Голос за дверью
Артём шёл домой с поздней подработки и всё время поглядывал на экран телефона. Было уже далеко за полночь. Улицы почти опустели, редкие машины проезжали мимо без звука, а в окнах старых многоэтажек горел тусклый жёлтый свет.
UPD:
Артём шёл домой с поздней подработки и всё время поглядывал на экран телефона. Было уже далеко за полночь. Улицы почти опустели, редкие машины проезжали мимо без звука, а в окнах старых многоэтажек горел тусклый жёлтый свет.
Он задержался из-за клиента, который пришёл перед самым закрытием, и теперь хотел только одного — поскорее добраться до дома и лечь спать. Мать была на ночной смене в больнице. Сестра оставалась дома одна, но это было обычным делом: она давно уже не ребёнок.
Когда Артём наконец вошёл в подъезд, внутри было непривычно тихо. Лифт не работал, и ему пришлось подниматься пешком.
Когда он поднялся на свой этаж, под дверью квартиры тянулась узкая полоска жёлтого света. За дверью кто-то ходил. Потом голос сестры сказал:
— Открывай.
Он достал ключи.
Ключ уже был в замке́.
А из квартиры снова прозвучал голос сестры:
— Ты чего стоишь? Заходи.
И тут пришло первое голосовое. От сестры.
Он включил запись.
Дыхание. Пауза. Шёпот:
— Не заходи домой.
Парень замер. Он медленно вынул ключ.
За дверью стало тихо.
Потом послышался голос матери:
— Сынок, открывай.
Мать в эту ночь была в больнице. Но голос был её. Тот самый. Тёплый. Уставший.
— Не стой в подъезде, — сказала она. — Заходи домой.
Телефон снова завибрировал. Второе голосовое. Снова от сестры.
Он включил.
Она шептала быстро, почти без дыхания:
— Я в ванной. Я закрылась. Не открывай. Я слышу его в коридоре.
Парень посмотрел на дверь. За ней было тихо.
Потом кто-то провёл ногтями по дереву. Медленно. Сверху вниз.
И голос сестры за дверью сказал:
— Не верь телефону. Я здесь.
Парень отступил на шаг. Он набрал сестру.
Гудок. Второй. Третий.
И в квартире, за дверью, зазвонил её телефон. Не в ванной. Не далеко. А прямо за дверью. Совсем близко.
Парень сбросил вызов. Звонок оборвался.
Сразу пришло новое голосовое.
Он включил.
Сестра едва слышно прошептала:
— Это не мой телефон звонит. Мой у меня. Я держу его в руках.
За дверью кто-то тихо засмеялся. Её голосом.
Потом раздался мамин голос:
— Сынок, не слушай её. Она просто испугалась.
Парень набрал мать. Она ответила почти сразу.
В трубке были шаги, голоса, больничный коридор.
— Что случилось? — спросила она. — Я на работе.
И в эту же секунду из квартиры её голос сказал:
— Положи трубку.
Парень перестал дышать.
Настоящая мать в телефоне повторила:
— Что у вас там происходит?
А за дверью её же голос стал ниже:
— Положи трубку.
Парень сбросил вызов.
За дверью скрипнула половица. Один шаг. Второй.
Кто-то подошёл к глазку́.
Глазо́к потемнел. Кто-то стоял по ту сторону двери. И смотрел на него.
Пришло ещё одно голосовое.
Сестра почти плакала:
— Не стой там. Я слышу его у входной двери. Оно прямо рядом с тобой.
Парень бросился вниз по лестнице.
За спиной дёрнулась ручка двери. Раз. Второй. Третий.
Потом дверь квартиры открылась.
Он не обернулся.
Сверху донёсся голос сестры:
— Вернись!
Потом голос матери:
— Сынок!
Потом оба голоса вместе:
— Мы же дома.
Он выбежал на улицу и вызвал полицию.
Пока ждал, он смотрел на окна квартиры.
На кухне горел свет. Занавеска чуть шевельнулась.
За стеклом стояла высокая фигура. Слишком высокая. Плечи почти касались верхних шкафов.
Фигура стояла неподвижно.
Потом подняла руку. И помахала ему. Маминым жестом.
Телефон снова завибрировал. Голосовое от сестры.
Он включил.
Тишина.
Потом короткий шёпот:
— Я слышала его на кухне.
Парень поднял глаза к окну. Фигуры там уже не было.
Следом пришло ещё одно короткое голосовое. В нём снова зазвучал её шёпот:
— Теперь шаги в коридоре.
Пауза. Глухой удар. Потом второй.
Сестра прошептала:
— Оно у ванной.
И сразу после этого сверху, из квартиры, донёсся мамин голос:
— Доченька… открой.
Парень закричал в трубку диспетчеру, чтобы полиция ехала быстрее.
Через несколько минут приехали двое полицейских.
Дверь квартиры всё ещё была приоткрыта.
В подъезде пахло сыростью. И чем-то сладким. Как старыми гнилыми цветами.
Полицейский толкнул дверь.
В квартире было темно. Только на кухне мигала лампа.
Парень стоял за спинами полицейских и слышал, как где-то внутри тихо плачет сестра.
— Я здесь, — прошептала она. — Я в ванной.
Полицейские прошли по коридору.
Дверь ванной была заперта изнутри.
Один из них постучал.
— Как тебя зовут?
За дверью сестра назвала своё имя. Потом имя брата. Потом имя матери.
Полицейский попросил её открыть дверь.
Сначала внутри было тихо.
Потом изнутри послышался тихий щелчок замка́. Ручка дрогнула. Дверь приоткрылась всего на несколько сантиметров.
А потом сестра отползла обратно в угол ванной.
Когда полицейский осторожно распахнул дверь шире, она уже сидела на холодном полу. Бледная. Босая. С телефоном в руках. Живая.
А снаружи, на двери ванной, были глубокие царапины. Много царапин.
Будто кто-то долго скрёб дверь со стороны коридора, пытаясь попасть к ней внутрь.
Полиция осмотрела квартиру.
Внутри никого не было. Окна закрыты. Балкон закрыт. Шкафы пустые. Под кроватями пусто.
Но потом один из полицейских остановился у входной двери.
С внутренней стороны входной двери, прямо на мягкой обивке, было что-то нацарапано. Неровно. Глубоко. Будто ногтем.
Пять линий сходились в кривую звезду. Похожую на перевёрнутую пентаграмму.
Верить этой истории или нет — решать только вам.
Для тех, кто хочет послушать эту историю в темноте, с качественной озвучкой, мрачным звуковым фоном и атмосферным
видеорядом — я записал видеоверсию на своём YouTube-канале:
