Доченьки (Несерьезно для родителей) часть 2⁠⁠

XVI

Вот чего не люблю, так это жадности. И так приятно, что пухлые карапузы легко побеждают это чувство.

Маленький Андрюша еще в три года говорил про себя: « Я – человек воспитанный!». Сейчас ему на год больше. Весь вечер он терпеливо нянчится с нежданными гостями. Гости ворвались с детьми, и отдали Андрюшину спальню на растерзание.

Проходит два, затем три часа и вдруг Андрюша исчезает. Мама находит его в темной кухне. Стараясь, не зарыдать он тихонько говорит:

- Мам, они такие… Я им все даю. А еще сами берут и разрешения не спрашивают. Мой вертолет с полки взяли. А там один мальчик есть. Я забыл его фамилию. Он сказал, что вертолет домой заберет.

После долгих заверений, обещаний о том, игрушки останутся на прежнем месте, все выходят на свет. Стоя посреди комнаты, Андрей говорит гостям:

- Извините. У меня сегодня был трудный день. Мне нужно было побыть одному.

XVII

Укладываемся спать в душных сумерках. Командую:

- Юля, ну-ка двигайся к стеночке.

- Пап, я же не хочу спать.

- Не хочешь – давай поболтаем.

- Ногами?

- Нет. Просто расскажи что-нибудь.

- Жили-были три поросенка. Жили они счастливо и бедно.

- Погоди как это? Счастливо и бедно?

- Пап, если ты будешь перебивать, ты у меня никогда не заснешь.

XVIII

Мне всегда казалось, что стихотворения Александра Сергеевича запоминаются легко. Не тут-то было. Такой каторги при попытке выучить восемь строк я просто не припомню. Начало строки звучит так: «Гусей крикливых караван…», - ну, а дальше описание осени.

Мальчик в позе эстрадного чтеца сотрясает комнату:

- Гусей криклявых караван.

Мама в ужасе:

- Что? Что? Каких?

- Криклявых.

- Та-ак. Иди, учи.

- Ну, мам…

- Не мамкай.

Через десять, двадцать, сорок минут караван по-прежнему «криклявый». Комната куда ушел мальчишка яростно вибрирует: « Гусей крикля… Тьфу. Криклявых караван. Гусей крикля… Убью я кого-нибудь. Гусей. У-у-у».

Наконец тишина, затем и сияющий мальчик врывается на кухню:

- Мама! Спрашивай скорее, пока не забыл.

XIX

Подозреваю, что строжиться на окружающих Вика начала, как только появилась на свет. Будь это непослушная киска, мягкая игрушка либо какая-нибудь другая мелочь. Выговор следует незамедлительно. Трехлетнему человечку нужно только одно, чтобы вся вселенная жила и работала только по ее (Викиному) плану. И горе тем, кто не подчиниться. И еще одно… Она вам никакая не «зайка», «солнышко» или «рыбка». Она – Вика. Ласкательных или уменьшительных слов она попросту не признает.

Рядом с магазином «Умка», в асфальтовую дорожку вбит метровый штырь, который преграждает путь машинам. Вика изучает его внимательно, даже трогает пальцем.

Затем следует вывод:

- Какой большой гвоздь вырос.

XX

Слово «ягуар» она выговаривать пока не может. Вместо этого она говорит «Егор».

… Сидя на диване можно делать из мозаики красивые цвета. Видимо в этот раз у Вики что-то не заладилось. Поэтому она зовет меня издалека, чуть-чуть с хитринкой:

- Пап, иди что-то покажу.

Я решил ее маленько озадачить. Делаю вид, что занят и ворчу:

- Ну, не знаю, не знаю. Почему это я должен к тебе идти. Мне

и здесь удобно.

- А потому, что я добренькая.

XXI

Кстати, о хитринке. Сладостей в доме хватает. На столе в кухне наполнена конфетами вазочка. На этот раз Вику заинтересовала литровая банка с вишневым вареньем. Несколько раз она заходит на кухню, но попросить стесняется. Наконец, она находит выход. Глядя на меня влажными глазами олененка, говорит:

- А, хочешь я это, попробую?

XXII

Пока стояли теплые деньки я, будучи в отпуске ходил с ребенком на школьное поле. Там можно побегать, покидать красный мяч и поваляться на травке. Трава местами плохо скошена и в ней можно прятаться.

По дороге домой с нами случилось происшествие, на которое я попросту не знал, как реагировать. Иногда дочь просит сорвать то листочек, то веточку. Так и на этот раз. Веточку на поле найти трудно, поэтому я вырвал довольно длинный стебель. Вскоре Вика обнаружила, что его можно гнуть как угодно, и стала семенить ножками – порхать.

- Папа, смотри я бабочка!

Прутик гнулся как большие крылышки, пока метров через сорок не произошла трагедия – сломался пополам. Минут пять я не знал, как успокоить ребенка. Вика плакала, буквально навзрыд:

- Как мы теперь до дома долетим?

XXIII

Из-за легкой температуры откладываем посещение садика. До обеда с ребенком вожусь я, вскоре появляется мама, нагруженная пакетами. Вика бросается к двери.

- Мама! Я тебя так ждала. Так волновалась. Даже похудела что-то…

XXIV

Конечно, читать чужие дневники нельзя. Но пухлый блокнот с надписью «Ижидневник» раскрыт, и я невольно читаю записи десятилетнего мальчишки:

«Пока все идет как обычно. Но после того как мама на меня наорала, все пошло в лучшую сторону».

XXV

Вика приходит домой после садика. (Во время полдника я терпеливо топчусь под дверями. Болтая ногами она уплетает толстенную булочку с сыром). Едва раздевшись, она вдруг заявляет:

- Пап! Давай покушаем.

- Покушаем? Ты же только, что из садика. А что ты хочешь?

- Ну, не знаю. Давай съедим что-нибудь полезное.

XXVI

Сидя на диване, натягивает на себя одеяло. Укрывшись с головой, таинственно замирает. Я слышу, как она пыхтит, затем детский голос глухо произносит:

- Папа, найди мою тень.

XXVII

Две хорошенькие мамы болтают друг с другом в парке. Парк пронизан солнечным светом. Руку одной из мам тревожит девочка, ростом чуть выше колена: « - Пойдем! Ну, пойдем…». Минута за минутой, но дело не спорится. Мамы по-прежнему увлечены разговором. На лоб ребенка ложится тень негодования. Отойдя на шаг, она внимательно рассматривает свои ладошки. Затем вдруг решительно щипает себя за руку и начинает притворно хныкать. Теперь внимание приковано к ней.

- Что случилось? Укусил кто-нибудь?

Девочка голосит из-под ладошек:

- Уй – уй – уй…

-Да что такое?

- Мне солнышко на ручку наступило.

XXVIII

Из сочинения Андрюши: «После того как Юлий Цезарь умер, все дружно вышли провожать его на тот свет…».

XXIX

Только ребенок, заигравшись на улице, может прибежать домой, повалиться на ковер у порога и закричать встречающему коту:

- Филя! Разувай меня скорей, у меня сил нет…

XXX

Только ребенок может сказать:

- Папа, я видела шоколадный сон…

XXXI

Вика хитрит следующим образом. После долгой игры игрушки разбросаны по всей комнате. Дочь подходит к маме:

- Мама, я что-то стесняюсь в комнате убираться… Я лучше пойду, искупаюсь…

XXXII

Находясь в прекрасном настроении Папа неосмотрительно спрашивает крохотную Ладушку:

- Что бы ты хотела покушать?

- Плюмку!

- Чего-о-о?

- Плюмку.

Такое гастрономическое пристрастие неожиданно вызывает у родителей жгучий интерес.

- Супчик?

- Нет!

- Печеньку?

- Нет!

- Картошечку?

- Нет!

- Салатик?

Нет. Плюмку!

Наконец, три дня спустя страсти утихают. За обедом ребенок с аппетитом приглашает (машет ручкой) к себе тарелку спагетти, неумело орудуя вилкой. Одинокая лапшище свисает с зубьев, затем смачно плюхается на пол.

Девочка с видимым удовольствием произносит:

- Плюм!

XXXIII

Обращаться к крёстной маме легко и приятно: - Лёля!

Обращение ко мне - проблема, особенно если ты не в ладах с буквой «Р». Дядя Серррр-р-рёжа!

- Можно я буду тебя звать дядя Лёль?

XXXIV

-А ты когда вырастешь, кем хочешь быть?

- Поварёшницей!

XXXV

Возмутительный факт – у маленькой Сони выпали молочные зубы. Теперь всё происходящее в мире, так или иначе, связано c этим колоссальным событием. Мы медленно обходим стороной хвойный лес и вдруг на асфальтовой дорожке замечаем крохотную сосновую шишку. Соня вертит ее в руках, ощупывает каждый корешок и вдруг заявляет:

- Смотри, у шишки зуб качается. Ее нужно срочно к стоматологу…

XXXVI

Гостиница. Маленький соседский мальчик Миша. Минька. В светлых волосах запутался солнечный заяц. Миша рассказывает, что его маму зовут Лена, а еще что она сейчас занята. Я же знаю чуть больше. Его мама Лена – мать-одиночка. Днем, будучи капитаном юстиции, она возится с бумагами, вечером с Минькой. Ночью долго ворочается и всхлипывает во сне.

Миньке три года росшему исключительно среди женщин, катастрофически не хватает грубоватого общения мужского братства. Сидя на подоконнике пятого этажа, я, наверное, кажусь ему огромным. Двумя пальцами он трогает мою руку, замечает шрам.

- Ты обжегся?

- Нет, Миша, не обжегся. Это я с солнышком подружился.

- А почему?

Я объясняю. Он обходит меня как деревце. В серых глазенках восторг. Чтобы доставить ему удовольствие, я затягиваюсь и пускаю дымные кольца.

- А у тебя машина есть?

В ожидании ответа он гримасничает, то, поднимая, то, опуская брови. Уши шевелятся.

- Вот этого добра, Миша, точно нет.

- А почему?

- Денежек у меня нет, малыш.

Эта ситуация ему знакома. Точнее фраза. Его мама приподнимает ее, как щит каждый день и это досадно, когда столько вкусных и красивых вещей продают рядом с домом. Не зная как общаться, он все-таки находит мне применение.

- А можно я тебя укушу?

Не отказываюсь, иду навстречу. Чувствуя где-то подвох, он вкрадчиво спрашивает:

- А маме не скажешь?

Я улыбаюсь:

- Нет, не скажу.

С удовольствием пушного зверька он грызет, надкусывает мне фалангу…

Вечером, в темноте, чиркнув спичкой, замечаю на указательном пальце крохотный лиловый полукруг. Дети…

© Сергей Нохрин