KatChaotic

Пишу книгу по DnD

Закончив с лошадьми, Дейв побрел обратно к таверне. По пути он бросил внимательный взгляд на небольшое оконце второго этажа. В комнате Джезель горел тусклый тёплый свет свечей. Госпожа была у себя.

С трудом приоткрыв массивную дверь, сопротивляющуюся шквальному ветру, он устало забрел внутрь. Снял тяжёлый плащ, с которого на доски пола тут же хлынул целый водопад, повесил его на кованый крючок у входа к остальным плащам, размял затекшую шею и только после этого шагнул в гущу толпы, растирая руки от холода. Громкие шутки, смех, стук глиняных кружек и густой аромат свежесваренной похлебки сливались в хмельное веселье. В честь чудесного спасения крестьян халфлинг Хьюп закатил настоящий пир. Еды было так много, что её с лихвой хватило и на второй день застолья, даже когда герои уже покинули деревню. А местные жители были только рады лишнему поводу выпить за чужой счёт.

В этот момент по лестнице спустился Стив, сияя довольной улыбкой. Его возвращение встретили радостным ревом: деревенские разом вскинули кружки в воздух, каждый норовил затащить словоохотливого наемника за свой стол. Но Стив, как обычно, направился к своему любимому местечку у жаркого камина.

Дейв подошел к товарищу.

— Как она? — деловито поинтересовался он, стряхивая капли дождя с волос.

— Всё отлично! Ик... — бодро отрапортовал Стив. — Сидит за своими книжками... Садись, выпей с нами! — плюхнувшись на скамью, он похлопал по месту рядом с собой и махнул Хьюпу, чтобы тот принес для напарника горячей еды и эля.

«Книги... Как только госпожа нашла новый фолиант, её за уши от него не оттянешь», — подумал Дейв, с облегчением выдыхая и вновь потирая озябшие руки. Он прекрасно видел, что Стив уже изрядно набрался, но для его болтливого напарника это было совершенно обыденно.

Как только Дейв позволил себе немного расслабиться, согрелся и осушил первую кружку, на его хмуром лице появилась лёгкая улыбка. В этот момент справа к нему подсела молодая девушка, невзначай, но весьма ощутимо задев его плечом.

— Значит, ты тоже из далёких земель? — с любопытством спросила она.

Игриво перекинув русые кудрявые косички на грудь, Марта подперла лицо ладонями и внимательно посмотрела на стражника.

— Смотря что считать далёким, — ответил он после короткой паузы.

— Всё, что не Холм Кейбла, уже далёкое, — серьёзно сказала Марта и тут же улыбнулась. — Брат до Мелванта раз ездил и теперь считает себя великим путешественником.

— До Мелванта и правда неблизко.

— Он говорит: там дождь такой же, только улицы шире и грязнее.

Дейв невольно усмехнулся. Улыбка быстро исчезла, будто он сам удивился, что позволил ей появиться, но Марта уже успела заметить.

— Значит, бывали там?

— Бывал.

— И во Флане тоже?

— Тоже.

— А правда, что там дома выше деревьев? И в гавани кораблей столько, что воды не видно?

— Правда. Только корабли заслоняют воду, когда стоят у причала. В остальное время видно и воду, и то, что в ней плавает. Иногда лучше бы не видеть.

Марта тихо рассмеялась. Хьюп поставил перед ней кружку с разбавленным элем, и она придвинулась к Дейву чуть ближе — будто случайно.

— А вы, выходит, много где были, — сказала она. — И всё равно лошадей в такую ночь сами проверяете. Я видела из окна, как вы возле конюшни ходили. Отец бы в такую погоду и собаку не выгнал.

— Лошади не виноваты, что хозяева любят останавливаться там, где гроза приходит без приглашения.

— Это вы про госпожу свою?

Дейв покосился в сторону лестницы. Веселье вокруг на миг будто стало тише: кто-то у камина затянул песню, несколько мужчин дружно подхватили припев, и таверна снова загудела.

— Я про дорогу, — ровно ответил он. — А госпожа... госпожа делает что хочет.

— Наверное, трудно за такой присматривать.

— Не труднее, чем за лошадью, которая решила, что знает дорогу лучше тебя. Только лошадь хотя бы не грозится тебя сжечь.

Марта испуганно приподняла брови.

— Вы сейчас очень смело говорите для человека, которому за это платят.

— Я не называл имён.

— А я ничего и не слышала, — тут же заверила она, прижав ладонь к груди. — Я вообще умею хранить тайны. Особенно чужие.

— Это опасные тайны.

— Тогда хорошо, что у меня нет ни одной.

На этот раз Дейв усмехнулся уже открыто. Марта не заполняла паузу болтовнёй, просто слушала дождь за ставнями и крутила в пальцах край косы. От этого молчания ему стало легче, чем от эля.

— Вы ведь не просто охранник, — наконец сказала она тише. — Когда смотрите на дверь, будто ждёте, что она сейчас сама распахнётся и оттуда полезет что-нибудь с зубами.

Дейв чуть нахмурился.

— В дороге так полезнее.

— А здесь?

Он посмотрел на неё. В серых глазах Марты не было насмешки — только любопытство и тепло.

— Здесь тоже, — признал он. — Привычка.

— Тогда вам надо учиться отдыхать.

— Я отдыхаю.

— Вот это? — Она кивнула на кружку, которую он всё ещё держал в руке. — Вы держите её так, словно она может выскочить и ударить вас по голове.

— От хорошего эля всякое бывает.

— Так это хороший эль?

— Терпимый.

— Ох, вот теперь я вижу, что вы издалека. Хьюп за такую оценку вас сам за дверь вынесет.

— Не вынесет. Я тяжелее, чем кажусь.

— А я думала, вы просто очень серьёзный.

— Это тоже.

Марта снова засмеялась. Её плечо легко коснулось его плеча; Дейв не отстранился. Потом разговор потёк сам собой: Марта рассказала о матери и пекарне, Дейв — о разбитых мостах, ночёвках под телегой и о том, как Стив однажды проспал тревогу, обнимая вместо меча спрятанную под подушкой флягу. Марта слушала внимательно и мягко поддевала его всякий раз, когда он пытался выставить себя просто человеком, который вовремя чинит сбрую и считает припасы.

К тому времени, когда в зале начали гасить лишние свечи, она уже держала его под руку, доверчиво прислонившись тёплой щекой к крепкому плечу наёмника. Дейв заметил это не сразу. А заметив, не стал возражать.

— Мне пора, — тихо сказала Марта, поглядев в тёмные окна. — Я живу в соседнем дворе, а у меня ещё остался яблочный пирог. И, кажется, вы за весь вечер толком не поели.

Она помедлила, улыбнулась чуть заметнее и добавила:

— Проводите меня? До дома недалеко. Если, конечно, вас не держит служба.

Дейв замялся. Его взгляд сам собой метнулся к лестнице. «А что, если госпоже вдруг понадобится помощь?» — настойчиво забилось в его ответственной голове. Марта тут же убрала руку, словно догадалась о причине его колебаний.

— Не надо, если нельзя, — поспешно сказала она. — Я и одна дойду. Тут всего один двор.

— В такую погоду одной не ходят, — слишком быстро отозвался Дейв.

Он поднялся, но тут же остановился. Стив, до сих пор занятый спором с кем-то о размере пойманной им однажды рыбы, наконец повернул голову. Проследив за взглядом напарника, он всё понял без лишних слов. С преувеличенной серьёзностью Стив выпрямился и кивнул в сторону лестницы.

— Иди уже, — пробурчал он. — Я здесь. Если наша госпожа решит среди ночи читать книжки вниз головой, всё равно услышу.

Дейв ещё раз посмотрел на пьяного товарища, затем — на тёмное окно, за которым яростно выла буря. «Да куда она денется в такой шторм? Тем более со своей новой книжонкой», — успокоил он профессиональную совесть.

Поблагодарив Стива коротким похлопыванием по предплечью, Дейв подал Марте руку. Они вместе растворились в ночной непогоде за дверьми таверны, укрываясь под одним плотным плащом. Присмотр за Джезель Дейв оставил на Стива.

Дождь мгновенно пробрался под плащ. Марта прижалась к Дейву, помогая удержать край ткани над головами, и они перебежали до тёмного двора, обходя лужи. Дейв всё ещё слышал в голове голос службы, но смех Марты заглушал его.

У крыльца Марта задержала его руку.

— Не возвращайтесь сейчас. Обсохнете, переждёте худшее. Пирог сам себя не съест.

Дейв повернул голову к таверне: за дождём её уже почти не было видно. «Пять минут», — решил он про себя и молча кивнул девушке в ответ. Марта отворила дверь и, улыбнувшись, потянула его за руку в тёплый полумрак дома.

Очередной раскат грома, ударивший где-то совсем неподалеку от деревни, мгновенно вырвал дремлющую тифлингшу из сна. Джезель резко вскинула голову, уставившись стеклянным, еще не до конца проснувшимся взглядом в темное окно. Дождь неистово хлестал по стеклу, а порывистый ветер с остервенением гнул верхушки деревьев на окраине Холма Кейбла.

Погода была ужасной, но именно она дарила идеальное прикрытие. После того как снизу весь вечер доносились смех, крики и стук кружек, Джезель хотелось верить, что этой ночью даже Дейв утратил привычную бдительность.

В комнате царила кромешная тьма. Свечи на столе давно потухли от редких сквозняков, пробивающихся сквозь оконные щели. Джезель щелкнула пальцами, и легкая магия зажгла на кончике фитиля крошечный огонек. Девушка посмотрела на свои записи, а затем медленно, словно не веря самой себе, перевела взгляд на походную сумку. За эти несколько дней, проведенных взаперти, она даже не пыталась ее разбирать, доставая лишь самое необходимое.

Сердце в груди тревожно забилось. Вот она — свобода, которую она так отчаянно хотела получить всю свою жизнь. Такая близкая, что, казалось, уже касалась лица холодным ночным воздухом. Девушка колебалась. Казалось бы, что может быть проще: хватай сумку да беги! Но движения сковывали тугие путы сомнений и страха перед отцовским гневом. «Нет, — жестко одернула себя волшебница. — Времени на раздумья больше нет. Дамая бы не стала медлить». Провести еще одну неделю под конвоем ищеек лорда Тэрейа, каждую минуту гадая, когда именно её насильно запихнут в карету и вернут в душные стены родового поместья, она не собиралась.

Джезель аккуратно закрыла гримуар карги, вытащила книги из-под оплывших свечей и сунула всё в свободный отдел плотного кожаного рюкзака. Туда же отправилась и её личная книга заклинаний, хотя обычно волшебница носила её под рукой, на золотой цепочке. Вынести бесценный фолиант, собственное сокровище, под такой ливень было бы настоящим оскорблением самой богини Мистры — владычицы тайн и матери Плетения. Надёжно закрепив свой магический посох за спиной, она тяжело выдохнула.

Собравшись, тифлингша задула свечу и медленно, словно тень, проскользнула к выходу. Волшебница с замиранием сердца приоткрыла дверь. Петли издали тихий, но кажущийся в ночной пустоте оглушительным, скрип. Голову сдавил монотонный звон, а давящий мрак спящей таверны лишь усиливал напряжение в висках. В глазах невольно потемнело, в животе что-то скрутило. Джезель сделала несколько глубоких вдохов, переводя взгляд то на темный проход коридора, то на теплую постель в комнате. Как же невыносимо тяжело давался этот первый шаг к независимости и полноценной свободе.

Но она его сделала.

Оставив позади пустую комнату, наполненную запахом гари от затушенной свечи, Джезель вышла в коридор. Из соседних комнат доносился раскатистый, пьяный храп. В таверне было абсолютно темно, но для тифлингши это не представляло проблемы. Её инфернальное зрение легко прорезало мрак, обрисовывая контуры предметов в серых тонах.

Шаг за шагом она кралась к лестнице. Вдруг одна из деревянных ступеней под ее сапогом громко заскрипела. Девушка тут же замерла, вцепившись обеими руками в перила и мучительно прислушиваясь. В ушах стучала кровь, а за стенами выл шторм. Храп наверху не прекратился. Убедившись, что ее неосторожность осталась незамеченной, она продолжила спуск.

Главный зал оказался в идеальной чистоте. Пустые столы были вытерты, стулья аккуратно составлены. Хьюп со своей женой слишком трепетно относился к таверне, чтобы оставлять ее в грязи даже после бурного затянувшегося допоздна празднества. Джезель, стараясь не задеть мебель, зашагала к массивным двустворчатым дверям. За ними неистовство выл ветер. Накинув на голову плотный капюшон и сделав последний глубокий вдох, она распахнула створку и шагнула прямо в стену холодного ливня. Её везению в эту ночь не было предела. Ветер успел поменять свое направление и завывал уже с обратной стороны здания, так что волшебница с легкостью захлопнула дверь за собой без лишнего шума.

Не теряя ни секунды, Джезель бросилась к небольшой соседней постройке — конюшне, где отдыхала пара породистых, белоснежных лошадей дома Тэрейа. Подбежав к одной из кобыл, волшебница нервно погладила её по тёплому боку, стараясь унять дрожь в пальцах, и принялась развязывать туго затянутый повод у стойла. Дейв завязал узел намертво. Влажная верёвка не поддавалась даже на миллиметр, цепляясь за пальцы.

Джезель потянула сильнее — и лишь больно обожгла ладонь грубым волокном. Кобыла тревожно переступила, фыркнула ей в волосы и дёрнула головой. Волшебница замерла, прижавшись лбом к её тёплой шее. Где-то далеко хлопнула дверь; ей показалось, что это за ней. Сердце так сильно билось, что она почти не различила за стенами конюшни шум бури.

«Тише. Ты справишься. Мы обе справимся», — беззвучно пообещала она лошади. В этот раз Джезель не стала тянуть верёвку на себя, а осторожно просунула пальцы под виток, распутывая его по одному. Ногти ломило, ремень сумки съезжал с плеча, но узел наконец ослаб. Последнее короткое движение — и повод свободно соскользнул с потемневшего столба.

Страх и паника подгоняли её так сильно, что в голове билась лишь одна мысль: «Быстрее!». Ей даже не пришло в голову отвязать вторую лошадь, чтобы лишить наёмников возможности пуститься в погоню. Но в конце концов она сжала повод в руке и повела кобылу к выходу.

Едва Джезель запрыгнула в седло, как кобыла, напуганная грозой и спешкой хозяйки, громко и протяжно заржала. Звук разорвал ночной шум, выдавая беглянку с головой. Девушка в панике потянула на себя поводья, сбивчиво зашептав кобыле успокаивающие слова. Лошадь фыркнула, но поддалась хозяйке и, сорвавшись с места, галопом устремилась прочь из Холма Кейбла.

В этот самый момент дверь одного из соседних крестьянских домиков распахнулась. Оттуда, скользя в грязи, выскочил Дейв. Одной рукой он судорожно пытался натянуть на бегу штаны, а другой — придерживал на голове широкую дамскую соломенную шляпу, пытаясь укрыться ею от проливного дождя, пока неистовый ветер норовил сорвать ее прочь.

— Стой! Куда ты?! Вернись! — завопил он во всё горло, с ужасом глядя вслед удаляющейся фигуре на белой лошади. Лицо Дейва вмиг побелело, и с него без следа слетела вся хмельная беспечность. И он со всех ног помчался к таверне будить Стива.

Но Джезель его даже не заметила. Плотно прижавшись к мокрой шее лошади, она скакала во тьму, и на ее лице расцветала искренняя, счастливая улыбка. Она точно знала, куда лежит ее путь — во Флан. Она хотела вновь присоединиться к Асхарету и его отряду, чтобы сражаться бок о бок с товарищами, решать настоящие проблемы, помогать людям, а не терпеть нянек отца.

Сердцебиение наконец-то начало приходить в норму, звон в ушах растворился в шуме дождя. По телу разлилось абсолютное блаженство. Это было пьянящее чувство первой маленькой победы над чужим контролем, и оно согревало юную волшебницу лучше любого камина, бросая вызов ледяной, бушующей ночи.

Продолжение следует...

PS. Во время перерыва я подумала, что иногда можно было бы раскрывать события не только от лица Джезель, но и других персонажей. Так например, в этой главе я постаралась уделить внимание Дейву, показать его в свободное время. И дальше я планирую развивать такие ответвления, показывая происходящие события с другой стороны.

Кроме того, я постепенно перерабатываю уже опубликованные главы. Вступительная глава сейчас перерабатывается в две полноценные главы (от 9 страниц до практически 30). Из-за этого нумерация новых глав сместилась.

Ссылки в закрепленном комментарии.

Волшебница сидела за небольшим деревянным столом в полумраке трактирной комнаты, низко склонившись над своей книгой заклинаний. Её тонкие пальцы аккуратно выводили новые руны с помощью изящного лебединого пера на листе плотного пергамента. Чтобы хоть как-то разогнать обступившую вечернюю тьму, Джезель пришлось проявить изобретательность. В ход пошло всё, что попалось под руку. Несколько сальных свечей, расставленных на перевёрнутых кружках, тарелках и стопках старых книг, создавали импровизированную россыпь огней, выхватывая из темноты её рабочее пространство. В такие моменты волшебница жалела, что не прихватила с собой набор дорогих восковых свечей из Тентии. Они были намного ярче, и от них не исходил этот неприятный запах подпалённого жира.

Прямо перед ней лежал тот самый потёртый фолиант. От скуки и избытка коварства лесная старуха годами собирала все свои «достижения» в одну толстенную книгу, щедро разбавляя рассказы о загубленных душах язвительными комментариями, рецептами ядов и древнейшими формулами магии природы.

Всю комнату на мгновение залила резкая, ослепительно-синяя вспышка, а следом раздался оглушительный, раскатистый грохот, от которого жалобно звякнула посуда на столе. Погода на улице бушевала вовсю. Ночной дождь лил непроницаемой стеной, тяжело и неровно барабаня по небольшому оконцу над столом.

От этого неожиданного грома Джезель непроизвольно подняла голову, всматриваясь в непроглядную ночную тьму за стеклом. Её мысли на мгновение вернулись к спутникам. «Интересно, чем сейчас занимаются Миранда с Асхаретом? А Фенрир с Тиреном ещё с ними? Надеюсь, у них всё хорошо...» — риторические вопросы один за другим возникали в её голове.

Наверное, они уже снова держали путь во Флан — туда, где их ждали настоящие опасности и решения. У самой Джезель такой свободы выбора не было. Эта остановка в Холме Кейбла с самого начала была лишь короткой отсрочкой: ещё немного, и Дейв со Стивом снова усадят её в карету и повезут не навстречу «живым» приключениям, а по безопасному маршруту.

После кошмара, пережитого в Трепещущем лесу, Джезель отчаянно нуждалась в передышке. Её тело всё ещё помнило ожоги от кислоты и глубокую рубленую рану на животе от холодной стали меча, а разум — ужас дышащих стен подземелья и своего неконтролируемого инфернального проявления. Отдых требовался не только девушке, но и Дейву, валившемуся с ног. Обратный путь до Холма Кейбла оказался куда тяжелее, чем дорога к хижине карги. Скрытую тропу, по которой их вели эльфы и фейри, они так и не сумели отыскать вновь, и почти три дня отряд блуждал по лесу в обход, нащупывая дорогу по смутным приметам и полагаясь на чутьё Асхарета, не слишком-то надёжное вдали от привычных морских путей. Именно поэтому Дейв так настаивал на недолгой остановке в Холме Кейбла, прежде чем они выдвинутся дальше. И тифлингша, вопреки своей неумолимой жажде приключений, была этому искренне рада.

За последний день, проведенный в деревне, и за весь обратный путь из проклятой чащи тифлингша не потеряла даром ни единой минуты. Жажда знаний и обострившееся чувство уязвимости заставляли её впиваться в каждую строчку ведьминского гримуара. И её труды уже принесли первые плоды. Среди дряхлых страниц Джезель удалось отыскать и расшифровать описание одного простого, но крайне практичного фокуса.

Короткая, хлесткая фраза на древнем наречии, резкий жест — и волокна древесины её фамильного посоха наливались природной магией. Дерево тяжелело и покрывалось едва заметным магическим сиянием; теперь посох мог дробить кости и пробивать тяжелые доспехи не хуже боевого молота.

«Я из двери вылезла. Спину выгнула, охнула, на палку повисла. — Милый ты мой, заблудился, что ли? Дай-ка я тебя напою, — говорю. Глазками хлоп-хлоп. Он меня разглядел, на псин своих поглядел да как заржёт. Оружие опустил. Решил, видно, что великая угроза леса сама до порога не доползёт.

Я к нему подступила, по колену потрепала. Вот тут он и понял, что зря смеялся...»

Чтение на древнем эльфийском наречии отнимало уйму времени. Безусловно, дома Джезель в совершенстве обучили эспуару — изящному руническому письму высших эльфов, веками служившему для записи магических трактатов. Однако текст в фолианте карги был далёк от канонов академической литературы. Дженни Зеленозубая писала корявым почерком, а обилие архаизмов превращало каждую страницу в лингвистическую головоломку. Волшебнице приходилось буквально читать между строк.

Внезапно Джезель уловила левым ухом осторожный, но настойчивый стук в деревянную дверь. Она оторвалась от пергамента и повернула голову, нахмурившись:

— Кто там?

— Леди Джезель, это Стив... — донёсся из-за двери весёлый голос наёмника.

— Заходи. Что-то случилось? — с лёгкой тревогой спросила волшебница.

Как дверь распахнулась, напряжение Джезель сменилось недоумением. На пороге стоял Стив, бережно удерживая в руках массивный поднос с дымящейся тарелкой.

— Нет-нет... Ик! Всё просто замечательно, леди... — широко и глуповато улыбаясь, попытался выговорить наёмник. — Вот... кушать вам принёс. Ик! Горяченькое ещё!

Джезель окинула его тяжелым взглядом из-под нависающих рогов и подперла подбородок рукой.

— Стив, сколько ты выпил?

В голове волшебницы молниеносно проскочила дерзкая мысль: «Кажется, вот он мой идеальный шанс на побег».

— Недостаточно! — гордо воскликнул наемник, попытавшись лихо похлопать себя по животу.

Этот манёвр чуть не стоил ему карьеры. Поднос накренился, и наваристая похлёбка едва не выплеснулась из тарелки. Глаза Стива округлились, а хмель на мгновение выветрился из головы. Чудом удержав поднос в руках, он выдохнул. Наёмник прекрасно понимал, что если он обольёт супом единственную дочь лорда Тэрейа, глава семейства самолично сдерёт с него шкуру.

— Я оставлю это здеся... Ик... пожалуй... — уже гораздо тише пробормотал Стив под хмурым, пронизывающим взглядом своей госпожи, оставляя поднос с похлёбкой на кровати.

— Иди, — холодно бросила Джезель, небрежно махнув рукой в сторону коридора. Из приоткрытой двери внизу доносились весёлый гул голосов и стук глиняных кружек.

— Возвращайся к остальным. Продолжайте праздновать.

Стив неуклюже поклонился, снова икнул и с блаженной улыбкой на лице попятился из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Джезель проводила его взглядом и прислушалась. Внизу, в общем зале таверны, сегодня пили все. Стив провёл в Холме Кейбла полдекады — все те пять дней, пока его подопечная с отрядом Асхарета пропадала в Трепещущем лесу. За это время его подвешенный язык, неиссякаемый запас невероятных баек и природное обаяние превратили обычного, в общем-то, наёмника в местную легенду. Днём вокруг него собирались деревенские детишки и, разинув рты, слушали сказки о далёких землях, а по вечерам у трактирного камина толстяка окружали хмельные лесорубы и местные молодые девушки. Последние, завороженные его россказнями о собственном роскошном поместье в Невервинтере и несметных богатствах, тайно мечтали о том, как этот бравый воин увезёт их из глуши.

Джезель прекрасно знала, что Стив искусно вешает лапшу на уши доверчивым простолюдинам. С его талантом заговаривать зубы он мог бы стать выдающимся торговцем в Тентии, сбывая магические безделушки богатым дуракам и гостям города. Но вместо этого он почему-то выбрал опасную и неблагодарную службу у её отца. Лорд Айрон Тэрейа платил Стиву и Дейву весьма крупное, стабильное жалование, значительно превышающее плату рядовых охранников из отряда дома. Учитывая легендарную скупость отца, в эту щедрость было трудно поверить. Джезель подозревала, что за этой платой скрывается нечто большее, чем просто охрана её персоны. Возможно, они знали слишком много секретов дома Тэрейа. Или выполняли поручения, о которых не стоило знать городской страже. Впрочем, девушку это не особенно заботило.

Это была уже вторая ночь, которую Джезель проводила взаперти в трактирной комнате, не показываясь на улицах Холма Кейбла.

Джезель слышала трактирное веселье внизу сквозь дверь, но спускаться туда не хотела. Стоило представить общий зал и взгляды, которыми её там провожали, как пальцы сами сильнее сжимали перо.

Всё началось утром — через день после возвращения из Трепещущего леса.

Джезель проводила спутников взглядом из окна. Ей хотелось окликнуть их, попросить не оставлять её с Дейвом и Стивом в этой деревне, но гордость не позволила. Отряд во главе с Асхаретом скрылся за частоколом, а она ещё немного стояла у холодного стекла, убеждая себя, что сумеет обойтись и без них.

После гибели Дженни ей казалось, что внизу её ждут хотя бы простая еда, тепло и люди, которым стало легче дышать. Карга была мертва, крестьяне — спасены. Джезель даже успела подумать, что сумеет поговорить с местными, объяснить, что лес больше не принадлежит старухе и что худшее позади.

Она накинула плащ, привычно поправила волосы, чтобы пряди хотя бы немного прикрывали основание рогов, и спустилась по скрипучей лестнице.

В общем зале было людно. Несколько лесорубов сидели за длинным столом у камина; возле стойки спорили две женщины с корзинами; у окна старик в вытертом жилете неторопливо размешивал ложкой кашу. Пахло свежим хлебом, древесным дымом и вчерашним элем, пролитым на пол.

Когда Джезель появилась на последней ступени, разговоры не оборвались сразу.

Сначала замолчал старик у окна. Ложка в его руке застыла над миской. Потом женщина у стойки обернулась, увидела рога и резко подтянула к себе мальчишку лет пяти. Тот не успел ничего понять и лишь удивлённо пискнул:

— Мам, а это та…

Женщина зажала ему рот ладонью так поспешно, что ребёнок испуганно всхлипнул.

Тишина поползла по залу быстрее, чем холод от распахнутой двери. Лесорубы перестали играть в кости. Кто-то отодвинул кружку. Хьюп, протиравший стойку полотенцем, поднял глаза, встретился с Джезель взглядом — и тут же опустил их.

Она заставила себя улыбнуться.

— Доброе утро, господин Хьюп. Не найдётся ли у вас чая с мёдом? И, быть может, свежих сдобных булочек.

Халфлинг замер. Полотенце в его руках медленно скрутилось в тугой жгут.

— Найдётся, леди, — наконец выговорил он. — Конечно, найдётся.

Он не двинулся с места.

За ближайшим столом кто-то тяжело сплюнул на пол. Звук получился нарочно громким.

Джезель медленно повернула голову.

Широкоплечий мужчина с поседевшей бородой смотрел на неё исподлобья. На его рукаве темнели следы сырой земли, а ногти были забиты грязью. Он не отвёл глаз даже тогда, когда Джезель заметила его взгляд.

— Булочек ей, — произнёс он. — Да мёду не пожалей. Может, ещё цветочков принести? За спасение?

— Гарт, не надо, — тихо попросил Хьюп.

— Пять дней вы в лесу пропадали, а мы гадали, не вернётся ли тот, кто лесоруба на праздничный шест вздёрнул. Теперь она вернулась и ждёт, что мы ей кланяться будем?

— Она с отрядом людей из клеток вытащила, — неуверенно заметил старик у окна.

Лесоруб резко повернулся к нему.

— Вытащила, — огрызнулся Гарт. — И вывела из того же леса, куда сама и увела. Вот и вся её заслуга.

Женщина с корзиной отступила на шаг. Другая, помоложе, попятилась к стойке, не спуская глаз с рогов Джезель.

— Видела я, как она по дороге шла, — громко прошептала она. — Капюшон натянула, а рога всё равно торчат. И глаза… Я таких глаз не видела.

— Исчадие, — выдохнул кто-то у двери.

Слово было сказано почти без голоса, но Джезель услышала его отчётливо.

Она подняла подбородок.

В Тентии люди хотя бы умели притворяться. Там кланялись дому Тэрейа, приглашали на ужины, улыбались её отцу — а потом, быть может, шептались в тёмных переулках. Здесь же никто не пытался сделать вид, будто её титул имеет значение. Перед ней стояли люди, чьи дома находились слишком близко к лесу, чтобы они доверяли красивым словам аристократки. Они боялись. И от этого страха становились злее.

Джезель это понимала.

Но понимать не значило терпеть.

— Когда его нашли, мы все были здесь, у вас на виду, — сказала она, стараясь не повышать голоса. — Я не имею отношения к его смерти. Мы пошли в лес именно потому, что хотели остановить того, кто это сделал.

— «Мы», — передразнил Гарт. — Будто вас тут ждали как спасителей. Сначала явились вместе с этим ужасом, а теперь хотите, чтобы мы были благодарны порождению преисподней.

Перед глазами Джезель вспыхнула поляна у хижины карги: Асхарет без сознания на сырой земле, Тирен и Фенрир, не способные подняться после удара, Миранда, бьющаяся в судорогах от яда. В тот миг между Дженни и гибелью всего отряда осталась только она. Карга держала её за горло, а Джезель всё равно не отступила. Огонь, вырвавшийся из её ладоней, обратил старуху в пепел — и без этого огня никто из них не вышел бы из леса живым.

Но как объяснить это людям, которые видели в ней лишь отродье демонов?

— Карга мертва, — произнесла Джезель. — Она больше никого не тронет. И если бы не мы, вы бы до сих пор ждали, когда лес пришлёт следующего мертвеца.

Гарт наклонился, сгреб с подошвы сапога комок засохшей грязи и взвесил его на ладони.

Хьюп побледнел.

— Гарт. Опусти руку.

Лесоруб не послушал.

Комок ударил Джезель в плечо, рассыпался по багряному платью тёмными крошками, и одна грязная полоса скользнула к локтю. Это не было больно. После кислоты, меча и оживших стен хижины карги бояться кусочка грязи казалось нелепым.

Но в зале кто-то хрипло рассмеялся.

И вот это оказалось больно.

Джезель застыла.

— Прочь! — крикнул мальчишка, которого мать до сих пор держала за плечи.

Женщина ахнула и дёрнула его к себе, но было поздно.

— Прочь! — подхватил кто-то из мужчин. — Убирайся в свою преисподнюю!

Гарт шагнул из-за стола. Не слишком близко, но достаточно близко, чтобы показать храбрость перед соседями, и достаточно далеко, чтобы при необходимости успеть отступить.

Джезель почувствовала, как под кожей нарастает знакомое жжение.

Воздух вокруг её пальцев дрогнул. На кольцах у основания рогов вспыхнули тонкие алые руны. В ноздри ударил резкий запах серы.

Глаза Джезель полыхнули инфернальным огнём.

На этот раз тишина стала настоящей.

Гарт отшатнулся так резко, что задел скамью коленом. Женщина у стойки вскрикнула. Старик у окна уронил ложку в миску. Хьюп выставил перед собой ладони, словно мог остановить заклинание жестом.

— Леди Джезель, прошу…

Ей хватило бы одного движения. Небольшого, точного движения кистью — и огонь сорвался бы с пальцев, вгрызся в доски у ног Гарта, опалил бы его сапоги. Никого бы не убил. Никого бы даже не покалечил. Лишь вся деревня ещё много лет рассказывала бы детям, как рогатая колдунья пыталась сжечь трактир вместе с людьми.

Джезель увидела себя их глазами.

Испачканное платье. Рога. Полыхающие глаза. Запах сера в воздухе.

Исчадие.

Пламя в её взгляде угасло так же быстро, как вспыхнуло. Девушка сжала пальцы в кулак.

Щёки запылали от стыда.

— Вот видите? — проговорил Гарт. Голос его дрожал, но он всё равно заставил себя закончить: — Видите, что она такое?

Джезель хотела ответить. Хотела сказать ему, что именно она осталась перед каргой, когда остальные уже падали один за другим. Что ни один из этих людей не обязан любить её, но все они живы лишь потому, что она не позволила Дженни убить друзей и выбраться из леса.

Но слова застряли в горле.

Она просто развернулась.

Каблуки громко отстучали по деревянному полу. Никто не попытался её остановить. Когда Джезель поднялась на лестницу, за спиной снова зашептались — уже тише, но от этого не менее ясно. Она не обернулась.

В коридоре её догнал Хьюп. В руках он держал не поднос, а свёрнутую в полотняную салфетку краюху хлеба и маленький кувшин с разбавленным вином.

— Леди Джезель, погодите.

Она остановилась, не поворачивая головы.

— Я не думаю, что это вы сделали с лесорубом, — сказал Хьюп. — И не думаю, что вы хотели кому-то зла.

— Но вы позволили им так говорить.

Халфлинг опустил взгляд на хлеб в своих руках.

— Позволил, — тихо признал он. — И за это мне стыдно. Только они напуганы, леди. В тот же день, когда вы вошли в Холм Кейбла, на праздничном шесте нашли его. Для них это не совпадение, а знак. Они увидели рога и решили, что чудовище уже пришло вместе с вами.

— Очень удобно, — отозвалась Джезель.

— Я не оправдываю их. Но прошу: не спускайтесь пока в зал. Хотя бы день-другой. Пусть остынут. Я прослежу, чтобы еду вам поднимали. Не как милость — просто… чтобы вы не оставались голодной.

Он протянул ей салфетку и кувшин. Джезель колебалась лишь мгновение, затем забрала их.

— Спасибо, господин Хьюп.

— Простите, леди.

Он остался в коридоре, а Джезель ушла в комнату и закрыла дверь уже не с яростью, а с усталостью.

Часы в комнате тянулись вязко. Дождь то начинался, то затихал, потом снова барабанил по стеклу. В общем зале жители пили за спасение крестьян, за смерть карги, за то, что лес на время оставил их в покое. И, вероятно, за то, что рогатая чужачка не показывается им на глаза.

В Тентии всё было иначе. Там деньги и влияние умели заворачивать неприязнь в вежливость. Дом Тэрейа входил в управляющий совет, и даже те, кто косился на тифлингов, предпочитали улыбаться, пока рядом стояли слуги отца или герб семьи блестел на карете. Конечно, Джезель слышала язвительные намёки и раньше. Иногда кто-то называл её «маленькой дьяволицей» с усмешкой, будто это должно было быть забавно.

Но никто не плевал ей под ноги.

Никто не бросал грязь.

Здесь её фамилия ничего не значила. Здесь не помогали ни деньги, ни тонкая ткань платья, ни золото на рогах. Перед жителями Холма Кейбла она была лишь частью той тьмы, которую они связали с её приходом: рогатая чужачка и мёртвое тело на праздничном шесте.

И чем дольше Джезель сидела взаперти, тем яснее становилось: в Холме Кейбла ей не за что держаться. Если где и были сейчас люди, рядом с которыми она могла дышать свободнее, так это там, куда уехал отряд Асхарета.

Во Флане.

Тяжёлые мысли, поднятые воспоминанием о том утре, прервал насыщенный аромат мясной похлёбки с клёцками. Он давно заполнил комнату, но Джезель только теперь по-настоящему его ощутила.

В животе призывно заурчало. Джезель поморщилась. Потом всё-таки подтащила к столу тяжёлую глиняную чашу, оставленную Стивом на кровати. От неё шёл густой пар, пахнущий мясом, луком и перцем. Тифлингша зачерпнула ложку, осторожно подула и попробовала.

Тепло разлилось по пустому желудку. Она невольно прикрыла глаза. После холодной дороги и всего того, что с ними приключилось это было не роскошное угощение, а простая, честная еда. Ещё несколько ложек — и боль в животе перестала казаться такой назойливой.

Рана уже почти затянулась, но при каждом неловком движении всё ещё отзывалась тянущей болью. Тирен сделал для неё больше, чем она ожидала. Без божественной магии Джезель пришлось бы неделями беречься от каждого резкого вдоха. Она машинально коснулась пальцами ткани над зажившим разрезом, затем отдёрнула руку и вновь посмотрела на фолиант.

Среди корявых строк на древнеэльфийском её взгляд зацепился за одну из страниц гримуара. Между текста извивались тонкие узоры магической вязи, едва заметные в дрожащем свете свечей. Джезель наклонилась ближе, отодвинула ложку и стала медленно вчитываться в каждый символ.

«Сперва вояка как будто сдулся. Потом мех полез, морда потянулась, руки с ногами скрючило. Доспехи с арбалетом и вовсе куда-то подевались. Глядь — сидит у моих лап кролик. Жирный такой. Весь дрожит. Храбрый охотник, хе-хе.

Я взяла его за уши и кинула собачкам егошним. Они сперва носами потыкали: вроде хозяином пахнет, а вроде уже и не хозяин. Потом один ухватил, второй не отстал, третий тоже своё получил. Уж как там они поделили — не моё дело. Зато сытые. Я добрая хозяйка, голодными никого не оставляю.»

Ложка тихо звякнула о край чаши.

Джезель перечитала последний абзац, уже не обращая внимания на запах похлёбки. Тошнота подступила к горлу, но вместе с ней и любопытство. Карга не просто изменила тело охотника, а провела очень тонкую работу, копируя друидические таланты к превращению. Всё тело и предметы вылепливались в новую форму, но воспоминания оставались нетронутыми. Жертва понимала, кем была, и от этого её ужас становился для карги особенно сладким.

Джезель провела пером над несколькими знаками, не касаясь пергамента. Один из них повторялся трижды: сначала возле описания рук, потом рядом с вытянутой мордой, а затем в самом конце страницы, у слов о собаках. Она не могла перевести его до конца, но смыл был очевиден. Это не было готовым заклинанием, которое можно переписать и выучить за вечер. Это обрывок сложной теории превращения — опасной и жестокой, но, к несчастью, очень интересной.

«Если понять, как она удерживала разум…»

Мысль оборвалась. Джезель передёрнула плечами и отодвинула чашу. Теперь даже горячая похлёбка казалась ей слишком похожей на содержимое этой записи. Аппетит пропал окончательно.

За окном монотонно стучал дождь. Свечи понемногу оплывали, отбрасывая на стены неровные тени. Сытый желудок, тепло комнаты и усталость, которую она упрямо отказывалась признавать, медленно брали верх. Джезель выпрямилась, заставила себя снова окунуть перо в чернильницу в попытках перевести ещё одну строчку.

Буквы разбежались перед глазами.

Она моргнула, потерла глаза пальцами, но вязь на странице всё равно распалась на тёмные завитки. Джезель всё крепче сжимала перо. Ей хотелось закончить хотя бы этот лист, вытащить из гримуара ещё одну тайну, доказать самой себе, что день не прошёл впустую.

Но магия сна оказалась сильнее. Джезель уронила голову на скрещённые руки и уснула прямо за столом, так и не успев закончить перевод. Перо выскользнуло из её ослабевших пальцев, оставив на пергаменте небольшую чернильную кляксу.

Продолжение следует...

PS. Я вернулась и вновь готова публиковать историю на еженедельной основе 🤗
Буду очень признательна за любой комментарий, оценку или подписку, это мотивирует меня на дальнейшую работу над книгой.

Читать на Author.Today

Когда отряд спустился в само помещение, свет факела выхватил из тьмы нечто, заставившее даже бывалого варвара попятиться. Стены комнаты не были сделаны ни из камня, ни из дерева, ни даже просто из земли — они были живыми. Влажные, лоснящиеся петли кишечника, переплетенные с пульсирующими венами, выстилали каждый дюйм пространства. Своды ритмично вздрагивали, словно всё это место было единым огромным организмом, который медленно переваривал сам себя. Под сапогами хлюпала розовая слизь, полностью накрывающая пол, похожий на сырое, избитое мясо.

— Помо-о-о-гите... — из дальнего угла донесся голос, отчетливо напоминающий предсмертный хрип.

Прямо напротив лестницы, прикованный ржавыми кандалами к «дышащей» стене, висел человек. Он был настолько истощен, что кожа обтягивала его кости, словно старый пергамент. Но ужас заключался в другом. На его животе зияла страшная рана, будто нанесенная тяжелым топором лесничего. Каждые несколько секунд невидимое лезвие с влажным хрустом вновь рассекало плоть. Кровь брызгала на пол, но тут же, в жутком магическом цикле, края раны начинали стягиваться, срастаясь уродливыми рубцами, чтобы через мгновение вновь лопнуть под ударом призрачного топора.

Асхарет замер, побледнев. Даже он, видевший сотни смертей, не нашел слов, глядя на эту бесконечную пытку. Миранда так и осталась стоять на нижних ступенях лестницы, парализованная ужасом, не в силах заставить себя ступить на этот мясной пол.

Тирен, чье лицо исказилось от сострадания, бросился к пленнику. Он уже протянул ладони, источающие мягкий золотистый свет от молитвы, к растерзанному животу мужчины, но тот дернулся, хрипя:

— Ты... не сможешь... — каждое слово давалось ему ценой невероятных усилий. — Она... не позволит мне... умереть...

— Она мертва! — твердо ответил жрец. — А теперь не сопротивляйся, я вырву тебя из этого проклятия.

Джезель наблюдала за этим, оцепенев от шока. Память услужливо подсовывала ей творения карги: суп из жителей деревни, плачущие фейри, обманутые эльфийки, растворенный в кислоте Серелис... Каждая деталь этого логова кричала о запредельной жестокости Дженни Зеленозубой. Ведьма была мертва, но её ненависть продолжала жить здесь, пульсируя в стенах и терзая живых. На миг показалось, что карга всё ещё дышит им в спину. Сколько еще несчастных стали топливом для её безумной магии?

Отворачиваясь от мучений мужчины, Джезель заставила себя посмотреть в центр комнаты. Там, словно в издевке над здравым смыслом, стоял пьедестал. Он был сплетен из скрюченных, почерневших корней, которые буквально вросли в органический пол, питаясь его соками. Под толстым защитным стеклом лежал лист пергамента, освещенный ровным, тусклым, холодным магическим светом сверху.

Волшебница медленно подошла к пьедесталу. Почерк на листе разительно отличался от корявых рун Дженни в её гримуаре. Текст был написан с помощью Торраса — общего языка, на котором умели говорить практически все жители материка, — четко, аккуратно, с подчеркнутой деловитостью. Но взгляд Джезель сразу упал на нижнюю часть документа. Там, рядом с подписями, алели два багровых отпечатка пальцев. Один — небольшой и человеческий, оставленный в порыве отчаяния или надежды. Второй — вытянутый, сухой и уродливый, принадлежавший самой карге. Это был договор. И, судя по всему, цена его была гораздо выше, чем жизнь одного лесоруба.

Сим непреложным документом, вписанным в анналы истории и скрепленным кровью и древней магией, я, Кваал Даоран, Верховный лорд-защитник города-государства Флан, говорящий от лица всех своих подданных, заключаю вечный и нерушимый союз с Достопочтенной Владычицей Трепещущего Леса, Дженни Зеленозубой.

Во имя выживания и процветания наших земель стороны пришли к следующему соглашению, кое будет действовать отныне и до скончания веков, покуда стоят стены Флана и пускает корни Трепещущий Лес:

Статья Первая: Бремя Защиты

Достопочтенная Владычица Трепещущего Леса милостиво берет на себя бремя защиты города-государства Флан и его окрестностей от любых внешних угроз. Ни одна вражеская армия, ни один мор, ни одна губительная сила извне не посмеет обрушиться на наши земли, покуда Владычица простирает над ними свою незримую длань.

Статья Вторая: Нерушимость Границ

В знак величайшего почтения и благодарности люди Флана, равно как и жители Холма Кейбла, обязуются свято чтить границы владений Достопочтенной Владычицы. Устанавливается строгий и безоговорочный запрет для любого смертного ступать за очерченную межу Трепещущего Леса, прикасаться к его дарам, рубить его древа или каким-либо иным образом осквернять покой этих земель.

Статья Третья: Обет Невмешательства

Ни один подданный лорда-защитника не смеет препятствовать делам, ритуалам или воле Достопочтенной Владычицы. Замыслы её непостижимы, а деяния — неоспоримы. Город-государство Флан закрывает глаза и уши на всё, что вершится в тени лесных крон.

Статья Четвертая: Участь Отступников

Договор сей хрупок, как человеческая жизнь, и зиждется на абсолютном повиновении. Всякий, кто по злому умыслу, недомыслию или безумию нарушит установленные границы или попытается разорвать сей Пакт, немедленно объявляется вне закона. Такой безумец навсегда лишается защиты города Флана, покровительства его стражи и милости богов. Жизнь, плоть и душа нарушителя с момента пересечения черты переходят в безраздельную и законную собственность Достопочтенной Владычицы Дженни Зеленозубой, коей вольно распоряжаться ими по своему усмотрению.

Статья Пятая: Вечная Печать

Соглашение сие не подлежит ни пересмотру, ни расторжению. Оно запечатлено магией, что древнее самих камней Флана, и скреплено добровольно пролитой кровью. Да падет неминуемая гибель на того, кто осмелится пойти против написанного.

Жрец закрыл глаза, возложив руки на истерзанную плоть. Золотистое сияние молитвы наполнило комнату, на мгновение разогнав трепещущий мрак. Рана в очередной раз стянулась, но теперь уже под действием божественного света, и... привычного рассечения не последовало. Тирен выдохнул, готовый праздновать победу, но все оказалось не так просто, как ему хотелось.

Черная, тягучая сила, как сама ненависть карги, ударила в грудь жреца, отшвырнув его к лестнице. Пленник издал нечеловеческий вопль. Его тело, лишенное правильного магического цикла, начало стремительно разрушаться. Раны открывались одна за другой, десятки глубоких ран покрыли его грудь, руки и лицо. Но вместо крови из него хлынули неестественные потоки бордовой вязкой жижи.

Мужчина буквально таял на глазах, превращаясь в холодную, склизкую субстанцию, которая все это время сочилась из стен. Его кости размякли, а кожа растворилась. Спустя секунду на кандалах не осталось ничего, кроме стекающей слизи.

— Уходим! Быстрее! — проревел Асхарет, подхватывая ошеломленного Тирена под руку.

Из каждой складки плоти стен, из каждого пульсирующего органа с новой силой хлынула холодная, липкая жидкость, словно сами стены оплакивали свою покойную хозяйку. Кровавая жижа прибывала с пугающей скоростью, затапливая комнату. Запах гнили стал невыносимым, заполняя всё пространство вокруг.

— Договор... мне нужен этот договор! — закричала Джезель, разрывающаяся между листом пергамента, выходом и ужасом, происходившим в этом помещении.

Она ударила по стеклу кулаком, затем посохом, но стекло не поддавалось ей. Жижа уже поднялась ей по пояс — холодная и обволакивающая, она липла к одежде, словно патока.

— Джезель, Фенрир! Уходите! — Асхарет уже стоял на лестнице, жидкость стремительно заполняла проход.

Фенрир, чьи глаза в этот миг стали по-звериному дикими, кивнул варвару, а затем подскочил к пьедесталу. Его лицо изменилось — на лбу, прямо под кожей, проступил твердый костяной нарост, напоминающий рельефную кору старого дуба. Издав гортанный рык, друид с силой ударил головой по стеклу. Раздался оглушительный звон. Осколки разлетелись, и Фенрир, не теряя ни секунды, побежал к лестнице, схватив волшебницу за руку.

— Бежим! — он буквально потянул к лестнице Джезель, которая выдернула договор в последнюю секунду из-под осколков.

Друид с волшебницей пробирались уже почти вплавь через густую бордовую массу. Жижа медленно затягивала их вниз, её плотность и холод сковывали движения. Поднявшись до подвала, где был алтарь, они увидели, что и он стремился заполниться до краев. Остальные уже были наверху, судорожно отряхивая с себя эту субстанцию.

Джезель схватилась за верёвку последней. Когда она оказалась почти у самого верха, пальцы, испачканные в слизи, соскользнули. Волшебница со вскриком ушла под «воду» с головой, и мутный поток скрыл её напуганные глаза. На мгновение мир стал бордовым и беззвучным. Холод пробирал до костей.

— Джезеееель! — донесся сверху надрывный крик Дейва.

Фенрир, стоявший на краю пролома, вскинул руки. Снаружи, сквозь разбитые окна избы, в дом ворвался длинный, шипастый хлыст из живых корней. Он нырнул прямо в жижу, обвился вокруг талии Джезель, рывком выдернул её из затопленного подвала и сразу же вынес за пределы дома. Вслед за ней остальной отряд в ту же секунду выскочил из хижины на свежий утренний воздух.

Позади них раздался тяжелый, влажный скрип. Изба, лишенная надежной опоры под землей, начала проседать. Грунт под ней размяк, превращаясь в болото. Стены бревенчатого сруба корежились, из окон и дверного проема лениво вытекала густая бордовая жижа. Она растеклась на несколько футов вокруг дома и замерла, словно само место превратилось в запекшуюся рану на теле леса. Хижина Дженни медленно погружалась в землю, становясь безымянным склепом для тех ужасов, что хранились в её чреве.

Джезель лежала на влажной траве, судорожно сжимая в руке мокрый пергамент с двумя багровыми отпечатками. Девушка дрожала от холода и отвращения, а перед глазами всё еще стоял мужчина, растворившийся в собственной боли и страхе. Окружающий мир казался приглушенным, словно она смотрела на него сквозь толщу воды. Придя в себя после пережитого ужаса, волшебница, даже не поднимаясь с земли, лениво щелкнула пальцами.

Привычная, доведенная до автоматизма магия, въевшаяся в самую подкорку, отозвалась тотчас. Налипшая на её платье и кожу мерзкая, пахнущая гнилью бордовая жижа тут же высохла, превратившись в пыль, и без следа осыпалась на землю. В мгновение ока тифлингша вновь стала похожа на безупречную аристократку дома Тэрейа, если не считать прорех на ткани платья и ран на теле. Тем не менее контраст был разительным: стоявшие неподалеку спутники всё еще были запачканы тошнотворной подвальной слизью, напоминая скорее восставших мертвецов, чем героев. Но на то, чтобы очистить их, у Джезель просто не было сил.

В отряде воцарилась тяжелая, мрачная тишина. И лишь Дейв нерешительно нарушил её.

— Госпожа... вы в порядке? — виновато пролепетал он, опускаясь на колено рядом с девушкой.

Но его слова улетели в пустоту. Джезель находилась в глубоком ступоре. Ей нужны были время и тишина, чтобы переварить всё, что произошло в этом проклятом месте. Игнорируя наемника, она дрожащими пальцами сложила мокрый пергамент с кровавыми отпечатками и спрятала его в походную сумочку. Только сейчас она заметила, что правая ладонь неприятно саднила: в спешке выхватывая договор, она порезала руку острыми осколками. Теплая кровь медленно сочилась из порезов, ярко контрастируя с бледно-алой очищенной кожей.

Рассвет медленно вступал в свои права. Солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы пробить густые кроны и осветить изрытую поляну, но ночное небо уже теряло черноту, приобретая мягкую, холодную синеву, в которой растворялись последние звезды.

И несмотря на то, что ночь плавно отступала, сам Трепещущий лес не собирался давать путникам передышки. Температура на поляне резко упала. Из густых утренних сумерек меж деревьев медленно выплыли три знакомых полупрозрачных силуэта. Плачущие эльфийские девы.

— Снова вы... — сквозь зубы процедил Фенрир, и его рука сама потянулась к луку. Остальные мгновенно напряглись. Асхарет с глухим лязгом вытащил из ножен огромный меч.

Но Джезель, позабыв об усталости, резко поднялась с земли, опираясь на верный посох. Лодыжка тут же отозвалась острой болью, но волшебница не обратила на это внимания.

— Постойте! — скомандовала она. — Меч тут не поможет.

В её голове яркой вспышкой возникли слова из дневника карги: «...не могут разобраться, кого должен любить их мужчинка...». Тифлингша, тяжело опершись на посох, выставила кровоточащую руку и сквозь боль принялась быстро вычерчивать в воздухе сложный узор, сплетая нити иллюзии.

— Mor-Zan Tzvaur. Tzarkat Ghor-Kran, Zarm-Itz, — зашептала волшебница на Инфернальном, направляя магию в центр поляны.

Воздух исказился, словно марево от огня, и из утреннего тумана сформировалась высокая, статная фигура. Это был эльф невероятной красоты, с длинными, струящимися, словно жидкое золото, волосами. Он был облачен в сияющие доспехи, покрытые изящными узорами. Джезель никогда не видела их настоящего возлюбленного, но старалась угодить эльфийкам-призракам изо всех сил. Она взяла за основу издевательские заметки карги и щедро дополнила их описаниями эльфийских стражей из баллад, которые она читала у себя в Тентии.

— Джез, еще один дух! — занервничал Асхарет. Варвар сжал рукоять меча так сильно, что на его запястьях вздулись вены.

— Это иллюзия, моя магия, — тихо, не отрывая напряженного взгляда от созданного фантома, ответила волшебница. — Забирайте людей и уходите без шума. Я попробую их отвлечь.

Варвар кивнул. Они с Дейвом быстро перекинули через плечи бессознательные тела спасенных крестьян, и отряд начал медленно, шаг за шагом, пятиться к лесной тропе.

Тирен хотел было возмутиться их позорным бегством, которое обрекало неупокоенные души на дальнейшие страдания, но вовремя осекся. Понимая, что им предстоял еще долгий путь обратно, а силы отряда были на исходе, жрец с болью в сердце смирился. Не сводя глаз с призраков, он начал осторожно отступать в лес вслед за Асхаретом.

Джезель чуть шевельнула пальцами, и золотой эльф ожил, словно марионетка, управляемая опытным кукловодом. Он плавно раскинул руки навстречу девам. Волшебница беззвучно зашевелила губами, а из иллюзии полился бархатистый, чарующий мужской голос на безупречном Эльфийском:

— Мои нежные луноцветы... Смерть наконец-то стерла все преграды. Идите же ко мне в объятия.

Услышав голос, два призрака замерли. Их полупрозрачные, искаженные мукой лица озарились блаженством. Забыв обо всем, они устремились к своему «возлюбленному», не подозревая, что ласкают лишь сотканный из света утренний туман.

Но третья эльфийка не сдвинулась с места. То ли она почувствовала фальшь в идеальном образе, то ли уловила запах свежей крови, сочащейся из ладони тифлингши, но призрачная дева подозрительно сузила глаза. Ревниво покосившись на своих сестер, уже прильнувших к сияющему призраку, мстительная тень плавно заскользила прямо к волшебнице.

Воздух вокруг Джезель заледенел, покрывая траву инеем. Сердце пропустило удар, но она заставила себя стоять неподвижно. Едва заметное движение дрожащих пальцев — и призрачный эльф медленно, с неподдельной нежностью повернул голову вслед за уплывающей девой.

— Зачем ты ищешь врагов во тьме? — голос иллюзии зазвучал с нотками глубокой, разрывающей сердце печали. — При жизни я был слеп и искал идеал, не понимая, что вы — три грани моей души. Оставь свой гнев живым... Иди ко мне. Подари мне вечность.

Призрак остановился на полпути. Дева всё еще буравила взглядом волшебницу, но жадно вслушивалась в каждое слово.

— Я не хочу встречать этот рассвет без тебя, — прошептал эльф, протягивая к ледяной девушке сияющую руку.

Слова, пропитанные сладким ядом иллюзии, ударили точно в цель. Лицо духа исказилось от мучительного сомнения, но обман оказался слишком желанным, чтобы от него отказаться. Дева развернулась и вплыла в общие призрачные объятия.

Убедившись, что проклятые души обрели свой ложный покой, Джезель, прихрамывая, поспешила вслед за товарищами. Покрытый запекшейся слизью, истощенный и потрясенный отряд уходил всё дальше в Трепещущий лес, оставляя позади тонущую хижину и трех призраков, застывших посреди пустоты.

Их путь лежал обратно. В Холм Кейбла.

Продолжение следует...

PS. Вот и завершилась большая сюжетная арка, посвященная Трепещущему лесу и карге Дженни. После небольшого перерыва вас ждут финальные 2 главы первого акта.

Читать на Author.Today

Это был невысокий алтарь грубой округлой формы, высеченный из единого серого шероховатого камня. Ни рун, ни эльфийской вязи на нем не виднелось — ничего, что могло бы сразу раскрыть тайну этой находки. Но в самом центре находилось небольшое углубление — ложе для какого-то увесистого предмета, — от которого к краям камня разбегалась сеть тонких, аккуратно вырезанных желобков. Волшебница нахмурилась, пытаясь распутать взглядом узор линий, но ничего осмысленного в её голову не приходило.

— Может быть, в самом доме мы сможем найти ответы? — Голос Тирена прервал её размышления. Жрец стоял у сброшенной веревки. — Не стоит тебе оставаться тут одной. Все уже поднялись.
— Да, возможно, ты прав, — со вздохом согласилась тифлингша. — Только проверю сперва кое-что...

Жрец кивнул, оставшись проследить за Джезель на случай, если что-то пойдет не так. Волшебница же подошла вплотную и приложила ладонь к холодному алтарю. Его поверхность напоминала скорее крупный шершавый песок, нежели монолитный блок. Она прислонила фамильный посох к краю и освобожденной рукой коснулась жемчужного ожерелья на шее. Тифлингша закрыла глаза и медленно, тихо, себе под нос стала произносить ритуальную фразу:

— Shkrant Vakhtar… Dirgh Mor-Zan… — губы волшебницы зашевелились, то обнажая, то пряча маленькие клычки. И хотя она шептала, её слова на Инфернальном разносились по подвалу с невероятным давящим звоном, отчего по спине Тирена пробежала легкая дрожь.

Спустя некоторое время Джезель закончила зачитывать заклинание, и над камнем появилось легкое дымчатое свечение, видимое лишь её магическому взору. Дымка мягко тянулась к руке девушки и будто бы впитывалась в кожу. «Похоже на магический замок... Открывает проход за стеной, и здесь... нужен составной ключ?» — мысленно удивилась волшебница. Стоило ей открыть глаза и отнять руку от алтаря, как дымка мгновенно рассеялась.

— Что-то удалось выяснить? — осторожно поинтересовался жрец.
— Да, это магический замок, нужны "ключи", и, надеюсь, карга спрятала их где-то здесь. Иначе нам придется прочёсывать весь Трепещущий лес, — с легким напряжением ответила волшебница, хмуря брови.

Тифлингша подняла посох и отправилась в сторону подъема, где стоял Тирен. Жрец, не теряя ни минуты, схватился обеими руками за веревку. Несмотря на усталость, он с кошачьей грацией вскарабкался наверх. За ним последовала Джезель. Ей же подъем дался с огромным трудом: обожженная кислотой кожа саднила, а подвернутая лодыжка отзывалась острой болью при каждом движении. Когда она почти выбилась из сил у самого края, сверху потянулась рука Дейва, который рывком затащил госпожу на первый этаж.

Оказавшись наверху, Джезель отряхнула изорванное платье от подвальной пыли. Оставив провал в полу за спиной, она решила проверить ящички на старой кухне. Однако надежды на ценные зелья или подсказки не оправдались: внутри обнаружились лишь связки сушеных грибов, пучки пыльных трав и совершенно непримечательные специи, из которых карга, видимо, и варила свои омерзительные похлебки.

В это время Асхарет с Мирандой уже находились на лестнице, ведущей на второй этаж. Воины замерли на ступенях, тревожно перешептываясь и указывая на свисающие с потолка массивные лианы, сильно похожие на те, что они только что видели вдоль подвальных стен. Молча переглянувшись, они буквально вжались в доски и почти на животе заползли на второй этаж.

Спустя пару минут над краем лестничного пролета вновь показалась взъерошенная голова Асхарета. Варвар окинул взглядом комнату, отыскав Джезель, которая как раз копошилась в очередном кухонном ящике.

«Джезееель...» — раздался внезапный, гулкий шепот прямо в голове волшебницы.

Девушка вздрогнула и резко обернулась. Варвар указывал пальцем прямо на неё, беззвучно шевеля губами, но его голос продолжал звучать в её разуме: «Джезель, наверху нужна твоя помощь. Надо прочитать кое-что».

Волшебница подошла к лестнице, глядя на варвара с неподдельным изумлением, и ответила едва слышным шепотом:

— Не знала, что ты так можешь...
— Есть у меня свои тайные приемчики, — хитро улыбнулся Асхарет, перейдя на обычный шёпот. — Так ты поможешь?
— А там безопасно находиться? Вы разобрались с лианами? — с опаской спросила она, бросая взгляд на копошащиеся во мраке второго этажа стебли.
— Безопасно, если пригнуться, — уверенно зашептал воин. — Похоже, они реагируют на тех, кто встает в полный рост, ну и на громкие звуки. Поднимайся, тут на деревянном полу вырезаны какие-то странные закорючки. Мы ничего не понимаем.

Глаза Джезель мгновенно загорелись академическим любопытством. Забыв о саднящих ожогах и больной лодыжке, она решительно направилась к ступеням.

Но путь ей преградила широкая фигура.

— Нет, вы туда не пойдете, — настойчиво заявил Дейв, раскинув руки. Поняв, что предупреждения об опасности на упрямую волшебницу больше не действуют, наемник решил зайти с другой стороны. Он гордо вскинул подбородок: — Оставьте это им. Не забывайте, что вы — достойная леди уважаемого дома Тэрейа. Вам просто не подобает ползать по грязному полу!

Это стало последней каплей. Адреналин, страх, боль и долго сдерживаемая обида слились в единую гремучую смесь, которая моментально вспыхнула.

— А ну, пусти меня! — грозно прошипела тифлингша, обнажая клыки.
— Нет, оставайтесь здесь, вам не положено... — поставив руки в бока, настаивал наёмник.
— Что ты о себе возомнил?! — голос Джезель сорвался на яростный, пробирающий до костей шёпот. Она шагнула вплотную к здоровяку, ткнув его тонким пальцем прямо в грудь. — Ты бросил нас, когда мы сражались со зверьми у дома Серелиса! Ты сбежал в кусты, когда мы бились с каргой! Из-за тебя я чуть не умерла! Ты даже не спустился помочь нам в подвале, Khaitz-rakht Zakhart!

Глаза волшебницы полыхнули инфернальным пламенем. Руны на кольцах, опоясывающих её рога, угрожающе замерцали алым светом, пульсируя в такт каждому сказанному слову. От этих обвинений в горле Дейва вставал удушливый ком. Наемник сжался. Его лицо залилось краской жгучего, невыносимого стыда, а в глазах проступил первобытный страх. Он прекрасно помнил, во что эта хрупкая девочка превратила каргу. Меньше всего на свете он хотел испытать на себе весь гнев наследницы дома Тэрейа, где поколениями оттачивали искусство смертельного пламени.

— Прочь с моей дороги, Drekhtz! — Джезель резко отвела руку назад. В её ладони с гудением вспыхнул плотный сгусток огня, готовый в любую секунду прожечь дыру в груди наемника.

Раздавленный стыдом и страхом, Дейв покорно отступил в сторону, затаив дыхание и вжавшись в стену.

Джезель, тяжело дыша, молча прошла мимо него по лестнице. Огонь в её руке погас, оставив после себя лишь тонкий шлейф гари и серы. Поднявшись до середины пролета, тифлингша пригнулась и, опустившись на четвереньки, поползла на второй этаж, погрузив первый в гробовую тишину.

Тирен и Фенрир, наблюдавшие за этой сценой, застыли в полнейшей растерянности. Никто из них не ожидал от утонченной леди-тифлингши такой сокрушительной, обжигающей ярости.

На втором этаже царил полумрак, а над головой Джезель угрожающе покачивались длинные, массивные лозы, мрачные двойники тех, что чуть не убили их в подвале. Каждый стебель был густо усеян острыми шипами. Они слепо шевелились в воздухе, не доставая до пола всего пару футов, в вечном поиске добычи.

Джезель и Асхарет, пожертвовав гордостью и удобством ради безопасности, на четвереньках поползли вглубь комнаты. Волшебница добралась до центра спальни, где на деревянном полу был вырезан сложный магический круг, испещренный рунами. Ей требовалось время, чтобы расшифровать древний текст, но с такого неудачного ракурса разглядеть весь узор целиком было невозможно. Она дотянулась до походной сумки и извлекла оттуда графитовую палочку и лист чистого пергамента. Затем, неудобно приподнявшись на локтях, принялась досконально изучать каждый изгиб и каждую линию, методично перенося символы на пергамент и собирая картину воедино.

Тем временем Асхарет пополз дальше, к массивному письменному столу карги. Как ни странно, прямо над столом лозы не росли — видимо, Дженни было так удобнее работать, не опасаясь собственных сторожевых растений. Воспользовавшись этой безопасной зоной, варвар осторожно выпрямился во весь рост и принялся осматривать ящики.

Когда он аккуратно потянул один из них за ручку, ящик не поддался. «Застрял», — пронеслось в голове Асхарета. Недолго думая, он дернул сильнее. Древесина предательски громко хрустнула, разбрасывая щепки в разные стороны. Ящик попросту был заперт на замок.

Моментально десятки шипастых лиан сорвались со своих мест, как встревоженные змеи, и метнулись к столу. Варвар, инстинктивно почувствовав спиной смертельную угрозу, молниеносно увернулся от первого удара. А затем... застыл.

Его стойкости могла позавидовать любая горгулья. Асхарет превратился в каменное изваяние, стараясь не только не двигаться, но даже не дышать. Кончики смертоносных стеблей медленно вытягивались, слепо ощупывая пространство вокруг стола. Одна из холодных, острых лиан даже обвилась вокруг могучего торса варвара, скользя шипами по его рубахе. У Асхарета не дрогнул ни один мускул. Не найдя источника звука и не чувствуя резких движений, лианы потеряли интерес. Лиана нехотя ослабила хватку, и смертоносные стебли плавно вернулись в исходное положение под потолком.

Джезель, оторвавшись от своих записей, с ужасом наблюдала за этой сценой.

Асхарет медленно выдохнул и заглянул в раскуроченный ящик. Ни золота, ни магического оружия там не оказалось — только какая-то старая потрепанная книга в кожаном переплете и камень, напоминающий сердце. Варвар разочарованно скривился, но всё же решил сунуть находки, добытые с таким трудом, в поясную сумку. «Подарю нашей волшебнице, — едва слышно прошептал он. — Она наверняка любит такие штуки». Вновь опустившись на четвереньки, он беззвучно пополз обратно к Джезель.

Миранда тоже не теряла времени даром. Добравшись до прикроватной тумбочки карги, воительница принялась ловко набивать карманы различными зельями, мешочками с ингредиентами и непонятными бумагами. Закончив, она очень бесшумно, стараясь не звенеть склянками, поползла обратно к лестнице.

Когда Асхарет подобрался к волшебнице, она как раз завершила свою работу.

— Кажется, я поняла, что тут написано, — еле слышно прошептала Джезель, не сводя глаз с пергамента. Она задумчиво, по слогам прочитала вслух:

— Что всегда движется, но не уходит?

Как только последнее слово сорвалось с её губ, руны на деревянном полу мягко озарились ровным белым светом. И почти в тот же миг снизу, с первого этажа, донесся приглушенный голос Тирена:

— Эй! Внизу, в подвале, что-то начало ярко светиться!

Джезель посмотрела на Асхарета.

— Похоже, алтарь активировался. — Её глаза азартно блеснули. — Спускаемся?

Варвар с радостью кивнул, предвкушая, что разгадка уже близко, и они вдвоем, всё так же прижимаясь к полу, поползли к лестнице.

Спустившись обратно на первый этаж, Асхарет первым делом подошел к волшебнице. Варвар достал из сумки ту самую книгу, которую чудом вытащил из ящика стола, и протянул её девушке.

— Мне показалось, что тебе будет интересно.
— Что это? — с искренним любопытством спросила Джезель, принимая увесистый фолиант.

Она осторожно открыла кожаную обложку и перелистнула несколько пожелтевших страниц. «Неужто это гримуар карги?» — с трепетом подумала девушка. Страницы пестрели сложными оккультными рунами и схемами жутких ритуалов, но среди них попадались и листы, исписанные обычным, размашистым почерком с использованием Эспуара. Это был дневник. Дженни Зеленозубая столетиями описывала свою жизнь в Трепещущем лесу. «Может быть, там найдется что-то и про этот алтарь...» — нахмурила бровки волшебница, с головой погружаясь в чтение первого желтого сухого листа с хрупкими краями, испачканного чем-то бурым с едва уловимым запахом железа.

«Ах, Трепещущий лес... Помню, как мои старые уставшие косточки впервые привели меня на эту чудную опушку. Деревья ласково шептали, приветствуя бабушку Дженни, так и просили остаться и свить тут уютное гнездышко…»

Пока тифлингша была полностью поглощена изучением чужих тайн, Миранда делилась своими трофеями с Асхаретом и Тиреном. Воительница раздавала мужчинам склянки с зельями, найденными в спальне карги. Джезель же не досталось ничего — она была слишком увлечена книгой, чтобы обратить внимание на дележку, да и товарищи решили не отвлекать её от важного перевода.

— Джезель, — Тирен подошел к девушке. — Что там были за руны на втором этаже? Они связаны с алтарем в подвале?

— Да, возможно... — неуверенно ответила она, отвлекаясь от дневника буквально на мгновение. — Когда я расшифровала руны и произнесла слова вслух, алтарь внизу активировался. Мне кажется, в этой книге должен быть ответ...

И она тут же вернулась к жадному изучению ветхих страниц.

— Может быть, спустимся и попробуем разобраться на месте? — предложил жрец.

Но волшебница уже не слушала, бормоча себе под нос обрывки фраз из дневника. Эльф лишь обреченно покачал головой и жестом позвал Асхарета и Миранду спускаться по веревке обратно во тьму подвала.

Взгляд Джезель тем временем скользил по очередному абзацу:

«Эти три эльфийки пришли ко мне снова. Молили, чтобы я им помогла. Такие сильные, красивые, а не могут разобраться, кого должен любить их мужчинка. Тетушка Дженни поможет этим глупышкам, ха-ха-ха...
...
Их проблема оказалась такой банальной, что у меня чуть зубы не свело от зевоты. Их драгоценный Эрендиль — смазливый, высокомерный капитан эльфийской стражи, с волосами цвета жидкого золота и сердцем, холодным как лед. Этот ушастый павлин играл с чувствами всех трёх сестер, нашептывая каждой клятвы в лунном свете, но так и не выбрал, кого же из них сделать своей суженой.»

Внизу, в подвале, продолжалось копошение. Спутники, окружив серый камень, пытались разгадать его секрет.

— Смотрите, что я нашел в ящике наверху, — Асхарет достал из поясной сумки странный камень, по форме и размеру поразительно напоминающий человеческое сердце.

Варвар аккуратно опустил его в центральную выемку алтаря. Камень лег идеально, словно всегда там и находился. Тирен, перебирая в руках колбы, отданные Мирандой, приметил одно странное зелье: густая багровая жидкость внутри пульсировала, ритмично подрагивая, словно живое сердцебиение. Связав факты воедино, жрец Тира решительно откупорил флакон и вылил содержимое прямо на камень, лежащий в центре постамента.

Наверху Джезель перевернула страницу, дочитывая историю:

«Мерзкие, наивные эльфийки. Думают, любовь спасет их? Любовь — это просто красивая ложь. Сварю-ка я им особое "любовное" снадобье... Возьму сок белладонны, вываренный в диком меду, чтобы зелье стало алым и тягучим, как первый поцелуй. Добавлю три капли росы, собранной с могильной плиты висельницы — чтобы они навсегда забыли о покое. И главное — щепотку праха от сожженного в отчаянии сердца. Глупышки выпьют этот сладкий яд, думая о страсти, а их плоть истает, как утренний туман. Превращу их в бестелесных сирен, пусть воют и мучаются от неразделенной тоски целую вечность в этом лесу!»

«Сколько же ужасных вещей ты натворила...» — с отвращением подумала тифлингша, пока еще не осознавая, что именно эти три проклятые души ночью бились в её багровый защитный купол.

— Больше ты никому не навредишь, — тихо, но твердо произнесла волшебница и с глухим стуком захлопнула гримуар. Спрятав книгу в своей походной сумочке, она подошла к краю отверстия в полу.

— Как у вас дела внизу? — крикнула она, заглядывая в тьму.
— Без тебя не разобраться! — эхом отозвался голос Асхарета.

Поморщившись от боли в подвернутой ноге, Джезель спустилась по веревке. Оказавшись в подвале, она окинула взглядом алтарь. Лианы на стенах, которые еще недавно пытались их сожрать, теперь вели себя на удивление тихо: похоже, активация рун на втором этаже подавила их хищные инстинкты, погрузив в некое состояние сна.

Она подошла к камню, залитому пульсирующим зельем. В глазах волшебницы мелькнул свет прозрения.

— Что всегда движется, но не уходит! — отчетливо, с идеальной академической дикцией произнесла леди Тэрейа. Она гордо выпрямила спину и слегка приподняла подбородок, абсолютно уверенная, что именно эта фраза завершит ритуал.

Секунда. Вторая. Ничего не произошло. Взгляд Джезель дрогнул. Неужели она ошиблась в переводе? Паника ледяной иглой кольнула сердце. И в этот неловкий, звенящий тишиной момент Миранда — суровая наемница Черного Кулака, привыкшая решать проблемы сталью, а не умом — вдруг робко и очень неуверенно подала голос:

— Время?..

Жидкость на алтаре мгновенно вспенилась и начала стремительно впитываться в камень. "Сердце" налилось кроваво-красным светом и гулко, тяжело забилось в каменном ложе, а затем плавно погрузилось вниз, сливаясь с алтарем воедино.

Из глубины подвала вырвался порыв холодного, затхлого ветра с отчетливым привкусом гнили. Он ударил путникам в лица и растрепал волосы девушек.

Толстые лозы на стене прямо за алтарем начали с тошнотворным хрустом расползаться в стороны, вжимаясь в углы и обнажая древнюю каменную кладку. Как только лианы замерли, каменные блоки со скрежетом пришли в движение, уходя вглубь и в стороны. Перед отрядом открылся длинный, уходящий глубоко под землю темный непроглядный коридор.

Продолжение следует...

PS. Джезель девушка с огоньком, не стоит её злить лишний раз, а вообще она добрая 😀
А что таит в себе подвал узнаем уже на следующей неделе.

Для любителей читать полноценные главы, они все оформлены на Author.Today.

Трепещущий лес решил испытать его нервы на прочность. Из тумана к магическому куполу бесшумно выплыли три полупрозрачных силуэта молодых девушек. Терзаемые горем и болью, они бились призрачными кулаками о бордовую магическую преграду, громко рыдали и кричали. Их слов было не разобрать. Да это и не было речью, скорее, пробирающий до костей гул. Не добившись никакой реакции от невозмутимого эльфа и его спящих товарищей, спустя полчаса жуткие гостьи вновь растворились в лесной чаще.

Оставшееся время прошло спокойно. Время заклинания вышло. Магический купол дрогнул, распался на мириады мелких бордовых искринок и бесследно осыпался на траву. Воздух мгновенно наполнился сыростью и свежими запахами утренней росы с легкой примесью древесного дыма от потухшего костра. От былого зловония похлебки не осталось и следа.

Фенрир, напряженный, как натянутая тетива, тут же принялся расталкивать товарищей.

— Нам надо срочно в дом! Солнце еще не вышло, оставаться на поляне слишком опасно!

— Фенрир, что случилось? — сонно пробормотала Миранда, с трудом садясь на траве.

— Ночью приходили призраки. Они почти час рыдали и пытались пробиться сквозь барьер!

— Купол же не прозрачный снаружи... — сладко зевая, вклинилась в разговор Джезель, поправляя растрепанные волосы. — Увидеть нас они не могли.

— Они могут вернуться в любую минуту. Лучше не задерживаться на открытом месте, — упрямо стоял на своем эльф.

— Ты же не испугался парочки привидений? — усмехнулся Асхарет, бодро хлопая друида по плечу. Несмотря на вчерашние раны, варвар выглядел на удивление полным сил. — Пойдемте в дом, посмотрим, какие сюрпризы приготовила нам эта старуха!

Подхватив спасенных селян, которые всё еще пребывали в глубоком истощении, отряд медленно направился к избе. Войдя внутрь, они аккуратно усадили спящих крестьян в самый безопасный, на первый взгляд, угол у двери.

У порога валялись выпотрошенные останки мимиков-столов, которых вчера изрубил Асхарет. Центр просторной комнаты занимал огромный, богато вытканный ковер. Слева располагалась грязная кухня с рядами деревянных шкафчиков. А вот правую стену почти целиком занимало толстое грязное стекло, за которым скрывался гигантский многоярусный террариум. Как только отряд переступил порог, десятки змей разного размера и окраса яростно зашипели и бросились на стекло. Их роднили длинные клыки, с которых капал мутный яд, и непреодолимое желание впиться в непрошеных гостей.

Джезель, еще не до конца проснувшаяся, вздрогнула от неожиданности. Сон как рукой сняло. Привычным, отточенным жестом она щелкнула пальцами. Стекла террариума изнутри мгновенно покрылись плотным слоем густой, непроницаемой черной копоти. Змеи, потеряв жертв из виду, глухо зашипели и постепенно успокоились.

— Будьте осторожны, тут может быть полно магических ловушек, — предупредила тифлингша, оперативно листая свой гримуар в поисках нужного заклинания.

Найдя нужную страницу, она начала медленно зачитывать формулу, прерываясь лишь для того, чтобы ловкими пальцами вычерчивать в воздухе невидимые линии. Со стороны её пассы казались странными, но для самой Джезель мир отзывался. Она видела, как произносимые ею слова и жесты превращаются в светящиеся символы и линии, вплетаясь в тщательно выверенный магический узор. С последним жестом все руны резко сжались в единый многослойный шар, где каждый слой мерцал своим цветом. Через мгновение эта структура раскрутилась и разлетелась на тысячи мерцающих точек, которые, подобно светлячкам, пронеслись сквозь мебель, пол и стены.

Большинство точек бесследно рассеялось, но некоторые замерли, подсвечивая ауры даже сквозь преграды. Прямо внизу, под полом дома, Джезель заметила ровное белое свечение. Заклинание не смогло определить школу этой магии — похоже, что источник был скрыт или имел слишком древнюю природу. Второй этаж, напротив, сиял целой россыпью ярких бирюзовых точек.

— Очень интересно... — пробормотала волшебница. — Весь второй этаж буквально усеян заклинаниями школы Ограждения.

— И что это значит? — нахмурился Асхарет, покрепче перехватывая меч.

— Что там множество барьеров и ловушек. Нужно быть предельно осторожными, — ответил Тирен, вглядываясь в лестницу. — Но наверняка там спрятано что-то очень ценное.

— Мы разведаем! — уверенно вызвался Фенрир. Он быстро произнес фразу на древнем наречии: — Conjure simiae.

Сверкнула яркая вспышка света, и рядом с друидом появились три проворные мартышки. Повинуясь его мысленному приказу, они резво бросились вверх по деревянной лестнице на второй этаж. Но не успели они скрыться из виду, как Фенрир резко пошатнулся, схватившись за виски.

— Что случилось? — встревожилась тифлингша.

— Они зашли на второй этаж и... — друид растерянно заморгал, еще не осознав произошедшего. — Связь оборвалась.

— Магический барьер? — предположила Джезель.

— Нет. Похоже... их убили, — неуверенно ответил эльф. — Это произошло мгновенно.

— Что ты успел увидеть? — спросил жрец.

— Ничего не видел. Просто почувствовал... лианы. А затем — пустота.

— Я попробую рассмотреть снизу, — решительно произнес Тирен, делая шаг вперед, чтобы подойти ближе к пролету.

Жрец уверенно ступил на ковер в центре комнаты. Это была роковая ошибка. Нога под тяжестью тела не нащупала под собой досок. С громким шорохом ковер провалился вниз, увлекая за собой эльфа. Это была не магическая ловушка, а примитивная яма в полу, замаскированная дорогой тканью. Тирен не успел даже вскрикнуть, как плотный ковер обмотался вокруг него, и жрец рухнул во тьму подвала — прямо туда, где совсем недавно Джезель видела таинственное белое свечение ауры.

Выпутавшись из плотного ковра, Тирен закашлялся.

— Ребят... Кажется, мне нужна помощь! Спускайтесь сюда! — крикнул жрец, вскакивая на ноги.

Асхарет и Миранда, не задавая лишних вопросов, обнажили мечи и нырнули в зияющую дыру в полу, закрывая Тирена своими спинами.

Волшебница приблизилась к краю ямы, всматриваясь во тьму, пока Фенрир спешно привязывал и скидывал вниз прочную веревку. Всего каких-то десять футов.

— Джезель, вы правда собираетесь туда идти? — дрожащим голосом пролепетал Дейв, заглядывая через её плечо.

— Отсюда я не смогу им помочь. Не бросать же их там одних? — ответила она, пытаясь сквозь пыль разглядеть врага.

— Но, госпожа, вы и так уже еле стоите на ногах! Не подвергайте себя лишней опасности, — умолял наемник, сжимая заряженный арбалет.

— Пойдем со мной, раз так переживаешь, — с легкой, дерзкой ухмылкой бросила она.

— Нет, оставайтесь зд...

Дейв не успел договорить. Не дожидаясь веревки, упрямая тифлингша шагнула в пустоту. Приземление вышло жестким: в полумраке она неудачно поставила ногу и подвернула лодыжку, чудом не вскрикнув от острой боли.

Подняв глаза, она обомлела. Перед ней возвышалась чудовищная, раздутая масса. Это существо было похоже на гигантский гниющий гриб с широкой пульсирующей шляпкой. Асхарет с ревом теснил монстра, яростно рубя его мечом и отталкивая подальше от эльфа.

Левее копошилось другое существо — такая же огромная куча, но сплетенная из тысяч высушенных лиан. На концах её ложноножек торчали острые как бритва шипы, а верхнюю часть, заменявшую голову, украшал гротескный венец из человеческих черепов, густо поросших дурно пахнущими грибами. Из зловонной пасти этой твари доносились приглушенные крики Миранды: куча пыталась проглотить воительницу целиком. Голова и торс девушки уже скрылись в смертоносной утробе, а по доспехам с шипением растекалась густая фиолетовая кислота. Тирен, упершись ногами в пол, изо всех сил тянул отчаянно дергающуюся девушку за лодыжки, пытаясь вырвать её из кислотного желудка монстра.

Лишь теперь Джезель заметила, что стены подвала живые. Они были сплошь покрыты толстыми, извивающимися лозами с бритвенно-острыми листьями. Казалось, именно эти лианы держат на себе весь дом. Сделай хоть шаг к стене — и тебя разорвет на куски.

Сверху по веревке бесшумно скользнул Фенрир. Приземлившись, он подал Джезель руку, помогая ей выпрямиться. Друид тут же бросился на помощь Миранде: прямо на бегу его фигура с хрустом перетекла в форму массивного волка, который с рычанием впился клыками в лианы, пытаясь заставить тварь разжать челюсти.

Тифлингша попятилась, хромая на больную ногу и создавая дистанцию для сотворения заклинания. Но стоило ей только начать собирать пламя на кончиках пальцев, как прямо за её спиной раздался влажный хруст и шелест трущихся лоз. От живой стены отделилась еще одна ползущая куча.

Монстр из лиан и черепов стремительно замахнулся, когтистой ветвью глубоко полоснув волшебницу по спине. Джезель вскрикнула. Второй удар она успела заблокировать, инстинктивно выкрикнув заклинание, но магическая преграда лишь разозлила тварь. Широко раскрыв пасть, куча бросилась вперед, намереваясь проглотить тифлингшу целиком, пробив защиту массой. В последний миг Джезель успела выставить перед собой древко посоха, вклинив его между челюстями. Тварь яростно замотала головой. Едкая кислота, капающая из пасти, брызнула волшебнице прямо на лицо и плечи. Боль была настолько парализующей, что мир перед глазами Джезель померк. Она выронила посох и бесчувственной куклой рухнула на земляной пол.

Где-то наверху щелкал арбалет Дейва. Наемник отчаянно пытался отстреливать тварей, но его болты лишь бесполезно путались в густых ветвях, не причиняя ползущим кучам никакого вреда.

Внизу бой складывался не лучше. Волк-Фенрир, получив глубокие раны от шипов, с жалобным скулежом потерял звериный облик. Отступив назад в форме эльфа, он дрожащими руками сорвал из-за спины свой усиленный лук.

Но его самопожертвование дало Тирену нужные секунды. Вырвав Миранду из пасти монстра, жрец молниеносно произнес молитву. Теплая божественная энергия окутала обожженную кислотой воительницу, возвращая ей силы. Не теряя ни мгновения, Тирен обернулся и выкрикнул властное молитвенное слово, направив энергию бога Справедливости прямо в неподвижно лежащее тело Джезель на другом конце подвала.

Исцеляющий свет ударил в грудь волшебницы. Она распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух. Шок и боль от ожогов сменились ледяной, расчетливой яростью. Сражение с каргой было лишь прелюдией к этому кошмару. Она схватила свой посох, перекатилась в сторону от нависающего монстра и, прихрамывая, отбежала как можно дальше от живых стен.

Её глаза вспыхнули пламенем, а руны на золотых кольцах раскалились добела.

— Inkhtzendhrum — проревела она, раздирая горло и концентрируя всю свою злость в этом заклинании.

С её ладоней сорвался ревущий огненный поток, охватив всё помещение. В тесном подвале такой взрыв означал бы верную смерть для всех. Но Джезель не зря носила титул леди Тэрейа и была мастером школы Воплощения. Силой своего таланта она подчинила стихию. Разверзшееся магическое пламя, словно обладая собственным разумом, изящно изогнулось, избегая товарищей, и даже не тронуло загадочный алтарь. Огонь ударил исключительно по монстрам.

Подвал озарился ослепительной вспышкой и наполнился треском горящих лиан. Две твари из лоз и черепов мгновенно превратились в пылающие факелы, осыпаясь пеплом. Асхарет и Миранда, воспользовавшись моментом, синхронным крестовым ударом мечей добили обугленный, лопнувший от жара гриб-переросток.

Бой резко завершился. В подвале воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих лоз и тяжелым дыханием героев.

Внезапно из пепла и кислотной слизи, оставшихся от одной из ползущих куч, показалось движение. Отряд напрягся, вновь подняв оружие. Из разорванного брюха твари медленно, мучительно выползло человеческое тело. Нижняя часть туловища отсутствовала — ноги и таз были почти полностью растворены кислотой. Цепляясь за землю дрожащими, обожженными пальцами, истерзанный человек пополз вперед, оставляя за собой кроваво-фиолетовый след.

Изуродованное лицо с выжженными глазами повернулось в сторону эльфа-друида. Из сожженного горла вместе с булькающим хрипом вырвались едва различимые слова:

— Д-друг... Фенрир...

Окровавленная, расплавленная до костей рука слабо потянулась вперед.

— Я... Серелис... — выдохнул он.

Пальцы несчастного скрючились, так и не дотянувшись до сапога эльфа. Рука мертвеца застыла, указывая прямо на друида. Тело замерло навсегда. Серелис, тщательно оберегавший порядок и баланс Трепещущего леса, был мертв.

Асхарет медленно опустил меч. Миранда прикрыла рот рукой, скрывая ужас. Джезель, опираясь на посох, перевела потрясенный взгляд на Фенрира.

Друид стоял абсолютно неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице. В его глазах не было ни скорби, ни ужаса, ни сострадания. Он смотрел на изуродованный труп своего друга с таким же ледяным спокойствием, с каким смотрел бы на сломанную ветку.

Остальные молча переглянулись, и холодок, не имеющий ничего общего с подвальной сыростью, пробежал по спинам выживших.

Продолжение следует...

PS. Карга уже давно покоится, а она все ещё доставляет путникам множество проблем. Продолжение исследования дома карги будет уже в следующей главе, которая станет завершением сюжетной арки.

Для любителей читать полноценные главы, они все оформлены на Author.Today.