Lichpbor

Недавно закончил читать роман «Ворон и медведь» Андрея Каминского. Роман впечатлил, я не удержался, написал рецензию. Сразу предупрежу, что я в рецензии будут предвзят. Как язычник и как сторонник правого мировоззрения. Часто очень правого… Предупреждаю, делясь своими впечатлениями, я частично раскрою сюжет, а это многим может не нравится, но уж так вот выходит.

«Ворон и медведь» — это смесь жанров альтернативной истории с мрачным и захватывающим темным фэнтези, разворачивающееся в альтернативной версии раннесредневековой Европы, где королевство Тюрингия не пало под натиском франков в 531 году, а выстояло и окрепло, став ареной кровавых распрей и интриг. Кроме того на сюжет накладывается факт, что в мире романа, арабское нашествие не было остановлено Карлом Мартеллом при Пуатье, а Абд аль-Рахман захватил весь юг прежней Римской Галлии и теперь там правят мусульмане.  Думаю, любители этих жанров, положительно воспримут книгу г-на Каминского.  Автор в ней мастерски вплетает элементы германской и славянской мифологии в жестокий политический ландшафт, создавая мир, где Боги, демоны и человеческие амбиции сталкиваются в беспощадной борьбе за власть. В жестокой, кровавой битве схлестнулись не только политические противоречия франков, тюрингов, баварцев, скандинавов, славян, авар, арабов, но и противостояние магометанства, язычества, тенгрианства, христианства и тёмных автохтонных культов.

Сюжет начинается со смерти короля Германфреда, чье внезапное угасание от подозрительно загадочной болезни становится катализатором хаоса. Его наследники — сыновья от разных жен, Крут и Атаульф, — оказываются втянутыми в конфликт, подпитываемый не только личными амбициями, но и религиозным расколом между язычеством и христианством, а также враждой между славянской и германской знатью, которая активно подогревается с запада королевством Франков.  Вдовствующая королева Ярослава, чья жестокость и коварство задают тон повествованию, играет ключевую роль, манипулируя событиями ради возвышения своего сына Крута. Однако ее сделка с моховой бабкой — древней и зловещей силой болот — вполне ожидаемо для читателя, оборачивается трагедией, подчеркивая тему неизбежной расплаты за гордыню и жажду власти.

Книга выделяется яркими, многогранными персонажами. Крут — воплощение языческой мощи и воинственного духа, но его безжалостность и предательство делают его одновременно героем и злодеем. Атаульф, напротив, представляет собой более мягкий, но не менее сложный образ — тайный христианин, вынужденный скрывать свою веру в языческом королевстве. Появление на арене борьбы за власть третьей силы - Редвальда, бастарда Германфреда, вносит в историю новый поворот, превращая его в неожиданного претендента на трон и символ возмездия. Женские персонажи, такие как Ярослава, Энгрифледа и Оуюн, не уступают мужчинам в силе и влиянии, добавляя повествованию глубину и разнообразие.

Сильная сторона книги — ее атмосфера. И вот тут, я просто наслаждался! Описания погребальных обрядов, жертвоприношений и битв пропитаны мрачной красотой и натурализмом, который порой граничит с жестокостью. Но это вполне соответствует нравам и времени ! Автор не боится погружать читателя в мир, где кровь льется рекой, а предательство, ради получения политической выгоды — обыденность. Мифологические элементы, такие как моховая бабка или Чернобог, органично вплетены в ткань сюжета, усиливая ощущение древности и таинственности.

Тем не менее, стоит это упомянуть, книга не лишена недостатков. Тут я субъективен и моё мнение, это только моё мнение. Многолинейный сюжет порой кому-то кажется перегруженным: обилие персонажей и фракций может запутать читателя, особенно в середине повествования, где интриги переплетаются с масштабными сражениями. Некоторые второстепенные линии, такие как судьба Хлодомира или аваров, остаются недосказанными, оставляя ощущение незавершенности. Кроме того, натуралистичность сцен насилия и мрачный тон могут оттолкнуть часть читателей, тех, кто ищет в фэнтези более светлые мотивы. Но, фэнтези, жанр многогранный. Хотя, автор, по моему мнению, изобразил европейское язычество чрезмерно кровавым. Человеческие жертвоприношения несомненно имели место, но не в таких масштабах, как описывает г-н Каминский.

Финал истории, где Редвальд одерживает победу и объединяет Тюрингию, Британию и Фризию в новую империю, оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, это логичное завершение пути героя, с другой — открытый эпилог с намеками на будущие конфликты (например, с аварами или франками) намекает на продолжение, что может разочаровать тех, кто ждал более цельного заключения. Хотя, принимая во внимание мощь вновь рождённого государства, вполне можно прогнозировать, что оно на долгие годы станет доминирующей силой в Европе.

Кроме прочего, считаю, что размер книги в 6,27 а.л. маловат для романа и более соответствует повести. Впрочем, это нивелируется последующим продолжением, но всё же.

Мне, роман напомнил книги польского писателя Теодора Парницкого, который конечно представитель более ранней эпохи, но в своих книгах, таких как «Аэций – последний римлянин» тоже откровенно показывал всё суровое величие тёмных веков Европы. К тому же в более поздних своих работах, увлёкся созданием произведений в историко-фантастическом жанре. По собственному признанию, он отказался от роли историка-популяризатора ради «эксперимента»: как действовали бы его персонажи, если бы исторические события развивались по-другому, не так как в действительности.

«Ворон и медведь» — это книга для любителей мрачного фэнтези и альтернативной истории, где нет места простым решениям и однозначным героям. Она затягивает своим богатым миром и напряженным сюжетом, но требует от читателя внимания и готовности к жестоким поворотам. Это история о цене власти, о том, как жажда величия разрушает семьи и целые народы, оставляя за собой лишь пепел и кости.

Июль 1898 года выдался необычайно жарким даже для Кастилии. Пыль на дорогах поднималась при каждом шаге, и воздух над холмами дрожал зыбким маревом. Это лето обрушилось на Иберийский полуостров жарой, которая, казалось, выжигала не только траву на полях, но и надежду в сердцах людей. Солнце, палившее нещадно, превращало улицы городов в раскалённые сковороды, а воздух был настолько густым и тяжёлым, что казалось им трудно было дышать.

Испания, когда-то великая империя, теперь корчилась в агонии: война с Америкой отнимала последние силы, а поражение за поражением лишало страну не только колоний, но и прежнего достоинства. Америка медленно, но неумолимо покидала прежнюю метрополию — Куба, Пуэрто-Рико, Филиппины — всё, что оставалось от былой империи, таяло в дыму сражений той далёкой войны[1].

Энрике де Карбера, двадцатипятилетний аристократ с бледным, но тонким, породистым, решительным лицом, вернулся домой после пяти лет учёбы в Миланском университете. Его тёмные, почти чёрные волосы были припорошены дорожной пылью, а серые глаза, обычно спокойные и вдумчивые, теперь горели тщательно скрываемой тревогой.

Они с Изабель ехали в открытом ландо с вокзала, дорога не была дальней, но уже очень хотелось пить. Тех двух стаканов лимонада на вокзале явно было мало.

Рядом обмахивалась платком, пытаясь хоть немного спастись от жары — Изабель Анджело, итальянка, его невеста. Тёмные, как ночное небо, волосы прикрыты шляпкой, которую она придерживала рукой, собраны в высокий узел. Её губы, слегка приоткрытые от волнения, были полными и выразительными, а упрямый подбородок выдавал в ней женщину, привыкшую отстаивать своё мнение, что дополнялось гордым взглядом карих глаз. Одета она была в светлое платье с кружевами, которое, несмотря на простоту, подчёркивало её изящную фигуру. Лицо её, обычно такое живое и решительное, в этот момент выражало весь спектр переживаний.

— Ты нервничаешь? — тихо спросил Энрике, когда они ещё только сели в ожидавший их экипаж. Лошади фыркнули, и коляска тронулась, погружаясь в лабиринт узких улочек Барселоны.

— Немного, — призналась Изабель, глядя на мелькающие за окном дома с коваными балконами и цветущими геранью окнами. — Ты уверен, что твой дед примет меня?

Энрике взял её руку и сжал.

— Он должен. Ты — моя невеста.

Изабель усмехнулась, но в её улыбке почти не было радости.

— Ты знаешь, о чём я говорю, милый. Мои взгляды… они, я уверена, точно не совпадают с его представлениями о женщине.

Она не боялась этой встречи — скорее, беспокоилась. Она вообще была смелой и не по годам решительной девушкой. За время морского перехода из Генуи в Барселону, а затем поездом через Арагон, она слышала от Энрике столько историй о его деде, что могла представить его почти как персонажа из романов сэра Вальтера Скотта: суровый старик, прямолинейный, воспитанный на чести, дисциплине и воинской доблести.

Но Энрике умолял её — хоть на время скрыть свои взгляды. «Я прошу тебя, милая, не заводить разговоров о суфражизме[2]. Он просто не поймёт, дед человек иного поколения — говорил молодой мужчина. — Он считает, что женщина — хранительница очага, мать, жена и хозяйка, а не активистка, ратующая за равноправие. Для него это сродни социалистам, даже анархистам».

— Я обещала, — кивнула она, вздыхая. — Но ведь он наверняка начнёт говорить о этой злополучной войне, о долге, о чести… как я смогу молчать? Женщины рожают детей, кормят их в голодные времена, а потом политики превращают их в солдат и женщины рыдая хоронят своих детей! И нас ещё и называют слабым полом! Мы не имеем права голоса, не можем влиять на политику, хотя именно мы страдаем от её последствий! Если бы женщины принимали решения, то войны никогда бы не начинались!

Энрике вздохнул.

Изабель сжала его руку.

— Я не буду спорить, Энрике, — прошептала она, улыбаясь жениху. — Но если он нападёт на меня за мои убеждения… тогда я не смогу смолчать.

Оставшийся путь Энрике и Изабель ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Дорога из Барселоны на Мадрид пролегала через холмистые равнины, покрытые серебристыми оливами и виноградниками, листья которых дрожали под порывами горячего ветра. Вдали виднелись синие силуэты гор, а над полями в дрожащем мареве кружили орлы, высматривая добычу. Кастильский ландшафт, с его обширными сухими полями и редкими оазисами зелени, отражал суровость природы: здесь преобладали открытые пространства, идеальные для сухого земледелия, где пшеничные поля чередовались с пастбищами, а горы Сьерра-де-Гуадаррама возвышались как естественный барьер, защищая от северных ветров. В Арагоне, через который они проезжали, природа была более разнообразной: реки, такие как Эбро, питали плодородные долины, а Пиренеи на севере добавляли драматичности пейзажу, с их скалистыми пиками и глубокими ущельями, где даже в жару ощущалась свежесть горных потоков.

Изабель впервые видела испанскую провинцию. Её поразило, как бедна и в то же время красива эта земля. Крестьянки в ярких платьях и чёрных косынках работали в полях, их лица обожжены солнцем, руки грубы от тяжёлого труда. Дети, босые и загорелые, гоняли коз по пыльным дорогам. Всё здесь дышало древностью и упадком — и в то же время какой-то дикой, неукротимой силой. В сельской Испании конца XIX века крестьяне вели тяжёлую жизнь: большинство семей занимались земледелием, выращивая пшеницу, оливки и виноград, разводя скот и платя налоги помещикам; их дома часто были простыми, из камня или глины, с земляными полами и минимальной утварью, а повседневный быт включал коллективный труд в поле, где сообщество помогало друг другу во время жатвы или сбора урожая, а также традиционные фестивали, такие как фиесты, где звучала музыка и танцы под гитару. Женщины, помимо работы в полях, вели хозяйство, готовя простые блюда из местных продуктов, такие как хлеб, оливковое масло и овощи, а мужчины часто уходили на сезонные работы или в армию.

Дед, которому Энрике дал телеграмму накануне из порта, встречал внука, стоя у ворот поместья. Перед старым каменным домом, втиснутым между оливковыми рощами и полем, выжженным солнцем, был окружён садом, который когда-то был роскошным, а теперь зарос бурьяном и дикими цветами. Когда-то здесь цвели розы, а фонтаны били хрустальными струями, но теперь от былого великолепия остались лишь обветшалые статуи и полуразрушенная беседка. Вокруг поместья расстилались типичные для Кастилии пейзажи: бескрайние равнины с редкими дубовыми рощами и каменистыми холмами, где ветер нёс пыль и ароматы сухих трав, а в отдалении виднелись силуэты ветряных мельниц, символизирующих сельскую идиллию региона.

Фернандо де Карбера, в чёрном сюртуке, несмотря на палящее солнце, застёгнут был на все пуговицы. По старику, обладателю орлиного профиля, с тростью в руке и взглядом, от которого незнакомому с ним человеку становилось страшно, заметно было, что явно большую часть жизни пожилой сеньор носил военный мундир. Фернандо из-под густых седых бровей привычно смотрел на мир, как хищная птица на добычу. Волосы его, длинные, старомодно увязанные сзади в хвост, были белы, словно неведомый Кастилии снег. Лицо испещрено морщинами, как старый рыцарский щит, покрытый шрамами. Но глаза, некогда голубые, а сейчас выцветшие — острые, живые, были вовсе не старческими.

— Энрике! — воскликнул он, и в голосе его зазвучала та нежность, которую он редко позволял себе проявлять. — Мальчик мой…

Он обнял внука так, будто боялся, что тот снова исчезнет — в море, в чужой стране, в своих книгах, в мечтах. Затем его взгляд упал на Изабель. Старик нахмурился, и его губы сжались в тонкую линию.

— Это… Изабель? — спросил он, слегка прищурившись.

— Ваша будущая внучка и супруга Энрике, — твердо сказала она, делая лёгкий реверанс[3], но не опуская глаз.

Старик долго смотрел на Изабель, как будто пытаясь разгадать некую её тайну. Его внимательный взгляд скользнул по её платью, по гордой осанке, по упрямому подбородку. Наконец, он кивнул.

— Добро пожаловать, сеньорита Анджело, — сказал он, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость. — Надеюсь, вы любите испанскую кухню.

Вечером, за ужином, всё пошло не так, как надеялся Энрике. Стол был накрыт скромно — последние годы не жаловали семью Карбера достатком. Энрике с грустью отметил про себя, что небольшие проблемы, о которых вскользь упоминал в письмах дед, были не такими уж небольшими.

Но сервировка оставалась безупречной: хрусталь, серебро, льняные салфетки. Вино, Вердехо — старинного кастильского белого сорта винограда — было кисловатым, но подано с достоинством. А главное оно было холодным. Ведь тёплое вино – оскорбление гостя, издавна так повелось в королевстве.

Ужин подавали в большой столовой, где когда-то собирались многочисленные гости дома де Карбера, а теперь украшенные потрёпанными гобеленами стены в полный голос кричали о непростых временах владельца особняка. Фернандо сидел во главе стола, его седая голова была гордо поднята, а руки, испещрённые шрамами, лежали на столе, как у льва, приготовившегося к прыжку.

Энрике и Изабель, одетые к ужину, сели напротив. Слуги, старый Хуан и его сын Маттео, немолодой уже мужчина, прислуживали за столом. Как бы не обстояли дела, у дворянина должны быть слуги! Это показатель статуса. Их отсутствие достаточно странно, на это должны быть весомые причины. Вариант «я в них не нуждаюсь и привык всё делать сам» и что-то подобное — повод усомниться в здравом уме хозяина дома, хорошем воспитании или престижности рода.

К ужину подали простые, но отлично приготовленные блюда: паэлью, гаспачо, фаршированные овощи[4].

За ужином, вполне ожидаемо, мужчины говорили о войне, столь неудачно сложившейся для Испании.

Фернандо негодовал:

— Эта нация торгашей и пастухов, не имеющая, после того как выкрутили руки и залили кровью свой Юг, и понятия о чести, посмела обвинить нас во взрыве своего крейсера! Можно подумать, Испании это было на руку! Да сам факт посылки в Гавану этого крейсера была со стороны правительства США жестом вызывающим и демонстративным. Они искали повод к войне![5]

— Америка пала, — сказал Фернандо, сжимая кулаки. — Пал наш флот. Пал наш дух. Страна уже не та, что прежде. Армия не та, что когда-то. И это мне, всю жизнь носившего мундир испанского офицера особенно больно! И всё — из-за того, что забыли простую истину: армия — это не бюрократия. Это сталь, кровь и вера.

Энрике, не поднимая глаз, пробормотал:

— Но, дедушка, разве это только вина военных? Разве не политики вели нас к гибели?

— Политики! — фыркнул старик. — Мягкотелые болтуны, сидящие в Мадриде и мечтающие об «испанском пути». Путь Испании — в чести и огне. Не спорю, и да, нужно быть честными самим с собой, мы уже не могли удержать колонии на другом краю света. Мы должны были дать американцам свободу, если они просили. Но отдать её под дулами чужих пушек — это позор!

Изабель молчала. Но её пальцы стиснули край скатерти.

— Простите, дон Фернандо, — сказала она наконец. — А если бы на месте политиков были женщины? Может, они бы не вели страну к войне, которую нельзя выиграть?

Энрике замер. Он закрыл глаза рукой и прерывисто вздохнул, будто уже слышал гневный выговор, обвинение во всех мыслимых грехах и проступках.

Но старик, к удивлению внука, не вспыхнул в ярости. Он лишь медленно отставил бокал, посмотрел на девушку — и неожиданно улыбнулся.

— Вы — суфражистка, да? Из тех, что требуют голоса? Не удивляйтесь, сеньорита Изабель, я навёл о вас справки, как только узнал о планах моего дорогого Энрике связать с вами жизнь!

— Я требую равенства, — сказала она твёрдо, вскинув голову.

— Равенства… А знаете ли вы, что в Испании уже была женщина, которая стреляла из пушки не хуже любого мужчины? Более того — спасла целый город?

Изабель нахмурилась.

— Не слышала! Кто она?

— Агустина де Арагон. Вряд ли вы, сеньорита, слышали это имя, но у нас она более известна под другим именем — «Артиллеристка Сарагосы».

Энрике облегчённо выдохнул. Дед не злился. Он собирался рассказать историю, которая ему, да наверное и каждому испанцу, была известна с детства.

— Это было в лето 1808 года, — начал Фернандо, наклонившись к столу, будто приглашая их в прошлое. — То было трудное время для Испании. Время «шестилетней войны»[6]. Увы, наш король Карл IV не был образцом Христианнейшего Государя, за него правили фавориты и посреди семейных раздоров в испанском королевском доме в это тяжёлое время, в Испанию пришли французы и с каждым днём их становилось всё больше! Короля и наследника обманом заставили отречься от престола и Бонапарт решил сделать нашим королём своего брата Жозефа. Но жители Мадрида подняли восстание против французов и их ставленника, которое было жестоко подавлено! Но оно стало искрой, которая зажгла огонь в сердцах испанцев по всей стране. Началась война…

Французы императора Наполеона, под предводительством генерала Лефевра-Денуэтта, подошли к Сарагосе. Город, что зовут «испанской Флоренцией», стоял на краю гибели. Тринадцать тысяч испанцев — но из них лишь две тысячи — солдаты. Остальные — кузнецы, пекари, студенты… и женщины.

Он помолчал, будто давая словам осесть. Он закрыл глаза, как будто снова видел ту битву.

— Французы думали, что возьмут город за день. Они ворвались в улицы, их гусары прорвались даже до площади. Но Сарагоса не сдалась. Люди строили баррикады из телег, камней, книг. Монахи, отложив чётки и молитвенники, брали в руки ружья. Даже дети метали во врагов камни и сосуды с кипящим маслом.

Его голос стал тише, но проникновенней. Старый солдат открыл глаза, Энрике и его невеста словно увидели в них отблеск тех далёких событий.

— А на воротах Портильо стояла батарея — двадцатичетырёхфунтовых пушек, последняя надежда на этом участке. Канониры падали один за другим. Французы уже подходили к стене. И тогда… из-за песчаного мешка вышла женщина. Её звали Агустина. Она не была солдатом. Двадцатидвухлетняя жена артиллериста. Она пришла, чтобы подавать воду, перевязывать раненых… но когда последний артиллерист упал — она взяла фитиль из его руки и выстрелила.

Он вновь замолчал. Глаза его блестели.

— Картечь снесла передние ряды. Французы замерли — подумали, что это ловушка. Этого хватило, чтобы подоспели подкрепления. В тот день город выстоял.

Изабель не дышала, обладавшая богатой фантазией девушка словно оказалась на той самой артиллерийской батарее у залитых кровью ворот Портильо.

— А потом? Что было с ней потом? — прошептала она.

— Потом её зачислили в армию. Шесть реалов в день — официальное жалованье. Она сражалась в двух осадах Сарагосы. Получила ордена от генерала Палафокса: «Защитница Сарагосы» и «За доблесть и патриотизм». Получила офицерский чин. После попала в плен, где у неё на глазах французы убили её ребёнка, она поклялась мстить и бежала из плена. Потеряла мужа, умершего во французском плену. Она была единственной женщиной-офицером в армии Веллингтона[7] дослужившись до капитана и командовала батареей на Битве при Витории 21 июня 1813 года под командованием майора Кэрнкросса. После войны Агустина вышла замуж за врача и вела спокойную жизнь в Сарагосе, часто прогуливаясь с медалями у ворот Портильо. Она умерла в возрасте 71 года — окружённая почётом, как героиня. Её у нас, в Испании, сравнивают с Орлеанской девой как символом женского героизма. Господу было угодно, чтобы жизнь свела меня с этой замечательной женщиной на склоне её лет. Как же давно это было…

Фернандо де Карбера пристально посмотрел на Изабель.

— Вы думаете, что право женщины быть равной — это что-то новое? Нет. Но огромная разница между сотрясением воздуха пустыми словами и настоящим поступком, когда женщина встаёт рядом с мужчинами, защищая свою Родину! Просто мы стали забывать это. А многие и вовсе не знают. Или не хотят знать. А война… война всегда напоминает.

Старик откинулся на спинку стула, неторопливо взял в руку бокал с вином и поднял его, словно салютуя собеседнице.

— Я не против ваших идей, дитя. Я против того, чтобы кто-то — мужчина или женщина — забывал, ради чего живёт. Ради Родины. Ради чести. Ради любви. Если вы готовы, как Агустина, встать рядом с тем, кого любите — даже если весь мир против — то я принимаю вас.

Изабель встала, подошла к нему и, опустившись на колени, поцеловала его руку.

— Спасибо, дон Фернандо.

— Зови меня дедом, — сказал он, и в глазах его мелькнула слеза.

Свадьба состоялась осенью, под сенью каштанов, в скромной церкви неподалёку от поместья. Фернандо, хотя и опирался тяжело на трость, всю службу простоял рядом с женихом, как настоящий отец. Изабель сияла — не только от счастья, но и от того, что наконец-то нашла место, где её вера в справедливость не будет встречена насмешкой.

Через два месяца, в конце ноября, старый полковник умер. Тихо, во сне. Как умирают Праведники. На его письменном столе нашли потрёпанную тетрадь с мемуарами. Последняя строка на странице гласила: «Если Родина зовёт — отвечают все. Даже те, кого считают слабыми».

Весной следующего года Энрике и Изабель, ожидавшая в ту пору ребёнка, отправились в Сарагосу. Город, овеянный легендами, стоял над рекой Эбро, как стоял ещё во времена императора Августа, в первом веке нашей эры. Они пришли к воротам Портильо — там, где когда-то гремела пушка Агустины. В Сарагосе, столице Арагона, природа смешивалась с историей: река Эбро петляла через город, окружённый плодородными равнинами и холмами, где в конце XIX века цвели сады с апельсинами и миндалём, а в отдалении виднелись снежные вершины Пиренеев, создавая контраст между жаркой долиной и прохладными горами. Местные жители, в основном крестьяне, жили в каменных домах с черепичными крышами, занимаясь виноделием и земледелием; их быт включал ежедневные рынки, где торговали свежими продуктами, и семейные трапезы с традиционными блюдами, подчёркивающими общинный дух.

Стены были давно починены, и успели обветшать снова. Плиты вымощены заново, и истёрты миллионами ног. Но для молодой пары казалось, что дух сопротивления захватчикам, дух Героев, всё ещё витал в воздухе. Изабель положила ладонь на камень.

— Как думаешь, милый, он знал, — спросила она мужа. — Он знал, что я приду сюда?

— Он верил в тебя, — ответил Энрике. — Как верил в Испанию. Даже когда её былая слава на закате.

Они долго стояли молча. Посреди уличной суеты большого города. Ветер шелестел листьями платанов, и где-то вдалеке звенел колокол собора. И в этом звоне им слышался голос Агустины — голос женщины, которая не ждала разрешения быть героиней. И звучал голос старого полковника, который не боялся признать, что героизм — не мужская монополия.

— Мы построим школу, — вдруг сказала Изабель.

— Школу?

— Да, для девочек. Где им расскажут о таких, как Агустина. Где научат думать, дерзать, защищать то, во что верят.

Энрике улыбнулся и взял её за руку.

— Тогда начнём с завтрашнего дня. Поправим дела семьи и придёт время, откроем школу, как ты хочешь.

Над Сарагосой садилось солнце, окрашивая стены в золото и кровь — цвета Испании, цвета истории, цвета будущего.

Через несколько месяцев, Изабель де Карбера разрешилась от бремени мальчиком, названным в честь деда Фернандо. Роды были тяжёлыми, и молодая пара впоследствии узнала, что более им не суждено иметь детей.

В семье де Карбера установилась традиция раз в год посещать Сарагосу, впоследствии с подросшим сыном, который, что не удивительно, выбрал карьеру военного.

Энрике и Изабель прожили душа в душу до августа 1918 года, когда сеньора Изабель умерла от гриппа в ходе мировой пандемии[8], оставив дона Энрике безутешным вдовцом.

Дон Энрике скоропостижно скончался первого октября 1936 года, сердце пожилого мужчины не выдержало известия, что его единственный сын, капитан Фернандо де Карбера, погиб в Толедо, обороняя крепость Алькасар от восьмикратно превосходящих сил озверевших республиканцев.

Когда министр иностранных дел Испании Рамон Серрано Суньер, объявляя 24 июня 1941 года о формировании «Голубой дивизии»[9] для борьбы против коммунизма, добровольцем, приписав себе два года, вступил в дивизию сын героя Алькасара, Фернандо де Карбера – Пабло Хосе.

Род де Карбера, давший Испании много храбрых солдат, прервался в феврале 1943 года, когда Пабло Хосе де Карбера погиб под Красным Бором. Там на участке фронта длиной почти в 6 километров, четыре советских дивизии (приблизительно 44 тысячи человек) и 2 танковых полка так и не смогли прорвать оборону испанцев (около четырёх с половиной тысяч человек).

[1] Испано-американская война 1898 года — военный конфликт между Испанией и США, который длился с 23 апреля по 12 августа.

[2] Суфражизм (от англ. suffrage — «избирательное право») — общественное и политическое движение конца XIX - начала XX века, ставившее своей целью наделение женщин политическими правами (прежде всего правом голоса). Также суфражистки выступали против дискриминации женщин в целом в политической и экономической жизни.

[3] Реверанс — традиционный жест приветствия, женский эквивалент мужского поклона в западной культуре. В Испании XIX века женщины делали реверанс для приветствия мужчины, особенно в случаях, когда человек имел более высокий социальный статус.

[4] Обычные блюда традиционной Испанской кухни, принятые к столу.

[5] 15 февраля 1898 года взорвался броненосный крейсер «Мэн», находившийся в Гаванской бухте. В результате взрыва погибли 266 человек. На Кубе в это время проходили масштабные антииспанские выступления. В полную мощь заработала американская машина пропаганды обвинившая испанские власти в подрыве крейсера морской миной. Уже спустя 2 месяца после трагедии начались военные действия между США и Испанией.

[6] Пиренейские войны — совокупность вооружённых конфликтов на Пиренейском полуострове в ходе наполеоновских войн начала XIX века. В этих конфликтах Наполеоновской империи противостоял союз Испании, Португалии и Великобритании. Конфликт длился с 2 мая 1808 (или 27 октября 1807) по 17 апреля 1814 года. В испанской историографии также приняты названия «война против французов», «шестилетняя война».

[7] Артур Уэлсли, 1-й герцог Веллингтон (1 мая 1769, Дублин — 14 сентября 1852, замок Уолмер, графство Кент) — британский полководец и государственный деятель, дипломат. Участник Наполеоновских войн. В 1808–13 годах командовал союзными войсками в войне против Франции на Пиренейском полуострове.

[8] Испанский грипп (испанка) — общепринятое название гриппа во время масштабной пандемии, продолжавшейся с 1918 по 1920 год. Заболевание было вызвано вирусом серотипа H1N1. Число умерших от «испанки» достоверно неизвестно, различные оценки составляют от 17,4 млн до 100 млн человек. В мае 1918 года, эпидемия охватила Испанию, где приняла огромные масштабы: заразился даже король Альфонсо XIII, было заражено 8 миллионов человек или 39 % её населения страны. Именно в этой стране СМИ писали об эпидемии активнее, чем где-либо ещё, поэтому болезнь и прозвали испанкой.

[9] 250-я дивизия испанских добровольцев (нем. 250. Einheit spanischer Freiwilliger) — тактическое соединение сухопутных войск вооружённых сил нацистской Германии периода Второй мировой войны.

Традиционно известная в русскоязычных источниках как «Голубая дивизия», но в связи с отсутствием в части западноевропейских языков наименования оттенков синего цвета возможно прочтение и как «Синяя дивизия» (исп. División Azul, нем. Blaue Division) — дивизия из испанских добровольцев, сражавшихся на стороне Германии в ходе Второй мировой войны. Номинально считаясь укомплектованной членами «Испанской фаланги», на самом деле «Голубая дивизия» представляла собой смесь солдат регулярных войск, ветеранов Гражданской войны (как правило, из воевавших на франкистской стороне) и членов фалангистской милиции. Была составлена по испанским канонам: четыре пехотных полка и один артиллерийский. «Голубая дивизия» была единственным соединением вермахта, награждённым «собственной» медалью учреждённой в её честь.

начало тут https://pikabu.ru/story/byivshie_i_nastoyashchie_13510355

Мой вчерашний пост о приятеле застукавшем сожительницу за адюльтером с бывшим мужем, ожидаемо вызвал интерес. На данный момент более 10.000 просмотров, десятки комментариев и конечно парочку упрёков, мол это неправда и я всё выдумал. Я даже пытался разубедить неверующих, мол жизнь такая штука, что те ещё коленца выкидывает, но ладно не верят и пусть.
А тем временем, история получила весьма занятное продолжение. Вчера поздно вечером мне звонил тот самый приятель. Он кстати вовсе не Пикабушник и не подозревает, что о перипетиях оживлённо спорят читатели. Итак как же развиваются события.

Во первых, в воскресенье вечером вернувшись от меня, он продолжил топить печаль в водке. По пьяни звонил своей старшей сестре и пожалился на случившееся. Сестра... Не то что б я был с ней хорошо знаком, просто пересекался на Днях Рождения её брата. Она, сука, настоящая мегера, с мужем задротом и подкаблучником, которого по слухам регулярно пиздит. Приятель сказал, что сестра закатила ему скандал. Это он так сказал, но я представляю как она на него орала, мешая с говном и опускала! В общем, вместо поддержки только добавила ему стресса!

Во вторых, он и на фоне общения с сестрой накатил ещё водки, а так как в принципе не злоупотребляет спиртным, в понедельник помирал с похмелья и не вышел на работу. Во вторник продолжал отходить от злоупотребления спиртным и стресса, а на работе появился только вчера, в среду. Как бы поступил любой нормальный человек в такой ситуации?! Правильно! Купил бы больничный и плавно вышел из похмелья. Но мой приятель (он зам. начальника в фирме) пришёл к шефу и "честно рассказал о случившемся". Ну и да, вы верно догадались. В тот же день всё случившееся в жизни моего приятеля стало секретом Полишинеля. В принципе коллектив мужской, все технари, но видимо такую историю там восприняли с живейшим интересом. В бухгалтерии же трудятся пара дам в возрасте климактерия, они наверное просто в экстазе были от этой истории!

И в третьих. Так сказать, вишенка на торте! В среду, вернувшись с работы, в подъезде оказалось что его поджидает сожительница и не состоявшаяся невеста. Опять слёзы, сопли, стенания на тему "люблю", "прости" и в конце, потупив глазки "кажется я немного беременна". Но, это "точно от тебя", потому что бывший не кончал, вернее кончал, но "не ТУДА". Я как от друга по телефону такой расклад услышал, чуть со стула не упал. Он ей денег пообещал дать на аборт!
Я сначала подумал что он мудак, но потом прикинул, что пожалуй и правильно. А то родит, сделают ДНК-тест и окажется что и правда его ребёнок. Всё же "бывший" её трахал по субботам, а в остальные дни недели, мой приятель.

Такие вот дела.

Не сразу решил написать и опубликовать тут эту историю, но не удержался, так как пришкварила она меня знатно! Сразу оговорюсь, что так как она реальна, то имён никаких не будет и как говорится: "все совпадения с реальными людьми и событиями, случайны".
Итак, мой друг с которым мы знакомы многие годы, в воскресенье приплёлся ко мне изрядно бухой и в самых расстроенных чувствах.

О друге будет уместно сказать, что это не прям альфа-самец, но самодостаточный мужчина 40+, не миллионер, но хорошо зарабатывающий в сфере технической безопасности (монтаж видеонаблюдения). Он давно в разводе. Детей нет, так как бывшая была повёрнута на желании "пожить для себя" что собственно , в дополнении к другим тараканам в её голове и послужило основной причиной развода. Примерно полгода назад, после месяца знакомства, друг сошёлся с женщиной лет 35-ти, с ребёнком от первого брака (девочка младшего школьного возраста). Они с дочерью, ранее жившие на съемной квартире которую оплачивал её бывший, перебрались к нему, благо это трехкомнатная квартира в хорошем дома. Новая женщина друга, тоже не прям модель, но весьма привлекательная и в общении приятная. Со слов друга, который всегда был довольно откровенен, секс с новой подругой был отличным и регулярным. Отношения их развивались по нарастающей с весьма вероятной перспективой повторного брака.

Бывший муж, папаша девочки, которого я никогда не видел и о котором со слов друга знал что он "нормальный мужик" алименты не платил, так как бывшая на них не подавала. Но при этом о дочери заботился как материально, так и покупая различные вещи и одежду. Как они с другом сьехались, она попросила его разрешить бывшему мужу приезжать к ним по субботам и общаться по несколько часов с дочерью. По словам подруги и с большой вероятностью будущей жены, "бывший" не мог забирать дочку с собой так как "у него машина сломалась" а самой подруге возить дочку к отцу "некогда". К слову у "бывшего" новая семья с маленьким ребёнком от него. Мой друг согласился. Так как у него был дом с участком в ближнем Подмосковье, он в ту субботу когда должен был приезжать "бывший" общаться с дочерью, с утра уезжал на дачу и возвращался вечером.

Все были довольны. Подруга встречала его с улыбкой и накрытым столом, её дочка хвасталась какими то обновками или подарком "от папы". Но вот в последнюю субботу, друг мой не стал ждать вечера так как декабрь и дачный сезон завершён, а может просто скучно стало, вернулся домой сильно раньше и без телефонного звонка.

Дальше всё банально, как в пошленьких романах или сериалах. Бывший муж драл перспективную невесту в спальне моего друга, в то время как дочку отправили гулять дав денег на посещение фудкорта в местном ТЦ. Пока друг с красной от бешенства мордой открывал рот как карп вытащенный из воды и пытался связать матерные слова в связную фразу, "бывший" успел свалить. Причём с пробуксовкой на том самом авто которое уже полгода "сломано". А женщина заливаясь слезами визжала что "это не то что ты подумал" и мол "я тебя люблю". А нескромную ситуацию с "бывшим" на голубом глазу объяснила что очень к нему до сей поры привязана, он завзятый манипулятор, а секс с ним для неё просто привычка и ничего личного.

Таким образом, друг узнал что его подруга и в перспективе новая жена, регулярно еблась по субботам с бывшим и судя по всему не собиралась от данного приятного времяпровождения отказываться. Друг пинками выгнал рыдающую и размазывающую слёзы и сопли по морде подругу умоляющую её простить с пришедшей с прогулки дочкой из дома, выбросив в подъезд их вещи и на следующий день пришёл ко мне жаловаться на жизнь.

На его вопросы, правильно ли он поступил, у меня в голове звучали слова из известного фильма: "Ты рогоносец Бонасье, ты рогоносец!"

А вы бы как поступили?

https://author.today/work/281736

Сразу оговорюсь, рецензия мною написана после прочтения всего цикла "Кодекса крови" и относится ко всему циклу, а не только в первому тому серии. Так что всё что ниже, может быть расценено как спойлер, поэтому читаете на свой страх и риск!

Прочёл цикл романов «Кодекс крови» автор М.Борзых, входящий в авторский мир РОС. На данный момент, это лучшая часть мира РОС которую я читал, хотя не спорю, это исключительно субъективное мнение. Кроме «Кодекса крови» были читаны мною циклы романов о графе Рысеве и о графе Кротовском, так что выбирать было из чего.

Итак, что же это за авторский такой мир, РОС?! По мне так очень занятный мир. Нечто имеющее в основе мир Российской Империи конца  XIX начала XX веков, без скверны авраамических религий, с магией и политеизмом. Что интересно, языческий мир Российской Империи не связан с классическим славяно-нордическим Пантеоном, а скорее реализованный в боярке Анимизм, когда обожествляются духи природы, животного мира, растений и т.д. Мир, с котором процветает полигамия, что очень нравится многим любителям влажных фантазий о многожёнстве и многомужестве.

Следует отметить, что авторский мир РОС описанный несколькими авторами, заметно отличается что не удивительно, в видении этих самых различных авторов. И если в мире «Графа Рысева» технически вооружение и военное искусство где то на уровне однозарядных первых винтовок, то уже в «Изнанке Империи» присутствуют бронеавтомобили и дроны-беспилотники на макрах, а в «Кодексе крови» герои поливают врагов очередями из автоматического оружия и имеют место хорошо бронированная техника с «антимагической» защитой, а «магия смерти» обладающая заклинаниями с уроном «по площадям» - практически аналог оружия массового поражения.

Это типичный мир бояръ-аниме со всеми свойственными данному русскому жанру атрибутами – героями – попаданцами, магическими школами, кланами, сословиями, любовными линиями, большими, многотомными сериями.

Впрочем в «Кодексе крови» главный герой – борон Михаил Юрьевич Комарин, являясь само-собой попаданцем, тем не менее попаданец необычный! Если в других прочитанных мной циклах мира РОС, граф Рысев и граф Кротовский являются попаданцами в РОС из нашего обычного мира, то в «Кодексе крови» в тело М.Ю.Комарина попадает высший маг крови из другого магического мира. Довольно нестандартный ход автора, но интересный и вносящий свежую идею в избитый штампами жанр попаданчества.

Книжный цикл «Кодекса крови» оконченный и включающий в себя 18 книг стандартным объёмом по 10-11 а.л. каждая. Сюжетно мир «Кодекса крови» развивается неудержимо. Это конечно же и прежде всего- фэнтези! И если в первых томах мир барона Комарина оперирует на уровне местных государств и Божественных покровителей Родов, то к середине цикла повествование выходит на уровень разных миров и Империй, причем Главный Герой уже сам является Императором и по своим сверхъестественным способностям сравнивается с Богами. К финалу, уважаемый автор уже оперирует такими серьёзными силами как Смерть, Кровь, Хаос, Система, а потом и персонифицированными понятиями Вселенная и Мироздание. Признаться, даже начинало всё столь Грандиозное напрягать!

Главный герой, как основной объект повествования вызывает интерес и уважение. Он обладает своими, очень интересными взглядами на жизнь, определёнными идеалами и убеждениями. Он не пацифист, убивает если необходимо, но не старается проливать лишнюю кровь, хотя и обладает своими «скелетами в шкафу» из своей прошлой жизни на которых то и дело ссылается автор. Конечно же, герой, что свойственно жанру боярки, является любимцем женщин. К завершению цикла, он счастливый семьянин с тремя магически одарёнными жёнами, одна даже уровня «Богиня», и которые регулярно зачинают, беременеют и рожают. По моему предвзятому мнению, М.Борзых маловато уделяет описанию личной жизни героя, но скорее всего это ради нежелания ограничивать свои книги возрастным ограничением 18+.  

Постепенно в мире «Кодекса крови» появляется всё больше второстепенных героев. Это уже упомянутые жёны, сестра ГГ, её любовник, Боги и Богини, неожиданно обретённые родственники и т.д. и т.п. Но стоит признать, сюжетно этот не перегружает мир и читатель не начинает путаться в действующих лицах романов.

Ближе к завершению цикла, автор всё же не удерживается и перемещает Героя ненадолго в наш реальный мир, где  вполне ожидаемо уже не барон, а граф в одном мире и император в другом, Михаил Юрьевич Комарин, обращает на себя пристальное внимание МВД, ФСБ и Министерства иностранных дел. Хотя к основному сюжету этот эпизод почти не имеет прямого отношения. Этакий «вбоквел» несущий в себе основу для возможного отдельного произведения.

Следует признать, что я, довольно искушённый и требовательный читатель и сам человек пишущий, от чтения «Кодекса крови» получил удовольствие и не пожалел о потраченных на приобретение всех книг цикла деньгах.

Язык автора позволял читать книги легко и непринуждённо. Текст свободен от нудных длиннот и чрезмерного «копания» во внутреннем мире героев, чем иногда злоупотребляют иные писатели настырно старающиеся таким образом выразить своё мировоззрение.

Пожалуй могу рекомендовать данный цикл романов, всем любителям попаданцев в магические миры, хотя и вынужден признать, что это довольно специфический жанр.

Сразу отмечу, что я знаю о роли П.Н.Краснова в Гражданской и Советско-Германской войне! Я знаю что П.Н.Краснов был осужден и казнён в 1947 году в СССР большевиками!

Но мой настоящий пост посвящен его литературному творчеству, а для тех кто не в теме, напомню, что П.Н.Краснов в 1926 году Был номинирован на Нобелевскую премию по литературе. А у тех, кто вдруг вознегодует, хочу полюбопытствовать, вас на Нобелевскую премию по литературе уже номинировали? Впрочем не стану отвлекаться...

Родился П.Н.Краснов с семье дворян Войска Донского и вся его жизнь, а так же литературное творчество связаны с казачеством. Уже дед Петра Николаевича - Иван Иванович Краснов (1800-1871 г.г.) не только воевал на Кавказе и командовал Казачьим лейб-гвардии полком, это был первый из Красновых литератор: известны его стихотворные произведения «Тихий Дон» и «Князь Василько», историко-этнографические работы «О казачьей службе», «Низовые и верховые казаки», «Малороссияне на Дону», «Иногородние на Дону», «О строевой и казачьей службе», «Донцы на Кавказе», «Оборона Таганрога и берегов Азовского моря» и др. Брат Петра Николаевича — учёный и путешественник Андрей Николаевич Краснов, другой брат — писатель Платон Николаевич Краснов (был женат на тётке Александра Блока писательнице Екатерине Андреевне Бекетовой-Красновой)

Уже с 1891 года, служа в Атаманском лейб-гвардии казачьем полку Петр Николаевич пишет беллетристику и статьи по военной теории.

Во время боксерского восстания в Китае и русско-японской войны — военный корреспондент. Сотрудничал в журналах «Русский инвалид», «Разведчик», «Вестник русской конницы» и многих других.

Упомянут в дневнике Государя Николая II за 3 января 1905 года

…Приняли атаманца Краснова, кот. приехал из Маньчжурии; он рассказывал нам много интересного о войне. В «Рус. инвалиде» он пишет статьи о ней.

В 1913 году биография Краснова была включена в Военную энциклопедию Сытина:

Петр Николаевич Краснов — полковник, военный писатель (..) В 1897—98 годах совершил путешествие в Абиссинию в качестве начальника конвоя российской Императорской миссии к негусу Менелику, описанное им в книге «Казаки в Африке» (2 изд., СПб., 1909). В 1902 году Краснов был командирован военным министерством официальным военным корреспондентом журнала «Русский инвалид» на Курские маневры, а в 1904 году — корреспондентом той же газеты на театр войны с Японией. Краснов сотрудничает в ряде общих и специально военных периодических изданий по беллетристике и публицистике. Много лет он состоит сотрудником журналов «Русский инвалид» и «Военный сборник». Из отдельно изданных им трудов назовем: «Донцы», рассказы из казачьей жизни (2 изд., СПб., 1909); «Ваграм», очерки и рассказы из военной жизни (2 изд., Спб., 1909) и «Год войны», очерки Русско-японской войны, 2 т. (Спб., 1905). Краснов состоит сотрудником «Военной энциклопедии».

—

Красновы // Военная энциклопедия : [в 18 т.] / под ред. В. Ф. Новицкого … [и др.]. — СПб. ; [М.] : Тип. т-ва И. Д. Сытина, 1911—1915.

Сознательно не стану упоминать о участии и позиции П.Н.Краснова в событиях Первой Мировой и Гражданской войны, тема данного поста иная.
В марте 1920 года в П.Н.Краснов эмигрировал в Германию. В эмиграции П. Н. Краснов много писал. Его воспоминания и исторические романы — всего их было написано более двадцати — издавались на русском, английском, французском, немецком и других европейских языках. Как я уже упоминал, в 1926 году он был номинирован В.А. известным специалистом по межславянским литературным связям, академиком Российской академии наук на Нобелевскую премию по литературе.

Помимо очерков и статей в жанре фронтовой журналистики, Пётр Николаевич Краснов является также автором большого числа литературных произведений. Во многих из них явственно чувствуется его опыт работы востоковедом, а сюжетная тематика связана с Востоком. Значительный интерес вызвали его воспоминания и автобиографические материалы

• Воспоминания

  • «На внутреннем фронте»,

  • «Всевеликое войско Донское» (Архив Русской Революции. Т. V. С. 191—321);

  • «Русско-японская война»

• статьи, опубликованные главным образом в журналах «Часовой» и «Русский инвалид»;

• романы.

Но наверное самое важное произведение П.Н.Краснова это роман-эпопея «От двуглавого орла к красному знамени» повествует об истории русского общества и прежде всего Русской императорской армии, на протяжении более четверти века — с  1894 по 1922 год. В эти годы Россию потрясли три войны и три революции. Эти драматические события нашли отражение в судьбе главного героя романа — Александра Саблина, с которым читатель проходит путь от корнета до генерала, от событий беспечной юности до гибели в застенках ЧК.

Роман имел большой успех, выдержал три издания (2-е издание 1922 года было существенно исправлено автором) и был переведён на 12 языков.

В 1921—1943 годах Краснов опубликовал 41 книгу: однотомные и многотомные романы, четыре сборника рассказов и два тома воспоминаний. В своих книгах он раскрывает себя как убеждённый монархист и убеждённый антисемит, считающий что большевизм и революция — это заговор «международного еврейства»

Верными были его взгляды или нет, судить уже нам, потомкам, с высоты осознания всех произошедших уже после смерти П.Н.Краснова событий.
Книги П.Н.Краснова издавались в РФ и вы можете прочесть их как "в бумаге" так и в интернете.