MefistoStory

— Ну что, Вероника, у тебя появилось настроение говорить?

С минуту она молчала, и Райан, взяв ее одной рукой за подбородок, обратил взгляд на себя.

— У тебя остался последний шанс.

— Я… не знаю, где он. Отстаньте от меня уже, — бросила девушка, а на глаза навернулись слёзы.

— Что ж, ладно, — обдумав её слова, Шнайдер отпрянул, походил немного по камере, — понимаешь, на самом деле ты не нужна мне так, как нужен твой папа. Да, я узнал, что он скрывается у Звезды, но конкретно сейчас мне эта информация не даёт ровным счётом ничего, как и твоё нахождение здесь, всё же мы расходуем на тебя продукты.

Он глянул вниз, пнув и опрокинув железную миску с недоеденной варёной гречкой.

— Ты мне больше не нужна, — он поднял руку, глянул на Нику и заметил, как у неё изменился взгляд, и оттопырил указательный палец, — но я дам твоему папе последний шанс. Если он его упустит, значит, собственная шкура для него дороже родной дочери.

Мужчина многозначительно подмигнул и покинул камеру, а спустя несколько минут пришёл в лабораторию, где его дожидался Ульрих с двумя патрульными, а также пара учёных.

На этот раз в качестве наглядных образцов на столе стояли две криокоробки. Одна как предыдущая, а вторая поменьше, в ней уместилось только пять ампул.

Остановившись у стола, Шнайдер повёл плечами.

— Я внимательно слушаю.

Говорить начал один из лаборантов.

— Господин Шнайдер, как вы и требовали, Шепталин был доработан, и крайне негативные побочные эффекты от первых двух доз сыворотки были практически сведены к нулю. Мы успешно протестировали усовершенствованную сыворотку, и после каждой последующей дозы подопытный чувствовал лишь лёгкое недомогание. Правда, пришлось немного ослабить действие нейромодулятора и возбуждающих веществ. Но взамен подопытный стал спокойнее, сдержаннее даже на момент пятой инъекции. Вот, прошу вашему вниманию новую партию, — лаборант с чувством выполненного долга указал на большую криокоробку.

Шнайдер не выражал никаких эмоций. Он внимательно выслушал, глянул в сторону закрытого бокса, но там увидел то, что заставило его в недоумении выгнуть бровь при виде иногда мечущегося и скребущего по стеклу гигантского Шёпота с физиономией черепа.

— Вы уже воссоздали второй порядок? И где подопытный? На ком испытывали новую сыворотку?

— Это я.

Райан повернулся и глянул на одного из патрульных, и у того лицо покрылось призрачной оболочкой, ненадолго демонстрируя пустую физиономию даже без улыбки.

— Хм… и что скажешь? Ты такой же сильный, как и я?

— Никак нет, господин Шнайдер. Сыворотка не дурманит мой рассудок, и я не считаю, что могу быть сильнее нашего Господа! — без запинок отчеканил боец.

Снова Шнайдер приподнял брови, поджал губы и, кажется, улыбнулся и повернулся обратно к ученым.

— Вот это уже другой разговор, во всём нужен баланс. Это что за ампулы? — Райан указал на ограниченную партию, — и что со вторым порядком?

— Понимаете, господин Шнайдер, сколько бы мы не бились над стабилизацией получаемой способности у солдат, аналог оболочечного белка из тканей Шёпота первого порядка не подходит ни при каких обстоятельствах. Но вы говорили, что за Шёпотом второго порядка эта способность закрепляется, поэтому создание второго порядка попросту необходимо для успеха эксперимента. С вашей документацией, которую вы нам доверили, проблем в создании второго порядка не возникло, но только с пятого раза получился Мозгоштурм второго порядка. И он сейчас находится в боксе. Неудачные особи, получившие способность сверхскорости и силы были утилизированы согласно правилам в вашей документации. А вот эта ограниченная партия была сформирована на основе оболочечного белка второго порядка. Как только мы закончили, сразу пригласили господина Новикова, но он запретил испытывать сыворотку на ком либо.

Ульрих, поймав на себе пристальный взгляд Шнайдера, ответил.

— С учётом стабилизации эффекта испытание допустил только при вашем личном надзоре.

Он еле сдержал улыбку, когда Райан ему кивнул, а потом вдруг прошёл мимо лаборантов и встал у дверей бокса, услышав предупреждение учёного.

— Будьте осторожны, господин Шнайдер, специальное стекло не помеха для его способностей, не слушайте его и не смотрите в глазницы.

Но мужчина не обратил внимания на предостережения, а улыбнулся, когда гигант встал прямо напротив него и провёл когтями по стеклу сверху вниз.

Шёпот в боксе замер, сосредоточив внимание на фигуре Шнайдера, и тот неожиданно усмехнулся, поморщился и тряхнул головой, чувствуя, как его собственная сущность вытесняет влияние второго порядка на рассудок. Но настроение у него явно улучшилось, и он, кивнув, счёл нужным поприветствовать его.

— Ну здравствуй, Мозгоштурм.

В том, что это именно он, сомнений не оставалось. Он обернулся, зашагал к столу.

— Готовьте инъекцию.

Лаборант засуетился и принялся готовить всё необходимое, но Шнайдер вдруг замер, услышав шёпот у себя в голове, это очевидно, поскольку больше никто не отреагировал.

«Я бы тебе не советовал»

Мужчина обернулся на бокс, затем снова на лаборанта с уже готовым шприцем.

— Присаживайтесь, господин Шнайдер, сделаем инъекцию.

Но вместо того, чтобы сдвинуться с места, Райан с лёгким прищуром глянул на учёного и кивнул.

— Вколи это себе.

Лаборант тут же переменился в лице, приоткрыл рот.

— Но я же… не име…

— Коли это себе, — перебил мужчина, — давай. Сильным станешь.

Работник НИИ спустя десяток секунд уже обливался потом, затянул на руке жгут, со слезами на глазах поднёс иглу к вене, но в последний момент сорвался с места и с криком налетел на Шнайдера, но запястье было перехвачено одной рукой Рейхсмаршала, а горло другой.

Второй лаборант отскочил подальше, но его сразу окружили двое патрульных, а Ульрих уже не знал, где себе волосы рвать из-за таких просчётов перед Шнайдером.

— Ты от меня избавиться хотел? — спокойно поинтересовался Райан, смотря в глаза учёному, — что ж, занятно.

Он без раздумий свернул ему шею, раздавил шприц вместе с его рукой, взял со стола криокоробку с ограниченной партией, так же растоптал и повернулся к последнему лаборанту.

— Что было в этих ампулах?

— Я… я не знаю! Правда, не знаю! Валентин работал над ограниченной партией один, меня не подпускал, я занимался основной партией Шепталина!

Райан уже устал от вранья и этого блеяния. Он вобрал в грудь побольше воздуха, сжал кулак, собираясь раздавить последнего работника, но вдруг услышал тот же шёпот в голове.

«Он не врёт»

Шнайдер мгновенно переменился в лице, обернулся на бокс, увидев спокойно стоящий внутри Шёпот, иногда сливающийся с воздухом.

— Вышли все из лаборатории. Лаборанта не трогать, — отрезал мужчина и спустя полминуты остался один в помещении, и встал напротив дверей бокса, — и с чего ты взял, что он не врёт?

Но ответом ему была тишина. Шёпот ненадолго проявился, отвернулся и ушёл в противоположную часть террариума. Обиделся что ли? Это единственная мысль, которая посетила мужчину, и он решился. Нажал кнопку, двери распахнулись, и он вошёл внутрь.

— Давай выровняем условия. Теперь я здесь, с тобой. Что скажешь? Или ты что-то хочешь за эту информацию? Только скажи.

Гигант полминуты не двигался, будто размышлял, но в итоге повернулся и склонился к мужчине.

«Я хочу на свободу!»

— Да без проблем. Помоги мне с этим делом, и когда я получу устойчивый аналог сыворотки, ты отправишься туда, куда только пожелаешь. А сейчас предлагаю продуктивное сотрудничество. Что ты знаешь и откуда?

Монстр злобно заклокотал, наверняка проверяя смелость оппонента, или…

Шнайдер почувствовал еле ощутимый зуд на подкорке и понял – тот снова пытается повлиять на него, проникнуть в разум, но не тут то было. Третий порядок на то и Третий, и он без труда подавил влияние Мозгоштурма на рассудок Райана, и он даже не дрогнул, лишь ухмыльнулся и спокойно возразил.

— Нет, друг мой, со мной этот фокус не пройдёт.

Спустя полминуты Шёпоту всё же пришлось отпрянуть, а Шнайдер про себя удивился, надо же, какой характерный и прыткий.

«Действительно, откуда я знаю? Я был у каждого из них в голове. Тот, который кинулся на тебя, боялся тебя. Хотя они все тебя боятся, но этот особенно. Он взялся за ограниченную партию, но вместе с другими компонентами добавлял в сыворотку переработанный экстракт из моих тканей. С учетом скорости распространения вещества, через пару минут после инъекции твой мозг бы «сгорел» от перенапряжения».

Райан внимательно его выслушал, повернул голову, глянув на труп лаборанта, затем на разбитые ампулы, скривил губы. Ну ёб твою мать, иначе это и не назвать. Хрен с ним, с учёным, как и с тем, что он пытался убить Шнайдера, но ампулы то бить зачем было с пылу? Своими же руками угробил идеальное оружие против Ильи. Не прикончить его, а сделать овощем. Что за переработанный экстракт? Как он его сделал? Допросить учёного уже, конечно, не получится. Однако…

Он повернулся обратно к Шёпоту и хотел поинтересоваться на счет этого момента, но не стал. Работник остался всего один, и у него есть дела поважнее, а что насчёт изощрённого метода расправы над Ильёй, так это блажь. Придумает ещё что-нибудь, но потом.

— Ладно, спасибо что предупредил. Я в долгу не останусь. Будь так добр, проконтролируй дальнейшие работы сотрудника, а как всё будет готово, сочтёмся, можешь не сомневаться.

Гигант ничего не ответил, лишь еле заметно кивнул, и Райан, улыбнувшись уголком губ, вышел из бокса, нажал кнопку, и двери с шипением захлопнулись. Мужчина направился к выходу, думая о том, что Мозгоштурм – поистине страшная сила. Он ведь даже не подавал знаков, никак себя не проявлял, а просто считывал мысли лаборантов, как информацию с носителя. А вот то, что Шёпот предупредил его… это, получается, он спас Шнайдеру жизнь. Какая у него мотивация? Да кто ж его разберёт. Может остатки разума его верного солдата, скрещенного с первым порядком дали свои плоды? Возможно.

Он вышел из лаборатории, увидев ожидающих его в нервном напряжении людей, подошёл к ним и обратился к лаборанту.

— В общем так… как тебя? — Райан покосился на бейдж сотрудника, — Роман, значит. У тебя есть семья, Роман?

— Д-да, жена и двое сыновей, — неуверенно ответил тот.

— Хочешь их увидеть? — на этот вопрос мужчина получил утвердительный кивок, — тогда давай сделаем так, Рома. Просто сделай свою работу, и не надо этих попыток саботажа, как пытался сделать твой напарник. Попытаешься что-то сделать мне во вред, твоя семья погибнет у тебя на глазах, а следом за ними и ты. А вот если честно выведешь стабильную сыворотку Мозгоштурма, я отпускаю тебя домой и обеспечиваю тебя и твоих детей до конца жизни, а на работу в НИИ мобилизую новую группу учёных. Сейчас Ульрих организует аванс, деньги принесут твоей семье. Тысяч пятьдесят. Идёт?

Закончив говорить, он поднял раскрытую ладонь, и Рома, не поверив в то, что услышал, покивал и пожал Шнайдеру руку, а тот в ответ хлопнул его по плечу.

— Иди, работай. Бойцы, приберитесь там и не отвлекайте человека.

Лаборант вместе с патрульными поспешил в лабораторию, а Шнайдер внимательно глянул на Ульриха. Тот хотел уже начать оправдываться, но мужчина протянул ладонь.

— Я знаю, в этом нет твоей вины. Почти. Упустим это, сейчас есть дело важнее. В качестве информатора Вероника мне больше не нужна. Она послужит хорошим рычагом. Приготовь сообщение для Вольфганга и найди способ его доставить как можно быстрее. У него есть ровно пять дней на то, чтобы сдаться в Грос или в любое ОУП Горького. Если он не объявится, подбери трёх-четырёх самых неопрятных бойцов и одного оператора. Пускай он снимает, как дочку Шульца насилуют и унижают, и чтобы эта запись транслировалась на всех каналах в Горьком с призывом Вольфганга сдаться. Иначе они её истязают до смерти. Вопросы есть?

Ульрих сначала даже не знал, что ответить. Неужели Вольфганг настолько перешёл ему дорогу, что он готов даже на такое? Даже интересно стало, что же между ними такого произошло.

— Нет вопросов, всё понял. Почти… мне действительно распорядиться, чтобы семье Мартынова выделили пятьдесят тысяч?

— А я, по-твоему, на шутника похож? — спокойно поинтересовался Шнайдер, увидел, как заместитель осёкся, и хлопнул его по плечу, — выполняй.

А сам, сунув руки в карманы брюк, пошёл по коридору, представляя, как вернётся в свой дом, выпьет вина и просто… отдохнёт.

***

Хреново… как же хреново. Вольфганг еле продрал глаза, чувствуя пульсирующую боль в голове, как давит мочевой пузырь, готовясь вот-вот раскрыться, и как всё плывёт. Да ещё и место незнакомое. Только свыкся с общагой у Звезды, а теперь снова просыпается чёрт пойми где. Присел на диване, протёр лицо ладонью, пытаясь хоть как-то склеить воспоминания вчерашнего дня в единую картину, и неожиданно услышал вопрос.

— Живой, алкаш?

Поднял взгляд, увидел сидящего на диване напротив Илью. Он с лёгким прищуром наблюдал за мужчиной, сцепив руки в замок и перебирая большими пальцами.

— Пошёл ты в жопу, Гейнц, — Вольфганг сложил руки на ногах и уронил на них голову.

— Понимаю. На, у меня есть кое-что для тебя.

Шульц снова глянул на парня, тот уже протягивал ему матрас таблеток и полулитровую бутылку воды. Без раздумий схватив всё, он съел сразу два колеса и щедро запил. Потом поднялся и, шатаясь, побрёл на выход из комнатушки, услышав напутствие.

— Толчок сразу за рингом.

Мужчина вернулся через десять минут с каплями воды на лице и мокрыми волосами, полотенца-то нет, он почему-то решил, что водку захватить из бара важнее, чем те же личные вещи. И какого было его удивление, когда он увидел на своём диване коробку с пиццей, а на тумбочке рядом пластиковый стаканчик с горячим чаем.

— Это… ты когда успел?

— Да пока ты умывался сгонзал. Тут недалеко пиццерия. Приятного аппетита.

Шульц без промедлений накинулся на еду и прикончил сразу три куска пиццы из восьми, а Илья угомонил два, но не так охотно. После трапезы мужчина похлопал себя по карманам, но с досадой вспомнил, что забыл сигареты в баре, и тут же парень протянул ему свою пачку и зажигалку.

— Лучше? — как только Вольфганг затянулся, поинтересовался Илья.

— Да как заново родился, — умиротворённо выдохнул тот, задумался и с прищуром покосился на парня, — а с чего ты такой любезный?

— Ну как… — дёрнул плечами Илья, тоже закурив, — делаю всё, что могу, чтобы мой наставник не скатился до ебучего алкаша. И да, с сегодняшнего дня ты не пьёшь, просто как факт.

Вольфганг чуть дымом не подавился от возмущения, когда открыл рот.

— А ты не дохера ли…

— Не дохера, — перебил его парень, — если ты думаешь, что поможешь Нике, нажираясь в слюни, то ошибаешься.

Мужчина осёкся, но злиться не переставал. Да, Гейнц заматерел, и с этим придётся мириться, ибо спорить с ним сейчас не самый лучший вариант.

— Кстати на счёт вас. Вчера тебе бухому чё то объяснять не видел смысла. Короче, Шнайдер поднял мои документы, понял, что в Грос я появился, но до этого меня ни в каких базах не было. И кажется мне, он хочет с тебя спросить из-за меня, мол откуда я взялся и зачем ты левый документооборот организовал. Ну а потом, конечно же, башку тебе оторвать.

Шульц выслушал, почесал затылок.

— Ну если он это пропалил, тогда логично. Блин, а я чё то не задавался этим вопросом, когда тебя в Грос протаскивал. А откуда ты взялся?

— Я? Хороший вопрос. С Бульзовской. Я из другого мира, — ухмыльнулся парень, понимая, что сейчас нет смысла что-то утаивать.

Вольфганг потупил взгляд, что-то промычал и сказал единственное, что пришло в голову.

— Чё?

— Ну меня здесь действительно не существовало. Я из нормального мира, где во второй мировой победил Советский Союз, Австралия осталась целой, а Шёпота там вообще никогда не существовало. Да, там люди спокойно ночами тусуются. Не веришь, да?

— Ну если ты херню несёшь какую-то, — скептически буркнул Вольфганг.

— Блин, вот я свою старую трубу на квартире загасил, показал бы тебе, да зарядить тут нечем. Ладно, это потом. Я, кстати, нашёл способ вернуться, и вернулся бы, но из-за Шнайдера не получилось.

При упоминании Рейхсмаршала Шульц всполошился.

— Ладно, хрен с тобой. Ника! А чего ты её не вытащишь? Ты же типа быстрее Шнайдера?

— Я могу только быстро бегать, но я не вездесущий, — поджал губы Илья, откинувшись на спинку дивана, и снова затянулся, — а где её держит Шнайдер, не знаю. Может в Германии, а может на соседней улице от нас, угадай тут.

— Да как же так-то? — всплеснул руками Шульц, — такой же, как и Шнайдер, но нихера не можешь и не знаешь! Сбегай, раз умеешь быстро бегать!

— Я тебе чё блять, собака что ли? — взвился в ответ парень, вскочив с дивана и немного усмирив пыл Вольфганга, — если ты думаешь, что это по щелчку пальцев всё делается, то ты ни разу не прав!

Мужчина, обдумав свои слова виновато буркнул.

— Ладно, прости, погорячился.

Илья сел обратно и продолжил курить, стараясь не смотреть на Шульца, а тот вдруг вспомнил тот самый сон, где видел Нику. Надпись… точно, надпись!

— Она… в НИИ! — вдруг выпалил мужчина, а Илья на него скептически покосился, — в НИИ… «СТ», да, там были буквы «СТ»!

— Чё?

— Да ничё! Я сон видел с Никой, там была камера морозильная, а на двери надпись «НИИ СТ»! — он встал и принялся мерить комнату шагами, сопровождаемый ленивым взглядом парня, — СТ… что это значит? Обычно все НИИ называют в честь городов, в которых они основаны. Так… НИИ есть в трёх странах. В Таиланде, но там Бангкок, значит БА, в Берлине, значит БЕ… и СТ! Значит Стамбул!!! Там был построен резервный НИИ!

Илья поморщился от того, как мужчина чуть ли не завопил.

— К-хм… и ты хочешь сказать, что Ника…?

— Я не хочу сказать, я знаю, что она там! Я это видел! Ты мне не веришь!?

— Если честно – нет, — парень поднялся, встал перед Вольфгангом и положил ему ладонь на плечо, остановив бессмысленное хождение туда-сюда, — я много во что верю, но не во сны. Успокойся…

— Сам успокойся! — Вольфганг сбросил его руку, рухнув на диван и взъерошив волосы, — сука, единственный человек, которому я доверяю, считает меня сумасшедшим! Немыслимо просто!

Как же всё это сложно. Илья собрался с мыслями и примирительно обратился к мужчине.

— Ладно, давай так. Я сгонзаю до Германии, до Берлина. Постараюсь проверить всё, что там есть. Ты знаешь, где там НИИ?

— Да откуда нахер! — взвыл мужчина, схватившись за волосы, — я там не был-то ни разу!

— Хорошо, спрошу у Мясника. У меня есть вариант там быстро всё обшарить, и если я там ничего не найду, перейдём сразу к Стамбулу. Договорились?

Шульц ничего не ответил, держась за голову и бормоча что-то явно недоброжелательное. Понимая, что лучше его сейчас оставить, парень вышел из комнатушки и сразу обратил внимание на движняк в качалке. Девять Звездинцев окружили Мясника и не без причины.

— Слышишь, а если ты веса теперь не имеешь, если поц этот Портного завалил, нам тебя с чего слушать? Кто ты такой, если даже комнату в качалке отстоять не можешь?

— Он ваш лидер.

Люди обернулись на Илью, а Ганс, еще секунду назад загоняемый ими, кинул на парня непонимающий взгляд.

— А с каких это щей, если он тебе потакает? — оскалился щербатым ртом один из них, завсегдатай качалки.

— Не надо лыбиться, — спокойно возразил Илья, глядя на говорящего, — не хвастайся тем, что ты петарды куришь.

Паренёк хмуро свёл брови, но всё же перестал скалиться, поймав на себе несколько усмешливых взглядов.

— И никому Мясник не потакает. Мы с ним вынужденные союзники на какое-то время, мы сотрудничаем. И это вовсе не означает, что он вам не порасшибает бошки, если вы захотите ему предъявить. Но коли вдруг появилось такое желание, то предлагаю сначала попробовать со мной.

Звездинцы растерялись, смотря то на Илью, то на Ганса.

— Рассосались по кормушкам, мне со старшим поговорить надо.

Люди расступились и ретировались кто куда, а парень подошёл к Мяснику, который испытывал смешанные чувства. Он ведь мог его спокойно унизить, но наоборот возвысил в глазах его же людей. Этот факт заставил взглянуть на Гейнца иначе.

— Что-то хотел?

— Я в Германию хочу сгонять. Мне бы гида найти, есть вариант?

Мужчина задумался, пожевал губу.

— Есть у меня там еще пара людей. Если надо, припрягу. А ты уверен, что сможешь туда попасть?

— Думаю, что да.  

Мясник передал парню два номера, столкнулся с проблемой – у того не имелось телефона. Новую трубу замутили быстро, ничего сложного. Илья уже хотел покинуть качалку, но вдруг увидел протянутую руку Ганса.

— Спасибо.

Парень понял, за что он это говорит. Пожал руку мужчины.

— Меня пару дней не будет. Береги Вольфганга и не давай ему бухать.

Мясник кивнул, и Илья покинул убежище Звезды.

***

На этот раз времени у него ушло куда больше. Дальность забегов сокращалась, Шёпот уставал всё быстрее, и снова начали вспыхивать перед глазами расписные стены в церкви и лики святых.

Илья еле держался, чтобы в очередной такой рывок не послать всё куда подальше. Он сбился и не знал, сколько прошло времени, но упорство его привело к цели.

Новый забег кончился тем, что парень на всей скорости во что-то врезался и даже потерялся, лёжа после падения на земле и глядя в ночное небо. Показалось? Нет, точно впилился во что-то прочное и слёг. Посчитав цветных мушек перед глазами, Илья неспешно поднялся, а его губы разомкнулись в преддверии некультурного вопроса. Да, он врезался в стену и даже с помощью Шёпота не смог пробежать её насквозь, и сейчас, медленно поднимая взгляд, он не верил своим глазам и сделал пару шагов назад, а его постепенно окружал дикий Шёпот, но не решался нападать.

— Эх ёбаный в рот… — в сердцах бросил Илья, глядя на гигантскую бетонную стену, уходящую вверх на добрых двадцать метров, а также в бесконечные дали по левую и правую руку…

Не складывалось у него, как ни крути. Да, Шнайдер может скрещивать человека с Шёпотом, в этом Илья убедился лично, но не будет же он это проворачивать с простыми патрулями из Горького. Да и почему они такие слабые? В сравнении с Шнайдером эти двое оказались на зубок, а то и меньше.

Почти все Звездинцы сидели и пили, обмывая второй день рождения, и один из них вдруг подал голос.

— А кто такой Игорь?

Вольфганг на мгновение прервался, заметив, что все присутствующие смотрят четко на него, даже Мясник с Портным. Пришлось ответить.

— Информатор… из Грос.

Тот же мужичок хмыкнул, сунув сигарету в зубы и закурив.

— Вот и смотрите, кто тут крыса и из-за кого почти два десятка наших пацанов положили.

— Да, кстати, странно получается. Гейнц сказал, что ты искал его. А кто его нашёл и инфу передал? Сомневаюсь, что наши пацаны.

Звездинцы вставали со своих мест, потихоньку двигаясь в сторону Шульца, который уже закончил с верёвками и подошёл к Илье.

— Ну пэпсы мне передали инфу. И чё дальше? — с вызовом бросил парень.

— Так и кто сюда упырей натравил получается? Че, пятнадцать пацанов наших из-за цепного пса Грос полегло?

— Это вопрос очень короткого времени, когда бы они вас нашли и без Вольфганга, — парировал Илья, бегло осматривая приближающуюся толпу, — а если бы сюда не пришёл я, вы бы все до единого сдохли, но через неделю или же завтра. Если я не ошибаюсь, то у таких как они слух просто ебейший, и свет бы вам тут не помог, как вы уже поняли.

Щёлкнул предохранитель, парень спокойно обернулся, когда к нему подошёл Звездинец, и увидел невысокого роста мужчину со вскинутым пистолетом, стоящего рядом с бородатым и лысым здоровяком. Шульц примирительно протянул ладонь.

— Портной, остынь, не н…

— Всё нормально, генерал-майор, — Илья положил ладонь мужчине на плечо и отстранил его в сторону, — я поговорю.

Он остановился в метре от Эмиля, не обращая внимания на ствол. Звездинцы притихли, а Вольфганг ругался одними губами, не представляя, во что выльется этот разговор.

— Тебе есть, что мне сказать?

— Есть, — спокойно ответил Портной и нажал спуск.

Прогремел выстрел, футболка Ильи повредилась, и в эту же секунду позади него раздался глухой удар. Все кроме Гейнца уставились на рухнувшего на пол Звездинца с простреленной грудью. Эмиль в недоумении вытаращился на своего человека, к которому подскочило еще пара людей, и сделал шаг назад, не сводя с Ильи прицела.

— Ну давай, стреляй дальше. Вот же как сходится хорошо, у тебя в магазине восемь патронов, сейчас уже семь, после налёта в живых тут осталось восемь твоих людей. Уже семь, потому что одного ты уже порешил. Кто следующим будет?

— К…то ты такой!? — заикнулся Портной, снова шагнув назад.

— Успокойся, Портной, — вдруг вмешался Мясник, — он вообще-то наши жопы спас, если ты не забыл!

— Заткнись, Ганс! Не вздумай мне возражать! Если я сказал, что Гейнц должен сдохнуть, значит, он сдохнет! — выпалил Эмиль и продолжил палить, но пули засвистали по бару, вынудив всех рухнуть на пол.

Илья сделал один выверенный замах, и выстрелы прекратились, поскольку мужчина рвано вдохнул, а из рассечённой в четырёх местах грудной клетки хлынула кровь. Он выронил пистолет, попятился и свалился, хватая воздух ртом как выброшенная на сушу рыба.

Мясник замешкался лишь на секунду, шарахнулся и тоже упал, и сразу начал отползать назад, глазами как две монеты смотря на удлинённую призрачную руку Ильи с бритвенно острыми когтями и, кажется, бубнил какие-то молитвы.

Парень обернулся, заметив пересравшиеся взгляды Звездинцев.

— Танк мне в жопу… Гейнц, что ты блять такое? — с приоткрытым ртом буркнул Вольфганг, не в силах кричать, и зыркнул на прекратившего дёргаться Портного, — ты чё, главаря Звезды потушил!?

Он поднял призрачную руку, играючи подвигал пальцами, сосредоточился и вернул конечности привычный вид.

— А теперь давайте не будем охать и ахать, и быковать на меня без причины тоже не надо. Тогда с вами не произойдёт того, что произошло с Портным. Я понятно изъясняюсь? Или у кого-то еще остались вопросы? — напоследок повысил голос Илья, но ни смотрящие на него Звездинцы, ни Мясник, поднявшийся на ноги, не нашли возражений, — вот и ладно. У нас сейчас есть две проблемы. Первую господин Шульц на кой-то хер привязал к стулу.

Гейнц встал напротив бессознательного патруля, глянул на Вольфганга, но тот лишь пожал плечами.

— Мало ли.

— Верёвки его вряд ли удержат, — буркнул Илья, вспомнил про ампулу Шепталина, которую убрал в карман, склонился и пошарил по одежде второго пэпса, но у того ничего кроме пустого сосуда не обнаружил, не запасливый, наверное, был.

Парень выпрямился, осмотрелся в баре.

— Мы отойдём с Шульцем покумекаем, если этот гондон проснётся, зовите.

Он мотнул головой, и двое удалились, сопровождаемые удивлёнными и одновременно испуганными взглядами Звездинцев. Заняли столик, где уже стояли рюмки и пузырь водки.

— Ты же не пьёшь, — припомнил Вольфганг, налив сначала ему, потом себе, и поджал губы, когда парень без раздумий опрокинул первую стопку, и подлил ещё.

— Щас вот не похеру ли? — Илья шумно вдохнул, занюхал рукавом и угомонил следующую рюмку, — ещё плесни.

С сорокоградусной разговор пошёл интереснее, но сколько бы парень не пил, за порог лёгкого дурмана и головокружения не переступал.

— Этот урод мне даже нажраться нормально не даёт. Это уже не в первый раз.

— Какой урод? — уточнил Вольфганг, так и не понимая, что происходит с бывшим подчинённым.

— Явление Шнайдера видел? — на этот вопрос Илья получил утвердительный кивок, — вот. Я теперь такой же, как и он. Точнее я первый подопытный. Удачный штамп, блять. Шёпот Третьего Порядка. Цитирую – объект, частично или полностью контролируемый человеком.

— Ты… такой же, как и Шнайдер!? — Шульц даже приподнялся с места, но парень протянул ладонь, криво улыбнувшись, — чё? Ты разве не можешь его прикончить!?

— Да тихо ты… не голоси. Не могу. Я быстрее, но он сильнее. Намного сильнее, вот так мы разграничены. Мы схлестнулись в Горьком после его явления в Москве, и я очень жестко огрёб. Наверное, если бы не смог свалить, он бы меня прикончил.

Шульц немного осадил, закусил губу, побарабанил пальцами по столу и налил еще по рюмке, подхватил свою.

— М-да… дела, а почему в Москве не стал? Ты ведь рядом с ним стоял? Помять-то точно смог бы, а там бы люди увидели, какой он Бог.

— Да я ему это же и сказал, — отмахнулся Илья, глянув Вольфгангу в глаза, — но в таком случае он бы повесил Нику.

Рука Шульца дрогнула, он выронил стопку, так и не успев её опрокинуть.

— Просыпается! Возится! — выкрикнул один из Звездинцев, и Илья поднялся, похлопал мужчину по плечу.

— И если я не спас Нику, то хотя бы выиграл для неё немного времени, — на этих словах парень поспешил к патрульному, а Вольфганг снова вспомнил дочку, и отцовское сердце вновь сдавило тисками.

***

Пэпс завозился на месте, замотал головой, стряхивая льющийся пот, а когда открыл глаза, увидел тусклый свет лампы где-то там и стоящего перед ним парня. Часто задышал, поёрзал на месте, стиснул челюсти и напрягся, но понял, что руки крепко стянуты за спиной, а ноги примотаны к ножкам стула.

— Оп-па, — Илья шагнул к нему и улыбнулся, сложив руки на груди, — а где твоя сила, боец?

Однако тот не ответил. Он постоянно сглатывал, крутил головой, то и дело сдувая с кончика носа натекающие капли пота. Брыкался, конечно, но не так, чтобы падать.

Звездинцы, до этого загасившиеся кто куда подходили, да и Ганс заметил это состояние патрульного.

— Его чё, ломает? И сил нет?

— Да, у него ломка и причём жесткая. Что, дружок, хочешь снова так же? — парень поднял ладонь, и та на вытаращенных глазах фрица удлинилась, покрылась призрачной оболочкой, — вижу, хочешь. А знаешь, в чем разница между нами? Тебе для этого ширяться надо, а мне нет.

— Мне… нужно лекарство! — проблеял пэпс, стараясь не смотреть на когтистую руку перед собой, — мне плохо!

— Оно и видно. Силы, судя по всему, ему давал Шепталин, он верёвки даже порвать не может. Ну-ка, развяжите его. Не бойтесь, он вам ничего не сделает.

Выслушав Илью, Мясник глянул на своих людей и кивнул. Двое подошли, развязали верёвки, и пэпс сначала похлопал себя по карманам, затем спрыгнул со стула на пол, подполз к своему товарищу и принялся обшаривать уже его.

— Не, друг, там нечем ширнуться. Он у тебя не запасливый. Может, тебе этого хочется? — Илья вытащил из кармана ампулу, и патрульный повернул голову, раскрыл рот и начал загребать руками в его сторону, громко мыча, — это какой-то пиздец…

Парень подождал, пока пэпс подползёт, и наступил ему на шею, одним резким движением её сломав и окончив муки фрица. Потом он бросил ампулу на пол и без раздумий раздавил её.

— Ты Мясник? — Илья глянул на Ганса, и тот кивнул, — есть ещё укрытия у вас? Потому что отсюда надо очень быстро уходить. Если Грос в курсе, скоро сюда придёт Шнайдер, это вопрос времени, и нам надо отсюда свалить.

Мясник с недоверием покосился на парня, не допуская и мысли, чтобы ему что-то раскрыть. Илья подошёл к нему почти вплотную и спокойно, но с нотой угрозы заговорил, глядя прямо в глаза.

— Если ты ещё не всосал, то я, Вольфганг, ты со своим Портным только Грос нужны в качестве пленников. Если сюда придёт Шнайдер, а он придёт, о плене разговора не будет, потому что ему все здесь нужны только в качестве трупов! Да, даже я, не надо на меня так смотреть. Так что или говоришь, где у вас еще есть убежище, или я ухожу, а дальше с тобой и твоими пацанами будет разговаривать Шнайдер. Шульца я заберу так или иначе, даже не надейся, а так даю шанс вам всем.

Ганс замялся, поджал губы, но понял, что вариантов у него и вправду не осталось. Вот уж с кем, а с Шнайдером Мясник встречаться не хотел после всех диверсий.

— Есть, чёрт возьми, есть! Но сейчас же темно. Куда мы отсюда уйдём?

— Со мной – уйдёте, эти уроды ко мне и близко не подойдут. Веди, я буду сопровождать, но здесь никак оставаться нельзя.

— Пацаны, собирайтесь! Уходим! — принял решение и скомандовал Мясник, и его люди ринулись в блок общежития, но долго ждать их не пришлось, похватали всё самое важное и стянулись к выходу, остался Шульц, стоящий в проходе в крыло общежития, — Вольфганг!

— А… да, иду, — опомнился Шульц и пошёл вслед за остальными, достав из кармана две ампулы с мутной жидкостью, их он вытащил из кармана патрульного, который на него завалился, — я помогу тебе, Ника, продержись только...

Буркнув это, Вольфганг убрал две ампулы Шепталина в карман, прихватил две бутылки водки со стола для виду и поспешил нагнать всех остальных…

Перед тем, как покинуть подвал заброшки, Илья дал Мяснику наставление.

— На меня не обращайте внимания, я буду выглядеть немного иначе. Просто веди, я сопровождаю. Фонари используйте по своему усмотрению.

Уже на улице тело парня зарябило, покрылось призрачной оболочкой, вытянулось до трёх метров, руки удлинились, и он повёл плечами, размяв пальцы с длинными когтями.

— Так! Идём, тут пару кварталов надо пройти, его не бойтесь, он сво-й… — запнулся Мясник, глянув на призрачную физиономию в виде черепа, — ну и страшилище… так! Вперёд!

Ганс вышел с территории заброшки, за ним двинулись семеро его людей и Вольфганг. В головах нарастал шёпот, полупрозрачные твари окружали их, бродили вокруг да около, но нападать не осмеливались, шарахаясь при виде гиганта, сопровождающего их. Конечно, люди Мясника пользовались фонариками, но те не успевали в большинстве своём достигнуть цели, как Шёпот пропадал из поля зрения.

В целом двадцатиминутный путь прошёл без казусов, если не считать одичавший Шёпот-пёс, который осмелился прыгнуть на них, но был перехвачен гигантом за шею. Илья заметил, что другие твари осмелели, распознав попытку нападения, и чтобы не дать пустить в расход всех остальных, он разодрал пса на две части, расшвырял их в разные стороны. Закончил он показательную казнь тем, что расставил руки, задрал голову и взревел так страшно, что все вынуждены были закрыть уши ладонями, а у здания поблизости задрожали стёкла. В итоге секунду назад окружающий людей Шёпот разбежался так быстро и далеко, что их не было ни видно, ни слышно.

Убедившись, что угрозы больше нет, гигант зыркнул на Мясника и мотнул головой, намекая на продолжение движения.

Илья сначала проконтролировал проход всех людей в подвал другой заброшки, потом уже вернул привычный облик и прошёл внутрь сам. Это уже был не сколько бар, а качалка с рингом. Что интересно, общежития тут не наблюдалось, а только одна комнатушка с двумя диванами.

Помимо гостей тут еще было два человека, и их явно не обрадовал такой приход, оно и понятно, всю свободу забрали. Отыскав среди толпы Вольфганга, Илья закатил глаза и подошёл к нему, когда тот уже заканчивал одну из бутылок.

— Пока мы шли, ты не придумал ничего лучше, кроме как нахлестаться в дрова? Ну ты совсем дурак что ли?

— А че бля… ик… мне че еще делать? Я-я-я в розыске-е-е… эти петушары, — он осмотрелся и, злобно скривившись, кинул пустую бутылку в одного из Звездинцев, но тот успел уклониться, — глядишь сдадут со дня на де-е-нь… ик… сёдня вот… почти загасили…

Илья тут же переменился в лице и вперил тяжелый взгляд в Мясника.

— Это Портной отмашку дал, — поспешил возразить Ганс, — я наоборот помочь хотел.

— Не врё-ё-ёт… не врёт, но пятак я ему еще торчу, — пробубнил Шульц и неожиданно подался к парню и крепко его обнял, прикрыв глаза и улыбнувшись, — Илюха-а-а… как же я скучал… ик… по тебе!

— Не врёт, — устало вздохнул Мясник, вспоминая однотипную болтовню о своём лучшем капитане.

И, как видно, не из воздуха Шульц это взял.

Илья похлопал мужчину по спине и отстранил, покрутив головой.

— А где общага?

— Да нет тут общаги. Это личная коморка Дитриха раньше была, — пожал плечами Мясник и вскинулся, когда парень повёл Шульца в комнатушку, — э, а вы куда?

— Как куда? Левый диван мой, правый Вольфганга.

Он буквально затолкал упирающегося мужчину внутрь, отобрал вторую бутылку и уложил его на диван.

— Гейнц… сволочь! — уже с закрытыми глазами пробормотал Шульц, — мы должны вытащить мою дочь, слышишь? Должны-ы-ы…

А далее речь плавно перетекла в храп.

— Жестко же ты загоняешься, — парень отрицательно помотал головой и вышел из комнатушки, увидев собравшихся людей, — да, эту комнату занимаем теперь мы. И да, Шульц больше никому и ничего не должен. Есть не согласные? Можем решить на ринге. Только сразу скажу, настроение у меня дерьмо, убивать хочу.

Мясник сжал челюсти и кулаки, но понимал, что власти за ним уже нет, поэтому придётся просто схавать.

— Найдём, где перекантоваться, — махнул он рукой, уступая коморку с двумя спальными местами, и когда Гейнц ушёл, закрыв за собой дверь, на молчаливый вопрос двоих завсегдатаев Ганс ответил, — не вздумайте связываться. Он Портного порешил.

***

В пустующее убежище Звезды неспешно вошёл Шнайдер, с лёгким прищуром осмотрев место кровавого побоища. Сопоставил увиденное с гробовой тишиной, где-то вдали даже слышалось гудение неисправной лампы, и понял, что его бойцы сработали хорошо для первого раза с таким непутёвым образцом сыворотки.

Но потом, пройдя дальше, Райан увидел перевёрнутый стул, верёвки, одного члена Звезды с простреленной грудной клеткой, а так же двух патрульных из Грос. У одного из них насквозь продырявлена грудь, а у второго свёрнута шея. Остановившись возле тел, Шнайдер глубоко вдохнул, сжал кулаки. Да и так понятно, что убил их Гейнц, больше никто бы не смог, вот только как он тут оказался, вопрос хороший. Эти люди вышли на связь и сообщили, что есть информация о местоположении Вольфганга, а также, что они идут на штурм и ждут Шнайдера для передачи в плен Шульца как минимум.

И по итогу Райан, потратив немало сил, добрался сюда и сейчас смотрел на трупы тех, кто всё это обещал. Уголок его губ подрагивал от нарастающей злости, пока его взгляд не упал на другую фигуру в отдалении. Увиденное даже заставило его приподнять брови, и он, перешагнув трупы, приблизился к телу и присел на корточки, скривив губы и цыкнув, обратив внимание на располосованную грудь.

— Помиловал тебя Илья, повезло тебе, Портной. Со мной бы ты так легко не отделался, — мужчина помотал головой, протянул руку и опустил пальцами веки покойника, пару раз мягко хлопнул его по щеке и поднялся, понимая, что если здесь побывал Гейнц, тут ему уже делать нечего.

Вновь подошёл к убитым патрульным, осмотрелся в баре и, убедившись, что никого точно нет, начал пинать пэпса ногами, вымещая на нём вспыхнувшую злобу, и смог остановиться только, когда превратил половину тела в кашу. Собрался переключиться на второго патруля, но в этот момент зазвонил его телефон, и он, достав его и приняв вызов, тяжело выдохнул.

— Говори, Ульрих, что у тебя!?

С десяток секунд он слышал тишину, но всё же заместитель набрался духа ответить.

«И из лаборатории просили передать, что в вашем проекте «Мозгоштурм» есть продвижения, требующие вашего личного присутствия и решений. И… позвольте узнать, добрались ли вы до укрытия Звезды в Горьком?»

Шнайдер переменился в лице. Кажется, даже повеселел, но голосом этого не передал.

— Добрался. Больше не надо слепо верить патрульным, даже если у них есть Шепталин. Гейнц здесь всех перерезал, включая людей из Грос. В итоге это просто моё зря потраченное время. Надо дорабатывать эту систему, Ульрих, чтобы за информатором следовала ударная группа, а уже потом вызывали меня. Ладно, это мы еще обсудим. Скоро буду в НИИ.

Райан сбросил звонок, убрал телефон, еще раз осмотрелся в подпольном баре Звезды и направился на выход, думая, что Илье повезло на этот раз, но ничего, у него есть подвижки в более интересном деле.

Третий Порядок. 6 часть

Так что… докуривает он здесь последнюю сигу и отправляется в бесконечные пески. Тут его история заканчивается. Без трёх персональных якорей нет никакого желания бороться за остатки сгнившей цивилизации.

Парень сделал финальную затяжку, бросил бычок и затоптал, сосредоточился на старте, принял стойку, собрался сорваться…

Но вдруг прищурился, уловив позади нарастающий гул, похожий на двигатель, и обернулся безошибочно разглядев вдали приближающийся внедорожник пэпсов.

Илья долго боролся с собой, но всё же про себя отмахнулся. Ладно, пару шавок режима на тот свет спровадить и свалить в закат, тоже неплохая перспектива.

Чёртова острота слуха, почему включилась именно сейчас? То, что Шёпот устаёт, это сопровождается уменьшением пробегаемых дистанций и ухудшением этого суперслуха, будь ему трижды пусто. 

Пришлось подождать несколько минут, пока машина доедет. Как он и думал, внедорожник остановился метрах в десяти от него, распахнулась водительская дверь, вышел пэпс. Но вроде как без кипиша, ствол не доставал, напарник остался в салоне, это Илья понял по приглушённому сердцебиению в той стороне.

Наблюдая приближение мужчины, Илья достал еще одну сигарету, закурил и исподлобья на него покосился.

— Чё надо?

— Свои, — вместо ответа услышал парень, когда патрульный остановился в метре от него, — просили найти Гейнца, информация есть.

Илья ухмыльнулся, сделал очередную затяжку, шагнул ближе к пэпсу и выпустил в лицо едкий дым.

— Это с каких пор вы, шавки режима, для меня «свои»? Не надо называть вещи своими именами. Я вас презирал, даже когда в Грос работал. Ладно, забей, и не надо зубоскалить тут. Чё за инфа?

Пэпс скривился, явно хотел чем-то козырнуть, но всё же смолчал, достал из кармана брюк стикер и протянул Илье.

— Можно было и без этих колкостей обойтись. Если Шнайдер дал отмашку тебя не искать, это еще ничего не значит.

На бумажке парень увидел адрес в Горьком и приписку «от Вольфганга». Приподнял одну бровь, но в целом вида не подал. Здесь и сейчас интересовало кое-что другое.

— А ты в курсе, почему Шнайдер дал отмашку меня не искать?

— Понятия не имею, — ответил патрульный, сжав губы, а Илья слегка прищурился и улыбнулся.

— Нет, тут ты не угадал, всё-таки имеешь понятие, у тебя ведь ствол с собой, а всё равно сердце как у зайчишки колотится. Как тебя зовут?

— П-Паша, — заикнулся мужчина и тряхнул головой, пытаясь сделать вид, что всё нормально.

— Утрись, Паша, ты вспотел. Еще что-то нужно?

Пэпс утер испарину со лба, помотал головой.

— Тогда валите, — пожал плечами Илья, сунув стикер в карман, и когда мужчина дошел до внедорожника, он вдогонку спросил, — кто еще знает об этом сообщении?

— Да никто особо не знает. Мы и пара человек в Грос.

Парень кивнул, патрульный забрался в салон, внедорожник развернулся на дороге и на максимально возможной скорости помчал в город, упростив задачу Илье. Он просто догнал машину и очень жестко протаранил в бок, и от удара мчащий двести километров в час автомобиль вынесло с дороги, и он несколько десятков раз перевернулся в кювете, прежде чем завалиться на крышу в последний раз.

Илья спокойно подошёл к раскуроченной машине, присел на корточки, заглянув в то, что осталось от салона и людей в нём. Каша… их нормально так переломало, а ведь он даже не старался. Так, подтолкнул в нужном направлении.

— Значит, пара человек из Грос еще знает, — задумчиво пробормотал Илья, выходя обратно на дорогу, где докурил и выбросил очередной окурок, — отбой пока с Монголией. Мы возвращаемся в Горький.

Уголок губ парня дрогнул, и он, сосредоточившись, сорвался с места, оставив после себя на шоссе облако пыли…

***

Вольфганг, конечно, не особо сомневался в том, что Игорь исправно выполнит свою работу, но вот сроки немного напрягали. Только спустя два дня и не без допытываний он получил весть о том, что информация передана в Улан-Удэ, а задержка вызвана какими-то там трудностями.

И что самое поганое, о дальнейших продвижениях у Игоря спрашивать уже было бесполезно. Он и сам так сказал в одну из встреч, что дальше от него ничего не зависит. Как тамошние пацаны отработают, так и будет. День прошёл, второй, а информатор на резонный вопрос при созвоне отвечал:

«Инфа передана, ждать надо»

— Чего ждать-то? Меня послезавтра вздёрнут уже! Мне негде бабки найти, а у Гейнца больше шестидесяти тысяч командировочных! — справедливо возражал Вольфганг, связываясь с Игорем подальше от лишних ушей, да и так старался не голосить, — я даже выйти сука никуда не могу!

«Ничем не могу помочь» — дежурно ответил информатор и сбросил вызов, а Шульц еле сдержался, чтобы не швырнуть телефон в стену.

И про «никуда не могу выйти» он вовсе не придумал. Игорь же и предупредил, что фоторобот был обновлён, и сейчас рожу Вольфганга сможет узнать даже бродячая собака. Если они были бы тут, эти собаки. Вот и находился он между всех возможных огней. Подпольный бар Звезды покинуть не может, патруль усилился, да и гражданских оповестили, что за поимку такого-то дают двадцать тысяч, так что на улице Вольфганг попросту живая мишень.

Рискнул бы он, сделал вылазку, да вот только куда? В Грос уже точно не получится, его квартира опечатана, хата Ники аналогично, да и у неё там особо никогда денег не водилось. Занять не у кого, попросить – тем более. Вот и ждал он неизвестно чего, а Мясник, пересекаясь с ним, особо не общался, в основном игриво стучал двумя пальцами по своему же запястью, намекая на то, что уже скоро.

Единственное что его радовало, так это хмурая рожа смотрящего Вани, который наверняка пытался найти припрятанный ствол, да куда там. У Шульца на пистолет другие планы, просто так он себя казнить не даст.

На третий день он сидел за столом, пил водку и выстраивал в голове план, как всё провернёт, если Мясник всё же даст отмашку его завалить. Для начала спать он будет со стволом под подушкой, а если кто и рыпнется, сразу на тот свет отправит. Потом уже вскочит, если это будет спозаранку, пригрозит Мяснику или вообще обнулит его, если тот продолжит напирать.

Так просто Шульц сдаваться не собирался и сейчас сидел и пил как в последний раз.

Ему неожиданно составил компанию Мясник. Сел напротив, закурил, подозвал человека, и тот принёс чистую рюмку, в которую Ганс плеснул водки и опрокинул не поморщившись.

— Грустно у тебя всё, смотрю, раз забил на всё и бухаешь. Пятак не найдёшь, насколько я понял?

Тяжело выдохнув, Шульц помотал головой и заговорил, не обращая внимания на заплетающийся язык.

— А откуда, Ганс? Хаты оцепили, рожу мою теперь каждый упырь знает в Горьком. Вот… была надежда на людей, с которыми раньше связи имел, так и те завтра порешить хотят, если пятак не донесу. Ты вот понимаешь, Ганс, а? Ты за пятак готов человека убить, и ладно бы прохожего! Мы с тобой вопросы решали, дела делали, а ты мне вот так вот… прохожий я!

Мясник задумался, не обращая внимания на пьяный бубнёжь Шульца. А ведь он прав в какой-то степени. Своими людьми он дорожит, а Вольфганг по сути свой, несмотря на то, что говорят о нём остальные Звездинцы. Для них-то он цепной пёс Грос, и больше они о нём ничего не знают.

Про себя выругавшись, Ганс сжал челюсти и чуть ли не сквозь зубы обратился к Вольфгангу, когда послышался стук в дверь бара.

— Вставай, иди отсыпаться, завтра утром я тебя выведу, мол сбежал. Есть у меня место одно. Давай, вставай.

Тряхнув головой, Шульц поднялся, откровенно не понимая, с чего вдруг такая эмпатия, только шагнул в сторону общежития, как со своего места вскочил даже Мясник, увидев вошедшего с несколькими людьми… Портного.

Ганс вышел из-за стола, пошёл к нему, а в баре все замолкли.

— Здравствуй, Портной, — Мясник учтиво протянул ладонь, но как только Эмиль прошёл мимо, проигнорировав приветствие, тот поджал губы и поспешил оправиться, — как добрался? Слышал, были проблемы?

— Были, — с легкой усмешкой и явным акцентом заговорил Эмиль, затем резко повернулся к Гансу, — я два месяца скрывался, а ты спрашиваешь, были ли у меня проблемы!?

— Извини, погорячился, — оправдался Мясник, но в ответ услышал лишь встречный вопрос Портного.

— Вольфганг Шульц здесь?

Шульц замер на входе в общежитие, Эмиль это заметил и сделал жест рукой в его сторону. Не прошло и десяти секунд, Вольфганга заломали и усадили на стул, связав по рукам и ногам.

Походив туда-сюда перед мужчиной, Портной остановился и встал перед ним, склонив голову чуть набок.

— Знаешь, сначала я злился на твоего человека, Илью Гейнца, потому что он доставил мне проблем. Теперь я злюсь на тебя, потому что ты доставил мне очень много проблем. Знаешь, сколько раз мне звонил Шнайдер с предложением выдать тебя взамен на собственную безопасность?

Шульц скривил губы и помотал головой, потому что не знал, что ответить.

— Он мне звонил двадцать четыре раза. Ровно столько налётов на него я организовал через своих людей. И знаешь, что самое интересное? Почти половина из них была моими завербованными смертниками, но и они не смогли убить Райана, хотя сами, как ты можешь понимать, сдохли. Он после каждого раза звонит мне, глумится, но предлагает вот такой вариант. Выдаю Шульца, то есть тебя, и он мне всё прощает.

— Но ты ведь ему не поверил, — невольно ухмыльнулся Вольфганг.

— Нет, конечно, — пожал плечами Портной, — но я ненавижу Шнайдера. Очень, и я знаю, что ты ему нужен. Поэтому…

Он сделал зазывающий жест, достал телефон и включил камеру, и спустя полминуты пришёл человек с противогазом, без обиняков натянув его на голову Шульца.

— Ты сдохнешь, потому что нужен Шнайдеру, — Эмиль кивнул, и человек вставил резиновую заглушку в фильтр, после чего пленный начал громко мычать и брыкаться.

Раздался стук в главную дверь, смотрящий пошёл проверять. Мясник, наблюдающий это, замялся и обратился к Портному.

— Может… не надо его так сразу?

— Надо, — спокойно ответил Эмиль, — и не надо больше его защищать, иначе я подумаю, что мне возражаешь. Хорошо, Ганс?

— Х… хорошо, — кивнул Мясник, и в эту же секунду в баре оглушительно прогремело, когда распахнулась главная дверь, размозжив смотрящего Ивана.

Звездинцы повскакивали и вооружились, кто чем мог, а Портной и Ганс с легким прищуром следили за тем, как в бар вошли двое… патрульных.

Те спокойно осмотрелись, и один из пэпсов заговорил.

— Ну чё, петушня, поворкуем?

Первый Звездинец кинулся, вооружившись кухонным ножом, но патрульный замахнулся и кулаком пробил грудь парня насквозь, вынудив Мясника и Портного вздрогнуть от вида окровавленного кулака, вырвавшегося из спины их человека.

— Не понял… — буркнул кто-то из Звездинцев, когда лицо атакующего пэпса покрыла мелкая рябь, преобразив пустой рожей с одной лишь широкой зубастой улыбкой…

— Эх мать твою… — прохрипел Ганс и потихоньку отступал вместе с Портным, — че встали!? Гасите их!

Пятнадцать человек с криками бросились на незваных гостей. Фриц сбросил с себя уже мёртвого парня, и двое, размяв плечи, ринулись в толпу, устраивая самую настоящую мясорубку. Первый Звездинец напал, врезав монтировкой по голове патрульного, но тот и не почувствовал удара, схватил парня за волосы одной рукой, протолкнул несколько пальцев ему в рот и с влажным хрустом выдрал нижнюю челюсть. Щедро полилась кровь, раненый завопил и свалился, задергавшись в неконтролируемой агонии.

Второму Звездинцу с размаха попросту снесли голову в самом прямом смысле. Третий отделался свёрнутой шеей, четвёртому пронзили насквозь грудную клетку, и рывком руки разодрали верхнюю половину тела. Ганс и Эмиль решили вмешаться, достали пистолеты, но было уже слишком поздно. Пятнадцать их человек буквально разбросали по бару, украсив пол литрами крови, лужами непереваренного до конца ужина, костями, зубами, лохмотьями одежды и органами.

Они выпустили в патрульных два магазина, но кроме их одежды больше ничего не страдало. Один из пэпсов свернул в сторону секции общежития, куда забились оставшиеся выжившие Звездинцы, а второй, не возвращая человеческое лицо, пошёл к извивающемуся на полу Вольфгангу. Ганс на мгновение набрался смелости и дёрнулся, хотел спасти мужчину, хотя бы снять противогаз, но потом сам себя одёрнул. Это самоубийство, потому что фриц уже был в двух шагах от Шульца.

Он остановился напротив тела, глянул вниз и неожиданно начал садиться на корточки, и заговорил, так и не приняв человеческое лицо, от чего голос вышел искаженным, уродливым.

— Живи, слоник. Ты нужен Шнайдеру, — и сорвал противогаз с уже почти обмякшего Вольфганга, и тот, не открывая глаз, сделал первый вдох, не обращая внимания на то, как раздирали верёвки и в последствии выкинули из-под него стул.  

Второй фриц уже ворвался в зону общежития, устраивая там кровавую баню, судя по сокрушительному погрому, щедро приправленному хрустом и сочным брызгам на пол и стены.

А первый встал и улыбнулся еще шире, склонив голову набок при виде двух беспомощных главарей Звезды. Утробно заурчал, задрал ногу, собираясь переступить Шульца, но в эту же секунду раздался оглушительный грохот, и из груди патрульного с треском вырвалась полупрозрачная рука, держащая еще бьющееся сердце.

По лицу пэпса прошла мелкая рябь, вернув ему привычный облик, и он не веря уставился на собственный еще рабочий мотор, раскрыл рот, захрипел, а когда кулак рывком вышел из его тела, фриц закатил глаза и повалился оземь, частично завалившись на Вольфганга.

Мужчину это немного расшевелило, он приоткрыл глаза, тихо и хрипло рассмеялся.

— Илья… живой, сука…

Парень, сопровождаемый ошарашенными взглядами Портного и Мясника раздавил сердце фрица, улыбнулся уголком губ и быстрым шагом пошёл в сторону общежития. Второй патрульный держал оставшихся Звездинцев в ужасе, убивая их один за другим, схватил очередного за грудки, притянул к себе с желанием так же выдрать челюсть, как это сделал его напарник, но в это мгновение столкнулся с неожиданным сопротивлением.

Его схватили за плечи, и неудержимая сила оттащила назад, по итогу вышвырнув обратно в бар, где он вскочил, непонимающе мотнув головой и уставившись на Илью.

— Гейнц, — в экстазе прорычал фриц, сжав кулаки, — за тебя-то нам целое состояние отвалят!

Лицо его зарябило, обернувшись ликом Шёпота, и он бросился на парня, замахнувшись, но его кулак был остановлен ладонью, и тот, замешкавшись, встретился с пристальным взглядом оппонента.

— Вынужден не согласиться, — ухмыльнулся Илья и вмазал пэпсу в челюсть, но тот и не думал сдаваться, снова кинувшись в бой, как разъярённый медведь.

Портной и Мясник обошли Шульца и угловую часть широкой барной стойки, не веря в то, что видят. Патрульный не мог толком ударить, только пропускал по лицу и корпусу, и в итоге каким-то чудом оттолкнул от себя Илью и развернулся, сорвавшись с места так, что пропахал борозду в полу. Это заняло лишь мгновение, но добежать он так успел только до выхода, где его догнал парень и остановил, обхватив изгибом локтя за шею, и принялся давить.

Фриц хрипел, брыкался, пытался отстраниться, его лицо то возвращало человеческое обличие, то снова обращалось пустой физиономией Шёпота, и в эти мгновения бар оглашал утробный страшный вой, но спустя полминуты в захвате Ильи он обмяк. Лицо перестало искажаться, и парень выпустил из захвата уже бессознательного патрульного.

Выпрямившись и размяв плечи, Илья обернулся и с лёгкой улыбкой обратился к уже стоящему на четвереньках Вольфгангу.

— Слышал, ты меня искал?

***

Спустя двадцать минут ситуация в баре Звезды была совсем иной. Пока Звездинцы всё еще отходили от животного ужаса и шока, Илья пристально рассматривал сидящего на стуле бессознательного патрульного. Портной и Мясник стояли в отдалении, но так, чтобы всё слышать и видеть. Вольфганг засыпал парня вопросами. Что произошло, как выжил, почему Шнайдер стал таким, но не получая ответов он не выдержал и вспылил.

— Да скажешь ты уже мне, почему я в розыске то, мать твою!?

— Да погоди ты! Потом всё объясню! — в ответ взвился Илья, напряженно покусывая губу, — мне больше интересно, что это за мрази. Это ведь невозможно, так не должно быть.

Повинуясь внезапному порыву, парень наклонился и похлопал по рубашке и брюкам пэпса, в итоге кое-что почувствовав, и сунул руку ему в карман, достав на свет стеклянную ампулу с перерезанным горлышком. Поднял её на уровень глаз и нахмурился.

— Не понял. Это чё ещё блять за приколы? — буркнул Илья, прочитав на ампуле единственную надпись «Шепталин»

«Ранее. Научно исследовательский институт»

В просторной длинной лаборатории, оснащенной в самом конце стеклянным боксом с раздвижными дверьми, работали трое в белых халатах и с повязками на руках с изображением четырехконечного креста. Они суетились, спорили, нависая над бумагами с формулами, переливали компоненты из одной пробирки в другую, обсуждали какие-то значения, дозировку и так далее.

Электромагнитный замок на двери сработал, и внутрь вошли трое. Шнайдер с двумя патрульными. При его появлении споры стихли, а сами лаборанты встали ровно, склонив головы.

Мужчина осмотрелся в помещении, сцепив руки за спиной, приблизился к ученым и поинтересовался.

— Как ваши успехи? Всё готово?

Да, он сначала думал, что ему не нужны ученые, но потом в голову пришла одна интересная идея, и для её реализации такие люди были необходимы. Райан, если честно, пожалел, что в пылу эйфории от успешного эксперимента убил всех людей, которые участвовали в проекте «Третий Порядок». Но назад ничего не вернуть, как бы ни хотелось, а вот начать заново можно, пусть это не так и быстро.

Один из лаборантов указал на стол, а точнее на криокоробку, заполненную запечатанными ампулами.

— Да, господин Шнайдер. Первая партия Шепталина готова.

Он с интересом осмотрел сосуды, провел над ними ладонью, едва касаясь.

— К какому составу в итоге пришли? Какое действие? Что с испытаниями?

— Самым оптимальным вариантом стал синтетический аналог оболочечного белка, извлечённый из тканей Шёпота первого порядка. Так же внедрён нейромодулятор, снижающий болевой порог до нуля и притупляющий чувство страха. Еще адреналиновый катализатор.

— Мутации? — выслушав, поинтересовался Шнайдер.

— Исключены за счет гамма-стабилизатора. Это соединение подавляет побочные эффекты облучения и исключает любые риски, — лаборант с опаской покосился на Райана и готов был облегченно выдохнуть, когда тот кивнул, — мы провели испытания и составили следующий график.

Ученый повернулся к столу и указал на большой лист с таблицей.

— В первые пять-десять минут после инъекции наблюдается тошнота, жар, повышенное сердцебиение, возможны слуховые галлюцинации. После двадцатой минуты эффект и состояние стабилизируются. Мы исправили прошлые недочеты, и теперь испытуемый может сам контролировать смену оболочки, но это может зависеть еще и от психотипа самого человека. Выделенный экземпляр почти сразу смог это контролировать без особых проблем.

Что касается изменений, то они колоссальны. Реакция и физические показатели возрастают более чем на 150% относительно нормы, да и реакция на свет не такая, как у первого порядка. Неприятно, но не заставляет бежать в ужасе. Любое физическое воздействие не наносит вреда, даже пули, но при всём при этом, в отличие от Шёпота первого порядка рассудок испытуемого оставался стабилен до конца действия препарата. Можно еще выделить очень странную реакцию на каждую дозу сыворотки, подопытный либо овладевает сверхскоростью на время действия препарата, либо повышенной силой, эффект непредсказуем. Единственный минус, невозможно воспроизвести действие аномалии, позволяющее беспрепятственно миновать физические преграды. Грубо говоря, ходить сквозь стены.

Одна бровь Райана приподнялась. Он пригладил глянцевую атласную рубашку одной рукой и задумчиво почесал бороду.

— Неплохо. Длительность?

— В среднем от трёх часов и двадцати минут до четырёх часов и пяти минут. А дальше уже идут побочные эффекты, — лаборант шагнул в сторону, указав на закрытый бокс, в котором лежал патрульный, корчась от боли и неестественно выгибаясь в особо неприятные мгновения, — сила пропадает, но тонус мышц остаётся зверским. Сердцебиение зашкаливает, как и температура тела, а спазмы вызывают страшнейшую боль. Но это еще мягкий эффект отхода. Мы бы взяли замеры с предыдущих подопытных и опросили, но они, как вы можете понимать, уже ничего не скажут. Можно отметить еще и агрессию вкупе с желанием снова принять препарат. На этом экземпляре мы уже протестировали сыворотку второй раз.

Четыре часа в среднем… этого вполне хватит, чтобы один патрульный подавил в одиночку любое восстание, и чуял Шнайдер что они ещё как будут.

Внимательно осмотрев корчащегося от ломки патруля, Райан дал отмашку.

— Сделайте ему третью инъекцию.

— В…вы уверены?

Шнайдеру даже не пришлось повторять, достаточно было лишь спокойного взгляда, чтобы тот забыл обо всех рисках и взял шприц, ампулу и пошёл к боксу. Нажал кнопку снаружи, и двери с шипением разошлись в стороны.

Райан сделал жест патрульным, чтобы оставались на местах, а сам прошел мимо двух ученых, пристально наблюдая за ситуацией в боксе. У корчащегося бойца пошла пена изо рта, но когда ему сделали инъекцию, через пару минут все судороги прошли, он облегченно выдохнул и распластался на полу с довольной улыбкой, не обращая внимания на неудобства. Ему стало хорошо, даже очень.

Лаборант хотел покинуть бокс, но только он встал, как услышал предупреждение Шнайдера.

— Не покидай бокс.

— Извините… но он может быть не стаби…

— Я сказал не покидать бокс, — отрезал мужчина, исподлобья на него зыркнув, — это значит оставайся в грёбаном боксе.

Ученый повиновался, других вариантов не оставалось. Когда патрульный, содрогаясь всем телом поднялся, он внимательно посмотрел на лаборанта, склонив голову к плечу, а через секунду замахнулся и врезал ему так, что у мужчины попросту лопнула голова, как переспелый арбуз, и он повалился оземь, а подопытный вышел из бокса.

Его люди прицелились, щелкнули предохранители, но Шнайдер тут же подал голос.

— Не стрелять, — и сразу обратился к парню, идущему в его сторону, — ты меня не узнаёшь?

Кожа на руках патрульного, как и на лице переливалась, периодически сменяясь призрачной оболочкой, он сделал еще шаг, но застыл, пристально вглядевшись в лицо Райана.

— Г-г-господин Ш-ш-шнайдер…

— Прекрасно, — мужчина шагнул вперёд и положил ладони на щеки подопытного парня, — ты молодец. Ты настоящий герой. Ты столько вытерпел, я горжусь тобой.

— П-правда? Я теперь… такой же сильный… к-как и вы! — заикнулся патрульный, превозмогая остаточный тремор, вслед за которым наступят часы прекрасного самочувствия.

Райан на это заявление тепло улыбнулся, а спустя несколько мгновений парень переменился в лице, почувствовав давление, связанное с усилившейся хваткой Шнайдера и с тем, что он потянул руки вверх. Ладони подопытного покрылись призрачной оболочкой, он перехватил запястья мужчины, изо всех сил попытался вырваться, пока Райан смотрел ему прямо в глаза уже не с улыбкой, а хищным оскалом.

Парень сорвался на крик, шея так же покрылась защитной оболочкой, но это спровоцировало не влажный хруст, а оглушительный треск, в сопровождении коего защита не выдержала, и Шнайдер одним мощным рывком выдрал ему голову, швырнув ее в сторону.

— С последним фактом вынужден не согласиться, — спокойно возразил Райан, наблюдая за телом парня, оно свалилось, но продолжало дёргаться в неконтролируемых судорогах, пока мужчина отряхивал руки.

Он размял плечи и повернулся к ученым и своим солдатам, и не только их взгляды передавали первобытный ужас, а они сами из него состояли, пропитались насквозь.

— Интересный вариант, но не то. Эту партию пустите в Горький, но работайте над побочными эффектами, смягчайте, как хотите, но чтобы через три дня я увидел усовершенствованный аналог Шепталина, который не будет превращать людей в желе после второй инъекции. Я доступно объяснил?

— Д-д…да, — заикнулся один из оставшихся лаборантов.

— Ну и хорошо. Не разочаровывайте меня, — Шнайдер медленно отрицательно помотал головой, пристально глядя ученому в глаза, положил ладони ему на щеки и тепло улыбнулся, а у лаборанта тут же намокли штаны в районе паха, — да не бойся, вы мне пока нужны.

Райан одобрительно похлопал его по щеке и покинул лабораторию вместе с двумя патрульными, довольный результатом лишь от части. Были и хорошие новости и не очень хорошие. Работа предстоит ещё не маленькая, но старт уже дан, и это бодрило.

PS: ребята, кому не сложно и у кого есть акк на АТ, зайдите пожалуйста и поставьте к первой книге лайк, а кто напишет ещё мнение о первой книге Бульзовской, тому отдельный респект! :) Книга здесь - https://author.today/work/606862

Глухо прогремело, взрыв разметал в разные стороны куски мяса с лоскутами формы, кости и лохмотья органов, уцелела только частично голова и конечности, рухнувшие под ноги Рейхсмаршала. Шнайдер осмотрел себя, отряхнул руки и смахнул со щеки прилипшую кровавую кашицу.

— Рубашку жалко, любимая была, — досадно буркнул мужчина, еще раз оглядев окровавленный торс, вытер ладони о брюки, достал телефон из кармана, набрал номер и приложил трубку к уху.

Вызов приняли, но ответа Райан не слышал по понятным причинам, от того и улыбнулся.

— Боишься, Портной? Понимаю. А чего трубку взял тогда? Наверное, ожидал, что это твоя шестёрка позвонит с хорошими новостями, склоняясь над моим хладным телом? Немного тебя огорчу, мне взрыв понравился, а вот твоему человеку нет. Зря ты это затеял, потому что я тебя найду, Эмиль, а потом ты всё узнаешь сам. И это произойдёт быстрее, чем ты думаешь. Но ты знаешь, что может тебя спасти, всего лишь один выданный мне человек. Уверен, у тебя это получится лучше, чем покушение на меня.

Раздались короткие гудки, и Шнайдер, улыбнувшись, вернул телефон в карман. Перешагнул ошмётки, и в этот момент в коридор ему навстречу выбежало еще четверо патрульных, а впереди них Ульрих. Взвинченный худощавый мужчина сорока лет с зачесанными набок русыми волосами и тоже с пистолетом наготове.

Они застопорились, увидев Райана, его хмурый вид, изодранную рубашку и окровавленный торс. Он хотел спросить, всё ли в порядке, но вопрос застрял в горле, а валяющаяся куча позади Шнайдера, бывшая солдатом, сложила картину окончательно. Очередная попытка диверсии от завербованных давным-давно людей Портного или Мясника. И каждый из этих смертников оказывается в таком виде, если не из-за подрыва, то от рук Райана. У него самого испорчена рубашка и что хуже всего – настроение.

Он подошёл к Ульриху почти вплотную, хотел положить ему ладонь на плечо, но передумал, рубашку его марать жалко.

— Скажи мне, дорогой заместитель, когда ты сам начнёшь вылавливать завербованных крыс от Портного или Мясника? Если сначала меня это забавляло, то теперь начинает раздражать. И это ладно, люди тут приберут, рубашку я поменяю, но ты в курсе, что я в нагрудном кармане носил?

Сердце Ульриха пропустило удар, когда он обратил внимание на то, что от того самого кармана ничего не осталось.

— Ты знаешь. Смотри мне в глаза и говори, чтобы я слышал.

— Ф-фотографию, — заикнулся и сглотнул Ульрих, и если его взгляд секунду назад нервно бегал по всему окружению, то сейчас с трудом концентрировался на глазах Шнайдера, — ф-фотографию Генри, вашего сына.

— Правильно, там была фотография моего сына. Помимо этой у меня есть ещё одна, и я не изменю традиции, буду носить под сердцем. И если подобный инцидент повторится, — Райан поднял руку, положил на шею заместителя, почувствовав дрожь его тела, — договорить или сам понял?

Ульрих мелко покивал, и мужчина, увидев это, добродушно улыбнулся и мягко похлопал его по щеке.

— Есть что рассказать? Что с моей резиденцией в Таиланде?

— Всё уцелевшее оборудование перенесено, резиденция снесена. Хотел напомнить еще, что сегодня собрание всех Маршалов в вашем штабе в Берлине.

Пока заместитель это перебирал, напоминал, Шнайдер слушал с абсолютно нейтральным выражением лица, но последнее заставило его задуматься.

— И да, есть некоторая информация, связанная с Гейнцем.

— Так, бойцы, скоординируйте тут, чтобы в лаборатории прибрали и здесь, а мы пройдёмся, — он пошел вперед по коридору, и Ульрих, сделав людям подгоняющие жесты, двинулся за Райаном, — и какая есть информация?

— О его передвижении мы уже знаем. Не совсем понятно, куда он на самом деле направляется, но недавно его заметили в Улан-Удэ, однако я подозревал, что он будет делать остановки в крупных городах, и отправил на дежурство тяжелые группы перехвата вместе с террариумами для перевозки. Как я и полагал, он засветился в Северобайкальске.

— Х-м-м, — задумчиво протянул Шнайдер, сцепив руки за спиной, — и как прошёл перехват? Где, собственно, Гейнц?

Ульрих поджал губы, замялся.

— Там вышла небольшая накладка… — он собрался с духом и закончил, — никто из группы перехвата не выжил. Бокс выведен из строя, вырваны двери.

— Ага… — он остановился, следом за ним и заместитель, и Райан без обиняков спросил, — а ты на какой-то другой результат рассчитывал? Что они поймают его, отделавшись парочкой трупов, и героически доставят мне?

— Но…

— Скажи, почему ты вообще решил попытаться его поймать? — перебил его Райан.

— Вы же сказали найти его и…

— Что и? Ну, что? Там было хоть слово про тяжелые группы Германии и боксы?

Заместитель не нашел, что ответить. Он действительно принял приказ по-своему, но так в принципе было всегда. Когда Шнайдер говорил найти, это означало схватить, желательно изувечить, а потом привести к нему полудохлого на коленях. Даже не верилось, что он слышит это от…

— Да ладно тебе, друг, — тепло улыбнулся Шнайдер, — ты действовал по старинке, забудь, я ничего не имею против. Чего ты, испугался что ли?

Ульрих бы ответил, да слов культурных не находилось. Очерствел его друг детства.

— Да ну всё-всё, — Райан приблизился к заместителю и обнял его, погладив по спине, — извини, нашло на меня что-то. Разве ж я поступлю плохо с другом? Считай братом? Нет.

Шнайдер всё-таки испачкал кровью его рубашку и отпрянул.

— Ну? Помнишь, как мы с тобой еще в Горьком у тебя во дворе дурачились, когда мой папка туда прилетал, а меня с охраной отправил гулять?

— Да, помню, — улыбнулся Ульрих, вспоминая крик родной матери, — меня еще по твоей прихоти у родителей отобрали и в Германию увезли, а потом имя сменили, потому что имя Константин тебе не нравилось.

Впервые за долгое время он решился обратиться к нему на «ты», поскольку увидел в нём не хладнокровного тирана, а того самого друга, а он, кажется, даже не обратил внимания на обращение.

— Да ладно, что ты только это вспоминаешь? — Шнайдер положил ладони ему на щеки и тепло улыбнулся, — я тебя в люди вывел, Новиков. Ну кем ты был бы там? Тем более с таким именем. Не вспоминай ерунды, Ульрих.

— Ладно, хорошо, — покивал и в ответ улыбнулся тот, готовый облегчённо выдохнуть от того, что Райан отпрянул.

— Вот и ладно. А что по поводу Гейнца… тут надо применить другую стратегию. Не нужно этих тяжелых групп, боксов и прочего, всё это убери с территории России. Лучше собери самых влиятельных психологов со всего мира и отправь к Илье. Не надо солдат, против него оружие бесполезно применять. Пусть с ним поговорят, шестерёнки в голове вправят. Он мне нужен в первую очередь в качестве союзника и в последнюю в качестве трупа… а, что? — не понял Шнайдер, когда Ульрих скривил губы.

— Все самые влиятельные психологи в Германии.

— А… ну да, — задумчиво почесал бороду Шнайдер, — тогда пару выдели, но не больше, ну и с охраной. Для массовки. Всё, я пошёл себя в порядок приведу, а ты проследи, чтобы всё прибрали, и не опаздывай на самолёт.

Райан сцепил руки за спиной и хотел пойти своей дорогой, но компанию им неожиданно составил мужчина в черном пальто, весь с иголочки и с погонами генерал-майора. Сопровождали его двое патрульных. Он немного замялся, оценив внешний вид Шнайдера, но тем не менее подошёл и посмотрел главнокомандующему в глаза.

— Господин Шнайдер, вчера после закрытия в Горьковском управлении Грос произошёл инцидент.

Мужчина заинтересованно оглядел его, слегка прищурился.

— Расскажи мне подробнее, что там стряслось.

— Кто-то проник в управление, миновал сторожа и попал в кабинет генерал-майора, что-то оттуда забрал и ушёл. Сторож попытался его остановить, но не смог. Он побежал за беглецом и был истерзан Шёпотом в переулке. Вот, посмотрите записи с камер, — он достал смартфон, разблокировал и протянул Шнайдеру.

Тот почти минуту смотрел с разных ракурсов на мужчину, который спокойно прошёл мимо охранника и без проблем проник в кабинет.

— В смысле кто-то? Вы что, его не узнали? — он вернул телефон генерал-майору, — держи, посмотри внимательнее. Ну что? Узнаёшь?

— Н-нет, — заикнулся и потупил взгляд докладчик.

— Меня окружают одни идиоты… — горестно вздохнул Райан и протёр лицо ладонью, — скажи, ты ведь генерал-майор надзорных ведомств?

— Так точно, господин Шнайдер.

— А почему тогда сигнал поступил после обнаружения трупа сторожа, а не в то время, когда оппозиционер проник в управление Грос? Камеры ведь работают в онлайн режиме.

— Э… ну… я урегули…

Райан вскинул ладони и хлопнул по ушам генерал-майора так, что голова лопнула, как переспелый арбуз. Патрульные шарахнулись, как и Ульрих, а дёргающееся в судорогах тело повалилось на пол.

Шнайдер втянул воздух сквозь сомкнутые зубы и отряхнул руки, забрызгав стены кровавой кашей, прохрустел шеей и размял плечи.

— Больше ты ничего не урегулируешь. Ульрих, озадачь бойцов, найди адекватного человека на место генерал-майора надзорных ведомств и, в конце концов, дай команду обновить фоторобот Шульца, потому что эти недоумки его в лицо видимо, не узнают, когда он гуляет у них под носом!

Райан пошёл вперед, сжав кулаки, и двое патрульных в последний момент успели посторониться, пропуская вперёд раздражённого Рейхсмаршала…

***

По пустующему шоссе на окраине города пронёсся ураганный порыв, разметав пыль и мелкие камни в разные стороны, и Илья остановился, бегло осмотрелся и согнулся, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться.

— Да чё ты падла устаёшь так!? — вырвалось у него, когда он периодически жмурился от пульсирующей боли в затылке, — я-то ладно! А ты, мразь, в первые дни на тысячи километров забеги устраивал! А сейчас чё!?

Парень утёр лоб и присел на асфальт, стараясь выровнять дыхание. Он всё так же обращался к Шёпоту внутри, будто это имело смысл.

— Мы и пятисот километров не пробежали, а ты уже устал! Чё за нахер-то!? — он взъерошил волосы, сплюнул в сторону и достал пачку сигарет, закурил и затянулся, умиротворённо выдохнув.

Илье это не нравилось. С каждым разом преодолеваемое в забегах расстояние уменьшалось, а Шёпот попросту уходил в пассивное состояние. Это сказывалось и на его состоянии, он чувствовал его усталость, но не мог понять, в чем дело. И если раньше это как-то худо-бедно можно было списать на время суток, так нет, он и ночью стал подобное выкидывать и без внутренней борьбы возвращать «управление» Илье, а это уже на каприз не спишешь.

Каждый раз, когда он думал о Шёпоте, его возвращало в ту ночь, в ту церковь между Ложкарями и Забегаево. Прочно врезавшиеся в память расписные стены и лики святых вспыхивали перед глазами, и это не нравилось ни ему, ни Шёпоту, но сделать он с собой ничего не мог.

Он упустил единственную возможность полностью истребить Шёпот, а соответственно и вернуться домой, и винил в этом исключительно себя. Не просчитал риски, не встал дежурить у входа в зал, позволил Фреду ворваться и убить Айати… это ты, сука виноват, ты, ты… ТЫ!

Илья опомнился, когда под кулаком уже крошился асфальт, и снова взъерошил волосы, затянулся последний раз и выкинул бычок, поднявшись на ноги.

— Сейчас обратно к Улан-Удэ, и только попробуй выдохнуться за семьсот километров, урод, — оскалился Илья, попрыгал на месте и размял плечи.

В итоге он сосредоточился и рванул с места так, что в обе стороны поднялась пыль, а едущего в нескольких сотнях метров мотоциклиста вместе с мотоциклом выбросило в кювет ударной волной.

***

Илья выдохся почти у цели и остановился недалеко от города. Согнулся и упёр ладони в колени, восстанавливая сбитое дыхание. Мысленно обрушил пятиэтажную тираду на Шёпот, какая он гнида и слабак, и тому подобное. Но вслух даже решил его похвалить.

— Почти семьсот, молодец. А теперь дальше, — он развернулся, глянул вдаль, — в Монголию. Не сдохнешь за девятьсот километров, пирожок тебе куплю.

Илья снова закурил, снедаемый мыслями о том, что Шёпот ведёт себя как-то слишком податливо последнее время. Почти не рвётся наружу, оставляет в покое, если надо, но ведь так сука не бывает. Не по доброте душевной он это делает, но и объяснить ведь не объяснит.

Монголия… почему именно туда? Да потому что этой страны в мире Бульзовской не существует, она вымерла по причине того, что режиму попросту не нужна. Тут так на самом деле со многими странами третьего мира, хотя здесь такого понятия и не существует, есть Германия, а остальное второсорт. Но по какой-то причине взор Ильи упал именно туда. Он сравнивал пустоту Монголии с собственной, которая у него внутри. Когда на весь мир Шнайдер провозгласил себя Богом, эти два дня до его появлении в Москве Илья искал Кристину, искал Нику и Вольфганга, но так никого найти и не смог.

А без этой тройки Горький, эта Россия, как и весь мир ему чужды. Да, он кипел местью к Райану, мечтал, набравшись сил вернуться, найти и вытащить ему кишки через глотку, но встреча с ним в Москве многое в нём изменила…

***

В тот день Илья добрался до Москвы меньше, чем за час. Лёгкая пробежка, как он её тогда про себя назвал. Знал, как разрушительна сила такого бега, поэтому дороги старался не задевать, пусть не всегда получалось. Прикольно, он считал, устроились некоторые супергерои из кино вселенных в его родном мире. В момент использования сил всё вокруг для них замедлялось, поэтому для остальных они казались сверхбыстрыми.

Здесь же это работало немного иначе, ничего для Ильи не замедлялось. С Шёпотом он именно носился как угорелый, пусть и не понимал, на какой такой волшебной тяге. И задолбался бы он бежать до Москвы, сшибая деревья, которые попросту не мог избегать, но тут Шёпот, а точнее его чуйка пришла на выручку. Незадолго до столкновения с чем либо он активировал призрачную оболочку, и парень благополучно проходил препятствия, правда после первого же дерева остался голый.

Добраться до Москвы и раздобыть шмоток проблем не составило. Проблемы начались, когда парень заявился на реконструированную Красную Площадь, точнее остался стоять вдали от толпы и патрульных, но слышал каждое слово, которое Райан сказал в микрофон со сцены.

— Ибо отныне я – есть ваш Бог! И ваша защита от Шёпота – это я! Склонитесь предо мной, и вас ждет жизнь в спокойствии и без страха!

Не выдержав этого надругательства над народом, к числу коих относится и сам Илья, он вобрал в грудь побольше воздуха и сорвался с места, оббежал толпу и уже через мгновение стоял почти подле Шнайдера.

Он это заметил, ещё бы. Заметил и замолк, но парень не смолчал и угрожающе, но тихо заговорил.

— Слышь, Бог, а если я тебя сейчас нагну прямо здесь, насколько толпа усомнится в твоей божественности? Или если я сейчас всю площадь оббегу и всех здесь по плитке размажу, а потом дам тебе антирекламу. Что скажешь?

Шнайдер поджал губы, едва заметно нахмурился, зажал микрофон рукой и повернул голову к Илье.

— Я тебе крайне не рекомендую этого делать. Нагнуть ты меня не нагнёшь, а вот если испортишь моё явление, очень сильно об этом пожалеешь.

— И каким же образом?

На сцену в это время сбежались патрульные, целясь в Илью, но Райан, видя их готовность, протянул примирительно ладонь, кивнул, и те пусть и не уверенно, но разошлись.

— Думаю, кадры с повешением Вероники Шульц подойдут.

Илья мгновенно переменился в лице, и это не мог не заметить Райан.

— Я успел узнать, что она тебе близка. И да, она у меня, и её жизнь зависит только от моего слова. Поэтому давай, если хочешь её приговорить… действуй.

Пусть Ника и не была его девушкой, но Илья от этих слов мужчины как-то неожиданно для себя перегорел, жажда мести здесь и сейчас утихла. Он после поезда воспринимал девушку больше как младшую сестру, о которой если не позаботится, то она себя непременно угробит. Он понимал, что Шнайдер не врёт, не было в нём этой скользкости, как в том же Дитрихе. Не мог парень сам её приговорить, хотя… может он блефует? Хотя какой тут блеф, попробуй опозорить его на всю страну, он и не такое сделает.

— Я еще раз тебе предложу место подле меня, Илья, но если ты хочешь всё решить по-мужски, один на один, тогда возвращайся в Горький на Площадь Крови. Как стемнеет, я явлюсь. Нам ведь не нужны лишние глаза?

Илья сжимал кулаки и челюсти. Вот он вроде стоит, возьми да потуши ублюдка, но что-то подсказывало – будет непросто.

— Идёт, — отрезал парень, а спустя мгновение Шнайдера обдал ураганный порыв, и он остался на сцене один, размял плечи и отнял руку от микрофона, продолжив свою речь.

— Склонитесь перед вашим Богом, моя верная паства!

***

Когда стемнело, а Илью на Площади Крови уже окружал Шёпот, но не приближался, опасаясь на уровне инстинктов, явился Шнайдер. И не просто вышел из-за угла, а ворвался с невообразимой скоростью, разнеся пару полупрозрачных фигур на ошмётки, но при этом совсем не повредив дорогу, по которой бежал. Это натолкнуло парня на мысли о контроле.

Прохрустев шеей, Райан расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и размял плечи.

— Я даю тебе последний шанс. Встань подле меня, Илья. Я не советую тебе этого делать.

С каждой секундой парень дышал всё тяжелее и чаще, и в итоге он не выдержал, сорвался с места, желая разнести Шнайдера на атомы, но потом произошло нечто из ряда вон выходящее. Да и так быстро, что он даже понять ничего не успел.

Несмотря на скорость, Райан перехватил Илью за горло и врезал ему так, что парень, прежде чем остановиться, пропахал несколько метров брусчатки своим телом.

Мужчина спокойно пошёл к нему, склонив голову набок, пока Илья, лежа головой вниз тяжело дышал. Шнайдер приблизился, но парень неожиданно вскочил и врезал ему в челюсть, повернув голову и заставив того хищно улыбнуться.

В силу знаний Ильи между ними вспыхнула ожесточенная рукопашная бойня. Удар, пропуск, вновь пропуск, замах. Удар, еще один. Шёпот, окруживший их, только и успевал отскакивать. Обоим доставалось крепко, Гейнц бил быстро и выверено, а Райан намного сильнее, но и он, судя по технике, не был фуфлом в рукопашной.

Но даже несмотря на мастерство парня драка не продлилась долго, он дал мужчине сокрушительный апперкот, замахнулся снова, но атаку Райан перехватил, втащив Илье так, что он отлетел и несколько раз перевернулся, прежде чем завалиться на спину и понять, что навыки бокса тут не помогут.

— Сила в контроле, мальчик мой, — спокойно говорил мужчина, приближаясь, — я контролирую весь мир, а ты ничего. Ты в самом деле решил, что бокс тебе поможет? Я военный, я людей убиваю с двенадцати лет голыми руками. Я бы тебя направил, подсказал, но ты вновь не оставил мне выбора.

Шнайдер сжал кулак и нанёс мощнейший удар, но уже в пустоту, пропахав брусчатку. Его обдал ураганный порыв, а Ильи уже в видимом окружении не было. Выпрямившись, Райан сжал кулаки и стиснул челюсти, по телу прошла лёгкая рябь, сменяя кожу призрачной оболочкой, и он прорычал.

— За ним! — и сорвался с места, а силуэты Шёпота, мимо коих он пробежал, ударной волной разбросало в разные стороны.

Шнайдер его преследовал долго, очень долго. Он пробежал по его следу через Горький, миновал Москву, потом Ленинград, и продолжалась бы эта погоня еще дольше, если бы Илья не петлял в попытках сбить след, а потом вовсе забежал в лес, где Райан, стараясь не упустить след парня, мчался напролом, устраивая настоящий лесоповал. По итогу неподалёку от Архангельска он сбавил скорость и вовсе остановился в поле у очередного лесного массива, тяжело и часто дыша, а также смахивая с изодранной одежды листья, куски сырой древесины.

Причина остановки была что ни на есть уважительная, ведь он потерял след парня и сам не понял, в какой именно момент. Конечно, если бы он дал Шёпоту возможность перед преградой делать его оболочку нематериальной, то он бы продолжал погоню, но он жёстко подавил первую попытку сущности как-то повлиять на своё тело. Лишиться одежды он не мог, для него это было бы унижение.

— Всё, хватит. Не догоним, он быстрее, — озлобленно выпалил Райан, едва ли не скалясь, и достал из растрёпанных волос кусок дерева со смолой, — мы с тобой ещё станцуем, Илья.

Шнайдер развернулся и с неимоверной скоростью сорвался в обратном направлении…

PS: ребята, кому не сложно и у кого есть акк на АТ, зайдите пожалуйста и поставьте к первой книге лайк, а кто напишет ещё мнение о первой книге Бульзовской, тому отдельный респект! :) Книга здесь - https://author.today/work/606862

Третий Порядок. 4 часть

Мужчина пригляделся к нему, даже не дрогнув и не подняв руки.

— Я документы забыл в кабинете. Но к тебе тот же вопрос.

Паренёк пригляделся, увидел погоны, осекся и опустил пистолет, потупившись.

— Виноват, товарищ генерал-майор.

— Кто ты и что ты тут делаешь?

— Я ночной сторож из Московского ОУП, сегодня накладка вышла у завсегдатая, меня попросили выйти на смену.

— И сторожей уже начали ставить, гондоны, — буркнул мужчина себе под нос.

— Простите?

— Я говорю, почему никакой гондон не предупредил меня, что сегодня поставят другого человека? — поджал губы генерал-майор.

— А! Так у меня предписание есть на сегодняшнюю ночь, я за ним схожу сейчас, а лучше начальнику позвоню, он вам подтвердит! — затараторил паренек, доставая телефон.

— Не надо, я тебе верю, — примирительно протянул ладонь Вольфганг и подошел к нему, щедро хлопнув по плечу, — твоя бдительность на уровне, и это радует. Я походатайствую на счет тебя в ОУП, чтобы премию выписали. А сейчас я вернусь в свой кабинет и заберу то, что забыл.

— Премия? Премия… это хорошо, спасибо, — улыбнулся парнишка, провожая взглядом поднимающегося по лестнице Шульца.

Тот же, поднявшись на нужный этаж и подойдя к двери в кабинет, вставил ключ в скважину, провернул и снова выдохнул, когда замок щелкнул. И это настолько тупую систему он раньше возглавлял и не замечал этого? Но хорошо, наверное, что сегодня сторож не местный, пусть раньше их вообще никогда не было.

Несмотря на то, что Шнайдер уже контролирует народ, его желание усилить контроль над структурами не радовало от слова совсем.

Вольфганг прошел в кабинет, но знал, в какой угол не нужно поворачиваться лицом. Пусть камера и увидит его, но сейчас сюда никто не слетится без тревоги, а записи увидят лишь завтра, это минимум.

Осталось буквально до сейфа дойти, он в шкафчике под флагом, там его резервная тридцаточка лежит, которую копил довольно-таки долго. Заберёт своё, кровное, а там глядишь и получше со Звездой отношения сложатся.

Мужчина аккуратно опустился на корточки, распахнул дверцы, а следом и глаза, потому что сейфа там уже не было. Пустой шкафчик…

Он даже руку туда сунул, пошарил внутри, но нет, не показалось. Сейфа нет, и где он теперь… даже представить сложно.

Вскочив, Шульц провел ладонью по голове, пытаясь понять, что вообще делать и как не уйти с пустыми руками. Попытался собрать мысли в кучу… и да, кое-что вспомнилось. Он сел за стол, открыл верхнюю створку выдвижного ящика, сунул внутрь руку и да… сверху нащупал небольшую выпуклость, придерживаемую скотчем. Отодрал скотч и вытащил конверт, победоносно улыбнулся и покинул кабинет, закрыв на ключ. И уже вне помещения достал деньги и пересчитал, переменившись в лице.

Шесть тысяч. Скромная однако заначка, но ничего. Пятак Мяснику, на тысячу сам проживет спокойно, а там и остальное отдаст, если Ганс на своём стоять не будет со сроками.

В холле на первом этаже его встречал сторож, ненавязчиво преградив путь к выходу.

— Какие-то вопросы? — остановившись напротив, спросил мужчина.

— Да нет, не особо. Всё забрали? — в ответ поинтересовался парень, увидев утвердительный кивок, — можно ваши документы? Да и пистолет.

— Что?

— Где ваш пистолет? Я заметил, что у вас его нет. Поэтому… можно ваши документы?

— Бдительность, — показательно сильно моргнул Вольфганг, потянувшись в карман, — уважаю, это правильно.

Сторож сначала следил за рукой мужчины, но потом смутился, улыбнулся похвале, и вместо документов его из кармана встретил вылетевший кулак в челюсть, а затем и щедрый пинок по яйцам, заставивший завопить и согнуться в три погибели.

Шульц сорвался с места и, провернув вертушку замка, выпорхнул наружу, а за ним только через полминуты поспешил парень. Увидев скрывшуюся на перекрёстке фигуру, он рванул туда же настолько быстро, насколько позволяло состояние, а оно, увы, было не очень после такой подачи.

Он пробежал до перекрёстка, увидел поползновение в сторону переулка и рванул туда, крепко матерясь и едва ли не прихрамывая, а как только забежал туда и осмотрелся, не увидев ничего, кроме тупика и нескольких дверей, зло сплюнул.

— Гнида. 

Злоба спустя полминуты сменилась липким страхом, когда он понял, что на улице темно, а дошло это до него, когда в голову забрался вкрадчивый шёпот.

Сторож опомнился и развернулся, собираясь побежать прочь, но вынужденно застопорился перед тройкой полупрозрачных фигур, преграждающих выход на проспект, где еще горели фонари.

Взгляд его в панике заметался, остановился на одной двери, к ней он и подбежал, подёргал за ручку – закрыто. Сразу подскочил ко второй, опустил ручку и попытался открыть. Дверь сначала поддалась, наружу вырвался тусклый свет лампы, но вслед за рывком пропал. С той стороны явно держали и не приветствовали гостей.

— Откройте! Пожалуйста! Дайте войти!!! — взмолился сторож, глядя то на дверь, то на приближающиеся фигуры, слыша их шёпот и усмешки.

У него почти получилось пересилить, он уже готовился ворваться внутрь, но внезапно сопротивление пропало, и вслед за очередным рывком парень попросту свалился, а дверь в подсобку распахнулась, но почти сразу же захлопнулась обратно.

Парень вскочил, и в это мгновение заметил боковым зрением замах, и грудь пронзило четыре бритвенно-острых когтя. Шёпот поднял его в воздух, как невесомого, а когтем большого пальца пробил трахею и принялся внутри игриво шерудить, будто ему нравилось, как менялись хрипы от этих манипуляций, он даже склонил безликую полупрозрачную голову, услышав очередное бульканье, а призрачная улыбка растянулась чуть шире.

Монстр вознёс вторую руку и начал когтем очерчивать вокруг головы, а Вольфганг, находящийся в это время буквально в паре метров от кровавой расправы, жмурился от криков и хрипов парня, но начинал оправдывать себя тем, что это не он заставлял сторожа за ним бежать.

***

Повезло в том, что ночи летом короткие и в это время года смены патрулей начинались с четырех утра, а он, не сомкнув глаз, дождался начала четвёртого и покинул подсобку. Да, уже было светло, и ему во всей красе предстала омерзительная кровавая картина. Патрульного буквально растащили по переулку. Лоскуты формы, переломанные руки, ноги, голова, истерзанное туловище с вывернутыми наружу рёбрами, всё это валялось раздельно, к тому же на стенах и старом асфальте с рытвинами повсюду виднелись кровавые потёки и кляксы. Скальп содран, нос свёрнут набок, глаза будто расковыряли чем-то острым.

Вольфганг отвернулся и согнулся в рвотном позыве, но благо нечем было блевать, просто закашлялся и сплюнул тягучую слюну, выпрямился и утёр рот рукавом, про себя крепко выругавшись. Или экземпляр такой попался, или Шёпот в целом стал каким-то более жестоким, что ли. Им свойственно лишать жизни, иногда поизмываться, пока жертва жива, но никак не превращать тела в мозаику.

Мужчина пошел в сторону проспекта, но кое-что вынудило его остановиться. В глаза бросился лежащий у обрывка руки пистолет. Закусив губу, он пошарил глазами вокруг, увидел лоскут рубашки. То, что нужно. Взял его, присел на корточки и протёр ствол, осмотрев уже чистенький Парабеллум. Проверил магазин, заряжен. Ну еще бы ночной сторож тратил патроны.

— А вот ты мне пригодишься, — не сдержал улыбки Вольфганг, глядя на ствол, и покинул переулок.

Через сорок минут пешком, козьими тропами он добрался до подпольного бара Звезды, попутно переодевшись в футболку, а рубашку с погонами загасил по пути в своё тайное место. Бар тот был в прямом смысле подпольным, поскольку находился в подвале непримечательной заброшки, туда раньше как-то хитро и незаметно провели проводку через ЛЭП, водопроводом пользовались старым, покуда власти не стали заморачиваться и разрывать связку с целым кварталом, а вот канализацию пришлось устраивать самим.

Но просто так попасть туда никто не мог, потому что такую дверь только бульдозером выносить. После стука произносилось кодовое слово, для каждого индивидуальное, открывалось окошко для визуального осмотра, и только потом изнутри уже открывали саму дверь.

За Вольфгангом закрепилось слово с намеком и легкой насмешкой – Оппозиционер Шульц двадцать тысяч, и лишь назвав эту комбинацию именно в таком порядке, он мог попасть в обитель Звезды.

Поскольку это был не просто бар, а еще и целое общежитие, находящееся в другой секции, у Шульца тут имелось еще и спальное место, куда он и отправился, предварительно всадив несколько рюмок водки.

Несмотря на горячительное спалось плохо. Это он ночь в подсобке провёл и сейчас хотел отрубиться, а у остальных уже был подъем. Гогот, шаркающие шаги, переговоры, всё это мешало провалиться в спокойный сон больше получаса. Потом и пацаны пытались поднять, намекая на то, что уже не время дрыхнуть. Нескольких отогнал, сквозь дрёму объясняя, что ночью делал вылазку в город, а потом вдруг наступила тишина.

Голоса стихли, шаги пропали, и мужчина наконец-то уснул.

Снилась Ника, любимая дочка, он с ней в кафе сидел. Она, измазывая губы, жевала круассаны со сгущенкой. Вольфганг взял салфетку и потянулся через стол, чтобы утереть ей испачканный подбородок, но она отмахнулась.

— Пап, я уже взрослая! — и сама прекрасно справилась с этой задачей.

— Ты для меня всё равно будешь моим ребёнком, Ника, — тепло улыбнулся мужчина, но, несмотря на эту теплоту, вдруг потянуло холодом.

Девушка переменилась в лице, обняла себя за плечи, и через несколько секунд картина смазалась таким образом, что Вольфганг не понял, как оказался в большой морозильной камере. Ника уже сидела у стены, покрытой инеем, в одной футболке и трусах, и дрожала так, что у неё стучали зубы.

— П-папа… помоги. В…в-вытащи меня отсюда…

Отцовское сердце сжало тисками, он хотел броситься к своей девочке, но от чего-то не мог, будто был примагничен к полу.

«Шульц!» — послышалось приглушенно, и мужчина повернул голову, увидев за окошком чей-то силуэт, а чуть ниже на двери надпись «НИИ «ST», — «Шульц!».

Все вокруг поплыло, и Вольфганг вынырнул из пучины сна, уставившись на Мясника.

— А ты чё спишь-то средь бела дня? Десятка сама себя не найдёт.

— А, да, — мужчина свыкнулся с реальностью, пусть и неохотно, достал из кармана пятитысячную купюру, протянув удивлённому Гансу, — не найдёт, поэтому вылазку ночью и делал. Пятак, правда, но так обстоятельства сложились. Чуть позже остальное отдам. Но сейчас я можно посплю?

Мясник убрал купюру в карман и с прищуром поинтересовался.

— Это как-то связано с тем, что сторожа Грос через две улицы нашли порванным ко всем херам?

Шульц приподнял брови.

— Ч-чего? Кого-то из Грос положили? — и в ответ на это Ганс рванул к нему, схватил за грудки и притянул к себе.

— Слышишь, Шульц. Ты, наверное, не понимаешь, что у нас с Грос сейчас идёт война на истребление, и мы в ней сука нихера не выигрываем. Если наши подпольные убежища будут вскрываться, нас за неделю перережут всех.

— Я понимаю, Мясник, — не дрогнув, ответил Шульц, — но так же могу тебя уверить в том, что в Грос работают одни дауны, и вам точно нечего бояться, даже если бы я совершил налёт прямо на Грос. Но я этого не делал, поэтому о трупе ничего не знаю. Мы закончили на этом?

Ганс еще минуту пристально смотрел ему в глаза, но по итогу отпустил его рубашку и выпрямился.

— Закончили. Но ты предупреждён. Сроки не меняются, — Мясник развернулся и покинул общую комнату.

Шульц облегчённо выдохнул и откинулся на подушку, но стоило ему закрыть глаза, его окликнули.

— Вольфганг?

Мужчина стиснул зубы и разомкнул веки, увидев подошедшего к его койке дежурного смотрящего.

— Чего тебе, Ваня?

— Интересный вопрос, учитывая то, что я заметил у тебя ствол.

— Ч-чего? — не понял Вольфганг, приподнявшись на койке, — какой ещё ствол?

Иван ухмыльнулся и покачал головой.

— Ты меня за дурака не держи, Шульц. Думаешь, если я пропустил тебя, то просто не увидел? В брюках пронёс, а надо понимать, Мясник не просто так предъяву кидал. У убитого пэпса стащил? Да ты не мороси, под подушкой покажи, под матрасом.

Вольфганг про себя выругался и скривил губы, увидев выжидающий взгляд Вани.

— Сколько?

— Во-о-от, с этого и надо было начинать. Пять тысяч.

Шульц чуть воздухом не подавился и вскочил с койки, прошипев.

— Чего? Да ты ахерел что ли пятак за такое рвать?

— Базара нет, — улыбнулся и пожал плечами Иван, — тогда прямо сейчас я иду за Мясником, и уже он находит у тебя ствол.

Мужчина переменился в лице, поджал губы и присел обратно на койку.

— Срок?

— Не позже последнего платежа Мяснику. Понял?

— Понял, — кивнул Вольфганг.

— Вот и круто, а теперь ствол сюда, — Ваня протянул руку, сделав пару зазывающих движений, — че ты вылупился? Думаешь, я цепному псу Грос со стволом разгуливать позволю? Нет уж. Бабки будут, тогда ствол обратно получишь.

Мужчина хмыкнул, оценив перспективу на будущее. Долг какому-то пацану плюс изъятый ствол? А вернёт ли он его, вопрос хороший.

— Нет, — спокойно ответил Вольфганг, — такой расклад меня не устраивает.

Иван поджал губы, недобро глянул на оппонента.

— Тогда устроит Мясника?

Шульц, обдумав эту ситуацию с разных сторон, встал с койки, подошёл к парню вплотную и заговорил тихо, но угрожающе.

— Может и устроит. Иди, давай, зови Мясника. И если он у меня в натуре найдёт ствол, то в первую очередь вопрос будет к смотрящему, как я его сюда пронёс. А? Чуешь? — Вольфганг деликатно подогнал ладонью воздух к лицу, — это твоей палёной жопой пахнет, которую Ганс подожжёт. А если не найдёт, то к тебе будет очередной вопрос, а не стоит ли тебя заменить, если тебе мерещится всякое? Вот и думай, Ваня, какой вариант больше по душе.

Парень едва ли не скалился, сжимал кулаки, но понимал, как сам загнал себя в угол. Шульц мягко похлопал его по плечу и зашептал.

— Для тебя сейчас лучший вариант, это растрезвонить всем прямо здесь, не отходя от кассы, и если там в натуре будет пистолет, то я боюсь даже представить, что с тобой сделает Мясник за такой проёб – пропустить человека с оружием, да еще и, как ты сказал, цепного пса Грос. Но если ты хотел навариться на этом, то выбрал не ту политику и не того человека. Так что давай, Ваня, либо рвёшь глотку и сзываешь всех, либо разворачиваешься и пиздуешь отсюда, а про ствол, которого возможно тут и нет, благополучно забываешь в своих же интересах.

Уголок губ Ивана подрагивал, как у взбешенной собаки, он плотно сжимал челюсти, глядя на мужчину с желанием придушить минимум.

— Я запомнил, — бросил он, развернулся и быстрым шагом покинул корпус общежития, а Шульц ухмыльнулся ему вдогонку.

Денег он захотел, умник хренов. Вот ему какое-то время понадобилось, чтобы проанализировать возникшую ситуацию и придумать к ней решение. Илья, он был уверен, сделал бы это если не мгновенно, то намного быстрее, чем Вольфганг. Да вот где он этот Илья? Жив ли вообще? Никому не известно.

Пока корпус пустовал, Шульц, конечно, перепрятал пистолет, да так, что и в голову никому не придёт там искать. Он уже хотел завалиться спать обратно, как завибрировал телефон в кармане, и мужчина достал его, принял вызов.

«Пересечься бы» — сразу же бросил информатор.

— Зачем? Вроде пока всё утрясли, — не понял Вольфганг.

«Да тут некоторая информация собралась. По поводу Ильи Гейнца».

— Что? Что там? Говори уже! — мужчина подскочил с койки, а его глаза заняли добрую половину лица.

«Видели его наши люди. Придёте?».

— П-приду, — пусть и заикнулся, но без раздумий ответил Шульц, — адрес и время?

«Скину в сообщении» — за ответом сразу последовали короткие гудки, а через минуту телефон завибрировал, и Вольфганг, прочитав текст сообщения, напрочь забыл про сон и пошёл на выход из общежития.

Илья ему необходим, как воздух. Он был у Шнайдера, и найти Гейнца, значит получить ответы на главные в его жизни вопросы. И если при встрече с Райаном Шульцу грозит лишь смерть, то Илья хотя бы сможет объяснить, какого хрена он, то есть Вольфганг, вдруг в розыске, почему его тушка стоит аж двадцать тысяч, и где находится его дочь.  

***

На этот раз местом встречи был объявлен частный сектор на Буферной, точнее закуток в нём, где собака бы срать не села, если бы они были тут, эти собаки. Вольфганг пришел и ждал, а у самого при лицезрении места в памяти болезненными вспышками проявлялись фотографии изувеченного Шёпотом сержанта из МОУП. Какая ирония, от людей спрятаться можно, а от Шёпота нет. Но тут же обратная сторона медали. Призрачные твари не могут кошмарить так, как это делают люди. У них есть границы, понятная логика, они просто охотятся, чего не скажешь о людях.

Вскоре пришел информатор. Невзрачный мужик в черной футболке и шортах с пакетом в руке. Они пожали руки, а Шульц уже был вне терпения.

— Ну, что у тебя есть?

Игорь, который на самом деле бывший из рядовых, а теперь уже новый лейтенант в Грос, то ли остался верен Вольфгангу, то ли преследовал какой-то личный интерес, непонятно. Да, Шульц не раз спрашивал, зачем тот помогает, и в ответ иногда получал жалобы на новое руководство, ведь Вольфганг во главе Грос, оказывается, в сравнении с новым начальником был просто паинькой. И многие в тайне хотят, чтобы Шульц снова вернулся на своё место.

Мужчине это прельщало, но он старался от этого не терять голову.

Информатор достал из пакета целую папку и передал Вольфгангу, и тот раскрыл ее, наткнувшись на мутное фото какого-то парня на дороге, сделанное, судя по всему из-за кустов.

— Это че такое?

— Это полтора месяца назад, окраина Воркуты. Лесник какой-то сфоткал.

— Так и с чего вдруг это Илья? — не понял Шульц.

Вместо ответа Игорь перелистнул страницу, где было изображение, примерно верно схожее с первой картинкой.

— Это неделей позже, но на окраине Норильска. А это, — он снова перелистнул, — через две недели в Якутске, тоже на окраине. Уже наши ребята сняли. Схожести есть?

— Ну да, вроде похож, — задумчиво буркнул Вольфганг.

— Все, кто снимали, приходили в отделения и сообщали о парне, который вроде бы стоял посреди дороги, а потом внезапно исчезал. В Воркуте, как было передано, исчезновение сопровождалось пропаханной бороздой в асфальте протяженностью несколько километров. Там даже дорогу не стали восстанавливать из-за маленькой проходимости. Не знаю, связано ли это, но там еще нашли УАЗ буханку, но не целую. В кювете, причем с двух сторон от дороги. Разрезана как кусок жести, от водителя остался фарш. Причину… пока не установили.

— Эх ёб твою мать, — сглотнул Шульц, смотря на фотографии того, что осталось от машины, — так а причём тут он? Да и как это связано?

— Не знаю, — пожал плечами лейтенант, достав пачку сигарет, и закурил, а его примеру последовал Вольфганг, — просто это случилось в то же время, когда его видели в Воркуте. И вот вчера пацаны из Улан-Удэ прислали вот это. Перелистните.

Мужчина так и сделал, увидев… вполне чёткую фотографию Ильи, стоящего посреди дороги.

— Вот же сучёныш! Живой! Живой, сука! — победоносно дёрнул рукой Шульц, а на него с нескрываемым скепсисом покосился Игорь, сделав очередную затяжку.

— Меня, если честно, берут некоторые сомнения.

— На счёт чего? — оживлённо выпалил мужчина.

— Да я даже не знаю, как сказать. Суть в том, что его видели в промежуточных населенных пунктах, ну и приходили разные неприятные сообщения. У кого скот как аэрозолем распылило, хлева разнесло, ограды, ну и по мелочи. И если верить всем сводкам, это всё сделал один и тот же человек. И если он из Воркуты как-то добрался до Норильска, а потом в южную часть страны без поезда, я даже не знаю, кого мы ищем. За поездами сейчас усилили контроль после мясорубки в Кирове, патрули всегда сопровождают все направления, и никого похожего на Илью не было, а билеты он купить не может, у него тупо документов нет для этого.

Вольфганг почесал затылок, задумался. В какой-то степени лейтенант прав, но плевать бы он хотел.

— Мне надо в Улан-Удэ. Сможешь организовать проезд? Похер, мне надо туда попасть. И чем быстрее, тем лучше.

Игорь скептически выгнул бровь.

— А я вам че щас только что объяснял? Без документов и билета на поезд не сесть. Зайцем тоже не получится. Я не знаю, меняются ли патрули в дороге, а уже были такие случаи, так что это неоправданный риск.

Шульц скривил губы. И снова он прав. Загляни пэпсы на любой из станций, ему хана, даже если на старте подмазаться.

— Ладно, сколько ты хочешь за эту инфу?

Лейтенант непонимающе уставился на Вольфганга.

— Я ничего не возьму за эту инфу, это охота на приведение. Если в прошлый раз всё было понятно и прозрачно, то сейчас… ну, чисто подсобил, чем смог. Поэтому счастливо, — он протянул ладонь.

После рукопожатия лейтенант развернулся и побрел на выход из закутка, но его, немного поколебавшись, окликнул Шульц.

— А сколько возьмёшь за то, чтобы скоординировать Илью?

— Не понял? — тот обернулся, выгнув одну бровь.

— Ты связываешься с пацанами с Улан-Удэ, говоришь им, чтобы они нашли Гейнца и дали ему такую-то инфу, сказали, что Вольфганг ждёт. Это реально организовать?

— По сути реально, — напрягся Игорь, закусив губу, — но вы понимаете, что это уже не три сотки и не слить нашего гнилого бойца?

— Понимаю, — кивнул Вольфганг и с прищуром закатил глаза, — две с половиной тысячи? Идёт? Оплата по факту, само собой.

Лейтенант с минуту думал, принимать правила этой игры или нет. С одной стороны очень вкусная оплата и призрачная перспектива того, что вернётся нормальный начальник. С другой стороны, даже если Илью подловят, вряд ли с ним получится договориться. Но игра определённо стоит свеч.

— Идёт, — согласился Игорь, уточнив один момент, — но вы должны дать адрес, куда ему двигаться. Понимаете? Про это место узнают несколько людей минимум.

Вольфганг тут же переменился в лице, а ведь он в который раз прав. Риск есть и он просто неимоверный, но так больше продолжаться не может. Он с минуту помялся, попросил стикер и ручку, написал адрес заброшки и протянул Игорю.

— Пускай он приходит на этот адрес. Не распространяйся. Вот аванс, — Шульц достал из кармана пятьсот рублей и протянул информатору.

Тот глянул сначала на стикер, потом принял деньги, недолго помялся сам, будто думая, а стоит ли, но всё-таки добавил.

— Слухи в отделе пускают, что какую-то новую разработку в Грос внедрят. Типа Шнайдер чё то придумал и скоро начнутся какие-то поставки. Не спрашивайте, сам ни сном, ни духом, — Игорь развернулся и покинул закуток.

Следом, еще раз перекурив, ушёл и Вольфганг, пытаясь хоть приблизительно прикинуть, что там разработал Райан, а еще понимая, что он положил на плаху собственную голову за сомнительный шанс встречи с Ильёй…

Поднялся по лестнице, увидел недалеко от будки кассы двух мужиков в серых формах с красными повязками на руках с не очень-то и разрешенной символикой, но в силу спешки забил. Может рилсик снимают какой? Ну это их дело, лишь бы его не трогали, у него есть дела поважнее.

Вышел из подземки, двинулся в сторону Лобачевского.

Вроде все было сначала нормально, даже связь появилась, пусть и ненадолго, но потом он всё-таки отлип от телефона, осмотревшись. Темно, пустой проспект, ни людей, ни машин, эта тишина и насторожила. Оставались только фонари, которые спустя несколько минут погасли, как по команде, погрузив улицу в кромешный мрак.

Парень проморгался, покрутился на месте.

— Это че за дела такие?

И его вопрос был обоснован, ведь чтобы на метро от Движка до Горьковской проехаться, не нужно тратить целый день, а тут уже хоть и не глаз выколи, но все же довольно темно. Да и где это видано, чтобы на таком проспекте не было людей и к тому же машин?

Приметил, что вдалеке, в окнах высоток горел свет. Далее началось нечто странное. Он заметил, как прямо из дороги вырос полупрозрачный силуэт, неспешно двинувшись в его сторону призрачной поступью. То появлялся, то исчезал, и он был не один. Они появлялись отовсюду, даже из стен, но парень даже не думал бежать, завороженный вкрадчивым шёпотом. Он так и стоял, пока его окружали десятки человеческих силуэтов и, глядя на одного из них он вдруг неуверенно высказался.

— Мне… на пары надо.

Лицо у фигуры перед ним исказила широкая неестественная улыбка, и нечто замахнулось удлиненной когтистой рукой, но удара не последовало, когда парень зажмурился.

Шёпот разбавило недовольное ворчание, а когда парень открыл глаза, ни одной полупрозрачной твари вокруг уже не было. Рассосались кто куда, ушли в стены и под землю. Шёпот утих, и он вдруг услышал.

— Новенький?

Паренёк обернулся, увидев крупную фигуру в джинсах и ветровке с широким капюшоном, который он скинул, двинувшись вперед.

Но стоило им столкнуться взглядами, оба застыли, а рты их синхронно приоткрылись.

— Андрюха?

— Илья…?

Вот уж кого Илья не ожидал увидеть. Поговорка насчет круглой Земли, наверное, относится еще и к другим измерениям, не иначе.

— Братан! — Андрей сорвался к нему, протянул руку, — ты куда пропал-то? Уж больше полугода прошло, тебя отчислили! Ты в курсе!?

Илья поджал губы, неуверенно ответил на рукопожатие.

— Догадывался. Да че-то нет времени заехать и разобраться. А ты тут как оказался?

— В смысле? — не понял Андрей, — защита курсовых сегодня. Тачка забарахлила, связь затроила, пришлось на метро ехать. А че за фишка? Почему темно? И да, ты вроде как пожирнее стал, где будку так отожрать успел?

Парень не ответил сразу, вспомнив то, как сам сюда попал. Сначала мустанг капризничал, отказываясь заводиться, с такси тоже не срослось, таки пришлось ехать на метро. Отвечать на вопрос про лишний вес не стал.

— Потому что ты попал, Андрюха. И попал очень серьезно. Хочешь, верь, хочешь, нет, но тут нет ничего, к чему ты привык. Здесь жестко, я убедился лично.

Андрей сначала с легким прищуром смотрел на него, потом вдруг рассмеялся, попятился, но не прекращал ржать, тыкая в парня пальцем. Илья не понял изменения поведения, выгнул одну бровь.

— Ты че, обжабанный что ли?

— В натуре! Как я забыть-то мог? Я же Костину на днях пёхал, вот ты и нарисовался. А если серьезно, — Андрей прекратил смеяться, с легкой опаской глянув на оппонента, — ты мог и не гасится никуда, Илюх, когда мы ее… ну, унизили. Просто сказал бы, что ты с ней, тебя бы никто осуждать не стал. Ну да, поржали бы, но эта ведь фигня забывается быстро. И да, только гасить меня снова не надо, она была не против, понял?  

— Костина!? Юля? Ты с ней трахался? — мгновенно напрягся Илья, а парнишка еле заметно покивал, заставив задуматься, — погоди… а она ничего перед тобой не теряла? Может, случайно?

Андрей недоверчиво покосился на него, хмыкнул, сунув руку в карман, и вытащил выбеленный череп ящерки.

— Вот. Взял, хотел ей вернуть после разноса. Свалила, даже слушать не стала.

Вот тут и сложилась картина полностью.

Илья шагнул вперед, выхватив сомнительное украшение из его руки. По телу распространился жар, в затылке начало пульсировать, но он постарался абстрагироваться, перевел взгляд с черепка на Андрея.

— То есть ты мне её сначала предлагал трахнуть, но в итоге сам залез на неё?

— Да ну а че нет-то? Я еще раз говорю, она была не против! — в свое оправдание сказал Андрей.

— Да это я знаю, — Илья примирительно махнул рукой, сунув в карман череп, — а еще из-за тебя гондона я здесь застрял больше, чем на полгода.

— В… смысле? Не понял, где ты застрял? А я здесь причем? Я тебе предложил, ты согласился. Какие рамсы могут быть?

— Мы с Юлей хорошо провели время, и если бы ты, пидрила, не слил видос, мы бы разошлись мирно. Вот же сука судьба, да? Всем раздает по заслугам. А Юлька то баба нихрена непростая оказалась.

— Да ладно тебе, Илюх, — всплеснул руками Андрей, не понимая, что тот вообще несёт, — ну косяк есть, да, ну че теперь, обидку кидать?

— Да какие обиды? — тепло улыбнулся Илья, хлопнув паренька по плечу, — добро пожаловать. Ты только местечко повыше найди и не шуми. На всякий.

Илья развернулся и пошел восвояси, и не успело пройти и пары минут, пока Андрей кричал ему вдогонку и пытался понять, что тот имел в виду, его снова окружили еле видимые фигуры, приближающиеся к нему призрачной поступью.

— Илья! Стой! Илья! — крикнул Андрей, и этим спровоцировал Шёпот, и они почти все разом на него накинулись.

Уходя, Илья не обращал внимания на его крики, которые вскоре стихли. Переполняемый эмоциями он достал из кармана выбеленный череп ящерки. Свой-то он потерял еще полгода назад и точно не помнил, где, поскольку забыл про него. То ли в подсобке выпал, пока спал, или же в лесу, когда делал ноги от Вольфганга и его головорезов. Так и не вспомнить, да и собственно нахрен он не нужен, если есть этот.

При взгляде на него по телу вновь прокатилась волна жара. Да такая, что ему пришлось утереть лоб от испарины. Но это не помешало ему победоносно улыбнуться, к тому же в предвкушении мести.

— Ты чувствуешь это, гнида? — обратился он к Шёпоту внутри, поскольку не питал к нему теплых чувств и не собирался, — я тоже теперь чувствую, это наш обратный билет.

***

Весь следующий день Илья переждал в своей квартире, а в подземку решил идти вечером. Ведь что Андрей, что он, попали сюда именно в это время, хоть и выходили поутру.

Невзрачно приоделся, нарыл мелочи на проезд, съездил на Бульзовскую и там ждал, непрерывно сжимая в кармане ветровки черепок. Зачем, сам не знал. На всякий, поскольку необъяснимый трепет переполнял.

Электричка приехала, и парень, для чего-то задержав дыхание, шагнул внутрь.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Дарьянская» — объявили в громкоговорителе, двери закрылись, и Илья в окно увидел двух спустившихся на перрон пэпсов, мысленно помахав им в знак прощания.

Поезд разогнался и помчал вглубь тоннеля, парень взялся за поручень, и когда состав тряхнуло, а свет внутри погас, настроение не то, что поднялось, а подскочило до немыслимых высот!

Лампы зажглись вновь, осветив вагон, и Илья сначала не понял, что не так, но дошло быстро. Люди не шевелились, да и электричка застыла. Всё замерло, кроме него и…

Он насторожился и покрутил головой, увидев в отдалении смотрящего четко на него мужичка, и тот пошел прямо к нему сквозь застывших людей. Илья отпустил поручень, закусил губу.

— А я тебя знаю, кажется.

— Ты меня не знаешь! — вдруг заговорил он, и его голос эхом загремел в голове, будто пульсации в затылке было мало.

Когда незнакомец с зачесанными назад смоляными волосами, одетый во всё черное прошел через всех пассажиров и остановился напротив Ильи, тот покивал собственным мыслям.  

— Ты на меня пялился, когда я только сюда попал. На Бульзовскую.

Уголок губ мужчины дрогнул, стоило ему осмотреть парня с ног до головы.

— Я не пялился, а следил, чтобы ты доехал туда, куда у тебя был билет.

— Ч-чего? В смысле был билет?

— Череп, который у тебя в кармане, — мужчина потыкал на ветровку Ильи в то место, где он как раз и лежал, — это главный ингредиент ритуала имитации смерти. Ритуал грязный, извращенный, но рабочий. Но вместо привычных вам рая или ада он отправляет в подобные места, почему и имитация. Я – по-простому Смотрящий. И нет, в свой привычный мир ты не вернешься.

— В смысле? — невольно усмехнулся Илья, услышав последние слова, а тело налилось жаром, — я же с билетом, какие проблемы?

— Такие правила. С чем зашел, с тем и вышел. Вот с этой дрянью внутри, — мужчина указал на его грудь пальцем, — обратно я тебя не пущу.

Гейнц тепло улыбнулся, опустил руку, и она стала неспешно удлиняться, покрываясь полупрозрачной оболочкой, а второй он взял мужика за грудки.

— Боюсь, я вынужден настаивать.

И тут же он получил выверенный удар под дых, отпустив мужчину, который вторую руку сунул Илье в карман, врезал ему еще раз, но уже в челюсть и напоследок с размаху пихнул в грудь ногой. Свет в вагоне замерцал и погас, Илья от подачи не устоял и свалился на спину, а как только вскочил, принялся остервенело осматриваться в тёмном вагоне. Состав качнуло, свет зажегся…

Течение времени восстановилось, поезд мчал через тоннель, но никого похожего на Смотрящего он не мог найти. Люди, рядом с которыми стоял парень, с подозрением косились на него, но он не обращал внимания. Вскоре поезд начал сбрасывать скорость, и у Ильи внутри всё засвербело от нетерпения. Он не понял, что произошло, и почему Смотрящий ушёл, но и плевать бы он хотел.

У него есть одна цель – вернуться домой, и одно желание – найти Костину и вывернуть её наизнанку, а перед этим она хорошенько помучается, это он уже пообещал себе. Также он измельчит и всю ее семейку, мало ли, может там среди женщин все грёбаные ведьмы.

Поезд приехал на станцию, остановился, и парень победоносно улыбнулся.

«Станция Бульзовская» — объявил женский голос в громкоговорителе.

— Не понял.

Илья выпорхнул из вагона, увидел вывеску, сунул руки в карманы, но там было пусто. Черепа нет. Вот, почему ушёл Смотрящий, потому что… развернул его.

— Нет… нет! Нет, нет! Мразь!!! — взревел парень, сжимая кулаки и осознавая, что его дом был так близко!

Люди, коих осталось немного в виду времени, обходили его стороной, а вскоре на перрон поспешили спуститься патрульные, а как только узнали в нём одного с фоторобота, то сразу навели на него стволы.

— Стоять на месте, Гейнц! Руки за голову!

Илья, чувствуя усиливающийся жар и пульсацию в затылке, нервно, даже истерично и бегло покивал, а в следующую секунду сорвался с места…

***

Патрульные спешно спустились по тревоге на перрон Бульзовской, но так и застыли на последних ступеньках, не поверив своим глазам. То тут, то там виднелись истерзанные тела, заляпанный кровью пол и колонны, а так же разбросанные органы. Поезд, следующий на Дарьянскую остановился, но пассажиров не выпускал. И смотрели все на него. Стоящего на коленях, тяжело дышащего и смотрящего в пол парня в изодранной ветровке и джинсах, с окровавленными руками.

Фрицы прицелились в него, щелкнули предохранители, и он на это отреагировал, подняв голову. Уголок губ парня дрогнул, и он, вобрав в грудь побольше воздуха, заорал.

— ШНАЙДЕ-Е-Е-Е-Р! — он вскочил и рванул вперёд, а патрульные даже не успели ничего понять.

Одного снесло ударной волной, он влетел в стену, но неудачно, и об неё же сломал шею и рухнул на лестницу, а его напарника попросту распылило, разбрызгав вокруг кровь, крошево костей, лоскуты кожи и части органов с остатками формы. Теперь половину станции, как и лестницу, украшала борозда в полу с разбросанными в разные стороны кусками плитки и бетона.

***

Райан сидел в том же зале и за тем же столом, но чуть дальше от распаханного пола. Стол так же накрыт на две персоны, но он ужинал один. Неподалеку лежал мужчина в белом халате лицом вниз с растекающейся алой лужей под грудью.

Шнайдер отрезал кусочек мяса, насадил на вилку и съел, потом закусил салатом и замер, заметив боковым зрением движение. В зал вошёл Илья, заметил борозду на полу, обошел труп, не сводя прожигающего взгляда с мужчины.

А Шнайдер, глянув на парня с легким прищуром, все же прожевал салат, взяв в руки фужер с вином.

— Быстро ты. А я-то думал, не вернешься, не поблагодаришь, — он сделал легкий глоток спиртного, утер губы салфеткой и указал на место напротив, —  ты присаживайся, угощайся. С дороги устал, наверное. А душ все же не мешало бы принять, ты весь в крови.

Илья не мог сдерживаться и молчать, но и принимать предложение не стал. Гнев обуял его нешуточный. Он мог вернуться домой, но не получилось!

— Че ты со мной сделал, урод? Зачем!?

— Не надо грубить, к чему оно? Ты о своих новых способностях? — буднично уточнил Райан, отрезал еще кусочек стейка, насадил на вилку и отправил в рот, — ты, это то, чего так не хотел допустить Айати – Шёпот третьего порядка. Объект, частично или полностью контролируемый человеком. Гибрид простыми словами.

— Да я это и так уже понял без твоих подсказок. Какие это нахер способности? Меня наизнанку выворачивает по ночам! — оскалился парень, вспомнив про ученого, — видимо не такой уж и большой секрет с собой нёс Айати?  

Шнайдер, закусив салатом, отпил еще вина и пожал плечами.

— А кто сказал, что будет легко? Без жертв не обойтись, к тому же ты просто удачный штамп. А секрет на самом деле большой. Устрой он геноцид Шёпота, второпорядковые уже бы погибли, и не получилось бы главного проекта. И знаешь, что самое интересное? Айати сбежал, не доделав работу, поэтому с тобой мы ставили эксперимент по старому образцу. Вслепую, можно сказать, и он вряд ли бы удался, ты должен был погибнуть вместе с Шёпотом, если бы не ошибка лаборанта, рука дрогнула на регулировке гамма-излучения, представляешь? Тот самый случай, когда великого ученого заменила простая ошибка.

Илья про себя выругался в несколько этажей, заодно посочувствовал Айати. Жизнь за это отдал вместе с отцом, а в итоге оба нихрена не добились и сдохли ни за хер собачий, как сказал бы Ломтев.

— Понимаешь, Гейнц, этому миру нужна твердая рука. Всегда была нужна, вот взять моего отца, — продолжил Райан, нарезая стейк и не глядя на парня, — занял место Рейхсмаршала после самого… Гитлера!

Эти слова он дополнил многозначительным взглядом в потолок.

— Понимаешь? Человек почти всю свою жизнь посвятил тому, чтобы наша страна процветала. Он мир захватил! Город за городом, улицу за улицей, если говорить про СССР. И ради чего? Чтобы его преемник позволил зародиться и развиваться оппозиции? Я ему подавал идеи, подсказки, пытался направить, но он меня не слушал, и в итоге мы чуть не потеряли Австралию, когда люди прямо на улицах наших солдат резать начали. Они взяли в плен глав всех городов, заставили их стоя на коленях говорить, что Австралия независима от режима. Требовали прилёта Рейхсмаршала, чтобы задокументировал, подтвердил, и знаешь что? Он собрался сделать это. Хотел уже пойти на эту низость, сделать плевок в лицо родине. Но он не успел. Я заставил армию нанести ядерный удар.

Шнайдер, пожевав губами, утер их салфеткой и сделал еще небольшой глоток вина.

— Да, отношения с отцом потом ухудшились, но я не позволил посрамить честь режима, лицо всего мира. Зато все потом притихли, уже не зубоскалили так открыто. Я знал, что папа даст слабину, и аккуратно подтолкнул его в нужном направлении. Изучение, боксы, изоляция Шёпота. И в восемьдесят пятом, когда особенно усердно вырывался Советский Союз, мы сделали это. Выпустили главное оружие нашего режима. Идеальное, беспощадное. Но, к сожалению, отец в девяностых отстранил меня от дел и сам заинтересовался природой Шёпота, проворачивая какие-то тихие дела с Сурешем, лучшим ученым на тот момент. Понимал, что я его переживу и хотел это как-то предотвратить. А как это лучше всего сделать, если под рукой лаборатория с учеными и такой формой жизни?

— А не проще ли ему было тебя просто застрелить? У вас в семье это нормально, как посмотрю, — хмыкнул Илья, пытаясь игнорировать пульсирующую боль в затылке.

— Он был слишком мягок для этого. Он не смог меня убить, а я его смог. И знаешь, что самое интересное? Он был прав. Все животные и люди, подверженные облучению аномалией, до сих пор живы. Внутри, конечно, они высохли, но оболочка остается ровно такой, какой была в момент изменения. Мы много разных животных везли со всего мира и делали из них Шёпот, и никто из них даже не изменился. Взять тех же Тасманских дьяволов первого порядка.

— Они живут в среднем восемь лет, — задумчиво буркнул парень, понимая, к чему ведёт Шнайдер.

— Именно. Жаль только, что вся мелкая фауна не выдерживает воздействия аномалии. Птичек-Шёпота я бы находил забавными.

Илья понял, почему среди Шёпота только крупные особи. Что насчет дьяволов, то да, те псины, которых он повстречал тогда в лесах, получается, уже разменяли пятый десяток и всё еще не утратили охотничьих навыков. Вывод из этого следует простой и довольно неприятный. Если Шёпот не убивать специализированным оружием, он бессмертен.

— Знал бы ты, что скоро это всё тебе будет неважно, — парень поднял руку.

Она покрылась полупрозрачной оболочкой, удлинилась, и он растопырил острые когти. Шнайдер, увидев это, улыбнулся уголком губ.  

— А тебе оно надо? — спокойно возразил Шнайдер, примирительно протянув ладонь, — я предлагаю тебе кое-что лучше, раз уж ты выжил. И только тебе, это дорогого стоит, поверь. Сядь подле меня, и этот мир будет наш. Твой и мой. Ты перспективный малый, пусть и появился неизвестно откуда. Я еще спрошу с Вольфганга за это, зачем он протянул в отдел левого человека и заморочился с документами. Но сейчас не до этого.

Райан указал на место напротив себя.

— Учти, я дважды не предлагаю.

Шёпот уже буквально рвался наружу, желая выпустить зазнавшемуся тирану кишки, лоб парня покрылся испариной, дыхание участилось, и он дал свой ответ.

— Пошёл ты, — и сорвался с места, налетев на Шнайдера.

Но через мгновение он не понял, что произошло, когда в грудь прилетел сокрушительный удар, который смёл Илью с места, и он, пролетев через весь зал, впечатался в стену. Из глаз посыпались искры, а когда упал спиной вниз, сверху на него полетели отколовшиеся куски бетона.

Это еще что такое!? Сначала подумал, что неслабо так прилетело, но нет, прилетало в драке с Ломтевым, а здесь натурально вхерачило, мягче не выразить эти ощущения. В глазах плыло, парень сквозь боль начал подниматься, увидел расплывчатый силуэт Шнайдера.

Он неспешно приближался к Илье, закатывая рукава рубашки.

— Неужели ты думал, что пока ты мотался несколько дней, я сидел здесь и просто ждал тебя? Или ты подумал, что у меня только одна лаборатория? Нет, мальчик мой, — мужчина подошел к нему, схватил за грудки и вознес сжатый полупрозрачный кулак, и нанес ненормальной силы удар в челюсть.

Особо не навредил, потому что в момент атаки половина лица покрылась призрачной оболочкой, но больно все равно было. От очередного замаха Илья уклонился, и кулак мужчины пропахал бетон, ничуть не замедлившись. А вот следующий удар он пропустил, затем Шнайдер ударил еще раз и еще, смакуя чужую боль и беспомощность.

— Никакой крови, никаких костей, никакой боли. Только сила, власть и бессмертие. Вот такой правитель нужен этому миру. Этому миру нужен я! А если ты решил мне помешать, — Райан отвел руку, собираясь нанести последний удар, — я тебя раздавлю.

Вместо того чтобы получить самому, парень резко подался вперед и врезал Шнайдеру лоб в лоб, вложил все силы и оттолкнул его от себя, и спустя секунду мужчину заставила попятиться ударная волна, а на полу проявилась новая борозда. Подловил, сбежал.

Но это не мешало ему дико улыбаться. То, к чему однажды стремился его отец, боясь прихода к власти сына, заполучил сам Райан. И это не что иное, как абсолютная, безоговорочная победа.

Почувствовав пульсирующую боль в затылке, мужчина поморщился, направившись к столу, разбитому надвое его первым ударом.

— Тише ты, не догоним. Он не такой, как ты. Не сильнее, но быстрее. Но это неважно, — мужчина подхватил с пола уцелевшую бутылку вина, допил остатки из горла и отбросил ее в сторону.

Тряхнув головой и сбив спесь, вызванную эйфорией, Райан достал телефон, набрал номер и приложил трубку к уху.

«Да, господин Шнайдер?»

— Ульрих, скажи, как там моё послание. Готово?

«Конечно. Ждём только вашей команды для пуска в эфир»

Он думал, что это займёт больше времени, но раз все произошло настолько стремительно, то и особой даты ждать он не будет.

— Завтра же. И чтобы всем жителям было разослано предупреждение за час. Вопросы?

«По поводу эфира никаких, господин Шнайдер. Однако совет главных ученых негодует по поводу того, что вы убили людей, которые проводили с вами опытные работы» — неуверенно добавил Ульрих.

Райан глянул на тело в белом халате, пожал плечами.

— Ликвидировать весь совет ученых.

В трубке какое-то время висела тишина. Заместитель Шнайдера подумал, что ему послышалось, и решил уточнить.

«Что… простите?»

— Новый приказ лично для тебя. Чтобы в течение завтрашнего дня каждый, кто знает о проводимых экспериментах с Шёпотом, был убит. Мне больше не нужны ученые, Ульрих. Скажи, что из этого ты не понял?

«Всё понял, господин»

— Я очень надеюсь на это. И да, Звезда так же подлежит немедленной ликвидации, и мне не важно, сколько будет погибших бойцов. Ганс и Эмиль чтобы были доставлены мне живыми, — спокойно сказал Райан, сбросив вызов, и пошел к выходу из зала, улыбаясь уголком губ, а по его лицу прошла мелкая рябь, ненадолго смешав его с зловещим ликом полупрозрачного черепа.  

Вот теперь действительно всё будет по-другому…

***

Следующий день для всей планеты стал днём неожиданной вести и пугающего томительного ожидания. Каждому жителю в каждой стране пришло сообщение о грядущем послании Рейхсмаршала. У кого работа, должны прерваться на время обращения, и это касалось абсолютно всех и каждого.

Эфир замолчал, все каналы на телевизорах транслировали красный флаг с четырехконечным крестом, радио на всех частотах шипело в преддверии.

И вскоре все услышали.

Услышал Илья, сидящий перед теликом в чужой квартире, а хозяин лежал неподалеку, но со сломанной шеей.

Услышал Вольфганг, сидя в подпольном баре Звезды, выпивая одну рюмку водки за другой, и раздавленный не только предательством со стороны Шнайдера, но еще и тем, что дочка больше не выходила на связь. И где она сейчас? Никто не знает. Сидел он не один, а рядом с угрюмым, лысым крупным мужиком, но с густой бородой. Мясник решил приехать лично, получив сообщение от Шульца, Портной всё еще задерживался, и покидать бар опасно, поскольку патрули не иначе, как с цепи сорвались. Начали стрелять Звездинцев прямо среди белого дня и без разбирательств.

Услышала Кристина, сидящая рядом с отцом на старой квартире, куда пришлось вернуться после инцидента на адресе Ильи.

Услышала и Ника, сидящая в камере карцере на холодном полу, вжавшись в угол в одной футболке и трусах. Она дрожала от холода, подтянув к себе колени. С повязкой на ноге, избитая, но даже она слышала через динамик в камере голос покойного Юрия Левитана, ломающий стойкость самого крепкого духа:

Внимание всем! Говорит Германия от имени Рейхсмаршала всей планеты Райана Шнайдера. Вы все ждали моего обращения, и вот я здесь. Для начала хочу, чтобы вы вспомнили.

Я пробыл у власти почти тридцать лет, мой отец Ульд Шнайдер почти столько же. Вы можете подумать, что ничего не изменилось с восемьдесят пятого года. Но нет, перемены уже грядут, и скоро вы их все заметите.

Как бы прискорбно это не звучало, но Шёпот не уйдёт с ваших улиц, это невозможно, но это не значит, что вы так и будете прятаться по ночам. Скоро я это исправлю, и у вас будет больше свободы в темноте. К тому же вскоре всё общество «Звезда» будет уничтожено, и ваши страхи перед этими людьми исчезнут, потому что я отдал приказ всех их казнить.

Отныне каждый должен знать, власть принадлежит лишь Германии, и больше никому. И если вы увидите на улице самозванца, у которого будет повязка с восьмиконечным крестом, можете не дожидаться приезда полиции, а действовать. За убийство членов общества «Звезда» отныне каждому гражданину будет выплачиваться двести рублей. Уголовное преследование за подобное деяние исключено.

Однако вы всегда должны помнить одно! Вы обязаны подчиняться власти Германии, лично мне, и в ваших сердцах никогда не должно быть места сомнениям в принимаемых мной решениях. Ибо Шёпот, бродящий по ночным улицам, это исключительно ваша вина, это живое воплощение вашего неповиновения власти Германии! Всегда помните это, и пусть мысль обо мне, о вашем единственном правителе греет вам душу и уберегает от дурных умыслов. Подчинитесь, и возможно, однажды я сделаю так, чтобы Шёпот ушёл с ваших улиц.

Я всё это делаю для вас, я хочу видеть свою покорную и верную паству, потому что отныне я не просто Рейхсмаршал. Я. Есть. Бог.

Единственно возможный как сейчас, так и всегда. Кто хочет лично узреть это, я вскоре прибуду в Москву. Все будут оповещены. Кто не сможет присутствовать на моём явлении, будут обязаны узреть через средства массовой информации. Неповиновение карается смертью.

Примите Германию в свои сердца, и Германия примет вас. А кто этого не сделает, тот против Германии, а значит против меня. Кто против меня, тот против Бога. Кто против Бога – тот будет уничтожен.

Да здравствует Германия!

Да здравствует Райан Шнайдер!

Да здравствует Третий Порядок!

ДА ЗДРАВСТВУЕТ БОГ!

С трудом дослушав до конца, Илья всё же дал волю эмоциям, не выдержав этой насмешки нацистского режима, толкать столь грязную самодовольную речь голосом победы, каким его считают в нормальном мире. Вскочив с места, он вознёс руку и сверху вдарил по ящику так, что его рука еще и проломила тумбочку, на которой тот стоял. Пытаясь выровнять тяжелое дыхание, он смотрел на предплечье, и там, не пуская ни капли крови, кожа переливалась полупрозрачной оболочкой, вытесняя осколки толстого стекла.

— За это тебе сука придётся еще побороться, — выплюнул Илья, разминая пальцы с бритвенно-острыми когтями и думая, что очень зря Шнайдер выбрал для последнего эксперимента с Третьим Порядком именно его.

UDP: Вот и финал. Да, как вы уже поняли из последней главы, это не конец истории. Будет вторая книга, но когда именно начну писать, пока сказать не могу. Спасибо за внимание к истории, буду благодарен вашим мнениям и поддержке, какую пожелаете предоставить :)