Ltdantaylor

Часть I.

Часть II.

Глава 6. «Я тебя убью- если придется...»[1][2][3][4][5][7].

Патрульные Чарльз Брео, Джеймс Фирмин и Рональд Рот прибыли по вызову к бакалейному магазину на Саут Гайюзо примерно в 10:30; к ним сразу же бросился 14- летний Дэррилл Дэвис (помощник Пернисиаро, который вместе с ним приезжал в Департамент полиции):

- Мистера Джо подстрелили!

По словам подростка, это было делом рук молодого чернокожего с винтовкой, который затем убежал в направлении Талия Стрит. Надо сказать, молодой помощник Пернисиаро оказался не робкого десятка- схватив хранившийся в магазине пистолет хозяина, он попытался преследовать нападавшего, но потерял его через сотню ярдов, когда тот перелез через забор. После этого Дэррилл оставил погоню и позвонил Чарльзу Уиллису (другу бакалейщика), который и вызвал полицию.

Наклонившись к истекающему кровью Джозефу, лежащему возле холодильника с мясной продукцией, офицер Брео услышал его слабый голос:

- Свяжитесь с детективом Дюпа... Это связано с убийствами полицейских...

Дальше Брео ничего не нужно было объяснять. Он кивнул:

- Я так и сделаю! Но вначале я позабочусь о вас!

Подоспевший офицер Рот принялся расстегивать рубашку бакалейщика. В плече у него зияло здоровенное входное отверстие, а выходное было еще больше; тем временем, Пернисиаро продолжал все тем же слабым голосом:

- Это все из- за того, что я сотрудничал с полицией... Прошу вас, позаботьтесь о моей семье, потому что на мне он не остановится...

- Мы так и сделаем. А теперь не шевелитесь, мне нужно осмотреть рану.

- Скажите, я тяжело ранен?

- С вами все будет в порядке. Ранение не тяжелое...

Офицер Брео лгал- все выглядело очень серьезно, и было даже удивительно, что хозяин магазина был до сих пор в сознании и не впал в состояние шока, как лейтенант Перес- за неделю до этого.

В то время, как Чарльз Брео оказывал первую помощь жертве нападения и вызывал скорую, а патрульные Фирмин и Рот опрашивали свидетелей, в четырех кварталах от них патрульный Фил Доминик «на свих двоих» спешил к ним на подмогу- дело в том, что в момент вызова он находился через канал. Припарковав машину, офицер Доминик бросился бегом по пешеходному деревянному мосту- это был кратчайший путь до Саут Гайюзо; однако, стоило ему оказаться на другой стороне, как подбежавший к Филу 30-летний чернокожий мужчина, Марвин Альберт, заявил, что только что под угрозой оружия у него отобрали машину, Chevrolet Chevelle 1968 года. Альберт сидел в машине, прогревая двигатель, когда молодой черный парень наставил на него ствол и произнес:

- Я не хочу тебя убивать, но если мне придется- я тебя убью!

Фил Доминик мгновенно связал факты и не сомневался, что угонщик- тот же самый человек, что стрелял в Джо Пернисиаро. Вместе с ограбленным водителем они вернулись назад, через мост, запрыгнули в машину и направились через Талия в сторону Брод Стрит.

На первом же перекрестке перед ними пролетела черная с бежевым Chevelle, и Марвин закричал:

- Эй, это же моя тачка!

Но в этот момент, как назло, патрульная машина оказалась зажата соседними автомобилями, и пока Доминик распугивал их воем сирены и разворачивался, Chevrolet скрылась из поля зрения за водонапорной башней. Сразу за ней находился перекресток, где сходилось аж пять улиц, и, поколебавшись, патрульный свернул на Мельпомена Стрит- он полагал, что преступник попытается скрыться среди жилых зданий комплекса «Каллиопа». Однако, это предположение оказалось неверным- на самом деле Марк Эссекс свернул на Эркхарт, направляясь к отелю «Howard Johnson's», расположенному на Лойола Авеню.

Интерлюдия. Отель «The DownTown Howard Johnson’s».[1][2][3]

Здесь мне придется сделать небольшое отступление, чтобы пояснить, что из себя представлял отель в плане архитектуры- иначе дальнейшее развитие событий может показаться многим не понятным.

Гостиница представляла собой прямоугольное 17- этажное здание, расположенное в «банковском» районе Нового Орлеана и фасадом выходившее на небольшой скверик.

Примечание 10. Пусть читателей не смущает, что описывая здание, как 17-этажное, я в дальнейшем буду упоминать «18-й этаж»- дело в том, что из- за распространенного в гостиничном бизнесе суеверия 13-й этаж в нумерации отсутствовал- после 12-го сразу шёл 14-й.

На первом этаже находились вестибюль (lobby), ресторан и выставочный зал; следующие 6 этажей были заняты многоуровневым паркингом. Первым жилым этажом был восьмой; кроме того, на нем располагался выход на «козырёк» над седьмым этажом, который в отеле называли «патио»; на козырьке находились бассейн и «открытая веранда» со столиками, обсаженная кустами.

Номера для постояльцев отеля располагались на этажах с 8-го по 18-й- всего их было ровно 300 (по 30 на этаж).

С северной и южной сторон бетонного параллелипипеда располагались пожарные лестницы, заключенные в бетонные короба, оканчивавшиеся на крыше небольшой пристройкой с металлической дверью.

Здание отеля The DownTown Howard Johnson's (ныне- отель Holiday Inn). 1- вестибюль; 2- этажи с 2-го по 6-й, занятые под паркинг; 3- «козырек», на котором располагались бассейн и открытая веранда; 4- жилые этажи (с 8-го по 18-й); 5- короб, в котором находилась лестница; 6- пристройка на крыше.

Каждая из двух пристроек на крыше имела три отсека:

- центральный, представляющий собой само помещение, которым оканчивалась лестница; отсек имел металлическую дверь, выходившую на засыпанную щебнем крышу;

- боковые отсеки, слева и справа от центрального, имеющие лишь три стены; в них выходили трубы одной из систем жизнеобеспечения отеля.

Примечание 11. Какой точно- неизвестно; в одном из источников сказано, что туда выходили трубы системы вентиляции, но их внешний вид, представленный на одной из фотографий, заставляет в этом сомневаться (другой вариант, что они относились к системе дренажа крыши, также выглядит сомнительным).

Кроме этих двух, на крыше имелось еще одно строение, более крупное и украшенное со стороны улицы надписью «The DownTown Howard Johnson's» - в нем располагались бойлеры и лифтовые механизмы (лифты являлись основным средством передвижения в здании).

Крыша отеля. 1- помещение, которым оканчивалась лестница; 2- помещения, куда выходили трубы одной из систем отеля; 3- пристройка, в которой находились бойлерная и лифтовые механизмы.

Глава 7. «Пока смерть не разлучит нас...»[1][2][3][4][6][7].

Траффик в воскресное утро 7 января был мизерным, и до отеля «Howard Johnson's» Марк Эссекс домчался за несколько минут. Влетев в гараж мимо ошарашенного парковщика и едва не врезавшись на пандусе в машину одного из постояльцев, он оставил машину на четвертом уровне и вышел на лестницу. Поднявшись на восьмой этаж, Марк обнаружил, что стальная дверь с маленьким застекленным окошком, ведущая в коридор, заперта. Эссекс принялся стучать в стекло, а когда услыхавшая стук горничная Хейзел Томас подошла к двери, начал упрашивать её:

- Впустите меня... Здесь живет парень, с которым мне нужно встретиться!

Хэйзел ответила отказом, ссылаясь на гостиничные правила; когда к ней присоединилась вторая горничная, Кэролин Ардис, она сразу обратила внимание на оттопыривающиеся карманы военных брюк, набитые боеприпасами. Никакие уговоры Марка, называвшего их «сестрами» (обе горничные были чернокожими), на женщин не подействовали- более того, Кэролин пообещала, что сообщит о происходящем руководству отеля. Тогда Эссекс побежал вверх по лестнице, и в тот момент, когда он развернулся, горничные заметили, что под полой куртки он прячет карабин с какой- то привязанной к нему тряпкой. Спустившись ниже на этаж, Кэролин Ардис сообщила своей начальнице о том, что на лестнице находится человек с оружием- но времени отреагировать у персонала отеля оставалось все меньше..

А вот Энни МакКой, горничная с девятого этажа, заметила, что Эссекс вооружен, практически сразу- правда, не разбираясь в оружии, она приняла его за дробовик. На уговоры впустить его «по делу» она ответила, что ключа у нее нет; стоило Марку скрыться из поля зрения, как Энни бросилась в один из номеров, который занимала чета Кэллоуэй- с просьбой дать ей воспользоваться телефоном. МакКой сообщила супервайзеру о человеке с «дробовиком» на пожарной лестнице, но, увы, теперь времени не оставалось уже совсем- в 10:45 на 18-м этаже Эссекс, наконец-то, нашёл, что искал- незапертую дверь с пожарного выхода. Как выяснила позже полиция, одна из горничных оставила ее открытой намеренно- так ей было удобнее «навещать» подружек на нижних этажах.

В этот момент три чернокожих сотрудника отеля (горничная Долорес Арнольд, ее начальница Эва Мэй Вашингтон и уборщик Этвуд Райт) находились в коридоре, собираясь приступить к уборке номера 1822. Долорес первой заметила бегущего по коридору человека с оружием в руках, но прежде чем все трое успели отреагировать, он оказался уже возле них. Однако, не обращая на перепуганных сотрудников особого внимания, тот побежал дальше, в сторону лифтового холла, лишь успев бросить на ходу:

- Не волнуйтесь, я не причиню вреда черным! Мне нужны белые!

Примечание 12. В действительности Марк Эссекс употребил слово «honkies», а не «whites»- это презрительное название белых, аналогичное слову «nigger» по отношению к чернокожим.

Номер 1829, находившийся чуть дальше по коридору, занимала белая пара молодоженов из Вирджинии- 27- летний доктор Роберт Стигалл и его жена Бетти. Они как раз собирались выезжать из отеля, и Роберт ждал лишь окончания сборов жены, чтобы спуститься в вестибюль. Заметив пробегающего мимо открытой двери номера молодого чернокожего с карабином в руках, Роберт вскрикнул- и Марк Эссекс тоже обратил на него внимание, моментально вскинув карабин.

Словно в американском футболе, Стигалл бросился вперед, обхватил Эссекса за талию и оторвал от земли. Однако завершить бросок Ричард не сумел- удержавший оружие Марк нанес ему удар прикладом, заставив разжать захват; второй удар сбил доктора с ног- после чего две пули калибра .44 Magnum пробили ему грудь и руку, убив Роберта Стигалла на месте. В коридоре раздался дикий крик- Бетти Стигалл бросилась к телу мужа с воплем: «Пожалуйста, не убивайте моего мужа!!! О нет, нет, пожалуйста!!!». Эссекс отшвырнул ее, но она на коленях поползла к телу Роберта, продолжая кричать. Когда она обняла его руками, Эссекс хладнокровно выстрелил ей сзади в основание черепа, практически в упор- и тело Бетти Дэй Стигалл с изуродованной головой распростерлось поверх тела мужа.

Щелкнул замок открывающейся двери, и из одного из соседних номеров высунулась голова- постояльца А. Г. Кроуфорда привлек шум в коридоре. Эссекс вскинул карабин, но Кроуфорд не дал ему времени на прицеливание, тут же втянул голову обратно и захлопнул дверь, крикнув жене звонить на коммутатор отеля. Но... телефон не работал.

Примечание 13. Не работал он и у Х. Эдварда Фрейзера, проживавшего дальше по коридору и успевшего увидеть смерть супругов Стигалл- и это еще одна странность, которую трудно объяснить с точки зрения официальной версии событий.

Моментально забыв про Кроуфорда, Марк Эссекс вошел в комнату, которую занимали покойные супруги Стигалл, поджег шторы и побежал по коридору к внутренней лестнице. Спускаясь на 11-й этаж, он устроил не менее 8 очагов пожара- поджигая облитые горючей жидкостью толстые телефонные справочники и кидая их под шторы, тонкая ткань которых вспыхивала моментально.

Очаг пожара на 18-м этаже отеля Howard Johnson's.

Глава 8. «В дыму»[1][2][3][4][6][7].

Пожарная тревога сработала примерно в 10:52 и вызвала среди постояльцев панику- одни, используя лифты и лестницы, бросились вниз, другие же заперлись в своих номерах.

Менеджер по приему и размещению гостей Фрэнк Шнайдер, находившийся в этот момент в вестибюле отеля, решил «разобраться с происходящим»  и направился к лифтам, по пути подозвав портье Дональда Робертса. Пока они поднимались на лифте, Робертс пытался отговорить менеджера от этой затеи, так как, по слухам, в отеле находился вооруженный человек- но проработавший в отеле много лет Шнайдер оказался чересчур самоуверен, решив, что «повидал за время работы практически все».

Стоило дверям лифта открыться на 11-м этаже, как мимо них пробежала перепуганная горничная с криком: «У него оружие! У него оружие!». Выйдя из лифта, Шнайдер и Робертс наткнулись на молодого черного мужчину с винтовкой. Тот обернулся на звук открывающихся дверей, поднимая оружие- и оба служащих отеля бросились к ближайшей лестнице в попытке выйти из- под огня.

Первый выстрел Марк Эссекс «смазал»- пуля просвистела над головой бегущего впереди Робертса. Второй оказался более точен- когда до спасительной лестницы оставалось менее 10 ярдов (9 м), правая часть головы Фрэнка Шнайдера разлетелась на куски, забрызгав кровью и частицами мозговой ткани стену; его тело рухнуло у двери номера 1133. Третий выстрел, который Эссекс сделал в портье, пропал впустую- Дональд успел распахнуть дверь на лестницу, и, перепрыгивая через несколько ступенек, понесся вниз, в вестибюль, откуда и вызвал полицию.

Тем временем, управляющий отелем Уолтер Коллинз, получивший сообщение о пожаре и вооруженном человеке с винтовкой, также решил подняться наверх, чтобы «разобраться». Несмотря на уговоры горничных, он в сопровождении сотрудника отеля Лучано Лловетта принялся подниматься по пожарной лестнице. Как только управляющий открыл своим ключом дверь с лестницы на 8-й этаж, оттуда сразу повалил дым, и ее пришлось захлопнуть. Девятый этаж тоже был задымлен, но Лловетт сумел пробиться по коридору, колотя в двери, в то время как Коллинз продолжал подниматься вверх.

Выйдя с лестницы в коридор десятого этажа, управляющий увидел бегущего трусцой худощавого невысокого мужчину- тот телосложением больше походил на подростка, и Уолтер сперва не понял, кто перед ним. Однако, разглядев в руках бегущего карабин, Коллинз немедленно рванул обратно, но было уже поздно- выпущенная из Deerslayer'а пуля попала ему в спину. Распростершись на полу, он дождался, пока шаги Эссекса стихли на лестнице, и пополз по коридору, отталкиваясь коленями и локтями. Когда он проползал мимо очередной двери, та распахнулась, и наружу выглянула насмерть перепуганная женщина. С ужасом глядя на окровавленного управляющего отелем, она пролепетала:

- Что мне делать?

- Закройте дверь и звоните в полицию,- выдавил тот из себя и поник головой.

Увы, ранение оказалось для 55-летнего Уолтера Коллинза смертельным. Он умер в больнице 3 недели спустя.

Первыми полицейскими, оказавшимися у отеля Howard Johnson's, оказались Майкл Бёрл и Роберт Чайлдресс. Они служили в разных подразделениях и до этого момента были незнакомы- но, услышав от выбежавшего им наружу клерка слова о мужчине с «дробовиком» на 18-м этаже, тут же решили действовать сообща.

Сев в вовремя подвернувшийся лифт, Бёрл и Чайлдресс принялись поочередно осматривать этажи- пока один из «напарников» держал ногой двери лифта, второй выглядывал наружу, бегло осматривая коридор.

Когда лифт остановился на 16-м и двери открылись, полицейские увидели пожилую чернокожую женщину. Они сообщили ей, что в отеле пожар, и кроме того, находится вооруженный неизвестный- на что женщина ответила: «Я знаю. Я видела его. Он стреляет в белых». Дождавшись, пока женщина села в другой лифт, спускающий вниз, Бёрл и Чайлдресс продолжили свой подъём, но перед 18-м этажом лифт застрял- видимо, пламя где- то добралось до цепей управления. Вначале под дверями начал просачиваться дым, затем погас свет; Бёрл попытался воспользоваться телефоном экстренной связи, но тот не работал. Полицейским ничего не оставалось делать, кроме как снять куртки и попытаться заткнуть ими щели от дыма- и только в этот момент Чайлдресс вспомнил, что женщина с 16-го этажа вздрогнула, когда увидела полицейских, а прежде чем отвечать им, как- то невзначай посмотрела в сторону коридора- и вот тут Роберту стало по- настоящему страшно.

Пока двое случайных напарников, давясь кашлем, сидели в лифте, Эссекс продолжал метаться по отелю. 43-летний постоялец отеля с 8-го этажа Роберт Бирмиш, спасаясь от пожара, покинул свой номер и находился у бассейна, когда в 10:57 вышедший из- за высаженных кустов Марк всадил ему пулю в живот. Бирмиш, вся вина которого состояла в том, что он был белым, рухнул в воду, изо всех сил изображая убитого. Тем временем, остановив мечущуюся от страха вокруг бассейна чернокожую служащую отеля Беатрис Гринхауз, Эссекс направил её к выходу, опять повторив:

- Я стреляю только в белых! Это революция, сестра...

Роберту Бирмишу пришлось проплавать в в воде, окрашиваемой его кровью, около двух часов- пока его не эвакуировали полицейские; к счастью, ранение оказалось не опасным (судя по описанию, практически касательным).

Красным обведен бассейн отеля, возле которого был ранен Роберт Бирмиш.

Тем временем, внизу, на Лойола Авеню, вся улица была уже запружена пожарными машинами. Они начали прибывать к зданию отеля спустя всего несколько минут после сигнала тревоги- ближайший, 14-й участок NOFD (New Orleans Fire Department, Управление пожарной охраны Нового Орлеана) находился совсем рядом.

Прибыв к зданию, расчеты принялись разворачиваться, и 29-летний лейтенант Тим Урсин сразу обратил внимание, что на нескольких балконах 9-го и10-го этажа толпятся перепуганные люди. У лейтенанта перед глазами сразу встала картина недавнего пожара в «Раулт Центре», офисном здании совсем рядом с гостиницей Howard Johnson's - тогда пятеро блокированных огнем на балконе женщин спрыгнули с пятнадцатого этажа вниз, предпочтя смерть от падения сожжению заживо. Тим сразу метнулся к машине № 8, оборудованной 100- футовой (30-метровой) лестницей и принялся ее разворачивать- до этого экипаж машины успел лишь установить опоры, препятствующие опрокидыванию. После того, как лестница была выдвинута на полную длину, Урсин полез на неё первым, захватив по настоянию капитана Чарльза Хатцлера тяжеленный пожарный шланг, заканчивающийся металлическим брандспойнтом; вслед на пожарным карабкались патрульные Билл Трапанье и Джек Ул с дробовиками в руках.

Как вспоминал впоследствии Трапанье, тренированный Урсин вырвался далеко вперед; полицейские, следующие за ним, успели преодолеть около 20 ступенек, когда в 11:02 Билл Трапанье заметил появившегося на одном из балконов снайпера. Он закричал, предостерегая пожарного, но из- за воя сирен тот ничего не расслышал.

Находясь в этот момент на высоте в 80 футов (~24 м), напротив 7-го этажа отеля, лейтенант Тим Урсин думал только об одном- как бы не сверзиться вниз. Свернутый в кольца тяжеленный шланг здорово мешал, наконечник брандспойта приходилось прижимать подбородком к плечу, и про себя Тим уже несколько раз помянул недобрым словом капитана Хатцлера. Когда раздался громкий треск и что- то с силой ударило его в левую руку, Урсин не сразу понял, что произошло. Однако стоило ему поднять глаза, как он увидел, что из продырявленного рукава его защитного обмундирования хлещет кровь. Кровотечение было настолько сильным, что находящимся ниже патрульным показалось, что пошёл кровавый дождь- и это было неудивительно, потому что пуля не просто пробила руку пожарного насквозь, она практически оторвала ее в предплечье.

Сбросив все свое снаряжение (кислородный баллон и пожарный шланг), Тим Урсин соскользнул вниз на несколько ступенек, но все же смог ухватиться целой рукой за перекладину. Пока Билл Трапанье торопливо опустошал магазин своего дробовика в сторону стрелка, его миновал Джек Ул, подхвативший Урсина за талию. Вдвоем они начали спускаться, пока Трапанье обеспечивал прикрытие. Вскоре на помощь Улу и Урсину пришел друг Тима, пожарный Хьюи Браун; последние несколько десятков футов лестницы они преодолели втроем.

Когда непрерывно молящегося лейтенанта пожарной охраны уложили на землю и расстегнули на нем огнеупорный костюм, Джек Ул поразился характеру ранения- оно выглядело так, как будто по руке хватили киркой, предплечье представляло собой жуткую мешанину из мяса и осколков костей; впоследствии врачи так и не смогли спасти лейтенанту конечность, и ему до конца жизни пришлось пользоваться протезом. Позже выяснилось еще кое- что- пробив руку навылет, пуля угодила в металлический наконечник пожарного шланга, который так проклинал в этот момент Тим, и, срикошетив, ушла в небо; если бы не брандспойт, то Тим Урсин неминуемо погиб бы от ранения в шею или падения с высоты.

Слева- лейтенант NOFD Тим Урсин (ранен); справа- пожарные и полицейские оказывают ему первую помощь (сам Урсин лежит на земле).

Тем временем, Фил Доминик (патрульный, потерявший машину Эссекса в пробке) уже поднялся на девятый этаж. Незадолго до того, как был ранен Урсин, Доминик и хозяин угнанной машины Марвин Альберт вбежали в вестибюль. Оставив Альберта на первом этаже, Доминик и двое других полицейских поднялись по лестнице на девятый, где Фил вышел на балкон одного из номеров, чтобы отдышаться- здание отеля было сильно задымлено. Стараясь успокоить дыхание, патрульный заметил человека с карабином, бегущего по краю бассейна; выхватив пистолет, он успел сделать 4 выстрела, прежде чем тот скрылся в одном из номеров, чьи двери выходили в «патио». К сожалению, Доминик промахнулся.

Глава 9. «Ответный огонь»[1][2][3][4][6][7].

Когда суперинтендант Кларенс Джиаруссо прибыл к отелю, все прилегающие улицы (Лойола Авеню- на западе, Рампарт- на востоке, Гравье- на севере и Пердидо- на юге) были перекрыты для автомобильного движения; однако, это не помешало собраться вокруг отеля толпам зевак, среди которых нашлись и враждебно настроенные к полицейским группы черных, выкрикивавших антиполицейские лозунги.

Возле самого здания (и внутри него) собралось около сотни полицейских. Те из них, кто находился снаружи, вели хаотичный огонь из револьверов и дробовиков по верхним этажам отеля, укрываясь за машинами и прочими укрытиями (вроде деревьев и углов зданий).

Полицейские в штатском и жители Нового Орлеана укрываются от огня.

Кругом царила чудовищная неразбериха, усиливавшаяся по мере прибытия сотрудников из разных силовых ведомств.* Ситуация осложнялась тем, что никто не мог сказать, сколько стрелков противостояло полицейским- один или несколько.

*Примечание 14. Всего в осаде отеля Howard Johnson's приняло участие около 600 человек- сотрудники Департамента полиции Нового Орлеана (~ 400 человек), помощники шерифа из ближайших округов, полицейские из штатов Техас и Миссисипи, прибывшие на помощь, агенты ФБР и казначейства- всего из 26 местных и федеральных ведомств.

Вне укрытий полицейским (особенно тем, кто был в форме, а не в штатском) и пожарным приходилось перемещаться исключительно пригнувшись и бегом- даже на фоне общей канонады выстрелы из Rugera .44 были достаточно различимы.

Одна из групп полицейских поднялась на 10-й этаж офисного здания, расположенного напротив отеля- они решили, что, находясь выше противника, получат выгодную позицию. Но, как вспоминал патрульный Чарльз Арнольд, когда они открыли окна, выходящие на здание отеля, оказалось, что все «патио» затянуто дымом; полицейские не видели стрелка- а вот тот, как выяснилось, отлично видел их. «Парень рядом со мной сказал, что ему показалось, что он кого-то видел; я спросил, не был ли это полицейский. Я не помню, что он ответил, но раздался выстрел- один- единственный выстрел- и я получил пулю».

Если быть точным, то ранили офицера Арнольда лишь осколки пули- сама она угодила в ствол дробовика патрульного и разлетелась на куски, однако их энергии оказалось достаточно, чтобы разнести Чарльзу в клочья всю нижнюю челюсть слева. «Говорить было трудно, потому что я захлебывался кровью. Наконец я встал и пошел на выход. Тот, кто ранил меня, все еще стрелял. Я слышал, как разлетаются стекла в окнах, когда некоторые из наших ребят открыли ответный огонь».

Полицейский снайпер в офисном здании напротив гостиницы.

Несмотря на плотный ответный огонь, Марк Эссекс продолжал «огрызаться», используя простейшую, но эффективную тактику- обстреляв противников с одного балкона, он выбегал из номера, перемещался по коридору в другойномер, снова выбегал и снова стрелял. Впрочем, то, что он был занят исключительно перестрелкой с полицией, отвлекло его внимание от постояльцев, которым вполне светило стать следующими жертвами- и многие из тех, кого начало стрельбы застигло в «патио» и в номерах на 8-м этаже, успели эвакуироваться.

Тем временем, Джиаруссо с заместителями срочно разворачивали на первом этаже отеля «штаб по управлению ситуацией»- весь этот «пожар в дурдоме во время наводнения» срочно требовал упорядочивания и координации действий полиции и приданных ей «в усиление» сил. Те из них, кто находился на улице, палили на любое движение- и несколько раз обстреляли проникших в здание отеля коллег и пожарных, пытавшихся тушить устроенные Эссексом очаги возгорания.

Кроме того, на верхних этажах здания оставалось еще приличное количество постояльцев и сотрудников отеля, блокированных задымлением- и все они тоже могли стать жертвами «дружественного огня». Задачу по их эвакуации выполняли, в том числе и детективы Джон Хэнсел, Эмметт Дюпа и Ретт Манон. Именно эта тройка обнаружила тело менеджера Фрэнка Шнайдера и раненого управляющего Коллинза.

Чтобы заставить всех собравшихся полицейских прекратить беспорядочную стрельбу, Кларенс Джиаруссо направил на каждую из четырех прилегающих к отелю улиц своих ближайших помощников и заместителей- начальника уголовного розыска Морриса- на север, на Гравье Стрит, ветерана полицейского управления Тони Дюка- на юг, на Пердидо, заместителя Луиса Тернера- на Лойола Авеню, куда выходило «патио»; майор Томас Дрейк взял на себя восточную сторону.

Суперинтендант Кларенс Джиаруссо.

Надо заметить, что под командованием Морриса теоретически находилось двадцать пять команд «антиснайперов»; каждая из них состояла из двух детективов, обученных стрельбе из винтовок калибра 30-06. Однако именно «теоретически»- обучение было нерегулярным, многие совершенно не имели практики.

Весьма показателен еще один случай- когда майор Дрейк поднялся на 16-й этаж офисного центра (того самого, где несколькими днями ранее произошёл пожар), он обнаружил там около 30 полицейских. Сквозь выбитые окна отель был «как на ладони», но после того, как группу снабдили винтовками и карабинами, Дрейк испугался. «Многие из них понятия не имели, как стрелять из этого оружия», - сказал он позже. «Это было невероятно. Некоторые из них даже не знали, как его зарядить и пихали патроны, куда только придет в голову. Если бы им пришлось внезапно вести огонь, они перестреляли бы друг друга».

Это видео дает некоторое представление о том, что происходило 7 января 1973 г. у отеля «The DownTown Howard Johnson’s».

Продолжение следует.

Спасибо всем читателям за внимание и терпение!

Источники информации:

[1] «Mass Murderers» Time-Life Books, 1993

https://archive.org/details/massmurderers00time

[2] Peter Hernon «A Terrible Thunder: The Story of the New Orleans Sniper», 2005

https://books.google.ru/books?id=yyC6BwAAQBAJ&hl=ru

[3] Ron Franscell «Delivered from Evil: True Stories of Ordinary People Who Faced Monstrous Mass Killers and Survived», 2011

https://www.pdfdrive.com/delivered-from-evil-true-stories-of...

[4] Leonard N. Moore «Black Rage in New Orleans. Police Brutality and African American Activism from World War II to Hurricane Katrina»

https://www.pdfdrive.com/black-rage-in-new-orleans-police-br...

[5] Frances Chaput Waksler «The New Orleans Sniper: A Phenomenological Case Study of Constituting the Other»

https://ru.scribd.com/book/109066828/The-New-Orleans-Sniper-...

[6] https://www.nytimes.com/1973/01/15/archives/article-1-no-tit...

[7] https://crimemagazine.com/node/346

[8] https://www.stripes.com/news/us/dallas-sniper-attack-recalls...

[9] https://www.nytimes.com/1973/01/10/archives/new-orleans-snip...

[10] «40 Years After Sniper Mark Essex, Marine Pilot Is Proud He Helped Stop The Carnage - NOLA»

https://ru.scribd.com/document/130178534/40-Years-After-Snip...

[11] http://www.historycommons.org/entity.jsp?entity=new_orleans_...

Часть I.

Глава 3. «Выстрел из темноты» (продолжение) [1][2][3][4][6][7].

Благодаря тому, что Центральный Изолятор располагался в непосредственной близости от штаб- квартиры Департамента полиции Нового Орлеана, детективы уголовного розыска оказались на месте преступления в течение считанных минут. Первыми среди них были Чарльз Фот и Линн Шнайдер, которые немедленно бросились через Пердидо Стрит в поисках стрелка. Вслед за ними подоспели Джон Кастнер и Эдвард Клогер, а также два лейтенанта- Роберт Мутц и Лоуренс Вигури, взявшие на себя руководство поисками. По их приказу пара Кастнер- Клогер приступила к осмотру входа в тоннель; Фоту и Шнайдеру выпало вести поиски улик на пустыре.

Место, откуда стрелял неизвестный снайпер, было погружено во мрак, и даже доставленный лейтенантом Вигури десяток мощных фонарей не особо спасал положение. Тогда Мутц обратился за помощью к пожарным, которые пошли ему навстречу и прислали грузовик с тремя установленными на нем мощными прожекторами- эта машина использовалась для тушения пожаров в ночное время. Вскоре пустырь был залит таким количеством света, что на нем можно было проводить бейсбольный матч, и веер из 10 сотрудников полиции под командой лейтенантов приступил к прочесыванию.

Вскоре поиски принесли первый результат- в 280 футах (~ 84 м) от ворот изолятора, за штабелем сложенных кем- то на пустыре канализационных труб, один из детективов обнаружил вороненый револьвер калибра .38, 4 стреляных гильзы и два неизрасходованных патрона фирмы Winchester Western, которые прибежавший лейтенант Мутц на глаз определил, как боеприпасы калибра .44 Magnum. Кроме того, была найдена использованная «гирлянда» из петард, которые стрелявший, судя по всему, использовал для отвлечения внимания при своем отступления с позиции. Еще две гильзы и вторая «гирлянда» (на этот раз неиспользованная) были обнаружены в 180 футах от места предыдущей находки- видимо, сделав несколько выстрелов, стрелок переместился на запасную позицию, откуда продолжил вести огонь.

Тем временем, детективы Кастнер и Клогер, по сантиметру обшаривавшие доверенный им участок, обнаружили 4 из семи выпущенных снайпером пуль, включая ту, которая убила Харрелла (к этому моменту из госпиталя уже поступила информация о его смерти) и ранила Переса. Её выковырнули из бетонной стены в 107 футах (~ 32 метра) от очерченного мелом контура тела погибшего кадета. Все найденные улики были немедленно переданы в лабораторию отдела баллистики, начальника которой, Алекса Вегу, срочно «выдернули» на службу. Заключение не заставило себя долго ждать- по словам криминалиста, все пули были выпущены из одного и того же оружия- карабина калибра .44 Magnum.

Вид на Центральный Изолятор и пустырь, с которого Марк Эссекс вел огонь.

1- ворота в «туннель», возле которых погиб Харрелл и был ранен Перес; 2- основная позиция Эссекса; 3- запасная позиция Эссекса; 4- место, где были найдены противогаз и одна из гильз калибра .44 Magnum.

Приношу свои извинения за качество изображения, но лучшего найти не удалось.

Алекс Вега стал не единственным сотрудником Департамента полиции, которого произошедшее оторвало от новогоднего стола- меньше, чем через 15 минут после того, как прозвучал первый выстрел, на место преступления прибыл начальник полиции Кларенс Джиаруссо. Вылезая из своего Chrysler’а, суперинтендант был мрачен; выслушав доклад своего заместителя, лейтенанта Джона Хьюза, на которого к тому моменту было возложено общее руководство расследованием, мрачный шеф полиции обратился к нему:

- Джон, я хочу, чтобы все свободные сотрудники- все до единого, кого мы можем выделить- были брошены на расследование этого дела. Это был первый человек, которого я потерял- и не хочу, чтобы этот список пополнился еще кем- то...

Дело в том, что с середины 1970 г., когда Джиаруссо занял свою нынешнюю должность, это был первый случай гибели офицера при исполнении служебных обязанностей.

В этот момент к суперинтенданту подбежал репортер газеты «Таймс- Пикайюн», принявшийся забрасывать его вопросами, и, когда внезапно поблизости раздались выстрелы, шеф полиции воспринял это почти с облегчением- возможно, снайперу не удалось далеко уйти, да и журналист все не унимался, несмотря на просьбы дождаться хоть каких- нибудь результатов расследования. Бывший морской пехотинец с боевым опытом, Джиаруссо возглавил облаву, но, увы, это оказался не давешний снайпер- после того, как полицейские обыскали несколько прилегающих к пустырю домов, были задержаны пятеро пьяных, решивших стрельбой из дробовика отметить наступление Нового Года. Двоим из них было предъявлено обвинение в стрельбе в черте города, но к убийце Харрелла это не приблизило ни на шаг.

Когда к изолятору прибыл начальник уголовного розыска Генри Моррис, Кларенс Джиаруссо отозвал его сторону и процедил:

- Плохо, Генри, плохо... Попомни мое слово- этот сукин сын скоро вернется, вот увидишь...

Увы, чутье не подвело суперинтенданта- и в течение следующих нескольких дней списку погибших «при исполнении» сотрудников полиции Нового Орлеана было суждено изрядно пополниться. Более того, это происходило практически в ту же самую минуту- но начальник полиции об этом еще не знал...

Глава 4. «Служили два товарища, ага...» [1][2][3][7][11]

На сообщение диспетчера о стрельбе возле изолятора отреагировали и сотрудники подразделения К-9- офицер Эдвин Хосли с напарником Гарольдом Блэппертом (последний еще проходил обучение). Они прибыли на место как раз в тот момент, когда «скорая помощь», увозившая Эла Харрелла и сопровождаемая тремя полицейскими машинами, скрылась за углом. Припарковав машину, офицер Хосли оценил ситуацию- на месте уже работали несколько собак, и, не желая создавать излишнюю суматоху, Эдвин направил машину в гараж- перед окончанием смены им с напарником еще было необходимо заполнить положенные бумаги.

Однако, в этот момент из динамика раздался голос диспетчера:

- Сработала сигнализация на складе «Производственной компании Бёркарт», на углу Саут Гайюзо и Юфросайн!

- Машина 270- принято!- отозвался в микрофон Хосли. Здание представляло собой пеньковую фабрику с примыкавшим к ней складом, и Эдвин пояснил напарнику, что знает это место- ложные «сработки» поступают оттуда регулярно, особенно во время осадков. Однако, как ответственный за обучение стажера офицер, Хосли посчитал, что тому неплохо будет лишний раз ознакомиться с тем, как собака работает на складе с его многочисленными закутками; да и кроме того- из всех экипажей подразделения К-9 ближе всех к складу находились именно они.

- Что скажешь, если мы с Кингом (немецкая овчарка Хосли) проверим это место?- обратился Эдвин к Гарольду.- Тебе неплохо было бы еще раз познакомиться с тем, как надо работать в промзоне...

Самому Блэпперту, как еще не завершившему обучение, собака не полагалась, однако он горел желанием ей обзавестись, и поэтому с готовностью кивнул:

- Звучит здорово!

Развернув машину, Хосли направил ее параллельно Автомагистрали № 10 в сторону Юфросайн Стрит. К одноэтажному кирпичному зданию, принадлежащему компании Бёркарт и расположенному практически через автомагистраль от Центрального Изолятора, напарники прибыли около 23:15.

Они успели бегло осмотреть двери и окна склада, не носившие видимых признаков взлома, когда у здания остановился фургон частного охранного предприятия, монтировавшего здесь сигнализацию.

- Вы, парни, будете осматривать здание?- поинтересовался покинувший кабину водитель в темно зеленой форме, нервно поправляющий на ремне кобуру с пистолетом .

- Давай ключи, глянем на всякий случай,- ответил Хосли, направляясь к задней двери патрульной машины, чтобы выпустить овчарку. На часах было 23:20.

Описывая впоследствии то, что произошло, Гарольд Блэпперт признавался, что первый выстрел он принял за хлопок петарды- как и кадет Брюс Уэзерфорд возле дежурки Центрального Изолятора. Однако Блэпперт, в отличие от кадета, уже имел некоторый опыт службы- в К-9 полиции Нового Орлеана он перевелся из Департамента полиции Лос-Анджелеса, где прослужил несколько лет патрульным. Основной причиной перевода, по словам Гарольда, стало то, что он «устал, что в меня постоянно стреляют», поэтому, услышав громкий хлопок, он немедленно опустился на колено, прикрываясь корпусом автомобиля. Опять раздался приглушенный треск, лобовое стекло брызнуло осколками, и Блэпперт осознал, что рефлексы его не подвели- они действительно находились под обстрелом. Хосли нигде не было видно, и поначалу Гарольд решил, что тот залёг.

- Эдди, в нас стреляют!- закричал он, но ответа не было.

Обе передние двери их патрульной машины были открыты; добравшись до одной из них «гусиным шагом», Блэпперт втиснулся внутрь, стараясь не поднимать голову выше уровня приборной панели. Когда он прополз салон насквозь и выглянул наружу, то увидел неподвижное тело Эдвина, распростертое у борта автомобиля; тот не шевелился.

- Эд, ты меня слышишь? Ответь!

Раздался третий выстрел, и срикошетившая от капота пуля еще раз расколола лобовое стекло. Гарольд шустро втянул голову обратно в салон и «дал задний ход»; вываливаясь из автомобиля с противоположной стороны, он успел ухватить микрофон рации и закричал:

- Экипаж 270! Офицер ранен!

Ответом ему стала еще одна пуля, продырявившая обшивку. Первоначально Блэпперт полагал, что огонь ведется с крыши, но в этот раз он успел заметить разбитое окно склада и слабую вспышку- преступник засел внутри. Обдирая локти и колени об асфальт. Гарольд пополз вокруг машины, при этом костеря про себя на все лады внутренние правила департамента, предписывавшие держать дробовик в багажнике патрульной машины, да еще и разряженным. С этим оружием он имел бы шанс подавить огонь неведомого противника прежде, чем вытаскивать из опасной зоны тело раненого коллеги. Но лезть сейчас в багажник- означало «подставиться», а между тем секунды (а значит, и жизнь напарника) утекали, как песок сквозь пальцы. Наконец, решившись, Гарольд привстал, опёрся локтями о крышку багажника и сделал четыре быстрых выстрела из своего табельного 38-го в сторону разбитого окна; не успело стихнуть эхо выстрелов, как Блэпперт, пригибаясь, рванул к телу Хосли. Подхватив Эдвина подмышки, стажер приподнял его, обратив внимание, что из дыры в животе толчками выбивается кровь; Хосли слабо застонал, и Гарольд принялся затаскивать его в машину, каждую секунду ожидая «свою» пулю.

Однако выстрелы Блэпперта и внезапно раздавшийся неподалеку (и быстро приближавшийся) звук полицейской сирены, судя по всему, отпугнули стрелка и больше выстрелов не последовало. Когда ко входу подлетела вторая полицейская машина, Гарольд как раз заканчивал пристраивать раненого на пассажирском сиденье их с Хосли патрульного автомобиля. Под крики прячущегося за фургоном сотрудника охранной фирмы: «Они застрелили полицейского!», прибывшая пара офицеров рассредоточилась: один из них с пистолетом в руках бросился на помощь к стажеру, второй же достал из багажника дробовик и взял на прицел дверь здания.

Стянув с Хосли рубашку, Блэпперт с помощником принялись накладывать на рану марлевую повязку, чтобы не дать раненому истечь кровью.

- Эдди, ты меня слышишь?- опять позвал напарника Гарольд, но тот не ответил. Прибывший офицер взял Хосли за руку- пульс был слабым, но прощупывался.

- Он еще с нами,- подбодрил он Гарольда.

Пока Гарольд Блэпперт с патрульным боролись за жизнь Эдвина Хосли, в Госпитале Милосердия собралась целая делегация из высших чинов полиции города. Здесь были сам Кларенс Джиаруссо, его первый заместитель Луис Сирго, а также заместители Луис Тернер и Джон Хьюз. После короткого разговора Джиаруссо попросил провести его к телу погибшего кадета и оставить на несколько минут одного.

Несмотря на то, что покидая морг, Кларенс был погружен в свои мысли, в коридоре он сразу обратил внимание на посеревшие лица своих замов. Сердце шефа полиции ёкнуло- он понял, что произошло что- то еще.

- Кларенс, похоже, у нас еще один случай, - сказал Сирго. - Офицер из К-9, Эд Хосли, поймал пулю на складе, что неподалеку от изолятора. Его сейчас доставят. Мы с Лу собираемся отправиться туда.

На лице Джиаруссо не дрогнул ни один мускул, лишь дыхание участилось- он ждал подобного, хоть и не так скоро.

- Я хочу, чтобы вся территория вокруг склада была оцеплена,- сказал он, когда двое мужчин повернулись, чтобы уйти. - Если он все еще там, я хочу, чтобы его взяли живым. И Луи...- позвал он Сирго, и добавил спустя пару секунд - будьте осторожны.

На выходе Сирго и Тернер столкнулись с каталкой, на которой везли находящегося без сознания офицера Хосли. Второй раз за час бригаде хирургов пришлось бороться за жизнь полицейского- пульс у Эдвина едва прощупывался, и необходимо было срочно остановить кровотечение. Кроме того, в ходе операции обнаружилось, что пуля нанесла более чем обширные внутренние повреждения: поражены почка и легкое, а кроме того- разорван кишечник.

Когда спустя час (операция еще продолжалась) к Джиаруссо, Хьюзу и доставленной в госпиталь супруге Хосли вышел хирург, то он не стал сильно обнадеживать собравшихся: теперь основную опасность для жизни раненого представляли разлившиеся в брюшной полости фекалии и возникшая угроза заражения; кроме того, раненый потерял очень много крови. Стоило этой новости разнестись на полицейской волне, как в коридоре выстроилась целая очередь из десятков сотрудников департамента, пожелавших стать донорами ради спасения коллеги. Их кровь и усилия врачей госпиталя позволили Эдвину Хосли протянуть больше двух месяцев- 5 марта 1973 г. он все же скончался от полученного ранения.

Офицер Эдвин Хосли (убит). Фото сделано за несколько лет до гибели. У 27-летнего офицера осталось четверо несовершеннолетних детей.

Пока одни полицейские Нового Орлеана сдавали кровь для спасения жизни офицера Хосли, тридцать других собирались штурмовать здание склада, чтобы поквитаться с нападавшим. По команде вперед выступили шестеро из них, вооруженные дробовиками, и на деревянную входную дверь обрушился залп из 6 усиленных зарядов картечи, практически разнеся ее в клочья.

Не успел рассеяться дым от выстрелов, как внутрь нырнули две стремительные тени- это проводники К-9 спустили с поводков собак. Все замерли в ожидании лая, выстрелов и криков- но в здании было тихо; спустя 10 минут, прикрывая друг друга и подсвечивая себе фонарями, полицейские двинулись ко входу.

Жаждущих отомстить за гибель и ранение коллег офицеров ожидало разочарование- в задней части склада, возле грузовой двери они обнаружили открытое изнутри окно, выходящее на парковку. За парковкой проходили железнодорожные пути, а за путями располагался густонаселенный «черный» район Герт Таун, чье население ранее не было замечено в готовности к сотрудничеству с полицией. Прибывшим на место заместителям суперинтенданта Сирго и Тернеру ничего не оставалось, как признать- попытка захватить преступника не удалась; судя по всему, сразу после прибытия второго экипажа стрелок покинул здание.

Впрочем, кое- что осмотр помещения дал. На тюках с готовой продукцией были найдены мужская коричневая вельветовая рубашка с длинными рукавами, коробка от противогаза, фонарик, пара матерчатых рабочих перчаток и коричневая кожаная сумочка, в которой были аккуратно уложены 50 патронов калибра .38. Несколько стреляных гильз, найденных возле окна, из которого велся огонь, были аналогичны найденным на пустыре перед изолятором- все они были от патронов .44 Magnum.

Кроме того, на раме окна и на тюках были обнаружены следы крови I группы и смазанные кровавые отпечатки ладоней и пальцев- как выяснилось утром, преступник поранился при попытке вскрыть соседнее здание, через улицу, где на металлической дверной раме были обнаружены три пулевых отверстия и следы крови. Очевидно, снайпер безуспешно пытался выстрелами выбить замок, и один из рикошетов задел его руку, после чего ему пришлось оставить эту затею и обратить свое внимание на здание «Производственной компании Бёркарт». Такое количество найденных улик, что называется, «внушало»- но пока мало что давало для задержания преступника.

Глава 5. «Враг моего врага» [1][2][3][7][11].

Как только рассвело, полицейские продолжили поиски и возле изолятора, и в районе склада компании Бёркарт.

На пустыре были найдены еще несколько патронов .44 и противогаз, а в дренажной канаве возле автомагистрали полиция обнаружила глубокие отпечатки ботинок, с которых были сделаны гипсовые слепки. Такой же отпечаток красовался на противоположной обочине, а чуть поотдаль от него детектив Кастнер нашел коричневую сумку (аналогичную той, что была на складе, но с флаконами горючей жидкости внутри), а также несколько петард.

Кроме того, к полицейским обратилась пара свидетелей- мать и дочь, которые сообщили, что поблизости от места преступления видели отъезжавший белый Chevrolet с полуоторванным бампером, в котором сидели двое черных. Хозяина автомобиля, пожилого чернокожего местного мужчину, уже заявившего об угоне, вскоре установили- но и этот след оказался ложным: выяснилось, что Chevrolet старика «повзаимствовали для увеселительной прогулки» два его подвыпивших кузена.

И тем не менее, в ходе осмотра окрестностей пустыря полиция обнаружила весьма важную улику- но, увы, не придала ей поначалу значения. Это был двухдверный синий Chevrolet 1963 года выпуска с канзасскими номерами, припаркованный на Пердидо Стрит, в двух кварталах от Центрального изолятора; ключи зажигания были в замке. Ее номер (LYE 1367) был «пробит» через компьютер- и прослежен до некоего Марка Джеймса Роберта Эссекса из Эмпории, штат Канзас. Однако, из-за отсутствия у владельца какой- либо криминальной биографии машину оставили в покое.

А вот что касается склада, то здесь детективов ожидал сюрприз- следов, ведущих от склада в сторону района Герт Таун, было не просто много- а даже слишком много; через определенные промежутки они находили один- два патрона. Выглядело это так, как будто неведомый стрелок не пытался оторваться от полиции, а наоборот- делал все возможное, чтобы детективы не потеряли его след, оставляя им улики, как мальчик- с- пальчик- хлебные крошки.

Как вспоминал детектив Эмметт Дюпа из отдела по расследованию ограблений, «все это выглядело так, как будто нас заманивают, подставляют». Перед тем, как пересечь Эркхарт Стрит и углубиться в Герт Таун, детективы вызвали подкрепление. Вскоре на подмогу прибыли четыре полицейских с карабинами, после чего группа двинулась дальше. Последние два патрона были обнаружены неподалеку от старого деревянного дома, над которым возвышался крест- как гласила надпись на прикрепленном к двери куске картона, здесь располагалась «1-я Новая Баптистская Церковь Святого Марка».

Группа сгрудилась над последней находкой и в этот момент произошло то, чего никто не ожидал- по рации, которую нес один из детективов, раздался голос диспетчера:

- Все группам в Герт Тауне- приостановить поиски и покинуть район! Приказ суперинтенданта! В районе растет напряженность*! Повторяю- всем покинуть район!

Примечание 9. Этот эвфемизм диспетчер использовал для обозначения назревающих массовых беспорядков. Я уже упоминал выше об отношении населения района Герт Таун к полиции, но этого мало- для того, чтобы понять это отношение до конца, необходимо привести одну историю, рассказанную детективом Дюпа. Эмметту с напарником довелось «работать под прикрытием» в этом районе, и во время задания им по «легенде» пришлось скрываться от якобы разыскивающих их полицейских (при этом патрульные не знали о подоплеке событий и разыскивали детективов всерьез). «Мы прятались за машинами, а черные высовывались из окон и говорили нам, чтобы мы не высовывались, пока копы рядом,- рассказывал Дюпа. -Потом они давали нам знать, когда «на горизонте становилось чисто». Они укрывали нас в своих домах, и даже цвет кожи не имел значения- мы оба с напарником были белыми. Что действительно имело значение для местных- так это то, что за нами гнались «свиньи».

Надо сказать, что приказ о сворачивании поисков суперинтендант Джиаруссо отдал, скрепя сердце- но угроза очередных расовых беспорядков была вполне реальной. Кроме того, в ответ на действия поисковых групп местные устроили настоящий саботаж- они наводнили полицейский коммутатор ложными звонками о якобы засевших на крышах снайперах, начали просто стрелять в воздух и по уличным фонарям- и на каждый подобный звонок (в свете произошедшего накануне) приходилось отправлять 3-4 патрульные машины.

В группе, идущей по следам, оставленным «убийцей полицейских», сразу же возник жаркий спор. Одни доказывали, что стрелок где-то совсем рядом и следует продолжать поиски, другие настаивали, что нужно подчиниться приказу и возвращаться; в конце концов, субординация победила, и детективы отправились восвояси. Если бы они только знали, насколько близко подобрались к цели, или если приказ Джиаруссо прозвучал бы минут на 10-15 позже- то эта история закончилась бы гораздо раньше или пошла бы совсем по другому пути. Но- история не знает слова «если»...

Утром 1 января Кларенс Джиаруссо выступил на пресс- конференции, единственной темой которой стали нападения на полицейских, совершенные 31 декабря. Признав отсутствие прямых улик, способных привести к преступнику, суперинтендант заметил, что «кто бы ни был на складе, он порезался или был ранен... Я прошу население предоставить любую имеющуюся информацию, касающуюся снайперов. Нам было бы интересно узнать о любых подозрительных личностях с поврежденной рукой».

И кое у кого такая информация была. Сильвестр Уильямс, пастор 1-я Баптистской Церкви Святого Марка, расположенной по адресу Саут Лопес Стрит, 1208 (да- да, той самой, возле которой у детективов разгорелся спор), вечером 1 января обнаружил запертую им накануне дверь приоткрытой. Заглянув внутрь, он увидел молодого худощавого чернокожего мужчину, по его описанию, 5 футов 7 дюймов роста (~ 167 см), одетого в темные брюки и темную куртку. Хотя юноша не держал на виду оружия, пастор попятился и вызвал полицию; но 4 прибывшие по вызову полицейские машины обнаружили лишь выломанную заднюю дверь. Переписав приметы подозреваемого, полицейские убыли, но через два дня им пришлось посетить церковь Святого Марка еще раз.

В среду, 3 января 1973 г., в 19:30, диспетчеру полицейского управления поступил звонок. Звонила пожилая женщина, сообщившая, что снайпер, которого ищет полиция, прячется в «церкви на Саут Лопес». Лейтенант Роберт Мутц, не знавший о предыдущем обыске, немедленно перебросил туда людей и приказал оцепить территорию. Пастор, которого через несколько минут привезли патрульные, объяснил, что произошло в понедельник вечером, и офицеры с пистолетами в руках вошли внутрь. «Доказательства того, что наш человек был там, были неопровержимы, - заявил позже Мутц. - В женском туалете мы нашли спрятанный матерчатый мешок с патронами 38-го калибра. Мы также обнаружили пятна крови на нескольких дверях и подоконниках. Снаружи на одной из стен было еще больше крови». Очень интересной оказалась записка, найденная рядом с алтарем. В ней взломщик извинялся за то, что ему пришлось сломать замок, и обещал прислать денег на новый (!).

«1-я Новая Баптистская Церковь Святого Марка» на Саут Лопес Стрит.

Узнав о результатах обыска, начальник уголовного розыска Генри Моррис предположил, что снайпер прятался в церкви одну, возможно, две ночи, и сумел ускользнуть за несколько минут до прибытия полиции. Опросив тех из офицеров и детективов, кто шел по следам преступника от склада, он согласился с тем, что группа просто разминулась с убийцей, когда ей было приказано покинуть Герт Таун утром в понедельник.

Надеясь, что убийца все еще где-то поблизости, Моррис решил продолжать опрос местных жителей, который, между прочим, за три дня уже «сожрал» более тысячи трехсот человеко- часов- однако результат был нулевым (если не считать результатом то, что три особо активных полицейских осведомителя, наводивших справки о стрелке, были найдены мертвыми).

К тому же, в дело вмешалось еще одно обстоятельство, затормозившее расследование. Утром 4 января в Новый Орлеан должна была прибыть целая группа высокопоставленных лиц (первая леди миссис Ричард Никсон, вице-президент Спиро Агню с женой, бывший президент Линдон Джонсон и еще много кто)- для участия в поминальной службе по местному конгрессмену, погибшему в авиакатастрофе. Это отвлекло значительную часть сил полиции на обеспечение их безопасности.

В пятницу на утренней пресс- конференции Кларенс Джиаруссо объявил о назначении награды в 10500 $ за сведения, которые приведут к поимке преступника, а также гарантировал информаторам полную анонимность. «Полиция,- признал он, - все еще находится в тупике, хотя было собрано некоторое количество улик».

Помимо показаний пастора Уильямса, к этим уликам можно отнести и показания еще одного свидетеля- впоследствии сильно ему «аукнувшиеся». В 18:15 2 января в помещении уголовного розыска раздался звонок; трубку снял детектив Эмметт Дюпа. Звонивший, назвавший себя «Чарли», сообщил, что молодой черный мужчина с окровавленной повязкой на руке только что купил бритву в продуктовом магазине по адресу Эрато Стрит, 4200 и расплатился за нее купюрой в 20 $.

Опасаясь спугнуть преступника (если это, конечно же, был он) и «подставить» свидетелей (магазинчик располагался все в том же Герт Тауне), детектив пригласил звонившего подъехать в департамент, захватив с собой все «двадцатки» из кассы.

В 18:45 «на беседу» к детективу подъехали аж трое- владелец бакалеи Джозеф Пернисиаро, его приятель Чарльз Уиллис и 14- летний помощник Дэррил Дэвис. Опасаясь мести за сотрудничество с полицией, бакалейщик наотрез отказался давать письменные показания, но с его слов (а также слов двух других свидетелей) вырисовывалась следующая картина- час назад, перед самым закрытием, в магазин зашел молодой чернокожий мужчина лет 20, ростом примерно 167-170 см, одетый в поношенную военную форму. Он спросил у хозяина грим, а когда Пернисиаро сообщил, что его в продаже нет, молодой человек купил бритву, расплатившись указанной выше купюрой; при этом левую, руку, окровавленную и забинтованную, он все время держал в кармане. После этого посетитель вышел и направился в сторону Эркхарт Стрит- как раз туда, где находилась Церковь Святого Марка.

Отдав все имевшиеся у него купюры достоинством в 20 $ детективу Дюпа (для поиска отпечатков пальцев), тройка свидетелей покинула здание Департамента полиции; при этом Пернисиаро пообещал вернуться в воскресенье- на случай, если он вспомнит еще какие- нибудь детали. Однако, с отпечатками пальцев у криминалистов не сложилось- как это ни странно звучит, но сотрудники лаборатории допустили непростительную и странную ошибку; опрыскав купюры специальным составом, они поместили их для сушки в специальную печь, но... по какой-то причине «пересушили», приведя практически в негодность.

Но для Джозефа Пернисиаро это была далеко не самая большая неприятность. Предприняв все известные меры предосторожности при посещении здания Департамента полиции, он был уверен, что о его визите туда никто не знает и ему ничто не угрожает. Неизвестно, что пошло не так, но ранним утром 7 января дверь бакалеи распахнулась от пинка, и внутрь вошел уже знакомый Джозефу молодой черный в военной форме- только в этот раз в правой руке он держал карабин.

- Вот и ты... Ты- то мне и нужен!- произнес он, не сводя взгляда с Пернисиаро. Тот развернулся и попытался убежать, но по ушам ударил отразившийся от стен грохот выстрела и что- то с силой ударило Джозефа чуть ниже плеча, развернув его и толкнув на пол.

«30 часов новорлеанского безумия» начались...

Продолжение следует.

Источники информации:

[1] «Mass Murderers» Time-Life Books, 1993

https://archive.org/details/massmurderers00time

[2] Peter Hernon «A Terrible Thunder: The Story of the New Orleans Sniper», 2005

https://books.google.ru/books?id=yyC6BwAAQBAJ&hl=ru

[3] Ron Franscell «Delivered from Evil: True Stories of Ordinary People Who Faced Monstrous Mass Killers and Survived», 2011

https://www.pdfdrive.com/delivered-from-evil-true-stories-of...

[4] Leonard N. Moore «Black Rage in New Orleans. Police Brutality and African American Activism from World War II to Hurricane Katrina»

https://www.pdfdrive.com/black-rage-in-new-orleans-police-br...

[5] Frances Chaput Waksler «The New Orleans Sniper: A Phenomenological Case Study of Constituting the Other»

https://ru.scribd.com/book/109066828/The-New-Orleans-Sniper-...

[6] https://www.nytimes.com/1973/01/15/archives/article-1-no-tit...

[7] https://crimemagazine.com/node/346

[8] https://www.stripes.com/news/us/dallas-sniper-attack-recalls...

[9] https://www.nytimes.com/1973/01/10/archives/new-orleans-snip...

[10] «40 Years After Sniper Mark Essex, Marine Pilot Is Proud He Helped Stop The Carnage - NOLA»

https://ru.scribd.com/document/130178534/40-Years-After-Snip...

[11] http://www.historycommons.org/entity.jsp?entity=new_orleans_...

От автора. В своих статьях мне уже доводилось упоминать о том, что конец 60-х- начало 70-х гг. ХХ века стали временем, когда напряженность между чернокожим и белым населением США достигла своего пика. Эта напряженность время от времени прорывалась вспышками насилия на расовой почве- такими, как серия убийств белых граждан в Сан- Франциско в 1973-1974 («Дело «Зебра»), «Дело братьев Кук» и прочими подобными преступлениями. Без сомнения, сюда же можно отнести и цепочку событий, начавшуюся предновогодним вечером 31 декабря 1972 г. и завершившуюся через несколько дней тем, что впоследствии назвали «30 часами ужаса» и «Побоищем у отеля Howard Johnson's».

Однако перед повествованием считаю своим долгом заметить, что если причины произошедшего достаточно ясны, то вот с некоторыми обстоятельствами случившегося все далеко не так просто- поэтому я вначале изложу в своей статье официальную версию событий, а потом затем перейду к фактам, которые в нее не вписываются.

Пролог [1][2].

Зародившееся в середине 50-х г. на юге США движение, возглавляемое проповедником, общественным деятелем и оратором Мартином Лютером Кингом и ставящее своем целью уравнение чернокожих в правах с белыми гражданами и ликвидацию сегрегации, быстро набрало силу; однако надо заметить, что взгляды доктора Кинга, опиравшегося в своей борьбе на «ненасильственное сопротивление» и акции гражданского неповиновения, разделяли далеко не все. Как грибы после дождя, начали появляться различные организации радикального и экстремистского толка- все эти «Республика Новая Африка», «Национальный Комитет по борьбе с фашизмом», ну и, конечно же, «Черные Пантеры».

Уменьшению их числа (и количества рекрутированных ими членов) явно не способствовала гибель Кинга 4 апреля 1968 г. от пули Джеймса Эрла Рэя*; его убийство радикалы восприняли, как доказательство правоты собственных взглядов, что единственно верным способом борьбы является «революция», вооруженное насилие. При этом зачастую не делалось разницы между представителями ненавистной «власти белых» и белым населением так таковым- то есть, на свет появилась просто новая разновидность расизма, расизм «черный».

Примечание 1. Нельзя не сделать оговорку, что не все разделяли и разделяют точку зрения, что Мартин Лютер Кинг пал жертвой фанатика- одиночки- в этом деле, как в случаях с убийствами Дж. Ф. Кеннеди и его брата Роберта, существует множество «теорий заговора», но я сейчас не буду на них останавливаться.

Из всех указанных выше организаций наиболее влиятельной и многочисленной была, конечно же, «Партия Черных Пантер», которую глава ФБР Эдгар Гувер называл «самой серьёзной угрозой внутренней безопасности страны». У нее существовал даже печатный орган, газета «Right On», содержание статей которой было зачастую весьма специфическим- там публиковались статьи по тактике ведения «партизанской войны» в условиях города, изготовлению самодельных взрывных устройств и устройству поджогов; одно время газета публиковала фрагменты из «Наставление по городской партизанской войне» бразильского коммуниста Карлуса Маригеллы, считавшего спорадическкие обстрелы и снайперский огонь «альфой и омегой» «городской герильи».

Трудно сказать наверняка, читал ли именно эти выпуски Марк Эссекс, но его действия вечером 31 декабря 1972 и 7 января 1973 гг. полностью соответствовали наставлениям Маригеллы.

Глава 1. «Ненависть юным уродует лица...»© [1][2][3].

Марк Джеймс Роберт Эссекс родился 12 августа 1949 г. в Эмпории, штат Канзас-небольшом городке с населением в 28 000 человек, известном, в основном, своими скотоводческими хозяйствами. Отец Джимми (Марка Эссекса в семье называли вторым именем- Джимми), Марк- старший, трудился мастером на местном заводе; его мать, Нелли, вела «подготовительный класс» для дошкольников из малоимущих семей. Детство будущего «новоорлеанского снайпера» было, можно сказать, безоблачным- Марк- старший и Нелли были законопослушными гражданами и хорошими родителями; в семье было еще четверо детей, но по тогдашним меркам она считалась вполне благополучной и обеспеченной.

Бывший учитель вспоминал о Джимми (Марке), как о посредственном ученике, уделявшем больше внимания рыбалке и охоте*, чем школьным предметам, но при этом дружелюбном и улыбчивом парне, любителе посмеяться и пошутить. Кроме того, Марк играл на саксофоне в школьном ансамбле, благодаря чему имел определенную популярность среди ровесниц- несмотря на свой небольшой рост, так никогда и не превысивший 5 футов 4 дюйма (160 см). Еще одним из увлечений Марка были автомобили- еще заканчивая школу, он подрабатывал по выходным в гараже, принадлежащем местному чернокожему бизнесмену и даже прошёл курс профессиональной подготовки на автомеханика.

*Примечание 2. По воспоминаниям пастора местной церкви, уже в детстве Эссекс- младший отличался хорошими навыками в стрельбе- священнослужитель называл его «просто грозой местных кроликов и белок».

После окончания школы Марк Эссекс оказался, что называется, «на распутье». Помыкавшись полгода в колледже в соседнем Питтсбурге, он окончательно пришёл к выводу, что науки- это не для него, и забросил учебу. Какое- то время он работал упаковщиком на том же заводе, что и его отец, но это была явно не «работа мечты», а с другой в Эмпории было не густо. К тому же, перед ним встала еще одна проблема- приближалось время, когда Марка могли призвать в армию, что было чревато командировкой во Вьетнам. Отправляться в джунгли юго- восточной Азии, населенные вооруженными и недружелюбными аборигенами, Марк Эссекс явно не горел желанием, поэтому решил «сделать ход конем», одновременно избежав отправки на войну и решив проблему в работой- 13 февраля 1969 г. в возрасте 19 лет, он поступил на службу в военно- морской флот США, заключив контракт на 4 года.

Слева- Марк Джеймс Роберт Эссекс в детстве; справа- он же, вскоре после поступления на службу.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Если верить источникам, в Эмпории того времени проявления расизма были большой редкостью, что служило предметом неизменной гордости местной мэрии; подобная расовая терпимость обуславливалась несколькими причинами.

Во- первых, черная община города была достаточно малочисленной- всего ~450-500 человек. Во- вторых, жители города гордились тем, что с самого его основания в 1857 г. (между прочим, в период, который в истории штата получил название «Bleeding Kansas», «Истекающий кровью Канзас»- из- за кровопролитных столкновений между сторонниками и противниками аболиционизма) выступали за отмену рабства и расовое равноправие- и более того, активно отстаивали свою точку зрения в рядах армии Севера в ходе Гражданской войны 1861- 1865 гг.

Все это привело к тому, что пока Марк рос, ему не доводилось сталкиваться с откровенным расизмом- по крайней мере, ни он, ни его семья об этом никогда не упоминали. Среди его друзей и подружек были как белые, так и черные, и однажды сам Марк заявил матери, что «не видит между ними разницы». Но все это в итоге сослужило молодому человеку дурную службу- не сталкиваясь с расизмом, Марк не имел «антител» к этому «вирусу», он не знал как на подобное реагировать и уж тем более не собирался это терпеть.

Первоначально, служба во флоте складывалась у молодого матроса, прибывшего в учебный центр ВМФ в Сан- Диего в феврале того же года, складывалась как нельзя лучше- там Марк с готовностью ухватился за предложение пройти курс обучения на зубного техника- специальность была востребованной и хорошо оплачиваемой «на гражданке». После окончания краткосрочного курсов обучения специальности его успехи были оценены преподавателями Военно- морского Стоматологического Центра как «выдающиеся», и матрос Эссекс был направлен для дальнейшего прохождения службы на базу авиации ВМФ в Империал Бич , штат Калифорния.

Марк Эссекс среди выпускников курсов Военно- морского Стоматологического Центра.

По словам самого Эссекса, все его проблемы начались после прибытия к месту службы. С непосредственным начальником (кстати, белым), врачом- дантистом Робертом Хэтчером, они не просто нашли общий язык- по словам лейтенанта Хэтчера, они стали почти друзьями, «насколько могут быть дружны офицер и рядовой». Прочие коллеги Марка по стоматологической клинике на базе отзывались о нём очень хорошо, однако за ее пределами клиники матрос Эссекс постоянно чувствовал себя, по его словам, «человеком второго сорта». «Здесь все иначе, не так, как в Эмпории»,- писал он своим родителям. «У черных здесь постоянно возникают проблемы».

Эти проблемы состояли, по его словам, в том, что к чернокожим матросам постоянно придираются унтер- офицеры; их машины (на 21 год Марк сам подарил себе старенький автомобиль, который отремонтировал своими руками) постоянно проверяют, а порой даже обыскивают при въезде на базу; за один и тот же проступок белых матросов всегда наказывают более мягко, чем черных, и то, что для черного могло кончиться трибуналом, для белых оканчивается лишь дисциплинарным взысканием.

Особенно его раздражали «расистские замечания» со стороны старших по званию, и однажды возле столовой Марк набросился на белого унтер- офицера, толкнув его так, что тот ударился затылком о стену.Их драка осталась без дисциплинарных последствий, так как старшина заявил, что «просто споткнулся»- но после этого по базе прошёл слух об Эссексе, как о «чёрном смутьяне», в результате чего для прочих унтеров он стал мишенью для придирок. Его начальнику, лейтенанту Хэтчеру, постоянно приходилось разбирать жалобы Эссекса и на самого Эссекса; от постоянно нервного напряжения у Марка началась бессонница и тремор в руках, в результате чего ему пришлось начать принимать успокоительное.

Примечание 3. Считаю необходимым заметить, что описание происходившего с Марком на базе авиации флота сделано с его слов, слов его родителей и непосредственного начальника, и ставит своей целью не оправдать дальнейшие действия Эссекса (упаси боже), а показать его видение мира, которое и послужило причиной его дальнейших поступков.

Кроме того, в мае- июне 1970 на базе Империал Бич Марк познакомился с неким Родни Фрэнком- и это событие, судя по всему, послужило началом его «радикализации». В отличие от «домашнего мальчика» Эссекса, ни разу не даже не задерживавшегося полицией, криминальный послужной список Фрэнка был весьма богатым- два обвинения в вооруженном ограблении, одно в краже; два ареста за бродяжничество. В октябре 1969 г., за два месяца до подписания им контракта, Родни Фрэнк предстал перед судом по обвинениям в краже и изнасиловании- но суд решил, что имеющихся в деле доказательств недостаточно для привлечения к уголовной ответственности. Указывавший в анкетах свой род занятий, как «рабочий», Родни подавляющую часть времени был безработным, зато очень любил поговорить о притеснении черных, «Черной Силе» (так в общем называли все эти полу-, а иногда и целиком экстремистские организации, о которых шла речь в самом начале статьи) и своей ненависти к белым. К тому же, он состоял в рядах «Нации Ислама»- а о том, что это была за организация и об ее отношении к белому населению мне уже доводилось писать в начале истории о «Деле «Зебра». Родни стал подкидывать Марку соответствующую литературу, и, кроме того, судя по всему, именно он познакомил Эссекса с членами движения «Черных Пантер» за пределами базы, в Сан- Диего. Окружающие подметили, что скоро Марк начал «смотреть в рот» своему новому знакомому, замкнулся в себе и отдалился от белых коллег по клинике- и даже от искренне переживавшего за него лейтенанта Хэтчера.

Вскоре после своего дня рождения (12 августа 1970 г.) Марк Эссекс твердо решил расстаться с ВМФ, однако терпения дождаться «увольнения с почестями» по окончании контракта у него не хватило- 19 октября 1970 г. матрос Марк Эссекс «самовольно оставил часть» (AWOL- Absent Without Official Leave).

Глава 2. «Мата-значит «лук» [1][2][3][6][7].

Первоначально он намеревался лишь навестить в выходные проживавшую в Лос- Анджелесе сестру, и взял билет туда и обратно. Неизвестно, что пришло ему в голову на автостанции, но вместо «Города Ангелов» Марк отправился в Нью- Мексико на автобусе, следующем через Эль- Пасо в Новый Орлеан. Из Эль- Пасо он позвонил родителям с просьбой прислать денег на дорогу до Эмпории. «Я возвращаюсь домой, - сказал он им. - Мне просто нужно время, чтобы подумать». Встретившим его на автобусной остановке родителям он повторил, что «вернулся, чтобы подумать о том, что должен сделать черный человек, чтобы выжить».

В первые дни после возвращения из Империал Бич Эссекс не выходил из дома, избегая всех. По вечерам за обеденным столом он разражался длинными тирадами о том, что ему пришлось пережить во флоте- и уже перенося свою ненависть на всех белых. Обеспокоенные его поведением и словами родители пытались «достучаться» до него, донести, что ненавидеть людей за то, что у них другой цвет кожи- недопустимо, однако каждый раз они натыкались на отповедь: «А что еще остается? Они забирают у тебя все, все. Твое достоинство, твою гордость. Что еще можно сделать, кроме как ненавидеть их?».

Встревоженная мать попросила преподобного У. А. Чемберса, баптистского священника, который крестил Марка, поговорить с сыном- но Эссекс- младший ничего не хотел слышать. Кроме того, он заявил преподобному, что разочаровался не только общественном устройстве, но и в христианстве. «Это- религия белого человека, - сказал он своему бывшему исповеднику, - и белый человек слишком долго управлял нами».

Примечание 4. Этого Марк тоже, судя по всему, нахватался от «черного мусульманина» Фрэнка и его приятелей- «подпольщиков»- уж больно слова Марка напоминают цитату из «Послания к Черному Человеку»- «священного писания» «Нации Ислама».

Однако, обиды обидами, а вернуться к месту службы было все же необходимо- иначе Марка ждало уголовное преследование. После долгих уговоров родителей 16 ноября 1970 г. матрос Эссекс вернулся к месту службы в Сан- Диего- его самовольная отлучка продлилась 28 дней. Представ перед судом военного трибунала 15 января 1971 г., он признал вину в «самовольном оставлении части»; однако защитник Эссекса Рид Эрвин напирал на то, что он был вынужден это сделать из- за дискриминации по расовому признаку. «Мне пришлось уйти, чтобы поговорить с некоторыми черными людьми, потому что всех белых я начал ненавидеть. Я устал ходить к ним и рассказывать о своих проблемах- и никто ничего не хотел с этим поделать”. Судья, лейтенант Джеймс Н. Роджерс, фактически поверил заявлениям Эссекса о дискриминации и вынес относительно мягкий приговор дисциплинарного характера- запрет покидать базу в течение 30 дней и вычет в размере 90$ из денежного содержания в течение двух месяцев. Однако, уже 25 февраля при обследовании Марка Эссекса психиатр вынес заключение- «расстройство личности и поведения»; 10 (по другим данным, 11-го) февраля 1971 г. Марк Эссекс был уволен из рядов ВМФ.

Из Сан- Диего Эссекс подался в Нью- Йорк, в Гарлем; там он провел несколько месяцев, жадно прислушиваясь к пропаганде «Черная Пантер»- она давала лишнюю пищу горевшему внутри него пламени обиды. Он изучал тактику городской партизанской войны и, подражая своим наставникам, начал называть полицейских «свиньями». Там же он познакомился с одним из двух любимых видов оружия группировки*- полуавтоматическим карабином "Ruger" калибра .44, легким и мощным оружием, весьма действенным на дистанции до 200 ярдов (~ 180 м). Однако Нью- Йорк был слишком большим, слишком шумным, слишком «спешащим» городом для Марка, привыкшего к неспешному течению жизни в Канзасе. Кроме того, и в «Пантерах» он тоже разочаровался- они были ослаблены и разобщены, так как в тот момент «партию» раздирали внутренние конфликты из- за власти; вместо того, чтобы стрелять в «свиней», они вполне успешно стреляли друг в друга. В апреле 1971 Эссекс вернулся в Эмпорию.

*Примечание 5. Вторым был пистолет- пулемет INA MB-50.

Однако, и после возвращения в Канзас душа Марка не могла найти себе покоя. Все его старые друзья (а к таковым он относил теперь исключительно чернокожих) давно разъехались в поисках лучшей доли- как я уже писал, с работой в городе было не густо и с перспективами- тоже. Кроме того, желание расквитаться за допущенную в отношении него несправедливость продолжало если не гореть, но тлеть в его душе. Сразу после приезда, 11 апреля 1971 г., Марк Эссекс приобрел в местном магазине «Montgomery Ward» самозарядный карабин Ruger «Deerslayer» калибра .44 с подствольным трубчатым магазином на 4 патрона. После этого он стал ежедневно проводить по несколько часов в лесу, упражняясь в стрельбе до звона в ушах.

Самозарядный карабин Ruger «Deerslayer» калибра .44 Magnum.

Промыкавшись больше года на низкооплачиваемых работах, не вызывавших у него никакого энтузиазма, Марк Эссекс решил- Эмпории с него довольно; поэтому звонок Родни Фрэнку, которого тоже недавно вышибли из флота, как неисправимого нарушителя уставов (самоволки, неподчинение приказам, хранение марихуаны), пришелся очень кстати. Тот предложил Марку перебраться в Новый Орлеан- и в августе 1972 г., не сказав ни слова родителям, Марк отправился за 800 миль от дома (прихватив с собой Ruger и револьвер Colt калибра .38) .

Судя по всему, помимо разговора с Родни, на решение перебраться туда оказали влияние еще несколько факторов.

Во- первых, Новый Орлеан всегда был городом с очень высоким процентом чернокожего населения.

Во- вторых, возможность найти работу там тоже была выше- и вскоре после переезда Марк Эссекс подал заявление на участие в федеральной программе обучения по специальности «специалист по ремонту торговых автоматов».

Ну, и в- третьих, Марку импонировало то, что крыло «Черных Пантер» в этом крупнейшем городе Луизианы (носившее название «Комитет по борьбе с фашизмом») тоже было очень развито и до него еще не добрался кризис власти, сотрясавший нью- йоркскую «штаб- квартиру»- только за 1970- 1971 гг. в городе произошло несколько стычек членов этой организации с полицией, которой пришлось использовать в противостоянии даже бронетехнику.

Однако, и в Новом Орлеане Марка Эссекса постигло разочарование. Для начала он обнаружил, что выплачиваемое во время обучения пособие едва позволяло сводить концы с концами, поэтому часто Марку приходилось съезжать с квартиры на квартиру, не заплатив- и последним его пристанищем была жуткая дыра за 40 $ в месяц.

Примечание 6. Тем не менее, судя по отзывам преподавателей курсов, они выделяли Марка из всех своих студентов- он действительно имел хорошо развитое «техническое мышление», проявлял старание при учебе, и, в конце концов, не «сидел» на метадоне или прочей дряни, как большинство его сокурсников.

Однако со временем Эссекса стали посещать мысли- зачем вообще он это делает? Он, решивший посвятить себя борьбе с «игом белых»? Все больше он приходил к выводу, что школа была просто еще одной формой эксплуатации черных, способом откупиться от них, обучая их второсортным навыкам. С этого момента мысль об учебе стала вызывать у него отвращение.

Ожидая встретить в Новом Орлеане сплоченную «черную общину», Марк тоже ошибся .Черные прозябали в трущобах, практически в гетто- но большинство из них ни о какой «борьбе» и не помышляло- они были заняты тем, что продавали и употребляли наркотики, а также прочей банальной уголовщиной; кокаином и героином торговали даже подростки, при малейшем конфликте пускавшие в ход ножи. Казалось, население всех этих жилых комплексов с такими звучными названиями («Желание», «Каллиопа», «Магнолия») больше ничего не интересовало- они словно были погружены в оцепенение, вызванное жарким климатом Луизианы.

Что же касается «Комитета по борьбе с фашизмом», то тут тоже ни о какой организованной борьбе речь уже не могла идти- их уже успела здорово пощипать полиция; кого-то застрелили при оказании вооруженного сопротивления, большинство просто посадили...

Таким образом, Марк Джеймс Роберт Эссекс остался со своей ненавистью к белым один на один... Эта ненависть постепенно начала сводить его с ума, и окончательным толчком для того, чтобы «выйти на тропу войны», послужили два события.

Первое- 19 сентября 1972 г. начальником полиции нового Орлеана суперинтендантом Джиаруссо было сделано заявление, что в связи с увеличившимся количеством тяжких преступлений (только за 8 месяцев в городе было совершено 142 убийства, несколько крупных бизнесменов были убиты во время ограблений) будет создано новое подразделение- Отряд по борьбе с тяжкими преступлениями (Felony Action Squad, FAS), наделенное полномочиями при оказании преступниками сопротивления стрелять на поражение. Почему- то (странно, почему бы?) это заявление вызвало бурю негодования в «черных» кварталах- их население решило, что подразделение создано специально для того, чтобы «отстреливать черных». Однако мэр Ландрие на поводу у крикунов не пошёл, заявив, что обвинявшие суперинтенданта в расизме просто вырвали его слова из контекста и действия начальника полиции вполне оправданы.

Примечание 7. Всего за несколько дней отряд FAS, которым командовал чернокожий сержант Уоррен Вудфорк, доказал свою эффективность- было произведено тридцать арестов, (большинство из них по обвинению в сокрытии оружия), причем без единого выстрела.

Второе- 16 ноября 1972 г. в Батон- Руж в ходе продолжавшихся к тому моменту уже три недели студенческих волнений были застрелены два чернокожих студента- Леонард Браун и Денвер Смит. Когда студенты отказались разойтись, в толпу полетели гранаты со слезоточивым газом, которые студенты принялись кидать обратно в полицейских- и тогда- то и прозвучал выстрел из дробовика. Стрелявшего так и не удалось установить, хотя было установлено, что выстрел был сделан кем- то из помощников шерифа.

Эти два случая и послужили поводом для того, что Марк Эссекс решил начать воевать со всем белым населением США в одиночку- а наставления «Черных Пантер» о «спорадических обстрелах и снайперском огне» он помнил очень хорошо. Он начал называть себя «Мата», что в переводе с суахили означает «длинный лук»; все стены своей хибары он расписал фразами: «Африка», «Моя судьба- кровавая смерть расистских свиней», «Ненависть к белым отродьям, убей, убей!», «Убей дьяволов!» и прочими перлами.

Стены комнаты по адресу Драйэйдс Стрит, 2619 1⁄2- последнего пристанища Марка Эссекса.

Примечание 7. Впрочем, некоторого мрачного юмора Эссекс оставался еще не чужд- подняв головы, полицейские, обыскивающее жилье Эссекса после событий 7 января 1973 г., прочли- «Только белая свинья будет читать это дерьмо на потолке».

Вскоре после Рождества Марк отправил два письма. Первое- родителям в Эмпорию; в нем были слова: «Африка- это мать. Она больше, чем вы или я, она даже больше Бога. Я решил, что белый человек- мой враг. Я буду сражаться, чтобы доказать, что я- мужчина, или умру, пытаясь это сделать». Второе, более пространное, в адрес телеканала WWL-TV: «Африка приветствует вас! 31 декабря 1972 г. примерно в 11 часов вечера в центре города будет совершено нападение на Департамент полиции Нового Орлеана. Причин- много. Но смерть двух невинных братьев будет отомщена. Как и многих других. P.S. Передайте свинье Джиаруссо, что его Отряд по борьбе с тяжкими преступлениями- это даже не дерьмо. МАТА». К сожалению, на телестудии это письмо было похоронено под ворохом входящей корреспонденции, и обнаружили его только 6 января.

В предновогодний вечер 31 декабря Марк Эссекс был занят последними приготовлениями к «битве с белыми свиньями»- в брезентовую сумку он сложил карабин Ruger, револьвер калибра .38, большое количество боеприпасов, противогаз, ножницы для резки проволоки, плоскогубцы, жидкость для заправки зажигалок, спички и «гирлянду» из петард. Переодевшись в поношенную армейскую форму (ее Марк использовал в качестве повседневной одежды) и «берцы», он взвалил на плечо сумку, на ремне которой было выведено слово «Warrior» («Воин»). Тот кого вначале звали Джимми, потом Марк, а теперь- Мата, отправился на свою «персональную войну».

Глава 3. «Выстрел из темноты» (начало) [1][2][3][4][6][7].

Центральный изолятор Департамента полиции Нового Орлеана представлял собой десятиэтажное здание из серого бетона, лишенное окон и примыкающее с тылу к штаб- квартире NOPD*. Вход в него располагался на Пердидо- Стрит; неширокие стальные ворота закрывали ведущий к самому зданию туннель (sally port) длиной 150 и шириной в 30 футов (~ 45 и 9 м, соответственно), по которому арестованных заводили в помещение для «оформления»- снятия отпечатков пальцев, фотографирования и прочих сопутствующих процедур.

*Примечание 8. NOPD- New Orleans Police Department, Департамент полиции Нового Орлеана.

Очередная смена охраны заканчивала дежурство в 23:00, и 19-летний кадет Брюс Уэзерфорд подъехал к «дежурке» из пуленепробиваемого стекла и стали около 22:55. Ему предстояло сменить своего коллегу, такого же кадета Альфреда (Эла) Харрелла.

Когда Брюс вышел из машины и приблизился к «дежурке», откуда- то с другой стороны Пердидо- Стрит раздался резкий треск. «Сперва я подумал, что кто- то балуется петардами, но когда от бетонной стены прямо передо мной отлетели осколки. я понял. что нахожусь под обстрелом...»- вспоминал Уэзерфорд. Четыре первых выстрела прошли мимо, но острые осколки бетона ранили кадета в лицо.

Увидев, как Брюс нырнул за припаркованную неподалеку машину, находившийся в «дежурке» Эл Харрелл понял, что сменщик угодил в какие- то неприятности. Он нажал кнопку, открывающие ворота. это он сделал совершенно правильно; а вот то, что он, не разобравшись в ситуации, покинул помещение, в котором ему ничто не угрожало, и побежал на помощь коллеге через открытое пространство, стоило ему жизни.

В этот момент в «тоннеле» находилось еще двое офицеров- сдающий смену лейтенант Хорейс Перес и принимающий ее лейтенант Кеннет Дюпакье. Заслышав выстрелы и крики Уэзерфорда о том, что на здание напали, они поступили по- разному. Перес бросился в воротам, а Дюпакье - в глубину туннеля, где находился вход в «комнату оформления» (там в шкафу лейтенант хранил свой револьвер- правила внутреннего распорядка изолятора запрещали носить при себе огнестрельное оружие).

Раздалось еще два выстрела, последний из которых оказался для кадета Альфреда Харрелла роковым- попадание развернуло его вокруг собственной оси и швырнуло на землю; кровь из дыры в груди начала заливать полицейскую униформу. Но это было еще не все- та же пуля, пройдя навылет и изменив траекторию, ранила бегущего лейтенанта Переса в ногу. Он успел заметить, как падает кадет Харрелл, после чего потерял сознание (судя по всему, от болевого шока- эффект от попадания уже сплющившейся при прохождении через тело Харрелла мягкой пули 44-го калибра оказался слишком силен).

Под звуки «тревожной» сирены, возвестившей о нападении, лейтенант Дюпакье подбежал к лежащим телам коллег. Быстрый осмотр показал, что дела кадета Харрелла очень плохи- он лежал в луже крови, натекшей из его ран. «Эл, ты меня слышишь?» - позвал его Дюпакье. Харрелл, который лежал, запрокинув голову и широко раскрыв глаза, не ответил.

Меньше, чем через минуту после того. как зазвучал сигнал тревоги, в воротам подлетело несколько полицейских машин и мотоциклов; двери в глубине туннеля распахнулись, и оттуда хлынула толпа сотрудников изолятора, вооруженных дробовиками и револьверами. Развернувшись веером, полицейские направились в сторону пустыря на противоположной стороне улицы, откуда, судя по всему, и вел огонь неизвестный стрелок. БОльшая его часть представляла собой свалку, и единственными строениями на нем были бесхозная деревянная лачуга и заброшенная церковь, сразу за которой проходила автомагистраль № 10 (Interstate 10).

Первым пробежал пустырь насквозь офицер Хьюи Поуп. Спотыкаясь, он добрался до автомагистрали и оглянулся. Никакого движения. Неизвестный стрелок исчез.

По иронии судьбы, первыми жертвами «расовой войны» Марка Эссекса с белыми стали чернокожий кадет Альфред Харрелл, которому не исполнилось еще и 20 лет, и «латинос» лейтенант Перес. Из них двоих меньше повезло кадету- его жена и маленький ребенок осиротели. В больницу Альфреда доставили уже с отсутствующим пульсом; в 23:09 главный хирург Госпиталя Милосердия (Charity Hospital) Джон Крук вынес заключение: «Смерть от пулевого ранения в грудную клетку».

Слева- кадет Альфред «Эл» Харрелл (убит); справа- лейтенант Хорейс Перес (ранен).

Спасибо всем читателям за внимание и терпение!

Продолжение следует.

Источники информации:

[1] «Mass Murderers» Time-Life Books, 1993

https://archive.org/details/massmurderers00time

[2] Peter Hernon «A Terrible Thunder: The Story of the New Orleans Sniper», 2005

https://books.google.ru/books?id=yyC6BwAAQBAJ&hl=ru

[3] Ron Franscell «Delivered from Evil: True Stories of Ordinary People Who Faced Monstrous Mass Killers and Survived», 2011

https://www.pdfdrive.com/delivered-from-evil-true-stories-of...

[4] Leonard N. Moore «Black Rage in New Orleans. Police Brutality and African American Activism from World War II to Hurricane Katrina»

https://www.pdfdrive.com/black-rage-in-new-orleans-police-br...

[5] Frances Chaput Waksler «The New Orleans Sniper: A Phenomenological Case Study of Constituting the Other»

https://ru.scribd.com/book/109066828/The-New-Orleans-Sniper-...

[6] https://www.nytimes.com/1973/01/15/archives/article-1-no-tit...

[7] https://crimemagazine.com/node/346

[8] https://www.stripes.com/news/us/dallas-sniper-attack-recalls...

[9] https://www.nytimes.com/1973/01/10/archives/new-orleans-snip...

[10] «40 Years After Sniper Mark Essex, Marine Pilot Is Proud He Helped Stop The Carnage - NOLA»

https://ru.scribd.com/document/130178534/40-Years-After-Snip...

Часть I.

* Danse macabre (фр)- Пляска Смерти

Глава V. «Увидимся в Аду...»[1][2][3][4][5][6][7][8][9][13].

Джин Симмонс вместе с семьей направилcя в Арканзас- его манило туда, где он провел лучшие дни своего детства. Первоначально семья снимала дом в Уорде- небольшом городке неподалеку от Литл Рока с населением чуть больше сотни человек. Однако для Симмонса даже такое количество людей вокруг него представлялось чересчур большим- в его мозгу накрепко засела мысль об «уединении на ферме» (несмотря на то, что о сельском хозяйстве он знал лишь понаслышке и из журнальных статей), поэтому он ежедневно штудировал объявления о продаже недвижимости в округе. Во время пребывания в Уорде Шейла, которая никак не могла отвязаться от любвеобильного папаши, забеременела еще раз- и на этот раз даже «активный противник абортов» Симмонс лично отвез ее в клинику для прерывания беременности.

Фото, сделанное во время пребывания семьи Симмонса в Уорде. Слева направо- Марианна, Сильвия Гейл (дочь Шейлы), Ребекка Линн и Эдди. Примечательно, что все трехколесные велосипеды куплены Симмонсом с рук- только для того, чтобы сделать «радостное» фото.

Пока семья проживала в Уорде, Симмонс устроился на работу в Медицинский Центр Администрации ветеранов в Литл Роке, а Шейла, как только ей исполнилось 18, пошла учиться в «Бизнес- школу Драгона» в том же городе. Там она познакомилась с сокурсником, Деннисом МакНалти- и почти сразу же начала с ним встречаться.

Тем временем Джин продолжал искать в газетах объявления о продаже недвижимости в Гекторе и даже съездил туда. В конце концов, ему пришлось довольствоваться местом в 15 милях от Дувра (округ Поуп), которое называлось «Холм Пересмешника».

Местность была лесистой и безлюдной; там Джин Симмонс приобрел участок в 13 акров, посреди которого стоял изрядно побитый временем сборно- щитовой дом, без водопровода и канализации, и, конечно же, без телефона.

Новый «дом» представлял собой жалкое зрелище, но для Симмонса- старшего все это не имело значения- он был одержим своей идеей. Приведение нового жилища в состояние, хотя бы мало- мальски пригодное для проживания, опять легло на плечи «детской бригады им. Р. Дж. Симмонса»- себе глава семейства отводил исключительно руководящую роль. Впрочем, как и в прошлый раз, все его планы не дали никакого вменяемого результата- территория обросла целым рядом кособоких сараев и пристроек, весь двор был захламлен кусками жести, листового металла, автомобильными запчастями и ржавыми трубами (вдобавок ко всему, Симмонс был еще и изрядный «Плюшкин», тащивший в дом все, что, по его мнению, могло пригодиться). Но зато участок, больше всего внешне напоминающий свалку, теперь окружала изгородь с надписью: «No Trespassing!»

Порядки в доме оставались все те же- нищета и изнуряющий труд. Как вспоминала одноклассницы дочери Симмонса Лоретты, Лизл Смит: «Они все просто ходили вокруг него на цыпочках. Всякий раз, когда его не было рядом, они вели себя как нормальные люди. Но когда он БЫЛ рядом, главной заботой матери становилось не позволять детям его беспокоить ...Каждый взгляд, который он бросал на тебя, говорил: «Ну когда же ты свалишь?» Это было жутко. Он мог молчать, не говорить ни слова, продолжать пить пиво и смотреть телевизор- но весь его вид показывал, что к нему кто- то «вторгся».

Во время визита к Ребекке Симмонс ее родная сестра Ви обратила внимание на скудную пищу, которой довольствовались домочадцы Симмонса- в тарелках у детей была лишь кукурузная каша и немного ветчины, в то время как папаша за обе щеки уписывал приготовленный персонально для него буррито. После этого сестре Бекки не полез в горло кусок- ей казалось, что она вынимает его изо рта у детей.

Однако, «старые добрые времена» в доме Джина Симмонса уже навсегда канули в Лету. В 1984 г. следующим (после Джина- младшего) «выпорхнувшим из гнезда птенцом» стала «любимица» отца- Шейла Мэри. Летом 1984 г. она поставила его в известность, что собирается замуж за своего однокурсника Денниса, и, несмотря за взрыв гнева Симмонса, поступила по- своему, став в сентябре 1984 г. миссис МакНалти. Ее муж к тому времени знал об истинном происхождении Сильвии Гейл, но это не помешало ему усыновить девочку; кроме того, он пригрозил папаше, что если тот еще раз хоть прикоснется к Шейле, то здорово пожалеет.

Деннис и Шейла МакНалти.

После этого Джин Симмонс- старший написал Шейле письмо со словами: «Ты уничтожила меня, ты разрушила все мое доверие к тебе…Увидимся в аду.»

После ухода Шейлы папаша попытался заменить свою «маленькую принцессу» следующей по старшинству дочерью- Лореттой, но та была побойчее старшей сестры, и этот номер у него не прошёл. В разговорах с подругами дочь открыто насмехалась над отцом, называя его «Толстяком» и «старым пьянчужкой».

Тогда Джин Симмонс впервые попытался решить вопрос с отсутствием половой жизни, что называется, «вне семьи». В 1985 г. он работал в Скотсвилле, неподалеку от Дувра, где среди нескольких мест работы, которые он сменил, были магазин «Sinclair Mini Mart», а также компании «Taylor Oil Company» и «Woodline Motor Freight». В последней коллегой Симмонса была молодая 24- летняя женщина Кэти Кендрик, с которой Джин и решил «завязать романтические отношения». Однако той они и даром были не нужны, о чем она открыто и поведала; однако так просто Джин не желал прекращать свои заигрывания, и Кендрик ничего не оставалось, как пожаловаться начальнице, Джойс Баттс. Баттс устроила Симмонсу «выволочку» и тот, и до этого угнетенный тем, что начальником у него была женщина (которых он считал причиной всех своих бед), что называется, «хлопнул дверью».

Вскоре после описанного из дому вырвался повзрослевший Уильям (Билли), обзаведшийся собственной семьей в октябре 1985 г. «Королевство» Симмонса стремительно «усыхало»...

Даже у бессловесной и забитой жены Джина начали появляться мысли о том, чтобы избавиться от власти мужа- и в этом ее целиком поддерживали старшие дети. Во время одного из своих кратковременных визитов к матери Джин- младший снял для нее в почтовом отделении абонентский ящик, через которые она могла обмениваться письмами с детьми и сестрой Вайолет- и без перлюстрации корреспонденции ее помешанным на контроле мужем.

Бекки несколько раз порывалась уйти от Симмонса, но каждый раз возвращалась; ее основным страхом было остаться без средств к существованию и не суметь прокормить несовершеннолетних детей- ведь она твердо решила забрать их с собой. Однако постепенно Джин- младший, Билли и Шейла сумели ее убедить, и она из выделяемых ей мужем мизерных средств начала откладывать деньги, твердо решив подать на развод. Бекки собиралась поставить своего мужа об этом в известность в конце декабря 1987 г., когда ее смогут поддержать приехавшие на Рождество старшие дети- и, судя по всему, решила это твердо. В одном из писем к сыну, отвечая на его вопрос, почему она зачастила в церковь, Ребекка ответила так: «Потому, что я боюсь ада... А самое для меня страшное- это оказаться там опять рядом с твоим отцом...».

Увы, мечтам Ребекки Симмонс не суждено было сбыться- муж решил все за нее. Видя, как стремительно тает его власть, как идут прахом все его «грандиозные планы», дети один за другим покидают дом, ненавидя его, и даже забитая жена «поднимает голову», Рональд Джин Симмонс принял решение- раз они больше не принадлежат ему- то и никому больше принадлежать не будут.

Незадолго до рождественских праздников он собрал во дворе свою сильно поредевшую «рабочую бригаду», после чего швырнул на землю кирки, лом и лопаты, приказав: «Копайте! Мне нужна яма глубиной в 4 фута- под фундамент для сарая!». Детям подобное это было не в новинку; разобрав инструмент, все четверо (Лоретта, Эдди, Марианна и Ребекка Линн) принялись усердно долбить каменистую землю, не предполагая, что через несколько дней эта яма станет их могилой, а раскопавшие их тела помощники шерифа будут корчиться от рвотных позывов, стоя на ее краю...

Глава VI. «Я тебя породил...» [1][2][4][6][7][8][9][13].

22 декабря 1987 г.

Джин- младший на своей Тойоте подъехал к дому на «Холме Пересмешника» вечером 21 декабря 1987 г. С ним была его трехлетняя дочь Барбара, в которой Бекки и дети Симмонса-старшего просто души не чаяли. Весь вечер отец с дочерью провели с Ребеккой; Джин Симмонс- старший же был непривычно вежлив, сдержан и как- то отстранен...

В ту ночь Рональд Джин Симмонс- старший почти не спал- в своей голове он прокручивал свой последний, как всегда, тщательно расписанный план. На рассвете он услышал, как встала Бекки и дети стали собираться в школу.

Когда после их ухода жена вернулась в свою спальню и за ней хлопнула дверь, Симмонс встал, оделся, сунул в карман брюк кургузый револьвер Harrington&Richardson калибра .22 и прошел в гостиную. Там он включил гирлянды на рождественской елке и телевизор, после чего, сдвинув в сторону стеклянную дверь, вышел на захламленный двор. Порывшись в ящиках с инструментами, он достал оттуда сначала монтировку и взвесил ее в руке; она показалась ему коротковата, и он ее отложил, подобрав черенок от топора- но тот оказался слишком лёгок... Наконец, после некоторых раздумий Симмонс остановился на обрезке оцинкованной трубы длиной в 2,5 фута (~75 см); вернувшись в гостиную, он перевел дух, еще раз прокручивая в голове то, что сейчас должно было произойти, и направился по коридору в спальню сына Эдди, где сейчас спал Джин- младший.

Остановившись перед кроватью, на которой спал его «неблагодарный сын», так похожий внешне на него самого, Рональд Джин Симмонс- старший размахнулся и изо всех сил ударил «предателя» трубой по голове. Но и тут в своем плане бывший сержант просчитался- удар не только не убил Джина- младшего, но даже не оглушил. Ошарашенный ударом и залитый кровью из рассеченного скальпа, тот скатился с кровати, но сразу вскочил- раненый, но готовый сражаться за свою жизнь. Симмонса- старшего захлестнула паника; он выхватил револьвер и выстрелили сыну в грудь с расстояния в 3 фута (~90 см). Однако пули калибра .22 (пусть даже она была Hollow Point, на что уповал спятивший отец семейства) оказалось явно недостаточно, чтобы остановить Джина- младшего- тот бросился на отца, который еле успел выстрелить второй раз. Вторая пуля попала жертве в лицо, чуть правее носа- но и она не сбила ее с ног. Зажимая руками рану на лице, Джин- младший рванулся к двери, оттолкнув убийцу, но третья и четвертая пули попали ему в голову сзади, забрызгав стену и мебель кровью и мозговым веществом.

Выскочив из комнаты, Симмонс- старший бегом направился в сторону спальни Ребекки, на ходу перезаряжая револьвер- он боялся, что услышав выстрелы, она попытается убежать. Однако Бекки только забилась в угол на кровати, закрывая собой внучку и крича: «Ради Бога, Джин, не убивай!». Тогда, успокоенный, он направился обратно в комнату сына- чтобы вернуться спустя всего несколько десятков секунд- все с тем же обрезком трубы в руке.

Несмотря на все мольбы Бекки, муж нанес ей два удара по голове; но, как и в случае с Джином- младшим, этого оказалось недостаточно- жена попыталась отползти от него, все так же закрывая собой 3-хлетнюю Барбару. Выстрелив ей два раза в голову, Симмонс отвалил еще бьющееся в судорогах тело и достал из кармана толстый нейлоновый шнур. Обвив его пять раз вокруг шеи Барбары, Рональд Джин Симмонс задушил ее...

Выйдя во двор и убедившись, что выстрелы не привлекли внимания какого- нибудь случайного свидетеля, он вернулся в гостиную, где все также бормотал телевизор.

Выпив пару банок пива, Симмонс окончательно успокоился. Немного погодя, используя садовую тачку, он отвез трупы убитых им родных к выкопанной его детьми яме...

Когда он вернулся в дом, то открыл еще пару банок пива Shlitz и устроился в кресле перед телевизором. Если его что- то в это момент и волновало, то это недостаточное останавливающее действие пуль калибра .22- это несколько меняло его планы. Значит, дальше придется обойтись без огнестрельного оружия; впрочем, мосты уже были сожжены- и выкинув из головы все мысли, Рональд Джин Симмонс уселся смотреть по телевизору «Поле Чудес» (Wheel of Fortune). До возвращения детей из школы оставалась масса времени, и он решил «полирнуть» выпитое пиво вином Chateau LaSalle...

Когда вскоре после полудня школьный автобус высадил Лоретту, Эдди, Марианну и Ребекку Линн у ведущей к дому грунтовки, они почти сразу же натолкнулись на отца, от которого крепко пахло спиртным. Подталкивая детей к дому, Симмонс обрадовал их, что приготовил каждому из них по подарку- но, поскольку подарки «особенные», то вручать он их будет по очереди. Поэтому Лоретта сейчас пойдет с ним, а остальные- пусть подождут в припаркованном у дома минивэне Chevrolet.

Придерживая дочь за плечи, Симмонс повел Лоретту в дом. Ей сразу показалось странным, что в доме было тихо- везде, кроме гостиной, был погашен свет, не звенела посудой на кухне мать, не было слышно смеха Барбары и голоса Джина- младшего. И когда отец провел ее в собственную спальню (которая до того дня была «табу» для всех прочих членов семьи и единственная из всех комнат в доме запиралась на ключ) и принялся запирать изнутри замок- девушка поняла, что ее ждет что- то страшное. Лоретта рванулась к двери с криком «Выпусти меня отсюда!», но было уже слишком поздно: Симмонс дважды ударил ее кулаком в лицо, разбив губы и сбив с ног. Однако, когда он начал ее душить все тем же шнуром, с помощью которого незадолго до этого прикончил ее племянницу, девушка сопротивлялась долго- хватаясь на удавку и пытаясь отбиваться. Но силы были слишком неравны...

Взвалив тело дочери на плечо, Симмонс отнес ее в душевую, уставленную бочками с дождевой водой (как я уже писал, водопровода в доме не было, а устроенная Джином скважина давала слишком мало воды, поэтому для бытовых нужд приходилось запасать ее заранее). Там он погрузил тело Лоретты в одну из емкостей головой вниз. Убедившись, что его «строптивая дочь» мертва, он вышел во двор- пришёл черед сына Эдди... Всех троих детей, ожидавших в фургоне с запотевшими стеклами обещанных подарков, ждала судьба Лоретты- все они были поочередно задушены собственным отцом; заготовленных бочек с водой хватило на всех...

Когда стемнело, Рональд Джин Симмонс перевез тела детей все к той же могиле в 4 фута глубиной и свалил их туда, после чего облил керосином и забросал мотками с колючей проволокой- чтобы не добрались дикие звери, а потом еще и прикрыл могилу листом металла. Как он сам заявил впоследствии на допросе- он «любил свою семью и не хотел, чтобы кто- то потревожил их покой»...

Весь промежуток времени до 26 декабря включительно (за исключением утра 23 декабря, когда он выбрался в Расселвилль. чтобы пополнить запасы спиртного) Рональд Джин Симмонс пьянствовал дома, выбираясь наружу лишь для того, чтобы помочиться и проверить свежую могилу.

26 декабря 1987 г.

Выйдя около полудня 26 декабря наружу «по нужде», Симмонс услышал звук подъезжающего автомобиля. Это был его сын Уильям с женой Ренадой и полуторагодовалым сыном Уильямом Генри «Трэем». Как и Лоретту, Билли и Ренаду насторожило отсутствие Бекки и детей, а также Джина- младшего, но Симмонс- старший убедил их, что мать забрала детей на прогулку, чтобы дать ему возможность распаковать подарки. Билли отправился принести вещи из машины, а Ренада вошла в дом и принялась кормить Трэя; спустя всего несколько секунд женщина услышала крик «Папа, нет!!!» и звуки выстрелов.

Первая же пуля попала Уильяму Генри Симмонсу в лицо, пробила щеку и поразила мозг. Он упал, а отец подошел к нему, наклонился, и с расстояния всего в несколько дюймов выстрелил сыну в затылок за правым ухом.

Билли умер быстро; его жене, которую Симмонс- старший ненавидел сильнее остальных и всегда называл не иначе, как «эта сука», с этим не так повезло. Рональд Джин Симмонс убивал ее на глазах у ревущего ребенка с наслаждением. Первая пуля попала Ренаде сзади в шею, развернув ее к стоящему у входных дверей Симмонсу лицом; вторая раздробила челюсть слева, швырнув тело на пол; надвигаясь на нее, Симмонс продолжал стрелять, и еще две пули попали ей в шею и в челюсть справа. Она еще была жива, когда убийца подошел к ней вплотную и выстрелил в голову прямо над правой бровью- это ранение убило Ренаду на месте; но Симмонсу- старшему этого показалось мало, и он прострелил ей голову еще дважды (в районе щеки и над левым глазом), полностью опустошив барабан револьвера.

Обратив внимание на заходящегося в реве Трэя, Симмонс взял его на руки, и со словами: «Успокойся, сынок, успокойся... дедушка тебя не обидит...» посадил на колено, одновременно нашаривая в кармане армейской куртки удавку...

Когда с помощью все той же бочки с водой Симмонс убедился, что ребенок мертв, он уложил тела жертв позади на полу в гостиной так, чтобы их не было видно от двери, и принялся «дозаправляться» спиртным.

Сколько прошло времени после смерти семьи его среднего сына, он так никогда и не смог вспомнить, но когда автомобиль семьи МакНалти- Шейла, Деннис, Сильвия Гейл и 20-месячный Майкл- подъехал к воротам, погода уже успела испортиться. Пока Деннис принялся доставать вещи из машины, Шейла с детьми побежала в дом. Когда она вошла в комнату, все было тихо, но стоило ей сделать несколько шагов по направлению к рождественской елке, как ее окликнули сзади- оказывается, Симмонс прижался к стене у входной двери.

Стоило Шейле обернуться, как три пули попали ей в лицо- над верхней губой справа, в правую щеку и чуть ниже правого глаза.

Услыхав крик жены, хлопки выстрелов и вопли детей, Деннис отшвырнул чемоданы и бегом бросился к раздвижной двери. Когда до нее оставалось несколько шагов, створка отъехала в сторону и на пороге показался так ненавидимый и презираемый им тесть, держащей на вытянутой руке револьвер. МакНалти удалось поймать его за руку с оружием, но, сделав шаг назад, Симмонс вырвался и оттолкнул Денниса; первый же сделанный им выстрел убил мужа Шейлы наповал- пуля угодила в голову чуть позади левого уха.

После этого Симмонс выпустил все оставшиеся патроны в голову еще живой на тот момент Шейлы.

Сильвию Гейл сумасшедший убийца задушил в спальне Лоретты, после чего аккуратно уложил ее на постель и укрыл одеялом. В живых из семьи МакНалти оставался лишь Майкл, который скорчился в позе эмбриона рядом с телом матери. Его Симмонс убил последним в этот день- все той же удавкой из нейлонового шнура, и все так же притопив его тело в бочке с водой.

После этого Симмонс, истребивший своих ближайших родственников, завернул их тела в пальто и одеяла, уложив рядком на полу гостиной. Лишь для троих из них были сделаны исключения- трупы малышей Трэя и Майкла он завернул в пластиковые мешки для мусора и запер в багажниках двух брошенных машин, стоящих «на вечном приколе» у дороги, ведущей к дому; тело же своей «маленькой принцессы» Шейлы Симмонс замотал самой красивой скатертью из запасов Бекки и устроил под рождественской елкой.

Машины, в багажниках которых были найдены тела внуков Симмонса- Майкла МакНалти (21 месяц) и Трэя Симмонса (20 месяцев).

Завершив все это, «Деревенщина из Ада» принялся дальше пьянствовать- в окружении трупов своих родных, а когда вечером 27 декабря ему надоело заниматься этим дома, он отправился в ближайший бар. Так продолжалось до утра 28 декабря, когда Рональд Джин Симмонс решил, что еще не до конца поквитался с окружающим его миром. По его мнению, у него оставались еще кое- какие «неоплаченные счета»...

28 декабря 1987 г.

В 10:15 утра Toyota Джина- младшего въехала на стоянку юридической фирмы «Peel&Eddy», где на тот момент работала Кэти Кендрик. В офисе в тот момент находились лишь два человека- сама Кэти, сидевшая за своим столом, и молодая посетительница на ресепшене.

Звук открывшейся двери не отвлек внимание девушки от утренней газеты, и лишь когда на нее упала тень от того, что кто- то загородил свет, она со словами «Могу я вам чем- нибудь помочь?» начала поднимать голову. В этот момент она встретилась глазами с Симмонсом, направившим ей в голову револьвер; щелкнул взводимый курок, и Кэти успела произнести лишь «О, нет...», когда первая пуля швырнула ее обратно в кресло.

Сделав ей в голову еще 4 выстрела, Симмонс развернулся на каблуках, и, не торопясь, покинул помещение компании «Peel&Eddy».

Первый звонок о стрельбе в помещении юридической конторы поступил в Управление полиции Расселвилля в 10:17, когда Джин Симмонс двигался в к следующему намеченному им пункту- компании «Taylor Oil Company», чей хозяин, Расти Тейлор, по мнению Симмонса, недостаточно ценил его как сотрудника. Подъехав к зданию фирмы, Джин заметил Расти сквозь стеклянные двери и дважды выстрелил, не входя в помещение. Обе пули калибра .22 попали в цель, поразив Тейлора в грудь, и он упал на пол. Однако ранения  Расти оказались тяжелыми, но не смертельными- а вот одному из сотрудников, 34-летнему Джей Ди «Джиму» Чаффину, вышедшему в этот момент из служебного помещения, повезло меньше. Заметив у него пейджер, Симмонс, совершенно не разбиравшийся в современных средствах связи, решил, что с его помощью можно вызвать полицию. Он выстрелил бывшему пожарному в голову; пуля попала в левый глаз, убив Чаффина на месте.

Почти одновременно с Чаффином, из туалета вышла бухгалтер Джули Мани- и чуть не легла рядом с коллегой. Однако, в этот раз бывший «марксмен» Симмонс промахнулся- пуля лишь испортила Джули прическу, женщина сразу же нырнула под защиту каких- то ящиков.

Тело Джима Чаффина и интервью Джули Мани.

В 10:27 диспетчерская полиции Расселвилля получила второй звонок о стрелке в белой шляпе, передвигающемся на коричневой Toyota Corolla. Двигавшийся в этот момент в направлении «Sinclair Mini Mart» (находившегося в 4 милях от «Taylor Oil») Симмонс впервые услышал по радио сообщение, в котором упоминалась эта самая шляпа, и немедленно сменил ее на потертую бейсболку- в планах у него оставалось еще 2 «визита», и привлекать лишнее внимание он не хотел.

Магазин «Sinclair Mini Mart».

Управляющий магазином «Sinclair» Дэйвид Салье и его друг, Тони Серта, сидели за столиком в дальнем углу магазина и пили кофе, когда внутрь вошёл Рональд Джин Симмонс с револьвером, который он держал в опущенной руке, у бедра. Первый выстрел он сделал с расстояния в 30 футов (~9 м) и промахнулся- пуля отрикошетила от стены. Салье и Серта моментально распластались на полу. Одна из сотрудниц, Роберта Вулери, завизжала: «Что вы делаете???» и схватила телефон, намереваясь звонить в полицию. Симмонс немедленно выстрелил в нее дважды, с расстояния в 6 футов (1,8 м); одна из пуль попала женщине в рот, другая оцарапала плечо; продолжая сжимать телефонную трубку, она упала под стол.

Этих нескольких секунд Дэйвиду Салье и Тони Серта хватило для того, чтобы чётко осознать- либо они что- то сделают прямо сейчас, либо они оба- трупы. Дэйвид схватил стоящий стул и с рёвом «Пошёл вон, сукин сын!!!» бросился на убийцу. Тот отреагировал выстрелом, пуля оцарапала Салье голову, но последним усилием, уже падая на пол, он швырнул стул в Симмонса. К нему подключился Тони, пославший в голову нападавшему упаковку из 6 банок пива, которая просвистела всего в паре дюймов от цели. На этом Серта не остановился, продолжая метать в Симмонса все, что попадалось под руку- банки консервов, бутылки и прочие товары, и тоже не переставая вопить «Пошёл отсюда вон, ублюдок!!!». Такого ожесточенного сопротивления «тщательно продуманный» план Симмонса не предусматривал; растерявшись, он повернулся и выбежал на улицу.

Раненая и истекающая кровью из простреленных щек Роберта Вулери все же дозвонилась в полицию- когда на часах было 10:39. Она же и сообщила имя стрелка- Джин Симмонс, а также направление, в котором двигалась его машина.

Однако стягивающиеся вокруг него полицейские сети все же не успели остановить Джина Симмонса на пути к его последней цели. В 10:48 он вошёл в здание «Woodline Motor Freight» и направился по прямой к столу Джойс Батт, не обращая никакого внимания на еще семерых присутствующих сотрудников. Всё, что Джойс смогла вспомнить о произошедшем- это направляющийся к ней Симмонс и яркая вспышка. Она была ранена в голову и грудь, но убийца не зря опасался слабой «убойной силы» 22-го калибра- женщина смогла выжить, хоть и перенесла сложнейшую операцию.

«Woodline Motor Freight».

После этого Симмонс прошел в кабинет, где пряталась под столом менеджер Вики Джексон. Остановившись над ней, он сказал:

- Вики, вылезай! Я не сделаю тебе ничего плохого!

- Джин, не стреляй, пожалуйста!!!- начала умолять девушка.

- Я просто хотел убить Джойс. Только Джойс - ответил Симмонс.- А теперь- можешь позвонить в полицию и забрать мое оружие.

Он положил на стол, прямо на бумаги, револьвер H&R с коротким стволом и длинноствольный (9 1/2 дюйма) револьвер Ruger, тоже калибра .22 (из него он так ни разу и выстрелил).

Вики отстранилась от оружия.

- Не надо. Я их боюсь...

Револьверы Рональда Джина Симмонса на столе в «Woodline Motor Freight» .

Тем не менее, преодолев страх, в полицию она все же позвонила. Прибывшим патрульным Рональд Джин Симмонс сказал: «Я сделал то, что хотел, и теперь все кончено. Я убил всех, кто причинил мне боль», - и через несколько мгновений он сдался. С момента начала стрельбы в Расселвилле прошло 45 минут.

Рональд Джин Симмонс под арестом.

За период с 22 по 28 декабря 1987 г. Р. Дж. Симмонс убил 16 человек (их которых 14 принадлежали к его собственной семье) и ранил четверых (Расти Тейлор, Дэйвид Салье, Роберта Вулери и Джойс Баттс выжили).

Глава VII. «Право на смерть»[1][2][3][4][5][6][7][8][9][12].

Когда Симмонса доставили на допрос, он как будто набрал в рот воды. Первым заподозрил страшное шериф Джеймс Болин, заметивший, что молчащий как рыба задержанный при вопросах о семье отводит взгляд, глаза его наполняются слезами, а губы начинают дрожать. Шериф схватил Симмонса за лацканы и притянул к себе:

- Срочно к нему домой! Этот сумасшедший сукин сын, похоже, убил и свою семью...

Отправленные к дому Симмонса полицейские подтвердили страшную догадку шерифа, обнаружив в доме пять тел. Но, как выяснилось, обнаруженное ими оказалось лишь вершиной айсберга.

Когда лейтенанты Рэй Колдуэлл и Джей Уинтерс осмотрели две старые машины к северо- западу от дома, их согнуло в приступе неудержимой рвоты. Вскоре была обнаружена и импровизированная могила, из которой извлекли тела пятерых детей Симмонса, его жены Бекки и внучки Барбары.

Эксгумация тел жертв Симмонса.

После обнародования результатов осмотра дома на «Холме Пересмешника» округ Поуп просто взорвался. На похороны жертв пришли сотни людей, похоронные процессии растянулись на мили. Люди были разъярены, и шериф Болин всерьез опасался линчевания Симмонса местными жителями. На психиатрическую экспертизу в Литл Рок, в 70 милях от Расселвилля, убийцу отправляли в обстановке строжайшей тайны- по словам заместителя шерифа Билли Бейкера: «Нам угрожали, что живым он туда не доберется».

Да что говорить о местных жителях, если Симмонсу угрожала опасность даже в тюрьме. По имевшимся сведениям, местные заключенные, сами далеко не ангелы, собирались удавить его при первой же представившейся возможности- поэтому полицейские не сводили с него глаз ни днем, ни ночью.

Рональда Джина Симмонса судили дважды. Первый раз- в Расселвилле, за убийство Кэти Кендрик и Джей Ди Чаффина. 16 мая 1988 г. присяжные признали его виновным и суд приговорил его к смертной казни (плюс еще 147 лет сверху). После вынесения приговора осужденный публично отказался от обжалования приговора и сделал под присягой следующее заявление: «Я, Рональд Джин Симмонс-старший, желаю, чтобы никто не предпринимал абсолютно никаких действий для обжалования или иного изменения этого приговора. Кроме того, прошу, чтобы приговор был приведен в исполнение в кратчайшие сроки».

На втором процессе штат судил Симмонса за убийство 14 членов его семьи. Похоже, что подсудимый решил не дожидаться приведения приговора в исполнение- и в тот момент, когда присяжные удалились на совещание, он напал на прокурора, ударил его кулаком в лицо и попытался выхватить пистолет у помощника шерифа. Однако, попытка «убиться об полицейских» не прошла- его скрутили. Приговор от 10 февраля 1989 г. был тем же самым- смертная казнь.

Однако, некоторые «правозащитники» (да- да, именно так, в кавычках) все же попытались заблокировать приведение приговора в исполнение (назначенное изначально на 16 марта 1989 г.), настаивая, что приговоренный не вправе таким образом распоряжаться своей жизнью, и просили дать им возможность обжаловать приговор- но их попытки были заблокированы Верховным Судом США.

31 мая губернатор Арканзаса Билл Клинтон подписал распоряжение о приведении приговора в исполнение и в 09:02 25 июня 1990 г. Рональду Джину Симмонсу была сделана смертельная инъекция. В 09:19 он был объявлен мертвым.

Как вспоминал адвокат Симмонса Харрис , через некоторое время после инъекции его бывшего клиента начало корчить- и вот что он сказал по этому поводу: «Возможно, инъекция причинила ему боль, но... мне хочется думать, что он увидел то, что ждет его там, по ту сторону жизни- и это ему очень не понравилось»...

Спасибо всем читателям за внимание и терпение!

@Kolenvalov1985, @hahn02, @Patrick102, @PaniRisinka, @sabinus - вы просили позвать.

Источники информации:

Предисловие от автора. Начиная рассказ о том, что произошло в канун и сразу после Рождества 1987 г. в окрестностях города Дувр, штат Арканзас, я заранее хочу извиниться перед читателями- повествование о самих событиях будет перенесено в следующую часть, а эта будет посвящена лишь их предыстории. Причина в том, что произошедшее настолько с трудом укладывается в голове, что я считаю необходимым хотя бы попытаться пояснить, что двигало человеком, которого впоследствии газеты окрестили «Деревенщиной из Ада» (Hillbilly from Hell).

Может быть, кому- то покажется, что в своем рассказе я злоупотребляю подробностями, но именно в них сокрыты истоки драмы, произошедшей на «Холме Пересмешника», чье название местные жители до сих упоминают со страхом и отвращением.

Кроме того, автор заранее приносит свои извинения, если кому- то некоторые из этих подробностей покажутся омерзительными...

Глава I. «Трудное детство» [2][6][7][9][13].

Рональд Джин Симмонс (всю жизнь он предпочитал, чтобы его называли Джином, а не Рональдом) родился 15 июля 1940 г. в Чикаго, штат Иллинойс, в семье Лоретты и Уильяма Симмонсов. В семье он был вторым ребенком- после брата Роберта, который был старше его на 5 лет. В январе 1943 г., когда Джину было 2,5 года, его отец скончался от коронарного тромбоза, и мать вышла замуж повторно- за Уильяма Дэйвенпорта Гриффина, гражданского служащего Инженерного Корпуса Армии США. Со вторым мужем Лоретте Симмонс повезло гораздо больше, чем с первым (родной отец Джина, Уильям Симмонс, был человеком с весьма тяжелым характером)- Гриффин был настоящим трудягой, хорошим мужем, любившим Лоретту до самой ее смерти в 1970 г., и более того- хорошим отчимом, поддерживавшем приемных детей даже в глубоко преклонном возрасте.

Детство у Джина Симмонса было трудным- правда, в основном, для окружающих. Родившийся сильно недоношенным (за 6 недель до срока) Джин в раннем детстве был слаб здоровьем и постоянно болел; естественно, родным пришлось уделять ему массу внимания, что дало нежелательный, но вполне предсказуемый результат- он привык к постоянному вниманию остальных членов семьи и избаловался; малейшее недовольство или сделанное ему замечание вызывали грандиозные приступы истерики.

Отчима Джина постоянно переводили с одного места службы на другое, и ему с семьей в 40- 50-е годы пришлось исколесить весь штат Арканзас. В октябре 1946 г. семья переехала на ферму близ маленького городка Гектор; мотаться на работу Уильяму Гриффину приходилось в Литл Рок, за 70 миль (112 км), поэтому он отсутствовал дома большую часть недели, уезжая в понедельник и возвращаясь на уик- энд. При этом «за старшего» в доме оставался старший сын Лоретты от первого брака, Роберт Уильям Симмонс; когда же Роберт поступил в 1952 г. на службу во флот, его обязанности перешли к следующему по старшинству сыну, которым и был Джин. Всю свою последующую жизнь Рональд Джин Симмонс с ностальгией вспоминал часть детства, проведенную в предгорьях Озарка - и причин тому было несколько. Во- первых, ему нравилась уединенная жизнь «на природе» среди лесов и холмов- и потом он неоднократно пытался «воспроизвести» это счастливое для него время, выбирая для жительства по возможности глухие и удаленные от цивилизации места.

Примечание 1. Пытаясь впоследствии забиться в глушь и жить на ферме, Р. Дж. Симмонс постоянно упускал из виду одно обстоятельство- источником доходов семьи в то время была зарплата его отчима, а вовсе не сельское хозяйство, о котором Джин, как оказалось, имел весьма отдаленное и дилетантское представление.

Во- вторых, и это самое главное- заняв место старшего брата, он впервые получил доступ к власти, пусть даже над младшими членами семьи. Для его сестры Нэнси Эллен (моложе Джина на 1,5 года) и сводного брата Питера Айры Гриффина (младше на 5 лет) немедленно наступили тяжелые времена- особенно доставалось Питу. Его Джин постоянно лупил его и шпынял, но и это еще не всё; любимым его развлечением было «подставить» брата перед родителями- подбить на какую- нибудь мелкую шалость, а затем сдать «с потрохами» родителям, с удовлетворением наблюдая, как тот «получает на орехи». Если же при этом всплывала вина самого Джина, то он немедленно закатывал истерику, топая ногами и вопя до тех пор, пока родители не решали «махнуть на него рукой». По словам Питера Гриффина, старший брат «терпеть не мог отвечать за свои действия. Он всегда должен был быть прав, всегда должен был быть боссом. Если ему кто- то перечил, он закатывал настоящую истерику. Все всегда должно было идти так, как желал он...»

В школе друзей у него с таким характером не было, да и успеваемостью он не блистал. Оценки были ужасными, и становились все хуже- как и поведение в школе и дома. Наконец, терпение у родителей лопнуло, и непутевого отпрыска отправили в католическую школу- интернат Morris Academy в Сирси, штат Арканзас (примерно в 50 милях от дома).

Тамошние «святые отцы» имели собственное представление о дисциплине, сильно отличающиеся о того, к которому Рональд Джин Симмонс привык дома- и добиваться послушания от воспитанников умели; уже через полгода раньше ни в грош не ставящий родителей подросток начал умолять их забрать его оттуда. Мать и отчим поддались на уговоры и вернули Джина домой.

Поначалу казалось, что пребывание в интернате сотворило чудеса- тот вел себя "тише воды, ниже правы", и даже начал подрабатывать разносчиком газет в местном поселении. Но это раскаяние, увы, надолго не затянулось- скоро всё «вернулось на круги своя».

Примечание 2. К этому периоду относится один весьма любопытный случай, показательно иллюстрирующий мораль Рональда Джина Симмонса. Путь на подработку проходил через район, населенный чернокожими, и как- то раз Джин прибежал домой насмерть перепуганным- к нему привязалась группа черных подростков. Он умолял Пита, которому тогда было всего восемь, пойти с ним, чтобы «помочь разобраться с черными», но тот отказался. Подработку пришлось забросить- и прекрасно осознавая свою трусость (а еще больше- то, что она вылезла наружу), Джин невзлюбил сводного брата еще сильнее, обвиняя его в своем унижении.

«Нет», - говорил он матери, когда она просила его сделать что-нибудь. «Черта с два ты меня заставишь. Просто отойди от меня. Не прикасайся ко мне. Никто из вас обо мне не заботится. Я вас всех ненавижу». Отчиму он заявил: «Я когда - нибудь тебе башку оторву!»- что не мешало ему клянчить у «папаши Гриффина» деньги.

В 15 лет Джин начал превосходить по физическим кондициям своих родителей, и, осознав, что на него теперь вообще не стало управы, он стал им угрожать. В результате его снова отправили «на перевоспитание» в интернат, и к летним каникулам он опять вернулся «шелковым»- но вновь лишь на короткое время.

В начале 1957 г. у матери Джина, Лоретты, обнаружили рак. Это привело к двум вещам- во- первых, с деньгами в семье стало туго (все уходило на лечение), а во- вторых, внимание семьи оказалось приковано к ней- и несмотря на все капризы и вспышки гнева, Джину никак не удавалось опять стать «центром внимания».  На него просто махнули рукой.

Примечание 3. Летом 1957 г. случилось одно происшествие, навсегда научившее Джина сдерживаться при посторонних- и впредь «на людях» и дома было два разных Рональда Джина Симмонса.

Он устроился на работу в гольф- клуб в качестве официанта, и однажды пришёл домой в мусоре с ног до головы. Что там произошло, он никому никогда не рассказывал, но, видимо, он кому- то попытался «показать свой характер»- за что ему надели на голову мусорный бак. Характер Джина это происшествие не изменило, но после этого, вступая с кем- то в конфликт на работе, он старался гадить исподтишка, что ему зачастую удавалось- потому как при всем невеликом умственном багаже некоей хитростью он был все же наделен (хотя и довольно примитивной).

Когда 5 сентября 1957 г. Рональд Джин Симмонс в возрасте 17 лет, не окончив до конца школу, бросил её и поступил на службу в военно- морской флот США, вся семья вздохнула с облегчением.

Глава II. «Я был батальонный разведчик, а он- писаришка штабной...»© [2][6][7][8][9][13].

Несмотря на то, что на службе в ВМФ США Р. Дж. Симмонс провел 4 года, вряд ли у кого- нибудь повернулся бы язык назвать его настоящим моряком. Все его знакомство с морем исчерпывалось путешествием до базы на Гуаме, где он провел 19 месяцев, и обратно в Штаты- и все это время толку от матроса Симмонса было не больше, чем от балласта.

Дело все в том, что благодаря своей примитивной хитрости, он сразу понял одно: надо держаться «подальше от службы, поближе к кухне», вернее, в случае с Симмонсом- «поближе к штабу», где он пристроился в качестве писаря.

Работа с бумагами не просто пришлась ему по вкусу- она стала его страстью; еще на Гуаме он окончил курсы делопроизводителя, фотографа и «специалиста по работе с почтой». Впоследствии он и дома завел целый архив, где помимо чеков, квитанций и счетов, хранил и целое досье на своих сослуживцев (причем с использованием данных «с грифом», как выяснилось потом). Целью этого досье было получение преимуществ по службе- и «подкапываться» под коллег Симмонса получалось весьма неплохо.

В 1959 г. в звании «матроса третьего класса» он вернулся в Штаты, где местом его службы стала база резерва Бремертон (штат Вашингтон). Там же, в Бремертоне, он познакомился с молодой девушкой- добровольцем из USO - Берсабе Ребеккой (Бекки) Улибарри.

Она сразу привлекла Джина не только своей внешностью (в молодости Бекки, в которой смешалась индейская, мексиканская и англо- саксонская кровь, была очень хороша собой), но и чертами характера- выросшая под властью строгой матери на ранчо в Нью- Мексико, Ребекка была кроткой и покладистой девушкой с заниженной самооценкой. Именно такой и видел свою будущую жену Рональд Джин Симмонс- полностью покорной воле «патриарха многодетного семейства», роль которого он отводил себе. Как стало ясно позже, «послушная жена» по версии Симмонса должна была представлять собой забитое и бессловесное животное- и низвести Бекки до этой роли ему практически удалось... Но в 1959 г. до этого было еще далеко, и только что выбравшаяся из под родительской опеки девушка была очарована молодым и статным парнем в морской военной форме. В 1960 г. Джин и Ребекка поженились; еще через год в семье родился первый ребенок- Рональд Джин Симмонс, «Джин- младший».

Рональд Джин Симмонс в 1960 г.

Сразу после свадьбы Симмонс принялся лепить из Бекки то, что он хотел; в семье он правил «железной рукой», которая ощущалась даже в его отсутствие. Он установил расписание приема пищи, стирки, уборки, и даже посещения туалета- и любое отступление от него вызывало гнев «главы семьи»; Джин лично контролировал финансы, сам оплачивал счета, и жене приходилось выпрашивать у него деньги на питание и предметы первой необходимости- и этих денег постоянно не хватало. Когда это касалось семьи, «глава семейства» был необычайно скуп- но вот к «себе любимому» он относился совершенно иначе, не привыкнув ограничивать себя ни в чем и замечательно находя оправдания своим тратам.

«На людях» он начал высмеивать жену, подчеркивая ее акцент и стараясь выставить ее необразованной деревенщиной- хотя сам Джин даже не окончил полностью школу; при этот себя он считал человеком начитанным и с широким кругозором- хотя эпизодическое чтение научно- популярных журналов вряд ли можно считать основанием для этого.

Однако, это время для семьи было еще не самым худшим, и кроткая и послушная воле мужа Ребекка в своих дневниках и письмах еще называла мужа «мой Джин», и, сетуя на его тиранические манеры, успокаивала себя тем, что ему, как главе семейства, «лучше знать».

Несмотря на то, что «образцовый администратор» Симмонс был у начальства не просто на хорошем, а на самом лучшем счету, в 1961 г. он решил уволиться из ВМФ и попытать судьбу «на гражданке», а точнее, в банковской сфере. Однако, карьеру в Bank of America, куда он устроился, сделать не удалось- во- первых, на новой работе мало было перекладывать бумаги из одного лотка в другой и присваивать им входящие и исходящие номера, а больше он ничего не умел; во- вторых, надменное отношение Симмонса и его командный тон, вынесенный со службы, раздражали коллег, как и постоянные попытки интриговать против них. В общем, Симмонс вел себя так, как привык, но «тут вам не здесь»- и, в конце концов, руководство банка его, что называется, «попросило»...

Поэтому в январе 1963 г. Рональд Джин Симмонс опять поступил на военную службу- на этот раз в ВВС, где и прослужил следующие 16 лет в качестве унтер- офицера (NCO, non- commissioned officer).

В 1967 г., когда у него было уже трое детей (в октябре 1963 Бекки родила сержанту Симмонсу дочь Шейлу Мэри, а в январе 1965- сына Уильяма Генри), Симмонса направили для прохождения службы во Вьетнаме (где он находился по 1968 г. включительно). Там он был приписан к Отделу специальных расследований (Office of Special Investigations, OSI), однако никакая опасность ему не грозила- пока сослуживцы отражали «Тетское наступление» ВНА, штаб- сержант (Staff Sergeant) Симмонс все также сортировал и перекладывал бумаги в штабе в Сайгоне. Это было его призвание, и вышестоящие офицеры неоднократно поощряли его за «успехи в административной работе».

Надо сказать, что будучи командирован во Вьетнам, Симмонс жил «на широкую ногу»- он содержал служанку, питался не в офицерской столовой, а заказывал еду из кафе и ресторанов; стираться в армейской прачечной он тоже брезговал, предпочитая пользоваться услугами платной, зато «с доставкой до двери». Полагающиеся ему отпуска он с шиком проводил в Австралии- в то время, как его жена с тремя детьми ютились в трейлере (снимать им нормальное жилье отец не стал, считая это непозволительной роскошью) на земле, принадлежащей родителям Бекки, и получали от папаши лишь 40$ в месяц из его зарплаты в 1030.

После Сайгона награжденный к тому времени «Бронзовой Звездой», «Крестом за Доблесть» Республики Южный Вьетнам и еще полудюжиной «песочных» медалей, мастер- сержант Симмонс был переведен вначале в Калифорнию, где в 1970 г. родилась вторая дочь, Лоретта Мэй, а оттуда, в 1973 г.- в Англию. Там он впервые избил Бекки, и после этого побои в семье не прекращались.

Глава III. «Под сенью «отчего дома» [2][6][7][8][9][13].

Семья Симмонсов вернулась в Штаты в 1976 г, имея на руках уже 6 детей- (в июле 1973 Ребекка родила сына Эдди, а в декабре 1975- дочь, Марианна Мишель). Сержант Симмонс получил назначение в Электрооптическую обсерваторию SAMSO (Electro- Optic Observatory of Space and Missle System Organization), расположенную в горах Сакраменто, неподалеку от городка Клаудкрофт (штат Нью- Мексико). Ему начало казаться, что жизнь удалась- он, наконец, получил шанс поселиться в глуши, о чем мечтал с самого детства, проведенного в Гекторе.

В августе он приобрел в рассрочку дом в каньоне Уиллз, в 11 милях от Клаудкрофта- и для его детей наступили тяжкие времена. Симмонс был одержим идеей благоустройства дома и прилежащей территории, и после возвращения из школы и до заката солнца (а иногда и после него) дети только и делали, что воплощали в жизнь замыслы своего папаши- копали каменистую землю, корчевали пни, строили каменный забор вокруг «владения Симмонсов». Уезжая на службу, Джин «нарезал» детям «фронт работ»- и не дай бог, к его возвращения что- то оставалось невыполненным. В этом случае их ждала взбучка; особенно доставалось 15- летнему Джину- младшему. «Ты знаешь, что ты чертов неженка?!? Ты ешь мою еду и спишь под крышей моего дома- и при этом считаешь, что этого недостаточно, чтобы хоть немного поработать?!?»- орал на него в бешенстве отец, расстроенный тем, что подростку оказывался не по зубам объем работы, рассчитанный на взрослого мужчину.

Здесь надо сделать маленькое отступление, чтобы пояснить отношение Рональда Джина Симмонса к своим детям- и никакой «родительской любовью» здесь отродясь не пахло...

Для него дети были, во- первых, доказательством его состоятельности, как «самца», «патриарха семейства»; во- вторых, бесплатной рабочей силой- и начиная с трех лет, отпрыски семьи Симмонсов вкалывали так, как не снилось китайским кули; ну, и в- третьих, за их счет он удовлетворял свою тягу к власти- и упаси бог было сказать хоть слово супротив. Дети были обречены лишь смотреть отцу в рот и выслушивать бесконечные нотации на тему того, как много тот для них делает и как они должны быть за это ему признательны- но вот их нужды его нимало не интересовали.

Примечание 4. Впрочем, по поводу последнего необходимо сделать оговорку- одного из своих детей Рональд Джин Симмонс все же выделял среди остальных- но, во- первых, лучше бы он этого не делал, а, во- вторых, об этом чуть позже...

Дети Рональда Джина Симмонса в 1978 г.; верхний ряд, слева направо- Уильям, Шейла. Джин; нижний ряд- Лоретта, Эдди, Марианна.

Что касается учебы, то дети в школе старались изо всех сил, чтобы лишний раз не навлекать на себя гнев отца; но это весьма трудно сделать, когда времени на уроки просто не остается- планы Джина Симмонса по «землеустройству» все росли. Во время очередной вспышки ярости мужа по поводу неуспеваемости детей Бекки осмелилась заикнуться, что «возможно, они слишком много работают»- за что тот немедленно избил ее, причем прямо при детях. Старший сын бросился на защиту матери, но куда ему было совладать с 35-летним мужчиной- отец избил его так, что на лице не осталось живого места. Через два дня Джин- младший исчез из дому- и умудрился автостопом добраться до Нью- Мексико, где жили его бабушка и дед по материнской линии. Вскоре его вернули домой- но с того времени отца он откровенно ненавидел и искал только возможности «свалить» из этого семейного ада.

Тем временем, этот самый ад все усугублялся- хотя, казалось бы, куда уж хуже... Мало того, что в доме никогда не было телефона, так теперь Симмонс взял под свой контроль и всю почту семьи. Ключ от почтового ящика был только у него; не имело значения, кому было адресовано письмо- он вскрывал его и читал. Письма родственникам Ребекка писала под надзором мужа, а почтовые марки для их отправки он выдавал исключительно в виде поощрения « за хорошее поведение». По его мнению, общение с людьми по их собственному желанию было для детей и жены непростительной роскошью- и Джин не мог этого допустить.

Начиная с 1977 года, Симмонса начали преследовать финансовые проблемы, что было весьма закономерно: все- таки содержать шестерых детей само по себе непросто, а если добавить к этому ипотеку и постоянно разрастающиеся планы Симмонса по «благоустройству»... Не спасало положение даже то, что поднаторевший в армейской бюрократии Симмонс сумел устроить так, что подряд на уборку и техническое обслуживание помещений обсерватории получила фирма «Симмонс и сыновья», главной рабочей силой который были Уильям Генри и Рональд Джин Симмонсы (имеется в виду Джин- младший). Это приносило денег больше, чем составляла зарплата мастер- сержанта, но «исполнителям» не доставалось ничего, кроме мелочи на карманные расходы- да и то лишь изредка.

Кроме того, существовала еще одна причина, по которой семья Симмонсов никак не могла свести концы с концами- транжирство главы семьи (как я уже писал, скупость Джина по отношению к жене и детям удачно уживалась в нем с потаканием собственным прихотям). Причем каждое свое приобретение он выставлял, как «сделанное на благо семьи»- когда он купил спортивный мотоцикл Honda 90, то объяснил это так- имеющийся у них фургон Dodge необходим Бекки, чтобы возить детей, а ему нужно как- то добираться на работу; новенький полноприводный Subaru Brat, по его словам, нужен, чтобы возить стройматериалы- а то на мотоцикле много не увезешь, да и в снегопад зимой на нем не поездишь; ну, а приобретение еще одного мотоцикла, Suzuki, он вообще объяснять не стал... В общем, для других Джин Симмонс создавал правила, в то время как для себя- лишь исключения.

Образовывавшиеся в семейном бюджете прорехи он пытался ликвидировать, «штопая дыру дырой», т.е. набрав кредитов в банках и выклянчив несколько крупных ссуд у отчима- но деньги все равно у него утекали, как вода в решете.

Скоро у него появилась еще одна причина для беспокойства, кроме просрочки кредитов- в 1977 г. начали циркулировать слухи о скорой «консервации» обсерватории и переводе сотрудников. Это означало для Симмонса либо расставание с «его прелестью»- домом в каньоне (что с его точки зрения было неприемлемо), либо увольнение в запас- на пенсию, составлявшую всего половину от жалования, что неминуемо привело бы к скатыванию в еще большую финансовую яму.

В 1979 г. предположения о закрытии обсерватории превратились в реальность, и Джин Симмонс, не желая переводиться на другое место службы, уволился из рядов ВВС. Он нашёл себе место гражданского служащего на авиабазе Холлоумен, в 32 милях от дома; военная пенсия вкупе с зарплатой даже чуть превосходили его прежний оклад, но о побочных доходах от фирмы «Симмонс и сыновья» пришлось забыть.

В очередной раз «прекрасные планы» Рональда Джина Симмонса были «умерщвлены мерзкой действительностью»- и каждый раз, когда он получал от жизни «щелчок но носу», отставной сержант впал в ярость. Он ходил дома чернее тучи и ел поедом домочадцев- впрочем, кроме ухудшающегося состояния его финансов, тому была еще одна причина...

Глава IV. «Если б я был султан...» [2][4][6][7][8][9][13].

В июне 1978 г. Бекки родила еще одну дочь- Ребекку Линн, и после этого врачи поставили многодетных родителей перед фактом- следующая беременность с высокой долей вероятности может убить Ребекку Симмонс. Ей предложили сделать перевязку маточных труб, но Джин и слышать об этом не хотел- ведь для него это означало умаление его роли как производителя и «патриарха семейства».

После долгих мольб Бекки, опасающейся за свою жизнь, он все же милостиво позволил это сделать- но никогда ей этого не простил. После возвращения домой он перестал спать с женой, решив, что супруга, не способная выносить ребенка, «делить с ним ложе» недостойна. Однако, целиком отказываться от «женской ласки» Симмонс категорически не собирался и терпеть такое «поражение в правах»- тоже. Шансы на успех среди представительниц прекрасного пола у раздавшегося в талии и лысеющего Джина (да еще и обремененного такой толпой чад и домочадцев) были невелики- и он, недолго думая, решил подыскать себе «вторую жену» среди собственных детей...

Как я уже писал, для одного из своих детей Симмонс чаще всего делал «исключения из правил»- это была старшая из его дочерей, Шейла Мэри.

Шейла Мэри Симмонс в возрасте 12 лет. 1975 г., Англия.

Он всегда делал для нее поблажки, только ей доставались самые красивые платья и украшения, и только ее он называл ласково- «божья коровка» и «моя маленькая принцесса». С тех пор, как Шейле исполнилось 13 лет и она начала превращаться в хорошенькую девушку, отец не мог отвести от нее глаз- и взгляды, которые он на неё бросал, весьма не нравились его жене. Хотя в то время Джин Симмонс еще сдерживал себя, но с того момента, как врачи вынесли свой вердикт Ребекке, он уже твердо вознамерился перевести свои отношения с дочерью в иную плоскость.

Зашёл он издалека, пытаясь исподволь подвести дочь к уготовленной ей роли- он демонстрировал ей вырезки из газет о вреде «случайного секса» и неминуемых в этом случае венерических заболеваниях, вел долгие разговоры о том, что города переполнены «гомосексуалистами, извращенцами и наркоманами», так и норовящими «сорвать цветы невинности» молодой и неопытной девушки- и защитить ее от этого враждебного мира может только строгий, но любящий отец.

Итог такой «психологической атаки» был закономерен- в августе 1980 г., во время автомобильной поездки в Калифорнию, организованной им специально для Шейлы, папаша Симмонс благополучно обрюхатил собственную 16- летнюю дочь и сделал ее своей наложницей.

Шейла Мэри и Рональд Джин Симмонс в сентябре 1980 г.

Шейла, конечно же, понимала, что их взаимоотношения с отцом нельзя назвать нормальными, но по природе была ребенком застенчивым; кроме того, она боялась гнева Симмонса- а на что тот был способен в ходе своих вспышек, все прекрасно видели на примере матери и Джина- младшего (который в стремлении вырваться из «милого, милого дома» летом 1980 г. буквально зубами выгрыз себе стипендию для обучения в университете, и с тех пор приезжал в каньон Уиллс только для того, чтобы повидать мать).

Страх заставлял Шейлу молчать до тех пор, пока ее беременность не стала слишком заметной- хотя некоторые местные жители, наблюдавшие за тем, как отец отвозит детей в школу, несколько удивлялись его странной манере на прощание целовать старшую дочь взасос. Но, «сколь веревочка не вейся- все равно совьешься в кнут»...

Вечером 21 марта 1981 г., за несколько часов до выпускного вечера Шейлы, Рональд Джин Симмонс поставил в известность свою жену Ребекку и сына Уильяма о том, что Шейла беременна его ребенком- и он будет воспитываться в их семье. Те были в шоке, но сам Джин не видел в этом ничего плохого- более того, он ликовал.

Слева- фотография, сделанная 21 марта 1981 г., за несколько часов до того, как папаша Симмонс объявил о грядущем прибавлении в их семействе; справа- Шейла на восьмом месяце беременности.

Однако, сам отставной сержант прекрасно понимал, что органы соцзащиты и прокуратура не разделят его ликования- и потому приказал всем молчать- и напуганным Бекки и Билли ничего больше не оставалось.

Однако заставить замолчать Джина- младшего оказалось не так легко- во время очередного приезда он узнал о произошедшем и пришёл в ярость. Однако, чтобы не навлечь гнев отца на «проболтавшихся» ему брата и мать, он поступил предусмотрительно- через бывших одноклассников пустил в городе слухи о связи своего отца с несовершеннолетней дочерью, а также сделал несколько анонимных звонков в службу социальной защиты.

Вызванная к школьному психологу Шейла подтвердила, что отцом ее ребенка является Рональд Джин Симмонс- старший, ее собственный отец. Когда в соцзащиту вызвали «на беседу» самого папашу Симмонса, тот и не думал отпираться- более того, всем своим видом демонстрировал, что не видит в произошедшем ничего плохого.

Сотрудники соцзащиты направили в прокуратуру запрос об изъятии из семьи Симмонсов дочерей Шейлы, Лоретты и Марианны, а также о возбуждении в отношении Рональда Джина Симмонса - старшего уголовного дела об изнасиловании несовершеннолетней. Однако в тот раз ювенальная юстиция оказалась слишком неповоротлива; 17 июля Шейла родила девочку, которую назвали Сильвия Гейл, а когда 10 августа сотрудники прокуратуры с ордером на арест подъехали к дому в каньоне Уиллс, тот уже пустовал. Как бы Симмонс ни изображал непонимание происходящего, на самом деле от адвокатов он прекрасно знал, что ему грозит- и поэтому, собрав весь движимый скарб, подался вместе с семьей в бега.

27 июля 1987 г. Рональд Джин Симмонс должен был выплатить последний взнос за дом и землю, столь обильно политую потом его детей- но так никогда его и не внёс...

Спасибо всем читателям за внимание и терпение!

Окончание следует.

Источники информации:

[1] https://www.nytimes.com/1988/01/01/us/sheriff-reconstructs-t...

[2] https://medium.com/lessons-from-history/the-christmas-killer...

[3] https://apnews.com/article/73630a60d031a70a6717c0a48dc673fa

[4] http://www.clarkprosecutor.org/html/death/US/simmons131.htm

[5] https://archive.is/20130117040114/http://arkansasmatters.com...

[6] https://www.thescarechamber.com/entire-family-slain-ronald-s...

[7] https://allthatsinteresting.com/ronald-gene-simmons?ref=driv...

[8] https://www.nydailynews.com/news/crime/father-hell-article-1...

[9] https://www.aymag.com/murder-mystery-lambs-slaughter-part-1/

[10] https://www.aymag.com/murder-mystery-lambs-to-the-slaughter-...

[11] https://www.aymag.com/murder-mystery-lambs-to-the-slaughter-...

[12] Cawthorne, Nigel; Tibballs, Geoff «Killers: Contract Killers, Spree Killers, Sex Killers, the Ruthless Exponents of Murder, the Most Evil Crime of All»

[13] Marshall, Bryce «Zero at the Bone: Story of Gene Simmons Mass Murder»; Pocket Books, 1991.

«Ультиматум» [2][8][11][13][14].

Держа судью Хэрольда Хэйли на прицеле, Джонатан Джексон подошёл к свидетельскому месту, на котором сидел заключенный Рачел Мэйги и отдал ему пистолет, а сам извлек из- под плаща карабин M1 Carbine со складывающимся прикладом. Бейлифам было приказано освободить заключенных от наручников, остальным присутствующим- лечь на пол. После этого Мэйги вооружил еще одним пистолетом, переданным ему Джексоном- младшим, обвиняемого Джеймса МакКлейна. С этого момента всеми действиями группы руководил именно он, МакКлейн.

На вопрос Джеймса, захватил ли он скотч, Джексон ответил утвердительно и передал рулон липкой ленты, с помощью которого бывший подсудимый примотал дробовик к шее судьи так, что укороченный ствол упирался Хэйли в подбородок.

Примечание 9. Здесь необходимо отметить, что роли между преступниками были явно распределены заранее, и, скорее всего, братом Джонатана Джексона Джорджем- потому что сам Джонатан Джексон с Джеймсом МакКлейном во время своих визитов в Сан- Квентин не контактировал. Подтверждением версии заранее спланированного захвата заложников может служить и то, что МакКлейн заранее знал, что должен принести с собой Джонатан.

Джеймс МакКлейн и судья Хэрольд Дж. Хэйли.

Угрожая оружием, Джеймс МакКлейн заставил судью набрать номер шерифа Луи Монтаноса, и когда тот снял трубку, то услышал: «Это судья Хэйли из зала заседаний. У нас здесь чрезвычайная ситуация. В зале вооруженные заключенные...». Договорить Хэрольд Хэйли не успел- МакКлейн вырвал у него трубку и начал кричать на шерифа, приказывая ему «отозвать своих свиней» и угрожая, что если их не выпустят из здания, то «судье конец». На просьбу Монтаноса выпустить из зала заседания хотя бы часть заложников Джеймс МакКлейн ответил отказом и положил трубку. После окончания разговора МакКлейн повернулся к судье и еще раз повторил: «Если нам конец, то и тебе не жить!».

Примечание 10. Между свидетелями существуют некоторые разночтения, в какой момент впервые прозвучало требование об освобождении «Братьев из Соледада», которое, несомненно, и было основной целью захвата заложников- потому как Джонатан Джексон вряд ли стал бы рисковать своей жизнью и свободой ради Джеймса МакКлейна и Рачела Мэйги, которых он даже не знал; другое дело- жизнь его брата, которому грозила смертная казнь. Если верить показаниям присяжной (и заложницы) Марии Елены Грэм, первый раз требование об освобождении «Братьев» прозвучало еще в ходе разговора МакКлейна с шерифом.

После этого, по воспоминаниям бейлифа Джеймса Лейна, между преступниками возникла дискуссия, какими путями им отступать из здания и кого из заложников взять с собой. Судя по всему, совещающиеся пришли к мысли, что их все еще как- то маловато для задуманного, и приказали завести в зал заседания тех, кто находился в «предбаннике» зала заседания. Среди свидетелей, ждавших там своей очереди, было трое заключенных- Уильям Кристмас, Уилли Реддикс и Марк Киснерос. Им предложили присоединиться к группе захватчиков, на что Кристмас с радостью согласился. Двое других заключенных- Реддикс и Киснерос ответили на предложение МакКлейна отказом- и это решение, судя по всему, оказалось одним из самых разумных, что они приняли за свою жизнь...

Уильям Артур Кристмас.

Примечание 11. Несколько слов о личности Уильяма Артура Кристмаса: его биография не сильно отличалась от биографий двух других «революционеров» (МакКлейна и Мэйги)- разве что статьями уголовного кодекса.

Родился в Небраске в 1943 г.; в 1953 семья переехала в Калифорнию, где в1957 г., в возрасте 14 лет, Уильям Кристмас был первый раз был привлечен к суду- за кражу автомобиля. Однако в тот раз ему повезло- он отделался условным приговором; в течение нескольких следующих лет Уильям неоднократно задерживался по обвинению в грабеже и владении марихуаной; и, наконец, закономерный итог- тюрьма Сан- Квентин за кражу со взломом. В заключении он за ум тоже не взялся, будучи, по словам администрации, «завсегдатаем одиночных камер и карцеров» за нарушение тюремного режима. В 1966 г. прямо в Сан- Квентине Кристмас получил еще один срок- при обыске у него было обнаружено оружие.

После «пополнения рядов» спор о заложниках среди преступников возобновился и продолжался около 20 минут; кто- то предлагал использовать в качестве них судебных приставов, женщин и молодую пару с ребенком, оказавшуюся в зале суда. В конце концов, конец дискуссии положил «командир» Джеймс МакКлейн: «Женщины и так слишком медленно двигаются; бейлифы- парни крутые (и с ними будет трудно сладить, если что); и никаких детей!».

В итоге, в качестве заложников были выбраны судья Хэйли, государственный обвинитель, 32-летний помощник прокурора Гэри Томас и три женщины- присяжные (Мария Елена Грэм, Дорис Уиттнер и Джойс Родини). При этом МакКлейн старался отбирать тех из женщин, кто еще не окончательно потерял присутствие духа (а таких хватало- одна из присяжных с самого момента захвата впала в полный ступор, другая не отнимала руку от рта и тряслась, как осиновый лист, не в состоянии вымолвить ни слова).

Слева направо- Уильям Кристмас (с револьвером в руке), присяжные Джойс Родини, Норин Моррис, Елена Грэм, помощник прокурора Гэри Томас.

Определившись с заложниками, преступники принялись связывать их между собой проволокой, принесенной Джексоном- младшим; при этом Кристмас, присоединившийся к группе, принялся издеваться над заложниками и МакКлейну (по словам свидетельницы Норин Морррис) даже пришлось его одернуть: «Мы, в конце концов, не животные и не должны поступать, как животные!», на что Джонатан Джексон возразил, что лично он просто горит желанием «кого- нибудь убить». Связав заложников между собой и сгрудившись вокруг них, преступники двинулись на выход из зала. При этом, помимо примотанного к подбородку судьи дробовика, МакКлейн для пущей убедительности держал возле головы Хэйли сигнальный огонь, изображающий динамитную шашку, а в спину обвинителю Томасу упирался ствол карабина.

К этому моменту вокруг здания Административного Центра округа Мэрин и внутри него находилось около сотни сотрудников правоохранительных органов- патрульных, помощников из офиса шерифа и охранников тюрьмы Сан- Квентин; тех из них, кто встречался на пути, преступники разоружали, угрожая «снести судье башку». Когда они подошли к лифту, ведущему на первый этаж (зал судебных заседаний № 8, где все началось, находился на третьем), двери открылись и оттуда вышел сотрудник San Rafael Independent Journal, которому история и обязана большинством приведенных в статье снимков- фотограф Джеймс Кин. У него в машине была рация, настроенная на полицейскую частоту, и когда он услышал, что в здании суда находится вооруженный человек, то направился туда в надежде сделать пару хороших снимков; но Джеймс даже предположить не мог, в насколько опасную ситуацию он угодит.

Снимок из газеты San Francisco Chronicle (приношу свои извинения за качество, но лучшего мне найти не удалось). Слева- заложники; справа и в глубине снимка- полицейские с поднятыми руками.

Увидев фотографа, преступники не только не воспротивились фотосессии, но даже начали требовать от него «сделать как можно больше хороших снимков», утверждая, что они «новые революционеры».

После окончания съемки Кина решили  присоединить к заложникам, но этому воспротивился Джонатан Джексон, заявивший, что группа станет слишком большой и за всеми трудно будет уследить. Тогда МакКлейн, войдя в лифт с заложниками, приказал Джеймсу Кину передать властям: «Мы требуем освободить «Братьев из Соледада» не позднее 12 часов!»- и это было первое подтвержденное несколькими свидетелями требование (кроме самого фотографа, этот диалог слышали капитан Харви Тиг и офицер Клиффорд Нидерер). У Кина даже хватило духу уточнить: «К 12 дня или к 12 ночи?». Ответ был: «К полудню сегодня!». На часах в этот момент было начало двенадцатого...

Спустившись в холл, заложники и захватчики плотной группой двинулись к выходу; при этом преступники продолжали разоружать всех попадавшихся на пути полицейских; их арсенал уже насчитывал 12 стволов (6 пистолетов и револьверов, 3 дробовика и 3 винтовки). Двум из упомянутых револьверов (Colt калибра .357 Magnum), принадлежавших помощникам шерифа Теодору Хьюзу и Дэйвиду Мори, еще предстояло сыграть особую роль в этой истории.

Джонатан Джексон разоружает одного из полицейских.

Единственным, кто отказался сдать оружие, стал лейтенант офиса шерифа Томас Лайтфут- за что он был немедленно обстрелян преступниками, сделавшими в его сторону три выстрела, которые заставили лейтенанта укрыться за машиной. После этого группа из заложников и преступников двинулась в сторону припаркованного в нескольких сотнях метров желтого минивэна, арендованного ранее Джексоном- младшим.

Преступники и заложники на выходе из здания.

«Судья может спать спокойно...» [2][8][11][13][14][15].

На подходе к фургону судья Хэйли и прокурор Томас стали просить МакКлейна отпустить женщин, но тот остался непреклонен: «Вы все едете с нами!». Тогда Хэрольд Хэйли, к которому вернулось самообладание, принялся подбадривать напуганных женщин и даже извинился перед ними за то, что «им пришлось пройти через все это»; на вопрос, куда они сейчас направятся, Джеймс МакКлейн ответил: «Мы едем в аэропорт и потребуем самолёт!».

Однако до аэропорта желтому фургону доехать было не суждено. Выехав с парковки и направившись в сторону Шоссе № 101, минивэн с Джонатаном Джексоном за рулем всего через несколько сотен ярдов наткнулся на выставленный блокпост. Возле перегородившей дорогу машины стояли двое охранников тюрьмы Сан- Квентин, вооруженные винтовками калибра 30-30. Желая расчистить путь, Джексон- младший сделал в их сторону выстрел из револьвера, принадлежавшего ранее помощнику шерифа Дэйвиду Мори; в ответ на это охранник Джон Мэттьюз, проинструктированный «не церемониться» с похитителями, открыл огонь из своей винтовки.

После второго выстрела Мэтьюза фургон резко остановился- одна из пуль ранила Джексона в руку; кроме того, и Джексон, и сидящий рядом с ним МакКлейн сразу пригнулись, скрывшись из виду охранника. Практически одновременно с этим распахнулась задняя дверь фургона и один из преступников (судя по всему, это был Уильям Кристмас) открыл огонь из револьвера, ранее принадлежавшего Теодору Хьюзу. Чья- то рука, высунувшаяся из кузова минивэна, втащила Кристмаса вовнутрь- и секунду спустя все, кто наблюдал за происходящим, услышали, как гулко бухнул дробовик и сверкнула вспышка.

Сидящий в фургоне помощник прокурора Гэри Томас услышал прозвучавшие два выстрела, практически слившиеся в один- и увидел, как у его давнего друга Хэрольда Хэйли исчезла половина головы. Это Джеймс МакКлейн нажал на спуск дробовика, примотанного в шее судьи- и, как будто этого было мало, Уильям Кристмас выстрелил судье в спину, точно в сердце. После этого Кристмас ранил выстрелом одну из заложниц (Грэм) в руку. Видимо, это и подтолкнуло Томаса к тому, что он сделал...

Схватив выпущенный из рук раненым Джонатаном Colt помощника Мори, Гэри Томас немедленно выстрелил Джексону- младшему в спину. Все внимание похитителей в этот момент было направлено наружу, на обстреливающих фургон охранников, поэтому они не успели отреагировать на появление у одного из заложников оружия- и за несколько секунд прокурор успел опустошить барабан револьвера до конца, поразив прижавшегося к пассажирской двери МакКлейна и скрючившегося у задней грузовой двери Кристмаса- в спину, а почти успевшего обернуться Мэйги- в грудь. МакКлейн и Кристмас были убиты на месте, Джонатан Джексон скончался спустя всего пару минут спустя, Рачел Мэйги был тяжело ранен.

После этого Томас встал в кузове фургона с криком: «Прекратите огонь! Прекратите огонь!», обращаясь к продолжавшим стрелять охранникам из Сан- Квентина. Но, увы, его голос не расслышали: одна из винтовочных пуль попала Гэри в грудь, перебила позвоночник и оставила 32- летнего помощника прокурора навсегда парализованным ниже пояса.

Перестрелка продолжалась всего 19 секунд; в 11:21 все было кончено. Драма, развернувшаяся в здании суда округа Мэрин и его окрестностях, оказалась весьма скоротечной- с момента захвата заложников прошло всего 34 минуты.

Фургон похитителей.

Примечание 12. Я знаю, это может показаться невероятным, что не имевший специальной подготовки прокурорский работник Гэри Томас в одиночку сумел перебить трех похитителей и вывести из строя четвертого- но его слова были подтверждаются данными баллистической и судебно- медицинской экспертиз.

По словам Фреда Винбрандта, главы технического отдела Бюро криминалистической экспертизы Департамента Юстиции штата Калифорния, всего в фургоне насчитали 14 пробоин, при этом только 4 из них были от пуль, выпущенных снаружи. Пули, убившие МакКлейна и Кристмаса (поразившая Джонатана Джексона прошла навылет и так и не была найдена) и ранившие Мэйги, были выпущены из найденного при обыске фургона револьвера, принадлежащего помощнику Мори (которого ранее разоружил Джексон)- и это совпадало с рассказом прокурора.

Когда полицейские со стволами наизготовку открыли двери фургона, то первым делом оттуда в ужасе вылетели две уцелевшие заложницы- Уиттнер и Родини; третья, раненая Мария Елена Грэм, осталась внутри.

Судью Высокого Суда Хэрольда Дж. Хэйли нашли на полу фургона- от его головы мало что осталось; кроме того, вся его мантия сзади пропиталась кровью от выстрела в упор. Рядом с ним вповалку друг на друге распростерлись тела МакКлейна и Кристмаса; тело Джонатана Джексона лежало рядом с водительским сиденьем. Когда оказавшийся среди свидетелей помощник коронера округа Мэрин Кит Крейг начал бегло осматривать Джонатана, тот еще был жив, стонал и вращал глазами- но скончался несколько минут спустя. Рядом с Джексоном на полу сидел тяжело раненый Рачел Мэйги.

Когда раненого Гэри Томаса грузили в скорую, он успел сказать своему начальнику, окружному прокурору: «Я уложил троих, надеюсь, они мертвы...». Позже, в Больнице общего профиля округа Мэрин, Гэри повторил (на этот раз своей жене): «Судья Хэйли может покоиться с миром... Я поквитался с тремя из его убийц».

Тела погибших похитителей извлекали из злосчастного фургона с особыми предосторожностями- ведь все считали, что кроме оружия, у них были и динамитные шашки. Поэтому с военно- воздушной базы Хэмилтон были вызваны саперы, которые с помощью лассо вытащили тела из минивэна; к всеобщему облегчению, «динамитные шашки» оказались лишь муляжом. Результатом обыска, проведенного после «разминирования», стали лишь 11 единиц огнестрельного оружия и принадлежавший Джексону атташе- кейс, набитый патронами к пистолету, дробовику и карабину.

«Хэппи- энда не будет, или А остальное- судьба...» [2][8][11][13][14][15][18].

Надо сказать, что дальнейшая судьба тех, кто оказался вовлечен в эту историю, далека от «образцово- показательного» исхода. Да, многие из тех, кто находился «по ту сторону закона», так или иначе оказались наказаны- но заслуга в этом принадлежит не правосудию, а самой жизни. Но... начнем по порядку.

Единственный выживший из похитителей, Рачел Мэйги, после проведенной операции был помещен в палату с усиленной охраной. После выздоровления он предстал перед судом по обвинению в похищении человека, похищению с отягчающими и в убийстве. Мэйги пошёл на сделку с правосудием, (признав вину в похищении), по результатам которой с него было снято обвинение в убийстве судьи Хэйли- но и имевшегося хватило, чтобы он получил пожизненное заключение, которое отправился отбывать в тюрьму Коркоран (где находится и поныне).

Судьба самих «Братьев из Соледада», из- за которых заварилась эта каша, несколько интереснее.

21 августа 1971 г. старший брат Джонатана Джексона Джордж поднял бунт среди заключенных тюрьмы Сан- Квентин, воспользовавшись пронесенным ему кем- то в тюрьму пистолетом. В результате бунта было убито трое охранников и двое заключенных, которых заподозрили в «стукачестве»- всем им перерезали горло или пустили пулю в голову. Джексон- старший был застрелен в тюремном дворе, когда с пистолетом в руках бежал к охраняемому периметру.

Сразу после его гибели «ведущий адвокат по защите прав чернокожих» Леонард Вейнгласс заявил, что произошедшее 21 августа стало результатом заговора руководства тюрьмы (а то и выше) против Джексона. А обнаруженное в камере среди прочих письмо, в котором содержались детали грядущего побега- подделка властей штата.

Примечание 13. Весьма любопытно, откуда Джордж Джексон взял пистолет. В этом обвиняли его нового адвоката Стивена Митчелла Бингхэма, который скрылся от правосудия сразу после произошедших событий. По словам ветерана окружной прокуратуры округа Борена, случай был «проще пареной репы»: «Перед встречей с адвокатом Джексон был обыскан, и оружия у него не было. Через час, который целиком был проведен с адвокатом Бингхэмом, оружие у него появилось».

После этого адвокат Бингхэм подался в бега на долгих 13 лет- якобы «из опасения несправедливого суда». В том, что ему удавалось прятаться столько времени, нет ничего удивительного- Стивен происходил из очень богатой семьи из богатой семьи «первых поселенцев», являлся внуком бывшего губернатора штата Коннектикут и сенатора США Хирэма Бингхэма, а также сыном члена законодательного собрания того же штата.

Через 13 лет он объявился и сдался властям- но имевшихся к тому моменту доказательств оказалось недостаточно для вынесения обвинительного приговора.

Двое других «Братьев» (Флиита Драмго и Джон Клатчетт) предстали перед судом всего через несколько дней после смерти Джорджа Джексона- и присутствующая публика была в ходе процесса отделена от его участников стеной из металла и пуленепробиваемого стекла, простирающейся от пола до потолка. 27 марта оба были оправданы «за недоказанностью». Впрочем, вскоре после выхода из тюрьмы Флиита Драмго был убит полицейскими в перестрелке в Ист- Бэй.

Полиция обыскивает посетителей перед входом в здание суда.

Что касается Анджелы Дэвис, объявленной в федеральный розыск по обвинениям в соучастии в заговоре, попытке похищения и убийстве- то она тоже «подалась в бега», в чем ей способствовал тогдашний Генеральный Секретарь коммунистической партии США Пойндекстер. В ходе своей попытки скрыться от правосудия она проживала по поддельным документам, неоднократно изменяла внешность- но все это не помешало ФБР арестовать ее вместе с Пойндекстером в нью-йоркском отеле Howard Johnson Motor Lodge ранним утром 13 октября 1970 г.

5 января 1971 г. она предстала перед судом все в том же округе Мэрин, где и развернулись предыдущие события. Признать себя виновной Анджела отказалась.

Анджела Дэвис на суде.

Результат рассмотрения дела может показаться достаточно неожиданным в свете изложенных (и перечисленных в источниках) фактов; но, тем не менее, он известен уже 40 лет как- после 13-часового совещания присяжные признали Анджелу Дэвис невиновной по всем пунктам. По их мнению, обвинение не смогло доказать, что мисс Дэвис намеренно снабдила Джонатана Джексона оружием и вообще активно участвовала в подготовке преступления.

Естественно, у меня (да и не только у меня) возник вопрос- почему присяжные пришли к такому решению?

Линия обвинения, которую представлял Заместитель Генерального прокурора Альберт У. Харрис, технически (ИМХО) была безупречна. Вызывая свидетелей, обвинитель в хронологическом порядке демонстрировал все этапы подготовки к совершению преступления и сам его ход.

Линия защиты (которую представляли адвокаты Лео Брентон и Ховард Мур) состояла из нескольких направлений:

1) общее «обеление» преступников, участвовавших в захвате заложников. Так, адвокаты утверждали, что похитители никого не собирались убивать, они лишь пытались сохранить свои жизни и жизни заложников, а истинным виновником гибели судьи Хэйли и случившегося побоища являются правоохранительные органы;

2) компрометация представленных обвинением свидетелей.

Например, защита обвинила помощника прокурора Гэри Томаса в том, что это он, завладев дробовиком МакКлейна, случайно убил судью Хэйли. После опровержения этого заявления данными баллистической экспертизы защита выдвинула второе предположение, (воспользовавшись тем, что и Томас, и похититель Кристмас были вооружены одинаковыми револьверами, которые преступники отобрали у помощников шерифа)- что это Томас выстрелил в спину судье из револьвера, то есть, как минимум, поспособствовал его гибели- но оказалось, что пуля, попавшая в сердце судьи была выпущена из другого Colt'а, принадлежавшего помощнику Хьюзу. Тогда защита заявила, что единственным, кого убил Томас, был судья, а всех остальных похитителей прикончил Уильям Кристмас, после чего (видимо, терзаемый муками совести) застрелился- и абсурдность этой теории их не смутила.

3) В утверждении, что Джонатан Джексон якобы украл все принадлежащее мисс Дэвис (и приобретенное ею исключительно в целях самообороны) оружие и боеприпасы. Но с этим заявлением было несколько проблем:

- во- первых, по словам адвокатов, украл Джексон оружие за неделю до произошедшего, в доме у подруги Дэвис Валери Митчелл- и за неделю пропажи никто не хватился;

- во- вторых, обрезанный впоследствии дробовик был приобретен 5 августа 1970 г- т.е. за 2 дня до нападения;

- в- третьих, еще в 1968 г. обнаружилось, что госпожа Дэвис не прочь снабдить принадлежащим ей оружием (пистолет Browning калибра 9 мм) единомышленников- «Черных Пантер», у которых это оружие было изъято полицией и... возвращено мисс Дэвис: «Украли, гады...». Из этого пистолета Джонатан Джексон и целился впоследствии в судью Хэйли...

4) в утверждении, что мисс Дэвис в подготовке преступления вообще не приминала участия- ничего этого не было, свидетели ошибаются и во всем этом участвовала другая, неизвестная женщина. При этом свидетелей- то совершения приготовлений именно мисс Дэвис хватало, и защита дошла до утверждений, что «для белых все черные на одно лицо».

И как же при всей (опять- таки, ИМХО) несостоятельности подобных возражений присяжные признали подсудимую невиновной? Мои предположения таковы:

- во- первых, как я писал линия обвинения была безупречной технически. Обвинитель Харрис упустил из внимания такой важнейший момент, как психология- в качестве мотива участия мисс Дэвис в подготовке преступления он заявил не ее политические воззрения, а стремление помочь возлюбленному- что немедленно настроило всех женщин- присяжных в пользу обвиняемой. А вот сторона защиты пользовалась всякими психологическими ухищрениями для воздействия на присяжных в полной мере.

- во- вторых, давление на присяжных и суд со стороны СМИ (особенно левого толка), которое было поистине колоссальным- из всех рупоров трубили о «молодой, одаренной и прекрасной» обвиняемой, которую расисты и шовинисты норовят засадить за решетку- при этом игнорируя все противоречащие этому факты. Присяжные- тоже люди, и как бы они не заявляли о своей беспристрастности, редкий человек найдет в себе силы открыто пойти наперекор общественному мнению.

Ну и последний, о чьей судьбе мне хотелось бы сказать несколько слов- это помощник прокурора Гэри Томас. Несмотря на то, что он на всю жизнь оказался парализован ниже пояса и прикован к инвалидному креслу, всего через три недели он вернулся к исполнению своих служебных обязанностей в прокуратуре. Когда он свидетельствовал на суде над Анджелой Дэвис- все увидели человека, крепкого пусть не телом, но духом, и никакие перекрестные допросы со стороны защиты и их попытки облить его грязью не смогли поколебать его показаний. Впоследствии Гэри Томас занял должность прокурора округа Мэрин, а после нее- должность судьи вместо погибшего Хэрольда Хэйли.

На сем позвольте мне закончить.

Спасибо всем читателям за внимание и терпение!

Источники информации:

[1] https://news.google.com/newspapers?id=8bAiAAAAIBAJ&pg=36...

[2] https://news.google.com/newspapers?id=RDlSAAAAIBAJ&pg=4907,1089678

[3] Aptheker, Bettina «The Morning Breaks: The Trial of Angela Davis», 1975,Cornell University Press.

https://archive.org/details/morningbreaks00bett/page/10/mode...

[4] Bernstein, Lee (). «The Age of Jackson: George Jackson and the Radical Critique of Incarceration», 2010, University of North Carolina Press.

https://books.google.ru/books?id=a3yRlKxxDtkC&pg=PA51&am...

[5] Yee, Min Sun «Death on the Yard: The Untold Killings at Soledad & San Quentin», 1973

[6] https://news.google.com/newspapers?id=zKQSAAAAIBAJ&sjid=...

[7] https://www.sfgate.com/news/slideshow/1970-Marin-County-cour...

[8] «Judge and Cons Slain-- Foto Story of Battle», San Francisco Chronicle, 08.08.1970

https://www.sfgate.com/news/slideshow/1970-Marin-County-cour...

[9] https://news.google.com/newspapers?id=ikYKAAAAIBAJ&sjid=...

[10] https://news.google.com/newspapers?id=4BkRAAAAIBAJ&sjid=NuEDAAAAIBAJ&pg=6482,3554926

[11] «The Facts Behind Angela Davis Case» http://184.106.49.50/Articles/Angela%20Davis%20and%20Larry%20Cott.pdf

[12] https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/98/03/08/h...

[13] https://www.workers.org/2010/us/jonathan_jackson_0812/

[14] https://news.google.com/newspapers?id=6yseAAAAIBAJ&sjid=K78EAAAAIBAJ&pg=4178,1978203

[15] https://news.google.com/newspapers?id=OrEiAAAAIBAJ&sjid=...

[16] https://news.google.com/newspapers?id=QIUsAAAAIBAJ&sjid=88wEAAAAIBAJ&pg=6137,1949686

[17] https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/98/03/08/h...

[18] https://www.nytimes.com/1975/01/26/archives/headliners-ruche...

[19] http://content.time.com/time/subscriber/article/0,33009,9095...

[20] Graaf, Beatrice de (March 15, 2011). «Evaluating Counterterrorism Performance: A Comparative Study»

https://books.google.ru/books/about/Evaluating_Counterterror...

От автора.

Доброго времени суток, уважаемые читатели! Начиная рассказ о событиях, произошедших 7 августа 1970 г. в Административном Центре (Civic Center) округа Мэрин, считаю своим долгом пояснить, почему я берусь за описание этой достаточно известной истории.

Дело здесь в том, что она замечательно иллюстрирует, как можно по прошествии всего нескольких лет с помощью подтасовки фактов и манипуляции общественным мнением представить кровавую уголовщину и надругательство над правосудием «борьбой за свои права», а из отпетого бандита и его сообщницы- сделать «мучеников» и «жертв правительственного заговора».

Все изложенные в статье факты почерпнуты источников, указанных в конце статьи.

Эпиграф.

«Душа этого народа- в священных процессах отправления правосудия... И за посягательство на них карающая длань закона обрушится на вас...»

Из речи судьи Фрэнсиса Уилсона на одном из процессов.

Глава I. «Это только присказка, сказка впереди...» ©.[1][2][3][4][5][9][13]

В начале 70-х гг. тюрьма Соледад, официально именовавшаяся «Коррекционно- обучающее учреждение» (Correctional Training Facility ) и расположенная неподалеку от города Салинас, в 100 милях от Сан- Франциско, не сказать чтобы была набита «под завязку- в ней содержалось около 2570 заключенных при максимальной вместимости 3 312. В остальном, обстановка в ней не особо отличалась от обстановки в прочих американских пенитенциарных учреждениях; и как и в многих других тюрьмах* среди осужденных (20%- черные, 30%- «латинос», остальные- белые с незначительными примесями других рас и народов) существовало деление на банды по расовому признаку; при этом банды активно враждовали между собой.

*Примечание 1. Например, в тюрьме Сан- Квентин, упомянутой мной в цикле о «Деле «Зебра», или тюрьме штата Нью- Мексико, где 3 февраля 1980 г. произошел просто ужасный по своей жестокости бунт заключенных.

Существовало в тюрьме Соледад и несколько блоков т.н. «максимальной безопасности»- для «особо опасных», где условия, естественно, мягкостью не отличались. Одним из таких блоков (и самым «жестким» по условиям содержания) в Соледаде был блок «О»; можно сказать, что с него все и началось...

13 января 1970 г. группа из 2-х белых и 14 черных заключенных была впервые за долгое время выведена на прогулку в зарешеченный тюремный дворик.

Примечание 2. Долгий перерыв в прогулках был вызван тем, что последняя из них окончилась смертью одного из заключенных, которого запороли «заточкой». После этого прогулки были на несколько месяцев были отменены- из опасения новых жертв.

Во избежание конфликтов между членами разных банд, заключенных сразу развели «по разным углам»- черных отогнали в дальний от выхода конец двора, к стойке с баскетбольным кольцом, неподалеку от которой на высоте 13 футов (3,9 метра) возвышалась будка охранника; белые же остались в центре. Контролировал осужденных офицер Опи Дж. Миллер, ветеран среди сотрудников охраны тюрьмы, вооруженный карабином калибра .30.

Тюремный двор для прогулок в тюрьме Соледад [5].

Однако, избежать столкновения между разными группами не удалось- и вскоре после начала прогулки началась драка.

Примечание 3. Возвращаясь к затронутому в предисловии манипулированию общественным мнение и подтасовке фактов- в источниках, чьи авторы позиционируют себя, как «защитники прав черного меньшинства», сказано, что белые заключенные набросились на черных- причем о количестве заключенных, выведенных на прогулку, они старательно умалчивают. Более того, там встречаются вот такие занятные иллюстрации, где толпа разъяренных белых нападает на перепуганных черных. Ну а как не умолчать, если ни один человек в здравом уме не поверит, что двое могли напасть на четырнадцать...

Рисунок с обложки книги «Смерть во дворе- нерассказанные истории Соледада и Сан- Квентина» [5].

Двое белых были немедленно сбиты на землю, где их принялись топтать ногами. На крики и офицера Миллера и его свистки дерущиеся не реагировали, и тогда охранник открыл огонь по толпе, сделав 4 выстрела. Двое черных заключенных были убиты на месте (У.Д. Нолан , 26 лет, и Кливленд Эдвардс, 21 г.), третий (Элвин Миллер) умер спустя несколько часов в тюремной больнице. Кроме того, один из избиваемых белых, Билли Д. Харрис, получил пулевое ранение в пах.

Немедленно было начато расследование, и уже 16 января, спустя всего 3 дня, Опи Миллер предстал перед судом. «Большое Жюри» оправдало офицера- его действия были признаны «правомерным причинением смерти (justified homicide) при исполнении служебных обязанностей».

Судебное заседание транслировалось по радио, и когда присяжные огласили свой вердикт, среди черных осужденных началась буря негодования. 13 из них объявили голодовку- они потребовали повторного расследования, отдельного их содержания от заключенных прочих рас, охраны, состоящей только из черных охранников, а также обязательного обследования офицеров учреждения психиатром- и тоже обязательно черным.

Но настоящие неприятности начались чуть позже- через полчаса после окончания трансляции 26- летний охранник Джон Винсент Миллс был найден мертвым на полу блока «Y», в котором содержалось 137 «особо опасных» заключенных- его избили и сбросили с третьего яруса блока вниз головой. На теле была найдена записка: «Один готов, ждите еще двух...»

Примечание 4. До сих пор нигде не разъяснено, почему офицер Миллс оказался в блоке «максимальной безопасности» один и без оружия.

Администрация тюрьмы Соледад немедленно начала «рыть носом землю» и 14 февраля обвинение в «убийстве первой степени» было предъявлено трем чернокожим заключенным: Джорджу Л. Джексону, Флиите Драмго и Джону У. Клатчетту.

Слева направо- Джордж Джексон, Флиита Драмго и Джон Клатчетт.

О предыдущей биографии этих персонажей хочется сказать несколько слов отдельно.

1) Джордж Лестер Джексон, 28 лет. История «взаимодействия» Джорджа с системой исполнения наказаний Соединенных Штатов началась, когда ему исполнилось 15 лет; тогда он взял отцовскую машину «покататься», не справился с управлением и врезался в стену бакалейного магазина. По итогам данного происшествия он был арестован полицией за вождение без прав и направлен судом в детское исправительное учреждение.

Покинул он его еще до достижения18 лет, но на свободе пробыл не особо долго- на этот раз он получил 7 месяцев, когда полиция обнаружила у него краденый мотоцикл; правда, сам Джордж уверял, что просто «купил его рук», не проверив документы, по суд ему почему- то не поверил...

В этот раз Джордж освободился уже достигнув совершеннолетия- в 18. И надо же, какая незадача- опять ненадолго.

В 1961 г., купив машину, он, по его словам, согласился подвезти «случайного знакомого». Когда они остановились на заправке, этот самый знакомый попросил у Джорджа подождать и... грабанул заправщика на несчастные 70 $. Когда машину с Джексоном за рулем остановили полицейские, он заявил, что никого не грабил; ну вышел грабитель с заправки, сказал ему «поехали»- ну он и поехал... Но суд опять не поверил мистеру Джексону и впаял ему в этот раз с учетом рецидива «от года до пожизненного»- за соучастие в ограблении. Осужденный с подобным приговором может выйти по УДО, только если администрация исправительного учреждения решит, что он. что называется, «твердо встал на путь исправления»; но Джордж Джексон становится на этот путь отказывался- через 10 лет отсидки он возглавлял (вместе с убитым У.Д. Ноланом) «тюремный филиал» «Черных Пантер», гордо именовавший себя «черные партизаны» (black guerillas). Несмотря на то, что сами «Пантеры» позиционировали себя как «партия», борющаяся за права черных, на самом деле это была донельзя радикализованная экстремистская организация, а «черные партизаны» вообще были обычной черной тюремной бандой. После смерти Нолана Джексон стал ее единоличным руководителем- «полевым командиром» (field marshal).

Примечание 5. Таким образом, то, что по прошествии 10 лет Джордж Лестер Джексон все еще находился за решеткой, объяснялось лишь его собственным поведением- а вовсе не «произволом тюремных властей», как сказано в книге, написанной «соратником» Анджелы Дэвис. Впрочем, в ней (да и не только в ней) замалчиваются и старательно обходятся все неудобные моменты, мешающие сделать из Джорджа Джексона «икону».

2) Флиита Драмго, 23 года. В первый раз сел в тюрьму в 13 лет, после чего его тюремная биография, как и у Джексона, прерывалась лишь краткими выходами на свободу. К январю 1970 г. отмотал в Соледаде 3 года- за кражу со взломом он получил «от 6 месяцев до 15 лет».

3) Джон У. Клатчетт, 24 г. Первый раз арестован в 14; рецидивист, как оба предыдущих «революционера»; в Соледад попал в 1966 за кражу телевизора- говорил, что купил его с рук, не зная, что он краденый- знакомая песня, не правда ли? Приговор за «кражу со взломом второй степени» он получил тот же, что и Флиита Драмго - «от 6 месяцев до 15 лет».

Как предполагала администрация тюрьмы, автором всей этой затеи с убийством охранника был именно Джордж Джексон (ведь двое из застреленных в тюремном дворе были его «соратниками»), и ему же за нее светило самое серьезное наказание: с учетом имеющегося у него «пожизненного» перспектива электрического стула стала вполне реальной- дальше плясать было уже некуда. Но все оказалось не так просто...

«Братья из Соледада» [2][3][9][11].

Это время в США вообще стало периодом обострения расовых противостояний, когда на ту или иную сторону люди становились, руководствуясь лишь цветом кожи (например, тех же «Черных Пантер» поддерживали, по данным опросов, 47% черного населения; да и по истории «Убийц из дела «Зебра» это вполне заметно).

Вот и в этот раз среди черных прокатилась волна возмущения. и аргументация была следующей (причем в книгах это никак не скрывается [3][5])- как это так, офицер, застреливший трех черных, (правда, забивавших в этот момент насмерть других «сидельцев»), совершил «правомерное причинение смерти», а трех черных братьев, сбросивших «белую полицейскую свинью»* с третьего этажа- будут судить за убийство? Причем разницы между двумя этими случаями защитники троицы, незамедлительно получившей прозвище «Братьев из Соледада», абсолютно не видели- или не хотели видеть. И на то, что 26- летний офицер Миллс, у которого остались жена и маленький ребенок, вообще никак не был причастен к произошедшему в тюремном дворике, тоже никто не обращал внимания.

*Примечание 6. Насчет «свиней»- это не я придумал, этим термином по отношению к полицейским постоянно пользовался в своих письмах «на волю» тот самый Джордж Л. Джексон (да и не только он; пошло оно, насколько я знаю, от Бобби Сила, главы «Черных Пантер»).

Немедленно был создан так называемый «Комитет по защите «Братьев из Соледада»- и если вы думаете. что он состоял только из черных, то вы ошибаетесь. Да, в основном из них, но на защиту «Братьев» встали и некоторые «деятели науки и культуры», тяготевшие к «левым» взглядам, такие как Марлон Брандо и Джейн Фонда (да и многие другие). Казалось бы- где «левые» взгляды и где- глава тюремной банды? Но... все дело в том, что «первую скрипку» в «Комитете» играла не кто иная, как известный член коммунистической партии США, преподаватель кафедры философии (и будущий профессор) калифорнийского университета UCLA, доводившая своими выступлениями тогдашнего губернатора штата Рональда Рейгана до «белого каления»... Это была Анджела Дэвис.

Анджела Дэвис на пресс- конференции. Да- да, та самая: «Свободу Анджеле Дэвис!». Извините, что забегаю вперед, но все дальнейшие неприятности мисс Дэвис связаны не с ее политической деятельностью, из- за которой Рейган якобы считал ее «личным врагом», а из- за кровавой бани, в которую она оказалась вовлечена в ходе этой истории.

Именно Анджела «подтянула» к его защите «соратников по партии» и единомышленников; она провозгласила Джорджа Джексона «продолжателем дела и учеником» Маркса, Ленина, Троцкого и Мао Цзедуна; революционером, борющимся за освобождение «братьев». Его уголовное прошлое она объясняла исключительно предубеждением системы правосудия США против черных и нерадивостью адвокатов, а главенство в банде примерно так- «ну, было такое, но теперь они уже не бандиты, а революционеры...».

Естественно, возникает вопрос- чем же это обычный уголовник так привлек ее внимание? И ответ на этот вопрос весьма неожидан. Впрягшись поначалу в это дело все из той же «расовой солидарности», после нескольких пары месяцев активной переписки и нескольких личных встреч Анджела неожиданно для себя начала проявлять личный интерес к этому человеку- и в итоге влюбилась в него по уши. Джексон даже подавал в администрацию тюрьмы ходатайство в попытке добиться для нее права на регулярное посещение, но ему было отказано «по административным причинам». В общем, к исходу весны- началу лета 1970 г. мисс Дэвис уже видела свою дальнейшую жизнь исключительно в качестве «миссис Джексон».

Примечание 7. Да, дорогие читатели, как это ни странно звучит- но это так. Об этом говорится и в книге, посвященной делу Анджелы Дэвис [3], написанной одним из ее друзей; об этом говорил и прокурор на судебных заседаниях по этому самому делу; и в личных письмах, найденных в камере Джорджа Джексона после его смерти, тоже это есть.

Оставив на время в стороне личную жизнь заключенного и члена компартии США, вернемся в ходу дальнейших событий.

Вначале суд над «Братьями из Соледада» должен был состояться в Салинасе; однако адвокаты начали настаивать, чтобы он был перенесен в Сан- Франциско по причине того, что местный суд «страдает предубеждением к обвиняемым».

Один из плакатов «Комитета по защите «Братьев из Соледада».

Видимо, «Комитету по защите» не понравилась жесткость судьи Гордона Кемпбелла, который на первом же заседании дал резкую отповедь развязно ведущей себя в зале «группе поддержки»: «Здесь не пикник с барбекю и не бильярдная, поэтому попрошу вести себя прилично!». Кроме того, он считал, что пикетирование здание суда в поддержку БС является незаконным, т.к. представляет собой попытку «повлиять на правосудие».

Примечание 8. Впоследствии, в сентябре 1970 г., его мнение нашло отражение в статье (секции) 169 Кодекса о наказаниях Калифорнии- и это было признано правонарушением.

Кемпбелла немедленно обвинили в предвзятости, и из- за оказываемого на него давления он взял самоотвод. Новым судьей стал Энтони Брэзил, но его кандидатура защите тоже не понравилась- уж не знаю чем. Однако, судья Брэзил все же перенес рассмотрение дела в Сан- Франциско, чего «Комитет» и добивался; «Братья из Соледада» же теперь могли вполне могли называться «Братьями из Сан- Квентина», так как именно туда эту троицу и перевели.

«Бинарное оружие» [2][4][8][11].

Существует такое понятие, как «бинарное оружие»- когда два по отдельности безобидных (или хотя бы не столь опасных) компонента при смешивании образуют смертоносное вещество, уничтожающее все вокруг. Подобным «слиянием» можно считать встречу Анджелы Дэвис и Джонатана Питера Джексона, младшего брата главы «Братьев».

17- летний Джонатан просто боготворил старшего брата; он ни на шаг не отходил от Анджелы, и его даже называли ее «телохранителем»; кроме того, он, как родственник, имел право на большее количество встреч с Джорджем, и поэтому зачастую служил передаточным звеном между ним и Дэвис.

Сама Анджела тоже зачастую заявляла, что достижения благих целей хороши любые средства, но у нее не было «рук», для того, чтобы этими средствами воспользоваться; но после знакомства с Джонатаном эти самые «руки» у нее появились- тому можно было доверять, потому что младший брат был готов для старшего на все. Как считала впоследствии сторона обвинения, именно Джонатан на пару с Анджелой пришли в мысли- освободить Джексона- старшего силой, захватив заложников и обменяв их на «Братьев из Соледада».

Планировали они сделать это следующим образом.

В начале августа в суде округа Мэрин (штата Калифорния, неподалеку от Сан- Франциско) проходил процесс по делу о нападении на офицера охраны тюрьмы Сан- Квентин. Обвиняемым был заключенный по имени Джеймс МакКлейн, который нанес самодельной «заточкой» офицеру Ирвину несколько проникающих ранений в область грудной клетки- опять здесь не обойтись без биографической справки.

Джеймс Дэйвид МакКлейн, 37 лет. Родился в малонаселенной части Техаса, и к 1970 г. провел приличную часть своей жизни за решеткой. В 1955 получил срок за кражу в Канзасе; после «отсидки» перебрался в Калифорнию, где неоднократно привлекался незначительные правонарушения, вроде краж в магазинах. Наконец, в сентябре 1969 г. он получил серьезный срок за нападение на офицера полиции Окленда «со смертельно опасным оружием» и был отправлен в «Кью» (тюрьма Сан- Квентин).

Неизвестно точно, когда он вступил в ряды «Черных Пантер», но то, что он в них состоял к августу 1970 г., известно точно- как и следующий «антигерой» данной истории- Рачел Мэйги, который должен был выступать на суде свидетелем. Этот 31- летний уроженец нового Орлеана, как и МакКлейн, успел и до этого посидеть в тюрьме- только в Луизиане; в Сан- Квентин же Мэйги загремел за разбой и попытку похищения человека.

Джеймс МакКлейн и Рачел Мэйги.

МакКлейну и Мэйги нашлось место в плане, которым Джексон- младший и Анджела (по мнению прокуратуры) поделились с Джорджем во время очередного визита брата в тюрьму, а тот, в свою очередь, довёл его до МакКлейна: они собирались во время судебного заседания освободить одного или нескольких заключенных, взять в заложники присутствующих в зале - и обменять их на «Братьев из Соледада» и самолет из страны.

5 августа 1970 г. Анджела Дэвис приобрела на свое имя пистолет, самозарядный карабин M1 Carbine и дробовик, ствол которого сразу же был укорочен таким образом, чтобы помещаться под одеждой. Кроме того, пара приобрела сигнальные файеры, напоминающие по внешнему виду динамитные шашки (что, собственно, и привлекло заговорщиков).
Утром 6 августа Джонатан Джексон арендовал желтый минивэн Ford, который решено было использовать для отступления с заложниками.

Примечание 9. Весь «банкет» оплачивала из своего кармана Анджела, так как Джонатан был вообще безработным, и впоследствии все эти траты были отслежены.

Утром 6 августа Джонатан Джексон вошёл в зал заседаний, одетый в длинный плащ до колен (несмотря на отсутствие осадков и 83° по Фаренгейту (+28 °C)). Посидев некоторое время в зале, он вышел и опять вошёл, уже с сумкой- скорее всего, целью всех этих перемещений было приучить службу охраны суда к своему необычному виду, и не к чести ее будет сказано- его так ни разу и не проверили.

Не известно до конца, почему план не был приведен в действие эти утром, но тому есть две возможные причины:

1) в арендованном минивэне вышло из строя зажигание, поэтому в очередной раз выйдя из здания суда, Джонатан Джексон в сопровождении женщины, впоследствии идентифицированной 3 свидетелями, как Анджела Дэвис, вынужден был отбуксировать машину на станцию техобслуживания, находившуюся через дорогу;

2) в тот день судья окончил заседание раньше запланированного, и к тому моменту, когда машина была отремонтирована, заключенные уже были отправлены назад в Сан- Квентин.

В тот же день Джонатан Джексон и Анджела Дэвис приехали в «Кью»; пока Джонатан беседовал с братом, Анджела оставалась в машине (напоминаю, она не являлась близким родственником и возможность ее свиданий с Джексоном- старшим была ограничена).

В 19:45 того же дня Джонатан Джексон в компании неустановленного лица снял комнату в мотеле Holland неподалеку от Сан- Франциско.

По словам бейлифа (судебного пристава) Джима Лейна, когда утром 7 августа 1970 г. в Зале заседаний № 8 Административного Центра округа Мэрин началось судебное заседание, ничто не предвещало развернувшейся впоследствии драмы.

В 10:43 заседание возобновилось после недолгого обсуждения поданной одной из сторон жалобы. На молодого черного мужчину в длинном плаще, с прической в стиле афро и с сумкой в руках, вошедшего в зал в 10:45, поначалу никто не обратил внимания- по крайней мере, до тех пор, пока в 10:47 он не встал со своего места с пистолетом в руках и не закричал : «Так, джентльмены! Никому не двигаться!».

На переднем плане- Джонатан Джексон с M1 Carbine и «трофейным» дробовиком одного из полицейских в руках. Тем укороченным дробовиком, который он пронёс в зал заседаний, распорядились несколько иначе...

UPD:

Поднятый читателями (в частности, @dr.kkv и @Chelobrek) вопрос о соразмерности назначенного 15- летнему Джорджу Л. Джексону наказания заставил меня поискать более полную версию его биографии, и она, на удивление нашлась- в одном из архивных выпусков The New York Times (https://www.nytimes.com/1971/09/20/archives/jackson-an-enigm...). И вот здесь оказалось, что версия, изложенная в книге Беттины Аптекер «The Morning Breaks: The Trial of Angela Davis» (использованной мной в качестве источника), мягко говоря, многое от читателя утаивает. На самом деле, криминальный "послужной список" Джорджа был гораздо обширнее.

Итак, началось все с того, что 5 января 1957 г.. в возрасте 15 лет Джексон был задержан полицией на краденом мотоцикле и заподозрен в угоне. Он заявил, что мотоцикл был куплен им с рук, и и предъявил расписку "якобы продавца"- но оказалось, что человека с таким именем и фамилией не существует, и , мало того- расписка написана рукой самого Джексона.

По- первости, Джорджа передали "на поруки" родителям- но две недели спустя он был задержан за кражу (вину в которой признал) в магазине, торгующем снаряжением для мотоциклистов. В результате, Джордж Л. Джексон должен был предстать за свои выходки перед комиссией по делам несовершеннолетних- но вместо этого напал на офицера, в чьи обязанности входило препроводить его туда (в 15 лет Джексон был ростом в 6 футов (180 см) и весил 200 фунтов (90 кг), поэтому драка вышла знатная, и одолеть Джорджа полицейскому удалось только с помощью коллег). Но и тут все еще окончилось более- менее мягким наказанием- условным сроком.

В марте 1957 (спустя всего месяц! после условного наказания) Джордж вломился ночью в мебельный магазин (а вовсе не врезался в него на машине, как сказано в книге- ай- яй-яй, господа писатели, негоже читателям врать!). В магазине сработала сигнализация, и прибывшие на место полицейские , обнаружившие Джорджа, предложили ему сдаться- но тот оказал сопротивление и был ранен выстрелом в правую руку.

Сложив 2 ареста в январе и попытку кражи со взломом, правосудие пришло к выводу, что биография Джорджа движется куда- то не туда- и направила его "в школу для трудных подростков" в Пасо Роблес, откуда он вышел по УДО уже в декабре того же, 1957 г.- так что и в этот раз наказание было не особо суровым.

В августе 1958 г. в Калифорнии Джексон был арестован в Калифорнии за угрозы работодателю и преднамеренную порчу его имущества.

В сентябре 1958- еще один арест- но на этот раз дело было гораздо серьезнее- вооруженное ограбление станции техобслуживания на 105 $. Свою вину в нем Джексон признал.

Пока Джексон ожидал приговора за последнее преступление, он дважды бежал из тюрьмы в Бейкерсфилде- и был задержан лишь в феврале 1959 г. Вышел он в июне 1960 (отсидев менее полутора лет)- и опять по УДО.

И лишь последнее ограбление заправки в 1961 г. (то самое, где его подельник похитил 70 $) привело к тому, что государство решило изолировать Джорджа "на подольше"- вплоть для пожизненного.

Имхо, судя по количеству и качеству им совершенных правонарушений, Джордж Джексон сам упорно напрашивался на произошедшее с ним, и государство (по малолетству) чересчур с ним цацкалось...

Окончание следует.

Спасибо всем читателям за внимание и терпение!

Источники информации:

[1] https://news.google.com/newspapers?id=8bAiAAAAIBAJ&pg=36...

[2] https://news.google.com/newspapers?id=RDlSAAAAIBAJ&pg=4907,1089678

[3] Aptheker, Bettina «The Morning Breaks: The Trial of Angela Davis», 1975,Cornell University Press.

https://archive.org/details/morningbreaks00bett/page/10/mode...

[4] Bernstein, Lee (). «The Age of Jackson: George Jackson and the Radical Critique of Incarceration», 2010, University of North Carolina Press.

https://books.google.ru/books?id=a3yRlKxxDtkC&pg=PA51&am...

[5] Yee, Min Sun «Death on the Yard: The Untold Killings at Soledad & San Quentin», 1973

[6] https://news.google.com/newspapers?id=zKQSAAAAIBAJ&sjid=...

[7] https://www.sfgate.com/news/slideshow/1970-Marin-County-cour...

[8] «Judge and Cons Slain-- Foto Story of Battle», San Francisco Chronicle, 08.08.1970

https://www.sfgate.com/news/slideshow/1970-Marin-County-cour...

[9] https://news.google.com/newspapers?id=ikYKAAAAIBAJ&sjid=...

[10] https://news.google.com/newspapers?id=4BkRAAAAIBAJ&sjid=NuEDAAAAIBAJ&pg=6482,3554926

[11] «The Facts Behind Angela Davis Case» http://184.106.49.50/Articles/Angela%20Davis%20and%20Larry%20Cott.pdf

[12] https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/98/03/08/h...

[13] https://www.workers.org/2010/us/jonathan_jackson_0812/

[14] https://news.google.com/newspapers?id=6yseAAAAIBAJ&sjid=K78EAAAAIBAJ&pg=4178,1978203

[15] https://news.google.com/newspapers?id=OrEiAAAAIBAJ&sjid=...

[16] https://news.google.com/newspapers?id=QIUsAAAAIBAJ&sjid=88wEAAAAIBAJ&pg=6137,1949686

[17] https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/98/03/08/h...

[18] https://www.nytimes.com/1975/01/26/archives/headliners-ruche...

[19] http://content.time.com/time/subscriber/article/0,33009,9095...

[20] Graaf, Beatrice de (March 15, 2011). «Evaluating Counterterrorism Performance: A Comparative Study»

https://books.google.ru/books/about/Evaluating_Counterterror...