Ltdantaylor

Часть I.

Часть II.

Часть III.

Глава 9. «И твоя голова всегда в ответе за то, куда сядет твой зад…»© [1][3][5][6][7][9][10][11][14].

Первоначально специально созданную следственную группу по данному делу было поручено возглавить капитану Джеку Хефлингеру.

1961 г. для Департамента полиции Денвера, что называется, «не задался» с самого первого дня: в 10 утра 1 января были задержаны трое патрульных – напарник Арта Уэйн К. Уэстон (28 лет), Джеральд С. Сэнфорд (26 лет), Джек С. Снодграсс (32 года). 4 января к ним присоединился Хэрольд Бейли (26 лет), а 5-го – офицеры Кейт Л. Хаттон (38 лет)*, Джордж Дж. Зеллнер (30 лет), Карл Л. Толлефсон (36 лет)** и на тот момент уже бывший патрульный Бобби Дж. Уэйли (32 года).

*Примечание 13. Тот самый, что принимал участие в ограблении супермаркета Safeway, ставшего крупнейшим за все время существования банды (см. часть II).

**Примечание 14. Занятно, что Карла Толлефсона первоначально вызвали на допрос в качестве свидетеля - но он, уверенный в том, что его «сдали», с порога заявил детективам: «Так и быть, две из них (краж) запишите на мой счет…».

Всем задержанным были предъявлены обвинения в кражах, кражах со взломом и сбыте краденого, совершенных по предварительному сговору.

Кроме того, в январе 1961 г. по просьбе окружного прокурора Берта Китинга было сформировано т.н. «Большое Жюри» из 12 представителей общественности (10 мужчин и 2 женщины), задачей которого стал контроль за ходом расследования. Судя по всему, Китинг опасался, что руководство DPD опять попытается «замести мусор под ковёр» - как это случилось после первого ареста Арта Уинстенли; ведь тогда высшие должностные лица Департамента и мэрии наперебой кричали, что задержанный за кражу со взломом патрульный – «единственное гнилое яблоко» и «если бы еще кто-нибудь был замешан, он уже был бы в камере».

Однако, задержание – задержанием, но вину обвиняемых нужно было еще доказать в суде; а пока что проходящие по делу полицейские были выпущены под залог. Видимо, судейскому корпусу и прокуратуре участие офицеров полиции в организованной преступной группировке показалось недостаточно тяжким преступлением, чтобы назначить в качестве залога заведомо неподъемную сумму (как поступили, например, с Джеком Грэмом).

Арту Уинстенли по ходатайству прокурора Китинга сумма залога была даже снижена (!) – «за ограниченное, но сотрудничество со следствием»; уже в середине января 1961 г. он был выпущен из тюрьмы Денвера. Уинстенли заключил сделку с обвинением, признав свою вину в августовском и декабрьском ограблениях и отказавшись от апелляций; в обмен на это прокуратура отказалась от уголовного преследования еще по 12 случаям краж со взломом (в которых он сознался 31 декабря 1960 г.).

По словам Арта, перед вынесением приговора 28 февраля 1961 г. он уже не надеялся на условный срок, но рассчитывал на наказание в виде тюремного заключения на год – два; однако судья Боуман дал ему «от 4 до 8 лет». Это стало, по словам будущего автора книги «Банда в синих мундирах», для него шоком. После оглашения приговора Арт пролепетал: «Ваша Честь, это слишком много, я столько не вынесу…» - но судья, наклонившись вперед, лишь заметил: «Ну что ж, сынок, тут все в твоих руках!».

Примечание 15. Судя по всему, Боуман имел в виду возможность УДО, которая для заключенного Уинстенли наступила бы через 2 года и 7 месяцев; но даже этот срок «ниже низшего предела» он не отсидел и был освобожден «условно-досрочно» через 2 года по личному решению губернатора Колорадо МакНиколса.

Впрочем, подобное «снисхождение» было проявлено не только к Артуру Уинстенли; Бобби Уэйли, получивший срок «от 6 до 20 лет» (плюс еще и поглощенный им «от 4 до 8» - этом случае суд применил именно «поглощение менее строгого наказания более строгим», а не сложение), отсидел менее 3-х лет, после чего вышел по УДО (с «пробацией» в 35 месяцев).

Подробностей того, как развивались события после того, как Артур Уинстенли был отправлен для отбывания наказания в Государственное уголовно-исполнительное учреждение в Кэнон-Сити (известное также, как «Тюрьма «Старый Макс»), в настоящее время известно не так много – но все же сохранившихся публикаций достаточно для того, чтобы представить общий ход событий.

8 марта отпущенный под залог офицер Хаттон был вновь задержан за попытку кражи со взломом – но уже не в Денвере, а в Лос-Анджелесе. Его с двумя «гражданскими» подельниками - Джозефом ДеГезуальдо (32 года) и Чарльзом Морелли (24 года) арестовали на крыше одного из универмагов в районе Северный Голливуд.

Как это ни удивительно, но… Хаттона опять отпустили под залог (!) – в то время, как оба его подельника остались под стражей на 3 месяца.

Надо сказать, что тех такая практика «двойных стандартов» серьёзно расстроила; по словам Морелли, «Наши «друзья» из полиции обвели нас вокруг пальца; но если я «поеду на кичу», то я заберу всех этих ребят с собой – и посмотрю, как им там понравится».

Всех – не всех, но кое – кого еще из «взломщиков со значками» ДеГезуальдо и Морелли действительно знали. 28 апреля 1961 г. на основании их показаний были задержаны патрульный Фредерик Дж. Калбер (28 лет) и техник Джозеф Дж. Соколовски (32 года); еще один из подозреваемых - бывший патрульный Стенли И. МакКлюр (35 лет), которого считали одним из «ключевых звеньев» в этой преступной группе, подался в бега, но сдался спустя 4 дня.

В начале июня 1961 г. прокуратура предприняла первую попытку добиться осуждения одного из подозреваемых – Джеральда Сэнфорда; но… Берта Китинга ждала одна из редких в его карьере неудач. «Звездный свидетель обвинения» Артур Уинстенли просто отказался давать показания; по его словам «мне тогда просто не жить» - и никакие угрозы судьи эффекта не возымели. От нового срока (вдобавок к действующему) Арта спас один из ведущих адвокатов по уголовным делам, Энтони Зарленго; он сумел убедить судью, что в этом случае действительно имеет место «прямая и явная угроза» жизни и здоровью его клиента*.

Примечание 16. Против одного из своих бывших коллег, Джека Снодграсса, Уинстенли все же дал показания – но по его словам, они все равно ничего не изменили, потому как он только подтвердил их совместное дежурство на определенные даты – что и так было зафиксировано в табеле.

Арт Уинстенли даёт показания на суде над Снодграссом.

Сэнфорд был оправдан, но это вовсе не значило, что ему удалось «выйти сухим из воды»; так получилось, что от него тянулось много «ниточек» к другим обвиняемым, поэтому оставлять его в покое прокуратура не планировала; вскоре ему было предъявлено обвинение в другом таком же преступлении – взломе «Американской Кредитной Компании».

Весьма занятно, что во второй раз дело Сэнфорда поступило в суд утром 8 июня 1961 г., а буквально за несколько часов до этого он принял участие еще в одной краже – из магазина Buddy & Lloyd’s Market в соседнем округе Адамс.

Однако еще до того, как второе дело против Сэнфорда закончилось приговором, в деле «взломщиков со значками» случился еще один неожиданный поворот.

В конце июня (ориентировочно 21-22-го числа) к Ричарду Кайкенделлу, начальнику полиции маленького городка Коммерс Сити, территориально относящегося к округу Адамс, обратился бывший сержант офиса шерифа, Аллен Дж. Рейнольдс. По его словам, местный «филиал» «банды в синих мундирах», возглавляемый не кем-нибудь, а самим шерифом округа и бывшим агентом ФБР Робертом М. Робертсом, решил обчистить магазин King Soopers расположенный на вверенной Кайкенделлу территории. Более того, 47-летний отставник Рейнольдс знал даже точную дату ограбления – в ночь с 28 на 29 июня.

Штат полиции Коммерс Сити насчитывал всего 7 человек, поэтому начальник полиции обратился к начальнику уголовного розыска DPD Уолтеру Нельсону за помощью. Тот выделил пятерых детективов во главе с капитаном Хефлингером, которые загодя заняли позицию неподалеку от магазина; шеф Кайкенделл же со своими людьми затаился в подвале.

Поздней ночью к магазину подъехали четверо; трое из них проникли через крышу в здание, четвертый же остался в машине – «на стреме». Когда преступники начали вскрывать сейф, «капкан захлопнулся», но… четвертому преступнику, дежурившему в машине, удалось уйти. Что же касается тех, кого «взяли с поличным», то тут оказались «знакомые все лица» - уже упомянутые выше офицер Хаттон и бывший офицер МакКлюр, а также еще один их коллега, пока еще не попавший в поле зрения следственной группы –патрульный Уильям Дж. Юинг (34 года).

То, что шерифу Робертсу (это он был в машине) удалось сбежать с места преступления, не сильно ему помогло – естественно, детективы записали номер машины, которая оказалась «приписана» к офису шерифа округа Адамс; в ходе поисков выяснилось, что эта же машина была замечена на месте еще одного ограбления, совершенного неделей ранее. Робертс был арестован, и 25 июля 1961 г. ему было предъявлено обвинение в попытке кражи со взломом.

Глава 10. «И судья говорит, что всё дело в законе…»©[1][2][3][6][7][11][13][14].

В связи с тем, что дело «переросло» территориальные границы Денвера (помимо шерифа Адамса, позже были задержаны еще и пятеро помощников шерифа из округа Арапахо), расследование было передано полиции штата; его возглавили следователи Энтони С. Ридер и Юджин М. Брейс.

30 июня 1961 г. по делу данной ОПГ был вынесен первый обвинительный приговор – бывший патрульный Бобби Дж. Уэйли получил «от 6 до 20 лет». Многие не ожидали столь серьезного срока, но судья Джордж МакНамара, сам бывший полицейский, начинавший с патрульного, аргументировал это тем, что обвиняемый «отринул свой долг, как офицера полиции, а также отказался сотрудничать со следствием».

Следующим стал Джеральд Сэнфорд -16 июля он был признан виновным, а 15 сентября получил еще больше Уэйли - 4 последовательных срока общей продолжительностью «от 10 до 32 лет». Его МакНамара назвал «уголовником, прикрывавшимся значком», и повторил, что «подобная участь ждет каждого, кто откажется сотрудничать». После этого молчавший ранее, как рыба, Сэнфорд растерял всю свою уверенность и принялся умолять дать ему возможность «скостить срок».

Примечание 17. Больше всего радовались вынесению первых обвинительных приговоров полицейским, судя по всему, в тюрьме в Кэнон-Сити. По словам Артура Уинстенли, другие заключенные кричали ему: «Эй, Уинстенли, приберись в камере, скоро к тебе пополнение пожалует! Эй, ребята, нам теперь отдельную лавку в столовой придется выделять – для «ссучившихся копов»!».

Этих двух примеров (Уэйли и Сэнфорда) оказалось достаточно, чтобы остальные обвиняемые и подозреваемые осознали, что «шутки кончились». По словам МакНамары, к нему возникла целая очередь из тех, кто ожидал суда (либо уже приговора) по собственному делу, а также посыпались аффидевиты; эти показания привели к еще одной волне арестов.

Именно к МакНамаре пришел «с повинной» самый старший из полицейских Денвера, замешанных в эту историю – 47-летний сержант Хоберт У. ЛаМонт. Произошло это 3 дня спустя после «Черной Субботы» 30 сентября 1961 г., с которой я и начал рассказ об этой истории. Всего через неделю после этого «парада позора» шеф полиции Джим Чайлдерс сложил с себя полномочия «по состоянию здоровья».

К декабрю 1961 г. только из числа сотрудников полиции Денвера было арестовано 47 человек; 20 из них к тому моменту уже признали себя виновными. 46 офицеров получили различные сроки тюремного заключения*, 1 – административное наказание в связи с истечением срока давности (3 года).

*Примечание 18. Как я уже писал, очень многие из осужденных полицейских отсидели гораздо меньше отмеренного им судом. Еще один пример – шериф Робертс; он получил «от 5 до 6 лет», но освободился менее, чем через 3 года; после своего освобождения он занялся частным сыском.

С учетом того, что весь штат DPD насчитывал на тот момент 778 человек, стало не хватать сотрудников, чтобы патрулировать улицы – и Департаменту пришлось «затыкать дыры» новичками; 28-и вчерашним курсантам полицейской академии стажировка была сокращена с 4,5 месяцев до двух недель. Зато (по воспоминаниям Уинстенли), к весне 1962 г. в тюрьме «Старый Макс» набралось достаточно бывших полицейских, чтобы организовать неплохую команду по софтболу, которую с изрядной долей юмора назвали «Копы и Грабители»…

Но гораздо хуже некомплекта личного состава для полиции Денвера была утрата доверия населения. Стоило патрульным покинуть свой автомобиль, как отовсюду начинали сыпаться шуточки вроде: «Эй, ребята, вы свои тачки не забыли запереть? А то тут копы приехали, как бы чего не пропало…». На крупном фестивале «Frontier Days», проходившем во время Карибского кризиса 1962 г., один из стендаперов пошутил: «Я думаю, что у президента Кеннеди есть два способа выбраться из этой заварушки с Кастро; первый - попросить папашу* купить Кубу с потрохами, второй – заслать туда денверских полицейских, которые там все стырят!»

Примечание 19. Имеется в виду отец Джона Кеннеди, Джозеф, сколотивший целое состояние во времена «сухого закона».

Благодарю всех читателей за внимание и терпение!

Искренне Ваш, Лейтенант Дэн.

P.S. @Lubitele, @okop1655, @OtcheRus78 –Вы просили позвать.

Источники информации:

1. Art Winstanley «Burglars in Blue», Bloomington, IN : AuthorHouse, 2009

https://books.google.ru/books?id=qSXjIzhaFmQC&printsec=f...

https://archive.org/details/burglarsinblue0000wins

2. Ron Franscell, «The Crime Buff's Guide to The Outlaw Rockies», 2011

https://archive.org/details/crimebuffsguidet0000fran_a1n0/pa...

3. The CU Denver History Department «The Denver Police Burglars»

https://www.scribd.com/document/323386360/The-Denver-Police-...

4. https://coloradoencyclopedia.org/article/denver-police-depar...

5. https://www.denverpost.com/2010/02/15/denver-cop-and-robber-...

6. http://content.time.com/time/subscriber/article/0,33009,9392...

7. https://www.denverpost.com/1961/12/26/expos-of-police-burgla...

8. https://teejaw.com/burglars-in-blue/

9. https://digital.denverlibrary.org/digital/collection/p15330c...

10. https://digital.denverlibrary.org/digital/collection/p15330coll27/search/searchterm/Jack Snodgrass

11. https://digital.denverlibrary.org/digital/collection/p15330coll27/search/searchterm/Gerald Sanford

12. https://digital.denverlibrary.org/digital/collection/p15330c...

13. https://digital.denverlibrary.org/digital/collection/p15330c...

14. https://digital.denverlibrary.org/digital/collection/p15330c...

Часть I.

Часть II.

Глава 6. «Этот город убийц, город шлюх и воров существует, покуда мы верим в него» © [1][2][3][5][6][7].

Арт с Уэсом слишком долго оставались безнаказанными, и потому осмелели - они принялись «проворачивать дела» в свободное от патрулирования время и далеко за пределами своего района (центр Денвера). Кого они только не обворовывали – магазины, рестораны, развлекательные заведения (вроде «аллей для боулинга»), автодилеров…

Такой «криминальной активности» весьма способствовало то, что оба изрядно «прикладывались к бутылке»; по словам Уинстенли, они с напарником могли на трезвую голову составить достаточно продуманный план по ограблению определенной «точки» – а потом, набравшись вечером в баре, просто плюнуть на осторожность, схватить мешок с инструментами и «отправиться на дело».

При этом оба прекрасно понимали, что сильно рискуют и «прикрыть» их «в случае чего» будет некому - поэтому, кроме инструментов, и Уинстенли, и Уэстон брали с собой револьверы калибра .38, которые собирались пустить в ход, если их «загонят в угол».

Морально они уже были готовы стрелять в таких же полицейских, как они – но пытались оправдаться в собственных глазах тем, что это нищенская зарплата толкает их на преступление. На самом же деле, у полицейского в Денвере были возможности легально подзаработать, хотя бы в качестве охранника или телохранителя; правда заключалась в том, что легальные заработки приносили меньше денег, отнимали больше времени - да и адреналин, на который оба «подсели», не стоит сбрасывать со счетов. По словам самого Арта, никогда прежде он не чувствовал возбуждения, сравнимого с тем, что охватывало его в момент, когда распахивалась дверь очередного взломанного сейфа.

Несколько удачных краж подряд принесли неплохой куш, но Артуру все было мало; Уэйн Уэстон, который был старше и опытнее, все же оставался более осторожен. Во время дежурств Арт и Уэс неоднократно останавливались перекусить в кафе «Аламо», расположенном на 17-й улице; это было приличных размеров заведение, зал которого был рассчитан на 50 человек, и мысль «обнести» его давно не давала Уинстенли покоя. Сейф, расположенный под прилавком, показался ему не особо «проблемным» – он уже научился немного в них разбираться.

Однако Уэс ответил отказом; по его словам, на хорошую поживу в этом месте трудно было рассчитывать – однако далее аргументировать свое мнение не стал. Возможно, сработало то самое «шестое чувство», предупреждающее о неприятностях - однако Арт мнения напарника не разделял; втайне от Уэса он обратился за помощью к Джину Хаасу, который казался молодому патрульному более «рисковым».

Вечером 14 апреля 1960 г., когда дневная смена патрульного Уинстенли была окончена, они с Хаасом «приняли на грудь», погрузили в седан Арта мешок с инструментами, прихватили упаковку пива и отправились на 17-ю улицу, чтобы «разжиться парой сотен баксов».

Аллея, на которую выходили задние двери кафе «Аламо», была безлюдна; Арт с помощью больших зажимов для бумаги прикрепил поверх настоящих регистрационных номеров номера Небраски (свинченные с машины, которую его брат приобрел у одной из жительниц этого штата); так он поступал каждый раз, когда для ограбления приходилось задействовать его собственный Chevrolet 1953 года выпуска.

Вскрыв дверь, не доставившую никаких проблем, взломщики направились к прилавку, где находилась их цель – и вот здесь выяснилось, что Арт не настолько хорошо разбирался в моделях сейфов, как ему казалось. После того, как он «молодецким ударом» кувалды снес циферблат кодового замка и попытался добраться до ригеля запорного механизма, выяснилось, что тот защищен дополнительной втулкой - а инструментов, чтобы эту защиту преодолеть, они не взяли.

Спустя несколько минут бесплодных усилий (разочарованный Арт все никак не мог смириться с тем, что желанный куш сорвался) взломщики оттащили сейф в заднюю комнату – благо, тот был на колесиках. Там Уинстенли и Хаас продолжили свои попытки; наконец, даже Арт сдался:

- Ну его к черту, Джин! Давай отвезем его ко мне в гараж, чтобы разобраться спокойно!

Вдвоем они поволокли «добычу» в машину, что оказалось непростой задачей (при своих габаритах – 2*2*3 фута - она весила более 300 фунтов*). Мало того: когда Арт и Джин дотащили сейф до Chevrolet, выяснилось, что целиком в багажник он не влезает; значительная часть продолжала торчать наружу – и из-за этого пристроить груз в более-менее устойчивом положении тоже не получается.

Примечание 8. Габариты- 0,6*0,6*0,9 м, масса ~136 кг.

В тот момент, когда Артур садился за руль, произошло то, чего он боялся больше всего – в конце аллеи зажглась «люстра» патрульного автомобиля. Chevrolet взломщиков объехал кафе и свернул на 17-ю Улицу, но, взглянув в зеркало заднего вида, Арт убедился, что патрульные их преследуют.

- Вот дерьмо! Джин, у нас копы «на хвосте»!

- Что делать будем?

Уинстенли понимал, что надо «отрываться», и «отрываться» срочно - иначе патрульные вызовут подкрепление и совместно с подоспевшими экипажами других машин загонят их в угол. Он продолжал что есть мочи «давить на газ» – но преследователи не отставали; тогда Уинстенли свернул на пустынную автостоянку, перевалив при этом через несколько бордюров. Он хотел, чтобы сейф, который они с Хаасом так и не закрепили, вывалился из багажника на дорогу – по мысли Артура, патрульные могли остановиться, чтобы подобрать «улику».

Вытряхнуть «этот чертов ящик» из багажника ему все же удалось – но в расстановке сил это ничего не изменило; патрульные просто объехали сейф, твердо намереваясь вначале «разобраться» с удирающими грабителями.

Рисунок из книги Арта Уинстенли «Burglars in Blue».

И тогда Арт Уинстенли «пошёл ва-банк»; остановив машину, он вылез из нее с поднятыми руками, и, умоляя не стрелять, пошёл в сторону полицейских, которые уже успели покинуть машину и целились в него из револьверов. В одном из них Арт с некоторым облегчением узнал своего соседа Боба Грина, которого неоднократно подвозил домой, когда их смены заканчивались одновременно; его напарника, крепкого мужчину лет пятидесяти, Уинстенли не знал.

- Боб, не стреляй! Это я, Арт!

Когда ошарашенный патрульный начал опускать оружие, Артур взмолился:

- Я понимаю, что серьезно облажался… Но…пожалуйста, Боб, дай мне уйти!

Грин сориентировался быстро:

- Проваливай отсюда к чертовой матери, чтоб я тебя не видел!- заорал он в ярости.

Артур бегом вернулся к машине, захлопнул багажник и спустя всего несколько секунд его Chevrolet скрылся за поворотом…

Глава 7. «И если есть те, кто приходят к тебе - найдутся и те, кто придёт за тобой…» © [1][2][3][5][6][7].

Утром следующего дня на «планерке» Арт имел удовольствие лицезреть тот самый злополучный сейф, доставленный в DPD в качестве вещественного доказательства по делу о краже со взломом в кафе «Аламо». Уинстенли показалось, что многие из офицеров смотрят на него так, как будто догадываются, чьих это рук дело – но вслух никто не сказал ни слова. Возможно, в нем просто говорила нечистая совесть…

Через несколько дней Боб Грин постучался в дверь дома, где жил Арт; когда Уинстенли открыл дверь, то обнаружил, что его сосед держит в руках один из номеров штата Небраска, который они с Хаасом в ту ночь обронили во время «гонки».

- Ну и что мне с этим делать? – хмуро спросил Грин.

- Ради Бога, Боб, избавься от него к чертовой матери - и поскорее!!! – прошипел Артур сквозь зубы.

Грин повернулся, чтобы уйти, когда Уинстенли окликнул его; пряча глаза, Арт спросил у Боба, будет ли его напарник «держать язык за зубами». Ответ его несколько успокоил: второго офицера звали Джон Д. Бейтс, он прослужил в Департаменте уже больше 20 лет, а значит, был знаком с «неписаными правилами департамента». По словам Боба, ему вполне можно было доверять, и он будет молчать о событиях того вечера; кроме того, на тот момент Бейтсу исполнился 51 год, и до пенсии ему оставалось «всего ничего» – и это было еще одним аргументом в пользу того, что он не станет «мутить воду».

Одним из последствий этой неудавшейся кражи стало то, что у Артура разладились отношения с Уэсом – о произошедшем тот узнал от Джина Хааса. По словам Арта, Уэстон считал, что напарник своим необдуманным поступком привлек к ним излишнее внимание. Они продолжали вместе патрулировать улицы, но взаимное доверие уже было не вернуть; после одного разговора они остановились на том, что кому-то из них придется искать себе другое место службы – однако решили отложить это на некоторое время, чтобы шум поутих.

И шум действительно поулегся; хотя Арт с Уэсом больше совместных «дел» не проворачивали, тем не менее Уинстенли в паре с Джином Хаасом совершил еще 2 кражи со взломом в центре Денвера. Он уже решил, что ему все «сошло с рук»... но это было не так – затишье оказалось временным.

Во-первых, Боб Грин так и не избавился от подобранной им таблички с номером – вместо этого он шутки ради повесил ее на трехколесный велосипед своего сына.

Во-вторых, Боб недооценил своего напарника, Джона Д. Бейтса. Чувство долга оказалось у того развито сильнее, чем предполагал Грин; Бейтса мучило осознание того, что пойдя на поводу у чувства «корпоративной солидарности», он фактически предал закон, который клялся соблюдать, и позволил преступникам избежать наказания.

Кончилось это тем, что через несколько дней после происшествия офицер Бейтс пришел к своему старому знакомому, капитану Эду МакКьюну – и выложил ему всё, как есть.

Результат его обращения оказался для Бейтса весьма неожиданным; он был отправлен в 90-дневный «административный отпуск» для прохождения обследования у психиатра - с формулировкой «вызванные постоянным стрессом бредовые навязчивые идеи (или их симуляция с целью получения пенсии по инвалидности)».

Однако заключение психиатра стало неприятным открытием уже для руководства DPD; по словам врача, офицер Бейтс действительно страдает от стресса… только вот стресс этот вызван тем, что его история правдива.

После этого руководство Департамента уже не могло «закрывать глаза» на происходящее и делать вид, что разговоры о том, что значительная часть нераскрытых краж со взломом в Денвере является делом рук полицейских - всего лишь «ничем не подтвержденные слухи».

Офицер Роберт (Боб) Грин был вызван на допрос; ему дали прочесть показания Бейтса и заверили, что у следователей достаточно доказательств, чтобы вышибить его вон из полиции и обвинить его в укрывательстве преступников.

Этого было вполне достаточно для того, чтобы Грин откровенно рассказал о событиях той ночи – и даже предоставил следователям сохранившийся у него номерной знак штата Небраска. Найти по номеру прежнюю владелицу автомобиля и установить, кому она его продала, оказалось делом несложным…

Ближе к вечеру 3 августа 1960 г., Chevrolet Арта Уинстенли остановился возле его дома – они с семьей возвращались после катания на водных лыжах. Арт сразу обратил внимание на припаркованный через дорогу автомобиль – это была одна из машин уголовного розыска DPD. Когда хлопнули ее двери и оба детектива направились в его сторону, у Арта ёкнуло сердце – но он попытался казаться беззаботным.

Один из детективов обратился к нему:

- Арт, тебе придется поехать с нами. Начальник хочет с тобой поговорить…

- О чём? – прикинулся ничего не понимающим Арт.

- Мы не знаем. Но у нас приказ - доставить тебя в центральное управление Департамента.

- Я арестован?

- Да. И захвати свой значок и удостоверение…

Арту начало казаться, что мир вокруг него «поплыл»; происходящее казалось ему дурным сном. Он постарался взять себя в руки и заверил жену и детей, что это какая-то ошибка, и что скоро он вернется домой. Надевать на него наручники на глазах у семьи детективы не стали.

На третьем этаже штаб-квартиры DPD Арту велели сдать удостоверение и значок, после этого поставили в известность, что он подозревается в краже со взломом из кафе «Аламо». Начальник уголовного розыска Уолтер Нельсон задал Артуру вопрос, не хочет ли он сделать официальное заявление - но тот продолжал изображать невинную жертву дезинформации. Буквально через несколько минут уже бывшего патрульного препроводили в городскую тюрьму, располагавшуюся на самом верхнем этаже того же здания.

Несколько последующих дней представляли собой непрерывную череду допросов – но Уинстенли продолжал стоять на своем: он ни в чем не виноват и его оговорили. Тем временем, информация об аресте полицейского, подозреваемого в краже со взломом, просочилась в газеты. Несмотря на все уверения начальника полиции и окружного прокурора о том, что это «единственный случай», журналисты продолжали строить гипотезы о том, сколько еще полицейских оказалось вовлечено в преступную схему.

Через три дня после ареста семья Уинстенли внесла назначенный судьей залог, и он был отпущен на свободу - до суда. Артур обзавелся сразу двумя адвокатами, которые наперебой вещали ему о том, что «все козыри у них на руках» и все непременно закончится оправдательным приговором; на самом деле, их энтузиазм объяснялся возможностью «засветиться» в деле, получившем широкую огласку.

А шум в газетах все нарастал. Особенно отличились в этом плане два ведущих репортера «криминальной хроники» из соперничающих изданий - Ал Наккьюла из Rocky Mountains News и Зэк Шер из The Denver Post. Они продолжали выкапывать все новые истории об оставшихся нераскрытыми кражах со взломом, и очень многие из читателей начали задаваться вполне резонным вопросом о столь низкой раскрываемости именно этого вида преступлений в Денвере.

Примечание 9. Это стоило Шеру и Наккьюле большого количества нервов - им угрожали, как анонимно, так и в открытую; многие из их «источников» DPD в дальнейшем просто отказались с ними работать. Но оба продолжали «рыть» - о «хватке» этих двух репортеров я уже писал в предыдущей статье «Слёзы под дождем». Впрочем, внимательные читатели встретят в данной статье и другие имена, упоминавшиеся в связи с расследованием дела о гибели рейса № 629.

Услуги двух адвокатов по уголовным делам оказались делом дорогостоящим, и для «поддержания штанов» Артуру Уинстенли пришлось перебиваться временными заработками. Он очень рассчитывал на помощь своих «друзей» из Департамента, ради которых  неоднократно шел на различные нарушения и «держал рот на замке» - но эти ожидания не оправдались. Сразу же после своего выхода под залог Арт оказался «в вакууме» - его коллеги отвернулись от него и сделали вид, что знать его не знают; что уж тут говорить о какой-то там помощи…

Глава 8. «Я так долго молчал, но теперь я готов…» © [1][2][3][5][6][7].

Спустя 2 месяца, в октябре 1960 г., Артур Уинстенли предстал перед судом по обвинению в попытке совершения кражи со взломом из кафе «Аламо». В качестве доказательств обвинение предъявило показания офицеров Бейтса и Грина, а также бывшей владелицы автомобиля, регистрационный номер которого был найден на месте преступления.

Несмотря на все заверения адвокатов, Арт чувствовал себя весьма неуютно – когда присяжные покинули зал суда и направились в совещательную комнату для вынесения вердикта, никто из них даже не взглянул в сторону обвиняемого; это показалось Уинстенли плохим знаком.

Тем не менее, приговор удивил даже его; Артур был признан виновным в укрывательстве краденой собственности, совершенном по предварительному сговору; однако обвинение в краже со взломом против него было снято. Адвокаты немедленно подали апелляцию; пока она «следовала по инстанциям», Арт продолжал находиться «под залогом». Он продолжал верить своим адвокатам, обещавшим ему не только полное оправдание – но и восстановление на службе.

Следующие два месяца Арт трудился на стройке, а по ночам подрабатывал водителем такси; но всего этого, вместе взятого было недостаточно - как я уже писал, оплата услуг юристов «влетала в копеечку». Проблему с недостатком денежных средств Артур Уинстенли попытался решить оригинально – «заштопав дыру дырой». То есть, чтобы избежать ответственности за одно ограбление, он решил... совершить другое.

Работая по ночам в такси, Арт принялся подыскивать цель, которая должна была отвечать нескольким требованиям:

- количество наличности, достаточное для того, чтобы окупить риск;

- отсутствие сигнализации;

- сейф, который можно было вскрыть в одиночку;

- подходящий режим работы заведения – оно должно было закрываться на ночь.

После некоторого размышления он остановил свой выбор на аптеке Super Drug в Южном Денвере; обычно она работала допоздна, но в рождественский вечер 1960 г. должна была закрыться раньше.

В ночь с 24-го на 25-е декабря Арт подъехал на своем такси к расположенному неподалеку от Super Drug круглосуточному ресторану. Принимая все необходимые (по его разумению) меры предосторожности, включая «контрольный телефонный звонок» из автомата, он вскрыл дверь. Все было тихо, но Артур прождал еще 15-20 минут - на случай, если в аптеке все же установлена сигнализация или кто-то услышал шум. Убедившись, что он не привлек ничьё нежелательное внимание, Арт вошёл внутрь и занялся сейфом.

Казалось, что в этот раз ему повезло – замок оказался вполне «по силам» и внутри было полно наличных; обрадованный Уинстенли не придумал ничего лучше, чем сгрести купюры в стоящее рядом розовое пластиковое мусорное ведро. Выйдя из аптеки, он пристроил эту «тару» на полу возле пассажирского сиденья, положив сверху кувалду и прочие «орудия труда» взломщика. Диспетчеру службы такси он сообщил, что взял «попутный» заказ в сторону Авроры – пригорода Денвера; он хотел немного покататься до конца смены, чтобы не вызвать подозрений.

Судя по всему, в своем подсознании Арт все еще продолжал оставаться полицейским; ему и в голову не пришло, что его машину могут остановить копы – и тогда розовое ведро с наличностью и «джентльменским набором начинающего медвежатника», едва прикрытое курткой, сразу же бросится им в глаза. Он просто не рассматривал такую возможность…

Но... именно так все и случилось. Когда довольный собой Арт остановился на перекрестке на красный сигнал светофора, с его такси поравнялась патрульная машина. Один из офицеров сразу же узнал «героя криминальной хроники», чьи фотографии еще совсем недавно не сходили со страниц газет; включив «мигалку», полицейские пристроились Уинстенли «в хвост», и ему ничего не оставалось, как остановиться. Арт вышел из машины и поплелся к патрульной машине; пока он беседовал с водителем, второй полицейский заглянул в салон такси. Позади раздался крик: «Поднять руки! Не шевелиться!» - и не успел Арт и глазом моргнуть, как оказался в наручниках.

Его доставили в тюрьму Авроры; утром туда прибыли два детектива из DPD, сумевших в этот раз «сложить два и два» и уверенных в том, что кража в Super Drug – дело рук Арта. Смехотворным заявлениям бывшего коллеги о том, что корзину с деньгами и инструментами он нашел, они не поверили ни на секунду; впрочем, Уинстенли сам осознавал, что выглядит при этом просто глупо. Опять потянулись бесконечные допросы, допросы, допросы… К 30-му декабря Арт был вымотан и морально опустошен; у него не оставалось другого выхода, как «начать сотрудничать со следствием», чтобы хоть немного «скостить» грозящий ему срок.

Примечание 10. В одном из интервью, процитированном в источнике 7, Артур Уинстенли делает интересное заявление: «Говоря по правде, если бы хоть кто-то помог (или даже просто сделал попытку помочь) мне, моей жене и детям (после августовского ареста), то я все еще сидел бы в камере, продолжая вопить, что меня оклеветали…».

Вечером 31-го декабря Артур Уинстенли сообщил через охрану тюрьмы начальнику уголовного розыска Уолтеру Нельсону, что он готов сделать официальное признание - в том, что принимал участие в целом ряде краж со взломом.

Экстренная встреча, на которой присутствовали, помимо Уинстенли и Нельсона, глава DPD Джеймс Чайлдерс, окружной прокурор Берт М. Китинг и возглавивший впоследствии расследование капитан Джек Хефлингер, состоялась всего через несколько часов, еще до наступления Нового Года. Однако, несмотря на ее «экстренность», информация все же успела «утечь» в прессу; когда Артура доставили в кабинет Уолта Нельсона, на третьем этаже штаб-квартиры DPD уже было не протолкнуться от репортеров.

Когда все упомянутые выше должностные лица собрались, Джек Хефлингер организовал доставку в кабинет материалов по всем нераскрытым кражам со взломом за прошедший год. Всего папок набралось около сотни; по словам Арта, он принялся разбирать эту кучу, откладывая в сторону те дела, в которых принимал непосредственное участие. За год их набралось 12. Кроме того, Арту неоднократно попадались дела о кражах, совершенных другими полицейскими – из тех, о которых он знал; но эти дела, по словам Уинстенли, он «никак не комментировал» и не выделял среди остальных.

Примечание 11. В своей книге Арт утверждает, что предоставленная им следователям информация касалась только его собственных действий – но отрицает, что «сдал» подельников. Тот факт, что некоторые из них были арестованы сразу же после его признания, он объясняет своей глупостью и неосторожностью.

По его словам, дело обстояло так: за несколько дней до признания к нему в тюрьму пришла на свидание жена; общались они через толстое стекло с помощью телефонной трубки. В ходе разговора он просил Элеонор предупредить коллег (назвав их по именам) о том, чтобы они «замели имеющиеся следы» - потому что «держаться нету больше сил». При этом он упустил из виду, что все подобные разговоры прослушивались сотрудниками городской тюрьмы; в качестве доказательства материалы «прослушки» использовать было нельзя, потому что они считались «плодами ядовитого дерева», - но эти неосторожные слова дали следователям имена тех из коллег Арта, под кого нужно «копать».

После признания Арта начальник полиции и окружной прокурор вышли к журналистам; им пришлось признать, что «факты коррупции» среди офицеров полиции подтвердились - и оказались гораздо более распространены, чем считалось ранее. После этого они попросили дать им несколько часов для подготовки официального пресс-релиза; работы предстояло много, и «латунные шляпы»* решили заказать кофе и перекусить.

Вскоре один из офицеров принес в кабинет Нельсона большой кофейник и коробку с вишневым пирогом; его ношу успел заметить кто-то из репортеров, и 1 января 1961 г. утренние газеты вышли с кричащими заголовками, набранными большим шрифтом: «УИНСТЕНЛИ СДАЛ ПОДЕЛЬНИКОВ ЗА КУСОК ПИРОГА! ПРОРЫВ В ПОЛИЦЕЙСКОМ РАССЛЕДОВАНИИ! СЕМЬЯ УИНСТЕНЛИ ВЗЯТА ПОД ОХРАНУ!».

Примечание 12. Top brass – общепринятое прозвище высшего командования (или руководства).

Однако, заголовки – заголовками, но на деле до полной ликвидации этой «расползшейся опухоли» было еще далековато; Арт Уинстенли, конечно же, стал для следствия весьма ценным свидетелем, но в соответствии с американскими законами его показаний было недостаточно для предъявления обвинений прочим членам шайки. Да, кое-что и на кое-кого детективы все же «нарыли», но до настоящего «прорыва» было еще далековато.

Часть I.

Глава 3. «Здесь первые на последних похожи…» © (продолжение) [1][3][5].

Следующим этапом обучения была стажировка, «испытательный срок» - продолжительностью 4,5 месяца. Каждый из тридцати двух вчерашних курсантов получил предписание явиться в определенный участок, но в дальнейшем стажеров не реже раза в месяц переводили с места на место, чтобы познакомить с разными сторонами полицейской работы.

Первым участком Арта Уинстенли был Участок № 3 (Южный Денвер), который считался достаточно спокойным - по мнению Арта, даже чересчур спокойным, так сказать, «прибежищем для пенсионеров»; через месяц его перевели в отдел управления дорожным движением, где он, по большей части, занимался заполнением отчетов о ДТП – и это показалось Арту скучнейшим делом на свете. Его душа «жаждала действия»…

Вскоре его желание исполнилось – следующий месяц Арт провел в Участке № 2 (Восточный Денвер), где обстановка была понапряженнее, и молодому стажеру это нравилось. Вместе с наставником они патрулировали границы района на машине, а в свободное время (если оно выдавалось) «трясли» парочки, облюбовавшие окрестности Аэродрома Степлтон для занятий сексом в машине.

Примечание 4. В Участке № 2 Арт познакомился с одним персонажем, который был просто «легендой» участка из- за своей тяги к женскому полу. Непосредственно к делу «банды в синих мундирах» его история отношения не имеет, но весьма показательна в плане нравов, царивших в полиции того времени - и поэтому я перенес ее в комментарии.

Однако, «сложность и напряженность службы» в Восточном Денвере меркла по сравнению с участком № 1 (Центр) – там всяческая «движуха» возникала постоянно. Вначале в обязанности Арта входило «пешее патрулирование» 16-й улицы, одной из главных в даунтауне, с 6 вечера до 2 ночи. Периодически (раз в час) он докладывал через специально оборудованные на улице телефонные точки о ходе дежурства (переносных раций тогда не было). Арта все устраивало; он был полон энергии и самоуверенности, его кокарда, ременная пряжка и ботинки сияли. Молодые девушки обращали на него благосклонные взгляды; он чувствовал себя «на вершине мира».

Спустя некоторое время Уинстенли вместе с таким же стажером «определили» на «автозак», который представлял собой пикап Chevrolet Apache с будкой вместо кузова. Экипаж машины из двух стажеров вместо стажера и ветерана не был обычным делом - в этом случае все было несколько иначе, потому что, по словам Арта, эта работа «вообще не требовала мозгов». Однако в именно в этот период с молодым патрульным Уинстенли произошёл случай, который мог поставить крест на его дальнейшей карьере в качестве полицейского – однако благодаря той самой «корпоративной солидарности» всё сошло ему с рук.

Во время дежурства Арт с напарником познакомились возле Центрального Парка с двумя симпатичными девушками и как раз обсуждали с ними планы на дальнейшее совместное времяпрепровождение, когда по рации раздался вызов. Экипаж патрульной машины № 12 подобрал пьяного и его нужно было доставить в местную тюрьму. Обычно задержанных доставляли сами патрульные, но этот был пьян, грязен, да еще и облеван- поэтому офицеры решили не марать машину и вызвали «бомжевозку».

Это оказалось досадной помехой для дальнейшего «развития отношений» с дамами, поэтому, договорившись с девушками, что они дождутся их возвращения, стажеры «погнали» на вызов.

Погрузив пьяного в фургон, за рулем которого был Арт, молодые полицейские рванули в сторону городской тюрьмы - больше заботясь о том, чтобы не опоздать на свидание, чем о правилах дорожного движения. После того, как автозак на скорости 50 миль в час (80,5 км/ч) преодолел перекресток и удалился от него на пару кварталов, по рации раздался вызов: «Машина № 12- автозаку №1! Парни, притормозите на минутку, дело есть…».

Раздосадованный задержкой, Уинстенли тормознул и спустя несколько секунд позади Chevrolet остановилась машина № 12.

- Что такое? – нетерпеливо поинтересовался стажер.

Вышедший из патрульной машины офицер по имени Чарльз распахнул заднюю дверь своего автомобиля и ехидно поинтересовался

- Вы, ребятки, ничего не теряли? Узнаете этого кадра?

- Господи Иисусе… Где вы его подобрали?

Это был задержанный, которого Арт до этого собственноручно погрузил в Apache.

Выглядел пьяный жутко: одежда превратилась в лохмотья, сам он был весь окровавлен, одно ухо держалось лишь на куске кожи.

Оказалось, когда Арт так лихо завернул за угол, задняя дверь Chevrolet распахнулась, и задержанный выпал на дорогу. Грузя «клиента» обратно в будку автозака, разозлившийся Уинстенли пообещал ему, что если тот еще раз выпадет, то его обвинят в попытке побега. Когда автозак доставил задержанного в городскую тюрьму, то дежурный отказался принять его с такими ранениями; Арту с напарником ничего не оставалось, как везти пьяного в больницу, где тому пришили на место полуоторванное ухо.

Естественно, девушки стажеров не дождались – но Артура волновало не это; его беспокоило, что с ним будет, если патрульные из машины № 12 доложат о происшествии «по команде». Однако те предпочли держать язык за зубами – и Арту с напарником все сошло с рук.

Еще в ходе стажировки Артур обнаружил, что большинство руководства DPD принадлежит к масонскому братству. Не представляя себе дальнейшую жизнь иначе, чем в качестве полицейского, Арт решил, что это будет хорошим «заделом на будущее»; он нашел двух поручителей и вскоре был принят в состав ложи, обзаведясь перстнем с изображением циркуля и наугольника.

Глава 4. «Скованные одной цепью, связанные одной целью…»© [1][2][3][5][6][7].

Как я уже упоминал, как раз к моменту успешного окончания Артом стажировки в Участке № 1 открылась вакансия, и Уинстенли незамедлительно подал рапорт, рассчитывая занять место Бобби Уэйли в экипаже патрульной машины № 11. Уэйн Уэстон был одним из поручителей Артура при его вступлении в масонскую ложу, капитан и сержант тоже были масонами - поэтому Арт без проблем получил это место, являвшееся для него пределом мечтаний: вчерашний стажер не хотел просиживать штаны на «бумажной» работе, а хотел быть в центре действия. Он получил, что хотел, но… впрочем, об осторожности с желаниями я уже писал.

Уэс был для молодого полицейского просто «образцом для подражания» и с самого начала совместной работы Уинстенли буквально «смотрел в рот» своему наставнику. Мало того, что Уэстон считался одним из лучших патрульных, он еще и никогда не упускал возможности «поднять деньжат»; для него обобрать пьяного или «прихватить сувениры» с места ограбления магазинов было абсолютно в порядке вещей. Он со смехом рассказывал, как за год (или около того) до описываемых событий в Денвер приехал овцевод из Вайоминга, который целый год работал, не покладая рук - а перед Новым Годом решил «расслабиться в большом городе». Уэстон с напарником без особых проблем «облегчили карманы» пьяного фермера на изрядную сумму - дескать, они ему были все равно не нужны, он бы их просто пропил.

После этого Арт уже абсолютно не видел ничего плохого в том, чтобы потрошить бумажники пьяных - и большинство из гуляк при прибытии в городскую тюрьму имели при себе гораздо меньше наличных, чем в момент задержания экипажем машины № 11. Независимо от того, кто выворачивал задержанному карманы, а кто - наблюдал, чтобы это не попалось на глаза посторонним, делили награбленное всегда поровну, доверяя друг другу беспрекословно.

Одно было плохо в этом «дополнительном заработке» (не считая незаконности, но это никого не волновало) – он был нестабильным. Никогда не было возможности угадать, подвернется ли на смене «жирный гусь» (вроде уже упомянутого овцевода) - и Уэстон несколько раз обмолвился, что есть у него «знакомые ребята» из департамента, которые наживаются и покруче. Речь шла о кражах со взломом, в том числе и со вскрытием сейфов; Арту в тот момент даже в голову не пришло сказать наставнику «нет» или сделать вид, что он ничего не слышал.

Взлом комиссионного магазина на Лэример Стрит должен был стать для Уэстона и Уинстенли первым «совместным» делом; напарники (вернее, подельники) решили заняться им в ночь на следующее воскресенье, когда бары уже закроются и работы станет мало.

Заступая на дежурство в тот вечер, Уэс достал из багажника своего личного автомобиля брезентовую сумку, предупредив Арта, чтобы тот ничего в ней не трогал без перчаток. Заглянув внутрь, Уинстенли обнаружил монтировку, несколько длинных зубил, кувалду с укороченной рукоятью, пару струбцин и фонарик; по словам Уэстона сейф был «несерьезным» и имеющихся инструментов было вполне достаточно для его вскрытия.

Поздно ночью их патрульная машина остановилась у намеченной цели. Улицы были почти пустынны; убедившись, что вокруг «все чисто», Уэс произнёс:

- Ну, что думаешь?

- Я думаю - самое время…

- Готов сделать это?

- Д-да, мужик, готов. Приступим…

Вход в магазин располагался в нише, вдававшейся в стену на 3 фута и скрывавшей того, кто в ней находился, от лишних взглядов. Грабителям это было на руку; Арт сам вызвался взломать входную дверь - просто сидеть в машине «на стреме» показалось ему недостаточным «вкладом в общее дело».

Прижав к боку монтировку, он направился ко входу в комиссионку. Вставив острый конец ломика между дверью и косяком, Арт принялся «отжимать» замок. Адреналин зашкаливал, сердце колотилось в груди, дыхание было тяжелым и хриплым. Мысли в голове неслись одна за другой: «Зачем я это делаю? Что делать, если меня кто-то увидит или кто – то окажется внутри? Что будет, если меня поймают?».

Дверь сухо крякнула и распахнулась. Уинстенли придержал створку, оставив ее полуприкрытой, и вернулся к машине.

- Путь свободен, напарник!- отрапортовал он, чувствуя гордость за то, что «проявил себя» и «сделал свою часть работы».

- О’кей, прикрывай мою задницу! Я быстро…

В магазине Уэс провел всего 10-12 минут, но они показались Арту вечностью. «Как быть, если кто-то остановится и начнет меня расспрашивать? Что, если проедет другой патруль? Или что-то пойдет не так?».

Однако все прошло гладко. Уэстон, не торопясь, вышел из магазина, сжимая в руках брезентовую сумку, обошел машину и все так же без суеты уселся на пассажирское сиденье.

- Поехали! Все прошло, как надо! Но с этим чертовым сейфом все же пришлось малость повозиться…

Вскоре автомашина с подельниками остановилась под старым виадуком на 12-й улице. Вокруг было тихо; Уэс и Арт пересчитали деньги. Всего в сумке было 400 долларов купюрами и около сотни мелочью, которые патрульные поделили поровну. По словам Арта, он был взволнован, но чувства вины не испытывал. Зато он ощущал, как его карманы оттягивают приятно оттягивают 250 $ – и в дальнейшем уже так не переживал при взломах.

Примечание 5. Кому–то может показаться странным, что из-за «копеечных» сумм в несколько сотен или даже десятков долларов (например, что касается Арта – его доля ни разу за всю его карьеру не превысила 300$) полицейские шли на серьезное преступление. Но необходимо учитывать несколько моментов.

Во-первых, доллар тогда и доллар сейчас – вещи разные; если верить различным калькуляторам инфляции (1,2), доллар с тех пор успел обесцениться в 8 – 10 раз, и 250 $, которые Арт тогда положил себе в карман, составляли больше половины его зарплаты.

Во-вторых, «взломщики со значками» редко проворачивали крупные дела, делая это вполне намеренно; им ни к чему было лишнее внимание федералов, которое мог бы привлечь крупный куш (впрочем, были из данного правила и несколько исключений – крупные ограбления, о которых я расскажу несколько позже). Местных же детективов банда не особо опасалась по целому ряду причин:

- для начала – все из-за той же «круговой поруки»; в качестве примера можно привести случай, из-за которого вся эта грязь впервые всплыла на поверхность – когда офицер Джон Д. Бейтс опознал в грабителях собственных коллег и пришел с этим к начальству, его… отправили на психиатрическое обследование;

- по словам губернатора МакНиколса, в концу своего существования эта преступная группа, зародившаяся достаточно спонтанно в Южном Денвере, уже представляла собой высокоорганизованное преступное сообщество с ярко выраженной «специализацией», и многие из детективов сами участвовали в преступной деятельности - покрывая сообщников и ликвидируя улики на местах преступлений. Более того, имели место вообще анекдотичные случаи, когда взломщикам самим выпадало участвовать в расследовании совершенного ими же ограбления;

- общая квалификация детективов DPD, что называется, «оставляла желать лучшего»; по издевательскому выражению Бобби Уэйли, «некоторым из них нельзя было доверить даже поиск собственной обуви, которую они сняли накануне» («some detectives who couldn’t find their own shoes if they took them off»).

Примечание 6. К 1960-му году группировка действовала во всех районах Денвера и даже вышла за его пределы – среди ее участников появились сотрудники офисов шерифа из окружающих округов. «Святу месту не бывать пусту, погану же – трикрат», и когда кого-то из ее членов переводили на новое место службы, то образовавшаяся «вакансия» заполнялась кем-то из новичков, а территория действия группировки разрасталась, напоминая раковую опухоль.

Новички вовлекались в состав на разных этапах; например, Бобби Уэйли стал ее членом еще во время прохождения стажировки, в 1953 г. По его словам, однажды в ходе патрулирования они с наставником обнаружили один из местных магазинчиков незапертым. Напарник Уэйли, войдя внутрь, сразу же направился к прилавку, за которым находился сейф. На его вскрытие ушло всего несколько минут; внутри оказалось 200 долларов. В этот момент в помещение вошли еще двое полицейских, один из которых был сержантом. Заметив в руках у коллеги деньги, сержант лишь спросил: «Надеюсь, ты не наследил? Встретимся позже у Грина, чтобы кофе выпить…». Позже все четверо встретились в кафе и поделили украденное. Каждому досталось по 50$; Уэйли поначалу колебался и не хотел брать свою долю, но сержант заявил: «Да ладно, скоро Пасха. Купишь своей жене новую шляпу…». По словам Уэйли, у него не было иного выбора, кроме как подчиниться приказу сержанта.

Но вернемся опять к истории патрульного Уинстенли.

У него завелись лишние деньжата, которые они на пару с Уэсом спускали в увеселительных заведениях. Алкоголь начинал играть в жизни Арта все бОльшую роль - этому весьма способствовало то, что хозяева баров были всегда услужливы по отношению к полицейским; более того, в некоторых кафе и ресторанах были особые столики, «зарезервированные» для «постоянных клиентов» - только из числа полисменов; те в ответ закрывали глаза на откровенные нарушения закона, вроде продажи алкоголя несовершеннолетним и откровенно пьяным (что запрещалось в то время), контрафактную выпивку и табачные изделия. Еда, сигареты и алкоголь «за счет заведения» - вот чем хозяева баров расплачивались за то, что на их «художества» полиция смотрела сквозь пальцы.

К тому же, «прикармливая» офицеров полиции, они в ответ надеялись на оперативную реакцию патрульных в случае ограбления или прочих неприятностей – и судьба «несчастных недоумков», вздумавших буянить в опекаемых полицейскими заведениях, была незавидной (см. комментарий 2).

Нельзя не сказать о еще одной немаловажной статье доходов хозяев увеселительных заведений, частью от которой они делились с «грязными копами». Многие из пьянчуг жили «на пособие» (пенсии по инвалидности или старости, пособие по безработице, «ветеранские» выплаты), большую часть которого оставляли в барах. Схема, по которой на этом наживались хозяева заведений, была следующей - пьянчуги указывали при назначении пособия почтовый адрес бара; письма из службы по социальной защите и Управления по делам ветеранов приходили прямо в бар. Хозяева вскрывали конверты и обналичивали чеки, получателям же «открывался кредит» в баре на указанную сумму; проверить правильность расходования средств на этом «счету», естественно, было не реально. Многие из хозяев заведений заработали на подобной схеме целое состояние, обирая своих клиентов месяц за месяцем. По словам Уинстенли, однажды один из подобных людей обратился к нему с заявлением о мошенничестве; но все, чего добился потерпевший - это совета сходить в соцзащиту и изменить адрес, по которому будут высылаться чеки.

Глава 5. «С таким ударным инструментом мы пробьем все стены в мире…»© [1][2][3][5][6][7].

Спустя какое-то время после начала их совместной карьеры в качестве взломщиков, Уэс познакомил Арта со своим давним другом, Джином Хаасом, который раньше (3 или 4 года назад) служил помощником шерифа округа Арапахо (штата Колорадо). На момент их знакомства Хаас уже ушел со службы; подробностей его увольнения Арт не знал, но, по слухам, оно было явно не добровольным. Как оказалось, Хаас с Уэстоном «бомбили» местных предпринимателей совместно задолго до поступления на службу Арта.

Джин был крепким и сильным парнем с отличным чувством юмора, и вскоре они с Артом подружились. Но… «хороший парень- это не профессия», и на жизнь Джин зарабатывал все тем же - кражами со взломом. Он был отличным взломщиком сейфов и любил говорить, что вскрыть можно любой из них, все дело - в правильно подобранных инструментах (а уж инструменты у него действительно были самыми лучшими- например, сверла были сделаны из кобальтового и титанового сплава).

Всего за время своего существования «банда в синих мундирах» совершила не менее 200 краж со взломом , из которых Арт участвовал примерно в 25. Общий ущерб от действий взломщиков составил не менее 250 000 $ - но в ряде источников считают, что эта цифра сильно занижена: преступники систематически подделывали полицейские отчеты, и никто не мог точно сказать, сколько было похищено за эти годы; одна только сеть супермаркетов Safeway подсчитала, что потеряла не менее 125 000.

Перед ограблением проводилась «разведка»; маршруты патрулирования экипажей менялись раз в месяц и офицеры под предлогом «знакомства с новым районом патрулирования» беседовали с владельцами торговых точек и предприятий в районе. Хозяева охотно демонстрировали будущим грабителям сейфы, в которых хранилась наличность, рассказывали об установленных системах сигнализации и наличии охраны.

«Обносить» намеченные точки «взломщики со значками» предпочитали во время дежурных смен; это имело как свои плюсы, так и минусы. К последним относилось «сужение» зоны возможных действий до участка патрулирования – иначе в случае срабатывании сигнализации было бы трудно объяснить свое появление на месте преступления раньше коллег из этого района. К плюсам же относилось наличие радиосвязи; переносных раций еще не было, и обычно, пока один из грабителей взламывал сейф, второй «мониторил» полицейскую волну в машине. Если случалась накладка (срабатывала сигнализация или поступал звонок о шуме в магазине), сидящий в машине «перехватывал» вызов: «Мы рядом, выдвигаемся на место!» и уведомлял напарника. Если в момент вызова поблизости оказывалась другая машина, экипаж которой был не замешан в схеме, то преступники сообщали, что прибыли на место преступления раньше и теперь один из патрульных осматривает место преступления.

Автоответчики еще были не в ходу, поэтому одним из способов проверки, не остался ли кто- то на ночь в здании, был ночной телефонный звонок. Один из напарников ждал в машине возле намеченной точки, а второй звонил из телефона-автомата в магазин. Если после нескольких продолжительных звонков трубку не снимали, это было лишним подтверждением того, что в здании никого нет.

Иногда, в особо сложных случаях, приходилось привлекать к ограблению сразу несколько экипажей, при этом зачастую - из разных участков. Однако этого предпочитали избегать - не из опасения, что кто-то разболтает, а потому, что деньги пришлось бы делить на большее количество частей. За все время службы в DPD Арту Уинстенли был знаком примерно с дюжиной офицеров, принимавших непосредственное участие в подобных преступлениях.

Брать старались только наличные – их было гораздо сложнее отследить, чем товары. Впрочем, и здесь бывали исключения – например, из питейного заведения «Таверна «Счастливый Кот» взломщики (помимо 2000 $) уволокли еще и два ящика виски.

Случались во время ограбления и «промашки», и занятные казусы. Как-то раз Уэстон и Уинстенли наметили для ограбления ресторан в центре города; сейф, продемонстрированный им хозяином заведения, был серьезным, и они решили обратиться к помощи «непревзойденного взломщика» Джина Хааса. Около 04:00 подельники, отжав дверь с помощью монтировки, вошли в помещение ресторана; возня с сейфом отняла у Джина около 20 минут, но, к удивлению преступников, он оказался почти пуст - на дне завалялось лишь немного мелочи. Как выяснилось, хозяин вполне обоснованно сейфу не доверял, и забирал всю дневную выручку с собой - каждый вечер.

По иронии судьбы, вызов по поводу кражи со взломом, поступивший в полицию около 9 утра, принял именно экипаж машины № 11; когда патрульные прибыли на место, хозяин заявил, что из вскрытого сейфа было похищено 1 500 долларов. Уэс и Арт молча переглянулись; они знали, что «этот сукин сын» лжет, пытаясь получить страховку, но… возразить им было нечего. Покинули ресторан они в негодовании))). Это неудачное ограблении впоследствии сыграло заметную роль в судьбе Арта…

Как я уже писал, количество наличности, которой удавалось «разжиться» в ходе одного ограбления, было относительно невелико и редко превышало 1000$. Однако, исключения тоже случались. Например, из ресторана «Риз Хаус» было похищено 4000$, сейф «Американской Кредитной Компании» взломщики облегчили на 7 250. Однако наибольшими по нанесенному ущербу стали два других ограбления – и, если верить Артуру Уинстенли, по состоянию на 2009 г. два ограбления, совершенных «бандой в синих мундирах», продолжали держать в Денвере первенство – по количеству похищенной при взломе сейфа наличности.

О деталях первого из них - ограбления, совершенного в ночь с 4 на 5 июля 1960 г. - Уинстенли поведал один его участников, офицер Кейт Хаттон; целью преступников стал крупный супермаркет сети Safeway, расположенный по адресу Саут Федерал Бульвар, 2309 в Южном Денвере.

Сейф там был солидным – 3 фута (0,9 м) в ширину и глубину, и 7 футов (2,1 м) в высоту; толщина его стенок из лучшей закаленной стали достигала 1,5  дюйма (~3,8 см); кроме того, он был не совсем удобно расположен для взломщиков – место в офисной зоне, где он был установлен, можно было разглядеть с улицы через одно из больших панорамных окон. Но это участников ограбления не смутило – они завесили проход, через который был виден сейф, большим брезентовым полотнищем.

«Сработали» трое, один из которых оставался на улице – «на стреме». На вскрытие сейфа ушло около 90 минут - и проделано это было незамысловато. Преступники раздобыли циркулярную пилу, сняли с нее защитный кожух и пристроили вместо «родного» диска для деревообработки карборундовый с алмазным напылением (несколько таких дисков были ими ранее похищены при ограблении магазина промышленных товаров). После чего они тупо пилили сейф в течение почти полутора часов; при этом один из полицейских, словно челнок, сновал от пилы в торговый зал, таская из холодильника упаковки с шоколадным молоком, которым взломщики поливали режущий диск для охлаждения.

Примечание 7. По словам Арта Уинстенли, при вскрытии сейфов даже самые лучшие взломщики банды не мудрили – замки просто высверливались, выбивались, выламывались; никаких там «прослушиваний» кодовых замков, никаких отмычек – и уж, тем более, никакой взрывчатки или автогена.

Первой не пользовались потому, что это было, во-первых, неэффективно, а, во-вторых, неминуемо привлекло бы внимание ФБР. Минусами второго способа были вес и габариты газовых баллонов, а также риск обнаружить внутри горстку пепла вместо пачек денежных купюр. По словам Арта, во время своей отсидки он успел познакомиться с одним опытным медвежатником, который поведал ему, что в подобных случаях необходимо вначале просверлить в сейфе отверстие, через которое внутрь впрыскивается некоторое количество воды – лучше мокрые деньги, чем сгоревшие.

В конце концов, в сейфе удалось проделать отверстие, достаточное для того, чтобы извлечь через него более 30 000$ (по другим данным – около 40 000).

Вторым по величине нанесенного ущерба стало ограбление крупного оптового магазина Гейно-Даунс на 17-й улице, в центре Денвера; произошло оно все в том же 1960-м году. В этом случае взломщики просто уволокли сейф целиком, чтобы «поработать» с ним без помех; год спустя его обломки были обнаружены в заброшенной шахте в 18 милях от города Сентрал-Сити (штат Колорадо), на глубине в 37 футов. Добычей «взломщиков со значками» в тот раз стали 22 000$.

Со временем Уинстенли настолько глубоко вжился в эту систему, что «просто чувствовал», кому можно «доверять», а кому нет. Были те, кто был замаран по уши; были и те, кто знал, что происходит, но из-за царившей атмосферы продолжал держать язык за зубами, не желая прослыть «стукачом». Все это чем-то напоминало «первую заповедь» из фильма «Бойцовский клуб»: как метко сказано в одном из источников, вся полиция Денвера делилась на «плохих ребят» и «хороших ребят», но первым правилом и для тех, и для других было: «Никогда не упоминать о «плохих ребятах»!».

Весьма интересно, что большинство жен полицейских, которые «замарались» в этой истории, были в курсе «похождений» своих мужей – и это вполне понятно; рядовому патрульному трудно объяснить своей супруге, откуда у него взялись деньги на недельный отдых в Лас-Вегасе. При этом большинство из них говорили женам то, что те хотели услышать: «Успокойся, дорогая! Меня никогда не поймают, я же коп…». По словам Арта, некоторым из жен не нравилось то, чем их мужья занимались – зато весьма нравились деньги, которые те добывали в ходе ограблений.

По словам Уинстенли, многим впоследствии вообще было непонятно, как в одном человеке могли уживаться полицейский и взломщик – и по прошествии времени ему самому уже трудно было ответить на этот вопрос. Единственное, что он мог по этому поводу сказать - он чувствовал себя неприкасаемым. «Кто же будет сторожить сторожей?». Кто сможет остановить взломщика-полицейского? Ведь он - и есть закон…

* «Кто же сторожем будет стражей самих?» (лат.)

Автор считает своим долгом предупредить, что данная история растянется на несколько постов, публикуемых по мере готовности, и в первом из них окончания читатели не найдут. Дело в том, что рассказать все «в двух словах» просто нельзя – и причин тому несколько. Во-первых, история преступной группировки, получившей впоследствии название «взломщики со значками» или «банда в синих мундирах», сама по себе насчитывает почти десятилетие. Во-вторых, группировка эта была порождением своего времени, т.е. сложившейся на тот момент исторической обстановки и нравов, царивших в полиции США конца 50-х – начала 60-х гг. ХХ века. На мой взгляд, попытка понять, как подобное явление вообще стало возможным, но при этом не затрагивая его истории и причин – заранее обречена на провал…

P.S. В качестве названия глав использованы строки из песен группы «Nautilus Pompilius».

Эпиграф.

«Клянусь честью, что никогда не предам свою профессию, свои принципы, свою репутацию и доверие общества. Я всегда буду иметь достаточно мужества, чтобы не только привлекать к ответственности других - но и самому ответить за свои действия. Я всегда буду соблюдать законы моей страны, местные законы и правила агентства, в котором я служу».

Современный вариант клятвы сотрудника правоохранительных органов в США, утвержденный решением IACP (Международной ассоциации глав полицейских ведомств)

Предисловие [1][2][3][6][7].

Тем из местных жителей и туристов, кто оказался в 3 часа дня 30 сентября 1961 г. возле денверского Капитолия, повезло стать свидетелями беспрецедентного в истории США события. На первый взгляд, оно напоминало нередкую (к чести сотрудников правоохранительных органов США) процедуру торжественного награждения отличившихся сотрудников полиции – 14 одетых по форме офицеров выстроились на ступенях здания законодательного собрания штата; несколькими ступенями выше, лицом к ним, расположились губернатор Колорадо Стивен МакНиколс и начальник полиции города Джеймс Э. Чайлдерс.

Вот только для Департамента полиции Денвера (Denver Police Department, DPD) это был не день славы, а день позора. После того, как звучала очередная фамилия, ее обладатель выходил из строя и поднимался по ступеням к губернатору и шефу полиции. После пары коротких вопросов с груди полицейского срывали значок, после чего он сдавал личное оружие и снаряжение, чтобы затем вернуться в строй таких же, как он - отринувших клятву «защищать и служить» и опозоривших звание полицейского.

Если верить источникам, во время всей церемонии из глаз Джима Чайлдерса текли крупные слезы – с некоторыми из этих офицеров он начинал свою карьеру и служил бок о бок долгие годы. Еще горше ему было от того, что он уже знал, что эти 14 «отщепенцев» - лишь ядро настоящей преступной группы, состоявшей из минимум 35 его подчиненных (а по итогу - их оказалось еще больше).

Найти сейчас в прессе упоминание о том, почему в истории Департамента полиции Денвера 1961 г. считается «постыдным» (а 30-е сентября того же года получило прозвище «Черной Субботы») весьма нелегко - человеческая память избирательна, и гораздо лучше сохраняет воспоминания о мгновениях славы, чем о моментах позора. Недаром, когда в 2009 г. непосредственный участник упомянутых событий (и один из обвиняемых по делу «банды в синих мундирах») Артур Уинстенли отправил в редакцию издательства рукопись своей книги «Burglars in Blue», то ему поначалу просто не поверили: «Это очень интересно, но… это ведь выдумка, не так ли? Этого просто не может быть… потому что не может быть никогда!». И лишь присланные им пожелтевшие вырезки из газет и журналов почти пятидесятилетней давности подтвердили его правоту.

Артур «Арт» Уинстенли, автор книги «Burglars in Blue», в 2009 г – в возрасте 74 лет.

Именно дело бывшего патрульного Уинстенли, обвиняемого в краже со взломом, стало толчком для того, что бОльшая часть «грязного белья» Департамента полиции Денвера оказалась вытащена на всеобщее обозрение. Показания Арта послужили основанием для возбуждения множества уголовных дел, в результате которых сорока семи офицерам полиции в чине от патрульного до капитана, а также шерифу округа, двум его помощникам, двум частным детективам и одному гражданскому лицу были предъявлены обвинения - от кражи со взломом до «крышевания» проституции и азартных игр ; подавляющее большинство обвиняемых (45 человек) были признаны виновными и получили различные сроки тюремного заключения.

Артур Уинстенли (в центре) в момент вынесения ему приговора 28 февраля 1968 г.

С истории этого человека мне и хотелось бы начать свое повествование.

Глава 1. «Нас выращивали дённо, мы – гороховые зёрна…»©[1][3][5].

В одну из сентябрьских ночей 1958 г. в машине, припаркованной на Лэример Стрит, в самом центре Денвера, сидели двое. Они внимательно разглядывали двери закрытого на ночь комиссионного магазина, торгующего подержанной одеждой, восстановленной мебелью и бывшей в употреблении бытовой техникой.

- Этот магазин уже «подломили» как-то раз, прошлым летом… Там, под прилавком, есть небольшой сейф.

- Как думаешь, денег там много?

- Ну, дела у них идут хорошо, и наличности внутри должно быть полно.

- Хммм… Считаешь, есть смысл взглянуть на него поближе?

- Да¸ я думаю, что в этом случае «овчинка стоит выделки»… Но не сегодня!

В общем-то, в этом диалоге, с головой выдававшем в пассажирах автомобиля обыкновенных грабителей, не было бы ничего особо удивительного - если бы не две детали. Деталь первая – машина была патрульным автомобилем № 11, приписанным к Участку №1 (Центр) DPD. Деталь вторая – оба сидящих в ней были одеты в форму патрульных, а на их груди красовались полицейские значки. И форма, и значки, увы, были настоящими.

За рулем сидел 26- летний офицер Уэйн К. Уэстон, которого весь участок называл просто Уэс. За все время своей службы в полиции он имел не просто незапятнанный, а выдающийся официальный послужной список, а также один из лучших показателей в городе по количеству произведенных арестов - и по совокупности всего этого Уэйн Уэстон считался прекрасным служителем закона, ответственным и достойным. Правда, кроме «официального послужного списка» был еще и «неофициальный», говорить о котором во всеуслышание было не принято; тем не менее, многие офицеры участка о нем знали, а многие – догадывались.

Всего пару месяцев назад Уэстона разлучили с его постоянным напарником и наставником Бобби Уэйли; Уэйли перевели в другой участок, хотя видимых причин «разбивать» столь сработавшуюся пару не было – но, судя по всему, слухи о «внеслужебной активности» этой пары все же достигли ушей кого-то «наверху»; и хотя прямых доказательств не было, начальство решило перестраховаться в надежде, что это заставит обоих «попридержать коней».

Примечание 1. Офицер полиции Роберт Дж. Уэйли (и по совместительству- один из ведущих «медвежатников» преступной группы) был старше Уэстона на 4 года, стоял у истоков возникновения банды «взломщиков со значками» - и, судя по всему, именно он вовлек Уэстона в этот «бизнес».

Впоследствии Бобби Уэйли были предъявлены обвинения в целом ряде краж со взломом, и за свои «художества» он получил два «последовательных» срока «от 4 до 8» и «от 6 до 20 лет». Правда, в итоге он провел за решеткой лишь 3 года, после чего был освобожден по УДО с испытательным сроком в 35 месяцев (пробация). Не могу не упомянуть, что в случае с упомянутой преступной группой суровость приговоров, полученных ее участниками, была здорово смягчена необязательностью их полной отсидки – и это касается не только офицера Уэйли.

Кроме того, Бобби Уэйли известен тем, что в начале 1962 г. дал развернутое интервью журналу «Saturday Evening Post», опубликованное в номере от 10.02.1962 и озаглавленное «Я был «взломщиком со значком» («I Was a Burglar with a Badge»). В этом интервью интересна не столько хронология возникновения и действий банды, сколько причины, ее породившие- но об этом немного позже.

Второго патрульного из машины № 11 звали Арт Уинстенли. Он был моложе Уэса на пару лет и новичком в Департаменте – его служебный стаж не превышал на тот момент 8 месяцев, включая 6-недельный курс в полицейской академии Денвера и последующую стажировку (4,5 месяца). Окончание испытательного срока Арта совпало с переводом Уэйли и он немедленно подал рапорт, рассчитывая занять место Бобби в экипаже. Причина была не только в том, что Уэстон считался прекрасным полицейским и наставником, но и в том, что они с Артом были знакомы еще до поступления Уинстенли в академию.

По ряду причин (о них, как и о знакомстве Артура с Уэсом и Бобби Уэйли, речь пойдет немного позже) его ходатайство было охотно удовлетворено, и вот уже 2 месяца Уэстон и Уинстенли были напарниками.

Четыре года спустя, лежа на койке в камере тюрьмы Кэнон Сити и закусив край одеяла, чтобы не заорать от охватившей его безысходности, Артур неоднократно проклял и собственную глупость, и свой рапорт, да и Уэстона тоже (ведь как говорит английская пословица, «Бойтесь своих желаний – они имеют обыкновение исполняться…»), но тогда, в сентябре 1958 г., он был счастлив - напарники (в основном, благодаря Уэстону) успели отметиться в глазах начальства, произведя 3 ареста опасных преступников. Правда, за ними уже числились и иные «подвиги», о которых это самое начальство пока еще было не в курсе.

Возвращаясь к личности самого Арта, нельзя не сказать, что он был типичным представителем молодежи, которая в конце 50-х – начале 60-х годов шла на службу в полицию – и руководствовался абсолютно типичными для нее мотивами. Поэтому я позволю себе остановиться на его личности поподробнее.

Артур Уинстенли родился и вырос в Денвере; семья его была не из особо благополучных, причем основным источником всех семейных проблем была не многодетность (по тем временам 3 сыновей не считались чем-то из ряда вон), а папаша Арта, тиран и алкоголик. Пил он безбожно, и то, что за 20 лет сумел сохранить работу на почте, казалось мальчику просто чудом – потому как прикладываться к бутылке почтальон Уинстенли начинал еще до окончания рабочего дня. Все свое свободное время глава семейства проводил в баре Bonnie Brae Tavern, откуда матери и Арту частенько приходилось волочь его домой в бессознательном состоянии.

Мать была женщиной тихой и забитой, и, кроме того, калекой – с молодости она страдала от последствий сложного перелома бедра, сильно хромала и даже не могла водить машину. Поэтому за руль их старого седана марки Chevrolet Арту приходилось садиться с 13 лет, когда его голова начала хоть немного возвышаться над приборной панелью – в противном случае задача доставки папаши Уинстенли домой из бара сильно усложнялась.

Иной жизни, кроме жизни с алкоголиком – мужем, миссис Уинстенли не знала, поэтому и не чувствовала себя особенно несчастной; целыми днями она только и делала, что обстирывала всю семью, готовила, наводила порядок в доме – при этом зачастую не произнося за день больше десятка слов. Единственной ее отдушиной были походы в церковь по выходным, где она молилась за своих сыновей; таким образом, вся ее жизнь сводилась, как говорят немцы, «к трем К» - Kinder, Küche, Kirche (дети, кухня, церковь).

Мать Арт жалел, отца ненавидел - вначале только за то, что тот с помощью кулака утверждал свое право «на последнее слово в этом доме»; когда мальчику исполнилось 8 или 9, к ненависти добавился еще один повод – он начал замечать, что не все его одноклассники одеты в одежду «с чужого плеча»; все вещи Арта «перешли к нему по наследству» от старшего брата Тома, потому как на новую просто не хватало денег – большую часть семейного бюджета его отец оставлял в баре.

В школе Арт особо не успевал, да и не интересовала его учеба; гораздо больше его привлекали машины, девчонки, пиво (да, продажа алкоголя несовершеннолетним была запрещена, но в местных питейных заведениях на подобное правило смотрели «сквозь пальцы», да и уговорить достигших совершеннолетия приятелей купить упаковку пива не составляло никакого труда) и бокс, дававший Арту преимущество в драках с пацанами из соседних районов. Одна из таких драк чуть не поставила крест на давней мечта Артура – в одной из стычек «превосходящие силы противника» отделали его так, что он заработал серьезное сотрясение мозга и кратковременную амнезию.

Что же касается мечты Арта, но она была проста и незамысловата – с раннего детства он хотел стать полицейским. Надо сказать, что и усилия к ее осуществлению он прилагал весьма значительные - прилично боксировал (его тренером был известный в Денвере боксер и преподаватель физической культуры Долли МакГлон, чьим именем впоследствии даже была названа школа), к подростковому возрасту умел обращаться с оружием и неплохо стрелял, предпочитая Smith&Wesson Model 36 под патрон .38 Special, а также считался одним из лучших кадетов местного отделения Корпуса подготовки офицеров запаса (ROTC).

Кроме того, он участвовал в программе помощи полиции «на общественных началах» - исполнял обязанности т.н. auxiliary police officer. Ближайшим аналогом этого понятия были бы слова «народный дружинник» - за тем исключением, что «вспомогательные офицеры полиции» носили форму (светло – голубую, в отличие от темно - синей формы «регулярной полиции») и имели право носить оружие (свой Smith&Wesson Арт на дежурство прихватывал). В обязанности APO могли входить совместное с офицерами полиции патрулирование, охрана мероприятий, «контроль толпы» при возникновении массовых беспорядков и пр.; надо сказать, что Арт исполнял свои обязанности с энтузиазмом и не мог дождаться уикэнда, чтобы выглядеть «почти всамделишным» полицейским.

В один из таких выходных Арт и познакомился с экипажем патрульной машины № 11 из полицейского участка №1 – офицерами Уэйли и Уэстоном. Вечер для патрульных и их добровольного помощника выдался напряженным – офицер полиции Дональд Сэйк, находившийся «не при исполнении», был застрелен на Норт Федерал Бульвар при попытке задержать грабителя, который, к тому же, после ранения офицера похитил его табельное оружие. Жену полицейского нападавший пощадил, но в глазах остальных копов это уже не имело значения: весь DPD «встал на уши» и воспринял это как «глубоко личное дело» - «Когда он стрелял в одного из нас - он ранил нас всех».

Горел энтузиазмом задержать преступника (или всадить в него пулю) и Арт; еще больше его бодрили взгляды, которыми обменивались при его словах патрульные – снисходительные, но в то же время содержащие изрядную долю одобрения. Грабителя задержали спустя несколько дней, и без их участия – но Арт уже чувствовал себя частью этой силы, «вставшей на дыбы»…

Суммируя все вышесказанное, можно сказать, что Артур Уинстенли действительно приложил усилия для исполнения своей мечты, но вот причины, по которым он это делал… Здесь все было не так гладко, и слова «защищать и служить» юношу не сильно трогали.

Во-первых, служба в полиции приносила невысокий, но стабильный доход. Зарплата патрульного – новичка на начало 1958 г. составляла всего 393$ (а Бобби Уэйли, поступивший на службу в 1953 г., начинал с еще меньшей суммы – чуть более 300$; по его словам, даже после 10 лет выслуги они с женой и ребенком едва наскребали на жизнь), но на большее Арту с его образованием, вернее – с его отсутствием (он еле окончил среднюю школу), было трудно рассчитывать.

Примечание 3. И это было данностью не только для Денвера – если верить статистике, то именно в силу низкой оплаты труда на службу в полицию чаще всего шли бедняки - или, в крайнем случае, выходцы из «нижнего слоя среднего класса»; процент рекрутов с высшим образованием колебался от города к городу, но везде оставался очень мал - от 2% в Портленде до 6% в Лос- Анджелесе.

К тому же, даже в качестве APO Уинстенли неоднократно становился свидетелем того, как патрульные «поправляют свое благосостояние», выворачивая карманы пьяных или рассовывая по карманам дорогое спиртное в ограбленных магазинах. Этих случаев было столько, что Арт начал считать это само собой разумеющимся – эдаким «приятным бонусом» к зарплате. «Я думаю, что каждый полицейский знал о незначительных проявлениях коррупции среди коллег. Но одно дело знать, что это происходит, и совсем другое – влезть в это «по уши», так, что ты уже не можешь выбраться. Тогда у меня не хватило мужества поступить правильно».

Но все же, основная причина того, почему этот юноша так хотел стать полицейским, была все же не в деньгах. Всю жизнь подавляемый своим отцом, поперек которому в доме нельзя было и слова сказать, Арт мечтал вырваться из-под его власти и обрести собственную – и дать это могли значок и пистолет. Он хотел «быть главным». Он хотел командовать. Это было то, чего он хотел больше всего.

Была и третья причина – может быть, и не столь важная (по сравнению с предыдущей), но, тем не менее, весьма существенная. Всё свое детство и юность Арт привык «быть частью «чего-то большего» - школы, честь которой он отстаивал в драках, подростковой компании, к которой он принадлежал… «Быть полицейским» для него значило принадлежать к силе, равной которой он не мог представить - и эта сила весьма быстро и решительно реагировала на попытки посягнуть на её могущество.

Спустя много лет, давая интервью после выхода своей наделавшей шума книги, Артур Уинстенли признавал, что все это было мальчишеством, «детством в пятой точке». «Мне не следовало становиться полицейским, потому что в то время моим единственным желанием было «надирать задницы» и чувствовать себя главным… Я хотел адреналина и мне нужна была власть».

В те годы он чувствовал себя уже взрослым и сложившимся человеком, но это было не так – ему не хватало чувства ответственности, причем не только за себя, но и за семью, которой он уже успел обзавестись. Арт женился «по залету» в 1954-м – его подружка забеременела, а у девушки, забеременевшей вне брака, в то время было два выхода- либо она выходила замуж за отца ребенка, либо ее «ссылали» подальше, к каким - нибудь деревенским родственникам, с глаз долой: подобное считалось позором. Вскоре у молодоженов родилась дочь, а за последующие два года – еще две; они сняли отдельное жилье, Арт устроился в бакалейный магазин, а Элеонор нашла работу секретаря. Но денег хронически не хватало, да и работа грузчика явно не была пределом мечтаний Артура; в конце 1957 г. он подал заявление о приеме в полицейскую академию Денвера.

Процесс приема в академию, помимо подачи заявления, включал в себя проверку биографии (background check), общеобразовательный тест, тест на профпригодность, тест на физические способности, устное собеседование. Все эти этапы Арт миновал успешно, и 21 декабря 1957 г. стал самым счастливым днем в его жизни – он получил письмо, что зачислен в качестве курсанта в полицейскую академию. Подхватив на руки свою трехлетнюю дочь Джоан, Арт принялся приплясывать вокруг дома, напевая на все лады: «Я буду полицейским, я буду полицейским! Слышишь, дорогая, папочка будет полисменом!!!».

«Бойтесь своих желаний – они имеют обыкновение исполняться…»

Глава 2. «Круговая порука мажет, как копоть…»© [1][3].

Прежде чем продолжить повествование о «банде в синих мундирах» и судьбе Арта Уинстенли, нужно сказать несколько слов о том, что представлял собой Департамент полиции Денвера в то время, и какие нравы царили тогда среди полицейских.

До скандалов конца 60-х – начала 70-х, связанных с превышением сотрудниками правоохранительных органов своих полномочий, оставалось еще почти десять лет, до «дела Миранды» и решения Верховного Суда США о недопустимости обысков и изъятия вещественных доказательств без ордера - шесть.

При этом о презумпции невиновности большинство сотрудников полиции, работавших «на земле», зачастую имело весьма смутное представление – гораздо чаще в ходу было то, что называли «уличным правосудием». Да, по закону после прибытия на место преступления офицер полиции должен был обеспечить охрану места преступления, сбор доказательств и защиту интересов всех сторон, а не брать на себя роль прокурора и судьи - но это только в теории. На деле же многие «служаки старой школы» считали, что возмездие за совершенное преступления должно быть быстрым и неотвратимым, и если для восстановления справедливости нужно было «надрать чью- то задницу прямо здесь и сейчас», то они так и поступали. По словам Уинстенли, в те дни, если правонарушитель пытался удрать или, упаси боже, оказывал сопротивление при задержании - ему оставалось только надеяться только на то, что его не поймают; в противном случае, его судьба была весьма плачевна.

В своей книге Арт вспоминает одно происшествие, имевшее место вскоре после окончания им стажировки. Преступники попытались скрыться с места преступления на автомобиле и к преследованию подключилось несколько патрульных машин; погоня чуть не привела к множественным дорожно - транспортным происшествиям. В итоге, когда машина с преступниками все же была остановлена, по радио раздался доклад одного из экипажей:

- Ну что, мы их все же тормознули и повязали…

- «Скорая» нужна?- уточнил диспетчер.

В эфире на несколько секунд повисла тишина, после чего раздалось многозначительное:

- Пока еще нет…

Всем сотрудникам полиции, слышавшим эту передачу, сразу стало ясно - чуть позже «неотложка» задержанным обязательно понадобится…

Перелом произошёл в середине 60-х – начале 70-х: выше я уже упоминал о решениях Верховного Суда США, направленных на «предотвращение полицейского произвола». По словам одних, эти изменения «создали более сбалансированную систему», по мнению других – «связали руки полицейским на улицах» и дали преимущество криминалитету.

Я не берусь судить, какая из этих двух точек зрения верна, но по мнению Уинстенли - это было чересчур. Да, по его словам, были случаи, когда полицейские «перегибали палку» на месте преступления и злоупотребляли таким образом своей властью (непонятно, что он имел в виду, скорее всего - подбрасывание улик задержанным), но такие случаи были редки. По мнению Арта, маятник слишком сильно качнулся в сторону защиты прав преступников, которые вовсе не собирались «играть по правилам» - и случаи, когда из-за ожидания ордера преступникам удавалось уничтожить важные доказательства, или число жертв преступления увеличилось, стали обыденностью. Полицейские «старой школы» считали, что «ловить «плохих парней» и отправлять их в камеру- это не игра, и всякие «проявления спортивного духа» тут неуместны».

Нельзя не упомянуть еще один момент, весьма немаловажный для данной истории. В среде полицейских царило то, что одни называли «чувством товарищества» и «взаимовыручкой», а другие – «круговой порукой» и «кастовостью». С одной стороны (как в описанном выше случае с убийством офицера Дональда Сэйка) это приводило к тому, что случаи гибели полицейских от рук преступников были редкостью – каждый знал, что, случись подобное, убийцу будет гонять вся полиция до единого человека, и гонять «не за страх, а за совесть».

Но всякая палка – о двух концах, и обратной стороной этого было то, что при превышении полицейским своих полномочий его было практически невозможно привлечь к ответственности. В суде показания полицейского имели силу практически неоспоримого доказательства; случаи же, когда один полицейский давал показания против другого, вообще были нонсенсом – для «копа» не было ничего хуже, чем прослыть среди коллег «стукачом». По словам Бобби Уэйли, «Я принял неписаные правила Департамента: коп должен быть лоялен к другим копам, а вся эта «общественность» может идти к чертовой матери. Это правило должен был усвоить каждый новичок. В противном случае - пара плохих отчетов во время прохождения им испытательного срока, и его вышвыривали, порой - даже без объяснения причин».

Если же проступок или преступление оказывались слишком «громкими» и «замять дело» не удавалось, то основной задачей Департамента становилось, что называется, «сохранить лицо» и «сберечь честь мундира». Провинившийся объявлялся «единственным гнилым плодом здорового дерева» – и наказание при этом получал, что называется, «ниже низшего предела». «Резонанс» дела постепенно затухал, и в недрах Департамента всё оставалось по-прежнему.

Надо сказать, что если бы не подобная практика, то история банды «взломщиков со значками» была бы гораздо короче. В 1955 г. патрульный Джон У. Форд- младший получил «от 1 года до 10 лет» за кражу со взломом из закусочной. Попав в камеру, «держать язык за зубами» Форд не стал - по его словам, он был далеко не единственным из сотрудников DPD, ступившим на путь преступления. Но все его заявления так и остались нерассмотренными - ему посоветовали «либо заткнуться, либо предоставить железобетонные доказательства своих слов», а то... Понявший намёк Форд «заткнулся»; однако, несмотря на столь вялую (и предсказуемую) реакцию официального расследования, слухи о подобном уже успели распространиться, и «в кулуарах» полицейские принялись обсуждать, кто еще мог быть причастен к совершению преступлений.

Глава 3. «Здесь первые на последних похожи...» © (начало) [1][3][5].

Но вернемся к истории Арта Уинстенли.

Его обучение в Академии началось в 08:00 15 января 1958 г, в здании на 20-й улице. Продолжалось оно 6 недель, в течение которых курсантов учили стрелять и быстро доставать оружие, оказывать первую помощь, правильно заполнять протоколы - и даже работе регулировщика. То, чему их учили, Арту нравилось, но в глубине души он самонадеянно считал себя уже готовым к «настоящей полицейской работе»- «ловить плохих парней и бросать их в камеру».

А вот чему их не учили – так это противостоять соблазнам, с которыми будущим полицейским предстояло столкнуться. Более того – именно в стенах Академии курсантам впервые предстояло столкнуться с фактами, заставившими их заподозрить, что у «кое-кого наверху» «рыльце в пушку».

Например, Департамент закупил материю для пошива обмундирования, но до всех курсантов было доведено, что заказать форму «по мерке» можно только в строго ограниченном количестве ателье из т.н. «одобренного списка» (approved list). Купить форменные рубашки тоже можно было только в магазинах из того же списка.

С личным оружием дело обстояло весьма похоже. Курсанты приобретали оружие сами - после чего офицер на стрельбище переписывал его серийные номера и закреплял за будущим офицером. Всем обучающимся было «настоятельно рекомендовано» обзавестись револьверами Smith&Wesson под патрон .38 Special – и, как вы уже догадались, в магазине «из одобренного списка». Тех, кто этому правилу не следовал (например, один из курсантов настаивал на Colt 1911), ожидала, по меньшей мере, долгая бюрократическая волокита по оформлению личного оружия.

Все это было первым звоночком – и одновременно уведомлением о том, что реальное положение дел в полиции далеко от идеала, встречавшегося в детективных книгах и фильмах. Как заявил в своем интервью Бобби Уэйли: «Не позволяйте ввести себя в заблуждение; все это- не просто «несколько гнилых яблок на здоровом дереве»; в Департаменте полиции Денвера были созданы все условия, чтобы любой человек сгнил как можно быстрее…»

Продолжение следует.

Источники информации:

1. Art Winstanley «Burglars in Blue», Bloomington, IN : AuthorHouse, 2009

https://books.google.ru/books?id=qSXjIzhaFmQC&printsec=f...

https://archive.org/details/burglarsinblue0000wins

2. Ron Franscell, «The Crime Buff's Guide to The Outlaw Rockies», 2011

https://archive.org/details/crimebuffsguidet0000fran_a1n0/pa...

3. The CU Denver History Department «The Denver Police Burglars»

https://www.scribd.com/document/323386360/The-Denver-Police-...

4. https://coloradoencyclopedia.org/article/denver-police-depar...

5. https://www.denverpost.com/2010/02/15/denver-cop-and-robber-...

6. http://content.time.com/time/subscriber/article/0,33009,9392...

7. https://www.denverpost.com/1961/12/26/expos-of-police-burgla...

8. https://teejaw.com/burglars-in-blue/

Окончание.

Часть I.

Часть II.

Часть III.

Глава 8. «И я не знаю, каков процент сумасшедших на данный час…» (окончание).[2][3][10][13]

24 декабря 1955 г. в Денвер наконец-то были доставлены документы, касающиеся службы Грэма в Береговой Охране; Берт Китинг распорядился сделать несколько копий, которые были переданы в распоряжение психиатров.

Несмотря на то, что защита возлагала большие надежды на записи из личного дела Джека и его служебную медицинскую карту, их содержание весьма разочаровало адвокатов. По выражению прокурора, «там отсутствовали какие-либо подтверждения того, что Грэм сумасшедший. Единственное, что из них [этих документов] следовало- то, что он просто сопляк, который отказывался выполнять приказы командиров».

Во-первых, выяснилось, что никаким электрошоком в госпитале морской пехоты Джека Грэма не лечили. Во-вторых, ни в его медицинской карте, ни в личном деле не нашлось никаких упоминаний о «провалах в памяти» - которыми Грэм, по его заявлению, начал страдать после обследования.

Зато в личном деле нашлась весьма интересная объяснительная, послужившая причиной столь резкого замечания прокурора. В ней моторист 3-го класса так описывал причины того, почему он «самовольно оставил место службы» аж на 43 дня: ««…Я был сыт по горло всем этим «Да, сэр!» и «Нет, сэр!»- да еще и наказаниями за всякую ерунду. У меня было 200 баксов, и я объехал автостопом Нью- Йорк, Чикаго, Джорджию и Вашингтон. Повеселился- пил, танцевал, тусил… Я не сожалею об этом - но и счастливее меня это не сделало.. Ну и что такого, все равно это не стоит «увольнения с позором». И если я останусь в Береговой Охране и мне не дадут отпуск- я снова смоюсь, потому что хочу повидать мать».

Характеристика, которой командование «наградило» при увольнении Джона Грэма, была просто разгромной: «Является исключительно незрелой личностью, неспособной предвидеть отрицательные последствия своих поступков и действующей исключительно под влиянием сиюминутных импульсов. До сих пор сильно зависит от своей матери, в которой очень привязан. Плохо переносит даже малейшие разочарования и неудобства, связанные со службой. Прочими доказательствами его недальновидности и импульсивного поведения являются такие служебные проступки, как сон на посту, кража охраняемых продуктов и появление на службе в пьяном виде.

В настоящее время [Грэм] хочет оставить службу в Береговой Охране и вернуться домой - но при этом его планы на дальнейшую жизнь выглядят расплывчатыми и непродуманными».

На заседании суда 12 января 1956 г. обе группы врачей представили результаты своих исследований. Выводы, к которым пришли психиатры, нанятые защитой, уже были известны - все трое признали Джека Грэма психически здоровым*; по этой причине основной интерес для присутствовавших представляло мнение членов государственной комиссии, докторов Гевина и МакДональда. Их заключение гласило: «По имеющимся данным, ни 1 ноября (момент, когда было совершено преступление), ни 14 ноября (день, когда Джек подписал признание) Джон Гилберт Грэм не страдал психическим заболеванием- так же, как не страдает им в настоящее время».

Примечание 11. Когда 8 января 1956 г. Denver Post опубликовала результаты исследований докторов медицины Джека П. Хилтона, Роберта Коэна и Лео Тепли, судья Китинг был в ярости – еще 12 декабря он вынес предписание обоим сторонам, участвующим в процессе, не разглашать имеющуюся у них информацию. Однако ни защита, ни обвинение в «утечке» были не виноваты: как выяснилось значительно позже, журналист Зэк Шер просто спер черновик заключения из мусорной корзины в ходе визита в офис доктора Тепли.

Тем не менее (к удивлению и судьи Джозефа М. МакДональда*, и стороны обвинения) защита продолжала настаивать на рассмотрении вопроса вменяемости подсудимого в суде - и после долгих препирательств датой следующего заседания было назначено 5 марта. Однако еще до назначенного срока произошли два события.

Примечание 12. Судья МакДональд занял место судьи Китинга в результате т.н. «ротации», ежегодно проводившейся в суде Денвера.

Во-первых, 30 января 1956 г. судьей Отисом Отто Муром было обнародовано решение коллегии судей Верховного Суда Колорадо; касалось оно не только рассмотрения дела о взрыве рейса № 629, но и процесса осуществления правосудия вообще. Речь шла о допустимости фото- и киносъемки в ходе судебного заседания, а также возможности прямых телевизионных трансляций из зала суда; подробно историю появления запрета на подобные действия, содержавшегося в т.н. «Судебном Каноне № 35» (а также его эволюцию), я рассмотрю в первом комментарии к статье. Пока же только хочу сказать, что упомянутым выше решением Коллегии съемка и телевизионные трансляции разрешались - но форма их проведения определялась в каждом случае индивидуально и была «отдана на откуп» судьям по конкретным делам.

Во-вторых, в связи с окончанием экспертизы обвиняемого перевели обратно в тюрьму округа Денвер – казалось, что работа врачей Психиатрического Госпиталя Университета Колорадо окончена, и Джек Грэм покинет стены этого заведения раз и навсегда. Но все оказалось не так просто…

Джек Грэм на прогулке в тюрьме.

Как я уже писал, ранее камера Грэма находилась под непрерывным круглосуточным наблюдением. Но, видимо, успокоенная поведением заключенного охрана начала позволять себе некоторые «вольности» - ведь только этим можно объяснить то, что после ужина 10 февраля 1956 г. Джеку удалось на какое-то время оказаться «вне поля зрения» своих «надзирателей». В 17:30 из его камеры раздался шум, а затем- приглушенный хрип; заглянувший внутрь помощник шерифа обнаружил, что узник валяется на полу, а его шею стягивает петля. Судя по всему, Грэм попытался повеситься на собственных носках - но эта попытка провалилась; охранник ослабил удавку, а вызванный тюремный врач оказал несостоявшемуся самоубийце первую помощь и вкатил успокоительное. На следующий день Джека, «упакованного» в «смирительную рубашку», доставили для повторного обследования в Психиатрический Госпиталь, где немедленно привязали к кровати – и теперь охранники не отходили от него ни на шаг.

Примечание 13. До сих пор не ясно до конца, что послужило причиной этой попытки суицида. Возможно, она была «демонстративной» и имела своей целью все же убедить врачей и суд в наличии психического заболевания – и эта версия находит свое подтверждение в некоторых последующих поступках Грэма. Из списка возможных причин не стоит исключать и страха перед грядущим наказанием в виде смертной казни или (в лучшем случае) пожизненного заключения; сам же Джек заявлял впоследствии, что пошёл на это из-за «минутной слабости», вызванной оказанным на него «давлением». Все это, на мой взгляд, кажется вполне возможным; но вот в то, что Джек Грэм мог так поступить из-за угрызений совести, я не верю ни на грамм – и на то есть причины.

Уже упомянутая выше пара психиатров (Гелвин и МакДональд) провела повторное обследование на предмет того, может ли Джек Грэм предстать перед судом. По словам врачей, поведение обследуемого кардинально отличалось от того, которое он демонстрировал в ходе своего первого пребывания в клинике: в ходе бесед на лице сохранялось отсутствующее выражение, он мог не отвечать на вопросы или отвечать со значительной задержкой; якобы был не в состоянии решить простейшие арифметические примеры; путал имена родных; изображал провалы в памяти, интересуясь, придет ли навестить его мать или давно умерший отчим; периодически заявлял, что является жертвой всеобщего заговора и его собираются отравить.

Но главврач госпиталя и его заместитель были опытными психиатрами, и на этот «дешевый любительский спектакль» не купились; более того, они откровенно заявили Джеку, что он симулирует – причем делает это довольно бездарно. Убедившись, что провести врачей не удалось, 15 февраля Грэм «сбросил маску сумасшедшего» и впервые за все время расследования заговорил искренне. Как писал бывший прокурор и автор замечательных документальных детективов Чарльз Брандт: «Они сами хотят все рассказать, Чолл…».

Все, в чем Джек признался агентам ФБР, было правдой. Окончательное решение взорвать самолет, чтобы убить свою мать, он принял после того, как Дэйзи в очередной раз обидела его, отказавшись остаться с ним и его семьей на День Благодарения: «Я пытался сказать ей о своих чувствах – но она просто сказала, что не останется, и все тут. Безо всякого объяснения причин. Тогда я подумал, что это будет последний раз, когда она уезжает и бросает меня.

С тех пор, когда я был маленьким ребенком, она постоянно оставляла меня у чужих людей. Я старался сблизиться с ней, но каждый раз, когда я это делал, она отодвигала меня в сторону, словно мебель; словно я вообще был для нее пустым местом. Если она давала мне деньги – то сразу давала понять, что больше я ни на что не рассчитывал.

А я просто хотел заниматься чем-то вместе с ней, да хоть присесть рядом и поговорить – как это мог сделать любой другой ребенок со своей матерью.

Я не только хотел остановить ее - я хотел и освободиться от нее тоже. Она имела надо мной власть, которой я не мог сопротивляться. Когда самолет оторвался от земли, я почувствовал, как тяжесть упала с моих плеч, и я смотрел, как она покидает меня - в последний раз. Я чувствовал себя счастливее, чем когда-либо в жизни. Всю жизнь я боялся сделать что-нибудь без ее разрешения, но желал при этом жить самостоятельно. Глубоко в душе я понимал, что иногда она специально выводит меня из себя, чтобы потом манипулировать моим чувством вины.

Это такое облегчение - рассказать кому-нибудь о том, что я сделал. То, что я сделал - ужасно, и до этого момента поделиться этим я ни с кем не мог… Я заслуживаю того, чтобы меня вывели отсюда и поставили к стенке. Никакого извинения этому быть не может…».

Здесь необходимо дать небольшое пояснение. Под словами «то, что я сделал – ужасно», Джек Грэм понимал то, что он поднял руку на мать и испортил жизнь своей семье - а вовсе не то, что одним махом оборвал жизни еще 43-х человек: «Мне просто показалось, что так шансы на успешный исход будут выше – и меня это даже забавляло. Я не думал об остальных пассажирах на борту – и меня до сих пор не волнует их судьба. Я просто принял это – и выбросил из головы. Я не мог дальше жить так, как жил – и всё. Мне не жаль тех, кто был в самолете - или их родственников. Для меня их судьба так же безразлична, как если бы мне сказали, что при крушении погибло не 44 человека, а 44 утки. Я понимаю, что вряд ли это стоит сейчас говорить - но мне все равно».

Следующее его заявление не менее показательно: «Я осознавал, что на борту DC-6B могло быть еще 50 или 60 человек, но количество тех, кому было суждено погибнуть, для меня не имело значения – да будь их хоть тысяча. Их время пришло - и с этим ничего не поделаешь…».

Впрочем, об одной вещи Джек Грэм сожалел весьма искренне, а именно - о том, что в его план вмешались непредвиденные обстоятельства. Зная, каким рейсом полетит его мать, он заранее изучил маршрут - и выставил таймер с таким расчетом, чтобы взрыв произошёл над горами Вайоминга; поиск улик на заснеженных вершинах и в расщелинах стал бы весьма нетривиальной задачей – и вероятность того, что установить истинную причину гибели авиалайнера так и не удалось бы, была весьма велика. Но из-за опоздавшего на рейс сотрудника администрации президента самолет вылетел с задержкой в 22 минуты – и рухнул не в Скалистых Горах, а на ровное, как стол, поле в округе Уэльд; уцелевшие фрагменты взрывного устройства были обнаружены – и теперь Джеку Грэму предстояло держать ответ «по делам своим». Таким образом, доктор Гарольд Санстид сослужил последнюю службу своей стране – хотя и абсолютно не по своей воле…

Глава 9. «И когда мы все посмотрим в глаза его…».[2][3][4][9][10][11][12][13].

24 февраля, после второго заключения врачей, гласившего, что обвиняемый может предстать перед судом, Джек Грэм отказался от своего заявления о невменяемости.

Поскольку эта линия защиты оказалась отброшена, а с доказательственной базой у обвинения было все в порядке, адвокаты Грэма начали использовать различные процессуальные уловки. Вначале они стали настаивать на скорейшем рассмотрении дела по существу, апеллируя к праву обвиняемого на «рассмотрение дела в разумные сроки» - однако, на самом деле, рассчитывая на то, что к 5 марта обвинение просто не успеет доставить в Денвер всех своих свидетелей. Но судья МакДональд на поводу у адвокатов Грэма не пошёл и назначил датой следующего заседания 16 апреля.

Джек Грэм со своими адвокатами. Слева направо- Джон Гиббонс, Чарльз Вёджил и Пол Уидик.

Следующее заявление адвокатов (от 1 марта того же года) тоже было весьма любопытным: защита ходатайствовала о том, чтобы дело Грэма рассматривалось не судом присяжных, а судьей МакДональдом единолично. В качестве аргумента было заявлено, что во всем штате Колорадо не найдется присяжных, не страдающих предубеждением к обвиняемому, и единственное, на что может надеяться Джек Грэм – это на «справедливость и беспристрастность Его Чести, судьи Джозефа М. Макдональда».

Обвинитель Китинг на это едко возразил, что с удовольствием поддержал бы данное ходатайство - да вот беда: законы штата Колорадо не позволяют обвиняемому отказаться от права на суд присяжных, когда речь идет об «убийстве первой степени». В кулуарах прокурор пояснил в частном порядке, что прекрасно понимает, зачем всё это было затеяно: во-первых, если признать, что все в Денвере страдают предубеждением по отношению к Джеку Грэму, то это даёт возможность обжаловать обвинительный приговор в связи с нарушением права обвиняемого «на справедливый и беспристрастный суд»; во-вторых, если дело будет рассмотрено единолично судьей, ничто не помешает любому другому адвокату, не входящему ныне в «команду защиты» Грэма, выскочить на свет божий, как чертик из коробки, и ходатайствовать об отмене приговора в связи с нарушением права обвиняемого в особо тяжком преступлении на суд присяжных.

Упомянутые ходатайства защиты были отклонены, и 16 апреля 1956 г. начался процесс, беспрецедентный по своей публичности и освещению в средствах массовой информации. Еще 1 апреля судья МакДональд принял решение о том, что в зале суда будут разрешены фотографирование (ограничение было наложено лишь на использование фотовспышек), аудиозапись и прямая радиотрансляция; телекамеры также были установлены, хотя на прямую телевизионную трансляцию был наложен запрет – но после окончания заседаний все записи шли в эфир. Одна из местных газет провела прямую телефонную линию - от зала заседаний и до своей редакции; представителям прочих СМИ пришлось довольствоваться телетайпами и телефонами, установленными в специально отведенном для этого помещении в здании мэрии.

Впрочем, некоторые ограничения все же имелись. Судья сразу пояснил два момента: во-первых, никакой «вакханалии», когда журналисты мешают работе органов правосудия, он не допустит; во-вторых, если кто-либо из свидетелей (или обвиняемый) в ходе рассмотрения дела заявит о своем нежелании фотографироваться (либо оказаться под прицелом телекамер) - то его просьба будет немедленно удовлетворена; для этой цели на столе МакДональда был смонтирован специальный пульт, с помощью которого можно было выключать и включать средства фиксации - все или на выбор. Забегая вперед, надо сказать, что единственным, кто воспользовался этим правом, стал сам Джек Грэм- в ходе его допроса обвинением.

На один только отбор присяжных ушла неделя; всего была рассмотрена 231 кандидатура - и то, что получилось в итоге, можно было с полным правом назвать «срезом американского общества»: в состав жюри вошли две домохозяйки, две машинистки, кинорежиссер, инженер, водитель грузовика, продавщица, телефонист, литограф, бухгалтер и продавец. Для проживания присяжным было предоставлено общежитие – из опасения, что по месту жительства на их беспристрастность может повлиять мнение близких или иные факторы*.

Примечание 14. Как показали дальнейшие события, это опасение оказалось совсем не беспочвенным.

22 апреля 1956 г., после того, как Джек Грэм повторил судье свое заявление о невиновности, «народ штата Колорадо» в лице прокурора Берта Китинга приступил к поддержанию обвинения.

Сразу надо сказать, что ФБР и прокуратура проделали огромную работу- были заслушаны показания более чем 80 свидетелей; среди них были сотрудники наземных служб аэродрома (размещавшие багаж в 4-м грузовом отсеке), сменный экипаж лайнера (засвидетельствовавший об отсутствии каких либо неисправностей воздушного судна), очевидцы падения самолета, хозяин магазина, продавший динамит, продавец, у которого Грэм приобрел таймер, эксперты- и еще многие другие. Автору хотелось бы остановиться на показаниях двух свидетелей, не упомянутых мною в предыдущих частях статьи.

Первым из них был сотрудник авиакомпании Джек Легг, работавший в тот вечер у стойки авиакомпании United Air Lines; в его обязанности входили проверка билетов, а также веса багажа – и это именно им была подписана квитанция, найденная фермером Джоном Мартином 15 ноября 1955 г. (см. часть III). По показаниям Легга, когда около 18:10 1 ноября Дэйзи Кинг подошла к стойке, обнаружился «перевес» ее багажа, составлявший 37 фунтов (16,8 кг); миссис Кинг было предложено либо оплатить эту разницу, либо оставить часть вещей сопровождающим. Дэйзи колебалась, и, судя по всему, даже склонялась ко второму варианту – но человек, опознанный Леггом, как Джек Грэм, торопливо принялся убеждать ее в том, что «все, что ты взяла с собой, мама, тебе непременно понадобится…».

Еще одним свидетелем стал хозяин местной электроснабжающей компании; по его словам, в начале октября 1955-го Джек обратился к нему с просьбой взять его на работу за практически номинальную зарплату; причиной этого Грэм назвал желание освоить сборку электрических схем. Проработал он там всего неделю - после чего уволился, задав на прощание вопрос, где можно приобрести надежный таймер для электрической цепи; в ответ на это Джеку посоветовали обратиться в один из профильных магазинов- например, в Ryall Electrical Supply (см. часть III).

Что же касается вещдоков, то их у прокуратуры накопилось еще больше, чем свидетелей – 174. К ним относились не только куски найденного в доме Грэмов провода, страховой полис, билет миссис Кинг и прочие ранее описанные мною улики; например, авиакорпорация Douglas предоставила разборную модель DC-6B в масштабе 1:18, изготовленную с высокой детализацией и точностью. С помощью этого «наглядного пособия», обошедшегося Douglas в кругленькую по тем временам сумму (2500 $), свидетели и эксперты демонстрировали, куда был помещен багаж, каким именно образом разрушился самолет и т.д.

Модель DC-6B.

Модель – моделью, но обвинение этим не удовлетворилось, и некоторые обломки авиалайнера были доставлены в зал суда, что называется, в «натуре». Но и этого Берту Китингу показалось недостаточно – и для присяжных и судьи МакДональда был организована автобусная поездка в ангар, где до сих пор хранились обломки борта № 37559*.

Фрагменты салона «Mainliner Denver» в зале суда.

Примечание 15. Подобная практика «вывоза» присяжных и судьи на место не является чем-то «выходящим из ряда вон» в американском судопроизводстве; точно также возили по местам убийств присяжных заседателей по «Делу «Зебра».

Таким образом, за те 15 дней, пока обвинение представляло свидетелей и вещественные доказательства, оно сумело продемонстрировать, что сотрудники Бюро и прокуратуры не зря получают свою зарплату из денег налогоплательщиков; а вот что касается защиты - то здесь все было не так гладко.

Для начала выяснилось, что адвокат Джон Дж. Гиббонс в ходе подготовки к заседаниям не особо утруждал себя изучением материалов дела – судя по всему, больше надеясь на свое известное красноречие. В ходе перекрестных допросов свидетелей обвинения он путал систему охлаждения с топливной и даже не мог правильно назвать номер рейса; его заявление о том, что будь в багаже Дэйзи Кинг бомба, то тиканье таймера услышали бы грузчики, вызвало вполне понятную реакцию – на него посмотрели, как на сумасшедшего. Когда мистер Гиббонс в ходе перекрестного допроса в очередной раз «сел в лужу», он вообще повел себя неподобающим образом: в ярости швырнул на пол один из обломков лайнера, который держал в руках; собирать разлетевшиеся куски вещественного доказательства (одновременно с извинениями) пришлось его коллеге, Чарльзу Вёджилу. Гиббонс получил «порицание» от судьи МакДональда за несдержанность – но, как выяснилось, это была не единственная его выходка, порочащая статус адвоката.

Через несколько дней после начала рассмотрения дела жена одного из присяжных, Лестера Донелли, связалась с судьей МакДональдом и сообщила, что некий человек, назвавшийся «мистером Кеннеди», приходил к ней домой и пытался выведать информацию о настроениях, царящих среди членов жюри. Поначалу миссис Донелли не знала, что и думать – пока несколько дней спустя не увидела «мистера Кеннеди» мило беседующим возле здания суда с адвокатом обвиняемого, Джоном Дж. Гиббонсом.

Прижатый судьей МакДональдом, адвокат был вынужден признать, что действительно нанял частного сыщика, некоего Р. Дж. МакДональда по прозвищу «Маленький Мак»; но если верить Гиббонсу, сделал он это лишь с целью убедиться в том, что на присяжных никто не давит – а вовсе не с целью выведать их настроения, и уж тем более - не с целью сбора компрометирующей их информации. Да, доказательств злого умысла у судьи не было… но этим поступком Джон Дж. Гиббонс, несомненно, здорово настроил присяжных против позиции защиты - и против себя лично.

Что касается другого адвоката, Чарльза Вёджила, то он занимался больше «процедурной стороной» защиты – например, пытался опротестовать действия сотрудников ФБР в ходе расследования, заявив, что агенты:

1) перед задержанием не поставили Джека Грэма в известность о его правах;

2) незаконно обыскали дом подозреваемого- т.е. без его разрешения;

3) принуждением и угрозами «выбили» из Джека Грэма признание.

В связи со всем перечисленным, Вёджил требовал признать все вещественные доказательства, найденные в доме Грэма, «полученными с нарушением закона» - и, соответственно, подлежащими исключению из дела.

После этого эпицентр событий на несколько дней переместился в федеральный суд, где было рассмотрено указанное заявление – однако адвокатов Грэма и здесь ждала неудача. Допрошенные агенты продемонстрировали 8 страниц, подписанных Джеком и содержащих разрешение на обыск его «дома, автомобиля и прочей собственности». Кроме того, все они в один голос заявили, что права Грэму были зачитаны своевременно и в полном объеме; признание из него никто не выбивал, а подписал он его добровольно – хоть и находясь под впечатлением от предъявленных ему улик.

Что же касается свидетелей защиты - то их было всего 8, и никто из них не смог опровергнуть ни одного из тех важных моментов, на которых базировалось обвинение; общее время их показаний (с учетом перекрестного допроса) заняло всего лишь около двух часов.

Что же касается самого Джека, то он в ходе судебного разбирательства выглядел в высшей степени спокойным, а временами - даже беззаботным; развалившись в кресле, он жевал резинку и время от времени совещался со своими адвокатами.

Джек Грэм рассматривает фотографии.

На его показания Вёджил и Гиббонс возлагали самые большие надежды: по словам Джека, он знал нечто такое, что может убедить присяжных в его полной невиновности. Однако, когда пришёл черед свидетельствовать в собственную защиту, Грэм внезапно… отказался это делать - по неизвестной причине. Возможно, Джек не мог забыть о том, как обвинитель Китинг одним - единственным вопросом «срезал» всю его прочувствованную тираду о том, что признание он подписал лишь под влиянием угроз привлечь Глорию к ответственности за утаивание информации. Берт лишь спросил: «То есть, Вы хотите сказать, что признались в убийстве 44-х человек лишь потому, что вашей жене грозила ответственность за лжесвидетельствование???»; в ответ на неуверенное «Д-да» Джека Китинг развернулся к присяжным и развел руками: «У обвинения больше нет вопросов…».

Итог всего изложенного мог быть только один - обвинительный приговор; так оно и случилось – 5 мая, после всего лишь 69 минут совещания, присяжные заседатели признали Джона Гилберта Грэма виновным в «убийстве первой степени», а также одобрили применение к нему смертной казни.

Защита немедленно подала ходатайство о пересмотре дела, но 15 мая 1956 г. оно было отклонено. В тот же день Джек Грэм сделал заявление, что адвокаты действовали по собственному усмотрению - и вопреки его просьбе не обжаловать вынесенное решение. По решению судьи, казнь в газовой камере Государственного Исправительного Учреждения штата Колорадо, что в Кэнон Сити, была назначена на один из дней недели, заканчивающейся 26-го августа 1956 г. ; конкретный день и час должен был определить начальник тюрьмы

Джек Грэм в камере «блока смертников».

Однако 8 августа адвокаты все же подали апелляцию – несмотря на четко и ясно выраженную волю своего подзащитного. Приведение приговора в исполнение было приостановлено – но 22 октября Верховный Суд штата Колорадо подтвердил решение суда первой инстанции. Казнь была назначена на неделю, заканчивающуюся 12-го января 1957 г.

К тюрьме в Кэнон Сити, носящей прозвище «Старый Макс», Джек Грэм адаптировался быстро; он неоднократно заявлял охранникам, что камера здесь больше, а койка – удобнее, чем в Денвере. Вел он себя спокойно - и никакого сожаления по поводу содеянного по прежнему не выказывал. Когда один из соседей по «блоку смертников» попытался читать ему проповеди, Джек абсолютно безразлично заметил: «Ну, и что мне со всем этим делать? В аду мне от этой болтовни никакой пользы не будет…».

Как вспоминал начальник тюрьмы Гарри Тинсли, когда 19:45 11 января 1957 г. он вошел в камеру Джека Грэма, тот был «весел». Осужденный переоделся в тюремные шорты (прочую одежду тем, кто отправлялся в газовую камеру, не выдавали - она могла впитать пары отравляющего вещества), и в сопровождении Тинсли, трех охранников и священника направился к месту казни. Войдя в 20:03 в комнату цилиндрической формы, Джек сел на металлический стул, позволив зафиксировать себя прочными кожаными ремнями. Тюремный капеллан дал ему свое последнее благословение. «Я надеюсь, что Бог простит тебе твои грехи, сын мой, - сказал он. - Прими это, как мужчина». «Хорошо», - тихо ответил Грэм.

Сотрудники тюрьмы вышли из камеры и накрепко задраили за собой дверь с помощью большого штурвала. В комнате стояла абсолютная тишина – настолько полная, что (по словам Тинсли) было слышно, как через несколько секунд гранулы цианида плюхнулись в серную кислоту. Вскоре комната начала наполняться ядовитым газом; Грэм сидел спокойно и, по сообщениям присутствовавших при казни представителей прессы, «продолжал ровно дышать».

Примерно через минуту вся комната наполнилась газообразным туманом, и Джеку ничего не оставалось, как вдохнуть его. Он начал задыхаться, хрипеть и дергаться; внезапно он издал пронзительный крик и уронил голову на грудь, потеряв сознание.

В 20:08 11 января 1957 г. в присутствии 12 свидетелей Джек Грэм был объявлен мертвым. Он стал 96-м осужденным в штате Колорадо, к которому была применена высшая мера наказания.

Спасибо всем читателям за внимание и терпение!

Искренне Ваш, Лейтенант Дэн.

Источники информации:

[1] https://aviation-safety.net/database/record.php?id=19551101-...

[2] https://www.fbi.gov/history/famous-cases/jack-gilbert-graham

[3] https://history.denverlibrary.org/news/mass-murder-sky-john-...

[4] https://www.criminalelement.com/united-flight-629-americas-f...

[5] "Civil Aeronautics Board: Accident Investigation Report (File No. 1-0143)"

https://rosap.ntl.bts.gov/view/dot/33539

[6] https://www.denverpost.com/2005/10/30/victims-en-route-to-va...

[7] https://www.nydailynews.com/news/justice-story/justice-story...

[8] "A Case for 44 Mid-air Murders" https://books.google.ru/books?id=s1QEAAAAMBAJ&pg=PA35&am...

[9] https://web.archive.org/web/20131215010606/http://acrimetore...

[10] Andrew J. Field, «Mainliner Denver: The Bombing of Flight 629» Boulder, Colorado: Johnson Books, 2005.

[11] https://web.archive.org/web/20030921080444/http://www.crimel...

[12] R. Barri Flowers «Mass Murder in the Sky: The Bombing of Flight 629 (Historical True Crime Short)», 2012.

[13] Ron Franscell, «The Crime Buff's Guide to The Outlaw Rockies», 2011

https://archive.org/details/crimebuffsguidet0000fran_a1n0/pa...

Часть I.

Часть II.

Глава 6. «Руки в карманы, вниз глаза- да за зубы язык» © [1][2][3][4][5][8][10][11][12][13].

Естественно, что сразу же, как только Рой Мур принялся зачитывать Грэму его права, тот сразу же понял, к чему весь этот разговор. Поэтому обвинение Джек встретил абсолютно спокойно, заявив, что ничего подобного не делал- и вообще не понимает, о чем идет речь; кроме того, он выразил желание сотрудничать со следствием. Этим сразу же воспользовались ФБРовцы- раз мистер Грэм невиновен и готов помочь следствию, то не откажется ли он подписать добровольное согласие на проведение обыска у него дома? «Сдавать назад» было поздно, и Джек подписал 8- страничный документ, давший агентам законное основание обыскать его дом, автомобиль и «прочую собственность».

В 20:00 заждавшаяся мужа Глория Грэм с облегчением услышала стук в дверь; однако это оказался не ее припозднившийся супруг, а 6 агентов ФБР, поставившие ее в известность, что в доме будет проведен обыск.

Пока агенты обшаривали каждый угол и каждый закуток в доме семьи Грэмов и Дэйзи Кинг, агент Вагонер продолжал бомбардировать Джека вопросами; они касались показаний его жены, видевшей, как он спускался в подвал с коробкой, завернутой в подарочную упаковку, а также слов тещи о подарке, который он сунул в багаж Дэйзи.

В конце концов Джек «уточнил» свои предыдущие показания, заявив, что действительно приобрел тот самый набор X-acto- а скрыть этот факт пытался потому, что купил его с рук с у человека, известного, как торговец краденым. Тот якобы зашел утром 30 октября в гараж фирмы Херц, где работал Грэм, и предложил купить набор всего за 10$. Кроме того, Джек подтвердил, что действительно проговорился супруге о том, что собирается спрятать подарок в одном из чемоданов.

Когда агенты ФБР задали Глории вопрос о том, знает ли она о том, что совершила преступление, утаив от агентов слова Джека о его намерении спрятать подарок в багаже матери, та заволновалась и ответила, что об этом ее попросил муж- ссылаясь на то, что набор краденый. По просьбе агентов Глория изложила все это в письменном виде- добавив, что впервые разговор о своем намерении спрятать подарок в багаже миссис Кинг ее супруг завел еще за неделю до 1 ноября (это противоречило заявлению Джека Грэма о том, что подарок он приобрел «по случаю» утром 30 октября).

Предметы, изъятые в ходе обыска.

В 23:06 Рой Мур зашёл в допросную и принялся поочередно предъявлять Джеку Грэму вещественные доказательства, с помощью которых собирался разнести защиту подозреваемого вдребезги.

Вначале он высыпал на стол несколько коробок с патронами для дробовика и винтовки- те самые, что по словам Джека, его мать забрала с собой на Аляску*. На это Грэм заявил, что, вероятно, просто заблуждался насчет количества патронов, которые Дэйзи забрала с собой.

*Примечание 7. Сразу возникает вопрос, зачем вообще Джек Грэм придумал эту историю с боеприпасами? Ответ на него, как мне кажется, содержится в показаниях его сестры Хелен, данных ею 19 ноября (о них речь пойдет чуть позже)- в случае обнаружения факта, что на борту имел место взрыв, который имел своим источником багаж его матери, Джек собирался свалить всё на воспламенение боеприпасов.

Вслед за этим Мур предъявил письменные показания Глории- особо акцентировав внимание ее супруга на дате, когда тот заявил, что собирается спрятать подарок в багаже.

Грэм принялся убеждать агента в том, что его жена что- то путает- но вслед за показаниями на стол лег страховой полис на 37 500$, датированный 1 ноября 1955 г. и подписанный Дэйзи Э. Кинг. Документ был обнаружен на дне запертого сундука в спальне Джека и Глории Грэм; в качестве бенефициара в нем был указан Джек. Это, конечно, был удар- но Грэм заявил, что ничего об этом не знает.

В 23:57 Рой Мур выложил еще один козырь, предъявив два обрезка провода в желтой изоляции, найденные в кармане рабочей одежды Джека; такой же провод применялся при производстве промышленных электродетонаторов.

Всего через 4 минуты после этого вошедший в допросную ФБРовец передал Муру несколько листов бумаги; пробежав их глазами, Рой продемонстрировал Грэму показания его коллег- никто из механиков в гараже Херца не видел утром 30 октября описанного Джеком «торговца краденым».

Решив, что с подозреваемого довольно, Рой Мур произнес:

- Весь вечер вы только и делали, что лгали нам, Джек. Для того, чтобы предъявить вам обвинение, доказательств теперь достаточно. Почему бы вам не облегчить нашу работу?

Повисла небольшая пауза. Пытаясь собраться с мыслями, Грэм сделал глоток воды. Поставив стакан обратно на стол, он, наконец, ответил:

- Ладно… С чего мне начать?

- С чего хотите.

- Ну… все это началось 6 месяцев назад. Из- за этого ресторана Дэйзи устроила мне настоящий ад. Я работал, как проклятый, но ей все было мало…

Джон «Джек» Гилберт Грэм вскоре после задержания.

«Исповедь» Джека Грэма, подписанная им в 04:00 14 ноября 1955 г., заняла 20 страниц; он подробно поведал, как подложил в багаж своей матери взрывное устройство, состоящее из 25 динамитных шашек, двух электродетонаторов («Я хотел, чтобы это сработало наверняка»), электрической батареи* и таймера, выставленного на 60 минут. Таймер он выставил, судя по всему, в тот момент, когда переносил багаж из припаркованной машины в здание пассажирского терминала.

Примечание 8. Это остатки ее корпуса, окрашенные в красный и синий цвет, обнаружили на месте крушения- см. часть II.

Кроме того, в ходе допроса Джек признал, что устроил взрыв в ресторане Crown- A, а до этого- намеренно оставил пикап на железнодорожном полотне; все это он сделал ради получения страховки.

Повествуя о событиях 1 ноября и их предыстории, Джек Грэм оставался абсолютно спокоен- в отличие от Глории, с которой случилась истерика, когда в 05:00 14 ноября спецагент Мишке сообщил ей, что ее муж признался в убийстве 44-х человек. Вызванному семейному врачу даже пришлось пустить в ход успокоительное; как только оно начало действовать, родственники Глории забрали ее и детей к себе, в Лейквуд. Сделали они это весьма вовремя- всего через несколько минут после их отъезда дом начали осаждать репортеры.

Еще больше журналистов собралось к 10:00 того же дня возле комплекса правительственных зданий на 9-й Улице, где размещались федеральные службы. Когда двери здания, где размещался офис ФБР, распахнулись, и на пороге показался Джек Грэм в наручниках, прикрепленных цепью к поясу, возникло настоящее столпотворение. Защелкали вспышки фотоаппаратов, многие рванулись поближе- и конвоирующим Грэма агентам пришлось приложить немалые усилия, чтобы преодолеть короткий путь до здания суда, где должен был решаться вопрос о его аресте. Все это время Джек продолжал смотреть «в пол», не поднимая глаз и не реагируя на вопросы журналистов- и крики: «Грязный пёс!!!», раздававшиеся из толпы.

Джек Грэм в наручниках в здании суда.

Здесь придется сделать небольшое отступление. Надо сказать, что изначально федеральная прокуратура в лице ее представителя Дональда Келли не планировала выпускать дело из своих рук. Однако, в ходе подготовки к судебному заседанию выяснился один неприятный факт- в уголовном законодательстве федерального уровня на тот момент отсутствовал такой состав преступления, как «взрыв транспортного средства» (появился он только в июле 1957 г.). Единственное, в чем могла обвинить Грэма в данном случае федеральная прокуратура, так это в «подрыве обороноспособности Соединенных Штатов»- и то только потому, что один из погибших, Джесси Сайзмор, был военнослужащим; мало того, что обвинение в таком случае казалось «притянутым за уши»- так еще и размер санкций по данной статье не превышал 10 лет тюрьмы и штрафа в 15 000$. Но «менять на переправе коней» было уже поздно- и на встрече Келли с представителем прокуратуры Денвера Бертом М. Китингом и прокурором округа Уэльд (где произошло крушение) Марком Смитом было достигнуто соглашение, что после того, как будет решен вопрос о мере пресечения, дело будет передано прокуратуре Денвера, а обвинение будет переквалифицировано на «убийство первой степени».

Именно «умеренной» тяжестью выдвинутого федеральной прокуратурой обвинения объясняется то, что в качестве меры пресечения судьей Харольдом С. Оуксом был выбран залог в сумме 100 000 $ (в пересчете на современный уровень- почти 1 000 000). До его внесения Джек Грэм должен был оставаться под стражей- и ни у него самого, ни у его семьи таких денег не было. Когда Грэма уводили, его сестра Хелен Хаблутцель крикнула: «Пока, Джек, увидимся позже!»- но тот не удостоил ее ответом.

Здание тюрьмы, где содержался Грэм.

В тот же вечер в полицию поступило сразу несколько анонимных звонков, что толпа «возмущенных граждан» собирается ворваться в здание тюрьмы и устроить «суд Линча», вздернув Джека Грэма на ближайшем фонарном столбе. Правоохранительным органам Денвера угроза на тот момент показалась вполне реальной- и старое здание тюрьмы было окружено вооруженными до зубов полицейскими, помощниками шерифа и федеральными маршалами.

Камера Грэма находилась под постоянным наблюдением- не столько из- за опасения побега, сколько во избежание попытки самоубийства; по словам начальника тюрьмы Долливера, «мы хотели быть уверенными, что он не попытается воспользоваться этим «легким выходом».

Нельзя не упомянуть еще одно событие этого дня, сыгравшее впоследствии свою роль- хоть оно и оказалось несколько в тени остальных. Ранним утром 14 ноября фермер Джон Мартин, охотившийся на фазанов в 15 милях от места крушения авиалайнера, нашел запутавшийся в ветвях раскидистого дерева кусок бумаги. Это был билет на Рейс № 629 от Денвера до Сиэтла, оформленный на имя Дэйзи Кинг. К билету прилагалась багажная квитанция, на которой от руки было написано, что за «перевес» в 37 фунтов миссис Кинг пришлось заплатить 27 долларов 82 цента. Установив личность сотрудника авиакомпании, оформившего данную квитанцию, ФБР заполучило свидетеля, показаниям которого суждено было сыграть свою роль в Деле № 42604 «Народ штата Колорадо против Джона Гилберта Грэма».

Багажная квитанция Дэйзи Кинг.

Глава 7. «И не ясно, где мешок, а где- шило…» ©[2][3][4][10][11][12].

В 09:03 17 ноября 1955 года прокуратурой округа Денвер* Джону Гилберту Грэму было предъявлено обвинение в умышленном убийстве его матери Дэйзи Э. Кинг; прокуратура решила «не заморачиваться» и ограничиться обвинением по одному случаю убийства- этого было вполне достаточно (в случае доказанности) для высшей меры наказания. Первое заседание суда продлилось всего 4 минуты- по требованию юриста Стрикленда, представлявшего интересы обвиняемого, ему было предоставлено 11 дней для поиска квалифицированного адвоката по уголовным делам.

*Примечание 9. Денвер включает в себя город Денвер (City Denver) и округ Денвер (County of Denver).

На первой же пресс- конференции Берт Китинг заявил, что будет добиваться для обвиняемого смертной казни. Вскоре после этого с прокурором связался лично Дж. Эдгар Гувер; глава ФБР заверил Китинга, что Бюро окажет любую посильную помощь для того, чтобы Джек Грэм отправился в газовую камеру.

Однако тут существовала одна проблема. По законам штата Колорадо, обвиняемый не мог быть приговорен к высшей мере только на основании косвенных улик- необходимо было либо его признание, либо показания свидетелей; в противном случае, максимальным наказанием стало бы пожизненное заключение.

Что касается признания обвиняемого- то его у обвинения уже не было: сразу же после первого заседания суда Грэм дал журналисту газеты Rocky Mountains News Алу Наккьюла интервью, в котором отказался от своих показаний. Он заявил, что подписал признание под влиянием давления и угроз- якобы агенты ФБР пообещали ему в случае отказа привлечь Глорию к ответственности за дачу ложных показаний. В ходе следующего интервью, которое Грэм дал Зэку Шеру из конкурирующего издания Denver Post, Джек пошёл еще дальше- утверждая, что не помнит, что вообще подписывал какое- то признание (т.е., фактически, Джек обвинил ФБР в подделке документов). При этом сам Грэм заявил, что виновник взрыва достоин смертной казни- но лично он не имеет к этому ужасному преступлению никакого отношения.

Однако, несмотря на трогательное заявление Джека, что он «ценит жизнь любого человека так же, как свою собственную», 19 ноября в Rocky Mountains News появилась статья с броским заголовком: «Установлено, где убийца купил таймер для своей бомбы!». Оказалось, что еще 17-го (по другим данным- 14-го) ноября в ФБР позвонил продавец денверского магазина Ryall Electrical Supply Джозеф Гранде. Он сообщил, что в октябре 1955 г. человек, назвавшийся «Джеком» и представившийся сотрудником компании Colorado-Texas Pump Company, обратился к нему за приобретением таймера для электрической цепи, питающейся от батареи напряжением 6 вольт. Такого в наличии не было, и Гранде заказал его в Коннектикуте- с доставкой авиапочтой. Однако, когда заказ прибыл, выяснилось, что при комплектации на складе произошла ошибка, и вместо «таймера на замыкание» привезли «таймер на размыкание» цепи; тогда Гранде перезаказал устройство и набрал оставленный «Джеком» номер телефона, чтобы извиниться за задержку и пояснить ее причину. По его словам, клиент не выказал никакого возмущения, и заверил, что будет ждать столько, сколько нужно- дескать, он находится здесь в длительной командировке.

Однако, когда «правильный» таймер прибыл и Джозеф позвонил все по тому же номеру, трубку взяла женщина, сообщившая, что Джек ушел на охоту. Несмотря на удивление Джо, он оставил его при себе и попросил передать, что товар можно забрать. 26 октября «Джек» забрал покупку- однако, к удивлению Гранде, вскоре вернулся и попросил обменять устройство на то, что было доставлено ранее- дескать, его что- то не устроило.

По словам продавца, в следующий раз он увидел своего странного покупателя уже на страницах газет- и немедленно позвонил в ФБР. В доказательство своих слов Гранде предъявил корешок от товарного чека, на котором, помимо всего прочего, сохранилась сделанная от руки надпись- West 5-7332. Это был номер телефона, установленного в доме по адресу Вест Миссиссиппи Авеню, 2650, принадлежащем семье Грэм и Дэйзи Кинг.

Таймер, аналогичный тому, что был продан Джозефом Гранде.

Любопытно, что появление в деле следующего важного свидетеля обвинения было вызвано яростной конкуренцией двух печатных изданий, уже мною упомянутых- Rocky Mountains News и Denver Post. В первом из них ведущим репортером криминальной хроники был Ал «Нак» Наккьюла, во втором- Зэк (Исаак) Шер. После того, как RMN опубликовало упомянутую выше сенсационную новость, Шер просто не мог позволить своему сопернику себя «обскакать»; Зэк и его коллега Джордж МакУильямс сами поставили перед собой весьма непростую задачу- выяснить, где убийца приобрел динамит.

Обложившись справочниками, журналисты принялись обзванивать магазины Денвера и окрестностей; по словам Исаака и Джорджа, они сами весьма сомневались в успехе- в ФБР работали не дураки, и агенты наверняка уже проделали данную работу. Однако, совершенно неожиданно удача улыбнулась именно журналистам- когда они позвонили в магазин Brown Mercantile Store, располагавшийся в маленьком городке Креммлинг, его владелец Лайман Браун припомнил, что 29 октября продал молодому человеку, одетому в хаки, 20 или 25 шашек 45% динамита производства компании DuPont, а также 2 детонатора, укомплектованных 16-футовым (4,8 м) проводом в желтой изоляции, а также 6-вольтовую батарею.

Понимая, что сокрытие данной информации является преступлением, репортеры поставили в известность Бюро, а сами с энтузиазмом приступили к подготовке материала к публикации. После того, как 21 ноября Лайман Браун уверенно выделил Джека Грэма из 7 предъявленных для опознания кандидатур, Шер и МакДональд удостоились личной благодарности прокурора Китинга за вклад в расследование этого громкого дела.

Примечание 10. Пытаясь сохранить объективность, не могу не упомянуть следующий факт- первоначально Лайман Браун утверждал, что динамит был приобретен вечером 29 октября; однако на этот момент времени у Джека Грэма было твердое алиби- он ужинал в кругу друзей семьи и "семейного" юриста. Однако позже хозяин магазина изменил свои показания, заявив, что просто перепутал две субботы, и на самом деле динамит он продал 22 октября. При этом чек у него не сохранился.

После процедуры опознания Грэм был уже не столь словоохотлив с журналистами, и на все вопросы отвечал: «Я не знаю», «Я не помню»; по мнению начальника тюрьмы, он тоже узнал Брауна. Кроме того, он стал нервным и потерял аппетит- хотя, по словам того же Долливера, раньше его отсутствием не страдал.

Помимо Гранде и Брауна, агенты ФБР опросили массу других свидетелей; в их показаниях важной информации содержалось не так много, но она все же была- и большая ее часть касалась характера Джека Грэма и его прошлого.

19 ноября Хелен Хаблутцель рассказала агентам, что в последнее время ей было трудно общаться с братом- у того случались вспышки гнева, из- за которых Хелен стала его побаиваться. Однажды он ударом кулака сбил ее с ног и наступил коленом на грудь- да так, что повредил ребра; в другой раз Джек Грэм принялся гоняться за сестрой с молотком, угрожая проломить ей голову- и если бы той не удалось запереться в комнате на ключ, то, возможно, и собственная биография Хелен, и биография Джека были бы прилично короче.

Глории от него тоже доставалось- несмотря на то, что он ее, судя по всему, действительно любил; только вот любовь эта была хмм… странноватая- муж ее дико ревновал и не давал ей ступить без него ни шагу. Больше всего Джеку (по его собственным словам) хотелось «положить ее, как вещь, на полку- чтобы никто не мог к ней прикоснуться»; если он приходил с работы и не заставал жену дома, он немедленно начинал ее разыскивать. Однажды летом 1955 Джек заснул- а когда он проснулся, Глории дома не было: она ушла к матери, где собиралась провести вечер за игрой в карты. Ворвавшись в дом тещи, Джек избил Глорию прямо на глазах у родных- и после этого Дэйзи Кинг сказала дочери и невестке, что боится своего сына.

Но самым, на мой взгляд, интересным моментом в показаниях Хелен Хаблутцель был следующий- в один из дней сразу после катастрофы Джек отпустил непонятную «шутку», покоробившую всех вокруг: «Разве непонятно, что это из- за бабушкиных патронов самолет разлетелся на куски, а она сама и остальные пассажиры «десантировались» без парашютов?».

Вторили миссис Хаблутцель и бывшие сотрудники ресторана A- Crown; по словам 18- летней Элеонор Шрейдер, Дэйзи Кинг посещала ресторан нечасто- по, как правило, все ее визиты оканчивались ссорами с сыном. «У него могло моментально измениться настроение: он мог быть очень мил с тобой- а в следующий момент попытаться откусить тебе голову…».

Кроме того, все яснее вырисовывалось плачевное материальное положение Джека Грэма. По показаниям одного из друзей Дэйзи, допрошенного ФБРовцами, она признавалась, что «деньги идут, но сын тратит их с такой же скоростью, как они поступают». Взрыв стал последней каплей и Дэйзи стала подыскивать риэлтора, чтобы продать свой бизнес. Ресторан так и не открылся после происшествия (несмотря на то, что его последствия были устранены за пару дней), а Джеку пришлось искать себе работу в гараже Херца- по словам Пола Стейнберга, владельца конкурирующего ресторана, полученная страховка не покрыла долги перед поставщиками.

Все это, конечно, были мелкие детали- однако они тоже стали своеобразными «штришками» складывающейся картины преступления.

Единственным, кто непоколебимо оставался на стороне Джека, была его жена Глория. Выйдя на связь с журналистами из дома родителей в Лейквуде, она заявила, что многое из изложенного в газетах- неправда. В признание мужа она не верила; по ее словам, Джек не мог убить свою мать- «после всего того, что она для нас сделала»; кроме того, сами отношения между ним и Дэйзи Глория назвала «просто прекрасными». Вспоминая поездку на аэродром, жена Джека всхлипнула: «Я никогда не забуду их лиц…», имея в виду пассажиров Рейса № 629; кое- кого из них, помимо Дэйзи, она знала лично.

Глория Грэм: «Я никогда не забуду их лиц…»

Кроме того, Глория Грэм пожаловалась, что ей не дают видеться с мужем- но в тот же вечер ей позвонил начальник тюрьмы и заверил, что она может встретиться с Джеком сегодня же, в 20:00. Но разговора не получилось- на все вопросы Глории: «Джек, зачем ты подписал это признание?», тот лишь мычал что- то неразборчивое и отводил взгляд.

Глава 8. «И я не знаю, каков процент сумасшедших на данный час…» (начало) [2][3][10][13]

В связи с тем, что вступить в наследство Грэм не мог, а его собственное финансовое положение было весьма удручающим, стало ясно, что расходы на его адвокатов придется нести штату Колорадо.

Надо сказать, что судья Китинг*, которому предстояло председательствовать на процессе, приложил все усилия, чтобы сторона защиты была укомплектована самыми лучшими юристами; он понимал, что к делу будут приковано внимание населения не только Денвера, но и всех Соединенных Штатов- и не хотел упреков в том, что обвиняемому не предоставили возможности защитить себя.

*Примечание 11. С прокурором Бертом Китингом они были не родственниками, а однофамильцами.

Поначалу никто из юристов не горел желанием представлять интересы Джека Грэма- дело виделось заведомо проигрышным; однако, в конце концов, судье удалось привлечь в его защите сразу двух видных адвокатов по уголовным делам.

Первым из них был Джон Дж. Гиббонс- опытный юрист, о котором коллеги отзывались весьма неоднозначно- «позер», «помпезный сукин сын» и «тщеславный человек». Однако, несмотря на столь нелестные отзывы, незадолго до описываемых событий Гиббонс сумел избавить одного из своих клиентов от смертной казни практически лишь за счет хорошо подвешенного языка (на самом деле, он просто свалил всю вину с одного соучастника на другого- да и еще и приписал себе всю славу, хотя работал в паре с другим адвокатом).

Джон Дж. Гиббонс и его подзащитный, Джон Гилберт Грэм.

Второй адвокат, Чарльз С. Вёджил, производил впечатление человека гораздо более уравновешенного и опыта у него было даже поболее, чем у Гиббонса- ранее Вёджил занимал должность в прокуратуре (если верить источнику 10, он оставил ее из- за нежелания быть вовлеченным в подковерную политическую борьбу). Свою репутацию человека уравновешенного и не желающего лишний раз эпатировать публику Вёджил подтвердил после первой же 20- минутной встречи адвокатов с подзащитным. Гиббонс сразу же заявил журналистам, что теперь убежден в абсолютной невиновности Джека Грэма (интересно, какие это слова Джека сумели настолько глубоко его убедить в ходе всего лишь 20-минутной беседы?); Вёджил же лишь заметил, что хотя в настоящий момент знает об обстоятельствах не больше любого из присутствующих- но Джек Грэм, как и любой другой гражданин, имеет право на квалифицированную юридическую помощь и защиту своих интересов в суде.

Хотя судья счел, что двух адвокатов вполне достаточно, чтобы обеспечить Грэму соблюдение его прав, Чарльз Вёджил привлек к делу еще одного- Пола Уидика, молодого, но перспективного юриста, ранее помогавшего ему в ходе нескольких дел.

После этого судья Китинг был абсолютно удовлетворен- пояснив, что «эта троица юристов представляет собой «лучшую команду защиты» в штате Колорадо и единственная его просьба заключается в том, чтобы оизбегать излишней затяжки дела».

Сторона обвинения выглядела не слабее- окружной прокурор Берт М. Китинг, его помощники Грег Мюллер и Макс Д. Мелвилл. Последний в свои 63 года пользовался в прокуратуре непререкаемым авторитетом: автор двух учебников по уголовному праву, Мелвилл носил среди коллег прозвище «Мистер Закон»- за свою приверженность его духу и букве.

Слева направо- Макс Д. Мелвилл, Грег Мюллер и Берт М. Китинг.

На первом же предварительном заседании 2 декабря защита заявила о неподсудности рассматриваемого дела суду Денвера- по принципам территориальности и подведомственности; однако это ходатайство было немедленно оспорено обвинением и отклонено судьей. В ответ на вопрос, признает ли Джек Грэм себя виновным, он заявил, что невиновен сразу по двум основаниям- «в связи с тем, что не совершал указанных действий» и «в связи с невменяемостью до, во время преступления и после него- и по настоящее время».

После этого защита совершила вполне предсказуемый и ожидаемый обвинением ход- попросила о назначении обвиняемому психиатрической экспертизы. Это ходатайство было удовлетворено- и Джека Грэма направили на 30 дней в Психиатрический Госпиталь Медицинского центра Университета Колорадо.

В Госпитале его поместили в одиночную палату размером 9 на 11 футов (2,7х3,3 м), напоминавшую собой увеличенную ванную комнату- ее стены и пол были выложены кафельной плиткой. Из обстановки в палате были лишь кровать, стол, стул, унитаз и раковина- причем краны, подающие и перекрывающие воду, находились в коридоре, по ту сторону толстенной стальной двери, возле которой круглосуточно, в три смены, дежурили 2 помощника шерифа.

Экспертизу проводили сразу две независимые комиссии- государственная (главврач госпиталя доктор Джеймс Гэлвин и его заместитель Джон Макдональд) и представляющая сторону защиты (доктора медицины Джек П. Хилтон, Роберт Коэн и Лео Тэпли).

Надо сказать, что в ходе экспертизы психиатры использовали самые разные методы- личные беседы с Джеком Грэмом, рентгенографию (с целью установить, нет ли у пациента органических повреждений мозга), электроэнцефалографию, тесты на IQ (у Грэма он был равен 115- «выше среднего») и пр. Особое внимание было уделено предыдущей жизни Джека- были затребованы его медицинская карта, данные Департамента полиции, записи из приюта и личное дело служащего Береговой Охраны.

Сразу надо сказать, что сторона защиты возлагала самые большие надежды на информацию из последнего источника- и даже обратилась в судье с заблаговременным требованием предоставить ей беспрепятственный доступ к указанному документу. Дело в том, что Грэм утверждал, что после того, как он ушел в «самоволку» на 43 дня, его отправили на обследование в психиатрический госпиталь Корпуса Морской Пехоты- где держали 4,5 месяца и «лечили» электрошоком, после чего у него начались «провалы в памяти».

Однако, пока дело Грэма добиралось из архива Береговой Охраны до Денвера, психиатры изучали прочие документы: и там обнаружилось много интересного- правда, в основном, для стороны обвинения.

Наиболее интересными оказались записи из приюта- поначалу Грэм вел себя абсолютно нормально, и «его нельзя было назвать «трудным» ребенком». Однако  поведение мальчика очень сильно изменилось после того, как его мать в третий раз вышла замуж; несмотря на поправившееся материальное положение, она продемонстрировала, что забирать сына из приюта не собирается. Мысль о том, что «мать его не любит», повергла Джека в депрессию, сменившуюся агрессивным поведением- он начал конфликтовать с детьми и воспитателями, воровать... Несколько раз Джек сбегал, каждый раз направляясь к матери- но та неизменно возвращала его обратно.

Однажды, летом 1947 г., во время очередного кратковременного пребывания Джека на ранчо Эрла Кинга, Дэйзи в панике позвонила в офис шерифа округа Роутт- ее сын завладел револьвером и угрожал отчиму. Прибывшему помощнику шерифа удалось уговорить подростка отдать оружие «по- хорошему», и уголовное дело возбуждено не было.

Очень заинтересовали врачей слова самого Грэма, сказанные им о матери: «Мы любили друг друга, но она была не тем человеком, которого можно было назвать «мамочка». Даже при общении один на один она предпочитала, чтобы ее называли по имени. Нельзя было подойти к ней и просто обнять- она не выносила таких проявлений чувств. Я всегда сильно зависел от нее…».

Судя по его рассказам, Дэйзи могла заваливать сына и дочь деньгами и подарками, но проводить с ними время не любила. Она быстро выходила из себя, требуя от детей покорности, а вот сочувствия от нее было добиться сложно. За свои подарки она требовала отдачи в виде полного послушания, и если дети начинали шалить, то миссис Кинг тут же принималась упрекать их, что она столько для них делает- а они этого не ценят. Иногда же она, наоборот, начинала «играть в мученика»- уверяя, что дети «вгоняют ее в гроб». По словам родственников, однажды Дэйзи предприняла попытку суицида, наглотавшись лекарств.

Окончание следует.

Источники информации:

[1] https://aviation-safety.net/database/record.php?id=19551101-...

[2] https://www.fbi.gov/history/famous-cases/jack-gilbert-graham

[3] https://history.denverlibrary.org/news/mass-murder-sky-john-...

[4] https://www.criminalelement.com/united-flight-629-americas-f...

[5] "Civil Aeronautics Board: Accident Investigation Report (File No. 1-0143)"

https://rosap.ntl.bts.gov/view/dot/33539

[6] https://www.denverpost.com/2005/10/30/victims-en-route-to-va...

[7] https://www.nydailynews.com/news/justice-story/justice-story...

[8] "A Case for 44 Mid-air Murders" https://books.google.ru/books?id=s1QEAAAAMBAJ&pg=PA35&am...

[9] https://web.archive.org/web/20131215010606/http://acrimetore... [10] Andrew J. Field, «Mainliner Denver: The Bombing of Flight 629» Boulder, Colorado: Johnson Books, 2005.

[11] https://web.archive.org/web/20030921080444/http://www.crimel...

[12] R. Barri Flowers «Mass Murder in the Sky: The Bombing of Flight 629 (Historical True Crime Short)», 2012.

[13] Ron Franscell, «The Crime Buff's Guide to The Outlaw Rockies», 2011

https://archive.org/details/crimebuffsguidet0000fran_a1n0/pa...

Часть I.

Глава 3. «Все на месте, да что-то не так...» © [1][2][5][8][10][11][13].

Надо сказать, что к подобному заключению сотрудники CAB, UA и компании Douglas пришли далеко не на голом месте.

Во- первых, в уже упоминавшемся ангаре из дерева и проволочной сетки был построен макет фюзеляжа Douglas DC-6B, который принялись «обшивать» уже найденными обломками.

Во- вторых, места, где фюзеляж подвергся разрушению, изучались не только на макете, но и на исправном DC-6B, специально доставленном для этой цели в Денвер.

Заключение привлеченных к расследованию специалистов было следующим: «Размер расположенных на макете обломков постепенно уменьшается по направлению к точке, располагавшейся в багажном отсеке № 4; многие фрагменты поблизости от этой точки имеют очень малые размеры или просто отсутствуют. Реконструкция и исследование убедительно показали, что кормовая часть фюзеляжа разрушилась от чрезвычайного сильного воздействия сил, область возникновения которых была сконцентрирована внутри багажного отделения- ниже кормового буфета и чуть левее центральной линии самолета. Действие данных сил распространялось от указанной точки во всех направлениях: по отношению к полу салона- вверх, по отношению к обшивке фюзеляжа- наружу, по отношению к кормовой переборке - назад, по отношению к передней переборке багажного отсека- вперед».

Слева- обломки багажного отделения № 4 на макете самолета, справа- инженеры компании Douglas изучают то же самое место на целом DC-6B.

Надо сразу сказать, что никакие топливопроводы через эту точку не проходили и никаких топливных баков в этом месте не было; кроме того, члены комиссии обратили внимание на три момента.

Первое- на обломках, фрагментах багажа и обрывках почты из багажного отделения № 4 был обнаружен темно- серый и черный налет неизвестного вещества, напоминающий сажу.

Второе- многие обратили внимание на исходящий от упомянутых следов крушения специфический запах, напоминавший запах пороха или «сгоревших фейерверков».

Третье- при сортировке обломков были обнаружены небольшие фрагменты тонкого листового металла, окрашенные в красный и синий цвета; на одном из них сохранились буквы «OT». Данные фрагменты были покрыты все тем же налетом и не являлись частью конструкции воздушного судна; 5 ноября 11 таких обломков были переданы для анализа в лабораторию ФБР- сотрудники CAB сразу предположили, что в данном случае они имеют дело с остатками взрывного устройства, но сделать официальное заключение без результатов химического анализа не могли.

Тем не менее, 7 ноября сотрудники CAB связались с главой денверского офиса ФБР Уэббом Бёрком и поставили его в известность, что, по их мнению, причиной крушения авиалайнера послужил взрыв.

К вечеру того же дня начал раскручиваться маховик одного из самых масштабных расследований в истории Бюро; возглавил его старший специальный агент Рой К. Мур, первое лицо в Полевом офисе ФБР в Денвере после его начальника, Уэбба Бёрка.

Ядром следственной группы стала команда из 30 агентов, многие из которых имели дело с авиацией в ходе Второй Мировой войны. Расследование шло одновременно в нескольких направлениях.

Часть агентов была направлена для изучения документов на груз рейса 629,а также для опроса наземного персонала аэродрома. По словам механиков и заправщиков, подготовка к вылету проходила абсолютно рутинно, и никто из посторонних, включая пикетчиков из бастующего профсоюза бортинженеров, к самолету не приближался*.

Примечание 5. После того, как информация о причинах гибели лайнера просочилась в прессу (см. часть I), начали циркулировать слухи, связывающие взрыв с забастовкой- тем более, что история США уже знала случаи, когда бастующие пускали в ход динамит, чтобы расправиться со «штрейкбрехерами». Однако глава профсоюза Уильям Кент с негодованием отверг данные подозрения- более того, он объявил о назначении награды в 1 000$ за информацию, которая приведет к раскрытию дела. У компании United Air Lines средств было поболе, чем у профсоюза, и, не желая «ударить в грязь лицом», она последовала его примеру, только сумма была не в пример выше- 25 000.

Опрос сотрудников службы, отвечавшей за погрузку, размещение и крепление груза, кое- что все же дал- выяснился уже упомянутый мною ранее факт, что весь груз, багаж и почта, размещенные в отсеке № 4, попали на борт именно на Аэродроме Степлтон.

Еще одна часть группы занималась тем, что допросила пассажиров и экипаж, покинувший самолет в Денвере- но все они заверили, что ничего необычного в ходе перелета не заметили.

Еще одной «дорогой в никуда» стала проверка тех пассажиров, кто купил билеты, но на рейс не сел- у них всех были вполне уважительные причины. Например, один из них, Расс Коуджер из Китчигана, Аляска, не попал на борт лайнера потому, что «стыковочный» рейс из Монтроза, на котором Коуджер собирался добираться до Денвера, был отменен из- за плохой погоды в самом Монтрозе.

Надо сказать, что я не зря упомянул о «масштабности» расследования- участие в нем принимали не только агенты из группы Мура. Вездесущие репортеры выяснили, что во многих полевых офисах наблюдается необычное оживление- и в этот раз их источники оказались правы; всего к расследованию было привлечено более 20 отделений ФБР и сотни сотрудников- кто- то же должен был опросить друзей и родственников погибших, которые проживали в разных концах страны. Агентов интересовало буквально все: финансовые проблемы, семейные неурядицы. психические заболевания, попытки суицида, недавнее агрессивное поведение и наличие врагов.

Кроме того, были «взяты на заметку» и допрошены лица, ранее причастные к совершению подобных преступлений. Например, в Лос- Анджелесе двое агентов побеседовали с Джоном Генри Грантом, которого 5 лет назад, в 1950-м, признали виновным в попытке взрыва авиарейса (он подложил бомбу в чемодан жены). Грант, недавно освободившийся по УДО, заявил, что ждал визита агентов с того самого дня, когда прочел в газете об авиакатастрофе в Лонгмонте- но, увы, помочь им ничем не мог. Он не покидал Калифорнию с самого момента выхода из тюрьмы (и это его заявление было проверено агентами); кроме того, он (по его словам, из- за стыда и раскаяния в содеянном) никогда не обсуждал конструкцию СВУ и обстоятельства дела ни с кем- включая сокамерников в местах лишения свободы.

Несмотря на бесплодность первых усилий Бюро по раскрытию этого дела, «свет в конце туннеля» забрезжил неожиданно- и совсем не с той стороны, откуда ожидали. И хотя во многих источниках, включая официальный сайт ФБР, «выход» на основного подозреваемого приписывается исключительно колоссальной работе, проделанной агентами Бюро- на самом деле, все обстояло гораздо прозаичнее: ключ к раскрытию этого дела дали «информаторы».

Надо сказать, что единственной жительницей штата Колорадо, погибшей в авиакатастрофе, была владелица ресторана для автомобилистов Crown- А Дэйзи Э. Кинг. Несмотря на то, что ее ближайшие родственники- сын Джон Гилберт Грэм, большей известный как «Джек», и его супруга Глория- проживали в Денвере, беседу с ними агенты «отложили в долгий ящик». Произошло это потому, что в первую очередь сотрудники Бюро «отрабатывали» родственников тех из погибших, кто был застрахован на кругленькую сумму- получение страховки было признано наиболее вероятным мотивом преступления. Опирались агенты при этом на списки застрахованных, предоставленные компанией- страховщиком, которой принадлежали автоматы в здании терминала- а между тем, в списки закралась ошибка: по какой- то причине фамилия миссис Кинг там отсутствовала.

Дэйзи Э. Кинг.

Однако, раздавшийся в офисе ФБР звонок все же заставил следственную группу обратить более пристальное внимание на личность Дэйзи Кинг- и ее родственников.

Звонил епископ мормонской Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней; по его словам, один из прихожан, Лу Мессерви, хочет встретиться с агентами, не привлекая при этом особого внимания; якобы, у него имеется важная информация, касающаяся взрыва в самолете.

Запросив полицию о личности возможного «информатора», агенты приободрились: Лу Мессерви не просто имел репутацию «надежного источника»- благодаря предоставленным им сведениям полиция в 1953 г. сумела раскрыть весьма трудное дело об убийстве, а его показания, данные на суде, сыграли важную роль в вынесении обвинительного приговора преступнику.

Когда сотрудники Бюро встретились с Мессерви 8 ноября, он поведал им, что является одним из поставщиков ресторана, принадлежащего Дэйзи Кинг и ее сыну Джеку. По словам Лу, Дэйзи была «прекрасной женщиной», а вот Джек… Его Мессерви подозревал во взрыве, произошедшем в ресторане в сентябре этого же года- и, по мнению информатора, причиной стало получение страховки.

Джон «Джек» Гилберт Грэм.

Услышав в одном предложении слова «взрыв» и «страховка», агенты немедленно навострили уши; мало того- личность Джона «Джека» Грэма заинтересовала их еще сильнее после того, как аналогичная информация поступила от одного из сотрудников страховой компании, причастного к исследованию обломков воздушного судна. По словам Джона С. Моргана, его коллега, Ричард Конли, расследовал тот самый случай в Crown- A; Конли пришел к выводу, что вероятнее всего, взрыв газа подстроил именно Джек Грэм- однако, доказательств у него не было, и страховку в размере 1 200$ выплатить таки пришлось.

9 ноября поступили сведения и от юридического отдела UA- один из сотрудников авиакомпании, по совместительству являвшийся владельцем конкурирующего ресторана, в свое время продал Грэму часть оборудования- и утверждал, что само по себе взорваться оно не могло.

Ресторан Crown- A.

Посетив Департамент полиции Денвера, агенты изучили дело о взрыве, произошедшем в помещении ресторана ночью 5 сентября 1955 г.- и выяснили рад весьма интересных деталей. Во- первых, дверь ресторана была найдена взломанной- но из кассы пропало всего 3$; во- вторых, газовый шланг, ставший причиной утечки, нельзя было отсоединить от плиты без газового ключа (а навряд ли случайные грабители таскали его собой «на всякий пожарный»). По словам детектива Чарльза Кларка, эта история не просто «плохо пахла», а смердела за милю- но улик против Джека Грэма не было.

Все это было очень интересно, но расследовали- то ФБРовцы не дело о поджоге в Crown- A; им нужны были результаты по делу о взрыве самолета. Рой Мур отправил несколько агентов в ангар на Аэродроме Степлтон. Там на полу были расставлены остатки кресел из салона DC-6B; каждое из них было снабжено указанием, кто из пассажиров занимал это место- и номером ящика, где хранились найденные возле него личные вещи.

Пассажирские кресла на полу ангара.

Благодаря этим «подсказкам», агенты быстро разыскали женскую сумочку, принадлежавшую миссис Кинг; в ней, помимо обычных мелочей (писем, ключей, дорожных чеков), нашлась пожелтевшая вырезка из газеты, датированная 1951 г.- и с весьма интересным содержанием. Статья гласила, что Джон Гилберт Грэм разыскивается прокуратурой за мошенничество; будучи клерком в компании Timpte Brothers Automobile Company, он подделал и обналичил за 3 дня более 40 зарплатных чеков на общую сумму 4305$.

По сведениям, предоставленным ФБР окружным прокурором Денвера, после этого Джек покинул город и отправился «прожигать жизнь», предприняв турне по увеселительным заведениям таких городов, как Солт Лейк Сити, Сиэтл, Канзас- Сити и Сент- Луис. Задержали его аж в Лаббоке, штат Техас, где в ответ на требование полицейских остановиться после нарушения ПДД, Грэм прибавил скорость до сотни миль в час, снес дорожное заграждение и попытался удрать; остановить его удалось, лишь открыв огонь по машине. После ареста обнаружилось, что багажник и салон были битком набиты контрафактным виски- и «нелегальное» оружие тоже нашлось; но в тот раз правосудие отнеслось к Джеку Грэму с необъяснимой мягкостью: отбыв 60 дней тюремного заключения в Техасе за незаконную продажу алкоголя и нарушение законодательства об оружии, он был экстрадирован в Денвер. Там он за свои «шалости» получил условный приговор (точнее, приговор с 5 годами «отсрочки исполнения»- пробации, probation)- во многом благодаря его матери, Дэйзи Кинг, умолявшей судью отпустить «ее мальчика» «на поруки»; она даже сделала первый взнос размером 2500$ в счет причитающейся к выплате суммы. Как вспоминал офицер, ответственный за соблюдение условий «пробации», уже тогда миссис Кинг произвела на него впечатление «гиперопекающей» матери; однако, как выяснили агенты, весьма заинтересовавшиеся открывшимися деталями биографии Джека Грэма, таковой она была далеко не всю жизнь…

Глава 4. «И довольна тобой твоя старая мама» © [2][3][4][5][10][11][13]

Дэйзи Эльдора Кинг родилась в Буэно Виста, Колорадо, 9 марта 1902 г. Ее родители, учителя Гилберт и Дебби Уокер, перебрались туда из Канзаса десятью годами ранее; к моменту рождения Дэйзи мистеру Уокеру успела наскучить работа на ниве образования с ее скромной зарплатой- и он решил сделать карьеру в качестве политика. Это ему вполне удалось, и, как активный член республиканской партии, он за свою жизнь успел побывать представителем аж всех трех ветвей власти- исполнительной (занимал должность в министерстве образования), законодательной (избирался в Палату Представителей парламента штата) и судебной (в качестве окружного прокурора, а затем- судьи).

Однако, все имеет свою оборотную сторону- пока родители были заняты, в основном, карьерой Гилберта А. Уокера, сама Дэйзи росла как сорняк. Это, судя по всему, породило некую «двойственность» в ее характере по отношению к собственным детям: с одной стороны, имея перед глазами пример родителей, она не видела ничего особенного в том, чтобы предоставить детей самим себе; с другой- где-то в глубине души ей, видимо, было обидно, что отец и мать уделяли ей так мало внимания и заботы- и это порой вызывало ту «гиперопеку», на которую обратил внимание офицер. Вот такие вот «единство и борьба противоположностей» в характере «одной отдельно взятой женщины»; впрочем, в человеческой психике встречаются выверты и похлеще…

Примечание 6. К чему я так подробно останавливаюсь на характере и судьбе погибшей Дэйзи Кинг… Дело в том, что, на мой взгляд, именно данною ею воспитание и отношения с сыном послужили причиной того, что из Джека выросло эгоистичное аутло, для которого на первом месте всегда стояло «я хочу»- а слова «закон», «мораль» и «человеческая жизнь» оставались пустым звуком.

В 1921 году мисс Уокер вышла замуж за человека по имени Том Гэллахер. В 1923– м у них родилась дочь Хелен Рут, но это не сделало их брак крепче- вскоре после рождения ребенка пара развелась.

Вторым мужем Дэйзи стал горный инженер Уильям Генри Грэм, и 23 января 1932- го года на свет появился их сын Джон. Впрочем, и второй брак продлился не намного дольше первого- но здесь не было уже ничьей вины; в 1937 г. Уильям умер от пневмонии. Дэйзи оказалась без средств к существованию, и , чтобы сводить концы с концами, устроилась на работу телефонисткой; детей она определила в приюты: Хелен- в Каньон- Сити, Джона- в Денвере.

В 1941 г. она вышла замуж в третий раз- за состоятельного фермера из Тонопы Эрла Кинга. Однако, несмотря на укрепившееся финансовое положение, сына из приюта миссис Кинг так и не забрала- и, судя по всему, не принимала в его судьбе особого участия до 1949 г., когда он переселился на ранчо своего отчима.

Нельзя не сказать, что в биографии Джека (впредь я буду назвать его прозвищем- Джек, чтобы избежать путаницы; именно так его называли родные и знакомые) хватало «изгибов» и до того, как газете появилась статья, где он был назван «одним из шести наиболее разыскиваемых преступников в Денвере».

В 1948 г., окончив всего 9 классов, Джек подделал удостоверение личности и завербовался в Береговую Охрану. Пройдя обучение, он успел дослужиться до «моториста 3-го класса»- однако в 1949-м после «самоволки» (AWOL, Absent WithOut Leave) длиной в целых 43 дня Береговая Охрана решила, что в услугах Джека Грэма она больше не нуждается.

После этого он какое- то время «тусил» на ранчо отчима; впрочем, там ему скоро наскучило, и он отправился на Аляску, где жила его уже замужняя сестра. Со своим зятем, Райни Хаблутцелем, он какое- то время провел в Инженерном Корпусе Армии США, где принимал участие в строительстве на базе ВВС Элмендорф. Впрочем, Джека и в этот раз хватило ненадолго, и через полгода он вернулся в Колорадо- обзаведясь, правда, за это время весьма полезными навыками обращения с динамитом.

Первое время он жил вместе со своим дядей, Верноном Уокером, и, казалось, даже взялся за ум- окончил школу и поступил в Университет Денвера. Однако учебу Джек вскоре бросил- ради того, чтобы устроиться на работу в Timpte Brothers Automobile Company; чем окончилась его карьера в качестве клерка, мы уже знаем…

Какое- то время Джек Грэм вел себя «тише воды, ниже травы», работал и выплачивал в рассрочку сумму, присужденную судом в качестве «возмещения убытков». В октябре 1952-го он впервые изъявил желание жениться, и 14 июня 1953-го сочетался браком с Глорией Энн Элсон. Вскоре молодожены перебрались в Грэнд Джанкшн, где Джек нашел работу механика в весьма солидной компании, выполнявшей работы по заданию правительственной Комиссии по Атомной Энергетике. Вскоре у Джека и Глории родился сын- Аллен.

Однако, в 1954 г. мать Джека, Дэйзи, внезапно решила «поучаствовать» в жизни сына. К этому времени она успела овдоветь еще раз, унаследовав принадлежавшую мужу недвижимость; и это было не единственное завещание, в котором она оказалась упомянута- после смерти отца ее общее состояние оценивалось в 150 000$ (сейчас это составило бы около 1 200 000 $). Она приобрела дом в Денвере стоимостью 14 500$ и убедила Джека перебраться туда вместе с семьей; при этом часть дома она «зарезервировала» для себя, на случай приезда- и такой случай вскоре представился: в феврале 1955-го Глория родила девочку, Сюзанн, и с этого момента Дэйзи Кинг практически не покидала дом на юго- западе Денвера.

Дом, принадлежавший семье Грэм и Дэйзи Кинг.

К тому же, Дэйзи решила «поддержать сына финансово» (дескать, хватит ему «горбатиться» на дядю, пусть лучше делает это для родной матери), а заодно- и решить проблему вложения части доставшихся ей по наследству средств. Она приобрела за 12 000$ участок земли по адресу Саут Федерал Бульвар, 581- после чего потратила еще 30 000, чтобы возвести на этом месте ресторан для автомобилистов. В конце мая 1955-го заведение под названием Crown- A, где место управляющего занял Джек Грэм, торжественно открылось.

Однако миссис Кинг кое- чего не учла. Во- первых, характером ее уже взрослый 23- летний сын был далеко не подарок- да и сама она Дэйзи тоже; помимо тяги к гиперопеке, она была очень импульсивна, обидчива и угодить ей было трудно; к тому же, сама по себе жизнь молодой семьи под одной крышей с родителями- далеко не всегда хорошая идея- и, как следствие, между Джеком и Дэйзи начали вспыхивать ссоры. Во- вторых, бизнес шел не сказать чтобы особо успешно- сказывалась высокая конкуренция в этом районе; поэтому взрыв, случившийся в ресторане в за два месяца до катастрофы Рейса № 629, выглядел отчаянной попыткой свести концы с концами за счет страховки.

Глава 5. «Сегодня кому- то говорят: «До свиданья!» © [2][3][4][5][10][11]

10 ноября агенты ФБР Рой Мишке и Уильям Бродерик встретились с Джеком Грэмом и его сестрой, Хелен Хаблутцель; судя по количеству и смыслу заданных ими на встрече вопросов, большая часть которых была адресована Джеку, они хотели «прощупать» подозреваемого- а его сестру пригласили для того, чтобы тот не насторожился раньше времени.

Во время разговора Грэм не выглядел угнетенным, оживленно жестикулировал- и, по мнению агентов, мало походил на скорбящего сына; кроме того, за все время он ни разу не назвал Дэйзи Кинг «мама» или хотя бы «мать»- всегда только по имени.

На вопрос о ее багаже он пояснил, что все вещи Дэйзи были упакованы в три чемодана, каждый из которых она собирала лично- по его словам, у нее даже был «пунктик» по этому поводу; однако он знал, что в одном из чемоданов были патроны к дробовику и винтовке (напомню, миссис Кинг собиралась поохотиться на Аляске на оленей).

По словам Джека, он доставил Дэйзи, Глорию и своего сына Аллена к зданию терминала, после чего занес внутрь все три чемодана. Миссис Кинг снабдила его россыпью четвертаков и отправила приобрести три страховых полиса- в первом из них бенефициаром был назван сам Джек, во втором- его сестра Хелен Хаблутцель, в третьем- их тетка, сестра Дэйзи, проживающая в Миссури. Как утверждал Джек, перед отлетом его мать поставила свою подпись на всех трех полисах- правда, в какой момент это произошло, он не мог точно вспомнить из- за «неразберихи»; на вопрос о точной сумме, указанной в полисах, Грэм также не смог ответить, заявив, что она была невелика- «что- то около 12 000$».

Почти сразу же после приобретения страховки была объявлена посадка на рейс до Сиэтла, и Дэйзи Кинг, попрощавшись и поцеловав всех на прощание, направилась к выходу. Грэм с семьей понаблюдали, как взлетает ее самолет, после чего сели попить кофе в кафетерии на первом этаже терминала; когда они уже собирались уходить, кассир сообщил, что один из рейсов UA разбился- но подробностей никто не знал. По словам Джека, точное известие о гибели матери он получил, только когда вернулся домой и позвонил в «Объединенные Авиалинии».

Кроме того, в разговоре агенты выяснили еще пару интересных деталей; так, Джек упомянул, что стоимость наследства миссис Кинг составляет 100 000$, и большая его часть отойдет именно ему. Когда в ходе разговора был упомянут взрыв в ресторане, Грэм категорически отрицал свою причастность- наоборот, привел это обвинение в качестве примера нечестности страховых компаний. По его словам, он сталкивался с этим и раньше; в августе этого же года на железнодорожном переезде его пикап Chevrolet якобы «застрял намертво» и был протаранен разогнавшимся поездом. По словам Джека, он был абсолютно невиновен, но страховая отказалась возместить ему полную стоимость автомобиля, предложив лишь ремонт.

На следующий день, 11 ноября, Мишке и Бродерик «пригласили на беседу» жену Грэма, Глорию. Эта молодая и привлекательная женщина в общих чертах подтвердила рассказ мужа- но была одна деталь, заинтересовавшая агентов. Она упомянула, что накануне отъезда видела, как Джек заворачивает в «подарочную» упаковку какую- то коробку, а чуть позже- направляется с ней в подвал (где располагалась спальня Дэйзи). Что могло быть в коробке, Глория точно не могла сказать, но предполагала, что это набор X-acto для изготовления бижутерии из раковин (этим увлекалась Дэйзи); ведь именно его Джек собирался подарить матери на Рождество.

После ухода Глории агенты связались с магазинами, которые продавали указанный набор; таких магазинов оказалось всего два- и ни в одном из них за весь прошлый месяц не было продано ни одной единицы данного товара.

В тот день этот неустановленный «подарок» всплыл еще в одном разговоре. В Бюро позвонил человек из Лейквуда- пригорода на западе Денвера, где проживала Кристин Элсон, приходившаяся Глории Грэм матерью, а самому Джеку- тещей. Супруга звонившего была старой подругой миссис Элсон, и в разговоре с ней Кристин упомянула, что ее зять «не находит себе места»- по его собственным словам, из- за того, что… положил предназначенный матери подарок ей в чемодан, а не вручил лично- и таким образом потерял возможность последний раз сделать ей приятное.

Была и еще пара моментов. Если верить словам Грэма, то новость о катастрофе на одном из авиарейсов сообщил ему кассир-  однако, по словам Глории, сказанных ею матери, сразу же после взлета Джек Грэм сделался нервным, с трудом мог усидеть на месте и в один прекрасный момент даже побежал в туалет, где его стошнило; на вопрос о причинах этого он заявил, что отравился чем- то из съеденного.

Стол в кафетерии, за которым сидел Джек Грэм с семьей.

В общем- то, к этому моменту у сотрудников ФБР уже почти не осталось сомнений, что за взрывом в багажном отсеке № 4 стоит Джек Грэм- однако это еще надо было доказать.

12 ноября агент Джеймс Вагонер созвонился с Глорией Грэм и попросил ее с мужем прийти в бюро к 12:45 следующего дня- якобы для опознания вещей, принадлежавших Дэйзи Кинг.

Грэм с супругой прибыли вовремя; их встречали Рой Мур, руководитель следственной группы, а также агенты Вагонер и Себеста. Они продемонстрировали Джеку и Глории обрывки чемодана марки Samsonite, которые были ими опознаны; после этого семейная пара направилась к выходу- но внезапно агенты попросили Джека задержаться: «Буквально на несколько минут, всего лишь пара вопросов. Мы потом сами подвезем вас до дома, мистер Грэм…». («Штирлиц! Вы останьтесь…». Извините, дорогие читатели, не удержался))).

Задав пару незначительных вопросов, агенты спросили в лоб- где же Джек приобрел этот замечательный набор X-acto? Тот тут же заявил, что никакого подарка он не покупал- дескать, тот оказался ему не по карману. Агенты попросили его еще раз описать, что он делал 1 ноября 1955 г.- и когда Грэм начал это делать, в его рассказе начали проскальзывать детали, которых он не упоминал ранее. Спустя какое- то время агенты спросили- умеет ли он обращаться с динамитом и доводилось ли ему пользоваться электродетонаторами; на оба вопроса Джек ответил утвердительно, сославшись на опыт работы в Инженерном корпусе.

В 18:30 агент Вагонер доложил Рою Муру о ходе беседы; Мур еще раз связался с лабораторией ФБР, куда были направлены для анализа образцы «сажи», найденные на обломках. Сделал он это исключительно вовремя- оказалось, что результаты поступили только что; «сажа» оказалась смесью нитрата натрия, карбоната натрия и сернистых соединений, образующейся при взрыве ВВ на основе нитроглицерина (в частности, динамита).

До 1966 г., когда Верховным Судом США было принято решение по делу «Миранда против штата Аризона», оставалось еще более 10 лет, однако внутренняя директива ФБР уже с начала 50-х предписывала зачитывать задержанных их права- право не отвечать на вопросы, право на адвоката, а также уведомление о том, что все сказанное может быть использовано, как доказательство в суде.

Поэтому эти шаблонные фразы стали первыми, которые Рой Мур произнес, когда в 18:40 зашел в комнату, где сидел на стуле Джек Грэм. Следующими словами Роя были: «Мистер Грэм, я обвиняю вас во взрыве самолета».

Окончание следует.

Источники информации:

[1] https://aviation-safety.net/database/record.php?id=19551101-...

[2] https://www.fbi.gov/history/famous-cases/jack-gilbert-graham

[3] https://history.denverlibrary.org/news/mass-murder-sky-john-...

[4] https://www.criminalelement.com/united-flight-629-americas-f...

[5] "Civil Aeronautics Board: Accident Investigation Report (File No. 1-0143)"

https://rosap.ntl.bts.gov/view/dot/33539

[6] https://www.denverpost.com/2005/10/30/victims-en-route-to-va...

[7] https://www.nydailynews.com/news/justice-story/justice-story...

[8] "A Case for 44 Mid-air Murders" https://books.google.ru/books?id=s1QEAAAAMBAJ&pg=PA35&am...

[9] https://web.archive.org/web/20131215010606/http://acrimetore... [10] Andrew J. Field, «Mainliner Denver: The Bombing of Flight 629» Boulder, Colorado: Johnson Books, 2005.

[11] https://web.archive.org/web/20030921080444/http://www.crimel...

[12] R. Barri Flowers «Mass Murder in the Sky: The Bombing of Flight 629 (Historical True Crime Short)», 2012.

[13] Ron Franscell, «The Crime Buff's Guide to The Outlaw Rockies», 2011

https://archive.org/details/crimebuffsguidet0000fran_a1n0/pa...