Всего полторы жертвы⁠⁠

Аннотация:

В строительстве есть много разных специальностей. Каменщики и бетонщики возводят стены, кровельщики делают крыши, электрики — проводку, а сантехники — водопровод и канализацию.

А еще существует РТЗ, или ритуально-техническая защита. Ее контур, проходящий сквозь стены, защищает здание и жильцов от потустороннего воздействия: от врожденной неудачливости до смертельной порчи и родовых проклятий.

Главный герой — студент-практикант, будущий специалист по РТЗ-контурам. Вместо обычной стройки он попадает на экспериментальный проект.

***

- Веселая будет практика… — Прошептал мне Витек. И чуть не схлопотал заслуженную пиздюлину от Альтушки. Подзатыльники у нее, несмотря на современные правила по неприкосновенности учеников, были вполне себе полновесные.

Такое прозвище наша кураторша получила за свою любовь к черным чокерам. Странновато видеть такие на сухощавой крепкой старушке.

С Витьком я был согласен.

Нашу часть группы — пятерых пацанов и одну даму — распределили к ритуальщикам на здоровенную двадцатиэтажку. Двум другим группам повезло больше: одну заслали на трехэтажный коммерческий блок-пристройку, а другую — и вовсе прикрепили к бригаде хозяйственников. Будут теперь, небось, траву щипать между брусчаткой, да территорию подметать. Короче, никаких учебных задач и сложных расчетов — того, про что точно не думается жарким июньским вечером.

Но это полбеды. Вторая половина — наставника нам выдали лютого, под стать Альтушке. Дед старой закалки, такие, наверное, Беломорканал возводили. Такой от навязанной студентоты не отмахнется, а наоборот — припряжет, да еще испытание какое придумает, чтобы практику подписать. Короче, плакали мои планы по обустройству личной жизни. По крайней мере на июнь так точно.

- …Первое, что от вас требуется — не навредить! — Тем временем громыхал своим басом Беломор, как я его сразу про себя окрестил. — Дом мы строим по экспериментальному проекту, за основу взят московский ИП-46С. Сейчас и до октября месяца включительно наша служба занимаемся монтажом и пусконаладкой системы РТЗ. К третьему курсу уже все запомнили, что это такое?

- Ритуально-техническая защита! — Пискнула Ангелина, та самая единственная дама в нашей группе. — Комплекс технических и обрядовых мероприятий…

Беломор скривился и махнул рукой, останавливая поток слов от нашей отличницы:

- Учебники цитировать не нужно. Мы народ простой, и говорить привыкли по-простому. Вот ты объясни, только своими словами.

Заскорузлый палец уперся в меня:

- Э-э… Это те, кто делает нематериальную защиту построек…

- Херовасто, но сойдет. — На «херовасто» Альтушка наверняка поморщилась, но промолчала. — А от чего именно мы защищаем?

- Ну, типа, от кармических, аномальных, наследственных и разных других воздействий. — Настала очередь отвечать уже Витька. — Чтоб никто в окно на пятом этаже снаружи не постучался, или заговор не навел, и все такое…

- Тоже сойдет. Теперь ты, рыжий, приведи-ка мне реальный пример.

- Любовница навела смертельную порчу на жену своего мужика. И та если и сработает, то защищаемое строение от этого не пострадает — то есть пожар не случится. Или, там, взрыв газа.

- Верно. Это и есть частый сценарий направленного внешнего воздействия. Между прочим, подсудное дело, статья 110 Уголовно-Нематериального кодекса. Теперь ты, давай еще один. — Палец указал на очередного однокурсника.

- В дом заехал жилец с родовым проклятием. Если здание соответствует нормам РТЗ, то ни постройке, ни другим жильцам проклятие навредить не сможет. Или сможет, но не фатально. Уже будет зависеть и от проклятия, и от качества системы РТЗ и плотности ее покрытия.

- Вот! — Теперь палец Беломора торжественно указал в потолок. — Понимаете теперь, что от нашей — с вами, в том числе — работы зависят жизни следующих поколений, которые будут здесь жить?

Мы нестройным хором согласились. Тут у Беломора на руке запищало. Бросив взгляд на смарт-часы, тот по-быстрому свернул встречу:

- Ладно, на первый раз харе. Завтра к 8.30 жду всех здесь же. Жратву и воду можете не брать, у нас привозная кухня, причем неплохая. Куратора тоже задерживать не будем, ученики у нас уже с паспортами все, присмотр не нужен. Все, разбежались!

***

В личные наставники мне достался Санек. Еще молодой, но опытный «ритуальщик» располагал к себе — открытым улыбчивым лицом, чистой и ладно сидящей спецовкой и расслабленной манерой держаться. Я даже заметил, как на него с интересом глянула Ангелина. Небось с удовольствием сменила бы его на своего — хмурого мужичка с пропитым лицом, похожего на типичного алкаша из советских фильмов.

- Ну че, чему вас там в ваших университетах учат? — Со старту спросил он. — А то щас пошлю тебя за ведром компрессии, а ты и пробегаешь целый день, не зная, где его найти.

- Да не. — Ухмыльнулся я. — И ведро компрессии, и левосторонний ключ, и пузырек для уровня найду, не переживайте. А учат нас, наверное, тому же, что и вас учили.

- Это вряд ли, я самоучка. Диплом уже после купил, чтоб разряд повыше дали — без корочки отказывались.

- А-а… Ну, из строго профильных у нас есть «Физическое применение РТЗ» про то, как и что на практике делают, «нормативка» с разбором СНиП и других стандартов, материаловедение и «Основы воздействий» — про то, они возникают, ведут себя, влияют на объект. На следующем курсе добавят еще проектирование и диагностику систем, и по желанию факультативы для инженеров-отэзешников.

- И как сам свои знания оцениваешь? Не в плане оценок в табеле, а вот как будто ты щас к нам на работу устраиваться пришел?

- На троечку, наверное… С плюсом. Да, пожалуй, так. Практики нам не хватает. Вот у вас нахватаемся, и тогда твердым хорошистом стану. — Подлизнулся я. Заслужить уважение Санька мне бы хотелось.

Тот довольно хмыкнул:

- Что ж, ты, вроде, не совсем распиздяй. Может, и впрямь чего почерпнешь. — Подумал мальца, и добавил: — Ты, главное, без согласования не лезь в контуры. А то у нас тут как у электриков. Не того провода коснулся — и все, уносите в пакете. Не охота потом объяснительные писать. Лады?

- Лады. — Я хлопнул по подставленной ладони, даже не поняв, шутил ли Санек. Но затем увидел, что глаза у него смешливо прищурились, и расслабился.

***

- Так, давай теперь вопрос посложнее. Имеем здание, которое должно соответствовать ГОСТ РТЗ по нормам 7А1. Например, больницу…

- Эй, я, вообще-то, в колледже учусь! — Возмутился я. Вопрос Санька можно было сравнить с тем, как если бы первокурснику медучилища сказали провести операцию на сердце. Но по Саниному довольному лицу я понял, что он шутит.

- А вдруг ты вундеркинд? Ладно, давай чего попроще. Назови хотя бы пару норм, связанных с окнами на лестничных клетках.

- Откосы надо шпаклевать только известковой шпаклевкой. А если окна смотрят на здание, у которого степень риска выше на две или более единицы, и до здания меньше 500 метров — ширина оконного проема должна быть не более метра, и высота не более метр-двацать, кажется.

- Метр-десять. — Санек поучительно поднял палец вверх, видимо, спародировав Беломора. — Два года назад норму ужесточили, после того, как одного инспектора ССЖС не засосало. Стали копать, и оказалось, что РТЗ-шники там накосячили именно по оконным проемам на одном пролете. Итог — несколько инцидентов с печальным исходом, и подъезд под капремонт.

- Бум знать. — Козырнул я. — У нас как в айти: актуальные учебные материалы с запозданием приходят.

Такие проверки Санек устраивал мне периодически. Нет, он не включал учителя — вопросы возникали по ходу работы. Сейчас мы, собственно, и занимались оконными проемами в третьем подъезде. Точнее, занимался Санек — балансировал на деревянной раскладной лестнице, а я ее держал. Сейчас он заканчивал черновой контур — густо обрызгивал из пульверизатора периметр откоса серебряной грунтовкой.

- Знаешь же, зачем делаем? — Спросил Санек, в очередной раз спуская мне опустевший пульверизатор.

Я наскоро влил два литра, закрутил головку и вернул наставнику:

- Че-то с лунным светом и некоторыми направлениями ветра связано…

- «Че-то». — Передразнил меня Саня. — На троечку ответил, а по меркам моего бригадира и вовсе неуд. Тут, кстати, хотели еще медную шину прокинуть, но заказчик зажлобился. Говорит, у нас тут не бизнес-класс, и так сойдет.

Выработав очередную бутыль, он придирчиво оглядел результаты и остался доволен:

- Так, лестницу на себя, и давай на следующий этаж.

- И тут дедовщина… — Приторно вздохнул я.

- Не бухти, студент, я ведро потащу. Скажи еще спасибо, что нас сегодня не на лифтовые шахты кинули. Вот где веселуха.

Я гоготнул. Витьку как раз выпало такое счастье, и уже четвертый день он бесчетное количество раз бегал по двадцать этажей вверх-вниз, от приямка до верхнего отсекателя. Лифтовая шахта — это вам не оконный проем: ее контур в разы сложнее именно тем, что должен быть непрерывным по всей высоте, и иметь правильные отводы на каждом этаже. Зато на будущее это солидная запись в резюме: РТЗ-шников-лифтеров с руками отрывали в жилстрой.

***

К началу третьей недели Санек уже доверял мне и самому поработать руками, а не только подавать, приносить и держать. Впрочем, я понимал его осторожность: отвечать за мои косяки, если что, пришлось бы ему.

Естественно, задачи у меня были несложные. В понедельник и вторник — пройтись вторым слоем серебряной грунтовки по оконным откосам. В среду — пилить медные шины на крупные отрезки и разносить их к каждой входной двери в квартиры. В четверг я оббегал весь дом сверху донизу, даже на крышу забирался — фотографировал нанесенные маркировки.

А в пятницу утром я впервые увидел Санька не расслабленно-веселым, а напряженным и собранным.

- Вентиляционщики вчера вечером сигнальный контур вентшахты нарушили. Че-то там у них забилось, тяга слабая была. Ну и додумались дедовским методом решить — пару кирпичей скинуть… А у нас в вентшахту шина была заведена, но еще не загнута…

Я напряг память. Тонкая полоска из сплава магния и алюминия должна быть длиной от шести метров, чтобы соединений по контуру получилось как можно меньше.

- И это что теперь, целиком менять ее? — Со скрипом пришел я к выводу.

- Ага. Ебатории теперь дня на три, причем круглосуточно. Участок не мой, но подозреваю, что в усиление кинут. Поэтому сегодня придется попыхтеть.

Так и получилось: рабочий день едва начался, а Беломор уже «порадовал» Санька. К одиннадцати утра того ждал бригадир спешно созданной команды для аварийного ремонта. А до этого нужно было еще успеть дофотографировать маркировки, которые мы не успели отснять вчера, в четверг.

Но не прошло и получаса, как отзвонился уже бригадир, и в срочном порядке затребовал Санька. Костеря вентиляционщиков, тот придирчиво оглядел меня, и все-таки решился:

- Ты сегодня на вольном выпасе, без моего присмотра. Делаешь все так же, как вчера. Берешь распечатку схемы, и идешь по порядку, сверху вниз. Там, где должна быть маркировка — проверяешь, что она есть, и что она соответствует проекту. Например, на плане у нас электрощитовая «Пом. Э-05» — значит, и на двери должно быть так же. И делаешь фотку, их затем через нейросетку сверят с проектом.

- Помню-помню. — Заверил я Санька.

- На чем остановились — помнишь?

- Да. На крыше все отсняли, техэтаж тоже готов. Сверху и до пятого пройти успели.

- Значит, заканчиваешь жилые этажи. Затем паркинг на нулевом, и на закуску сгоняешь в подвал. Там три этажа: кладовки жильцов, и затем два этажа «технички» со всякими инженерными приблудами. Все, благословляю, студент!

Жилые этажи я прошел буквально за час: технических узлов здесь было с десяток, и те друг рядом с другом. Парковку тоже проверил быстро.

До спуска в подвал решил перекусить, чтобы не прерываться — работы в подвале предстояло много.

***

Контраст с «надземным миром» был огромный. Вверху царила суета: что-то носили, поднимали, бегали мастера и подсобники в замызганных спецовках и инженерный состав в чистом. И те, и другие постоянно орали — в рации, телефоны, или вживую друг другу. Шум от болгарки с одной стороны утихал, чтобы тут же смениться грохотом перфоратора в другой.

Но гам стих, едва я миновал первый пролет вниз.

Освещение внизу приглушили: основные крупные работы по инженерке уже завершили, поэтому народ сюда спускался нечасто. А вот путаница царила ужасная.

- Надеюсь, кого-то за это вздрючат! — В сердцах сплюнул я, заметив уже третью ошибку. Какой-то гений перепутал венткамеру с кладовкой, а электрощит вообще никак не маркировал. Впрочем, обычное дело — подрядчиков трудилась тьма, и сроки, как всегда на стройке, поджимали.

Я ругался вслух, чтобы разогнать почти полную тишину. До минусовых этажей шум едва достигал. Народу не было вообще, и тихий длиннющий коридор с ответвлениями выглядел крипово. Как будто в бэкрумс попал.

Главный сюрприз поджидал меня на минус третьем этаже.

- А это че за коридор… — Наморщил лоб я, и прижал распечатку плана к стене.

Этаж сделали в форме буквы Ш со входом в верхнем левом углу. Однако сейчас передо мной был тупиковый, но длинный и широкий коридор с дверью в конце. Из-за этого аппендикса буква Ш с плана обзавелась хвостиком, превратившись в Щ.

Неужели забыли нанести? Или наоборот — внесли какие-то изменения уже по ходу работ? И тот, и другой сценарий были возможны.

- Пускай Санек сам разбирается. — Решил я после недолгих размышлений, и карандашом пририсовал на плане найденный тупик. — А мы пока разведаем, что у нас там забыли отметить.

Да, на таинственной двери никаких отметок не было. Но каноничного «Не влезай — убьет!» или других запрещающих надписей я не увидел.

Поэтому я дернул за ручку. Ба — да тут еще и не заперто.

***

Помещение оказалось небольшим — квадратов десять, не больше, но высоким. Причем дверь сделали не вровень с полом, как обычно: пол начинался ниже, примерно в метре. Если бы я открыл дверь и сразу сделал шаг вперед — грохнулся бы. В полу зияла круглая дыра. Причем этот колодец занимал чуть ли не половину пола.

- Странно... Здание вроде новострой, а колодец уже осыпается...

Освещения внутри не было, и все убранство помещения я оценивал, засунув голову внутрь и подсвечивая фонарем. Когда узкий луч пробежал по потолку и стенам — я понял: место, не отмеченное на чертеже, оказалось «сбросом».

Именно так мы называем свой аналог заземления. То есть это часть контура РТЗ, которая принимает на себя весь нематериальный вред, и нейтрализует. В небольших постройках «сбросы» расходные. Один элемент заполнился — его отвозят на утилизацию, а вместо устанавливают новый.

В больших же зданиях «сбросы» более серьезные: их вкапывают глубоко в землю. Размещать такой абы где — нельзя, место должно быть особым. Накопленный негатив они не держат в себе, а отводят в специальные скважины, ведущие на глубины в несколько сотен метров. То есть тот колодец в центре помещения это и есть устье такой скважины.

Потолок и стены КОВ — или камеры отвода воздействия, если по-правильному — были увиты массивными, в запястье толщиной, металлическими шинами. Я успел различить стандартную медную, магниево-алюминиевую от направленных воздействий, и вставки серебра — универсальной защиты от сущностей-паразитов. Совсем слабеньких, судя по толщине шины. Приходя из отверстий в стенах и потолке — от разных узлов и частей здания — шины струились в колодец.

- Такое мы, походу, еще не проходили… — Восхищенно пробормотал я. — Жаль, в темноте ничего не сфоткаешь толком, Витек бы удавился от зависти в своей лифтовой шахте!

Еще раз обежав КОВ взглядом, я закрыл за собой двери. Напоследок лишь обратил внимание, что дверная рама и порог слабо, едва заметно мерцают. Даже в полной темноте мерцание казалось отблеском моего фонаря на металлической поверхности, но когда я отвел луч в сторону — то понял, что свечение идет по периметру.

- Ишь ты, экспериментальный проект! — Хмыкнул я, и умчался наверх. Часы показывали почти четыре, а задерживаться на практике я не собирался.

***

- Извиняюсь за опоздание! — Произнес я, пытаясь отдышаться.

- Завидую я вам, молодежь! Третий раз подряд опаздываешь. Небось, девчонку завел, и родаки у нее в отпуск улетели, а? — Подначил меня Санек, развалившийся на трех сдвинутых стульях в комнате для пятиминуток. — Не ссы, ты ж не на работе, а на практике. В этот раз-то че?

- Да в лифте застрял… — Пропыхтел я.

И не соврал. Лифт в нашем доме, еще сравнительно нестаром, на моей памяти не ломался вообще. А сегодня, едва я вбежал в кабину за соседкой — дернулся, заскрипел, и через полтора этажа вырубился. Вчера дверь в мою квартиру подперли грузчики, которым приспичило в восемь утра тащить тяжеленный диван. Как-то они его не так повернули, что он перегородил почти всю площадку, заблокировав двери. А позавчера я перепутал маршрутки, запрыгнув в 101-ю вместо 110-ой.

Впрочем, опоздания — лишь часть из полосы неудач, которые повалились на меня одна за другой.

В пятницу вечером меня чуть не отмудохали в своем родном дворе. Если бы не сосед-амбал, идущий домой с тренировки — в лучшем случае я отделался бы опухшим лицом. Ибо троица подпитых быдланов явно перепутала меня с кем-то, кого караулила.

На следующее утро я увидел сработавший предохранитель РТЗ на окне. Маленькая, в палец длиной, оловянная перемычка оплавилась и стекла по оконной раме. Что это значит? Что ночью в мое окно — между прочим, на восьмом этаже — старательно пыталась проникнуть какая-то сущность. И судя по тому, что сработал предохранитель, это явно был не какой-нибудь безвредный сонмарь. Эта мелочь прилипает к стеклу снаружи и пытается поймать взгляд человека и заставить его открыть окно. Но даже если это и случится — сонмарь просто будет подпитываться плохими сновидениями, и если накопит достаточно энергии, то сможет сам же их и нагонять. Короче, не страшнее комара.

Так вот: будь это сонмарь или подобная ему мелочь, предохранитель даже не сработал бы.

Затем последовала цепочка проблем. Я сильно обжегся паром от чайника. Забыл выключить газ, и чудом заметил это спустя несколько минут. Во дворе на меня кинулся Рами, милейший и добрейший соседский лабрадор, которого я тискал еще щенком, и который в принципе никогда ни на кого не посмотрел косо. На выходе из подъезда прямо передо мной упал шпатель — фасад дома обновляют строительные альпинисты. А когда я возвращался и открыл подъездную дверь, то меня сильно толкнули в спину, да так, что я чуть не приземлился носом на ступеньки. Только вот камера видеонаблюдения у входа никого не заметила: в ярости я прибежал к консьержу, тот отмотал запись, и на ней отлично видно, что в подъезд я залетел сам, словно споткнувшись.

После третьего опоздания мое терпение лопнуло, и я выложил все Саньку. Витек меня уже выслушал, но лишь поржал и списал все на ретроградный Меркурий.

А вот Санек задумчиво нахмурился.

- Когда, говоришь, это началось? В пятницу? Это когда меня на вентиляцию сдернули, а ты по подвалу шарился?

- Ага. Вот как выключателем щелкнуло. — Пожаловался я.

- А в подвале ты ничего необычного не замечал, случайно?

Ни взгляд, ни тон Санька мне не понравились. А еще он вдруг подобрался и отложил из рук телефон, в который залипал до моего прихода.

- Ну-у… Комнату, которой на плане не было…

Я вдруг понял, что за своими злоключениями совершенно забыл рассказать об этом кому-либо. Что мне комната в подвале, если других поводов для жалоб появилось вагон и маленькая теележка?

- А… Ага… А ты туда заходил? — Очень осторожно спросил Санек.

- Не-а. Заглянул только, фонарем посветил вокруг, и все.

- Заглянул… То есть сунулся сквозь дверной проем, так?

- Ну да. — От такого внимания я насторожился. — Да в чем дело-то, объясни уже!

- Бля-а-а… — Ошеломленно выдохнул Санек, и отодвинулся от меня. Но затем снова посерьезнел: — Короче, сидишь тут, никуда не выходишь. Я скоро вернусь.

Он вскочил и пулей проскочил к выходу. Причем так, чтобы оказаться как можно подальше — чуть ли не в стену вжался. Я не успел удивиться, как Саня закрыл за собой дверь. Щелкнул замок.

- Эй! Ты что, запер меня? Что за приколы, Саня?! — Возмутился я, и бросился к двери.

- Жди! — Судя по приглушенному ответу Санек был уже в конце длинного коридора.

Мысли в голове заметались. Естественно, что дело было в моем визите в подвал. Кое-как приглушив приступ накатившей паники, я еще раз безуспешно дернул ручку, и чтобы отвлечься начал мерить шагами комнату. Пятнадцать в одну сторону, поворот, десять в другую, поворот, снова пятнадцать…

Я уже сбился со счета, когда в коридоре появились люди. Шаги звучали угрожающе: твердо, громко, чеканно. Целеустремленно.

В дверь стукнули:

- Артем Клименко! Отойдите от двери к противоположной стене!

- Я… Что происходит? Кто вы? — Выпалил я. Паника вернулась мгновенно.

- Тема, сделай, что говорят! — Это уже Саня. — Все будет окей!

Даже по его голосу было понятно, что в этот окей он и сам слабо верит. Но хули делать?

- Я возле стены! — Прокричал я.

И дверь открылась.

***

В конференц-зале было душно, и Геннадий Олегович раздраженно оттягивал воротник. Новая рубашка оказалась тесноватой. Или, скорее, проблема была в нескольких килограммах, прилипших после недельного отпуска? Но приходилось терпеть — экстренную встречу топ-инженеров просто так не назначают. Обежав взглядом зал, Геннадий Олегович кивком попроветствовал троих коллег, с которыми довелось работать лично. Еще одного, дородного крепыша, он мельком видел на какой-то встрече. Остальные пятеро оказались ему незнакомы.

- Товарищи, напоминаю, что все вы подписывали договор о неразглашении при найме. И еще один такой документ всем нужно подписать сейчас отдельно.

Перед этими словами Левченко, начальник инженерной службы крупной компании-застройщика, даже не поздоровался. Впрочем, выглядел он неважно: мешки под глазами стали еще больше, аристократичная бледность сменилась нездоровым землистым цветом, а всегда уложенные крашенные волосы были растрепаны. «Ба, да наше начальство явно пашет побольше нашего» — промелькнуло в голове у Геннадия Олеговича.

- Есть неожиданные новости по экспериментальному РТЗ, который внедрили на ЖК «Семихолмье». — Левченко сделал паузу и коротко махнул рукой своему заместителю.

- Проект на основе ИП-46С, построен на месте старой пересыльной тюрьмы, которую построили в последние годы Российской Империи. Работала до конца «семидесятых», после реорганизована в детский дом-интернат. В «девяностые» ее закрыли, а в 2007-ом участок взяла в аренду наша компания под застройку.

Геннадий Олегович удивленно вскинул брови. Этой разработкой занималась его группа. Результаты объявили «перспективными, но сложнореализуемыми по этическим и юридическим причинам». После группу расформировали, и несколько лет Геннадий Олегович про проект не слышал.

- Не буду тянуть кота за хвост. Экспериментальную РТЗ все-таки взяли в работу. Проект назвали «Колодец». Вас собрали, потому что вы работали над его прообразом на разных этапах. И сейчас компании нужно, чтобы исследования возобновили.

Обежав взглядом полутемный конференц-зал, Левченко щелкнул пультом. Проектор за его спиной ожил, показав график. Прищурившись из-за слишком яркого света, Геннадий Олегович разглядел названия шкал — годы и процент износа.

- Итак, сжато к сути. Новый ЖК подключили к уже существующему «сбросу», который обслуживал пересыльную тюрьму. Его в свое время законсервировали еще по советскому ГОСТ. При расконсервации случилась пара… эксцессов, но все потери списали под несчастные случаи.

Ага, про один из таких случаев Геннадий Олегович читал. Молодого таджика при декомпрессии бетонного купола засосало внутрь через отверстие толщиной в кулак. Иностранным специалистам технику безопасности доводили, но на русском языке. Видать, этот его знал не очень хорошо.

- По проекту рассчитали, что «сброс», проработавший более века, может прослужить еще примерно столько же. То есть больше, чем нормативный срок службы здания в 90 лет.

Левченко щелкнул пультом, и график сменился.

- А это показания контрольного индикатора деградации «сброса». Как полагается, он обслуживал РТЗ еще с 1967-го, когда такое требование добавили в ГОСТ. И как полагается, его оставили в работе после установки купола.

Геннадий Олегович сразу понял, к чему клонит Левченко. Сердце пропустило удар, и инженер возбужденно замер. Неужели прогнозы их группы оказались верны?

- Вот этот провал на 0.21% на графике… — Левченко ткнул указкой. — …случился в сентябре 2015-го. Во время первого… эксцесса при расконсервации бетонного купола.

Щелчок пультом.

- Вот еще один. Минус 0.02%. Март, 2016-ый. Второй эксцесс.

Щелк.

- Минус 0.068%. Август 16-го. Третий.

Щелк.

- Минус 0.71%. Июнь, 2026-ой.

В зале завозились, и Левченко поднял руку, призывая к тишине.

- Да, последний эксцесс случился полторы недели назад. Как видите, износ контура «сброса» уменьшился очень сильно.

- Можно узнать подробности? При каких условиях это произошло? — Не сдержался Геннадий Олегович.

- Расскажу простыми словами. — С места поднялся тот же зам Левченко. — На стройку прислали практикантов-РТЗшников. Один из них по неосторожности сунулся внутрь камеры сброса, не зная, что она не новая, а уже проработавшая век. По распространенной теории воздействие в таких случаях похоже на радиацию: человека «облучает». И негатив, который проходил через контур РТЗ в камеру «сброса», начинает бить по жертве. На допросе куратор этого практиканта рассказал, что на парня за несколько дней обрушился шквал неприятностей. С подробностями можно будет ознакомиться отдельно, мы уже систематизируем базу данных.

- И вы решили отправить его в «сброс»? — Перебил зама Геннадий Олегович.

Тот даже не поморщился.

- Да. Мы не знаем, мог ли он «заражать» окружающих. Один из его друзей и его куратор сейчас под нашим наблюдением. Мы заключили с ними контракт, как с консультантами, и в ближайший месяц будем исследовать, воздействовал ли как-то на них контакт с «облученным».

- Так а с парнем-то что?

- Мы вызвали нулевую группу ССЖС — как вы знаете, наша компания руководит этой службой наравне с государством. Аналитики посчитали, что парень не жилец, и вдобавок мог заражать других — как я уже сказал, это мы еще выясняем. Поэтому «нулевики» отправили его в устье «сброса», в котором он заразился.

- То есть сбросили в колодец глубиной несколько метров? — В голосе Геннадия Олеговича не было осуждения. Только интерес инженера, который участвовал в редком эксперименте.

- Да. И результат — минус 0.71% от износа РТЗ для целого ЖК, в котором будут жить несколько тысяч людей, и который до этого уже проработал дольше века.

Вот теперь Левченко не стал призывать к тишине, дав собравшимся выплеснуть эмоции. Минут пять в зале царил оживленный гул. Несколько инженеров, явно пришедших вместе, склонились и обсуждали новость яростным шепотом. Геннадий Олегович же достал бумажку и считал.

- Получается, что полторы жертвы в год достаточно, чтобы нам не пришлось строить новые РТЗ-«сбросы», а оставлять в работе уже старые? Не несколько десятков, как мы считали ранее? И что теперь один «сброс» может обслуживать большее количество построек? И что теперь к слабым «сбросам» можно подключать более мощные шины? — Спросил он, перекричав шум.

Левченко жестом попросил распалившихся коллег помолчать, и ответил.

- Да. И это лишь самые поверхностные идеи. Как вы понимаете, целенаправленная жертва «сбросу» с зафиксированными измерениями произошла впервые. Теперь мы можем представить эти данные. Это станет настоящим прорывом, очередной Промышленной революцией!

- Учитывая, что в нашей стране всегда хватает кандидатов… — Пробормотал Геннадий Олегович.

- Итак, коллеги! Я предлагаю сейчас взять перерыв. Следующие две недели все вы будете жить и работать в соседнем крыле. Ключи и доступы к базе данных получите на выходе. Расходимся, заселяемся, четыре часа на первичное ознакомление в вольном порядке. После — устраиваем мозговой штурм.

И конференц-зал опустел, чтобы вскоре вместить в себя уже расширенную группу ученых.

***