KatChaotic

Пишу книгу по DnD

За спиной остались Стив и Дейв и безопасные стены таверны. Впереди ждал Флан: город, уже успевший показать Джезель свои зубы. И всё же там были люди, к которым она хотела вернуться. Рядом с ними происходили странные, непонятные и опасные события, которые она смело могла назвать настоящим приключением, и ей хотелось быть частью этого.

Иногда лес редел, и вдалеке открывался бледный просвет над морем. Тогда Джезель казалось, что до города оставалось уже совсем чуть-чуть. А в следующий миг кобыла оступалась на корне или увязала в колее, и волшебница осознавала, как легко один неверный шаг может закончиться свернутой шеей в канаве.

Чем ближе становился Флан, тем яснее проступали его мокрые стены. Над крышами вспыхивали зарницы, на мгновение освещая башни замка. Джезель продрогла до костей, ноги затекли, а плечо ломило от тяжелой сумки. Но сдаваться она не собиралась.

У ворот Чёрный Кулак задержал её лишь на несколько мгновений. Джезель трясущимися пальцами вытащила пропуск. Стражник долго щурился на печать в свете фонаря, потом нехотя вернул бумагу.

— Проезжай.

Джезель молча выхватила пропуск обратно и помчалась дальше.

Улицы города молчали. Ставни домов были закрыты. В доковом квартале хлопали плохо привязанные снасти. Под копытами звенела старая мостовая. Флан крепко спал.

Джезель плохо знала улицы и несколько раз свернула не туда. В конце концов дорога вывела её к воде и деревянным настилам. Вокруг оказались склады, сваи и покачивающиеся мачты торговых судов.

И в этот момент, прямо перед Джезель, пронеслось огромное темное пятно и с плеском нырнуло в воду.

Джезель резко натянула поводья. Кобыла сердито всхрапнула и остановилась боком. Волшебница всмотрелась в дождливую мглу. Сердце, и без того разогнанное скачкой, снова ударило где-то в горле.

— Что еще... — выдохнула она.

Усталость отступила перед тревогой.

Она спешилась, не отпуская поводья, и быстрым шагом пошла к причалу, стараясь не поскользнуться на мокрых досках. Вода под сваями бушевала. Дождь стучал по капюшону. Где-то совсем рядом слышалось низкое дыхание.

Тогда она увидела глаза.

Две большие желтые точки, неподвижные, торчали у самой поверхности воды и смотрели на нее из темноты.

Любая другая девушка на ее месте, возможно, закричала бы. Джезель же сперва оцепенела, а потом, к своему собственному изумлению, спросила шепотом:

— Фенрир?.. Это ты?

Секунду ничего не происходило.

Потом из воды взметнулся фонтан брызг, и на пирс выбралась гигантская жаба — мокрая, серо-зелёная, с непривычно разумными глазами. Джезель инстинктивно отшатнулась.

Тело жабы уменьшилось, словно его сжали невидимые руки. Кости хрустнули, форма зашевелилась — и через мгновение перед ней уже стоял Фенрир, промокший и босой.

Он смотрел на нее без эмоций, будто не мог решить, стоит ли удивляться или злиться.

— Ты, — только и сказал он.

Джезель, сама не понимая почему, нервно улыбнулась.

— А кого ты ожидал увидеть? Портового беса?

Фенрир подошёл ближе, вгляделся в её мокрое лицо, прилипшие к вискам волосы и дрожащие от холода пальцы.

— Ты одна.

— Одна, — подтвердила Джезель. — Сбежала.

У эльфа дернулась щека, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он коротко кивнул в сторону храма.

— Пошли.

— Куда?

— К остальным.

Она даже не успела снова заговорить, как Фенрир уже двинулся вперед — бесшумно, быстро, словно и не было только что тяжелого прыжка из воды. Джезель торопливо привязала лошадь к швартовочному столбу и бегом бросилась следом.

Напротив, сразу за пирсом, стояло скромное каменное здание с выбитой дверью. Над входом был вырезан символ двух волн, внутри дрожал тусклый факельный свет.

Фенрир первым переступил порог. Джезель шагнула за ним — и сразу остановилась.

В храме пахло кровью, а не водорослями и горелым воском.

Прямо у входа лежал человек в темной одежде, нелепо подвернув под себя руку. Чуть дальше, у перевернутой скамьи, раскинулся другой. На каменном полу темнели лужи, по которым еще не успела высохнуть вода, натекшая с плащей и сапог. Один из светильников валялся на боку, чадя на пол. У алтаря стоял Асхарет, вытирая меч о чей-то плащ. Миранда, тяжело дыша, держала в руке окровавленную рапиру. Тирен обернулся на звук шагов.

— Джезель?!

— Я нашёл её у пирса, — ровно сообщил Фенрир.

Тирен быстро преодолел разделявшее их расстояние. Цепь на его поясе звякнула, мокрые волосы прилипли к скулам, взгляд был подозрительным и злым одновременно.

— Ты в своем уме? — спросил он тихо, и от этого стало только хуже. — Одна. Ночью. В такую погоду.

Джезель упрямо вскинула подбородок.

— В полном.

— Это был риторический вопрос.

— Дорога была долгой, — огрызнулась она. — Я хотела вас найти. Не сидеть же мне в таверне, пока вы сами за мной не придете?

Тирен стиснул зубы. Несколько мгновений он просто смотрел на неё — мокрую, замёрзшую, взъерошенную, но вызывающе упрямую.

— Ты могла погибнуть, — произнес он наконец.

— Но... я всё равно здесь.

Тирен резко выдохнул через нос и отвел взгляд — это был единственный способ не сорваться на настоящую нотацию.

Асхарет хмыкнул из-за её плеча.

— Я же говорил, что она нас догонит.

Миранда, вытирая лезвие о край чужой рясы, криво усмехнулась.

— Главное — добралась живой.

Джезель только сейчас до конца осознала, что вокруг были разбросаны трупы, разбитая скамья, кровь.

Она медленно перевела взгляд с одного тела на другое.

— Я... вовремя, как понимаю, не успела.

— Основное веселье ты пропустила, — сухо сказала Миранда.

— И слава богам, — тут же отрезал Тирен.

— Раз уж ты здесь, — сказал он наконец, уже жестче, но без прежней попытки оттолкнуть ее прочь, — держись рядом и смотри под ноги. Мы еще не закончили.

— Что здесь вообще произошло? — растерянно спросила Джезель.

— Храм превратили в прикрытие для торговцев дурманом, — твёрдо ответил Тирен. — Мы должны это остановить.

Фенрир тем временем снова замер у входа, прислушиваясь к уличным ветрам. А затем поднял выбитую дверь и закрыл вход от лишних глаз.

Асхарет отбросил испачканный обрывок плаща. Миранда склонилась к алтарю.

— Кажется, я что-то нашла. Разве волны не должны расходиться в разные стороны?

Асхарет подошёл и попробовал потянуть каменные завитки на себя.

— Не идут.

— Не тяни. Поворачивай, — Миранда отстранила его плечом и взялась за символы.

Она прокрутила их. Механизм ответил тяжёлым скрежетом и щелчком. Затем они налегли на края алтаря, и тот сдвинулся, открывая узкий винтовой спуск.

— Вот и тайное логово, — сказал Тирен. — Идём.

Винтовая лестница уводила их всё ниже. С каждым витком стук дождя и вой ветра наверху становились тише. Оставалось только тяжёлое дыхание Асхарета впереди. Воздух сильно переменился. К сырости примешалась приторная сладость, от которой защипало в носу. Джезель поймала себя на том, что дышит через раз, и крепче сжала ремешок книги заклинаний.

Внизу лестница упёрлась в узкое деревянное преддверие. Справа в камень была вколочена перегородка, прямо перед ними стояла крепкая дверь, стянутая железными полосами.

Фенрир остановился так резко, что Миранда едва не налетела на него.

— Слышите? — тихо спросил друид.

За дверью кто-то шептался, а затем резко всё затихло.

Тирен поднял ладонь, призывая всех замереть, и осторожно толкнул дверь.

— Заперто, — тихо произнёс он.

Асхарет хмуро оглядел дверь, затем своих спутников.

— Посторонись! — прорычал он.

— Асхарет, стой! — начал Тирен.

Но варвар уже сунул меч за спину и с размаху врезался плечом в дверь. Доски треснули, железные скобы заскрежетали. С первого же удара дверь влетела внутрь вместе с обломком косяка.

За ней оказался тесный проход, в котором едва могли разойтись двое. Из темноты тут же опустились две дубинки. Одна угодила Асхарету в плечо, другая — в висок. Он глухо выругался и рухнул на выбитую дверь.

— Вот же… — выдохнул он, пытаясь приподняться.

Миранда проскользнула мимо него, низко пригнувшись под следующей дубинкой, и ударила рапирой снизу вверх. Нападавший охнул, выронил оружие и осел у стены, прижимая ладони к пробитой груди. Второй рванулся на неё, но из-за плеча Миранды вылетел посох Фенрира. Друид поймал дубину скользящим ударом, отвёл её в сторону и с треском врезал противнику по запястью. Тот вскрикнул. Следующим движением Фенрира древко посоха ударило мужчину под колени, и тот рухнул лицом в пол.

Джезель успела увидеть только тень, метнувшуюся в дальний конец комнаты. Третий человек — худой, в тёмной безрукавке — уже нырнул в проём за перегородкой, ведущий к следующей лестнице.

— Стой! — крикнула она, вскидывая руку.

На ладони вспыхнул огненный сгусток. Джезель послала его вслед беглецу, но тот в последний миг шагнул по ступеням глубже в логово. Пламя подкоптило камень над его головой и рассыпалось искрами, освещая его спину. Мужчина вскрикнул, прикрылся локтем и исчез внизу.

Тифлингша оскалила клыки, выругавшись себе под нос.

Теперь они смогли разглядеть помещение. Это была бывшая комната отдыха при храме: широкие лежаки за грязными занавесями, глиняные чаши и длинные трубки на столиках. Из жаровен тянулся сизый, вязкий дым — тот самый, чей сильный запах щекотал в носу и от которого хотелось сильно чихать.

На одном из лежаков неподвижно лежал мужчина лет сорока. На нём была простая матросская рубаха, пропитанная грязью; босые ступни покрывали ссадины. Он смотрел в потолок распахнутыми стеклянными глазами. Рядом валялась перевёрнутая кружка, а на полу сохла лужица рвоты.

Джезель замерла. Она ожидала увидеть тайник преступников или отряд бандитов, но не человека, которого превратили в пустую оболочку и бросили в дыму, будто ненужную вещь.

Тирен медленно обвёл комнату взглядом. Его лицо стало мрачным.

— Они устроили это под святилищем, — произнёс он тихо. — Там, куда люди должны приходить за защитой.

Он опустился перед матросом на колени и коснулся пальцами его шеи.

— Жив, — сказал жрец. — Но едва держится. Смотрите: следы от верёвок, — Тирен жестом указал на запястья.

Миранда присела рядом. В её взгляде не осталось недавней лёгкой усмешки.

— Значит, Захзи была права. Их не просто травят в порту.

Асхарет наконец сел, потёр ушибленный висок и сердито посмотрел на лежащего у стены бандита.

— Если этот очнётся, я ему объясню, что людей дубинками не встречают.

— Не трогай его, — ровно отозвался Тирен. — Они ответят по закону.

Жрец попытался приподнять пострадавшего, но мужчина лишь безвольно качнул головой. Тогда Тирен повернулся к Асхарету:

— Помоги вынести его в основной зал.

Асхарет осторожно подхватил матроса под плечи и колени.

— Я быстро.

Он ушёл вверх по лестнице. Тирен связал ещё живого, но отключившегося преступника. Миранда тем временем обыскала единственный письменный стол в углу комнаты. Там она нашла мешочек с серым порошком, медные жетоны без клейма и толстую тетрадь с именами и суммами. Все имена были зачеркнуты, кроме четырех последних — одно мужское и женские.

— Много же они сюда бедняг вписали, — произнесла она, листая страницы.

Джезель подошла к тёмному проёму, куда сбежал дозорный. Она коснулась пальцами камня и заглянула вниз хода. Оттуда тянуло холодом.

— Как думаете, их там много? — она обернулась к товарищам.

— Пострадавших? — уточнила Миранда.

— Нет. Тех, кто всё это устроил. Дурманщиков, культистов… Я не знаю, как их правильно назвать.

— Называй как хочешь, — Тирен затянул последний узел и встал. — Дело от названия не станет чище.

— Тот уже предупредил остальных, — продолжила Джезель. — Они будут готовы.

— И мы тоже, — сказала Миранда. Она проверила рапиру, затем посмотрела на Джезель уже не с насмешкой, а с привычной боевой собранностью. — Ради тех, кого ещё можно спасти.

Фенрир, до того молчавший, наклонил голову. Из глубины донёсся едва различимый металлический звон.

— Нас ждут, — сказал он.

Асхарет вернулся почти бегом. В руках у него был двуручный меч; борода всё ещё топорщилась после удара, но в глазах горело ярое желание кому-нибудь врезать после неудачной встречи с дубинками.

— Матрос дышит. А я, кажется, разозлился.

Тирен окинул его быстрым взглядом.

— На этот раз сначала думай, прежде чем действовать, — сказал Тирен.

Асхарет фыркнул и переложил меч поудобнее.

— Ничего не обещаю, — пожал он плечами и уверенно шагнул первым в проход.

Они двинулись к проёму. Лестница за перегородкой уходила всё глубже.

Нижняя лестница вывела их в просторную пещеру, заваленную ящиками, бочками, мешками и сетями. Вся дальняя стена была стеклянной: за ней медленно колыхалась чёрная морская вода, и в глубине, среди мирно покачивающихся водорослей, мелькнул серый акулий бок. Перед стеклом стояло широкое кресло, укрытое мехами. В дальнем углу висел полог, из-под которого выползал знакомый сизый дым.

— Слишком тихо, — задумчиво протянул Фенрир.

Асхарет замер в глубине пещеры, Миранда встала чуть левее него.

— Они ведь знали, что мы придём, — ответила Миранда.

В ответ где-то сбоку щёлкнул арбалетный механизм.

Сети рухнули сразу с двух сторон. Одна накрыла Асхарета, другая захлестнула Миранду. Над головой Джезель пронёсся болт и звонко ударил о камень, так близко, что её задело каменной крошкой.

Из-за ящиков выскочили люди в кожаных куртках: трое с арбалетами, остальные со скимитарами и дубинками.

Из-за кресла неторопливо вышел мужчина. Старый шрам тянулся у него от уха к челюсти, на руке плотно сидел кожаный наруч, удерживающий стальной чакрам. Зеленоватые глаза остановились на Миранде.

— Ну вот, — сказал он почти приветливо. — Очередные борцы за порядок. После дождя вас, что ли, как грибов высыпает?

— Добро пожаловать, — развёл он руки в стороны, будто в объятиях. — Море всегда нуждается в свежих жертвах.

Чакрам сорвался с его руки прежде, чем кто-нибудь ответил. Стальной круг свистнул через весь зал. Он рассёк Тирену плечо, полоснул Фенрира по меховой накидке и вернулся обратно. Эрвин уверенно поймал его на механизм на руке.

Миранда одним движением левой руки схватила кинжал, разрезала сеть и вынырнула из неё. Увидев мужчину у кресла, она перестала слышать окружающих. Перед ней была открытая дверь их дома, мать с осколком стекла в руке и мужчина с тем же шрамом у уха.

— Ты убил мою мать, — сказала Миранда.

Мужчина нахмурился.

— Правда? — Он прищурился, разглядывая её внимательнее. — Какая трагедия. Я должен помнить каждую, кто попался мне под руку?

— И зря! — Выкрикнула Миранда и бросилась вперёд.

Асхарет с рыком прорезал сеть тяжёлым мечом и принял на себя троих бандитов. Джезель у входа привычным жестом подняла огненные камни над головой и заставила арбалетчиков спрятаться за ящиками. Один из болтов чиркнул по её рогу; боль вспыхнула у виска, и тифлингша зло оскалилась.

Два горящих камня сорвались по её указу. Первый разнёс деревянный ящик в щепки, второй ударил стрелка в грудь. Того отбросило к стене, и он сполз по ней, выронив арбалет.

Тирен, зажимая раненое плечо, призвал над ящиками сияющую цепь. Фенрир под прикрытием этой вспышки добрался до полога: из-за ткани доносилось тяжёлое дыхание.

Миранда не замечала ничего из этого. Она теснила Эрвина к стеклянной стене быстрыми точными выпадами, не давая ему разорвать дистанцию. Эрвин отбивал рапиру чакрамом, уходил в сторону и отвечал скимитаром. Он не тратил сил на красивые движения, бил по кистям, коленям, по раненому плечу. На бедре Миранды выступила кровь, но она только сильнее сжимала рукоять.

— Кто тебя послал? Кулаки? — бросил Эрвин, отражая удар. — Или ты сама решила, что спасёшь город?

— Ты даже не помнишь, — шипя, отвечала Миранда, не сбавляя шквал выпадов.

— А должен?

Эрвин поймал её рапиру краем чакрама и дёрнул на себя. Она едва удержала оружие.

— Вот в чём ваша беда: думаете, прошлое кому-то интересно, кроме вас.

На миг перед глазами Миранды потемнело. Она снова увидела мать, прижатую к полу, и собственные маленькие пальцы, скользящие по ножке кровати, за которой уже нельзя было спрятаться. Тогда она не могла сделать ничего. Теперь между нею и Эрвином была только сталь. Миранда медленно вдохнула и выровняла стойку.

Она сменила стойку, вынудила Эрвина на очередной замах и вместо выпада шагнула в сторону. Чакрам прошёл мимо её шеи. Миранда полоснула его по предплечью. Эрвин выругался, впервые потеряв улыбку.

— Вот так лучше, — сказала она. — Теперь ты меня заметил.

В этот миг Асхарет опрокинул на двоих разбойников тяжёлый ящик, а Тирен призрачной цепью сбил арбалетчика, пытавшегося подняться из-за укрытия. Фенрир сорвал полог.

На низкой кровати лежали три полуголые девушки. Одна беззвучно плакала, другая пыталась отползти к стене, третья всхлипывала.

— Тирен! — позвал друид. — Здесь живые.

Тирен моментально подбежал и подхватил ближайшую девушку под плечи.

Эрвин тоже услышал их. Его взгляд метнулся к пологу, затем к разбитой шайке, и его лицо переменилось в очередной раз.

— Хотите спасать? Спасайте, — сказал он. — Посмотрим, как вы умеете плавать.

Он сделал шаг назад к стеклу и с разворота ударил чакрамом. По стеклу побежала ветвистая трещина. Второй удар выбил крупный осколок, и в зал тонкой струёй хлынула морская вода.

— Эрвин, стой! — выкрикнул из-под опрокинутого ящика едва живой разбойник.

Главарь расхохотался. Из его рта хлынула кровь: рапира Миранды вошла ему в правый бок.

— Вы будете кормом для моих акул, — продолжал он кричать. В треснувшем стекле отражалось его собственное искажённое лицо.

Он вогнал клинок в трещину обеими руками. Разломы с хрустом стали расширяться и разбегаться по всему стеклу. Ледяной поток сбил бочку и швырнул её через зал.

Миранда левой рукой схватила короткий меч с пояса.

— Я помнила о тебе каждый день, — сказала она.

Эрвин обернулся. Холодная сталь меча воительницы рассекла плоть моментально. Голова Эрвина упала на мокрый помост. Тело сделало шаг в сторону и рухнуло следом. В ту же секунду стекло лопнуло окончательно.

Морская вода обрушилась в пещеру стеной. Она сбила Миранду с ног, протащила по доскам и с размаху ударила виском о подлокотник кресла.

— Миранда! — крикнула Джезель.

Фенрир выкрикнул несколько слов на эльфийском, и из чёрной воды в проломе вынырнули две акулы. Одна подхватила Миранду и вынесла к лестнице. Вторая осторожно схватила голову Эрвина за волосы, дотащила до сухой ступени и выпустила её к ногам Асхарета. Варвар тут же завернул трофей в обрывок сети.

Вода поднялась выше колен. Тирен и Асхарет тащили девушек к лестнице. Одну они держали вдвоём, вторую варвар забросил на плечо, третья цеплялась за Тирена. Джезель отступала последней, освещая путь короткими вспышками огня.

На средней площадке вода уже плескалась между лежаками курилен, подняв весь разбросанный мелкий мусор бывших пленников.

— И его тоже! — выкрикнул Тирен, пробегая около связанного преступника.

— Они же... — начал Асхарет.

— Потом разберемся, хватайте быстрее! — резко перебил его жрец.

Фенрир схватил мужика и вскинул на плечо, поспевая за остальными.

Они выбрались в основное помещение храма, когда внизу за их спинами с глухим треском рухнула перегородка. Вода дошла почти до края алтаря, превращая лестничный проход в колодец с мутной водой.

Асхарет положил завёрнутую голову Эрвина у стены и накрыл плащом. Доказательство для Захзи было у них.

Миранда так и не пришла в себя. Фенрир бросил пленника у стены, аккуратно взял воительницу и уложил её на скамье, коснулся пальцами ушибленного виска и тихо зашептал эльфийские слова. Мягкое зеленое свечение стянуло рану. Затем накрыл её плащом и остался рядом.

Одну девушку вытащили последней. Она лежала неподвижно, с посиневшими губами. Тирен опустился рядом, не обращая внимания на собственную рану.

— Дыши, — приказывал он. — Слышишь меня? Дыши.

Он снова и снова пытался вернуть ей дыхание, шептал слова исцеления, пока голос не сорвался. Над его руками вспыхнул слабый золотой свет — и погас.

Две спасённые девушки жались у дальней стены. Асхарет положил рядом с ними чудо-ягоды и флягу. Одна взяла ягоду, вторая тихо заплакала.

Тирен попробовал ещё раз. Потом медленно отнял руки от груди утонувшей.

— Нет, — выдохнул он.

В храме стало тихо. Даже буря снаружи притихла. Миранда лежала неподвижно на скамье и мерно дышала, а Тирен остался на коленях, опустив руки, рядом с девушкой, которую не сумел спасти.

Продолжение следует...

PS. Вот и трагичная предыстория Миранды логически сошлась в виде сражения со своим врагом из прошлого.

Сражение вышло не из простых, но видели бы вы наши глаза на партии, когда мастер решил всё затопить и оставить нас без единого лута. Но главное — все вновь вместе, живы и во Флане готовятся к достижению своей главной задачи.

Ссылки на соц.сети и AuthorToday в закрепленном комментарии.

Медитация отпускала постепенно. Сначала он почувствовал шероховатость пола под скрещёнными ногами, затёкшие пальцы и запах старого дерева. В полумраке в серых тонах проступали очертания балок под потолком, походные мешки у стены и спина Асхарета, повернувшегося во сне к очагу. Рядом ровно дышали остальные спутники. Джезель же спала в своей отдельной комнате напротив.

Воспоминания всегда вспыхивали в сознании лишь разрозненными чувствами. Голоса взрослых, шёпотом говоривших об обещании. Обугленные стволы деревьев над домами. Лица тех, кого он не успел защитить и с кем не успел проститься. Потом — запах озона, раскат грома, белый свет молнии и тёмные силуэты деревьев на фоне огня. Память обрывалась на этом месте, оставляя в груди знакомую, глухую ярость.

Дженни была мертва. Фенрир повторил это про себя несколько раз, будто это что-то могло изменить в прошлом.

Он долго думал, что после её смерти станет легче. Что ярость уйдёт, а вместе с ней исчезнут дым, молнии и голоса из той ночи. Ничего не исчезло. В медитации память по-прежнему возвращала ему те ужасные картины уничтожения деревни. Только теперь за этим всем не стояло простого следующего шага.

Камень из рощи он положил на её поляне инстинктивно. Руки сами достали его из сумки, сами заставили землю выпустить стебель. Потом Фенрир сидел перед этим камнем и не мог решить, сделал ли всё правильно. Мёртвым, наверное, это всё и не нужно было. Но оставить его там оказалось важнее, чем оставить при себе. Будто часть прошлого наконец перестала тянуть его вниз.

От этой мысли стало страшно. Месть столько лет решала за него, куда идти и ради чего просыпаться. Теперь же приходилось думать самому.

Асхарет во сне перевернулся на другой бок. У пояса тихо звякнул металл. Фенрир посмотрел на него, потом на остальных. Они крепко спали. Раньше чужое присутствие в такие часы раздражало его. Теперь он слушал ровное дыхание спутников и не торопился отвести взгляд.

Он не собирался искать ответ до рассвета. Но оставаться в доме не мог: кто-нибудь проснётся и спросит, что с ним, а он не знал бы, что ответить.

Фенрир бесшумно поднялся, накинул на себя меховые наплечники и вышел наружу. Прохладный лёгкий ветер всколыхнул дреды.

Он выдохнул, и тело потянулось, меняя форму. Руки стали крыльями, пальцы — острыми когтями. Большая сова беззвучно поднялась над Холмом Кейбла. Внизу остались тёмные крыши, конюшня, дом, где спали спутники. Фенрир взял курс обратно к городу.

Флан вытянулся вдоль южного побережья Лунного моря. В предрассветной серости стены, надвратные башни и тесные крыши сливались друг с другом; выделялись только замок на возвышении и его центральная башня. Между домами тянулись тонкие струйки белого дыма. У берега туман прятал нижние настилы причалов и тёмные корпуса судов.

На востоке небо уже медленно начинало светлеть.

Большая сова описала круг над городом. С высоты Флан казался спокойным.

Он повернул к северо-западу. Над лесом, где оставался Холм Кейбла, собиралась гроза. В глубине туч вспыхивали молнии, и вся эта громада медленно подползала к городу. Одна из белых вспышек на миг вернула Фенриру воспоминание о деревенских домах в огне, и на миг он дернулся в воздухе, потеряв контроль над крыльями. Друид заставил себя глубоко вдохнуть и успокоиться, а затем вновь поймал воздушный поток и выровнялся.

Его тянуло к порту. Шум волн и крики чаек не требовали от него ни слов, ни внимания. Фенрир хотел провести остаток ночи над морем, прежде чем снова встретиться со спутниками, которые вскоре вернутся из Холма Кейбла.

Мокрые настилы, пустые бочки и сети на столбах поднимались ему навстречу. У дальнего пирса стояло небольшое неприметное здание из серого камня с покатой крышей и узкими тёмными оконцами. Над приоткрытой дверью едва различался знак Амберли: две волны, закрученные в разные стороны.

Дверь скрипнула. Из храма вышел человек в тёмной одежде, огляделся и вернулся внутрь. Через мгновение он появился снова, уже с напарником; вдвоём они волочили тяжёлый мешок. По ткани расползались мокрые тёмные пятна.

Фенрир резко сбросил высоту.

Один из них, кряхтя, толкнул что-то за край пирса. Вода разошлась широкими кругами. Под настилом мелькнуло движение. Сперва в тумане было сложно разобрать, что это. Но затем одна за другой показались тёмные спины с острыми плавниками.

Акулы.

Они терпеливо кружили рядом с пирсом, будто знали, когда здесь подадут корм.

Сова опустилась на плоскую крышу пустого склада и спряталась за низким каменным бортиком. Перья встрепенулись, вытянулись в пряди, крылья стали руками. Фенрир спустился по наружной лестнице, держась в тени, и бесшумно лёг у подпорной стенки пирса, прижавшись к холодному камню.

Один из мужчин развязал горловину мешка и вытащил наружу небрежно отрубленную руку. Он швырнул её в воду. Акулы рванулись к добыче, вспенив поверхность воды. Второй подхватил мешок за дно и опрокинул его через край. В чёрную воду посыпались останки. Затем они закинули пустой мешок на плечо и быстрым шагом вернулись в храм.

Фенрир застыл, прижавшись к холодному камню.

«Что за...»

Асхарет шёл первым по узким проходам, пригнувшись под низким сводом канализации. Миранда держалась за его спиной, запоминая повороты и редкие, полустёртые отметины на камнях. Деревянный настил скрипел под ногами.

Перед тем как завернуть в очередной проход, Асхарет оглянулся через плечо.

— Напомни, зачем мы вообще сунулись сюда?

— Приветствующие скрываются под городом, — тихо ответила Миранда. — А нам нужна их помощь с Брамсом.

Асхарет поморщился от насыщенного запаха стоячей воды.

— Союзники? В сточной трубе?

Миранда тяжело вздохнула.

— Другие отказались.

Под его подошвой хрустнула доска.

— Стой, — успела выкрикнуть Миранда.

Настил разошёлся мгновенно, и они рухнули в помои до самой макушки. Асхарет первым нащупал край ямы, вскарабкался наверх и, откашливаясь, вытянул Миранду за доспех. Она вновь заскользила на мокром камне, но он удержал её и поставил рядом с собой.

Несколько мгновений оба только дышали. По волосам стекала жижа, одежда прилипала, а вонь перехватывала дыхание так, что невозможно было даже выругаться.

Асхарет с отвращением провёл ладонью по бороде.

— Выжить в Трепещущем лесу, а затем захлебнуться в помоях… — отряхиваясь от грязи, протянул варвар. — Лучше бы к Фреоне пошли завтракать сперва! — огрызнулся он на Миранду.

— Не начинай.

Миранда снова провела рукавом по щеке, пытаясь стереть грязь.

В одно мгновение из боковых лазов и из-за обвалившейся кладки бесшумно вышли люди в тёмных куртках. Их было не меньше десятка. У каждого на одной стороне лица отсутствовала мочка уха; старые, белёсые шрамы поблёскивали в дрожащем свете фонарей.

Холодный клинок лёг Миранде под челюсть. Второй упёрся Асхарету между лопаток. Ещё несколько тяжёлых арбалетов поднялись из темноты.

— Не дёргайтесь, — сказал кто-то.

Асхарет дёрнул бы плечом, чтобы сбросить клинок от себя, однако взгляд Миранды остановил его раньше.

— Мы пришли говорить, — сказала она.

Человек с обрезанным ухом окинул их взглядом, задержался на оружии Асхарета и на знаке Чёрного Кулака у Миранды.

Он задержал взгляд на знаке Миранды.

— К Захзи, — сказал он. — Она сама разберётся, кого выловили. Меч на пол. Руки перед собой. Один неверный шаг — и поплывёте отсюда по сточному каналу спиной кверху!

Асхарет помедлил, скривил гримасу, но отдал свой меч. Миранда медленно сняла пояс с оружием. Приветствующие связали им руки и повели глубже под город.

Коридоры становились шире. По стенам тянулись тонкие ручейки, а в узких каналах плескалась мутная вода. Наконец Приветствующие остановились у низкой железной двери. Один из них трижды ударил по ней рукоятью кинжала.

Дверь отворилась, и перед путниками открылось логово Приветствующих — бывшая подземная цистерна, перегороженная дощатыми настилами и брезентовыми занавесями. Вдоль одной стены покачивались стальные клетки. У другой, в тусклом свете ламп, тянулись железные кольца с цепями.

Миранда застыла.

В кандалах висел Санд Кулик. Лицо у него было серым, губы растрескавшиеся, а на рубахе были следы старой крови. По обе стороны от него, также в кандалах, сидели на полу ещё несколько бойцов Серых Патриотов — избитые, усталые, но живые.

Миранда сделала шаг к пленному, но остановилась, увидев кандалы.

— Санд?

Приветствующий мгновенно перегородил ей дорогу. Асхарет шагнул рядом, и к его груди тут же приставили очередной острый клинок.

— Почему он здесь? — спросила Миранда. Голос у неё стал ровным, но взгляд потемнел.

— Потому что я так решила.

Женский голос прозвучал из-за занавеси.

Ткань откинули, и в цистерну вошла высокая дроу в потёртой кожаной куртке и высоких сапогах. На кончике пальца она перекатывала тонкий кинжал. Красные глаза скользнули по Миранде, Асхарету, затем задержались на грязи, покрывавшей их с головы до ног.

— Захзи, — тихо сказала Миранда.

— Я вижу, слухи до тебя дошли, — ответила дроу. — Это приятно. Значит, не придётся объяснять, почему здесь не принято повышать голос.

Миранда снова взглянула на Санда.

— Я спросила, почему он в кандалах.

Захзи лениво подняла кинжал.

— А я ещё не спрашивала, зачем вы приперлись в моё логово. Так что говорить будете тогда, когда я разрешу. Поняла, девочка? — она провела остриём по щеке воительницы, оставляя лёгкий красный след.

Асхарет подался вперёд, но Миранда остановила его коротким движением руки.

Захзи усмехнулась, наблюдая за реакцией и отводя кинжал, а затем продолжила.

— Я слушаю.

— Мы пришли из-за Эктора Брамса, — сказала Миранда. — Он душит город Кулаками: забирает деньги, перекрывает торговлю, решает, кому жить спокойно, а кому — бояться. Думаешь, под землёй он вас не тронет?

— Брамс мне не друг, — ответила Захзи. — Но это ещё не делает его моим врагом.

— Пока ты говоришь, что он не твой враг, его люди уже забирают деньги у портовых. Потом они придут и к вашим ходам.

Захзи усмехнулась.

— И что ты предлагаешь? Двоим вонючим героям взять замок? Внутри полно Кулаков, а у Брамса хватает людей, чтобы перебить вас ещё у ворот. Если ты пришла звать меня на такую войну, то зря тратишь моё время. — она демонстративно отвернулась, медленно шагая обратно к себе.

Миранда выпрямилась. Щека там, где прошло остриё, всё ещё горела.

— Замок брать не надо. Через три дня там соберётся совет. Брамс будет внутри, и я смогу пройти: я всё ещё числюсь среди Кулаков, меня пригласили. Вашим людям нужно лишь отвлечь охрану — шумом, дракой, чем угодно. Другого шанса не будет.

Она на миг запнулась, но не отвела глаз.

— Тогда-то я и доберусь до Брамса. Я не вижу другого способа его остановить.

Дроу остановилась, отвечая из-за спины.

— Ты просишь моих людей стать приманкой для его солдат, — холодно сказала Захзи. — Нет. У меня их слишком мало, чтобы разбрасываться ими ради твоей мести.

— Не только ради моей, — после короткой паузы сказала Миранда.

Захзи приподняла бровь.

— Он уже сломал тех, кто мешал ему. Следующими будете вы — просто потому, что ему понадобятся порт и эти ходы.

Захзи медленно улыбнулась, вновь поворачиваясь к воительнице.

— Осторожнее. Ты в моей норе и окружена моими людьми. Не перепутай смелость с глупостью.

Миранда сглотнула. Слова рвались быстрее, чем она успевала их обдумывать.

— Я ношу знак Кулака, но Брамсу уже давно не служу. Я видела, как это происходит. Сперва он давит чужих. Потом — тех, кто задаёт вопросы. Он не жалеет даже своих.

Она перевела взгляд на цепи и снова посмотрела на Захзи.

— Он придёт и сюда. Перекроет выходы, подкупит тех, кого сможет. Остальных вывесит на кольях перед замком. Не успеете опомниться — уже будет поздно что-то делать.

Захзи не ответила сразу. Кинжал перестал вращаться на её пальце.

— Ты предлагаешь мне довериться Кулаку, который пришёл просить за мятеж? — спросила она наконец.

— Нет. Я предлагаю тебе решить, кто здесь главный: ты или Брамс.

Захзи промолчала. Но на лице уже отразились размышления. Спустя несколько секунд она повернулась к пленным и вновь нарушила тишину.

— Его нашли под пирсом, — сказала она, указывая кончиком кинжала на Санда. — Полуживого, в крови и с запахом той дряни, которую сейчас продают в порту. Серые Патриоты были рядом, но объяснить, что они там делали, так и не смогли.

— Санд не служит Брамсу, — отрезала Миранда. — И Серые Патриоты тоже. Они ушли от него, потому что увидели, кем он стал.

— Все так говорят, пока не появляется монета или приказ.

— А ты, значит, никому не веришь?

— Я верю кандалам. Они редко врут.

Асхарет глухо хмыкнул.

— Так проще. Запер человека — и думать не надо.

Несколько клинков сразу повернулись к нему. Захзи вскинула ладонь, и Приветствующие замерли.

— Ему повезло, что он пришёл с тобой, — сказала она Миранде. — И тебе повезло, что я сегодня в настроении говорить с незнакомцами.

Она обошла их по кругу, остановилась напротив Санда, схватила его за подбородок и подняла ему голову, заглядывая в мутные глаза. Затем отпустила и продолжила.

— В порту кто-то кормит людей запрещёнными веществами. Морякам, грузчикам, бездомным дают что-то, а потом они исчезают из города. Мы нашли нескольких из тех, кто ещё не успел исчезнуть. Но не нашли тех, кто распоряжается этой дрянью и решает, что делать с людьми дальше.

Она выдержала паузу, медленно развернулась к Миранде и сложила руки на груди.

— Мои люди не могут рыться в порту. А вы можете.

— И что ты хочешь? — спросила Миранда.

— Вы выясните, кто за этим стоит. Найдёте место, где их держат, и разберётесь с ними. Принесёте мне доказательство, что источник закрыт.

— А взамен?

— Мои люди помогут вам отвлечь Кулаков во время совета.

Миранда слегка улыбнулась. Захзи вскинула руку с клинком и на мгновение закатила свои красные глаза.

— Не думай, что из-за дружбы. Эти упыри в порту нам действительно мешают. А если вы ещё потом и разберётесь с Брамсом... — теперь Захзи действительно ехидно улыбнулась. — Кандалы с этого твоего дружка, так и быть, сниму, когда увижу доказательство вашей работы.

Санд с усилием поднял голову и на миг посмотрел Миранде в глаза. Затем цепь звякнула, и он снова опустил её.

Миранда посмотрела на Асхарета. Тот молча кивнул в ответ.

— Мы согласны. Но пока нас не будет, никто не тронет его и остальных.

— Ты пытаешься ставить мне условия?

— Я хочу, чтобы, пока мы делаем твою работу, он и остальные остались живы.

Захзи прищурилась. Затем рассмеялась.

— Хорошо. На этом всё.

Она сделала шаг назад и махнула приспешникам.

— Выведите их. И карманы обыщите, нечего золоту покидать наш дом.

Приветствующие срезали мешочки с монетами и повели их к выходу.

— Мы вернёмся, — сказала она.

— Знаю, — ответила Захзи. — И без доказательств не возвращайтесь.

Продолжение следует...

PS. Продолжаю публиковать новые главы. На этот раз Джезель не в главной роли. Раскрываем постепенно интриги города и готовимся к грандиозному финалу...

Ссылки на соц.сети и AuthorToday в закрепленном комментарии.

Над городом ещё стояла глубокая тёмная ночь, но на востоке, над морем, уже светлело. Редкие тёмные облака быстро проплывали над домами, то скрывая, то открывая мягкий лунный свет. Чёрные волны у причала пенились и разбивались о борта пришвартованных кораблей. Огоньки фонарей дрожали в сыром ветре, а матросы переговаривались, перебрасывая канаты на берег. Когда судно окончательно пришвартовалось, у трапа уже стояли трое пассажиров — перепачканные кровью и грязью, усталые и мрачные после всего, что произошло в море.

Миранда вскинула на плечо мешок, пропитанный кровью, и кивнула Санд Кулику:

— Идёшь?

Тот сидел на свёрнутом канате и смотрел на городские огни. После тяжёлой битвы он мечтал добраться туда, где о нём позаботятся, но объясняться с Мирандой он не собирался.

— Нет, — слишком поспешно ответил он. — Кто-то же должен остаться и присмотреть за кораблём. А то ещё отвяжется и уплывёт.

Затем он улыбнулся, обнажив жёлтые зубы. Миранда лишь хмыкнула, не тратя времени на уговоры, и первой ступила на трап. Тирен зашагал следом, осматриваясь по сторонам.

На причале она остановилась и тяжело вдохнула ночной портовый воздух Флана — влажный, с запахом дыма и рыбы. Этот запах она узнала бы среди сотен других. Миранда краем глаза заметила движение в дальнем углу порта, возле храма Дробящей Волны. На мгновение лунный свет выхватил из темноты мужчину, шагавшего по пирсу. Этого оказалось достаточно, чтобы Миранда заметила знакомый профиль и старый шрам у уха.

Перед глазами Миранды вспыхнула маленькая хижина. Испуганное лицо матери. Топор в чужих руках. Кровь на полу.

Она не могла поверить, что видит его здесь. Того самого человека, который убил её семью. На лице Миранды мгновенно проступило отвращение. Пальцы сильнее сжали лямку мешка.

— Миранда? — тихо позвал Тирен. — Что случилось?

— Ты видел его? Вон там.

— Кого?

— Человека у храма. Он был в моём доме, когда убили мать.

Тирен посмотрел в указанную сторону, но среди ящиков и телег уже нельзя было никого разглядеть.

— Ты уверена?

— Я не могла забыть его лицо.

— Мы вымотаны после боя, не спали нормально и только что сошли с корабля, — спокойно сказал Тирен. — Тебе могло показаться.

Миранда резко повернулась к нему.

— Мне не показалось, — отчеканила она, глядя эльфу прямо в лицо.

— Допустим, это был он. Тем более сейчас не время бросаться за ним. Ночь, и он может быть не один. Сначала отдохнём, а потом разберёмся, действительно ли это был он.

Она хотела возразить, но злость быстро отступила под натиском усталости. Миранда ещё раз взглянула в сторону храма, где исчез призрак прошлого, а затем отвернулась к городским воротам.

— Может, и правда усталость сыграла со мной злую шутку, — нехотя сказала она. — Идём.

Они вошли в город. Ночные улицы встретили их закрытыми лавками и плотно захлопнутыми ставнями окон. На очередном перекрёстке Тирен остановился.

— Я пойду к своим, в Храм Порядка. Узнаю, что случилось во Флане, пока нас не было.

Миранда кивнула.

— Увидимся завтра на площади. Нужно найти остальных.

— Не опаздывай.

— Не поучай меня, Тирен.

Жрец только вздохнул и свернул к храму. Миранда направилась к казармам Чёрных Кулаков, располагавшимся сразу за городской площадью, у основания замка Вальехо.

Дежурный заметил кровь на руках воительницы, потом мешок у неё на плече — и молча отступил от двери.

В казармах было душно. Из коридора тянуло мокрой шерстью и оружейным маслом. Где-то у оружейной звякнула связка ключей; за стеной перекликались стражники, а в дальней комнате кто-то торопливо листал бумаги.

Начальник Стражи сидел в караульной над книгой дозоров. Рядом лежали рапорты, а возле локтя стояла кружка с давно остывшим чаем. Он вписывал в книгу вернувшиеся патрули и время от времени тёр глаза, будто надеялся прогнать усталость одним движением.

Услышав шаги, он поднял голову. Миранда сняла мешок с плеча и положила его на край стола. Тот глухо ударился о дерево. На ткани темнели пятна засохшей крови.

— Тебя изрядно помотало, — сказал начальник, скользнув взглядом по её грязной одежде и окровавленным рукам.

— Бывало хуже, — ответила Миранда. — Посмотри сначала.

Начальник отложил перо, подвинул к себе мешок и кончиком ножа приподнял край ткани.

В тусклом свете лампы блеснули мёртвые глаза, спутанные волосы, застывшие в ужасе гримасы лиц. Головы предателей и разбойников лежали вперемешку, запачканные запёкшейся кровью.

Начальник долго смотрел внутрь, потом одобрительно кивнул. В его глазах появилась едва заметная искорка радости.

— Хороший улов, — произнёс он. — И всё за один выход?

— Они решили, что смогут спрятаться от Кулаков на дальнем острове, — ответила Миранда. — Ошиблись.

— Похоже на то. — Он прикрыл мешок, вытер нож о ветошь и коротко усмехнулся. — Меньше грязи на улицах, меньше работы дозорам. За такую работу тебе есть чем гордиться.

— Я не за похвалой пришла. Я хочу видеть Брамса.

Усмешка исчезла. Начальник выпрямился, перелистнул несколько листов в книге дозоров и покачал головой.

— Сейчас не получится. Регент не принимает никого посреди ночи, а будить его из-за твоего возвращения я не стану. Но я передам, что ты вернулась — и передам вместе с новостями.

Он постучал пальцем по столу, указывая таким образом в сторону окровавленного мешка.

— Ты отлично служишь Кулакам, Миранда. Брамс это знает.

Начальник выдержал паузу и откинулся на спинку стула, ожидая её реакции. Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Через декаду состоится совет; там будут те, кому стоит увидеть результат твоей работы. Приходи. Твоё место там найдётся.

Миранда коротко кивнула. Двое стражников унесли мешок вглубь казарм, а она вышла обратно на площадь. Но перед глазами всё ещё стояло лицо человека у фонаря.

Продолжение главы 4 (Часть 9)

Часть 23 выйдет на следующей неделе

PS. Работая над следующей главой я поняла, что не хватает очень важного кусочка сюжета, который аккуратно подталкивает к нынешним событиям. А ещё постепенно я начинаю делать по всей истории небольшие параллельные вставки от лица других персонажей, чтобы вся сюжетная картинка могла выстроиться.

Ссылки в закрепленном комментарии.

Закончив с лошадьми, Дейв побрел обратно к таверне. По пути он бросил внимательный взгляд на небольшое оконце второго этажа. В комнате Джезель горел тусклый тёплый свет свечей. Госпожа была у себя.

С трудом приоткрыв массивную дверь, сопротивляющуюся шквальному ветру, он устало забрел внутрь. Снял тяжёлый плащ, с которого на доски пола тут же хлынул целый водопад, повесил его на кованый крючок у входа к остальным плащам, размял затекшую шею и только после этого шагнул в гущу толпы, растирая руки от холода. Громкие шутки, смех, стук глиняных кружек и густой аромат свежесваренной похлебки сливались в хмельное веселье. В честь чудесного спасения крестьян халфлинг Хьюп закатил настоящий пир. Еды было так много, что её с лихвой хватило и на второй день застолья, даже когда герои уже покинули деревню. А местные жители были только рады лишнему поводу выпить за чужой счёт.

В этот момент по лестнице спустился Стив, сияя довольной улыбкой. Его возвращение встретили радостным ревом: деревенские разом вскинули кружки в воздух, каждый норовил затащить словоохотливого наемника за свой стол. Но Стив, как обычно, направился к своему любимому местечку у жаркого камина.

Дейв подошел к товарищу.

— Как она? — деловито поинтересовался он, стряхивая капли дождя с волос.

— Всё отлично! Ик... — бодро отрапортовал Стив. — Сидит за своими книжками... Садись, выпей с нами! — плюхнувшись на скамью, он похлопал по месту рядом с собой и махнул Хьюпу, чтобы тот принес для напарника горячей еды и эля.

«Книги... Как только госпожа нашла новый фолиант, её за уши от него не оттянешь», — подумал Дейв, с облегчением выдыхая и вновь потирая озябшие руки. Он прекрасно видел, что Стив уже изрядно набрался, но для его болтливого напарника это было совершенно обыденно.

Как только Дейв позволил себе немного расслабиться, согрелся и осушил первую кружку, на его хмуром лице появилась лёгкая улыбка. В этот момент справа к нему подсела молодая девушка, невзначай, но весьма ощутимо задев его плечом.

— Значит, ты тоже из далёких земель? — с любопытством спросила она.

Игриво перекинув русые кудрявые косички на грудь, Марта подперла лицо ладонями и внимательно посмотрела на стражника.

— Смотря что считать далёким, — ответил он после короткой паузы.

— Всё, что не Холм Кейбла, уже далёкое, — серьёзно сказала Марта и тут же улыбнулась. — Брат до Мелванта раз ездил и теперь считает себя великим путешественником.

— До Мелванта и правда неблизко.

— Он говорит: там дождь такой же, только улицы шире и грязнее.

Дейв невольно усмехнулся. Улыбка быстро исчезла, будто он сам удивился, что позволил ей появиться, но Марта уже успела заметить.

— Значит, бывали там?

— Бывал.

— И во Флане тоже?

— Тоже.

— А правда, что там дома выше деревьев? И в гавани кораблей столько, что воды не видно?

— Правда. Только корабли заслоняют воду, когда стоят у причала. В остальное время видно и воду, и то, что в ней плавает. Иногда лучше бы не видеть.

Марта тихо рассмеялась. Хьюп поставил перед ней кружку с разбавленным элем, и она придвинулась к Дейву чуть ближе — будто случайно.

— А вы, выходит, много где были, — сказала она. — И всё равно лошадей в такую ночь сами проверяете. Я видела из окна, как вы возле конюшни ходили. Отец бы в такую погоду и собаку не выгнал.

— Лошади не виноваты, что хозяева любят останавливаться там, где гроза приходит без приглашения.

— Это вы про госпожу свою?

Дейв покосился в сторону лестницы. Веселье вокруг на миг будто стало тише: кто-то у камина затянул песню, несколько мужчин дружно подхватили припев, и таверна снова загудела.

— Я про дорогу, — ровно ответил он. — А госпожа... госпожа делает что хочет.

— Наверное, трудно за такой присматривать.

— Не труднее, чем за лошадью, которая решила, что знает дорогу лучше тебя. Только лошадь хотя бы не грозится тебя сжечь.

Марта испуганно приподняла брови.

— Вы сейчас очень смело говорите для человека, которому за это платят.

— Я не называл имён.

— А я ничего и не слышала, — тут же заверила она, прижав ладонь к груди. — Я вообще умею хранить тайны. Особенно чужие.

— Это опасные тайны.

— Тогда хорошо, что у меня нет ни одной.

На этот раз Дейв усмехнулся уже открыто. Марта не заполняла паузу болтовнёй, просто слушала дождь за ставнями и крутила в пальцах край косы. От этого молчания ему стало легче, чем от эля.

— Вы ведь не просто охранник, — наконец сказала она тише. — Когда смотрите на дверь, будто ждёте, что она сейчас сама распахнётся и оттуда полезет что-нибудь с зубами.

Дейв чуть нахмурился.

— В дороге так полезнее.

— А здесь?

Он посмотрел на неё. В серых глазах Марты не было насмешки — только любопытство и тепло.

— Здесь тоже, — признал он. — Привычка.

— Тогда вам надо учиться отдыхать.

— Я отдыхаю.

— Вот это? — Она кивнула на кружку, которую он всё ещё держал в руке. — Вы держите её так, словно она может выскочить и ударить вас по голове.

— От хорошего эля всякое бывает.

— Так это хороший эль?

— Терпимый.

— Ох, вот теперь я вижу, что вы издалека. Хьюп за такую оценку вас сам за дверь вынесет.

— Не вынесет. Я тяжелее, чем кажусь.

— А я думала, вы просто очень серьёзный.

— Это тоже.

Марта снова засмеялась. Её плечо легко коснулось его плеча; Дейв не отстранился. Потом разговор потёк сам собой: Марта рассказала о матери и пекарне, Дейв — о разбитых мостах, ночёвках под телегой и о том, как Стив однажды проспал тревогу, обнимая вместо меча спрятанную под подушкой флягу. Марта слушала внимательно и мягко поддевала его всякий раз, когда он пытался выставить себя просто человеком, который вовремя чинит сбрую и считает припасы.

К тому времени, когда в зале начали гасить лишние свечи, она уже держала его под руку, доверчиво прислонившись тёплой щекой к крепкому плечу наёмника. Дейв заметил это не сразу. А заметив, не стал возражать.

— Мне пора, — тихо сказала Марта, поглядев в тёмные окна. — Я живу в соседнем дворе, а у меня ещё остался яблочный пирог. И, кажется, вы за весь вечер толком не поели.

Она помедлила, улыбнулась чуть заметнее и добавила:

— Проводите меня? До дома недалеко. Если, конечно, вас не держит служба.

Дейв замялся. Его взгляд сам собой метнулся к лестнице. «А что, если госпоже вдруг понадобится помощь?» — настойчиво забилось в его ответственной голове. Марта тут же убрала руку, словно догадалась о причине его колебаний.

— Не надо, если нельзя, — поспешно сказала она. — Я и одна дойду. Тут всего один двор.

— В такую погоду одной не ходят, — слишком быстро отозвался Дейв.

Он поднялся, но тут же остановился. Стив, до сих пор занятый спором с кем-то о размере пойманной им однажды рыбы, наконец повернул голову. Проследив за взглядом напарника, он всё понял без лишних слов. С преувеличенной серьёзностью Стив выпрямился и кивнул в сторону лестницы.

— Иди уже, — пробурчал он. — Я здесь. Если наша госпожа решит среди ночи читать книжки вниз головой, всё равно услышу.

Дейв ещё раз посмотрел на пьяного товарища, затем — на тёмное окно, за которым яростно выла буря. «Да куда она денется в такой шторм? Тем более со своей новой книжонкой», — успокоил он профессиональную совесть.

Поблагодарив Стива коротким похлопыванием по предплечью, Дейв подал Марте руку. Они вместе растворились в ночной непогоде за дверьми таверны, укрываясь под одним плотным плащом. Присмотр за Джезель Дейв оставил на Стива.

Дождь мгновенно пробрался под плащ. Марта прижалась к Дейву, помогая удержать край ткани над головами, и они перебежали до тёмного двора, обходя лужи. Дейв всё ещё слышал в голове голос службы, но смех Марты заглушал его.

У крыльца Марта задержала его руку.

— Не возвращайтесь сейчас. Обсохнете, переждёте худшее. Пирог сам себя не съест.

Дейв повернул голову к таверне: за дождём её уже почти не было видно. «Пять минут», — решил он про себя и молча кивнул девушке в ответ. Марта отворила дверь и, улыбнувшись, потянула его за руку в тёплый полумрак дома.

Очередной раскат грома, ударивший где-то совсем неподалеку от деревни, мгновенно вырвал дремлющую тифлингшу из сна. Джезель резко вскинула голову, уставившись стеклянным, еще не до конца проснувшимся взглядом в темное окно. Дождь неистово хлестал по стеклу, а порывистый ветер с остервенением гнул верхушки деревьев на окраине Холма Кейбла.

Погода была ужасной, но именно она дарила идеальное прикрытие. После того как снизу весь вечер доносились смех, крики и стук кружек, Джезель хотелось верить, что этой ночью даже Дейв утратил привычную бдительность.

В комнате царила кромешная тьма. Свечи на столе давно потухли от редких сквозняков, пробивающихся сквозь оконные щели. Джезель щелкнула пальцами, и легкая магия зажгла на кончике фитиля крошечный огонек. Девушка посмотрела на свои записи, а затем медленно, словно не веря самой себе, перевела взгляд на походную сумку. За эти несколько дней, проведенных взаперти, она даже не пыталась ее разбирать, доставая лишь самое необходимое.

Сердце в груди тревожно забилось. Вот она — свобода, которую она так отчаянно хотела получить всю свою жизнь. Такая близкая, что, казалось, уже касалась лица холодным ночным воздухом. Девушка колебалась. Казалось бы, что может быть проще: хватай сумку да беги! Но движения сковывали тугие путы сомнений и страха перед отцовским гневом. «Нет, — жестко одернула себя волшебница. — Времени на раздумья больше нет. Дамая бы не стала медлить». Провести еще одну неделю под конвоем ищеек лорда Тэрейа, каждую минуту гадая, когда именно её насильно запихнут в карету и вернут в душные стены родового поместья, она не собиралась.

Джезель аккуратно закрыла гримуар карги, вытащила книги из-под оплывших свечей и сунула всё в свободный отдел плотного кожаного рюкзака. Туда же отправилась и её личная книга заклинаний, хотя обычно волшебница носила её под рукой, на золотой цепочке. Вынести бесценный фолиант, собственное сокровище, под такой ливень было бы настоящим оскорблением самой богини Мистры — владычицы тайн и матери Плетения. Надёжно закрепив свой магический посох за спиной, она тяжело выдохнула.

Собравшись, тифлингша задула свечу и медленно, словно тень, проскользнула к выходу. Волшебница с замиранием сердца приоткрыла дверь. Петли издали тихий, но кажущийся в ночной пустоте оглушительным, скрип. Голову сдавил монотонный звон, а давящий мрак спящей таверны лишь усиливал напряжение в висках. В глазах невольно потемнело, в животе что-то скрутило. Джезель сделала несколько глубоких вдохов, переводя взгляд то на темный проход коридора, то на теплую постель в комнате. Как же невыносимо тяжело давался этот первый шаг к независимости и полноценной свободе.

Но она его сделала.

Оставив позади пустую комнату, наполненную запахом гари от затушенной свечи, Джезель вышла в коридор. Из соседних комнат доносился раскатистый, пьяный храп. В таверне было абсолютно темно, но для тифлингши это не представляло проблемы. Её инфернальное зрение легко прорезало мрак, обрисовывая контуры предметов в серых тонах.

Шаг за шагом она кралась к лестнице. Вдруг одна из деревянных ступеней под ее сапогом громко заскрипела. Девушка тут же замерла, вцепившись обеими руками в перила и мучительно прислушиваясь. В ушах стучала кровь, а за стенами выл шторм. Храп наверху не прекратился. Убедившись, что ее неосторожность осталась незамеченной, она продолжила спуск.

Главный зал оказался в идеальной чистоте. Пустые столы были вытерты, стулья аккуратно составлены. Хьюп со своей женой слишком трепетно относился к таверне, чтобы оставлять ее в грязи даже после бурного затянувшегося допоздна празднества. Джезель, стараясь не задеть мебель, зашагала к массивным двустворчатым дверям. За ними неистовство выл ветер. Накинув на голову плотный капюшон и сделав последний глубокий вдох, она распахнула створку и шагнула прямо в стену холодного ливня. Её везению в эту ночь не было предела. Ветер успел поменять свое направление и завывал уже с обратной стороны здания, так что волшебница с легкостью захлопнула дверь за собой без лишнего шума.

Не теряя ни секунды, Джезель бросилась к небольшой соседней постройке — конюшне, где отдыхала пара породистых, белоснежных лошадей дома Тэрейа. Подбежав к одной из кобыл, волшебница нервно погладила её по тёплому боку, стараясь унять дрожь в пальцах, и принялась развязывать туго затянутый повод у стойла. Дейв завязал узел намертво. Влажная верёвка не поддавалась даже на миллиметр, цепляясь за пальцы.

Джезель потянула сильнее — и лишь больно обожгла ладонь грубым волокном. Кобыла тревожно переступила, фыркнула ей в волосы и дёрнула головой. Волшебница замерла, прижавшись лбом к её тёплой шее. Где-то далеко хлопнула дверь; ей показалось, что это за ней. Сердце так сильно билось, что она почти не различила за стенами конюшни шум бури.

«Тише. Ты справишься. Мы обе справимся», — беззвучно пообещала она лошади. В этот раз Джезель не стала тянуть верёвку на себя, а осторожно просунула пальцы под виток, распутывая его по одному. Ногти ломило, ремень сумки съезжал с плеча, но узел наконец ослаб. Последнее короткое движение — и повод свободно соскользнул с потемневшего столба.

Страх и паника подгоняли её так сильно, что в голове билась лишь одна мысль: «Быстрее!». Ей даже не пришло в голову отвязать вторую лошадь, чтобы лишить наёмников возможности пуститься в погоню. Но в конце концов она сжала повод в руке и повела кобылу к выходу.

Едва Джезель запрыгнула в седло, как кобыла, напуганная грозой и спешкой хозяйки, громко и протяжно заржала. Звук разорвал ночной шум, выдавая беглянку с головой. Девушка в панике потянула на себя поводья, сбивчиво зашептав кобыле успокаивающие слова. Лошадь фыркнула, но поддалась хозяйке и, сорвавшись с места, галопом устремилась прочь из Холма Кейбла.

В этот самый момент дверь одного из соседних крестьянских домиков распахнулась. Оттуда, скользя в грязи, выскочил Дейв. Одной рукой он судорожно пытался натянуть на бегу штаны, а другой — придерживал на голове широкую дамскую соломенную шляпу, пытаясь укрыться ею от проливного дождя, пока неистовый ветер норовил сорвать ее прочь.

— Стой! Куда ты?! Вернись! — завопил он во всё горло, с ужасом глядя вслед удаляющейся фигуре на белой лошади. Лицо Дейва вмиг побелело, и с него без следа слетела вся хмельная беспечность. И он со всех ног помчался к таверне будить Стива.

Но Джезель его даже не заметила. Плотно прижавшись к мокрой шее лошади, она скакала во тьму, и на ее лице расцветала искренняя, счастливая улыбка. Она точно знала, куда лежит ее путь — во Флан. Она хотела вновь присоединиться к Асхарету и его отряду, чтобы сражаться бок о бок с товарищами, решать настоящие проблемы, помогать людям, а не терпеть нянек отца.

Сердцебиение наконец-то начало приходить в норму, звон в ушах растворился в шуме дождя. По телу разлилось абсолютное блаженство. Это было пьянящее чувство первой маленькой победы над чужим контролем, и оно согревало юную волшебницу лучше любого камина, бросая вызов ледяной, бушующей ночи.

Продолжение следует...

PS. Во время перерыва я подумала, что иногда можно было бы раскрывать события не только от лица Джезель, но и других персонажей. Так например, в этой главе я постаралась уделить внимание Дейву, показать его в свободное время. И дальше я планирую развивать такие ответвления, показывая происходящие события с другой стороны.

Кроме того, я постепенно перерабатываю уже опубликованные главы. Вступительная глава сейчас перерабатывается в две полноценные главы (от 9 страниц до практически 30). Из-за этого нумерация новых глав сместилась.

Ссылки в закрепленном комментарии.

Волшебница сидела за небольшим деревянным столом в полумраке трактирной комнаты, низко склонившись над своей книгой заклинаний. Её тонкие пальцы аккуратно выводили новые руны с помощью изящного лебединого пера на листе плотного пергамента. Чтобы хоть как-то разогнать обступившую вечернюю тьму, Джезель пришлось проявить изобретательность. В ход пошло всё, что попалось под руку. Несколько сальных свечей, расставленных на перевёрнутых кружках, тарелках и стопках старых книг, создавали импровизированную россыпь огней, выхватывая из темноты её рабочее пространство. В такие моменты волшебница жалела, что не прихватила с собой набор дорогих восковых свечей из Тентии. Они были намного ярче, и от них не исходил этот неприятный запах подпалённого жира.

Прямо перед ней лежал тот самый потёртый фолиант. От скуки и избытка коварства лесная старуха годами собирала все свои «достижения» в одну толстенную книгу, щедро разбавляя рассказы о загубленных душах язвительными комментариями, рецептами ядов и древнейшими формулами магии природы.

Всю комнату на мгновение залила резкая, ослепительно-синяя вспышка, а следом раздался оглушительный, раскатистый грохот, от которого жалобно звякнула посуда на столе. Погода на улице бушевала вовсю. Ночной дождь лил непроницаемой стеной, тяжело и неровно барабаня по небольшому оконцу над столом.

От этого неожиданного грома Джезель непроизвольно подняла голову, всматриваясь в непроглядную ночную тьму за стеклом. Её мысли на мгновение вернулись к спутникам. «Интересно, чем сейчас занимаются Миранда с Асхаретом? А Фенрир с Тиреном ещё с ними? Надеюсь, у них всё хорошо...» — риторические вопросы один за другим возникали в её голове.

Наверное, они уже снова держали путь во Флан — туда, где их ждали настоящие опасности и решения. У самой Джезель такой свободы выбора не было. Эта остановка в Холме Кейбла с самого начала была лишь короткой отсрочкой: ещё немного, и Дейв со Стивом снова усадят её в карету и повезут не навстречу «живым» приключениям, а по безопасному маршруту.

После кошмара, пережитого в Трепещущем лесу, Джезель отчаянно нуждалась в передышке. Её тело всё ещё помнило ожоги от кислоты и глубокую рубленую рану на животе от холодной стали меча, а разум — ужас дышащих стен подземелья и своего неконтролируемого инфернального проявления. Отдых требовался не только девушке, но и Дейву, валившемуся с ног. Обратный путь до Холма Кейбла оказался куда тяжелее, чем дорога к хижине карги. Скрытую тропу, по которой их вели эльфы и фейри, они так и не сумели отыскать вновь, и почти три дня отряд блуждал по лесу в обход, нащупывая дорогу по смутным приметам и полагаясь на чутьё Асхарета, не слишком-то надёжное вдали от привычных морских путей. Именно поэтому Дейв так настаивал на недолгой остановке в Холме Кейбла, прежде чем они выдвинутся дальше. И тифлингша, вопреки своей неумолимой жажде приключений, была этому искренне рада.

За последний день, проведенный в деревне, и за весь обратный путь из проклятой чащи тифлингша не потеряла даром ни единой минуты. Жажда знаний и обострившееся чувство уязвимости заставляли её впиваться в каждую строчку ведьминского гримуара. И её труды уже принесли первые плоды. Среди дряхлых страниц Джезель удалось отыскать и расшифровать описание одного простого, но крайне практичного фокуса.

Короткая, хлесткая фраза на древнем наречии, резкий жест — и волокна древесины её фамильного посоха наливались природной магией. Дерево тяжелело и покрывалось едва заметным магическим сиянием; теперь посох мог дробить кости и пробивать тяжелые доспехи не хуже боевого молота.

«Я из двери вылезла. Спину выгнула, охнула, на палку повисла. — Милый ты мой, заблудился, что ли? Дай-ка я тебя напою, — говорю. Глазками хлоп-хлоп. Он меня разглядел, на псин своих поглядел да как заржёт. Оружие опустил. Решил, видно, что великая угроза леса сама до порога не доползёт.

Я к нему подступила, по колену потрепала. Вот тут он и понял, что зря смеялся...»

Чтение на древнем эльфийском наречии отнимало уйму времени. Безусловно, дома Джезель в совершенстве обучили эспуару — изящному руническому письму высших эльфов, веками служившему для записи магических трактатов. Однако текст в фолианте карги был далёк от канонов академической литературы. Дженни Зеленозубая писала корявым почерком, а обилие архаизмов превращало каждую страницу в лингвистическую головоломку. Волшебнице приходилось буквально читать между строк.

Внезапно Джезель уловила левым ухом осторожный, но настойчивый стук в деревянную дверь. Она оторвалась от пергамента и повернула голову, нахмурившись:

— Кто там?

— Леди Джезель, это Стив... — донёсся из-за двери весёлый голос наёмника.

— Заходи. Что-то случилось? — с лёгкой тревогой спросила волшебница.

Как дверь распахнулась, напряжение Джезель сменилось недоумением. На пороге стоял Стив, бережно удерживая в руках массивный поднос с дымящейся тарелкой.

— Нет-нет... Ик! Всё просто замечательно, леди... — широко и глуповато улыбаясь, попытался выговорить наёмник. — Вот... кушать вам принёс. Ик! Горяченькое ещё!

Джезель окинула его тяжелым взглядом из-под нависающих рогов и подперла подбородок рукой.

— Стив, сколько ты выпил?

В голове волшебницы молниеносно проскочила дерзкая мысль: «Кажется, вот он мой идеальный шанс на побег».

— Недостаточно! — гордо воскликнул наемник, попытавшись лихо похлопать себя по животу.

Этот манёвр чуть не стоил ему карьеры. Поднос накренился, и наваристая похлёбка едва не выплеснулась из тарелки. Глаза Стива округлились, а хмель на мгновение выветрился из головы. Чудом удержав поднос в руках, он выдохнул. Наёмник прекрасно понимал, что если он обольёт супом единственную дочь лорда Тэрейа, глава семейства самолично сдерёт с него шкуру.

— Я оставлю это здеся... Ик... пожалуй... — уже гораздо тише пробормотал Стив под хмурым, пронизывающим взглядом своей госпожи, оставляя поднос с похлёбкой на кровати.

— Иди, — холодно бросила Джезель, небрежно махнув рукой в сторону коридора. Из приоткрытой двери внизу доносились весёлый гул голосов и стук глиняных кружек.

— Возвращайся к остальным. Продолжайте праздновать.

Стив неуклюже поклонился, снова икнул и с блаженной улыбкой на лице попятился из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Джезель проводила его взглядом и прислушалась. Внизу, в общем зале таверны, сегодня пили все. Стив провёл в Холме Кейбла полдекады — все те пять дней, пока его подопечная с отрядом Асхарета пропадала в Трепещущем лесу. За это время его подвешенный язык, неиссякаемый запас невероятных баек и природное обаяние превратили обычного, в общем-то, наёмника в местную легенду. Днём вокруг него собирались деревенские детишки и, разинув рты, слушали сказки о далёких землях, а по вечерам у трактирного камина толстяка окружали хмельные лесорубы и местные молодые девушки. Последние, завороженные его россказнями о собственном роскошном поместье в Невервинтере и несметных богатствах, тайно мечтали о том, как этот бравый воин увезёт их из глуши.

Джезель прекрасно знала, что Стив искусно вешает лапшу на уши доверчивым простолюдинам. С его талантом заговаривать зубы он мог бы стать выдающимся торговцем в Тентии, сбывая магические безделушки богатым дуракам и гостям города. Но вместо этого он почему-то выбрал опасную и неблагодарную службу у её отца. Лорд Айрон Тэрейа платил Стиву и Дейву весьма крупное, стабильное жалование, значительно превышающее плату рядовых охранников из отряда дома. Учитывая легендарную скупость отца, в эту щедрость было трудно поверить. Джезель подозревала, что за этой платой скрывается нечто большее, чем просто охрана её персоны. Возможно, они знали слишком много секретов дома Тэрейа. Или выполняли поручения, о которых не стоило знать городской страже. Впрочем, девушку это не особенно заботило.

Это была уже вторая ночь, которую Джезель проводила взаперти в трактирной комнате, не показываясь на улицах Холма Кейбла.

Джезель слышала трактирное веселье внизу сквозь дверь, но спускаться туда не хотела. Стоило представить общий зал и взгляды, которыми её там провожали, как пальцы сами сильнее сжимали перо.

Всё началось утром — через день после возвращения из Трепещущего леса.

Джезель проводила спутников взглядом из окна. Ей хотелось окликнуть их, попросить не оставлять её с Дейвом и Стивом в этой деревне, но гордость не позволила. Отряд во главе с Асхаретом скрылся за частоколом, а она ещё немного стояла у холодного стекла, убеждая себя, что сумеет обойтись и без них.

После гибели Дженни ей казалось, что внизу её ждут хотя бы простая еда, тепло и люди, которым стало легче дышать. Карга была мертва, крестьяне — спасены. Джезель даже успела подумать, что сумеет поговорить с местными, объяснить, что лес больше не принадлежит старухе и что худшее позади.

Она накинула плащ, привычно поправила волосы, чтобы пряди хотя бы немного прикрывали основание рогов, и спустилась по скрипучей лестнице.

В общем зале было людно. Несколько лесорубов сидели за длинным столом у камина; возле стойки спорили две женщины с корзинами; у окна старик в вытертом жилете неторопливо размешивал ложкой кашу. Пахло свежим хлебом, древесным дымом и вчерашним элем, пролитым на пол.

Когда Джезель появилась на последней ступени, разговоры не оборвались сразу.

Сначала замолчал старик у окна. Ложка в его руке застыла над миской. Потом женщина у стойки обернулась, увидела рога и резко подтянула к себе мальчишку лет пяти. Тот не успел ничего понять и лишь удивлённо пискнул:

— Мам, а это та…

Женщина зажала ему рот ладонью так поспешно, что ребёнок испуганно всхлипнул.

Тишина поползла по залу быстрее, чем холод от распахнутой двери. Лесорубы перестали играть в кости. Кто-то отодвинул кружку. Хьюп, протиравший стойку полотенцем, поднял глаза, встретился с Джезель взглядом — и тут же опустил их.

Она заставила себя улыбнуться.

— Доброе утро, господин Хьюп. Не найдётся ли у вас чая с мёдом? И, быть может, свежих сдобных булочек.

Халфлинг замер. Полотенце в его руках медленно скрутилось в тугой жгут.

— Найдётся, леди, — наконец выговорил он. — Конечно, найдётся.

Он не двинулся с места.

За ближайшим столом кто-то тяжело сплюнул на пол. Звук получился нарочно громким.

Джезель медленно повернула голову.

Широкоплечий мужчина с поседевшей бородой смотрел на неё исподлобья. На его рукаве темнели следы сырой земли, а ногти были забиты грязью. Он не отвёл глаз даже тогда, когда Джезель заметила его взгляд.

— Булочек ей, — произнёс он. — Да мёду не пожалей. Может, ещё цветочков принести? За спасение?

— Гарт, не надо, — тихо попросил Хьюп.

— Пять дней вы в лесу пропадали, а мы гадали, не вернётся ли тот, кто лесоруба на праздничный шест вздёрнул. Теперь она вернулась и ждёт, что мы ей кланяться будем?

— Она с отрядом людей из клеток вытащила, — неуверенно заметил старик у окна.

Лесоруб резко повернулся к нему.

— Вытащила, — огрызнулся Гарт. — И вывела из того же леса, куда сама и увела. Вот и вся её заслуга.

Женщина с корзиной отступила на шаг. Другая, помоложе, попятилась к стойке, не спуская глаз с рогов Джезель.

— Видела я, как она по дороге шла, — громко прошептала она. — Капюшон натянула, а рога всё равно торчат. И глаза… Я таких глаз не видела.

— Исчадие, — выдохнул кто-то у двери.

Слово было сказано почти без голоса, но Джезель услышала его отчётливо.

Она подняла подбородок.

В Тентии люди хотя бы умели притворяться. Там кланялись дому Тэрейа, приглашали на ужины, улыбались её отцу — а потом, быть может, шептались в тёмных переулках. Здесь же никто не пытался сделать вид, будто её титул имеет значение. Перед ней стояли люди, чьи дома находились слишком близко к лесу, чтобы они доверяли красивым словам аристократки. Они боялись. И от этого страха становились злее.

Джезель это понимала.

Но понимать не значило терпеть.

— Когда его нашли, мы все были здесь, у вас на виду, — сказала она, стараясь не повышать голоса. — Я не имею отношения к его смерти. Мы пошли в лес именно потому, что хотели остановить того, кто это сделал.

— «Мы», — передразнил Гарт. — Будто вас тут ждали как спасителей. Сначала явились вместе с этим ужасом, а теперь хотите, чтобы мы были благодарны порождению преисподней.

Перед глазами Джезель вспыхнула поляна у хижины карги: Асхарет без сознания на сырой земле, Тирен и Фенрир, не способные подняться после удара, Миранда, бьющаяся в судорогах от яда. В тот миг между Дженни и гибелью всего отряда осталась только она. Карга держала её за горло, а Джезель всё равно не отступила. Огонь, вырвавшийся из её ладоней, обратил старуху в пепел — и без этого огня никто из них не вышел бы из леса живым.

Но как объяснить это людям, которые видели в ней лишь отродье демонов?

— Карга мертва, — произнесла Джезель. — Она больше никого не тронет. И если бы не мы, вы бы до сих пор ждали, когда лес пришлёт следующего мертвеца.

Гарт наклонился, сгреб с подошвы сапога комок засохшей грязи и взвесил его на ладони.

Хьюп побледнел.

— Гарт. Опусти руку.

Лесоруб не послушал.

Комок ударил Джезель в плечо, рассыпался по багряному платью тёмными крошками, и одна грязная полоса скользнула к локтю. Это не было больно. После кислоты, меча и оживших стен хижины карги бояться кусочка грязи казалось нелепым.

Но в зале кто-то хрипло рассмеялся.

И вот это оказалось больно.

Джезель застыла.

— Прочь! — крикнул мальчишка, которого мать до сих пор держала за плечи.

Женщина ахнула и дёрнула его к себе, но было поздно.

— Прочь! — подхватил кто-то из мужчин. — Убирайся в свою преисподнюю!

Гарт шагнул из-за стола. Не слишком близко, но достаточно близко, чтобы показать храбрость перед соседями, и достаточно далеко, чтобы при необходимости успеть отступить.

Джезель почувствовала, как под кожей нарастает знакомое жжение.

Воздух вокруг её пальцев дрогнул. На кольцах у основания рогов вспыхнули тонкие алые руны. В ноздри ударил резкий запах серы.

Глаза Джезель полыхнули инфернальным огнём.

На этот раз тишина стала настоящей.

Гарт отшатнулся так резко, что задел скамью коленом. Женщина у стойки вскрикнула. Старик у окна уронил ложку в миску. Хьюп выставил перед собой ладони, словно мог остановить заклинание жестом.

— Леди Джезель, прошу…

Ей хватило бы одного движения. Небольшого, точного движения кистью — и огонь сорвался бы с пальцев, вгрызся в доски у ног Гарта, опалил бы его сапоги. Никого бы не убил. Никого бы даже не покалечил. Лишь вся деревня ещё много лет рассказывала бы детям, как рогатая колдунья пыталась сжечь трактир вместе с людьми.

Джезель увидела себя их глазами.

Испачканное платье. Рога. Полыхающие глаза. Запах сера в воздухе.

Исчадие.

Пламя в её взгляде угасло так же быстро, как вспыхнуло. Девушка сжала пальцы в кулак.

Щёки запылали от стыда.

— Вот видите? — проговорил Гарт. Голос его дрожал, но он всё равно заставил себя закончить: — Видите, что она такое?

Джезель хотела ответить. Хотела сказать ему, что именно она осталась перед каргой, когда остальные уже падали один за другим. Что ни один из этих людей не обязан любить её, но все они живы лишь потому, что она не позволила Дженни убить друзей и выбраться из леса.

Но слова застряли в горле.

Она просто развернулась.

Каблуки громко отстучали по деревянному полу. Никто не попытался её остановить. Когда Джезель поднялась на лестницу, за спиной снова зашептались — уже тише, но от этого не менее ясно. Она не обернулась.

В коридоре её догнал Хьюп. В руках он держал не поднос, а свёрнутую в полотняную салфетку краюху хлеба и маленький кувшин с разбавленным вином.

— Леди Джезель, погодите.

Она остановилась, не поворачивая головы.

— Я не думаю, что это вы сделали с лесорубом, — сказал Хьюп. — И не думаю, что вы хотели кому-то зла.

— Но вы позволили им так говорить.

Халфлинг опустил взгляд на хлеб в своих руках.

— Позволил, — тихо признал он. — И за это мне стыдно. Только они напуганы, леди. В тот же день, когда вы вошли в Холм Кейбла, на праздничном шесте нашли его. Для них это не совпадение, а знак. Они увидели рога и решили, что чудовище уже пришло вместе с вами.

— Очень удобно, — отозвалась Джезель.

— Я не оправдываю их. Но прошу: не спускайтесь пока в зал. Хотя бы день-другой. Пусть остынут. Я прослежу, чтобы еду вам поднимали. Не как милость — просто… чтобы вы не оставались голодной.

Он протянул ей салфетку и кувшин. Джезель колебалась лишь мгновение, затем забрала их.

— Спасибо, господин Хьюп.

— Простите, леди.

Он остался в коридоре, а Джезель ушла в комнату и закрыла дверь уже не с яростью, а с усталостью.

Часы в комнате тянулись вязко. Дождь то начинался, то затихал, потом снова барабанил по стеклу. В общем зале жители пили за спасение крестьян, за смерть карги, за то, что лес на время оставил их в покое. И, вероятно, за то, что рогатая чужачка не показывается им на глаза.

В Тентии всё было иначе. Там деньги и влияние умели заворачивать неприязнь в вежливость. Дом Тэрейа входил в управляющий совет, и даже те, кто косился на тифлингов, предпочитали улыбаться, пока рядом стояли слуги отца или герб семьи блестел на карете. Конечно, Джезель слышала язвительные намёки и раньше. Иногда кто-то называл её «маленькой дьяволицей» с усмешкой, будто это должно было быть забавно.

Но никто не плевал ей под ноги.

Никто не бросал грязь.

Здесь её фамилия ничего не значила. Здесь не помогали ни деньги, ни тонкая ткань платья, ни золото на рогах. Перед жителями Холма Кейбла она была лишь частью той тьмы, которую они связали с её приходом: рогатая чужачка и мёртвое тело на праздничном шесте.

И чем дольше Джезель сидела взаперти, тем яснее становилось: в Холме Кейбла ей не за что держаться. Если где и были сейчас люди, рядом с которыми она могла дышать свободнее, так это там, куда уехал отряд Асхарета.

Во Флане.

Тяжёлые мысли, поднятые воспоминанием о том утре, прервал насыщенный аромат мясной похлёбки с клёцками. Он давно заполнил комнату, но Джезель только теперь по-настоящему его ощутила.

В животе призывно заурчало. Джезель поморщилась. Потом всё-таки подтащила к столу тяжёлую глиняную чашу, оставленную Стивом на кровати. От неё шёл густой пар, пахнущий мясом, луком и перцем. Тифлингша зачерпнула ложку, осторожно подула и попробовала.

Тепло разлилось по пустому желудку. Она невольно прикрыла глаза. После холодной дороги и всего того, что с ними приключилось это было не роскошное угощение, а простая, честная еда. Ещё несколько ложек — и боль в животе перестала казаться такой назойливой.

Рана уже почти затянулась, но при каждом неловком движении всё ещё отзывалась тянущей болью. Тирен сделал для неё больше, чем она ожидала. Без божественной магии Джезель пришлось бы неделями беречься от каждого резкого вдоха. Она машинально коснулась пальцами ткани над зажившим разрезом, затем отдёрнула руку и вновь посмотрела на фолиант.

Среди корявых строк на древнеэльфийском её взгляд зацепился за одну из страниц гримуара. Между текста извивались тонкие узоры магической вязи, едва заметные в дрожащем свете свечей. Джезель наклонилась ближе, отодвинула ложку и стала медленно вчитываться в каждый символ.

«Сперва вояка как будто сдулся. Потом мех полез, морда потянулась, руки с ногами скрючило. Доспехи с арбалетом и вовсе куда-то подевались. Глядь — сидит у моих лап кролик. Жирный такой. Весь дрожит. Храбрый охотник, хе-хе.

Я взяла его за уши и кинула собачкам егошним. Они сперва носами потыкали: вроде хозяином пахнет, а вроде уже и не хозяин. Потом один ухватил, второй не отстал, третий тоже своё получил. Уж как там они поделили — не моё дело. Зато сытые. Я добрая хозяйка, голодными никого не оставляю.»

Ложка тихо звякнула о край чаши.

Джезель перечитала последний абзац, уже не обращая внимания на запах похлёбки. Тошнота подступила к горлу, но вместе с ней и любопытство. Карга не просто изменила тело охотника, а провела очень тонкую работу, копируя друидические таланты к превращению. Всё тело и предметы вылепливались в новую форму, но воспоминания оставались нетронутыми. Жертва понимала, кем была, и от этого её ужас становился для карги особенно сладким.

Джезель провела пером над несколькими знаками, не касаясь пергамента. Один из них повторялся трижды: сначала возле описания рук, потом рядом с вытянутой мордой, а затем в самом конце страницы, у слов о собаках. Она не могла перевести его до конца, но смыл был очевиден. Это не было готовым заклинанием, которое можно переписать и выучить за вечер. Это обрывок сложной теории превращения — опасной и жестокой, но, к несчастью, очень интересной.

«Если понять, как она удерживала разум…»

Мысль оборвалась. Джезель передёрнула плечами и отодвинула чашу. Теперь даже горячая похлёбка казалась ей слишком похожей на содержимое этой записи. Аппетит пропал окончательно.

За окном монотонно стучал дождь. Свечи понемногу оплывали, отбрасывая на стены неровные тени. Сытый желудок, тепло комнаты и усталость, которую она упрямо отказывалась признавать, медленно брали верх. Джезель выпрямилась, заставила себя снова окунуть перо в чернильницу в попытках перевести ещё одну строчку.

Буквы разбежались перед глазами.

Она моргнула, потерла глаза пальцами, но вязь на странице всё равно распалась на тёмные завитки. Джезель всё крепче сжимала перо. Ей хотелось закончить хотя бы этот лист, вытащить из гримуара ещё одну тайну, доказать самой себе, что день не прошёл впустую.

Но магия сна оказалась сильнее. Джезель уронила голову на скрещённые руки и уснула прямо за столом, так и не успев закончить перевод. Перо выскользнуло из её ослабевших пальцев, оставив на пергаменте небольшую чернильную кляксу.

Продолжение следует...

PS. Я вернулась и вновь готова публиковать историю на еженедельной основе 🤗
Буду очень признательна за любой комментарий, оценку или подписку, это мотивирует меня на дальнейшую работу над книгой.

Читать на Author.Today