Рассказывал мне один дядька о тех событиях, он солдатом был в то время. Дело в том, что вошли не только советские войска, но и части других стран Варшавского договора. Среди них были и солдаты Национальной народной армии ГДР — «гдровские» немцы.
Нашим, как всегда, наставляли: «Ведите себя достойно. Будьте вежливы с местными, не поддавайтесь на провокации». И вот шло по улице небольшое отделение во главе с лейтенантом. С противоположной стороны на них посыпались оскорбления от кучки разгоряченных горожан, полетели первые камни.
Наш командир, следуя инструкции, подошел ближе, пытался что-то объяснить, призвать к порядку. Но на его слова плевали, крики лишь нарастали. И вдруг — резко, будто по невидимому щелчку, толпа замолчала. Лейтенант не сразу понял, в чем дело, пока не заметил, как все взоры в страхе обратились в одну сторону.
Оттуда, четко печатая шаг, приближался немецкий офицер в форме армии ГДР. За ним, держа автоматы наготове, следовали два солдата. И форма у них мало чем отличалась от формы солдат 40-х годов. Даже рукава у автоматчиков были закатаны как у тех "Фрицев". Немец подошел, холодно кивнул нашему лейтенанту и спросил по-русски:
— В чем проблема, товарищ лейтенант?
— Да так… Провокация, — немного растерянно ответил наш. — Объясняю, что так нельзя, по уставу…
Немецкий офицер выслушал, его лицо не выразило ничего, кроме легкого презрения к этой суете.
— Нас прислали наводить порядок, а не читать лекции о морали, — отрезал он. — Порядок наводится иначе.
Он резко обернулся к своим солдатам, отдал короткую команду на немецком. Те молниеносно врезались в замершую толпу, выдернули из нее двух самых ярых крикунов и, не церемонясь, поволокли за угол ближайшего дома. Через мгновение оттуда прозвучала короткая, сухая автоматная очередь.
Немецкий офицер еще раз кивнул нашему, бледному от шока, лейтенанту, развернулся и ушел тем же четким, неспешным шагом, как и появился.
Вот такая история.