладости.
VI
Мне кажется, что крушение детства начинает свой отчет с той минуты, когда родители, донельзя занятые собой, с раздражением говорят своему ребенку:
- Ну, не выдумывай!
По возможности стараюсь этого не делать.
… Читал газету и, свернувшись калачиком, на диванчике задремал. Рядом расположилась Юля. Стала вертеться и разговаривать сама с собой:
- Ой, что это я? Колготки неправильно одела. Какая-то я дурочка.
Затем стала толкаться. Минуты через две я не выдержал и спросил:
- Ну, чего тебе, ребенок?
В серо-голубых пуговках бесконечная преданность:
- Расскажи анекдот.
VII
Забираю детей из садика.
Из столовой, вразвалочку, вышел самостоятельный карапуз. Потрогал мое колено:
- Ты чего пришел?
Я решил пошутить: - За тобой.
- А танк где?
- Во дворе стоит.
К этому он был не готов. Представить тяжелый, закопченный танк среди цветущей сирени. Сохраняя достоинство, малыш посопел, и с дрожью в голосе:
- А мне, мама, тоже танк купит.
И ушел. Наверно, есть кашу.
VIII
Юлька, оторвавшись от растрепанной Барби, заворожено изучает экран телевизора. Показывают фильм-катастрофу «Гинденбург». Черная, лакированная туша дирижабля величественно отбрасывает тень на равнину, плавно перемещаясь в воздухе. Оцепенение дочери продолжается сто двадцать секунд. Возвращаясь к кукле, она пожимает плечами, и с мягким осуждением (Вот, дескать, дожили!):
- Сосиски у них летают.
IX
Зоомагазин. Впервые увидев откормленного, белого хомяка в клетке она удивленно поднимает брови.
Затем делая пальцы щепоткой:
- Свин… свин… свин.
X
Вдали от дочерей понимаешь всю бессмысленность поездок, служебных командировок. Кажется, ворчишь, наказываешь их за мелкие проказы, а вернешься – завизжат, подбегут – «Папа!», и весь вечер не слезут с колен.
…Воспитатель старшей группы – женщина строгая. Поэтому все ее задания на дом мы держим под контролем. От усердия в краске не только стол или цветастые обои, но и кончик языка. Нужно самостоятельно нарисовать обитателей природы. Расхваливаю один рисунок, на котором акварелью создано что-то фантастическое:
— Вот молодец! А говоришь, не умею рисовать.
В уголке листа надписываю фамилию дочери, и название рисунка – «Морская корова».
Лет пять спустя перебираем семейный архив: фотографии, открытки и прочее. И вдруг среди бумаг находим тот альбомный лист. Санька задумчиво держит в руках свое удачное творение:
- Пап, я не хотела тебя расстраивать. Это... была ласточка.
XI
Бабушкина кровиночка. Уси-пуси. Мальчик с тоненьким голоском, которому позавидовал бы Джельсомино. Я учу его читать – попросила соседка.
Спрашиваю строго:
- Ну, а что ты умеешь делать?
Он вздыхает:
- Бояться.
Самый дорогой и самый горький подарок в жизни – это азбука. Это значит, что тебе почти семь и детство когда-нибудь закончится.
Стараясь подогреть интерес, я показываю в азбуке картинки, делаю комментарии, до тех пор, пока не встречаю знакомую всему миру фотографию с открытой, незабываемой улыбкой.
- Ну-ка, ну-ка… Подожди. Знаешь кто это?
Мальчишка обиженно негодует:
- Конечно, знаю. Это дяденька. Он в сериале снимается.
- Э-э, нет, дорогуша. Это Юрий Алексеевич Гагарин. Наш первый космонавт.
…Все наши разговоры носят состязательный характер. Ребенку не хочется уступать, а я ему почти не препятствую:
- Отгадай загадку:
«Поработал как пилой,
Волочится хвост, а мной.
Мех густой, четыре зуба.
Нет главнее лесоруба».
Думать ему совершенно не хочется.
- Волк?
- Нет.
- М…м… Белка?
- Нет не белка.
Загадку он так и не отгадал, зато открыл для себя, что их можно сочинять, придумывать просто так, для забавы. Он тут же делает попытку:
- А вот теперь ты отгадай.
«Дерево кусает.
Орешки доставает».
XII
Вожусь с Юлечкой. Делаем покупки: великан арбуз, шипучий квас. Фото на память. Ей все еще два с хвостиком. Маленькая, золотоволосая принцесса. Всегда сластена, иногда каприза. Очень самостоятельная, добрая девочка.
По дороге на пляж она уснула, проспала две пересадки, по пути к озеру, открыла глаза и спросила:
- Пап, что такое крендель?
Позже на берегу, стряпала песочные куличи и пыталась плавать.
- Юлька!
- ?
- Не ходи далеко. Вода холодная.
- Пап, она вся кипяченная?
…Вечером плюхалась в горячей ванне. Напилась чаю из толстенной кружки. Сидя на диване, в новых трусиках, уронила на них разжеванную семечку. Я щелкнул ее по пузу.
- Ты, свинюша, руки не держат?
Ребенок очень удивился:
- А ты зачем так говоришь?
- А что не нравится?
Она немного подумала, и солидно:
-По губам надо дать.
XIII
В трамвае.
- Папа, я хочу к окошку. Хочу на улицу смотреть.
- Дочь, там же тетенька сидит.
- А я хочу к окошку.
- Ну, мы же тетеньку не выгоним.
Многообещающе:
- Выгоним. Выгоним.
- Как мы ее выгоним?
- Руками.
XIV
День рождения. Идем выбирать подарок – музыкальный телефон. Переходим дорогу. Юля, попивая «пепси», рассуждает:
- Сейчас я эту водичку выпью.
(Отпивает. Пауза)
- А баночку поставлю на дорогу.
(Отпивает. Пауза).
- Ее задавит машина.
(Пауза)
- И она будет задавитая.
XV
Папа у Егорки – огромный. В смуглой ладони свободно прячется бокал с чаем. Кресло под ним сгибается и просит пощады. Мама же, напротив, очень хрупкая, очень беленькая. Похожа на веточку с японских литографий. Тем не менее, сильней характера я не знаю.
У ребенка – поразительный дар. За полчаса он, не напрягаясь, может замучить окружающих до обморока. Настольных игр у Егора нет. Не потому, что жалко, а потому что понятие «посидеть спокойно» ему незнакомо. Жизнерадостными воплями: «Дядя Сережа!» он накатывает на меня как цунами.
- А это у вас что? А подаришь мне машинку? А пусть Юля мне куклу отдаст. А где у вас конфеты? Я пить хочу. Нет, чай не хочу. А вы где такую книжку взяли? Видишь, какой у меня кулак? Видишь? Я одному пацану как треснул. Он как заныл. А можно я у вас сегодня спать буду? А знаешь я, какую песню выучил? А давай в «дурака» сыграем?
Егоркина мама уходит в зал посплетничать с хозяйкой. Отец, пришедший поговорить со мной по делу, терпеливо сносит атаку сынишки еще добрые десять минут. Я ищу взглядом «корвалол». Наконец, отодвигая бокал, отец, как кит, втягивает в себя воздух и выдает могучим басом.
- Егор!
О, чудо! Передо мной стоит розовый Пятачок, у которого только, что лопнул шарик. Глазенки подозрительно влажнеют. Чтобы как-то прийти на помощь, я спрашиваю:
- Егорка! Тебе сколько лет-то?
Тихо-тихо:
- Четыре. На следующий год пять будет… Если доживу.
© Сергей Нохрин
Выписка из текста телетайпограммы:
«…в ночное время на неосвещенных участках дорог, как правило, вблизи гаражных массивов. Преступления совершаются с использованием огнестрельного оружия, изготовленного кустарным способом путем переделки газового, травматического, сигнального под стрельбу боевыми патронами ПМ 9*18мм. В некоторых случаях использовались патроны со стертыми обозначениями на гильзах.
В связи с изложенным, под Вашу личную ответственность требую:
Организовать дополнительную отработку жилого сектора с целью получения оперативно-значимой информации о разыскиваемых, а также о лицах обладающих навыками изготовления самодельного огнестрельного оружия и имеющих незарегистрированное травматическое оружие».
Хороших новостей в такие дни ждать не приходится. В воздухе - нервозность, суточное дежурство превращается в головную боль, на все происходящее ложится отпечаток спешки. В поисках одного единственного свидетеля, опрашиваются десятки людей, в темноте патрули прочесывают улицы и, тем не менее, вечерние разводы в отделе все чаще проходят на повышенных тонах, по одной простой причине – беспредел рано или поздно приводит к большой крови…
Помните, бывает такое чувство – дежа вю? Вот сейчас, примерно через минуту телефонный звонок разрежет надвое атмосферу холодного кабинета, и дежурный, лейтенант Вова Кварталов будет безрадостно бубнить в трубку об очередном происшествии. Хорошо большим городам, завидую честное слово, народу тьма-тьмущая, в полном составе чинно и благородно выезжают несколько СОГ: следователь строчит осмотр, участковый с папкой наперевес деловито зазывает очевидцев, опера «шустрят» по адресам, а эксперт, поднимая глаза к небу, красивым движением деликатно снимает «пальчики». Здесь же в уездном городке всё не так, на здоровущую территорию всего горстка сотрудников. Из практических соображений каждое особо тяжкое преступление воспринимается как вызов, без делений на «твоё и моё», так просто значительно легче раскрывать. Хотя чего зря на соседей наговаривать? И там и здесь пашут как проклятые. Не расслабишься. С годами мне почему-то все чаще и чаще вспоминается замечательный монолог Андрея Ларина из «Улицы разбитых фонарей»: «Наша работа это не дамский пасьянс. Это грязь, это кровь,это рутина и скука. Это заявления, протоколы, отчеты. Это придурки-свидетели и стукачи, наркоманы и проститутки…»
- Алло, алло… Ты там уснул что ли? – надрывается дежурный.
- Я слушаю…
- Чем ты слушаешь – легко заикается Кварталов – Ты там посмотри, что к чему и отзвонись как следует.
- Подожди секундочку – хитрю я – Володя, родной, до этого ты что сказал? Брякнул, так сказать, не подумавши. Где это там?
- Уймись – сердится Кварталов – Труп, говорю, на улице Багратиона нашли, в пристройке.
- А кто нашел?
- Да слесарь какой-то, трубу у них где-то в подвале прорвало. Не сидится им дома. Дуй на выезд, машина уже ждет.
... Человек не должен умирать такой смертью. Более того, человек не должен умирать в таком месте. Среди груды слежавшегося мусора, ржавых водосточных труб и россыпи битого зеленого стекла. Среди человеческих же испражнений.
Стена дома, к которому примыкает убогая пристроечка в пух и прах разрисована красно-желтыми аэрозольными граффити. Поклонники спрей-арта немало потрудились, жизнерадостно утверждая на всю округу: «Цой жив!». И ведь не поспоришь. Жив и все тут. В отличие от застывшего трупа, лежащего вниз головой на скользких ступеньках. Одежды на нем нет. Совершенно нет никакой одежды. Выйдя на промысел, нечто алчное сильным ударом сломало человеку височную кость, а, затем, не теряя времени, даром, приплясывая на морозе, стаскивало с тела одежду, всю до последнего тряпья. Возможно, он мог бы выжить, даже с такой травмой, но его подтащили к входу в подвал и (айн-цвай-драй) бросили вниз. Еще живой он безвольно катился в маленькую пропасть, сдирая кожу на локтях, повредив лицо о цемент, а затем…замерз. Люто замерз. «Катилась торба с Великого горба…»
Коротая время в ожидании «дежурки» я слышу, как неугомонные мальчишки на углу, горланят вечное: – «Жиртрест-комбинат-промсосиска-лимонад". Из ближайшего подъезда величаво выплыла, черная как чупакабра, пожилая криволапая такса. Вытянув морду в сторону нашего унылого совещания, потрогала воздух ноздрями и разразилась истерикой на всю округу. Под шумок, пока не видят хозяева, я швырнул в нее увесистой сосулькой…
