Просто фото. Чрезвычайный полномочный посол СССР в Дании поздравляет сотрудников представительства АВТОЭКСПОРТ в Копенгагене и владельцев фирм- дилеров с продажей двадцатипятитысячной Лады на датском рынке.
Дата снимка - 26 октября 1979 года.
После армии поехал отмокать в Юрмалу на всё лето. В какой-то момент кончились деньги. Вообще. А это было начало девяностых. Никаких карточек и быстрых переводов ещё не придумали. Обратный билет домой есть, но дата отъезда дней через 15. Знакомых тут никого нет. Чего делать?
И тут вспомнил адрес с которого приходили письма моему армейскому другу - латышу.
Ла.ССР. Валкский район. Хутор Грундзале.
И я решил туда поехать.
Сдал бутылки свои и найденные в округе и поехал.
Дубулты - Рига. Рига - Валка.
Оказалось, что Валка - город не совсем обычный. Он наполовину эстонский - наполовину латвийский. Граница посередине. И называется Валка - Валга.
Заночевать удалось в то ли в офицерской гостинице, то ли в общежитии , которое принадлежало Советской армии. В то время был уже разброд и шатание и всем на всё было пофиг. Так, что я хоть и не офицер, а всего лишь сержант, переночевал в относительном комфорте. И даже бесплатно.
Утром оказалось, что единственный автобус до Грундзале уже ушел и следующий будет только завтра.
Я подумал - "Ну чего той Латвии? Она маленькая", спросил дорогу и пошел пешком. Оказалось, что идея достаточно дурацкая. Там больше пятидесяти километров расстояние, но другого выхода у меня не было.
Часов через пять я устал и попытался поймать попутку. А вот и фиг. Никто не останавливался, да и машин проезжающих было совсем немного.
И тут я увидел стоящий на обочине МИНИ на жёлтых британских номерах. Тот самый классический МИНИ, как у мистера Бина.
Рядом стояли две растерянные девушки. Я подошел и мы разговорились. Оказалось, что они корреспондентки какой-то шотландской газеты и пишут репортаж о сельской жизни в Латвии. И машина у них сломалась, они не знают, что делать и им страшно.
Я сел за руль и повернул ключ. Ничего не произошло. Тишина. Ну ясно, что нет контакта клеммы на аккумуляторе. Ну этож ерунда. Открыл капот, стал искать аккумулятор. А его нет. Совсем нет. Оказалось, что у Мини он в багажнике. Но это выяснилось не сразу.
Клемма действительно просто болталась.
Инструментов у девушек не оказалось и тут я их испугал. Отошел от машины, поискал и вернулся с булыжником, который нашел на обочине. С его помощью вбил клемму на место и Миник завёлся. Девчонки были настолько счастливы, что зацеловали и заобнимали меня до абсолютного моего смущения. Ну и конечно, довезли до Грундзале.
В общем всё закончилось хорошо. Петерис одолжил мне денег и даже дал немного подработать. Я возил на его цистерне молоко с окрестных ферм на молоканку в городок Смилтене и ковырялся в роли скотника в его коровнике.
А британки, наверное, долго помнили, как русский им починил машину камнем.
У моего друга, который использует МАХ, в списке контактов неожиданно появился новый контакт.
Это моя мама и телефон её. Только на автарке какой-то мужик.
Дело в том, что матери под 80 и она кнопочным телефоном пользуется с трудом. Даже СМСки читать не умеет. А тут МАХ.
И видно, что сейчас она в сети.
Если, кто сталкивался - напишите. Чем матери это может грозить? (Её даже на госуслугах нет.)
Заранее спасибо.
Когда в ВИА "Веселые ребята" в 1969 году пришел Владимир Фазылов, женская часть населения СССР пришла в восхищение . Красавец, таджик по национальности, с необычным голосом, с лёгким, почти неуловимым акцентом и умением художественно свистеть, он покорил слушателей сразу и навсегда. Скажем одна из знаменитейших песен коллектива "Люди встречаются" в другом исполнении просто не звучит.
Владимир - совсем молодой студент полиграфического института, покорил не только СССР. В 1970 году "Веселые ребята" поехали в Чехословакию. Успех был оглушительный.
Гастроли по всей стране и за рубежом. Поклонницы и всенародное признание.
А в 1971 году Фазылов исчез. То есть не перешел в другой коллектив, не занялся сольной карьерой, а просто исчез.
К сожалению немало было певцов и артистов, которые уходили из жизни спев всего несколько успешных песен, но с Владимиров всё хорошо.
В 1971 году он окончил институт и уехал по распределению работать в Бухару. Там он женился один раз и на всю жизнь.
Втянулся в работу по основной специальности. Дослужился до должности директора Государственного монетного двора Узбекистана. Принял участие в разработке дизайна узбекской национальной валюты - сома.
Сейчас живет в Ташкенте.
И сегодня 11 февраля у Владимира Фазылова день рождения. Ему 77 лет.
С днём рождения.
Ну как так-то..?
Маленькая актриса только рот открывала.
А исполняла квартирная отнималка Долина.
Теперь надо привыкать с этим жить.
В этом замечательном посте замечательного автора в рассказе про нашего тоже замечательного министра иностранных дел Сергея Лаврова есть такие строки -
///Будущий министр иностранных дел России Сергей Лавров начал школьную жизнь в Ногинске, но позже перешёл в одну из лучших московских школ — № 607, где преподавание велось с углублённым изучением английского языка.///
Это не совсем так. Шестьсот седьмая была школой своеобразной. Уж точно не лучшей. Сам там учился и знаю о чём говорю. Школа эта была достаточно хулиганская и жёсткая. Думаю, что наш Министр именно там приобрёл навыки держать удар и моментально реагировать на наглые провокации.
Это не моё мнение. Верней не только моё. Про школу. Про район. Про то, откуда начинал наш министр иностранных дел.
Вот, что писал про шестьсот седьмую поэт Евгений Евтушенко:
Марьина-шмарьина Роща.
Улицы, словно овраги.
Синяя мятая рожа
ханурика-доходяги.
Здесь у любого мильтона
снижен свисток на полтона,
а кобура пустая —
стырит блатная стая.
Нет разделений, — кроме
тех, кто стоит на стрёме,
и прахаристых паханов —
нашенских чингисханов.
Финка в кармане подростка,
и под Боброва причёска,
а на ботинке — зоска,
ну, а в зубах — папироска.
В эти прекрасные лица
нас изрыгнула столица,
как второгодников злостных,
в школу детей подвопросных.
Каждому педсовету
выхода не было проще:
«Что с хулиганами? В эту —
в ихнюю Марьину Рощу».
Норовы наши седлая,
нас приняла, как родимых,
школа шестьсот седьмая —
школа неисправимых.
Жили мы там не мрачно —
классные жгли журналы
и ликовали, как смачно
пламя их пожирало.
Плакали горько училки,
нас подчинить не в силе, —
помощи скорой носилки
заврайоно выносили.
Типы на барахолке —
Марьиной Рощи маги —
делали нам наколки:
«Я из Одессы-мамы».
Нас не пугали насмешки
за волдыри и чирьи,
и королевы Плешки
нас целоваться учили.
Милая Марьина Роща,
в нас ты себя воплотила,
ну, а сама, как нарочно,
канула, как Атлантида.
Нет, мы не стали ворами
нашей Москвы престольной,
стали директорами
школ, но — увы! — пристойней.
Даже в учёные вышли,
даже летим к созвездьям,
даже кропаем вирши,
даже в Америки ездим.
Но не закормит слава,
словно блинами тёща, —
ты не даёшь нам права
скурвиться, Марьина Роща.
Выросли мы строптиво.
Мы — твоего разлива,
пенные, будто пиво,
крепкие, как крапива.
Поняли мы в твоей школе
цену и хлеба и соли
и научились у голи
гордости вольной воли.
И не ходить в хороших
ученичках любимых
тем, кто из Марьиной Рощи —
школы неисправимых.
У многих взрослых есть воспоминания о лете , проведённом в деревне у бабушки с дедушкой. В этих воспоминаниях есть утренняя рыбалка, парное молоко на завтрак и добрые бабушкины руки.
У нынешних детей лет через 40 воспоминания будут несколько иными.
Дачный натюрморт. Галина Кан.
На лето родители отвозили меня к бабушке с дедушкой в небольшой, старинный город Звенигород. Домик, где была их квартира, маленький, семнадцатиэтажный, уже порядком облезший, стоит до сих пор и у меня сжимается сердце, когда я вспоминаю о днях , проведённых там.
Бабушка и дедушка казались мне тогда совсем старенькими. Бабушке было пятьдесят, а дедушке аж пятьдесят пять.
И я их обожал.
Я просыпаюсь от дедушкиного ворчанья. Сегодня он везёт их с бабушкой чихуахуа, по кличке Буцефал, на вязку. Буцик никогда не любил утренние вязки и дедушке приходилось его уговаривать, а иногда даже шлёпать тапком.
Потом просыпалась бабушка. Первым делом она включала умную колонку и кухня заполнялась негромким мурлыканьем группы Prodigy. Дедушка, чтобы позлить бабушку, говорил “Пролежни”.
Ещё с кухни доносились привычные утренние звуки. Звон посуды, загружаемой в посудомоечную машину, уютное жужжание уже другой машины, которая делала кофе, негромкий, добрый бабушкин смех , которым она сопровождала чтение свежих твитов на стареньком Айфоне.
Потом хлопает дверь и бабушка уходит. Сегодня у неё куча дел. Ноготочки, загадочный для меня пилинг и посещение занятий по йоге. Надо всё успеть.
Я встаю и иду завтракать. На столе уже стоят аппетитные маффины и свежий кокосовый йогурт. Всё это принёс весёлый доставщик Вася. Вообще его зовут Ваджих, но бабушка называет его Васяткой. А дедушка называет его душмянином, но Вася не обижается. Мне тогда казалось, что Вася – это летний дед Мороз. У него такая же густая борода, правда чёрная и почему-то нет усов.
Быстро позавтракав, а бегу встречаться со своим летним дружком Эдиком. Сегодня мы с ним едем в деревню Хлюпино в гости к моему дядьке – фермеру. Дедушкин брат – дядя Валера, фермер неудачливый. Его майнинговая ферма, где он майнит крипту приносит больше убытка, чем дохода потому, что расходы на бензин для генераторов растут быстрее, чем крипта.
В школе, когда я рассказываю ребятам про дядькину ферму, все слушают с интересом, кроме противного Асланки, который смеётся над дядей Валерой. Видите ли у асланкиных родителей тоже есть майнинговая ферма, только не в России, а в чудесной, волшебной стране Абхазия, где электричество для всех абсолютно бесплатно и майнят там даже дошкольники.
Обратно в город мы с Эдиком возвращались на древней, скрипучей электричке, где не было даже гнёзд для зарядки гаджетов и вендинговых автоматов, а табло в вагоне показывало только скорость, температуру за бортом и название следующей остановки.
Но ехать совсем недалеко. Хлюпино, Скоротово и вот он – Звенигород.
Мы идём в самый центр, в самую старину и в кофейне со старорусским названием “Ильмаретти” заказываем себе кофе на подаренные дедушкой кэшбеки.
Противный Эдик , чтобы поиздеваться надо мной, заказывает себе изысканный, ароматный сырный раф с перуанской ванилью, зная, что я сижу на безглютеновой диете, а мне проходится довольствоваться простецким овсяным латте с миндалём.
Вечером все собираются под уютной лэд лампой. Дедушка пришел усталый но довольный. Его друг попросил помочь разломать и вынести на помойку старую ГДРовскую стенку. Зачем в квартире ломать стенку, пусть даже старую я не знаю. И тем более не знаю, что такое ГДРовская. Но у них всё получилось и довольный дедушка требует ужин.
На ужин бабушка заказала простой, но такой родной и вкусной еды, что даже сейчас у меня наворачиваются слюнки.
Суши, сасими, темаки и немного татаки. Она виртуозно умела заказывать еду. Я так до сих пор не умею.
Перед сном дедушка любил посмотреть телевизор. Да да. У них был самый настоящий телевизор на стене и дедушка по вечерам смотрел непонятные для меня передачи, где сердитые дядьки и тётьки кричали друг на друга и на ведущего, ругались и иногда обливали стоящего напротив водой из стакана или даже плевали.
А я засыпал счастливый и снилось мне, что, как в любимой дедушкиной игре, на крепкой ГДРовской стенке сидят арбалетчики и пуляются в дедушку, а дедушка с другом рушат эту стенку баллистой и утаскивают на помойку.
В начале девяностых моему приятелю крупно повезло. Ему удалось устроится на работу главой одного из первых представительств фирмы "MARS" в России.
("Марс" – это который Сникерс, Милки вей, Твикс и прочее.)
Зарплата была не прям очень большая, но она была в долларах. Как тогда говорили - в СКВ. ( Свободно конвертируемая валюта.) По тем временам это очень ценилось.
Меньше чем через год ему сообщили из центрального офиса, что глава фирмы – Форрест Марс, в полном восторге от успехов российского представительства "Марс" и что он хочет отметить и наградить моего друга, как лучшего сотрудника фирмы.
Форресту Марсу в то время было за девяносто и он руководил фирмой чисто формально. Но, тем не менее, руководил.
Форрест Марс. Фото из интернета.
И вот ему приносят отчёт о продажах и оказывается, что российское представительство "Марса" увеличило продажи продукции более, чем в 100 000 раз.
Дело в том, что в СССР всякие Марсы и Сникерсы не продавались. Верней продавались в продовольственных магазинах сети “Берёзка” на валюту или чеки Внешторгбанка. Причём на чеки только серии "Д", которые советским гражданам не выдавались. Ими пользовались только дипломаты и сотрудники иностранных организаций. Для советских людей, даже имеющих чеки других серий, вход в подобные магазины был нежелателен.
Чек серии "Д" Внешторгбанка СССР , для оплаты товаров в магазинах Внешпосылторга. Фото из интернета.
Ещё с 1988 года Марсы и Сникерсы продавались в магазине Дьюти Фри в аэропорту Шереметьево.
Ну и сколько их в итоге продавалось? Сотни. Ну, может быть, тысячи в год, а в новой России Сникерсы появились в каждом ларьке.
И старенький Форрест Марс, не особо вникая в причины такого взрывного роста продаж, приказал наградить гениального менеджера.
А незадолго до этого он ввёл особую форму поощрения для лучших глав представительств.
Вот как это поощрение выражалось –
Приятель полетел в Милан первым классом. В Миланском аэропорту его встречал водитель на Роллс Ройсе и отвез его в здоровенный особняк самого Марса в районе Портофино.
И началась неделя миллионерской, нет, даже миллиардерской жизни.
Изысканная еда, очень многолетние напитки, путешествие на яхте до Монако и обратно. Обед в Монте-Карло и посещение, увы, не казино, а океанографического музея.
Полёт на вертолёте до автодрома в Монце и поездка в Феррари по трассе с экспилотом Формулы 1 за рулём.
Посещение Ла Скалы и ещё много всего.
По поводу эскорт девочек приятель молчал, но молчал как-то очень многозначительно.
Короче Форрест Марс придумал такое необычное поощрение для лучших сотрудников, будучи уже очень пожилым человеком. Старикан был уверен, что таким образом он мотивирует людей стремиться к тому, чтобы тоже стать мультимиллиардерами.
Всё было бы хорошо, но денег приятелю не давали. Он жил на всём готовом. Ел, пил, ему оплачивали необходимые, строго рекомендованные покупки и на этом всё.
Ему купили ботинки, плавки, белый спортивный костюм для яхты, шляпу, всякое дорогущее бельё и, специально для посещения Ла Скалы, смокинг.
Необходимейшая вещь для повседневной жизни среднего россиянина.
Приятель потом давал этот смокинг всем желающим подходящего размера за бутылку коньяку.
Я в этом смокинге играл свадьбу.
Тот самый смокинг. Фото из поста Очень экономная свадьба
Домой он тоже летел первым классом.
Для купленного шмотья ему приобрели чемодан Луи Виттон, по цене самолёта.
И вот его рассказ – “Выхожу из аэропорта, как дурак в белой шляпе с этим ослепительно дорогим Луи Виттоном и иду на автобус, чтобы доехать до метро. Потому, что никто встретить не смог, а такси дорого… Гад он вообще этот старикан. Лучше бы деньгами дал. Ну хоть 10 процентов от того, сколько на меня потратил”.
