Доченьки (Несерьезно для родителей) Часть 1
ДОЧЕНЬКИ
(Несерьезно для родителей)
Часть 1.
I
Каждый родитель убежден, что его ребенок самый красивый. Самый талантливый. Самый, самый… А поскольку вот уже много лет, как я отношусь к этой категории (не самых красивых или талантливых, а к категории родителей), то мне не осталось ничего, кроме как взять в руки чистый лист и вспомнить одно жаркое лето. Именно в это лето моя дочь училась говорить и рассуждать. В этом ей помогали не только я, но и окружающие.
В жизни у меня как у сказочного царя – три доченьки. Одна похожа на маму, вторая почему-то на саму себя, младшая похожа на папу (чем я очень горжусь, просто иногда раздуваюсь от важности). Александра, Юлия и Виктория. Юлька, Санька и Викушка…
Знаете эти разговоры между родителями? Порой до ссоры.
- А глаза-то мои.
- Зато разрез глаз мой. И носик точно мой.
- Ты что? Пожалей ребенка…
II
Вечером, после работы застаю дома обиженные физиономии. Разницы в четыре года в квартире никто не ощущает. Пытаясь примирить мелкую вражду, строго спрашиваю старшую:
- Ты зачем у Юльки куклу забрала?
- Зачем… зачем. Пытать буду.
III
В свои два с небольшим рыжеволосая Юля болтает довольно сносно. Вот только почему-то с грузинским акцентом. Старшая Александра в этом большом деле – потерпевшая сторона. Днем она сидит у телевизора, нацепив на нос, так некстати выписанные доктором, очки и покрикивает:
- Люлька, отойди от экрана.
Рыжая врединка, прыгая на одной ножке, не оборачиваясь:
- Нэ, хачу!
- Уйди, говорю.
- Сама иди, атсюдова.
- Ты уйдешь или нет? Я же ничего не вижу из-за тебя
Кавказское спокойствие в ответ:
- Нэ видишь, адень очки.
IV
Над моим домом висит комета Хейла-Боппа, и несколько звезд ежесекундно меняют цвет…
Возвращаясь из гостей, держа Саньку за руку, я указал ей на ночное небо. Она подумала и сказала:
- Похоже на шторку.
У супруги устали руки, и мы поменялись – я взял Юлечку. Глядя на улыбающиеся светила, она спросила:
- Пап, они приклеены?
V
Только я переступаю порог комнаты, старшая начинает ябедничать:
- Опять эта Юличкина у меня всё забирает. Она сегодня пирожное ела, а я не ела.
- Дочь, ну ведь она же маленькая.
- Ну и что? Я, может, тоже хочу, а она и моё слопала.
Юлька выглядывает из-за занавески:
- Саш, ты не плачь. Я твое пирожное собачке дала.
Сглаживая ситуацию, я начинаю мямлить:
- Дочь, даже на море, когда буря или корабль заблудился, всю еду маленьким отдают.
В логике старшей не откажешь:
— Это, наверное, чтобы тонули быстрей.
Заканчивается всё не очень педагогично – идем покупать сладости.
VI
Мне кажется, что крушение детства начинает свой отчет с той минуты, когда родители, донельзя занятые собой, с раздражением говорят своему ребенку:
- Ну, не выдумывай!
По возможности стараюсь этого не делать.
… Читал газету и, свернувшись калачиком, на диванчике задремал. Рядом расположилась Юля. Стала вертеться и разговаривать сама с собой:
- Ой, что это я? Колготки неправильно одела. Какая-то я дурочка.
Затем стала толкаться. Минуты через две я не выдержал и спросил:
- Ну, чего тебе, ребенок?
В серо-голубых пуговках бесконечная преданность:
- Расскажи анекдот.
VII
Забираю детей из садика.
Из столовой, вразвалочку, вышел самостоятельный карапуз. Потрогал мое колено:
- Ты чего пришел?
Я решил пошутить: - За тобой.
- А танк где?
- Во дворе стоит.
К этому он был не готов. Представить тяжелый, закопченный танк среди цветущей сирени. Сохраняя достоинство, малыш посопел, и с дрожью в голосе:
- А мне, мама, тоже танк купит.
И ушел. Наверно, есть кашу.
VIII
Юлька, оторвавшись от растрепанной Барби, заворожено изучает экран телевизора. Показывают фильм-катастрофу «Гинденбург». Черная, лакированная туша дирижабля величественно отбрасывает тень на равнину, плавно перемещаясь в воздухе. Оцепенение дочери продолжается сто двадцать секунд. Возвращаясь к кукле, она пожимает плечами, и с мягким осуждением (Вот, дескать, дожили!):
- Сосиски у них летают.
IX
Зоомагазин. Впервые увидев откормленного, белого хомяка в клетке она удивленно поднимает брови.
Затем делая пальцы щепоткой:
- Свин… свин… свин.
X
Вдали от дочерей понимаешь всю бессмысленность поездок, служебных командировок. Кажется, ворчишь, наказываешь их за мелкие проказы, а вернешься – завизжат, подбегут – «Папа!», и весь вечер не слезут с колен.
…Воспитатель старшей группы – женщина строгая. Поэтому все ее задания на дом мы держим под контролем. От усердия в краске не только стол или цветастые обои, но и кончик языка. Нужно самостоятельно нарисовать обитателей природы. Расхваливаю один рисунок, на котором акварелью создано что-то фантастическое:
— Вот молодец! А говоришь, не умею рисовать.
В уголке листа надписываю фамилию дочери, и название рисунка – «Морская корова».
Лет пять спустя перебираем семейный архив: фотографии, открытки и прочее. И вдруг среди бумаг находим тот альбомный лист. Санька задумчиво держит в руках свое удачное творение:
- Пап, я не хотела тебя расстраивать. Это... была ласточка.
XI
Бабушкина кровиночка. Уси-пуси. Мальчик с тоненьким голоском, которому позавидовал бы Джельсомино. Я учу его читать – попросила соседка.
Спрашиваю строго:
- Ну, а что ты умеешь делать?
Он вздыхает:
- Бояться.
Самый дорогой и самый горький подарок в жизни – это азбука. Это значит, что тебе почти семь и детство когда-нибудь закончится.
Стараясь подогреть интерес, я показываю в азбуке картинки, делаю комментарии, до тех пор, пока не встречаю знакомую всему миру фотографию с открытой, незабываемой улыбкой.
- Ну-ка, ну-ка… Подожди. Знаешь кто это?
Мальчишка обиженно негодует:
- Конечно, знаю. Это дяденька. Он в сериале снимается.
- Э-э, нет, дорогуша. Это Юрий Алексеевич Гагарин. Наш первый космонавт.
…Все наши разговоры носят состязательный характер. Ребенку не хочется уступать, а я ему почти не препятствую:
- Отгадай загадку:
«Поработал как пилой,
Волочится хвост, а мной.
Мех густой, четыре зуба.
Нет главнее лесоруба».
Думать ему совершенно не хочется.
- Волк?
- Нет.
- М…м… Белка?
- Нет не белка.
Загадку он так и не отгадал, зато открыл для себя, что их можно сочинять, придумывать просто так, для забавы. Он тут же делает попытку:
- А вот теперь ты отгадай.
«Дерево кусает.
Орешки доставает».
XII
Вожусь с Юлечкой. Делаем покупки: великан арбуз, шипучий квас. Фото на память. Ей все еще два с хвостиком. Маленькая, золотоволосая принцесса. Всегда сластена, иногда каприза. Очень самостоятельная, добрая девочка.
По дороге на пляж она уснула, проспала две пересадки, по пути к озеру, открыла глаза и спросила:
- Пап, что такое крендель?
Позже на берегу, стряпала песочные куличи и пыталась плавать.
- Юлька!
- ?
- Не ходи далеко. Вода холодная.
- Пап, она вся кипяченная?
…Вечером плюхалась в горячей ванне. Напилась чаю из толстенной кружки. Сидя на диване, в новых трусиках, уронила на них разжеванную семечку. Я щелкнул ее по пузу.
- Ты, свинюша, руки не держат?
Ребенок очень удивился:
- А ты зачем так говоришь?
- А что не нравится?
Она немного подумала, и солидно:
-По губам надо дать.
XIII
В трамвае.
- Папа, я хочу к окошку. Хочу на улицу смотреть.
- Дочь, там же тетенька сидит.
- А я хочу к окошку.
- Ну, мы же тетеньку не выгоним.
Многообещающе:
- Выгоним. Выгоним.
- Как мы ее выгоним?
- Руками.
XIV
День рождения. Идем выбирать подарок – музыкальный телефон. Переходим дорогу. Юля, попивая «пепси», рассуждает:
- Сейчас я эту водичку выпью.
(Отпивает. Пауза)
- А баночку поставлю на дорогу.
(Отпивает. Пауза).
- Ее задавит машина.
(Пауза)
- И она будет задавитая.
XV
Папа у Егорки – огромный. В смуглой ладони свободно прячется бокал с чаем. Кресло под ним сгибается и просит пощады. Мама же, напротив, очень хрупкая, очень беленькая. Похожа на веточку с японских литографий. Тем не менее, сильней характера я не знаю.
У ребенка – поразительный дар. За полчаса он, не напрягаясь, может замучить окружающих до обморока. Настольных игр у Егора нет. Не потому, что жалко, а потому что понятие «посидеть спокойно» ему незнакомо. Жизнерадостными воплями: «Дядя Сережа!» он накатывает на меня как цунами.
- А это у вас что? А подаришь мне машинку? А пусть Юля мне куклу отдаст. А где у вас конфеты? Я пить хочу. Нет, чай не хочу. А вы где такую книжку взяли? Видишь, какой у меня кулак? Видишь? Я одному пацану как треснул. Он как заныл. А можно я у вас сегодня спать буду? А знаешь я, какую песню выучил? А давай в «дурака» сыграем?
Егоркина мама уходит в зал посплетничать с хозяйкой. Отец, пришедший поговорить со мной по делу, терпеливо сносит атаку сынишки еще добрые десять минут. Я ищу взглядом «корвалол». Наконец, отодвигая бокал, отец, как кит, втягивает в себя воздух и выдает могучим басом.
- Егор!
О, чудо! Передо мной стоит розовый Пятачок, у которого только, что лопнул шарик. Глазенки подозрительно влажнеют. Чтобы как-то прийти на помощь, я спрашиваю:
- Егорка! Тебе сколько лет-то?
Тихо-тихо:
- Четыре. На следующий год пять будет… Если доживу.
© Сергей Нохрин