DbkD

Оставив озадаченного новичка, Альберт ретировался.

Медкнижка на ощупь оказалась теплой. Открыть ее почему-то не удалось, хотя ни замков, ни даже резинки на корочке не было.

Ответ нашелся в начале инструкции.

Медкнижка — своего рода архив воспоминаний этого человека. Просто так открыть его и погрузиться в чтение нельзя: это опасно для личности читающего. Дмитрий Иванович утер выступивший пот — забыл, дурак, в каком месте работаешь? Хорошо хоть, что открыть не вышло.

Чтобы получить доступ, книжку полагалось положить на стол и посмотреть на нее в отражении зеркала.

- Ух бля. — Послушно проделав это, Дмитрий Иванович увидел, что на медкнижке появились несколько закладок. Перевел глаза на реальную книжку — закладок не было.

Теперь нужно было потянуть за закладку. Высунув язык от старания — не так-то удобно оказалось управлять своей рукой в отражении — Дмитрий Иванович проделал и это.

…и внезапно очутился в тумане.

***

- Ух бля. — повторил огорошенный чиновник. — Хорошо хоть, додумался заранее инструкцию прочитать, и там про эту дичь рассказали.

В очертаниях тумана угадывалась безлюдная улица на отшибе. Фонари горели через один. Произошло это явно не вчера: вдалеке еще виднелся старый ларек — такие давно посносили.

По изрытой ямами проезжей части кое-как передвигался мужчина. Явно нетрезвый или под чем-то, он ковылял неуверенными зигзагами, да еще и двигался не напрямик через дорогу, а наискосок.

Вылетевшая из-за поворота «Ауди» начала тормозить и уворачиваться. Но у пьянчуги, видать, промелькнула искра сознания, и он решил увернуться. Да только направление выбрал неудачное, и прыгнул прямо под массивный широкий бампер.

В выскочившем водителе Дмитрий Иванович узнал своего «клиента». Альберт был прав: Кирилл Викторович Алексеев явно перенес пересадку волос, потому что его более молодая версия щеголяла огромными залысинами.

Вокруг его силуэта мелькали всполохи.

- Серый, черный, красный — тревога, страх, гнев. — вспомнил Дмитрий Иванович таблицу из инструкции.

Подскочив к телу, Алексеев нагнулся, но тут же выпрямился и заскулил. Вокруг него остались только черные всполохи ужаса. Они стали настолько густыми, что в туманной дымке его черный силуэт прорезался четко, контрастно. Однако водитель быстро взял себя в руки. Оглянувшись по сторонам, он убедился, что поздней ночью на окраине безлюдно. Жилые дома виднелись вдалеке, по обе стороны дороги — то ли склады, то ли промзона, то ли гаражи.

Оттащив труп на обочину, Алексеев столкнул тело под откос, еще раз оглянулся, прыгнул в «Ауди» и умчался.

Картинка внезапно сменилась.

Алексеев явно бухал не первый день. Чернота вокруг него слегка потускнела, но теперь в ней мелькали сполохи беспокойства, тревоги, вины. В кухне — между прочим, огромной, с новеньким ремонтом и недешевой техникой — пол и стол были заставлены бутылками. Услышав дверной звонок, Алексеев неловко вскочил из-за стола, а чернота вокруг него мигнула, вытеснив остальные оттенки. Но ему нанесли визит не полицейские, а мать.

Услышав, как пьяный Алексеев рыдает, рассказывая матери о произошедшем, Дмитрий Иванович вздохнул, закрыл глаза, поднял вверх правую руку — ту, которой брался за закладку — свел пальцы в щепоть, и разжал.

И оказался в своем кабинете.

Зеркало от неожиданности выпало из руки, но уцелело. Теперь на медкнижке никаких закладок не было. Дмитрий Иванович извлек из стола зеленый карандаш, и поставил на обложке маленький крестик.

***

- Ну да, а ты как думал? Это я еще по прежней работе помню. Аффекты, изменщики, ДТПшники — это ж не Чикатилы тебе. Некоторые даже в петлю лезли, как отойдут. Даже пьяная поножовщина и драки со случайным смертельным исходом — и таким по большей части обычный люд занимается. Проспится, на утро не помнит нихера. А как вспомнит — так в сопли, или даже с чистосердечным приползает, если в башке что-то есть.

Очередную порцию знаний Альберт снова выдавал в обеденный перерыв.

- Но с этими-то хоть легко разобраться. У меня вот был случай. Кобыла молодая совсем, и красивенная — даже в Погружении шишка задымилась. Но не тупая, в больничке работала, интенсивисткой. В реанимации, короче. Так она после очередной тусовки дозировки перепутала, и из-за нее мужик на операционном столе на тот свет отправился. А пиздюхе — хоть бы хны. Батя у нее был не из простых, а померший — наоборот, обычный работяга, да еще и без семьи, так что дело замяли. Так медсестричка как только услыхала от папаши, что тот все порешал — мгновенно из головы все выкинула. Не поверишь, вокруг нее и так черноты почти не было, и та на глазах испарилась. А спустя пару лет она снова в похожую жопу встряла, и тоже с рук сошло. Она после еще по пьяной лавочке об этом хвалилась хахалю своему.

- И куда ее в итоге?

- Вообще ее бы по-хорошему в «перезрелыши» отправить. Дамочка-то явно и без нашей сортировки в Ад попадет. Но очень уж мне ее рожа самодовольная не понравилась. Короче, пометил я ее своим черным карандашиком.

- Кстати! — осенило вдруг Дмитрия Ивановича. — А что с ними после становится? Ну, вот, отсортировали мы их по категориям… А то в инструкциях инфы нет.

- Ты вроде мальчик взрослый, а вопросы дурные задаешь… Самому не доходит?

Дмитрий Иванович развел руками.

- Ла-адно, смотри. Сам ведь понимаешь, что души нужны нашим с тобой работодателям?

- Ага. — Дмитрий Иванович кивнул, хотя внутренне содрогнулся.

- Недозрелышей никто не трогает. Живут себе они дальше, как жили. Скорее всего, они и так попадут в Ад, просто позже, еще небо покоптят. Может, попадут на короткий срок, если он вообще конечен. А может, и не попадут вовсе. А может, Аду они не так интересны, вроде как вареная курица нам с тобой. Голод утолит, но удовольствия ноль. Плюс лично мое мнение — есть какие-то ограничения и у вышестоящего руководства. Мол, тех, кто совсем пропащий — забирайте, а таких вот неопределенных не трожьте. Короче, хер их знает почему именно, но мы таких и не трогаем.

Альберт прервался, отхлебнул кофе, и продолжил:

- Перезрелышей, скорее всего, наши тоже не трогают, потому что им и так одна дорога. Только вот ценятся они меньше. Кому охота перезревший помидор на стол ставить? Так, на соус или суп если только пустить. А вот те, кого мы отмечаем как «созревших»… Короче, их, походу, быстренько другой отдел прибирает. Я как-то чисто случайно в новостях увидал, как мужик, чья анкета неделю назад у меня на столе побывала, в речке бухой утонул. Хотя до этого он вообще не пил, от груди сотку жал и полумарафоны бегал. И я его в «созревших» определил.

- Дела-а… — только сумел из себя выдавить Дмитрий Иванович.

- А ты думал — в сказку попал? — хмыкнул Альберт. — Хотя если бы в сказку, то ровно так дела бы и обстояли, согласись?

- А если ошибиться? Ну, там, вот сегодня человек убил, завтра украл. А через год он бы вдруг остепенился, и в монастырь ушел бы до конца жизни?

- Вот за этим-то мы и нужны! — воздел палец вверх Альберт. — Если гражданин сейчас дошел до кондиции, нам ждать нельзя. Урожай нужно собирать вовремя.

***

После откровений Альберта приступить к работе было сложно.

Одно дело — отнять у опустившегося алкаша дачный участок в живописном месте, который достался тому от бабки. Какой ему прок? Зарастает земля крапивой, а могли бы на ней пару коттеджиков нормальные люди отгрохать.

Другое дело — отправить человека в Ад.

Однако рефлексировать весь день нельзя. Дмитрий Иванович все-таки пересилил себя, и отправился в Погружение.

С первой — молодой мамой, которая по дурости сама же притопила новорожденного в тазу — чиновник разобрался за несколько минут. Что тут думать: таким одна дорога.

Второй же заставил попотеть и «поскакать» по закладкам-воспоминаниям. Мужик в расцвете лет застал свою благоверную за изменой, вспылил, и захерачил и ее, и ее нового избранника. Ситуация недвусмысленная: тут любой святоша сорваться может. «Отмотав» назад, Дмитрий Иванович увидел, что мужик был далеко не святошей. Жену бил, тещу бил, дочку гнобил за малейшую провинность, на работе его прозвали Скотом. Изменять сам не изменял, ибо болел сильно по мужской части. Так что эмоциональный фон у него был тускло-черным от страха и его примесей чуть ли не полжизни. От того же, как оказалось, и дичь всякую творил по жизни — стыдился своей слабости, и боялся, что скоро умрет. А вот после содеянного сломался: сам в полицию позвонил, сознался. Короче, его анкету Дмитрий Иванович неуверенно, но отложил в «недозревших».

А дальше дело пошло споро.

Альберт, по его словам, иногда за день мог обработать десяток анкет. Решения он принимал небрежно, еще по ФСИНу вбив себе в голову, что «невиновных не бывает». Дмитрий Иванович до такого не дошел: в каждую анкету он старался погружаться внимательно, поэтому за день получалось проверить максимум тройку.

- Я к концу первого месяца в день пятерых легко закрывал. — ворчал Альберт. Хотя и беззлобно: в целом своим новым коллегой он был доволен. Крыша не поехала, философий о человеколюбии не разводит — и то ладно.

***

Незаметно пролетели три месяца.

Дмитрий Иванович втянулся, и даже получил первую солидную премию — как новичок, быстро дошедший до плановых отметок. Плановые показатели, впрочем, никто не знал. Но главное — что начальство не бьет копытом в гневе, а поощряет. Сумма была удивительно большой для госорганизации. На прежнем месте, конечно, и побольше удавалось урвать. Но в первые два года работы там Дмитрий Иванович осторожничал и перебивался мизерными подачками, пока не оброс связями и не был признан своим. Вдобавок все платежи за отопление и горячее водоснабжение нынешний работодатель перекрывал с переплатами.

Короче, грех жаловаться.

Кроме Альберта Дмитрий Иванович завел еще пару знакомств — с хмурым и злобным старожилом Фернаном, бывшим патологонатомом, и его противоположностью — смешливым Андрюхой, который отшучивался на вопросы о своем прошлом. Но, судя по мелькавшим у него в речи словечкам, Андрюха явно был из юридической братии. Их кабинеты находились на первом этаже, и пересечься с ними Дмитрию Ивановичу довелось лишь под конец первого месяца. Оба коллеги держались особняком, хотя если доводилось пересекаться на парковке или в коридоре — в молчанку не играли. Правда, Альберт их почему-то сторонился, и в их присутствии о работе не распространялся.

Зато к Дмитрию Ивановичу Альберт явно проникся дружескими чувствами. В нерабочее время коллеги не встречались — запрещено же. Но парковать свои машины старались рядом, чтобы вместе идти до работы и возвращаться.

В один из таких походов Альберт и поднял тему, которая откликнулась в душе Дмитрия Ивановича чуть ли не ностальгией по прежней работе.

- Слушай, а вы же на прежнем месте не на одну зэ-пэ выживали? — спросил тот в лоб, и кивнул на трехлетний «Санта-Фе», из которого вылез Дмитрий Иванович.

- Вообще-то госслужащим сейчас неплохо платят. — осторожно ответил тот. Говорить о таком среди его прошлых коллег было табу.

- Передо мной-то можешь не скромничать! — понятливо ткнул его локтем Альберт. — Хотя понимаю, вопрос ниже пояса. Но я его не из праздного любопытства задаю.

Заговорщически оглянувшись, Альберт придержал Дмитрия Ивановича рукой, чтоб тот шел медленнее.

- У нас тут тоже есть свои схемки… Одной из таких я с тобой великодушно поделюсь. Суть проста: больше анкет сдаешь — больше премия.

- И что, прям сильно больше?

Альберт озвучил. Дмитрий Иванович присвистнул. На его прежнем месте всего дважды удавалось за месяц срубить больше. И после по полгода от каждого звонка в дверь шарахался — слишком уж стремными были махинации.

- Не свисти! Кто знает, может, и это поверье не на пустом месте взялось?

- Дык неплохо ведь. Даже зависть взыграла.

- Зависть наши работодателям одобряют, молодец. А вот «неплохо» на хлеб не намажешь, братец. Надеюсь, с первой такой премии не забудешь, чей добрый совет к ней привел? — полушутливо-полусерьезно сказал Альберт.

- Слово бойскаута. — Дмитрий Иванович приложил два пальца к виску и козырьнул. — Колись давай, заинтриговал же.

- Все гениальное просто. Если человек попал к тебе на стол, значит, он уже близок к «созреванию». Никто не знает, что ты видишь в Погружении, и перепроверять это не станет. Ставить «двойку» за плохую работу и присылать ее на пересдачу — тоже некому. А значит что?

- Э-э-э… Быстро определяешься — больше анкет получишь в работу — выше KPI?

- Красава! У меня такие мысли возникли после пары первых Погружений. Только вот проверять поначалу сильно ссал — а вдруг кто контролирует, а я ему сейчас фуфла нагоню? Но как видишь, я жив-здоров. Пользуйся!

Дмитрий Иванович задумчиво почесал затылок.

- Хер знает, слушай. Мы ведь не вагон чермета с тобой «потеряли» при аудите. И не зека с дурью в кишке пропустили. Все-таки в спешке можем и кого нормального в котел определить.

- Не узнаю вас, дядя. — приторно удивился Альберт. — Опомнись, Димон. Нам с тобой не монашек на проверку присылают, и не невинных младенцев. Им что так, что так — одна дорога. Просто если ты их в «недозрелых» определишь, то пройдут они по ней чуть позже, и тебе за них уже ничего не перепадет.

Глава 6: Жаль, что сверхурочные брать нельзя

Долго думать Дмитрий Иванович не любил. Чем дольше размышляешь — тем больше найдешь поводов для «не». Поэтому в этот же день он решился.

Первые две анкеты проверил еще по-честному: вникал, вглядывался в свечение эмоций, несколько раз «скакал» по воспоминаниям, чтобы оценить последствия. В итоге, правда, оба кандидата все равно ушли в «созревших».

А вот третья попала туда же спустя пару минут после Погружения.

Бабка — Божий одуванчик — в принципе не была совсем уж дурным человеком. Характер только склочный, но кто на седьмом десятке таким не станет?

Но по совету соседки решила на старости лет срубить легких денег. Выставила свою «трешку» в центре, по-быстрому сбагрила какой-то молодой паре за почти десять миллионов, а через месяц накатала заявление. Так, мол, и так, обдурили меня хитрые мошенники, обманом продать заставили, и деньги после отобрали наличкой — «в безопасную ячейку спрятать». Денег нет, жить негде, сделку прошу считать недействительной.

- Вот же пизда старая… — возмутился про себя Дмитрий Иванович, едва оказавшись в Погружении.

А далее ситуация приняла более печальный оборот.

Покупатели, оказывается, еле-еле — как и многие в такой ситуации, впрочем — насобирали денег на «трешку». Расширяться надумали, потому что с трудом забеременели после нескольких лет попыток и лечения. Из-за стресса девчонка сперва слегла, после дите потеряла, и в итоге в петлю полезла.

А бабка, когда про то прознала — лишь позлорадствовала: вам-то теперь моя квартирка точно не нужна, вот и возвращайте!

С отвращением прервав Погружение, Дмитрий Иванович пометил ее анкету черным.

- Правду Бера говорит, нормальных среди вас нету. — со злостью пробормотал он.

***

Остаток осени, а за ней зима и весна пролетели быстро. В отделе Дмитрий Иванович даже чувствовал себя лучше, чем дома — жаль даже, что сверхурочные брать нельзя. Хотя инструкция не зря запрещает, что задерживаться в здании нельзя — Дмитрий Иванович трижды сталкивался с вещами, после которых человек неподготовленный вполне мог бы и в дурку отправиться. Сначала он чуть не шагнул по лестнице в запрещенное время — и если бы не Альберт, то узнал бы, что же бывает в таком случае. Лицо у коллеги было серым от испуга, поэтому вряд ли что-то хорошее.

Спустя месяц Дмитрий Иванович повстречал в коридоре человека, которого видел в здании впервые. Встретившись с ним глазами, бывший чиновник застыл на месте, не в силах прервать зрительный контакт. Визитер же спокойно прошествовал мимо. Только вот когда он шел по коридору — голова его поворачивалась, чтобы постоянно смотреть в глаза Дмитрию Ивановичу. Пока не повернулась так, что мужчина шел затылком вперед. К счастью, через десяток шагов свет мигнул, и страшный гость пропал, напоследок одарив улыбкой почти как у Алефа — пугающе длинной.

И совсем недавно Дмитрий Иванович чуть было не попал в то самое Время Тишины, о котором упоминалось в ТБ. О нем шепотом предупредил перепуганный охранник с утра, посоветовав до вечера не выходить в коридор. А вот Андрюхе не повезло — он возвращался с запретного для бывшего чиновника третьего этажа, и не успел вернуться в свой кабинет. Теперь в отдел ищут нового сотрудника — как обыденным тоном сообщил Альберт.

Тот же заменил пропавшего Андрюху. Чем именно занимался коллега — он не поделился, сославшись на запрет. Но намекнул, что ему теперь периодически приходится бывать на третьем этаже. А на его запястье, под часами, Дмитрий Иванович случайно заметил то ли тату, то ли шрам, которых раньше точно не было.

Сам же бывший чиновник оптимизировал — как он сам считал — рабочий процесс.

Погружения теперь не отнимали у него больше четверти часа, и «недозрелышей» в результате оставалось ничтожно малое количество. Да и тех выбирал не по справедливости, а наугад. Вообще можно было бы справляться гораздо быстрее, но он опасался, что тогда план могут увеличить. Поэтому больше десятка анкет в день не брал, ориентируясь на тот показатель, который до него задал Альберт.

Своих «подопечных» считать сначала не хотелось, а после стало лень. Но их счет приближался к тысяче — Альберт намекнул, что скоро Дмитрию Ивановичу перепадет крупная премия, которая полагается сотрудникам, достигшим этой отметки. На это бывший чиновник лишь пожал плечами: долго ли умеючи?

Беременная, от безденежья делавшая закладки. Сотрудник автосалона, навязывавший бессмысленные доп-ы клиентам, которые и так влезали в кабальные кредиты. Пенсионер, прикормиший собак, которые повадились ходить в его двор и едва не загрызли школьника. Астролог, которая составляла свои прогнозы через ИИ, а после хвасталась матери, что люди настолько отчаявшиеся и тупые, что готовы платить по сотне баксов за нейрослоп… Дмитрий Иванович недрогнувшей рукой отправлял их и им подобных в «созревших». Черный карандаш, подаренный Альбертом, давно закончился, а новый и не понадобился — исключения бывали очень редко.

***

Последняя анкета на сегодня по плану должна была отправиться в «недозревших» — их за неделю набралось всего двое. Супруга собиралась навестить мать и улетала почти на неделю вместе с дочкой. Так что Дмитрий Иванович собирался оторваться и уже забронировал уединенный домик на берегу озера, где его будут ждать девочки. Поэтому всю неделю неделю работалось плохо: мыслями он уже был там, в царстве разврата, алкоголя и дури.

На рассмотрение попал совсем молодой пацан, полгода назад получивший права. Мажор, но не капризный. Смазливый, но не бабник. Туповат, но упорный. Доучивался на юриста, чтобы работать в папенькиной фирме. Но экзамены старался сдавать сам. Дмитрий Иванович скривился: таких вот правильных и старательных он в последнее время возненавидел. В вину парню ставили то, что он уже троих телок отправил на аборты. Дуры сами на него вешались, а после раскручивали на откупные. Батя мажора пучил глаза, орал, даже бил его, чтоб хер научился в штанах держать, или хотя бы предохраняться. Но деньги давал — не отвлекать же сынка от учебы и первых шагов по карьерной лестнице?

Забыв о том, что намеревался отправить последнюю пятничную анкету в «недозревших», Дмитрий Иванович со злостью бросил ее в высокую стопку тех, кому вскоре полагалось отправиться в Ад. Вот почему так? Одни с детства имеют все, да еще и правильных из себя строят, а другим приходится жопу рвать!

Закончив работу и дождавшись, пока часы покажут 16.45, Дмитрий Иванович облегченно выдохнул — можно сдавать отчет и мчаться в заветный домик на берегу. Подумав, он решил заскочить к Альберту и попросить еще денек отгула — башка после сессий с удушениями работала как хер пенсионера. Лучше уж поотмокать в джакузи, полечиться холодненьким немецким светлым. А если в голове распогодится, то и в массажку сгонять под вечер, чтоб спалось лучше.

Альберт тоже заканчивал: сортировал стопки пятничных анкет. Дмитрий Иванович понятливо хмыкнул: отмеченные черным медкнижки высились горой. Сейчас перед коллегой осталась всего одна, и в руке у него уже были два карандаша.

- Закончил? — не поднимая головы задумчиво спросил Альберт.

- А то!

- Снова всех в «созревших» записал?

- Обижаешь, начальник! — просипел Дмитрий Иванович, пытаясь спародировать Вицына из «Джентельменов удачи». — Две невинных души затесались на этой неделе среди грешного сброда.

- Никак такие правильные?

- Как же. Я наугад две анкеты выдернул. Один, кажись, завалил кого-то. Вторая врачиха, мутила что-то с сильнодействующими и нарикам толкала. — Дмитрий Иванович озадаченно нахмурился: — А что, с моим KPI что-то не так? Ты только скажи!

- Да не суетись ты, все окей. — Понятливо ухмыльнулся Альберт. — Заработался я, плюс конец месяца — одни отчеты в башке.

Приняв решение, он уверенно взял черный карандаш, и сделал пометку на последней анкете.

- Давай, поехали. Смотрю же, что жопа в мыле. Колись, организовал очередной блудняк под Светкино отсутствие?

- Есть немного! — облегченно осклабился Дмитрий Иванович. — Слушай, а добавишь еще денек к моим отгулам? Боюсь, не хватит восстановиться.

- Не вопрос! Ты свою работу сделал с запасом, теперь могу хоть два выделить.

Обрадованный донельзя Дмитрий Иванович выскочил за дверь. А Альберт, улыбнувшись в ответ коллеге, мельком взглянул на обложку последней анкеты. «Лыков, Дмитрий Иванович. 1978 г. р.».

И черный плюсик в углу.

***

Леха спешил.

70 км/ч по ночному проспекту — превышение, но без особой борзоты. На участках без камер здесь почти все так ездят.

Леха спешил домой — хвастаться. Свое первое дело он выиграл, и выиграл чисто. Без батиной протекции, без взяток — ну, кроме чисто формальных, чтоб тебя специально не валили. Без чернухи через знакомых ментов, без запугиваний, без чудесного «нахождения» свидетелей и прочей грязи, от которой он всеми силами старался отстраниться.

Пальцы барабанили по рулю под Lorna Shore. Пробок нет, еще минут десять — и он дома. Отец наверняка будет хмыкать и брызгать сарказмом, задавая каверзные вопросы. Но Леха знал, что втайне тот доволен сыном, и даже пару раз скупо хвастался кому-то по телефону, когда перебирал с коньяком.

Как порадует родню — помчит в тренажерку. А после, если Ленка освободится со смены — отправится к ней. В скромную медсестру Леха по уши влюбился, и по уже устоявшейся привычке планировал свои речи. Одну — перед батей, который вряд ли обрадуется такому выбору. Вторую — перед самой Ленкой.

Замечтавшись о том, как та покраснеет, смешно спрячет курносый нос в растянутый воротник свитера и смущенно закивает на его предложение, Леха перестал глядеть и на тротуары.

Поэтому грузная фигура, неожиданно вывалившаяся на проезжую часть, застала его врасплох.

- Ебать твой рот! — перепуганно заорал Леха, нажал на тормоз и попытался вильнуть.

Но было поздно.

Попавший под колеса бухарь умер на месте — удар бампером пришелся в голову, сломав шейные позвонки и проломив височную кость. Шокированного Леху упекли в ближайшую КПЗ. Ночью к нему подсадили еще троих — торчков, взятых у закладки и уже отмотавших по сроку. Обозленные на весь мир и уже ощущающие ломку, те сорвались на «дохуя умном» сокамернике. Леха настойчиво упрашивал дежурного, чтоб тот позвонил его бате. А когда тот наконец внял просьбам и отошел к телефону, троица без лишних прелюдий втоптала пацана в пол.

Глава 7: Добро пожаловать в Дит

Дмитрий Иванович очнулся мгновенно.

Последнее, что он помнил — это плывущая в сознании улица рядом с домом, по которой он с трудом плелся в аптеку за чем-нибудь от головы.

Дальше — закружившаяся в очередной раз с дикого похмелья голова, яркий свет фар, и массивный серебристый бампер, пугающе быстро приближающийся к лицу.

Затем вспышка, темнота беспамятства, и… Он делает резкий вдох и открывает глаза. Прям как в фильме «Начало» — мелькает глупая мысль.

Тело плавало в какой-то мутной жиже. Сперва она показалась Дмитрию Ивановичу водой, только более вязкой, и сладковато пахнущей. Еще хуже, что вокруг были стены. Настолько близкие, что руки упирались в них, будучи прижатыми к телу и согнутыми в локтях.

Клаустрофобией Дмитрий Иванович раньше не страдал, но мгновенно ощутил ее приближение.

Дышать стало тяжело — приходилось делать это резко, часто, с усилием. В ушах зазвенело, а взгляд затуманило красным. Дмитрий Иванович заорал, но крика слышно не было. Руки, казалось, зажили своей жизнью: неожиданно сильно ударили вперед. Но стена внезапно поддалась — как будто попытаться толкнуть висящий в гардеробе кожаный плащ. Она промялась вперед, и Дмитрий Иванович, не ожидавший этого, потерял опору и всем телом навалился на мягкое препятствие. Стена не выдержала — все-таки весил бывший чиновник под центнер. И… разорвалась. Короткий миг падения — и Дмитрий Иванович ощутил под руками твердый камень.

Откашляв попавшую в рот жидкость и кое-как восстановив дыхание, он огляделся.

Вокруг явно был город, но словно нарисованный безумцем. Его взгляду предстала абсолютно безумная архитектурная мешанина. Влево и вправо уходили постройки из разных эпох. Какие-то показались смутно знакомыми из учебников и исторических фильмов. Вдали виднелось что-то явно современное, а рядом, в двух шагах — полуразрушенная хибара, обмазанная глиной. Небо над головой кипело грозовыми тучами, освещая окрестности беспрерывными вспышками молний. Именно они и служили единственным источником света — ни Солнца, ни Луны видно не было.

В очередной вспышке Дмитрий Иванович увидел человека.

Высокий тонкий силуэт двигался рваными движениями — как будто идущий пытался сыграть кошку. Смотришь на нее — она замирает. Отвернешься — двигается.

- Эй! Помогите! — заорал Дмитрий Иванович. Внезапное пробуждение, неизвестная обстановка и неземное небо ввергли его в животный ужас. Он надеялся, что странный незнакомец если не поможет ему, то хотя бы объяснит, что за дичь вокруг происходит.

Однако к разговорам тот не был расположен.

Поняв, что его заметили, человек отмер. Припадая к земле и выставив руки вперед, он неуклюже побежал вперед. Дмитрий Иванович по-бабьи взвизгнул, развернулся, и, сдирая колени, попытался уползти.

Первый удар пришелся сбоку.

Влажно хрустнуло, и дышать сразу стало мокро и тяжело. Едва исчезнувший шум в ушах вернулся. Затем последовал еще один, и еще, и еще. Руки больше не держали, и Дмитрий Иванович рухнул лицом вперед. Но боли уже не было, и сознание быстро померкло.

…а затем Дмитрий Иванович снова очнулся.

Те же «мягкие» стены вокруг, та же жидкость со сладковатым запахом, та же теснота.

Бывший чиновник чудом взял себя в руки. Бормоча под нос что-то бессвязное, он прорвал себе путь на свободу. Но едва оглянувшись, завыл в голос: он снова оказался на похожей улице.

Еще хуже, что в двух шагах от него стояли несколько людей.

***

Рассудок отказывался воспринимать происходящее.

Дмитрия Ивановича убили уже раз -дцать. Трижды ему везло, и он после очередной смерти выбирался наружу в безлюдном месте.

В первый раз это произошло возле чего-то, похожего на собор или церковь, почерневшую от копоти. Опасаясь, что рядом появится кто-то агрессивный, Дмитрий Иванович без раздумий заскочил внутрь. Но вместо того, чтобы оглядеться, сразу сделал несколько шагов вглубь, не заметил темного провала, и с криком отправился в падение.

Во второй раз его раздавило. Дом, в который он заскочил после возрождения, ничем не отличался от окружающих. Дмитрий Иванович, наученный горьким опытом, теперь не кидался вперед сломя голову, а осмотрел пол, потолок, стены. Он нашел более-менее чистую комнату с небольшим окном, и решил передохнуть в ней. Но стоило присесть у стены, как спина ощутила легкое давление. Дмитрий Иванович испуганно вскочил и зажал руками рот — чтоб не заорать и не привлечь очередных безумцев. И краем глаза заметил, что стена справа немного сдвинулась внутрь. Он рванул обратно из комнаты, но покинуть ее не смог — выскочил в такую же. Только была она еще меньше. Уже не сдерживаясь, Дмитрий Иванович завыл, запрокинув голову. А когда вновь оглянулся — до стен можно было дотянуться руками. Спустя несколько минут все кончилось.

А в третий раз он встретил Алефа.

***

Эта улица отличалась от прочих. Шире, с заметным уклоном, чистой брусчаткой и фонарными столбами — правда, те уходили куда-то вверх так, что их верхушки скрывались то ли в тумане, то ли вообще в облаках. Справа вдали виднелся мост с огромными статуями по бокам. А повернув голову влево, Дмитрий Иванович увидел город.

Он протянулся во все стороны, сколько хватало взгляда. Никаких гор или морей — сплошная застройка. Ее разбавляли поляны-площади. Кое-где в низкое, тяжелое небо поднимались клубы не то дыма, не то чего похуже — были они разной формы, плотности, и двигались по-разному.

- Нравится тебе город Дит? — по-русски произнесли справа.

Дмитрий Иванович подскочил. Тело уже привыкло к одной полезной реакции: бежать! Но левая нога через несколько шагов угодила в выбоину на мостовой. Бывший чиновник с воем растянулся, но сразу скрутился в позу эмбриона, ожидая очередных ударов.

Но их не последовало.

Опасливо глянув в сторону говорившего, Дмитрий Иванович увидел Алефа. Его бывший наниматель стоял, глядя на город. На нем был тот же костюм, что и в их первую встречу. Только вот из брючин торчали не человеческие ноги в подходящих под образ туфлях, а лапы, похожие на крокодильи.

«А где же копыта?» — промелькнуло в голове.

- Поднимись. — так же спокойно сказал Алеф.

Кряхтя и опасливо косясь на собеседника, Дмитрий Иванович послушался.

- Вы, люди, любите еду с разными вкусами. Ты, например, любишь кисло-сладкий соус Тамаки, жареные пельмени и острые Принглс с сидром. Так?

- Д-да… — ответил ошарашенный чиновник.

- А мы ценим эмоции. Страх, отчаяние, ужас, безнадежность… Боль душевная и боль физическая… — Он прикрыл глаза и улыбнулся. — Правильно приготовленной душой мы способны наслаждаться очень долго.

Теперь улыбка продолжила растягивать рот, пока уголки губ не дошли почти до мочек. Словно почуяв эмоции стоящего рядом с ним человека, Алеф повернулся к нему, шумно вдохнул и обнажил влажно-красные зубы.

- Ты наконец созрел. Пойдем, я покажу, где тебе предстоит провести следующие века.

Отбившись «ивамвсегхршего», он до хруста потянулся, встал, и начал неспешно собираться. Настроение было на 10/10. Очередные «вопросы по оформлению и формальностям» принесут ему еще один шестизначный бонус. И это он всего лишь один из нескольких замов по вопросам архитектуры и земельных отношений в околомиллионнике. Страшно — и завидно! — представить, какие суммы держат в руках его коллеги из городов покрупнее…

Впрочем, и Дмитрию Ивановичу жаловаться было не на что. За неполные 5 лет, проведенных на этой должности, таких «формальностей» наулаживалось более чем достаточно. Хватило и на пару квартир здесь, и на «однушку» в Москве — дочери, чтоб в студенческой общаге не мыкаться в будущем, и на кроссовер-гибрид, и в строительный бизнес брата вложиться, и в Турции жилье на старость прикупить.

Грезы о предстоящих выходных прервал стук в дверь.

Дмитрий Иванович закрыл глаза, досчитал до трех, чтобы успокоиться, и крикнул:

- Входите!

Вошедший внушал уважение: поджарый мужчина, которому могло быть как до 40, так и за 50, в недешевом идеально сидящем темно-сером костюме и черных «оксфордах» Premiata. Седины в густых — пересадка, наверное — средней длины волосах не наблюдалось. Намечающиеся морщины на лице говорили о том, что улыбался гость часто. Чиновник оттаял: ради такого посетителя можно и задержаться.

- Ходынов Артем Сергеевич, представитель АО «Геотерм». - приветствия, в которых звучали слова АО, а также слова с корнями «гео» и «терм» Дмитрий Иванович любил. Неприязнь к припозднившемуся визитеру окончательно испарилась, поэтому он мгновенно натянул дружелюбно-участливое выражение лица:

- Добрый вечер. Могу чем-то помочь?

- Надеюсь. Мне сказали, что к вам можно обратиться насчет имущественных споров по объектам, которые находятся в долгосрочной аренде.

Дмитрий Иванович согнул руки в локтях, повернув ладони к собеседнику — останавливая того от слишком прямых предложений:

- Да, но сегодня рабочий день уже заканчивается. Присылайте детали на почту, я просмотрю дома. - и многозначительно обвел глазами просторный кабинет с высоким потолком. Хотя с начальством у него были теплые отношения — еще бы, треть доходов уходила наверх! - от внимания более важных людей в погонах их чиновничья каста не была застрахована. Поэтому вся «помощь», даже намеки на нее, никогда не обсуждались в кабинете.

***

Аппетиты у АО «Геотерм» внушали уважение. Крепко державшая рынок у соседей, компания планировала входить в их регион, и искала место для местного головного офиса. Объект желаний — коррекционный детсад на 50 мест, а точнее здание, которое он по недоразумению получил в «девяностых». Старинный особняк, возведенный незадолго до 1917, с собственным мини-парком и круглогодичным бассейном. Часть детей — отказники и сироты — жили прямо в саду, и находились на попечении города.

Местоположение тоже привлекательное: южнее центра, на незагруженном направлении, в паре сотен метров от одного из главных проспектов. Да еще и на возвышенности, так что с восточных окон открывался шикарный вид на неспешно протекающую реку. Короче — идеальное место для регионального офиса преуспевающей компании. К тому же она создаст для региона как минимум полтыщи рабочих мест, и это только в первый год работы. Куда полезней для общества, чем полсотни приживал, из которых едва ли половина доживет до тридцатки.

В принципе, задача была хотя и грязная, но несложная: и в инфополе, и у чиновников претензий к саду хватало. Были и крупные: один пацан каким-то макаром выбрался за территорию, протопал до проспекта, и там его чуть не сбил троллейбус №3 в час пик. Дело прогремело аж до Москвы, но в итоге закончилось парой увольнений по принципу «кого не жалко». Еще одна девочка полгода назад чуть не ослепла, опрокинув на себя горячий чай. И в довесок вскрылись гениальные махинации завхоза, который сколотил бригаду цыган. Те катались по окрестностям, разбирали бесхозные дачи, а собранные материалы «продавали» саду для капремонта втридорога. Ну и прочего по мелочам набралось достаточно, чтобы закрепить за этим местом дурную славу.

А кто-то ведь должен положить конец этой расхлябанности?

***

Дело вышло более громким, чем хотелось бы Дмитрию Ивановичу.

Отстаивать детсад все-таки пытались — яростно, хотя и недолго. Самому чиновнику, обычно держащемуся в тени — неслабо перепало, несмотря на его объяснения о том, что состояние здания угрожает воспитанникам, и что они переводятся в более комфортные условия. Однако что такое горстка активистов и местных блогеров против государственной махины?

Поэтому со скрипом и поливанием чинуш грязью, но детсад все-таки прикрыли.

Глава 2: Трансрелигиозный коммунальный сервис

***

Звонок от секретарши шефа всегда вызывал у Дмитрия Ивановича холодок в спине и еканье. В такой работе чем меньше внимания сверху — тем живется спокойнее.

- Слушаю! Когда? Понял, уже выбегаю!

Когда шеф требовал к себе «уже сейчас» — он обычно не шутил. Человек он свой, все понимающий, да и с Дмитрием Ивановичем знаком, дай Бог, уже лет восемь. Не одну кегу в саунах да на рыбалках употребили. Но в такой работе человек человеку не то что волк… Хищник против Чужого отдыхают.

Альберт Максимыч на первый взгляд выглядел добродушным: лицо не красное, ручку в руках не сжимает, галстук не ослабил. Значит, можно чуток выдохнуть.

- Да не ссысь ты. — сразу разрядил обстановку шеф, прекрасно зная, как подчиненные боятся вызова на ковер. - Я тебя с добром вызвал. Признаться, даже жалко, что такое предложение спустили…

Нагнувшись к селектору и организовав два кофе, он продолжил:

- Ты как вообще, за новостями следишь?

- Ну-у… Как и все, наверное.

- Гуд. Слыхал же, что наши до адских глубин, - Максимыч сделал страшные глаза и повертел в воздухе руками, - докопались?

- Так это когда было-то… Лет с -надцать уж?

***

Немного отмотаем от сегодняшнего 202… года в самый конец «нулевых».

Во время геологоразведческой экспедиции на Север случилось… Чудом, конечно, не назовешь. Скажем так: одно из знаковых событий в истории человечества. А именно: люди докопались-таки до пустот, которые оказались ничем иным, как самым настоящим Адом, без преувеличений и аллегорий.

То ли наши предки имели похожие контакты, то ли еще откуда получали инфу — но все оказалось почти так, как говорят в сказках. Сера, жара… Правда, снять видео или как-то иначе задокументировать происходящее в Аду не удалось: аппаратура не фурычит, а живых исследователей туда не спустишь. Разве что в один конец. Хотя, может, все-таки кого-то спускали.

Но зато удалось наладить контакт с «местными» жителями.

Как именно — особо никто не знает: о таких деталях государство не распространялось ни своим гражданам, ни тем более зарубежным «партнерам». Те, кстати, до сих пор не верили, что это правда. Но на всякий случай начали вкладывать бешеные деньги в геологоразведку.

***

- Ну да. Вот только недавно наши потусторонние партнеры выступили с рациональным предложением почти по нашему профилю. - Максимыч гыгыкнул, а затем посерьезнел. - Об этом, собсна, и речь пойдет. Слушай, самое главное чуть не забыл. Что бы ни случилось в ближайшие полчаса-час — ни в коем случае не произноси слова, связанные… ну… с религией. Не поминай Всевышнего, и не упоминай слова вроде «дьявол», «Сатана», «черт». И лучше отвечай односложно, когда к тебе обратятся. Все понял?

Ошарашенный Дмитрий Иванович только кивнул.

- Ну, тогда — знакомься.

Краем глаза Дмитрий Иванович заметил движение слева. Кажется, прямо из стеновой панели — цельной, из дерева — вышагнул…

«Черт! Это черт!» — к счастью, про себя, а не вслух несколько раз тупо произнес Дмитрий Иванович.

Уроженец Ада, надо признать, внушал не иррациональный страх, а скорее уважение. Его фигура была типично мужской, разве что чуть повыше среднего, и в плечах пошире. Чем-то он напоминал представителя АО «Геотерм».

Гость был одет в темно-серый костюм из плотной шерсти. Впечатление портили только кисти рук: слишком длинные пальцы бросались в глаза, хотя какими-то потусторонними не были. Даже когтей не было — вполне себе человеческие ногти.

А вот темно-коричневая голова… Вытянутая назад и лысая, на длинной тонкой шее, с коротким гребнем-наростом и четырьмя рогами — двумя подлиннее, растущими ото лба назад, и двумя короткими, но широкими, растущими над узкими заостренными ушами. Черты лица тоже были заостренные: далеко выступающие скулы, массивные надбровные дуги, выдающийся вперед подбородок… Рот был вполне человеческий — не пасть какая. Только губы черные и тонкие. И зубы поострее.

Гость несколько мгновений безэмоционально вглядывался в лицо Дмитрия Ивановича. А потом отмер:

- Приветствую, граждане! Меня зовут Алеф. - он склонил голову и слегка улыбнулся. Голос самый обычный — без адского рычания. Ни тебе раздвоенного языка или дыма из ноздрей. Приятный глубокий баритон, уверенный, без малейшего акцента. Дмитрию Ивановичу показалось, что улыбка у Алефа не остановилась на положенном месте, а продолжала растягиваться слишком уж широко. Но стоило моргнуть — и наваждение исчезло.

- Д-дмитрий. - добавлять отчество для такого гостя было как-то даже стремно.

Алеф слегка приподнял бровь, видимо, ожидая продолжения.

- Дмитрий Иванович он, - видя замешательство подчиненного, выручил со своего места Альберт Максимыч. Судя по его спокойствию, с уроженцем потустороннего мира он уже виделся.

- Дмитрий Иванович, - с той же полуулыбкой повторил Алеф. - Не хочется надолго отвлекать вас от дел, поэтому я сразу к сути.

Взяв со стола бутылку с водой, он подержал ее в руке. Вода внутри вскипела. Гость отвинтил крышку, и втянул ртом взметнувшийся через горлышко пар.

- Извиняюсь. Значицца, так. - он аккуратно поставил бутылку обратно на стол. - Наше… - он ткнул пальцем в пол, - руководство достигло кое-каких договоренностей с вашим. - снова тычок, в портрет за спиной Альберта Максимыча. - Пока все держат в секрете, да и потом, наверное, тоже будут держать. Но мы создаем первый трансрелигиозный — ха-ха! — проект. - он сделал паузу, и громким шепотом объявил: - В коммунальной сфере.

Наклонив голову набок и полюбовавшись удивленной физиономией чиновника, Алеф продолжил:

- Суть в двух словах: у нас есть много тепла, у вас — много душ. Вам нужно тепло, нам нужны души. За те тысячелетия, что наши… общества существуют бок о бок, мы переняли у вас тягу к оптимизации и рационализации. - Алеф поднял указательный палец вверх. Ни дать ни взять преподаватель перед аудиторей. - Итак, загадка почти что от Жака Фреско: зачем нам годами подталкивать человека в нужную сторону, чтобы когда-то заполучить его душу? Ведь можно просто наладить обмен!

Дмитрий Иванович бросил короткий взгляд на начальство. Видимо, шеф был уже в курсе «проекта»: слишком уж невозмутимым оставался и молчал. А может, просто от страха притворился памятником. Пришлось Дмитрию Ивановичу самому уточнять:

- Х-хорошо. А чем я могу быть полезен?

- О! Дело в том, что нам нужны те, кто будет выполнять план и решать организационные вопросы с человеческой стороны. В целом ничего сложного, задача уровня рядового менеджера. Человеку с вашим опытом — раз плюнуть. Если ближе к делу, то нужно будет подбирать тех, кто нам подходит и все равно попадет, исходя из моральных принципов. Убийцы, насильники, грабители — как яркий пример. Но такие, в общем-то, и так нам достанутся. Поэтому вам предстоит рассматривать более сложные ситуации — сортировку и критерии обговаривали ваши и наши «верха». Но суть я обрисовал. - Алеф очертил двумя руками в воздухе фигуру, напоминающую вазу.

- Работать вы будете не здесь: новому ведомству — новое здание! Не беспокойтесь: на рабочем месте вам понравится. С зарплатой и соцпакетом тоже не обидим. И плюс вы будете знать, что ваша работа принесет больше — не в обиду, Альберт Максимович! - Алеф прижал руку к груди и слегка поклонился в сторону шефа, — пользы не просто одному городу, а всей стране. Подумайте только: чтобы обеспечить теплом семиэтажку, в которой вы живете, на почти целый год, хватит всего одной души! Есть ли что-то с похожим КПД? Не думаю.

Закончив тираду и бросив взгляд на запястье, где засветился экран белых Apple Watch, гость заспешил:

- Так-с, вас вживую повидал — так сказать, первичный собес провел. Жду от вас ответа в течение пяти календарных дней, то есть до десятого числа включительно. - постучал ногтем по часам. - За сим откланяюсь!

Прижав ладонь к груди, Алеф картинно склонил голову сначала в сторону шефа, затем — Дмитрия Ивановича. Громко топая по дорогому паркету, он прошествовал до двери, открыл ее и вышел. Звук шагов прервался, как только Алеф перешагнул через порог. И сразу же — дверь не успела даже закрыться — вошла секретарша с парой дымящихся чашек.

Дмитрий Иванович ущипнул себя за тыльную сторону ладони, а потом — ногтями за шею, чтоб побольнее было.

- Ага, я тоже в первый раз сначала очканул, а потом думал: не на даче ли я с похмелья такие знакомства завел. — понимающе хмыкнул шеф. - Но нет: все взаправду. В дивное время живем, а?

- Ну пиздец. — шумно выдохнул Дмитрий Иванович. Он опустился на кресло, схватил бутылку воды и залпом ее осушил. Рядом с ней стояла пустая — та, которую «выпил» Алеф. Бумажная этикетка почернела, а пластик смялся, как будто под ним поводили зажигалкой. - Это что, черт был?

- Оч-чень хорошо, Дима, что ты так при нем не ляпнул! — Максимыч опасливо покосился на дверь. - В нашу первую встречу он недвусмысленно заявил, что ошибки в их тамошней иерархии они не прощают никому — спрашивают еще похлеще, чем если бы ты… ну, например, вора в законе при всей его братве петухом назвал. Или к генералу на параде обратился бы «товарищ сержант». Черти у них — это что-то серьезное. А это был бес. Как он сам мне сказал — финикиец. Хер пойми, что значит — то ли имя, то ли звание, то ли еще что.

Шеф откинулся в кресле, шумно выдохнул, пробарабанил пальцами по столу, и добавил:

- Короче, вот что мне спустили сверху. Эти… товарищи — они вроде как сами отбирают персонал в свой «отдел». Им нужно содействовать по высшему разряду. Поэтому, Иваныч, не обессудь — но на размышление он нам время дал чисто формально. Так что сегодня-завтра сдавай дела кому угодно, и готовься к новой должности на новом месте.

Глава 3: Ни козлиных голов, ни пентаграмм

Новое место работы находилось недалеко от дома.

Дореволюционное здание спряталось в тени от более высоких, но далеко стоящих «соседей» на тихой улице, вымощенной брусчаткой. Соседство, кстати, подобралось солидное: пара околосиловых ведомств, офис какой-то обнесенной трехметровым кирпичным забором АО-шки, адвокатская контора из тех, что еще бурный конец прошлого века застала и успешно пережила. Чуть ниже по улице — частный детсад с вывесками на английском и арабском языках, но ни слова на русском, кроме как на вычурной табличке с адресом.

Парковаться пришлось на углу: въезда на территорию не было. Благо, паркинг тоже был под стать местным труженникам. Трехуровневый, вылизанный, с кучей камер и молодым крепким парнем в ладно сидящей форме, дежурившим на шлагбауме.

Всю бюрократию по переводу провернули на удивление быстро и по-челочевески. Ни тебе контрактов о продаже души, ни подписей кровью. Пропуск на новое место выдали в последний день на месте старом. Его вручил лично Альберт Максимович, толкнув короткую благодарственную речь. Бывший шеф — не особо сентиментальный, да и не до долгих прощаний ему было. Стояла пятница, а по выходным Максимыч стабильно куражил, и уже находился в предвкушении расслабона.

Пластиковый прямоугольник упаковали в плотный конверт из шелковистой темной бумаги с тиснением. Дмитрию Ивановичу показалось, что длинная аббревиатура немного изменилась, когда он глянул на нее второй раз и попытался вчитаться. Мигнул — и впрямь: буквы поменялись местами, а сама надпись стала чуть короче. Мигнул еще раз — и опять изменение.

Плюнув и твердо решив перестать удивляться всему, что его еще наверняка ждет впереди, Дмитрий Иванович распечатал конверт и вытряхнул темную карту. Информации на ней было минимум: «Отдел сортировки» и ФИО с одной стороны, и штрих-код с небольшим значком — ключом, вписанным в волнистый полукруг — с другой.

Покрутив пропуск в руках, Дмитрий Иванович собрался с духом и подошел к КПП.

Все выходные перед первым днем чиновник гадал: будет ли на новом месте что-нибудь… эдакое. Пентаграммы на дверях, головы черных козлов на стенах, песнопения на латыни на селекторах и жертвоприношения на корпоративах... Короче, все стереотипы, которые вбила в головы современным людям киношная братия — все припомнилось. Накрутить себя удалось настолько, что утром он уже хотел было соскочить, плюнуть и умотать за границу с концами, ну или хотя бы сказаться больным. Однако взял себя в руки.

Увиденное его даже немного разочаровало.

На входе — подтянутый и угрюмый, но вежливый охранник с приятно поставленной речью. «Доброе утро, Дмитрий Иванович!» — надо же! Смолкин на прежнем месте работы только здороваться с ним начал месяц на второй-третий.

Александр — имя было крупно вышито прямо на форме — вежливо указал бывшему чиновнику на правую лестницу. Из крупного холла с высоким потолком их вело три: по одной прямо, налево и направо. Монументальные, широкие, с белыми перилами и блестящими ступенями без сколов и трещин. Похожие Дмитрий Иванович видел в Большом Театре, куда его несколько раз затаскивала жена во время вылазок в столицу.

Несмотря на начало рабочего дня, в фойе никого не было. Не спешили опаздывающие коллеги, не орало высокое и не очень начальство, не сновали и не сидели в очередях посетители. Непривычно!

В остальном же заведение напоминало собой… собственно, заведение любой другой госструктуры. Правда, сделано все было слишком уж аккуратно. И в мелочах — а за такие у Дмитрия Ивановича наметанный взгляд сразу цеплялся — отличия были. У кабинетов не стояли стулья и столы для посетителей. На стенах не висели многочисленные стенды с информацией… по крайней мере в том количестве, как на предыдущем месте работы — какие-то щиты все-таки были. И тишина слишком уж непривычная — и это в понедельник-то.

На второй — свой — этаж подниматься пришлось неожиданно долго. Ступени были высокими, и было их много, а лестница закручивалась полукругом. Что тут скажешь — в здании всего три этажа, а высота потолков и лестничных пролетов такая, что все пять уместились бы. «Завтра на лифте поднимусь» — недовольно сделал зарубку в памяти бывший чиновник. Благо, в здании таковой имелся — видать, дореволюционным господам помещикам, что тут жили, тоже не охота было ноги зря топтать.

Огромная лестничная площадка делила коридор надвое — тот уходил вправо и влево. Заглянув сперва в правую часть, Дмитрий Иванович понял, что ему не сюда: нужный 11-ый кабинет явно был в левом крыле.

Как оказалось, от прямого коридора шли ответвления. Заглянув в первое, чиновник озадаченно хмыкнул: от него тоже расходились повороты в обе стороны. Но если высоту потолков легко было угадать с первого взгляда на дом — слишком уж огромными были окна — то по ширине и длине в нем явно не было столько места. Разве что кабинеты здесь были, как номера в капсульных японских отелях.

К счастью, 11-ый нашелся быстро и не слишком глубоко в этом треклятом лабиринте.

Приложив пропуск к считывателю и услышав короткий писк, Дмитрий Иванович наконец оказался на рабочем месте.

Кабинет был типично кабинетным. Никакой не капсульный отель — вполне себе просторное помещение с окном, выходящим в небольшой зеленый переулок. Обстановку как будто скопипастили из его предыдущего кабинета, только вот монитора на столе не было. Ноутбука или планшета в шкафу и ящиках тоже не нашлось.

- Забыли, что ли… - буркнул недовольно Дмитрий Иванович. И тут же подскочил.

- С прибытием, коллега! - жизнерадостно завопили от двери.

Визитер скорее вкатился, а не вошел. Был он невысоким и полным, как будто приплюснутым сверху. Впрочем, костюм был хоть и мятый, но не с рынка, а лицо не лоснилось от пота — как всегда у бывшего шефа Дмитрия Ивановича. Впечатление гость производил скорее положительное, хотя чиновник не особо любил людей тучных.

- Альберт Космачев. — рублено представился визитер. Рукопожатие у него оказалось сухим, крепким и коротким. - Можно просто Бера. Я в соседнем кабинете сижу. Ну и, типа, за инструктора у тебя буду, пока не освоишься.

- Здор… Здравствуйте.

- Отставить «выканье», мы, считай, в одной горизонтальной плоскости с тобой. Разве что я здесь уже девятый месяц батрачу. Считай, на сносях уже.

Гость по-хозяйски прокатился по кабинету, оценил вид из окна и уселся на край стола. Стульев для посетителей здесь не предвиделось, а единственное кресло Дмитрий Иванович занял своим дипломатом.

- Так-с, значит, я тут набросал тебе… - Альберт протянул несколько листов. - Это вольное изложение. Вообще есть должностная инструкция, видео-курс и несколько тренингов. Но их ты будешь осваивать постепенно. А это — прям самые основы в двух словах. Дальше въехать проще будет.

- KPI… Грехи… Погружение… — чиновник бросил взгляд на первый лист. - Дальше, говоришь, проще?

- Ага! - активно закивал гость. - Да не ссы. Сегодня голова распухнет, завтра поболит, а к концу недели поймешь, что да как. Пока изучай сам — у меня в понедельник своего головняка валом. Если вдруг что неясно будет, из своего кабинета выйди, направо повернись, сконцентрируй взгляд на окне и подумай «Бера». После этого открывай ту дверь, что напротив — и добро пожаловать. Если на месте буду, то отвечу. А если двери напротив не будет, значит, к концу дня свидимся. Ну, бывай!

Быстро закруглив это короткое знакомство, наставник выкатился из кабинета. Дмитрий Иванович выглянул в коридор. Окно справа по коридору и впрямь было. А вот двери напротив — нет.

В последний момент поймав себя за язык, Дмитрий Иванович не стал чертыхаться.

- Вот бы мой старый кабинет так же скрывался от разных имбецилов… — пробормотал только.

И погрузился в убористо исписанную инструкцию.

Глава 4: СДИ, кнуты, пряники

- Значит, говоришь, у каждой человеческой души есть свой Индекс? — отхлебнув горячий кофе, спросил Дмитрий Иванович. - Ну, в рамках нашей… Э-э, госструктуры.

- Индекс Греховной Насыщенности, ага. — кивнул Космачев. - И еще несколько других показателей. Но тебе над таким заморачиваться не нужно. В нашем отделе важен только СДИ — суммарный душевой индекс. Например, если человек молодой, но уже сознательно совершил несколько грехов Первой Степени, и не раскаивается — у него очень высокий СДИ. И наоборот: если человек прожил жизнь пресно, а из грехов только зависть к коллегам и тайные мечты трахнуть замужнюю соседку — сам понимаешь, СДИ у него на дне будет.

Сейчас коллеги сидели на лавочке под старым кленом. В обеденный перерыв Дмитрий Иванович с третьей попытки увидел-таки дверь Альберта и попросил того показать, где тут кормят. Как оказалось, своей столовой в здании не было, но был договор с каким-то рестораном, который по графику привозил еду для сотрудников. Но поскольку бывший чиновник про это узнал только сейчас — Альберт согласился составить ему компанию. Они сгоняли в пекарню неподалеку, набрали горячих промасленных пакетов, и более опытный коллега решил совместить приятное с полезным, и поотвечать на возникшие вопросы.

Их, естественно, было много.

- Окей. А как вообще происходит эта самая оценка?

- Вот тут самое интересное! — воздел палец вверх Альберт. - Твоя задача — определять, что наш клиент созрел. Вот тебе очень точная аллегория. В теплице растет помидор. Если сорвать его слишком рано — он будет еще зеленым, невкусным. Если подождать, то созревший помидор может упасть с ветки сам. Но бывает такое, что помидор созрел, но не упал, и перезрел. Есть его тоже можно, но противно. А еще бывает, что помидор был созревший, но при падении треснул, или упал на камень.

- Или что его какая-то помидорская болячка поразила. Или птицы исклевали.

- Во-во, верно мыслишь. Короче, вкусным-полезным будет только созревший, целый и здоровый помидор. И вот теперь считай, что помидор — это человеческая душа. А мы с тобой — дачники, которые должны подгадать момент и сорвать помидор вовремя.

- А душа что, тоже перезреть может?

- Типа того. Например, человек в молодости покуражился, срок отмотал, и все такое. А к старости остепенился, набожным стал, в церковь ходит — грехи замаливает. Вот тебе пожалуйста — подгнивший помидор. Или наоборот: так много грешил, что душа у него… Ну, типа, в кому впала. Теперь он что угодно может совершить вообще без угрызений совести, без раздумий. СДИ у них очень высокий, но таких персонажей мы в другой отдел передаем. Кстати, нередко попадаются.

Дмитрий Иванович допил кофе, длинно выдохнул, надув щеки и запрокинул голову к небу.

- Пухнет башка-то, а? - понятливо ухмыльнулся Альберт.

- А у тебя не пухла, что ли?

- Куда без этого. В первую неделю думал, что заработался и в дурку загремел. Или добухался. Или кто из подопечных подсобил, и я теперь в больничке валяюсь, в коме.

- Опер, что ли? - настороженно скосил глаза Дмитрий Иванович.

- Хуже — ФСИНовцы мы, батенька.

Дмитрию Ивановичу едва удалось сдержаться и не спросить, после чего перевели самого Альберта. Ведь наверняка он на прежнем месте отличился, что начальству пришлось его сбагрить с глаз долой.

- Короче, по СДИ понял? - нарушил затянувшуюся паузу бывший ФСИНовец.

Дмитрий Иванович поднял ладонь в воздух и покрутил ею — так себе, мол.

- Тогда продолжим нашу параллель с помидорами. Мы с тобой, Димон, фермеры. Наша задача — собирать созревшие помидоры вовремя. Точнее даже не собирать, а сортировать. Недозрелых в одну стопку. Перезрелых в другую. Созревших — в третью, и самую важную для нас. Именно по ней и считают KPI и все из них вытекающее.

- Надеюсь, ты сейчас про бонусы? — натянуто улыбнулся бывший чиновник.

- Ага, пряник имеется, и неплохой. Но учти, что и кнут, — Альберт похлопал правой ладонью по сжатому левому кулаку, намекая, что кнутом могут не только хлестнуть. — …тоже есть. На моей памяти к двоим применили. Как именно — хер знает. Их, видать, перевели куда похуже. Я, по крайней мере, надеюсь — с одним из косячников задружиться успели.

- Так а чего не спросишь? — удивился Дмитрий Иванович.

- А, ты ж до инструкций еще не дошел. Тогда голова еще не так распухнет. Если в двух словах, то любые контакты между сотрудниками в нерабочее время сильно не поощряются. Обсуждать работу с не-коллегами тоже нельзя. То есть жене, если любопытство проявит, будешь отбрехиваться. Хотя тут даже стараться не придется. Когда рабочий день заканчивается, воспоминания о работе у тебя затуманятся. Захочешь — не вспомнишь ничего конкретного. А будешь тужиться да копаться в башке — так она же у тебя и разболится.

В кармане у Альберта запищало.

- Пора, коллега — труба зовет! Мне — сортировать, а тебе — впитывать науку.

***

За вторую половину рабочего дня Дмитрий Иванович окончательно перестал чему-либо удивляться.

Из записей выходило, что у каждой человеческой души для Ада есть своя ценность — тот самый СДИ, о котором говорил Альберт. Чем больше человек грешил и чем сильнее его грех — тем она выше. Чем меньше раскаивался позже — тем она выше. Чем младше согрешивший — тем она выше. Чем «чище» душа, против которой совершен грех — тем она выше. Чем «свежее» грех, то есть произошел недавно, а не -дцать лет назад — тем она выше.

- Получается, наши киноделы и попы не так уж и ошибаются. — пробормотал он под нос.

- Ага! — жизнерадостно подтвердили от двери.

- Тьфу ты! — Дмитрий Иванович уже во второй раз не услышал, как тот подходит к двери и открывает ее, и снова подскочил. Нервы-то не железные, а с такой работой и железных не напасешься.

- Сорян-сорян, не хотел пугать. Презент решил преподнести, да напомнить, что рабочий день, как и наша жизнь — конечен.

На стол легла коробка цветных карандашей.

- Зеленый — для «недозрелышей», синий — для «перезрелышей», черный — для «созревших». Ну, ты их и так по разным стопкам раскидывать будешь. Но если вдруг за день много анкет придет, то я карандашами их отмечаю, чтоб после не запутаться. — объяснил коллега.

От накопившихся вопросов Альберт отмахнулся: на часы, мол, смотрел? Рабочий день — все, пора по домам.

***

К возвращению супруга Светлана уже накрыла на стол.

С женой Дмитрий Иванович сошелся рано и по любви. К собственному же удивлению он все еще ощущал это чувство, хотя и где-то глубоко — так, чтобы к дамам, не обремененным моралью, ходить не мешало.

А вот Светлана сегодня переживала о другом.

- Ну, как первый день? — она с трудом, но все-таки дождалась, пока муж сыто выдохнет, и громко поставила тарелки в посудомойку.

- Э-э… — и тут Дмитрий Иванович растерялся. Свой рабочий день он вроде бы и помнил, но какие-то детали вычленить не мог. Сначала подзавис, затем выдавил: — Порядок, вроде.

- Значит, мой тур Милан с Ленкой в силе? — заискивающе просюсюкала жена, картинно захлопав свеженарощенными ресницами.

- А Анька еще на гимнастике? — таким же тоном ответил Дмитрий Иванович, и тоже захлопал глазами. На что Светлана схватила его за руку и потащила в спальню.

Заснуть не удавалось. Обычно после постельных утех Дмитрий Иванович отрубался, стоило только слишком медленно моргнуть. Но когда потная хихикающая жена убежала в душ, он поймал себя на мысли, что и сам-то не сильно помнит, чем занимался. Как парковался, заходил в здание, здоровался с охранником — помнит. Нового коллегу Альберта — помнит. Как распрощался с ним рядом с его «Камри» несколько часов назад — тоже есть. А вот рабочая рутина была скрыта туманом. Вроде, какие-то документы читал, после с Альбертом языки почесали…

Голова разболелась внезапно.

Еще в молодые годы Светка случайно открыла кухонный шкаф, не заметив стоящего рядом супруга и впечатав уголок дверцы тому в лоб. Спустя несколько лет стал заметен и шрам — когда Дмитрий Иванович стал лысеть, и волосы на месте удара попрощались с хозяином.

Ощущения сейчас были примерно те же: как будто тебе в лоб впечаталось что-то тяжелое. Белая вспышка, звон в ушах, а после — разливается по сознанию давяще-пульсирующая боль.

***

В себя Дмитрий Иванович пришел уже под утро. Встревоженная Светлана кудахтала вокруг, одновременно выгоняя Аньку в школу и проверяя, что супруг жив-здоров, а больше не мычит, уткнув лоб в подушку.

- Не болит уже? — участливо спросила она за завтраком.Да не трясись ты, сейчас порядок. — Голова действительно больше не болела. — Ты мне что, в чай «Виагры» больше чем положено сыпанула?

- Дурень ты. Я думала, что ты уже того, как в новостях. — Супруга зажала нос, и очень похоже спародировала диктора. «Пожилой мужчина решил показать класс в постели, но сердце не выдержало».

- Наверное, перестрессовал. — скорее для собственной уверенности сказал Дмитрий Иванович. — Новое место, и все такое…

- Смотри мне! Аньке еще два года в школе, плюс гимнастика, плюс художка, плюс репетиторы. Потом медицинский. Жизнь ребенку не порти. Да и мне бы не хотелось так рано овдоветь.

Дмитрий Иванович поблагодарил успокоившуюся супругу за теплое напутствие, чмокнул в по-родному пахнущую шампунем макушку, и заспешил в свой второй рабочий день.

***

Воспоминания вернулись, стоило переступить порог.

- О, никак коннект поймал? — понимающе ухмыльнулся Альберт, который заскочил в двери на пару минут раньше.

- Походу… Слушай, это всегда такие приходы, когда меня кто-то про работу спросит? — Дмитрий Иванович ошарашенно тряс головой. В ней как будто включили свет: вспомнилось, о чем говорил с супругой, и даже то, что не смог ей ответить, как прошел первый понедельник.

- Не-а. Только если будешь тужиться и пытаться вспомнить правду. Но поверь, еще одна-две таких мигрени, и сам придумаешь себе красивую сказочку о том, как бумажечки перекладывал да на планерках зевал. — при этих словах охранник с пониманием закивал.

Вторник прошел спокойнее. А дальше дни постепенно вернулись к своей прежней скорости и размеренности.

Днем Дмитрий Иванович доучился быстро — впрочем, и информации было не так уж много. Самописный конспект от коллеги сменился книжечками-инструкциями в мягкой обложке толщиной в пяток страниц. «Основы классификации», «Техника безопасности на рабочем месте», «Корпоративная этика», «Работа с Погружением. Техника безопасности»…

Содержимому Дмитрий Иванович, опять-таки, не удивлялся.

Нельзя обсуждать работу в нерабочее время? С этим Дмитрий Иванович уже ознакомился.

Нельзя задерживаться в здании после конца рабочего дня? Не очень-то и хотелось.

Самоубийцы всегда определяются в «дозревающих»? Логично: ведь они по дефолту в Ад попадают, без вариантов.

Под запретом любая религиозная атрибутика и процедуры? В этом пункте были целые списки «нельзя» — даже татуировки с крестами не забыли. Что ж, Дмитрий Иванович хоть и не был полным атеистом, но посты не держал и в церковь по воскресеньям не ходил. По всем пунктам и так не нарушал.

Бесполезно покидать свой кабинет, этаж или здание в 03:16? Значит, не будем и пробовать.

Не запрещено, но «Не гарантируется сохранение личности сотрудников», которые воспользовались лифтом в 13:18? Лифта, кстати, касались и другие ограничения. Дмитрий Иванович решил, что один этаж можно подниматься и пешком — не развалится.

Запрещено замечать запах гари. Запрещено пользоваться лифтом, если его двери были открыты. Запрещено передвигаться по зданию, пока время «стоит». Запрещено перемещаться по коридорам во Время Тишины.

Запрещено. Запрещено. Запрещено.

Многие из запретов были непонятны. О таких Дмитрий Иванович спросил у Альберта, но тот отмахнулся: мол, тебя они не касаются, а если коснутся — то отдельно уведомят.

Но самым важным оказалось Погружение.

Вторая часть (из двух)

***

За три года он исколесил все пляжи в обе стороны от дома. На самые дальние приходилось выбираться с ночевкой и спать либо в пустых без туристов отелях, либо прямо в машине — благо, простенький «универсал» был просторным.

Финансового улова хобби не приносило. Простенькие украшения в кабинках для переодевания, растоптанные очки, горсть монет — все это не окупало даже расходы на дорогу. Но покажите мне того, кто идет в коп за деньгами? Это ж своего рода азарт, как у гемблеров и ставочников. А эмоций с лихвой хватало, даже если в просеяном песке оказывалась очередная пробка.

***

— Ма, я умчал! Если дождь польет, вернусь завтра!

Приглушенный ответ Женя скорее додумал в голове на ходу, чем услышал.

В туманное субботнее утро он отчаливал на пляж, где еще не успел побывать. Зажатый с двух сторон невысокими острыми скалами, он не был популярен среди туристов: ехать от отельных зон далековато, инфраструктуры нет, дно каменистое и неровное.

А значит и улова ожидать не стоило. Но в копе главное процесс, а не результат.

До места Женя добрался, когда светило уже стояло в зените.

Как и предвиделось, результаты поисков были тусклые. За три часа — успевший заржаветь ключ, горсть монет да карабин от брелка. Женя прошелся по той половине пляжа, которая располагалась дальше всего от воды — то есть по самой «плодовитой» части. Ведь все свое добро человек оставляет там, где лежит его полотенце, а купаться идет налегке.

***

Люк он обнаружил случайно, когда уже почти решил уходить.

Левый конец пляжа был самым неудобным для купальщиков. От берега и на десяток метров вперед он был усеян скользкими крупными камнями. Именно на этом конце Женя и заметил Это. За одним из камней, который находился в паре шагов от берега, виднелся темный прямоугольный выступ.

— А это что у нас… — пробормотал озадаченный парень.

Разглядеть таинственную находку с берега не удалось. Заинтригованный Женя думал недолго: еще немного, и окончательно стемнеет. Чертыхаясь, он скинул кроссовки с носками, повыше закатил штанины, уложил на песок металлоискатель и осторожно побрел к камню.

Объект напомнил ему дворовые погреба из его детства. Такие были перед некоторыми пятиэтажками в родном городе. Неглубокая яма, кое-как укрепленные стены, и простенькая крышка-люк из листа оцинковки.

Правда, эта «крышка» явно была попрочнее и побольше. Она плотно сидела в массивной металлической раме. А рама была утоплена в камни.

— Вывод трубы какой-то, что ли… Или воду для анализов отсюда берут…

Обе догадка хотя и с натяжкой, но подходили. Только вот ни очистных поблизости нет, ни мониторинговых станций. Да и сам люк выглядит слишком уж монументально для чего-то простого.

Ручки на нем не нашлось. Также не оказалось каких-либо опознавательных знаков — ни тебе цифры, ни аббревиатуры.

Задумавшись, Женя простоял в воде пару минут — этого хватило, чтобы окоченеть. Но загадка так и осталась загадкой.

Из нескольких камней Женя наскоро соорудил подобие указателя, и потрусил к машине: отогреваться и спать.

***

Утро ответов не принесло.

Позабыв про коп, Женя кружил вокруг люка. В воду залезал трижды — обфоткал находку со всех сторон. Поиск по снимку результатов не дал. Не добавили ясность и звонки знакомым. Волновой буй. Выброшенная деталь от корабля. Прикрытая яма. Что-то НИИшное из советских времен.

Все предположения, в принципе, были вполне себе ок. Только вот хотелось узнать точно.

Однако тяга к запретному голода и жажды не утоляет. Припасов в машине было ровно на ужин с завтраком — долго оставаться Женя не планировал. Посему таинственную находку пришлось бросить и возвращаться домой.

Старый «универсал» дожидался на стихийной парковке. К месту стоянки через лес вела единственная дорога — если так можно было назвать более-менее ровную грунтовку, по которой приходилось ползти на первой-второй передачах километров эдак с пять, а после — еще столько же ехать по разбитому асфальту.

***

Именно парковка и принесла новые открытия. Женя закинул рюкзак в багажник и уже собирался трогаться, как заметил пятно на земле — явно масло из-под авто.

— Вроде же недавно дождь был… - Озадаченно пробормотал парень.

На твердой грунтовке след от масла может держаться не один день. Однако он выглядел очень уж свежим: влажным, и даже запах ощущался.

Женя осмотрел стоянку, и нашел еще несколько признаков того, что недавно — возможно, вчера-позавчера — здесь кто-то побывал.

Под нависающими ветками остались отпечатки протектора. После визита незнакомцы разворачивались — нашлись следы там, где водитель крутил рулем, стоя на месте. И стаканчик из-под кофе с логотипом ближайшей АЗС — с еще не высохшими каплями напитка внутри.

***

За прилавком заправки скучала примерно ровесница.

— Привет, Аня. - Именно так, а не «Анастасия», было написано на ее бейджике.

— Привет! Третья, 95-ый, 15 литров?

— Ага, и капучино большой, пожалуйста.

К счастью, девушка охотно пошла на контакт. Не то чтобы Женя сторонился женского пола, но и до мачо ему было далеко. Потрепавшись ни о чем пару минут, Женя перешел к делу:

— У вас тут не особо людно.

— У нас и в сезон не особо. Туристам движуху подавай, а тут глушь.

— И что, прям совсем никого-ничего интересного не бывает?

— Это смотря что для тебя интересно. Дважды в сезон байкеры колонной проходят — сначала в одну сторону, потом обратно. Сейчас, правда, они спокойные — типа, репутацию берегут. А вот еще лет пять назад, говорят, чудили так, что чуть ли не полиция их сопровождала.

— А я уж было подумал, что здесь кипит жизнь. Вчера на пляже был, который дикий — так там явно кто-то побывал. Его и в сезон-то не особо жалуют, а тут осенью добрались.

Тут Аня подобралась.

Она еще раз кинула взгляд на экран с камерами, где одиноко торчал Женин универсал, а затем на самого парня.

— Ну-у-у… Проезжают, конечно, всякие. У нас же не тупик какой.

— Да ты не переживай, я тебе не шпион и не маньяк! — Правильно понял ее догадки Женя и поднял руки вверх. — Никого не выслеживаю. Просто интересно стало, кто еще, кроме меня, в такое время по пустым пляжам колесить может. А то вдруг нарвусь на каких-то наркоманов, что и металлоискатель отберут, и самого притопят.

— На спецагента ты не особо похож. — Облегченно расмеялась Аня. — А вот насчет «нарвусь» — тут ты прав. Катаюся тут иногда какие-то мутные типы, как раз позавчера в обед проезжали обратно. Не моя смена была, это напарница рассказала. Ездят на новеньком фургоне. Кто такие — я хэзэ точно. Вроде как бизнесмены, место для отеля подбирают. За последний месяц сюда зачастили.

— Фух, значит, мне бояться нечего. — Улыбнулся Женя.

— Скажу тебе, что я бы с такими товарищами на пустынном пляже встретиться не хотела. Вроде как солидные дяди, все приодеты недешево, тачка крутая опять же. А взгляд и манера держаться такие, что… Как будто окружающие — это даже не второй сорт, а так, скотина бесправная. Хотя, наверное, у бизнесменов это база. Хорошо хоть, что послезавтра не моя смена будет, а то они снова в наши края припрутся. Услышала краем уха, пока те кофе ждали.

Поболтав еще немного для приличия, Женя заспешил — вернуться домой хотелось засветло. А дома нужно было успеть отоспаться, чтобы приехать сюда до таинственных гостей.

***

Пара стареньких «гопрошек», павербанк, каремат и одежда потеплее — этого должно было хватить на пару дней наблюдений. До отъезда Женя старательно шерстил форумы, соцсети и поисковую выдачу, но ничего толкового про таинственный люк так и не узнал. Так что все-таки придется ехать, чтобы утолить любопытство.

По приезду на пляж Женя быстро проверил «парковку».

Новых следов не добавилось, а старые уже были едва различимы. Впрочем, медлить не стоило — незнакомцы могли явиться в любой момент. Поэтому Женя выгрузился и перепарковал машину в другом месте — в неприметном ответвлении с грунтовки, которое уводило куда-то в густой высокий кустарник. Топать до пляжа теперь километра два, зато не заметят.

Первую камеру Женя приткнул удачно — на камень в пяти шагах от люка. Еще одну разместил подальше, на деревянном поддоне, чтобы взять общий план. Обломки досок подозрений ни у кого не вызовут.

— Эх, жалко, третью камеру не нашел… На дороге бы оставил, чтоб потом номера загуглить. — Бормотал он, взбираясь на утес, который огибал пляж.

До люка оказалось далековато, но зато и он, и весь пляж, и даже кусок парковки были видны, как на ладони. Осталось самое скучное — ждать и надеяться, что кто-то и впрямь приедет.

***

Следующий день начался с дождя, подпортив настроение.

— Дался мне вообще этот люк… — Пробормотал парень, в очередной раз глянув на часы. — До 16-00 жду, если никого не будет — к черту эту затею.

Однако уехать ему не довелось. Когда до назначенного времени оставался час, вдали мелькнуло темное пятно. Из засады можно было только понять, что на парковке появился автомобиль.

Прибывших оказалось неожиданно много. Причем компания подобралась разношерстная и… мягко говоря, странная.

— Какие, к черту, бизнесмены, Аня? Это ж сектанты настоящие! - Ошарашенно прошептал Женя.

Впереди шли трое. Выряженные в темные плащи с капюшонами, издалека они напоминали монахов. Еще троица таких же замыкала процессию. В середине тянулась вереница мужчин и женщин — судя по комплекции. Этих почему-то одели в такие же плащи, но светло-серые. Руки у них были сцеплены в замок у бедер.

— Только не говорите мне, что они связаны… - Жене резко разонравилась идея наблюдения за люком. Сейчас появилась другая: а неплохо было бы оказаться дома.

Когда странные визитеры подошли поближе, Женя непроизвольно зажал рот ладонью, чтобы не заорать.

Идущий первым точно не был человеком.

***

Из-под плаща были видны ноги. Босые, они слегка блестели, как рыбья чешуя. Такими же были и руки — фигура начала жестикулировать, что-то объясняя спутникам и махая в сторону воды.

Процессия остановилась точно напротив люка.

«Пленники» — так Женя окрестил тех, кто был одет в светлое — выстроились у кромки. Замыкающая тройка встала за их спинами, спутники «рыбоногого» же вышли вперед.

Сам не-человек направился к люку.

Чтобы разглядеть, что именно делало существо — пришлось бы приподняться. Но Женя боялся, что так его заметят. Поэтому оставалось надеяться, что камера не перевернулась. Повозившись у люка, «рыбоногий» вернулся к спутникам.

А дальше начался такой сюр, что Женя едва не скатился вниз.

***

«Пленники» дошли до воды, встали на колени, наклонились, опустив лица в воду, и выпрямились. Щеки у них раздулись — каждый набрал воды в рот. Вернувшись к своим местам, они снова выстроились в ряд, подняли руки и стали покачивать ими влево-вправо. Все движения — от первого шага до странного танца — выполнялись синхронно, как будто они репетировали.

«Рыбоногий» тем временем сбросил плащ.

Тело, под одеждой сошедшее бы за человеческое, и впрямь оказалось покрыто чешуей. Оно напоминало рыбу, которой приделали конечности и научили ходить. Вытянутая голова без шеи, бледно-прозрачный живот, вдоль позвоночника протянулся жесткий короткий плавник. Ни волос, ни ушей, ни половых признаков, ни даже носа.

Отвлекшись на тварь, Женя позабыл про люк. Оказалось, что образина как-то его отворила, и теперь стояла по щиколотку в воде — явно ждала кого-то, кто оттуда появится.

К счастью, долго ждать не пришлось.

Если «рыбоногий» хотя бы отдаленно напоминал человека, то существо, выбравшееся из люка, не было похоже даже на рыбу. Скорее — на какой-то коралл.

Подрагивающая, как желе, колонна из чего-то полупрозрачного, была высотой метра два, не меньше. Верхняя часть — голова? — напоминала ската или кобру. Тело твари постоянно колебалось, словно она не привыкла держаться прямо. Тварь медленно двинулась к троице у берега.

«Рыбоногий» и двое его спутников явно выказывали ей почтение. Все трое подняли руки вверх и задвигались так же, как и ряд «пленников». Теперь Женя понял: они имитируют движения твари.

«Коралл» и троица явно общались, причем «рыбоногий» выступал в качестве переводчика. Естественно, до Жени не доносилось ни звука. Расстояние было не очень большим, но ветер и шум воды все заглушали.

Разговор растянулся минут на двадцать. Когда «коралл» двинулся обратно, «пленники» сбросили свои плащи. Под ними ничего не оказалось — даже нижнего белья. Мужчины и женщины словно сошли с обложек фитнес-журналов: молодые и красивые. Они двинулись за тварью, и один за одним исчезли в люке. Женя понял, что внизу явно была какая-то лестница — люди не спрыгивали, а ступали, как по ступенькам.

Дождавшись, пока в темном провале скроется последняя, высокая брюнетка, «рыбоногий» и его спутники перестали водить руками, и двинулись обратно. Спустя несколько минут пляж опустел, а еще несколько — уехала и машина с парковки.

***

Свой мини-лагерь Женя собирал, как во сне. Мозг, шокированный увиденным, явно отключил все мыслительные процессы — чтоб с ума не сойти. Единственное, что заставило спуститься вниз — это камеры.

Забрав «гопрошки», Женя заспешил к машине.

Чудо, но обе камеры не перевернулись, не отключились, и памяти на карте хватило, чтобы отснять все.

На той, которая стояла на пляже, засветился «рыбоногий», и, возможно, даже лица кого-то под капюшоном будут различимы. Куда ценнее оказалась вторая, стоявшая в воде. Трясущимися руками Женя подключил флешку.

Голос «рыбоногого» был едва слышен из-за ветра и волн, но все-таки различим, и из-за помех даже казался вполне себе человеческим. Слушать все двадцать минут Женя не стал, но по-быстрому промотал, чтобы убедиться, что слова удастся разобрать.

— … Вестник Отлива… Договор… Человечество… Порог Р’Льеха… — Из обрывков разговора Женя вычленил то, что только добавило вопросов.

Внезапно в голове молнией пронеслось: а люк-то остался открытым!

И впрямь: «рыбоногий» к люку не возвращался. Женя, когда забирал камеру, заметил, что крышка поднята, но тогда не придал этому значения — действовал на автопилоте.

Сначала это понимание вызвало такую дрожь, какую он испытывал только в детстве, когда сильно заболел гриппом. А ну как «коралл» выполз бы обратно, и застал Женю?

Затем неожиданно парень ощутил азарт.

Если люк до сих пор открыт, и те, кто в него ушли, спускались по ступеням… Значит, и я могу заглянуть?

Женя не считал себя рисковым и склонным к необдуманным действиям, а скорее даже наоборот. Но волны адреналина вымыли нерешительность.

Путь от машины до люка он преодолел чуть ли не бегом.

Сбросив обувь, Женя закатал штанины, стиснул зубы от холода, добрел до и впрямь незакрытого люка. На миг остановился, еще сомневаясь, и ступил вниз. Ступеней не было видно — уже стемнело. Но главное, что под ногами точно чувствовалось что-то твердое, плотное и не скользкое. Первая ступенька… Вторая… Третья…

***

В салоне Crafter пахло тиной.

Посланник, сидевший в своем акварииуме в конце салона, явно был возбужден после встречи. Он то всплывал, то опускался на дно.

Алексей, выступавший главным в их переговорной группе, переглянулся с напарником. И наконец, встревоженный таким поведением, решился подойти:

— Мы доставляем неудобство Посланнику? Нужно ехать медленнее?

Посланник часто игнорировал обращения людей — не только Алексея, но и куда более значимых представителей человечества. Говорят, что даже с Комитетом по контакту с Глубиной он не всегда соглашался говорить. Но сейчас вдруг ответил почти сразу:

— Вы не можете доставить мне неудобство, человек. Я рад, что Воссоединение близко. Нужно двигаться быстрее. Нужно встретиться с Главными. Нужно еще столько даров. — К булькающим требованиям он добавил жест — две растопыренных ладони. То есть уже полторы сотни молодых парней и девушек, а не полтора десятка, как было каждый год.

— Я сделаю, Посланник.

— Тебе повезло. Ты первый, кто увидел… — Далее Посланник издал длинный набор булькающих звуков.

— Да, Посланник. — Смиренно склонил голову Алексей. — Я горжусь. Рад служить Глубине.

Облегченно выдохнув — общение с Посланником не всегда заканчивалось удачно для людей — Алексей вернулся к коллеге. Отзвонившись в Комитет и отчитавшись, он откинулся в кресле. Утром их ждал рейс в Москву, а там времени на отдых точно не будет, поэтому время в пути лучше потратить на сон.

— Слушай, Леха… А че с этими бедолагами-то стало, а? — Уже сквозь дрему он услышал вопрос коллеги.

— А ты че, не в курсе, что творится у Порога Р’Льеха? — Раздраженно буркнул Алексей. Казалось бы, люди, облаченные такой властью и ответственностью, не должны быть настолько тупыми. По возвращению нужно доложить. Не приведи Глубина, такого допускать к контактам даже не с Посланником, а его подопечными…

— В курсе, конечно. Почти четыре кэмэ под водой. Темно, холодно, неуютно. Ну и давление под четыре сотни атмосфер.

— Ну вот теперь представь, что ты мгновенно оказался там. Три ступени в люк — и дальше что-то вроде телепорта. Прямо к Порогу Р’Льеха.

***

— А чего, Лужникова твоя заболела? — не удержался Андрей.

— Лужникова моя тоже вряд ли придет… Короче, мы в бассейне какую-то дичь увидали… Как будто в воде быстро-быстро какой-то тюлень проплыл и в угол шмыгнул. Мы на физру выстроились уже. Как вдруг физручка глаза выпучила, и нас быстро обратно по раздевалкам разогнала. Я вот заметил, да еще несколько пацанов, что в начале шеренги стоят — мы к бассейну ближе были. И в тот же день чел из параллельного рассказывал, что за окном в 29-ом — у биологички — на дереве кого-то крипового видели. Ну и… Вообще, по школе ходить стремновато. Не могу объяснить, почему, но как будто давит что-то постоянно, особенно в некоторых местах. Кабинет музычки, который в дальнем закутке возле актового зала, даже преподы десятой дорогой обходят, там щас уроков не проводят. Короче, треш какой-то. Наша класснуха говорит, что мы все выдумываем. Но у самой глаза так и бегают, на каждый темный угол зыркает.

Андрей постарался удержать себя в руках. Вроде даже получилось.

— Окей, раз у вас в бассейне тюлень завелся — пожалуй, школу можно и прогулять. Видал, какие зубы у них? Такой если за жопу укусит, потом до экзаменов стоя учиться будешь. Только сиди тогда дома, анатомию гляди на Ютубе. А то если в мед не пройдешь, придется в медколледж на санитара идти. Ну или в ветеринарку, как раз тюленей лечить. Уговор?

— Уговор. — передразнил сын. Но было видно, что разрешение его успокоило.

Впрочем, Андрей такому развитию событий был даже рад. Ибо в последние полгода — аккурат начиная с НГ — в их захолустном Н-ске и впрямь творилось что-то неладное.

***

Под постом о исчезновении собачника за полчаса набралось под сотню комментариев. Еще бы: вошел мужик в парк, свернул на аллею, и как корова языком слизала. И это посреди бела дня, в разгар выходного, когда вокруг народ гуляет. Пес только и остался — слава Богу, не рванул никуда, и номерок на ошейнике был.

«Забухал», «инопланетяне похитили», «к любовнице сбежал», «в люк провалился» — теории в обсуждении выдвигались самые разные. Объединяло их одно: общая нервозность, мелькавшая между издевательскими предположениями. Шутка ли — на небольшой городок за последние полгода это уже десятый случай! И хоть бы кусочек хотя бы одного из пропавших нашелся. Нет же — с концами исчезают. Да еще в таких местах, откуда ну никак нельзя бесследно пропасть. Мебельный цех в разгар рабочего дня, заводская столовка, школьный туалет на перемене… Теперь вот парк добавился. Даже из примерочной в ПВЗ кого-то «похитили»! Там, правда, еще и пяток неоплаченных вещей пропал, да окно под потолком было, поэтому дамочку все-таки записали в не-паранормальные, и дело завели не только о пропаже человека, но и о краже.

Дмитрий раздраженно нахмурился и отложил смартфон. Хотел же на ночь инфодетокс устроить, а тут только сон отогнал дурными мыслями.

Ведь таинственные исчезновения — не единственная проблема, которая обрушилась на Н-ск. И до сих пор ни она, ни остальные не имели даже намека на решение.

Погода менялась. Нет, конечно, это происходило во всем мире — глобальное потепление, и все такое. Однако в Н-ске она как будто стала жить по неземным законам. Первого мая пошел снег. Учитывая, что вторую половину апреля днем стояли стабильные +15, и на майские праздники народ уже предвкушал традиционные шашлыки — это застало врасплох всех. Но такое случалось. Зато никогда не случалось другого: что Солнце во мгновение ока скрывалось за настолько плотными тучами, что в полдень наступала почти абсолютная темнота. А после р-р-раз — как выключателем щелкнули. Пара минут, и тучи разбежались, на небе ни облачка, и снова день. А ночью вдруг поднимался ветер — такой, что, казалось, сейчас все деревья на проспекте Ленина с корнем вырвет. Однако даже постиранное белье, сохнущее во дворах, осталось на месте, зато оказалось покрыто каким-то розовым налетом.

После начались проблемы со временем. И если пропажам людей можно легко придумать кучу причин, и погодные аномалии тоже не редкость в мире, то внезапные скачки или «растягивания» времени…  Это уже выходило за рамки понимания. Если бы Андрей прочитал об этом в новостях — посмеялся бы с дурня, у которого с перепою «внезапно» выпал из памяти целый вечер. Но он сам оказался в такой ситуации: закончил работу, как полагается, к 17.00, в 17.10 свернул на свою улицу. Как вдруг внезапно оказалось, что на часах уже 22.40. Буквально за один шаг он «скакнул» на пять часов вперед. Место — то же. День — тот же. А люди говорили и про обратное:  когда время растягивалось. Выехали на работу в 8.00, проехали через весь город, глядь на часы — 8.03…

Теперь вот новая напасть — галлюцинации.

По крайней мере Андрею хотелось верить, что это именно они. Потому что если Димка видел в школьном бассейне просто тень, то начсмены божился, что на него с неба чуть ли не кинулась какая-то огромная тварь, похожая на собаку с крыльями. Говорит, что на землю упал, изгваздался весь, орать начал, словно  баба. А после глядит — а и нет никого. Только пацан, мимо проходивший, на него уже камеру наводит. Решил, видать, что скуф с утра пораньше закладку распаковал.

Короче — атмосфера в Н-ске царила нездоровая.

Народ дурел, бесился, истерил. Люди на улицах жались друг к другу, куда бы ни шли. Даже девушки теперь не сторонились Да и ходить старались как можно реже. Счастливчики, у которых была возможность, так и вообще потихоньку разъезжались куда подальше. Появились даже дружинники, которые, впрочем, больше активничали в группах: устраивали переклички, собирали информацию о странностях, и пытались привлечь внимание кого-то за пределами города. Однако что им скажешь? Что народу мерещится всякое, люди пропадают и погода резко меняется? А где такого нет? Да и вообще — к кому именно обращаться? Полиции? МЧС? Губернатору? Кому ни скажи, все пальцем у виска покрутят…

***

Решение нашлось само собой.

— Андрюха, ты сегодня на выезде. — С утра порадовал начальник. — На ТР-067 какая-то ебола случилась. Возле агрокомплекса связь оборвалась. Дроны не фурычат, маршруты техники не пишутся, датчики поотваливались. Короче, они гонца в город отправили, чтоб заявку послать. Панику развели на весь Н-ск, мне даже из администрации звонили, чтоб мы все бросали, и быстро им связь вернули.

— Дык вроде это Димона вышка, Николаич? — недовольно пробурчал Андрей. Добираться почти два часа в одну сторону, а после мочить ноги в лесу не хотелось. После прошедшего ночью дождя вокруг вышки наверняка все раскисло.

— Димона, Димона. — примирительно поднял руки начальник. — Но сам понимаешь, он со своим центнером живой массы пока туда доковыляет, меня эти колхозники развальцуют. А Серый и твой тезка сегодня по другому выезду уже умотали, на Вернадского. Еще до этой заявки. А я тебе отгульчик в благодарность, а?

Вполголоса костеря Димона, который виновато забился в курилку и не отсвечивал, Андрей собрался все-таки быстро. Путь предстоял неблизкий, работать там придется в одиночку — раз Димона не возьмешь, а двое других коллег умотали. Нарушение ТБ, конечно… Но раз срочно, то что поделаешь?

Забрав наряд у начальства и прихватив рюкзак с обедом, Андрей запрыгнул в рабочий Transit. В кабине пахло чем-то сладким — небось, Димон опять пончики жрал, и все залапал. Андрей поморщился и потянулся за салфетками. По жаре два часа держаться за липкий руль и ручку КПП — кому по кайфу? Полупустая упаковка завалилась под пассажирское сиденье, и за ней пришлось тянуться.

А когда выпрямился — заорал в голос. Прямо перед капотом стояла тварь, похожая на куцую дворнягу, с которой облетела половина шерсти. Только вот стояла она на задних лапах, вытаращившись абсолютно белыми огромными глазами прямо на Андрея. Увидев, что тот ее заметил, тварь приоткрыла короткую, но широкую пасть, и быстро-быстро замотала головой. А после пригнулась, резко скакнула вперед и… пропала.

Следующие минуты выпали из памяти. Андрей не помнил, как выскочил из машины и оказался в офисе, переполошив всех своим диким ором.

После всех новостей, что творились в городе, в сумбурный рассказ поверили сразу. Перепуганный Димон отпаивал коллегу кофе, и еще больше кофе пил сам. А шеф безуспешно пытался вызвать наряд.

— Походу, и у нас связь накрылась… Идет обычный дозвон, после сбрасывает, а после начинает играть какая-то мелодия стремная. Я перезваниваю — та же дичь, только мелодия другая. И на следующий перезвон другая… Че творится-то вообще, а?

— Может, у оператора работы какие? — неуверенно предположил Димон, наливая уже третью чашку за пять минут.

— Ага, и нас предупредить забыли! — отмахнулся начальник. — Разве что внештатная ситуация. Хакеры, например, взломали, и Биткоины вымогают.

Андрей наконец успокоился. Руки еще подрагивали, но шум в ушах утих.

— Нет там никого, да? — спросил он, глядя на Димона. Тот осторожно выглядывал в окно — как будто с улицы через него мог кто-то заскочить. Хотя, впрочем, теперь такого никто не исключал.

— Даже на камерах ничего не увидели. — ответил тот. — Ты в тачку сел, дверь закрыл, копался в салоне, и вдруг пулей обратно в офис сорвался. Если бы не чудеса, что у нас тут творятся, решили бы, что пора Андрюхе санитаров кликать.

— Андрюх, раз ты оклемался, и чудищ во дворе не видать, так может того… Вторую попытку сделаешь, а? — опасливо, просящим тоном спросил начальник. — А то твари тварями, а работу никто не отменял. Ща у нас связь расчехлится, сто пудов начнут опять колхозники мозги полоскать за свою вышку.

Тоскливо взглянув на шефа, Андрей вяло кивнул. Все силы отнял стресс, и теперь чувствовалось опустошение.

Несколько десятков метров до открытой машины Андрей проскочил по-спринтерски. Захлопнув дверь и заблокировав замок, он огляделся. Отпустивший было в офисе страх быстро возвращался. Казалось, что из-за угла, с козырька над входом, из густой кроны тополя сейчас что-то сиганет, и теперь уже не исчезнет. Но, возможно, догнать машину на ходу твари не удастся — так решил Андрей, и с пробуксовкой сорвался с места.

Глава 2

Вышка ТР-067 была одной из самых дальних из всех, что входили в зону ответственности их бригады. Дальше располагалась только Рыбачка — почему ее так нарекли уже никто толком и не помнил. Но лучше бы пришлось к ней ехать: туда хотя бы нормальный асфальт почти до самого объекта проложен, и коттеджный поселок совсем рядом.

А вот ТР-067 расположили в лесу — чтобы покрывать проходящие по обеим сторонам от нее железную и автомобильную дороги, и несколько крупных промзон. В том числе и тех самых колхозников, что подняли хай из-за упавшей связи. Пару часов за рулем, после — еще минут двадцать топать по тропинке. Хорошо еще, если походным набором обойтись получится, и не придется возвращаться в машину за оборудованием…

Андрея окончательно отпустило лишь к концу маршрута. Два часа в пути пролетели незаметно — он на автомате рулил, тормозил, и даже никому гневно не побибикал: народу на дорогах было маловато, поэтому на двух полосах хватало места, чтобы держаться подальше и от «тормозов», и от лихачей.

Радио не помогло отвлечься. Местная станция, дорвавшаяся до необычных сюжетов, гнала в эфир все подряд. На Ленина в подвале обнаружили бездонную яму, в которую чуть не провалился местный слесарь. На околице, в гаражном кооперативе, стая собак взобралась на крыши, и теперь бегает только по ним. Молча и обязательно все вместе. По Старолесной внезапно начали встречать трамвай, который сняли с маршрута еще в «девяностые». Люди в нем какие-то сидят, а вот войти кому-то не получается.

— Что за дебил у них новости подбирает… Крутили бы попсу — и то веселее было бы. — Нервно ругнулся Андрей, переключаясь. Вспоминать о происходящем вокруг не хотелось, да уже напомнили. Остановившись на обочине, он наскоро включил в Спотифае первый попавшийся исторический подкаст, и оставшуюся часть пути проделал под рассуждения о том, почему пала Римская Империя.

***

ТР-067 замаячила над лесом, когда время уже близилось к обеду.

Место для стоянки уже было накатанным. Сколько ни писали в головной офис с просьбами о том, что нужно бы облагородить площадку для техников — вышестоящие господа пальцем не ударили. Поэтому техники уже привыкли, что выезд на ТР-067 растягивался на целый день и сопровождался пешей прогулкой. И хорошо, если налегке, а без десятка-другого кэгэ всякого железа.

Свою работу Андрей в целом любил. Хотя в такие вот выезды любви этой явно было меньше, чем, например, когда можно было покемарить в офисе. Но сейчас расслабляться не хотелось: быстрее сделаешь свое дело — быстрее назад уедешь. Поэтому к диагностике Андрей приступил активно.

Ограждения и шкафы стояли целыми. Электропитание в норме, вводной автомат включен, индикаторы горят, показывая, что все работает в штатном режиме. Андрей скривился: с первого взгляда все было окей. А он бы предпочел, чтобы какая-то проблема была, и ее сразу было бы видно.

Пришлось подключаться к сервисному терминалу. И вот тут уже появились звоночки: часть индикаторов на блоке оказалась неактивной. Андрей проверил кабельные трассы, но обрывов не нашел.

— Еще бы, надеяться, что все обошлось бы легко… — Недовольно пожаловался в пустоту техник, понимая, что все-таки придется переться наверх.

Отклонений от проектных углов не было, а вот на одном ослабленном разъеме Андрей заметил следы влаги. Вот и самая возможная причина: сигнал тухнет. Похвалив себя, что сразу взял с собой походной ремкомплект, техник просушил разъем и восстановил контакт. Временно поможет, колхозников порадуем. Но возвращаться сюда все равно придется — менять разъем и проверять радиоблок, что теперь-то все окей. Довольно выдохнув, Андрей собрал инструмент обратно в рюкзак, и приготовился к спуску. Окинув напоследок взглядом площадку, он удивленно присвистнул.

В лесу, в сотне метров от ограждения, стояла… дверь. Андрей бывал на ТР-067 нечасто — возможно, с десяток раз. Но никакой двери здесь никогда не видел. Он было достал телефон, чтобы набрать начальника, но решил сперва осмотреть находку.

Однако не смог ее найти.

Андрей точно помнил, в каком направлении стояла дверь — там был приметный пригорок. Однако ни таинственной находки, ни даже каких-либо следов на пригорке и рядом с ним не нашлось. Более того — Андрей не увидел ничего, что с высоты девятого этажа могло бы показаться дверью.

Дальше включилась врожденная упертость. Андрей не поленился, и снова полез наверх.

Дверь была.

Разглядеть ее не получалось: было высоковато, да и деревья мешали. Но то, что это именно дверь, а не строительный мусор — было понятно. Андрей навел на нее камеру, приблизил по максимуму и сфоткал. Получилось шакально, но последние сомнения отпали. Зато появились вопросы: дверь стояла в воздухе. Ни какой-либо постройки, ни даже одной стены вокруг не было. Сделав еще несколько кадров, пытаясь поймать идеальный фокус, Андрей сумел рассмотреть, что на двери есть какая-то надпись, но ни одной буквы различить не удалось.

Ни шеф, ни коллега телефон не подняли.

— Спят в обед, походу… — завистливо пробормотал Андрей, сбрасывая четвертый по счету вызов. Надежда на то, что в офисе что-то прояснят — пока не оправдалась.

Спустившись, Андрей на всякий случай еще раз облазал таинственный пригорок, и заснял на видео еще и его. В какой-то момент ему показалось, что краем глаза он заметил отблеск металла. Но на записи ничего не было видно, и сколько Андрей ни вертелся, кося под разными углами во все стороны — дверь так и не показалась.

— Да нахер она вообще мне упала! — сплюнул раздосадованный парень. Время близилось к концу смены, и задерживаться не хотелось. В другой раз Андрей бы не оставил такое без внимания, но накопившийся стресс дал о себе знать: мозг отказывался чему-либо удивляться, и почти спокойно принял ситуацию. Дверь посреди леса, которую видно только сверху, под определенным углом? Ну и пускай стоит. Мы ведь вышки связи обслуживаем, а не двери устанавливаем.

Постаравшись выбросить очередную странность из головы, Андрей заспешил к машине — прежде чем ехать домой, предстояло наведаться в офис.

***

— Ага, появилась связь. Только вот с перебоями фурычит, да медленная. — Жуя бутерброд, сказал начальник.

— Ясен хер! Там хорошо, если радиоблок менять не придется. Так что придется колхозникам помучиться, пока новый не пришлют. У нас-то на складе, небось, нет в наличии?

— Последний запасной коллеги на позапрошлой недели забрали. — Ответил за начальника Димон. — Кто ж знал, что снова так быстро пригодится? Оно ж, бля, как всегда: как не надо — то пылится по полгода…

Николаич скривился, как будто вместо любимой бастурмы ему вдруг подсунули самую дешевую «Докторскую».

— Развальцуют нас колхозники…

Андрей лишь развел руками: мол, наше дело теперь — сиди да жди. И вдруг вспомнил за уже позабытую дверь.

— Слушайте… Понимаю, что звучит по-дурацки, но в свете последних событий уже и такому не удивишься. Короче, я с вышки в лесу увидал дверь. Не в курсе, что за дичь?

Димон гыгыкнул.

— На мусорке, что ли?

— В том-то и прикол, что нет. Обычная дверь, как будто в стене. Нехилая такая, насколько увидел. Да только вот никаких построек там нет и близко. А когда спустился — и двери не оказалось.

Андрей достал телефон и нашел отснятые кадры. Озадаченный Димон лишь похмыкал, но ничего путного не ответил. А вот Николаич задумчиво посопел, поприближал фотки своими пальцами-сардельками, и пообещал озадачить головной офис.

— В инструкции сказано, что о любых подозрительных штуковинах рядом с оборудованием нужно докладывать, если самим ума не хватает разобраться. Подозрительную штуковину имеем в наличии? Имеем. Разобраться можем? Не можем. Значит, делаем как полагается.

В ту ночь Андрей спал плохо. И снилось ему, что стоит он перед той самой дверью, да только вот интерес к ней куда-то улетучился. А наоборот, хотелось оказаться где подальше.

Глава 3

Новенький Crafter выглядел солидно — черный, тонированный, с надписью White Room по бокам. Несмотря на прошедший недавно дождь кузов и даже колесные диски были чистыми. С появлением автобуса на небольшой парковке стало тесно. Андрей, выглянувший в окно, сперва решил, что водила ошибся поворотом — на таком должны ездить какие-нибудь чиновники не самого низкого пошиба, или комерсы.

На запрос Николаича ответили внезапно очень быстро — уже на следующее утро. То ли оператор подсуетился из-за крупного коммерческого клиента, оставшегося без связи, то ли просто загрузка была слабой — по мнению начальства, ждать ответа пришлось бы чуть ли не до конца недели. А тут вдруг как ждали, и пообещали не просто прислать радиоблок, а еще и своих спецов — чтоб с таинственной дверью разобрались.

С водительского места спрыгнул самый обычный мужик — почти как Гостюхин в «Дальнобойщиках». Он оббежал бусик, стукнул ладонью по боковой двери и повернул голову — словно прислушивался к чему-то. И лишь после открыл.

— Ишь ты, баре даже сами себе дверь не открывают… — под нос пробормотал Андрей.

К высокому и не очень начальству из центрального офиса он относился настороженно. Когда из «Крафтера» вышли двое инженеров, Андрей отвернулся от окна в сторону двери, и крикнул:

— Николаич, прибыла помощь!

Кинув последний взгляд на закурившего водилу, Андрей слегка удивился. Ему показалось, что в салоне остался кто-то еще — промелькнула тень, и дверь быстро закрылась. Но если кому охота после восьми часов в пути под солнцепеком торчать в машине — что ж, его право.

— Колычев. Феденко. — почти хором представились гости.

— Степан Николаевич, лучше просто Николаич. А к вам как можно обращаться? Не по фамилиям же?

Гости переглянулись:

— Феденко. Колычев. — и снова почти хором. Андрей дернул головой — ему показалось, что Колычев теперь назвался Феденко, а Феденко — Колычевым.

— Э-э-э, ладно… — протянул Николаич. — Кофе? Чай? Перекусить? С дороги-то устали по-любому.

— Кто будет нас сопровождать? — проигнорировав дружелюбие начальника, тем же тоном сказал… неизвестно, то ли Колычев, то ли Феденко.

Николаич натянул неловкую улыбку.

— Понимаю-понимаю! Сначала дела. Вот, Андрей Ежов, техник четвертого разряда. Он же обнаружил неполадку. Ну и дверь тоже…

Оба гостя немигающе уставились на Андрея — так, что тому стало не по себе. И в этой веселой компании сейчас еще два часа в автобусе трястись… Без уточнений один из инженеров сделал приглашающий жест, махнув рукой к двери. Выходя из кабинета, Андрей бросил взгляд на шефа, и скорчил гримасу. Тот кивнул, матернулся беззвучно одними губами и мелко перекрестил подчиненного. Хоть какая-то поддержка.

***

Хотя «Крафтер» постоял на парковке меньше получаса, и утреннее солнце еще не успело раскочегариться — внутри салона царила духота. Сверхразум-водила даже окна не открыл. Поэтому футболка Андрея прилипла к телу, едва он залез внутрь.

Обстановка внутри была под стать внешнему лоску: кожаные глубокие сиденья с регулировками, пара откидных столов, куча каких-то кнопок по бокам — видать, для настроек климат-контроля и обогревов. Разбираться не хотелось: из-за снов с дурацкой дверью поспать удалось едва ли часов шесть, и то урывками. Поэтому за время в пути Андрей планировал это наверстать.

Вошедшие следом Феденко и Колычев — Андрей так и не понял, кто из них кто — протопали в конец салона. Внезапно оттуда послышался странный звук: как будто раздули кузнечный мех. Андрей от неожиданности подскочил и обернулся.

На заднем сиденье-диване кто-то разлегся. Кто-то явно крупный: туша едва уместилась. Несмотря на жару, неизвестный плотно укутался в плащ, который закрывал его почти целиком. Инженеры расположились напротив спящего, и что-то негромко стали ему говорить. Слов было не слышно. Туша в ответ невнятно и коротко прогудела, и Феденко-Колычев замолкли.

Заинтересованный Андрей перегнулся вперед к водиле — тот уже завел «Крафтер» и аккуратно, чтобы не зацепить узкие ворота, выползал на улицу.

— Здорово. Я Андрей, местный техник.

— Гриша. — Ответил водила, бросив быстрый взгляд в зеркало. Повертев головой влево-вправо и убедившись, что проезд свободен, он протянул назад правую руку.

— Слушай, а твои пассажиры всегда такие общительные?

— Эти-то? Грех жаловаться. Лучше такие, чем те, кто всю дорогу водку кушают, а после песни орут да блюют по салону.

— Я уж подумал, что на заднем сиденье как раз такой и отдыхает. В дороге накидался, по жаре развезло так, что всю командировку проваляется теперь…

— Вот за этого товарища ничего не скажу. Мое дело — рулем рулить. Насчет этой командировки шеф непрозрачно намекнул, чтоб к пассажирам не совался, как бы они себя не вели. И тебе, парень, не советую. Ща на объект скатаемся, покажешь им, что да как, и свободен.

Поняв, что водила сплетничать не собирается, Андрей решил последовать его совету. И впрямь, что ему за дело? Ну перебрало начальство и отдыхает теперь. Да и инженеры небось от него не отставали в пути, поэтому теперь из них слова лишнего не вытянешь. Поэтому Андрей потыкал наугад в кнопки, опустив сиденье, с наслаждением вытянулся и задремал.

Глава 4

«Крафтер» несколько раз подпрыгнул. Водила впереди негромко ругнулся, помянув местные власти, которые забивают на состояние дорог, как только те вышли за черту города. Проснувшийся Андрей ухмыльнулся:

— В защиту наших чинуш хочу добавить, что они и за городскими дорогами не особо-то следят.

— Про две беды в России, значит, не зря говорят. С пробуждением, как раз почти прибыли!

— Это вы почти прибыли, а нам потом еще по лесу топать. — Пробурчал Андрей.

Сиденье «Крафтера» оказалось удивительно удобным — ничего нигде не затекло даже. Теперь стало понятно, как тот здоровяк весь день продрых на заднем сиденье.

Пока Андрей довольно потягивался, Феденко и Колычев уже выгрузились. Тихо перекинувшись парой слов с тушей на заднем сиденье, они схватили по рюкзаку и бодро утопали в сторону вышки. Андрея с собой никто не звал, но скучать несколько часов в салоне не хотелось: Гриша заглушил мотор, и автобус быстро нагревался. Водиле же, казалось, это было нипочем: он откинул переднее сиденье, натянул на нос кепку и явно решил отоспаться перед ночным возвращением домой. Поэтому Андрей тоже двинул к вышке — посмотреть, не появилась ли злополучная дверь.

…и внезапно увидел ее.

Металл заблестел среди деревьев — видать, солнечный луч скользнул сквозь крону, и отразился точно в глаза Андрею. Тот сперва подумал, что ему почудилось: остановился, проморгался, пригляделся. Но нет — дверь все-таки стояла на месте.

Коллеги уже трудились вовсю: один копошился в шкафу у опоры, разложив половину немаленького рюкзака и что-то наговаривая в рацию. Второго было не видно за деревьями — он явно уже взобрался наверх. Поэтому Андрей зашагал напрямик к двери, задвинув подальше мысли о том, что здесь можно и клещей нацеплять.

«УУР» — крупные буквы были выведены красным на сером металле. Следом шел набор цифр и несколько нечитабельных символов. Андрей решил, что это просто слезла краска, а до этого здесь были какие-то буквы или цифры. Но яснее от этого не стало: такой маркировки он не знал, и что за сокращение «УУР» — тоже не догадывался.

Как оказалось, дверь все-таки не висела в воздухе, а была встроена в крутой холм. Массивная и приземистая, она явно открывалась нечасто: порог зарос мхом, а со стороны петель наросли зеленые побеги. Замочных скважины было две, и солидных — с броненакладками, утопленных вглубь полотна, чтоб патрон не то что сломать, а и мусором забить не вышло.

Чисто на автомате Андрей подергал за ручку — чистую, кстати. Даже люфта не было.

— Я открою. — От низкого голоса сзади Андрей подпрыгнул.

Увалень с заднего сиденья подошел неслышно — даже странно для такой комплекции. А еще страннее было то, что он не оставил в машине свой длинный плащ, который еще и застегнул под подбородок. Если бы Андрей не знал, что это какая-то шишка из его компании, которая прибыла на ремонтный вызов — он бы без раздумий развернулся бы да побежал. От громилы исходила волна… Не агрессии, не угрозы, а скорее какой-то тревоги. Причем дело было не только в стремном плаще, кепке, надвинутой до бровей и густой бороды почти до глаз. Бугай стоял, слегка покачиваясь. Причем покачивался он не так, как это делают поддатые — плавно и хаотично. Наоборот: он словно дергался, рвано, резко, с замираниями. Как будто видос при слабом Интернете.

— Да пожалуйста…. - Пробормотал Андрей, и отошел в сторону.

Дверь почти полностью скрылась за обтянутой плащом спиной. Ни звона ключей, ни пищания кода, ни каких-либо еще звуков, с которыми обычно открывается что-то закрытое — слышно не было. Но дверь вдруг отворилась. Андрей успел лишь разглядеть кусочек коридора — самого обычного, с голыми бетонными стенами и потолком. Здоровяк неожиданно быстро прошмыгнул внутрь. Да еще и закрылся на замок, видать, судя по громкому щелчку.

— Что за трешанина, Божечки… — Скорее подумал, чем вслух сказал Андрей. Он не был уверен, что здоровяк его бы не услышал. А злить того не хотелось абсолютно.

Сейчас он подумывал о том, как будет описывать поездку в офисе. Мысли о привычных вещах немного успокоили, и он даже хохотнул, представляя, какие рожи будут корчить Димон с Николаичем. А еще Андрей твердо решил, что с 15-го числа берет неотгулянные две недели отпуска, и увозит сына к бабушке. Накопившиеся переживания и сюр, что творился в городе, все-таки пробил брешь в меланхоличном характере. Он даже успел отправить пару сообщений сыну о том, что тот может собирать вещи в предстоящую поездку.

Здоровяк снова подошел неслышно. В этот раз Андрей не сдержался и вскрикнул, когда его по спине похлопала тяжеленная лапища. Телефон от неожиданности выпал — хорошо хоть, что на мягкую хвою.

— Нужна помощь.

— Э-э-э… Вон, ребята уже заканчивают. — Тот, что торчал на вышке, и впрямь паковал рюкзак и явно собирался спускаться.

— Делов на пять минут. Дольше ждать их будем.

— А чего делать-то надо? — Даже стоять с этим типом в лесу в солнечный день, когда неподалеку были другие люди, было напряжно. Андрей не хотел верить, что сейчас ему придется еще и спускаться куда-то в такой компании.

— Наполнитель в предохранителе нужно заменить. Оттуда проблемы идут.

Ответ здоровяка конкретики не внес. Какой такой наполнитель в предохранителе? И какие из-за него проблемы идут, если Андрей твердо был уверен, что причина в радиомодуле на вышке? И как вообще что-то можно было понять за минуту-две?

Но собеседника это не волновало. Он молча махнул рукой, зовя за собой, развернулся и двинулся своей стремной рваной походкой к двери.

Андрей обреченно кинул взгляд на коллег. Но те, хотя и заканчивали работу, явно еще будут собираться. Да и было ясно, что сюда, к двери, они вряд ли пойдут: даже не смотрят в его сторону.

Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоиться, Андрей все-таки двинулся к двери — здоровяк оставил ту приоткрытой. Что поделать: начальство есть начальство, хотя и не твое непосредственное, и даже такое криповое. Про оброненный в хвою телефон он позабыл.

***

Воздух был на удивление чистым — в подземном помещении явно была нормальная вентиляция. Под ногами сухо и даже чисто, светильники вдоль стен горят все, в углах под потолком ни следа паутины. «Да здесь почище, чем у нас в офисе» — промелькнуло в голове.

Много ступеней, потом поворот, еще ступени, еще поворот — и Андрей оказался перед еще одной дверью. Эта, правда, была поменьше, и приоткрытой. В помещении за ней было темнее: с лестничного пролета внутрь ложилась полоска света. А еще там явно работало какое-то оборудование: слышался низкий гул. Привычный шум немного успокоил Андрея, и он вошел.

Здоровяк копошился слева, у щитка с кучей кнопок и надписей. На вошедшего он даже не глянул, поэтому Андрей с интересом огляделся. Помещение напоминало диспетчерскую или пункт управления: небольшое, но на каждой стене — россыпь тумблеров, экранов, шкал, кнопок. Виднелись и стройные ряды индикаторов — часть из них сейчас горела тревожным красным, еще часть — почему-то сиреневым. Напротив одной из стен притулился стол с встроенной клавиатурой и несколькими портами.

Андрей считал себя не сверхталантливым, но все-таки неплохо подкованным спецом. Отучился в институте на радиотехника, на полгода катался в Москву — стажироваться, регулярно проходил курсы повышения квалификации, которые устраивал их провайдер-работодатель. Однако он не мог даже предположить, что делали окружающие его приборы. Обычно все железо для обслуживания вышки связи располагалось либо под ней, либо на ней. У оператора, естественно, стояла куча своей аппаратуры. Но там все выглядело иначе: обычные офисы с айтишниками-инженерами, и куча модульных шкафов в отдельных залах. Эта же комната напомнила ему ЦПУ какого-то старого, еще советского химзавода — такие им показывали в документалках на первом или втором курсе.

Он пригляделся к щиту на ближайшей стене.

«Настройки пространства» — и с десяток тумблеров без подписей, с непонятными пиктограммами.

«Климатические настройки» — и еще россыпь кнопок, тумблеров и экранов. На одном из них отображалась температура: +27°, как и обещали с утра по прогнозу.

«Фильтры проникновения извне» — гласила надпись над индикаторами. Часть не горела, но несколько медленно мигали сиреневым, а еще один — пульсировал красным.

— Что за дичь… — Пробормотал Андрей, совсем позабыв про здоровяка, оставшегося за спиной.

Он двинулся вдоль стены, обходя комнату по кругу.

«Смертность особей» — и включенный тумблер.

«Социальные настройки», «Вероятностные параметры», «Присутственные настройки», «Причинно-следственные настройки», «Метареальность»… На столе, у клавиатуры, расположилась крышка из толстого красного пластика, под которой находились еще кнопки. Надпись рядом гласила: «Аварийные меры».

— Э-э… А что это вообще за аппаратура такая? — От увиденного Андрей позабыл про свой страх перед здоровяком.

— Узел управления реальностью. — Внезапно произнес тот совсем рядом.

Андрей от неожиданности подпрыгнул, едва не упав на стол с клавиатурой. Пока он рассматривал щиты, верзила оказался прямо за его спиной.

— Наполнитель предохранителя отказал. Нужно менять. Помоги.

— К-какой наполнитель…

— Сейчас увидишь. Из-за него и помехи появились.

Здоровяк внезапно схватил Андрея за плечо. Хватка у него была ожидаемо крепкой, под стать фигуре. От неожиданности Андрей вскрикнул.

— Вы что творите?!

— Помогай давай, потом объясню. Если бы я прибыл сюда позже, последствия могли бы быть намного хуже.

И, не дожидаясь, пока Андрей расчехлится, здоровяк потащил его к тому щиту, рядом с которым копался. Как оказалось, в нем была узкая невысокая дверь — примерно как у шкафчиков в раздевалках тренажерок. На ней красовался предупреждающий символ: круг с вписанным внутрь… чем-то, напоминающим человеческие легкие. А ниже красовалась надпись: «ВНИМАНИЕ! Только для живой органики!».

Однако эту информацию шокированный Андрей еле успел заметить. Хватка у его спутника оказалась не просто железной: сопротивления он будто не чувствовал. Вдобавок Андрей от неожиданности сначала послушно повиновался, и лишь уже у шкафа начал упираться.

Но разница в габаритах и силе все-таки была несоизмеримой.

Одной рукой удерживая Андрея за плечо, другой здоровяк распахнул шкаф со странной надписью. И быстро запихал парня внутрь.

***

Андрей начал орать, только когда металлическая дверь за ним захлопнулась — до этого связки словно парализовало от шока.

— Ты че творишь, дебил?! Выпусти! ВЫ-ПУС-ТИ! МЕ-НЯ!!!

Места внутри было немногим больше, чем в старых советских кладовках. Почему-то вентиляционных отверстий на двери не оказалось, поэтому стояла темнота. Развернувшись, Андрей ощутил, что ширина стен здесь ровно по его плечи. Едва сохраняя остатки самообладания, он несколько раз стукнул кулаком. Однако металл под рукой не прогнулся, а по краям не мелькнул свет. Двери явно были крепче, чем показались снаружи. Мелькнула мысль о том, что нужно упереться в заднюю стенку и давить ногой, но Андрей подавил ее: кто знает, возможно, там навешано какое-то оборудование? Не хватало еще сгинуть от удара током в подвале как из ужастиков про SCP где-то в лесу, в компании фрика-здоровяка…

Но после ему стало не до размышлений.

Андрей ощутил легкий, мягкий толчок в ноги — словно лифт двинулся с места. Ощущение тесноты пропало, мерный гул приборов, слышимый из-за двери, плавно затих, словно отдалился. Опора под ногами вдруг исчезла, но Андрей не упал: просто остался висеть в воздухе. От неожиданности он заорал, но собственного крика не услышал. Более того: он не слышал никаких других звуков: дыхания, шелеста одежды.

А затем сознание отключилось.

***

Александр Феденко боялся, как никогда в жизни.

Вместе с напарником — Егором Колычевым — они уже почти полчаса стояли у двери, в которую спустился местный техник и Тенарх. Инструкций на такой случай у инженеров не было, поэтому им оставалось только ждать. Разговаривать не решались: от страха мысли путались, а язык чувствовался чем-то чужеродным. Да и вдруг Тенарх услышит, как его обсуждают? Поэтому коллеги стояли в позе Смирения, изредка переминаясь.

Тенарх появился внезапно.

Ни шагов по лестнице, ни дыхания слышно не было. Дверь отворилась без скрипа, и существо, натянувшее на себя человеческую личину, выбралось наружу.

Феденко с Колычевым замерли. Поза была ужасно неудобной: на коленях, склонив голову вниз и разведя руки в стороны. Когда Александр попробовал принять ее в первый раз — не выдержал и минуты вместо положенных десяти для неофитов. Поэтому пришлось тренироваться: ошибка стоила бы жизни… Существа, называвшие себя Тенархами, не требовали от людей почтительных эпитетов в общении. Но зато были обязательные и очень точные, без отклонений, правила, которые касались жестов, мимики и движений.

— Встаньте. — Разрешил Тенарх.

— Благодарим. — хором громко ответили инженеры, и поднялись.

Колычев сделал это с трудом — так, что Феденко даже испугался за коллегу. Но обошлось: напарник все-таки выпрямился с едва заметной заминкой. Благо, существо уставилось в сторону автобуса.

— Из строя вышел наполнитель предохранителя. Человек, который раньше им служил, видимо, сошел с ума или умер быстрее расчетного времени. Я заменил его на человека, который приехал с нами. Его должно хватить на сорок семь человеческих месяцев, начиная от сегодня. Запиши это в отчете.

— Слушаюсь, Тенарх. — Ответил Колычев. В их паре он был старшим, и только он мог отвечать на вопросы, не адресованные лично Феденко.

Существо плавно двинулось к автобусу, едва заметно махнув рукой — указывая двигаться за собой. Теперь, когда нужда в маскировке отпала, Тенарх передвигался так, как умели только эти создания: не касаясь поверхности, а левитируя над ней на высоте пары ладоней. Феденко замешкался, подхватив вещи, оставленные Андреем — небольшую наплечную сумку и упавший на землю телефон. Тот оказался незаблокированным. На рабочем столе висели непрочитанные. «Сын Дима». Феденко автоматически открыл переписку, мельком пробежал глазами по последним сообщениям. Лицо его посветлело, и он поспешил к автобусу — не дай Бог, заставит Тенарха ждать…

— Вы знаете правила. — Тенарх не спросил, а озвучил, как само собой разумеющийся факт.

— Да, Тенарх. — Колычев сидел перед существом в задней части автобуса. Как полагается, он развернул руки ладонями вверх и поднял их на уровень груди, а голову держал прямо. - Внеочередной контакт требует внеочередной жертвы.

— Решайте, кто станет достойным Пути Угасания сегодня. — После этих слов Тенарх прикрыл глаза. Автобус завелся, и по салону почти сразу прокатилась волна долгожданной прохлады.

Ближайшая минута должна была стать решающей для напарников. Одному из них предстояла участь жертвы — в качестве уплаты за то, что всемогущий Тенарх снизошел до того, чтобы выслушать просьбу, и воплотился, чтобы устранить неполадку. Обычно в таком случае отдавали младшего, но в их паре формально оба носили одно звание, хотя Колычев и был более опытным сотрудником.

Не дожидаясь, пока напарник направит его по Пути Угасания, Феденко протянул ему телефон Андрея. На экране была открыта переписка с сыном. Колычеву потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что именно предлагал ему напарник.

— Тенарх, мы приняли решение. У человека, который стал Воздаянием, остался сын. Мальчик еще не преодолел порог взросления. Осмелюсь предположить, что его жизнь станет более ценной платой, чем даже обе наших вместе.

— Да. — По голосу этих существ никогда нельзя было понять эмоции. Но ответил он мгновенно, без обычной задержки. Так что Феденко решил, что Тенарх доволен предложением.

— Мальчик охотно поверит, если ему позвонит отец, и прикажет спуститься к подъезду, чтобы ехать к бабушке. — Произнося эту фразу, Колычев принял ритуальную позу прошения.

— Да. — Снова без задержки ответил Тенарх, и протянул руку за телефоном.

Подождав пару гудков и дождавшись, пока пацан поднимет трубку, существо произнесло голосом Андрея:

— Димон, здоров! Я тут подумал… Короче, шеф мне выдал отгул сегодняшним числом. Так что ожидание отменяется, готовность номер один! Через два часа жду тебя у подъезда, и сразу двинем. Смотри мне только, ждать не буду: меня коллеги подхватили, они в ту сторону едут. Во дворе будет стоять черный микроавтобус, вот в него заскакивай. Опоздаешь — будешь пешком по Васильевской догонять!

Сбросив вызов, Тенарх едва заметным жестом позволил Колычеву забрать телефон.

— Жертва зачтена. — Сказал он, и улегся на заднее сиденье.

***

Из внутренней инструкции ТБ для персонала WhiteRoom с уровнем допуска 3+:

Тенарх — раса (?), которая следит за работой узлов управления реальностью на Земле, настраивает их и устраняет неполадки. При личном контакте обязательно соблюдать инструкцию ТБ «Контакт с Тенархом». Нарушение любого из пунктов почти всегда карается самим Тенархом на месте. При соблюдении правил статистика выживаемости при контакте следующая: 87.9% для сотрудников с уровнем допуска 3, 94.7% для сотрудников с уровнем допуска 4, и 98.1% для сотрудников с уровнем допуска 5+.

Путь Угасания — регулярный (обычно ежегодный по человеческому календарю, совершается в последние дни августа) ритуал жертвоприношений Тенарху. Количество определяется Тенархом. Требования к кандидатам определяются Тенархом.

Узел управления реальностью — пункт управления, в котором реальность Земли можно изменять и настраивать. В каждом пункте постоянно дежурит сотрудник WhiteRoom с уровнем допуска 5+. Настройки может изменять только Тенарх.