Allekt1

Просили отдельным постом?

2022 год, я приехал в родной Байконур повидаться с родными.

Я зашел в гостинную своего отца. Как обычно бывает в выходные, на столе бутылка красного, различные закуски - значит сегодня будут гости.
- С кем сегодня тусим? - спросил я. В 80% случаев его ответ вызывал у меня изумление.
- Олег Артемьев.
- Че? Как? Он же вроде к пуску должен готовиться? Карантин же перед полетом?
- Все ок, еще есть время.

Вечер прошел великолепно, обсуждение космонавтики, философии, физики и прочих связанных наук. Я с детства наблюдаю за пусками ракет, болею космосом, в качестве развлечения у меня книги по астрофизике, телескоп, да поездки за город с наблюдением за небом.

Такая встреча для меня все равно, что пить с Райаном Гослингом. Естественно я попросил автограф. Дал свое фото, мне поставили подпись и на этом как мне показалось тему закрыли.

Но папа, после того как я ушел, решил сделать мне сюрприз и по дружески спросил "Слушай, а возьми с собой эту фотку на МКС?"

Конечно - ответил Артемьев.

Ну и забылось. Спустя год сижу в кафейне с другом, в лс прилетает это. На глазах проступают слезы, сбилось дыхание, на лице глупая улыбка. Рассказал другу, в ответ "вот оно нематериальное счастье"

Верю, что когда-нибудь побываю на МКС сам.

Первый вопрос на совещании Михаил Фёдорович задал начальнику опергруппы подполковнику Пономаренко о здоровье офицеров, подвергшихся воздействию во время вчерашнего эксперимента.

Тот ответил: – Испытуемые пришли в себя, чувствуют себя хорошо, с удивлением просмотрели записи своих действий в зале. Их адекватное восприятие реальности заканчивалось с началом работы программ-вирусов. Дальше они пытались объяснить свое состояние, и не находили нужных слов. Проблема была еще и в том, что большинство не помнило происходившего после того, как на монитор подавалась вирусная картинка. Офицеры, задействованные в эксперименте, отчёты составили, написали, где подробно описали свои действия и ощущения. Они проинструктированы, что в случае каких-либо субъективных ощущений об отклонениях в организме, им необходимо немедленно доложить по команде.

– Тимофей, по результатам статистики Вы докладываете?

– Да, я. В даты, указанные Павлом Стилиным, а также в последующие дни, в сеть попало немало видеороликов и клипов, которые по картинке похожи на воздействие программ-убийц «ЗеГрейпзОфВрэч» и «ЗэСевентКонтинент». Часть клипов имеет время, впечатанное в кадр, так что позволяет привязаться к происходящим в кадре событиям с высокой точностью. А на некоторых обозначено и место. Я бы хотел продемонстрировать небольшую склейку.

Получив подтверждающий кивок от начальника отдела, Тимофей запустил трансляцию. Вот улыбающийся пацан в наушниках удивленно морщит лоб, и несколько мгновений спустя его лицо перекашивается от ярости. Вот другой парень сосредоточенно глядит на экран, слегка наклонив голову, и теребит себя за ухо свободной рукой. Проходит пара секунд, он начинает дергаться в конвульсиях, пытаясь вскочить с кресла, одновременно зубами впивается в свою руку, и через секунду его рот окрашивается кровью; но он, не чувствуя боли, с остервенением кусает и рвет зубами свою плоть. Кровь стекает по руке и струйкой течет на брюки. Девушка, сидящая у монитора в каком-то офисе, неожиданно вскакивает, бросается к раскрытому окну и исчезает в оконном проёме. Тихий сухощавый очкарик сидит в кафе и ковыряется в своём смартфоне; вдруг он резко поднимается со своего места, и, размахивая стулом и круша все на своем пути, бросается на окружающих. Мужчина среднего возраста разбивает стакан и пытается перерезать себе вены...

– В общей сложности в нашем архиве более полусотни подобных роликов. Точной статистики по числу преступлений в минуты работы программы-вируса мы получить не сможем, так как сводная информация по преступности на Западе недоступна, но имеющиеся отрывочные данные свидетельствуют, о резких всплесках именно тех видов преступлений, которые инициируют программы-убийцы в дни и часы, указанные Павлом Стилиным.

– На двух роликах, снятых со спины, – продолжал Тимофей, отчётливо видны мониторы, и по заставке и дизайну идентифицируется сайт, на котором находились пользователи непосредственно перед атакой. Сайт называется «майбестмюзикком». Компьютерная группа исследует портал, отрабатывает контакты руководства сайта, разбирается со спонсорами. На завершающей стадии находится работа по анализу происшествий в России в дни, когда проводилось тестирование этих вирусных программ. Анализ ещё ведётся, но пока однозначно можно сказать, что четыре происшествия в нашей стране совпадают по времени с вбросом в сеть программ-убийц и однозначно выглядят как совершённые под их воздействием. Мы устанавливаем контакты с участниками происшествий и их родственниками. За два-три мы завершим анализ базы МВД и будем иметь полную картину по нашей стране.

– Что нам компьютерщики поведают?

Начальник программистов кивнул: – У нас сформировано несколько групп, работающих по разным проблемам. Мы пытаемся спрогнозировать, какие доработки могут быть внесены в имеющиеся программы и что ещё можно разработать на их базе. Часть специалистов выделена для работы с сайтом «майбестдрайвмюзикком».

– Психологи, у вас результаты проведённого эксперимента когда будут готовы?

– Предварительный протокол готов. Но он просто описывает поведение каждого испытуемого и не может дать никаких рекомендаций. К сожалению, какие-либо закономерности, заключения о повышении устойчивости к воздействию или рекомендации по тренировкам можно будет выдать после проработки с учёными, а это длительный процесс.

– Понятно. Техническая группа, ваше заключение…

– Фактически мы имеем дело с новым видом оружия массового поражения, от которого нет никакой защиты. Это что-то вроде коллективного помешательства, только рассылаемого через всемирную компьютерную сеть. И мы даже приблизительно не знаем, какие ещё варианты разрабатываются и что создаётся на базе уже имеющихся. В отличие от других видов оружия массового поражения, впервые удар можно наносить избирательно: учитывая то, что Интернет – глобальная сеть, ударить вирусом можно из любой точки земного шара по любому человеку, находящемуся во всемирной сети. Или конкретно по какому-то району или целой стране. Пока никакого технического противодействия у нас нет и в случае, если в ближайшее время произойдёт что-то подобное, единственный рабочий вариант – полное отключение наших серверов от связи с другими странами. Как следует из статистики, программы активируются на короткий период, и как только мы установим, что одна из программ запущена в сеть, можно перевести РуЗону в автономный режим на пять минут, этого будет достаточно. Еще один вариант, который мы рассматривали – программная перенастройка мониторов, либо применение защитных плёнок, чтобы скорректировать пропускание и восприятие цветов. Но как только мы начнём принимать подобные меры, противнику об этом станет известно, и он предпримет свои меры противодействия, просто введя в программы цветовые поправки.

– Ещё уточнение: а те, у кого компьютеры и смартфоны подключены автономно через спутниковые терминалы?

– Там мы ничего сделать не можем. Они полностью автономны, и мы со своих серверов доступа к ним не имеем.

Заслушав все доклады, полковник Овчинников сделал вывод: – Даже те программы-убийцы, что имеются, крайне опасны. Но они станут во сто крат опаснее, если не остановить неизвестных хакеров, которые, наверняка, совершенствуют свою продукцию и разрабатывают новую. Парни, ройте. Я завтра еду в главк на доклад, в конце недели рассчитываю попасть к министру и буду настаивать на необходимости информирования президента и Совета безопасности.

– Спасибо. Все свободны.

Офицеры встали и потянулись на выход.

Когда Тимофей уже дошёл до двери, он услышал голос Овчинникова: – А Вас, Чижов, я попрошу остаться.

День проведения эксперимента наступил неожиданно. Ещё накануне казалось, что слишком много не сделано: рабочие места для испытаний не настроены; подопытные офицеры срочно проходили медкомиссии, но не успевали; не было уверенности относительно того, сколько специалистов – медиков и учёных-нейрофизиологов получится собрать, а перед этим провести инструктаж и взять у них подписку. Но к вечеру часть проблем, решили, навалившись толпой; что-то благополучно рассосалось само. Оставшиеся недоработки были признаны несущественными и не влияющими на успех эксперимента. Начальство торопило, да и вся опергруппа понимала, что не известно, сколько времени реально у них есть, и нужно скорее получить результаты.

Утром, разместившись в нескольких машинах, опергруппа переехала на окраину Москвы, где в одной из промышленных зон находилась «база».

Тимофей Чижов, вместе со всеми причастными, но не задействованными непосредственно в проведении эксперимента, поднялись на веранду, чтобы через непробиваемое стекло следить за событиями внизу зала, где были смонтированы три рабочих компьютерных места. К эксперименту привлекли два десятка сотрудников спецподразделений, которые не были посвящены в детали того, что им предстоит делать.

Первых трёх испытуемых провели к креслам, и медики специальными фиксаторами прикрепили их туловище и ноги к креслу, налепили датчики на голову и шею, и ушли из зала. Приборы на веранде ожили, показывая состояние испытуемых – пульс, давление, активность головного мозга.

Мониторы компьютеров включились, на них появилось изображение и офицеры, сидя в креслах, послушно начали щелкать мышками и стучать по клавиатуре. Через несколько минут, когда они освоились и успокоились, на компьютеры были поданы программы, которые Павел Стилин принес перед смертью.

Тимофею сверху было хорошо видно, как на экранах мониторов замелькали и засверкали всеми огнями радуги пятна, круги и концентрические кольца, перебиваемые резко и непрерывно мелькавшим штробированием. Как и все, он впервые видел работу программы, и сомневался, что подобная картинка сможет вывести офицеров из равновесия.

Однако уже через минуту он понял, что был неправ в своих сомнениях: испытуемые в зале бились в истерике, пытаясь освободиться от системы фиксации. Приборы на веранде, показывавшие пульс и давление, зашкаливали, а кривая активности мозга дергалась, как будто танцевала брейк.

Один из испытуемых сбросил со стола компьютер, а второй, раскачав стул, упал вместе с ним на пол и корчился в истерике. Третий подопытный тоже был не в себе, но гораздо спокойнее.

Вбежавшие врачи с трудом смогли успокоить офицеров, введя им инъекции лекарств. Постепенно все в зале затихло.

Молчание прервал полковник Овчинников:

– Следующая тройка.

Полчаса ушло на то, чтобы заменить один из компьютеров и навести порядок в зале.

Вновь три оператора сели в кресла, их зафиксировали и включили компьютеры. Все повторилось. Только на этот раз один из агентов действию программы не поддался – он с удивлением глядел на своих соседей, которые вырывались из кресел и не мог понять, что их так возбудило.

Михаил Фёдорович приказал пропустить через эту же программу еще трёх человек. И вновь все три офицера не смогли противостоять вирусу.

Начальник отдела наклонился к микрофону: – По первой программе проверка закончена. Переходите ко второй.

Капитан Чижов уже не сомневался, что и вторая программа через один-два цикла испытаний подтвердит предварительные выводы, полученные в результате математических расчётов: кто сталкивался с вирусом, в восьмидесяти случаях из ста пытались покончить жизнь самоубийством.

Так оно и получилось. Когда монитор залили разноцветные, ярко вспыхивавшие и кружившиеся в бешеном танце, пятна; на этот раз – с преобладанием белого и желтого цветов, а из колонок компьютера раздались протяжные заунывные звуки, испытуемые на секунду напряглись. Затем один стал биться головой о стол, второй вначале попытался встать, а потом, когда это ему не удалось, вцепился зубами в свою руку в районе запястья. Третий непрерывно дёргался, стараясь подняться из кресла.

Врачи на этот раз действовали оперативнее, быстро введя офицерам дозы лекарств. Сняв затихших подопытных со стульев, их переложили на каталки и увезли из зала.

– Если так себя ведут спецназовцы, у которых психика вообще-то, железная, то какова будет реакция обычных людей? – ни к кому не обращаясь, спросил полковник Овчинников.

Через несколько минут еще три офицера спецназа заняли места в креслах. Случилось неожиданное, но приятное: программа не смогла подавить двоих из них и они, просто сидели в креслах и вначале смотрели на экраны скучающими взглядами, морщась от неожиданно вспыхивавшего света, а потом непонимающе уставились на третьего, бившегося в истерике.

В третьей тройке перед комбинациями нолей и единиц, преобразованных в цветовой код, смог устоять один офицер, а второй и третий извивались в креслах, пытаясь лишить себя жизни.

Врачи, отпустив одного из подопытных, двоим ввели лекарства, и увезли из зала.

В воцарившейся тишине начальник отдела сказал: – Завтра в 11 часов совещание. Быть всем.

– Сегодня похороны Павла Стилина, – планёрка в опергруппе началась с этой фразы. – Ночью наши сотрудники и другие спецподразделения полиции заняли позиции поблизости от храма, контролируя весь район, чтобы обеспечить безопасность родителей Павла, его родственников и всех присутствующих. Если есть желание, съездите на службу – обратился к Тимофею и Валентине подполковник Пономаренко; – Там же, рядом с церковью, и кладбище.
Тимофей и Валентина к началу отпевания не успели: когда они вошли в храм, то так и остались у входа, откуда слушали молитвы и песнопения.
Слышно было не очень. Тем более, что вслушиваться приходилось в церковно-славянский, и если слова священников Тимофей ещё мог разобрать, то пение хора для него сливалось в одну мелодию, из которой сложно было вычленить осмысленные фразы. Хор завершил очередное песнопение и почти без паузы раздался голос священника: – Блаженны непорочные на путях своих, соблюдающие закон Господень… Как исправит юноша путь свой? Когда сохранит он слова Твои… Удали от меня пути неправды и по закону Твоему помилуй меня! ... Путь истины избрал я и судов Твоих не забыл…*
Тимофей выхватывал из монотонного речитатива отдельные фразы псалма, изредка крестился вместе со всеми и подумал, что не приди Павел к нему – ничего о разработке программ-убийц не было бы известно, и их запуск в российскую зону интернета стал бы неожиданностью. И теперь все, кто работают в опергруппе, должны сделать так, чтобы смерть Павла не была напрасна.
Служба продолжалась: – Упокой, Боже, раба Твоего и введи его в рай, где праведные сияют, как светильники. Просвети и нас, верою тебе служащих.
Перекрестившись, Валентина немного склонилась к Тимофею и шепнула: – Заканчивается. Заповеди блаженства зачитывают.
И в самом деле, вскоре снова запел хор, потом всё стихло, и речитатив провозгласил: – Прииидите, последнее целование дадим.
Толпа качнулась, подалась вперёд и через несколько минут по узкому коридору, образованному расступившимися прихожанами, люди стали выходить, а стоявшие с краёв – продвигаться внутрь храма. Тимофей и Валентина тоже медленно продвигались в молчаливой толпе.
Церемония прощания была для Тимофея знакомой – пройдя все ступеньки полицейской службы невозможно не столкнуться со смертями. Но раньше он всегда присутствовал на похоронах людей старшего поколения, теперь же хоронили молодого парня, и среди присутствовавших было немало молодежи. Ну, не совсем молодежи – в основном парни и девушки выглядели под тридцатник и это были, видимо, школьные и студенческие друзья Павла, и коллеги по работе. Тимофей пропустил Валентину вперёд и медленно, едва переступая, двигался вслед за нею.
Павел Стилин лежал в гробу. Спокойный, задумчивый и отрешённый. И казалось, что расстался он с этим миром безмятежно: настолько просветленным, бесстрастным и немного печальным было его лицо. Тимофей, вслед за Валентиной приложился к иконе на груди Павла и венчику на его лбу. Обойдя по кругу гроб, они так же медленно вышли из храма. Следом вынесли гроб, и процессия, шествуя с плывущим над нею гробом, узкой змейкой двинулась по боковой аллее. Дойдя до глубокой свежевырытой ямы, чёрным провалом выделявшейся на заснеженной земле, гроб бережно опустили в нее.

*Библия. Ветхий завет. Псалом 118 «Блаженны непорочные».

Автор Тудей

– Иван Карлович Петров, к Вашим услугам! – деятельный невысокий старичок вошёл в кабинет Тимофея, и слегка склонил голову: – Как я понимаю, капитан Тимофей Тимофеевич Чижов? – спросил он.
– Да, это я. Присаживайтесь.
– Готов ответить на любые вопросы, в рамках моей компетенции и специализации, конечно же.
Чижов достал из сейфа список вопросов и протянул их профессору: – Можете читать и комментировать. Либо я могу зачитывать их Вам.
– Проще самому, – ответил Петров и начал подробно, по пунктам, излагать научное мнение относительно функционирования нервной системы и различных способов воздействия на неё.
Уже через пятнадцать минут, от обилия непривычных терминов, а ещё сильнее – от их сочетаний, Тимофей потерял всякую надежду понять, о чём идёт речь. Некоторые слова он периодически по телевизору слышал, но вот в таком концентрированном виде – никогда.
– В принципе, всё, – меньше, чем через час ответил Петров. – Я ранее беседовал с компьютерными специалистами, которые сейчас работают в опергруппе, так что материал излагал в форме, которая будет им понятна, но и не слишком вульгаризирована, чтобы сведений было достаточно для принятия решений. А может быть, изложенное как-то подтолкнёт их к новым идеям и поиску путей к их воплощению в цифровой форме.
– Иван Карлович, Вы так подробно расписали механику воздействия на человеческий организм… Неужели мы такие убогие и так легко поддаёмся влиянию.
– Ну, я не говорил, что люди убогие. Люди – продукт сложнейшего процесса эволюции. И в ходе этого процесса они получали то, что позволяло им выжить во враждебном окружении. То, что этому не способствовало – того у людей нет. В жестокой борьбе за выживание все ресурсы эволюции тратились рационально, на самое необходимое. Человеку, конечно, не самому, а эволюции, всегда приходилось ограничивать боковые ветки развития, которые не давали такого уверенного выживания вида, как главное направление. В целом наш организм – результат многочисленных компромиссов: невозможно достичь совершенства во всём. Получая что-то одно, мы вынуждены были жертвовать чем-то другим. Например – у человека большой мозг, сложная и развитая нервная система; на радость нам, нейрофизиологам. Но в отличие от других млекопитающих, наши детёныши очень долго не самостоятельны. Можно ли сказать, что человек убог, так как в течение нескольких лет своей жизни он не способен выжить без поддержки семьи? Нет, конечно. Человек именно потому велик, что наличие такого продвинутого мозга компенсирует все недостатки, возникающие вследствие его наличия. Человек – самое совершенное творение во Вселенной. Он стоит на вершине эволюции.
– А вот такое влияние – визуальными образами, звуковыми, разными частотами?
– Это тоже следствие эволюции. От этого защищаться было не нужно, так как в природе этого не существовало.
– Но разве все люди настолько предсказуемы? Есть же чувства, которые не спрогнозируешь и которые индивидуальны: материнская привязанность, счастье, любовь.
– Опять же, фундаментальными исследованиями нервной системы доказано, что, например, наше ощущение счастья – это выброс одного из четырёх нейромедиаторов в синаптические щели между нейронами. У человека может быть четыре вида «счастья», основа которых – один из четырёх гормонов: серотонин, дофамин, окситоцин, норадреналин…
– А вот это – воздействие светом?
– Ну, конкретно по каждой ситуации я сказать не могу. Надо изучать. Но, вот пример из практики: при воздействии на человека волной определённой длины, любого из людей охватывает неконтролируемое чувство ужаса. Есть такие диапазоны волн, которые вызывают рвоту. И если такой волной воздействовать на солдат, они не смогут сражаться – потому что все будут находиться в полусогнутом состоянии, и после того, как закончат изрыгать остатки пищи, их будет тошнить желудочным соком и слюной… Прошу прощения за подробности, но есть и вариант, при котором соответствующее воздействие вызывает неконтролируемое выделение отходов жизнедеятельности.
– Отвечая на вопросы, Вы говорили, что появление таких программ было предсказано?
– Не совсем так. Периодически какие-то комбинации визуальных наборов воздействовали на определённое количество людей, что позволяло использовать эти визуальные наборы для изучения и экспериментов и предполагать, что создав продвинутые комбинации, получится как усилить воздействие, так и расширить круг лиц, которые такому воздействию поддадутся. Классический случай: в своё время среди детей были популярны игрушки-покемоны. Пакетные монстры. И при показе одной из серий мультфильма происходило сражение между покемонами, они там вообще постоянно сражались. Они бились так, что на экране мелькали круги, яркие пятна, во все стороны летели искры. Неожиданно, у многих детей, смотревших мультфильм, начались припадки эпилепсии, рвота и судороги. В результате госпитализировали несколько десятков детей разного возраста, а всего те или иные болезненные проявления были зафиксированы почти у тысячи детей. Исследования показали, что такой эффект возник непреднамеренно; он был следствием мерцания с определённой частотой палитры, в основе которой находились красный, синий, жёлтый и зелёный цвета. Если взять этот фрагмент мультфильма, и использовать автономно, то часть детей, которые его увидят, испытают негативные ощущения. При условии, конечно, что их экраны будут воспроизводить картинку в нужном качестве и разрешении. Если использовать этот же фрагмент как основу компьютерной программы, вполне возможно разработать продукт, который будет гораздо действеннее. Это же доказывает и принципиальную возможность создания других программ, способных воздействовать на психику – в принципе, человек – большой биохимический компьютер, и хотя его психика изучена далеко недостаточно, возможности компьютерного воздействия есть. Чтобы создать подобные программы, нужны хорошие мозги и много денег. И, похоже, у кого-то нашлось и то, и другое.

Автор Тудей.

Утром капитан Чижов прибыл для работы в опергруппе. Немного порадовало то, что путь от дома до места временной службы сократился почти на двадцать минут – за неделю экономия времени только на передвижение составит больше трёх часов.

Сразу же на входе в здание, Тимофея перенаправили в бюро пропусков. А оттуда – на инструктаж. Расписавшись в нескольких документах, Чижов получил заветную магнитную карту и направился на проходную.

Оказалось, за ним уже подошла девушка в форме лейтенанта полиции, которая сообщила: – Добрый день, рада видеть. Я – Екатерина. Ваше лицо внесено в базу автономной системы распознавания. Пока Вы будете идти от входа в здание до контрольно-пропускного пункта, она сравнит изображение, поступающее с камер, с контрольным образцом и активирует Вашу запись; карта сработает, и Вы пройдёте. Если сравнение не будет выполнено, что бывает крайне редко, нужно остановиться вот здесь, повернуть голову и немного замереть – аппаратура считает радужную оболочку глаз и запустит уже по ней. Далее пройдёте до стойки с сейфами, этой же магнитной картой откроете свою секцию, оставив всё, что содержит чипы: смартфон, часы, «умные очки», «умную ручку», шагомер, флэш-карты… Наличие любого, даже выключенного, электронного устройства на территории комплекса, кроме служебного смартфона, считается грубым дисциплинарным проступком. И это – минимальная квалификация нарушения. Запрещается подключать какие-либо личные устройства к компьютерам, данное правонарушение изначально рассматривается как предпосылка к утечке секретной информации.

Екатерина довела Тимофея до приёмной начальника отдела, где офицеры собирались на совещание опергруппы. В толпе было две девушки, и Тимофей с удивлением узнал в одной из них Валентину.

– Ты-то как здесь оказалась? – с удивлением спросил он.

– Я же кофе вам заносила, и некоторое время была в помещении. Вчера задавали вопросы, и потом решили, что раз уж я всё равно дала подписку, то использовать меня в опергруппе будет разумно. Ну, если не понравится, то буду проситься назад.

Дверь в кабинет распахнулась, и секретарша сделала приглашающий жест.

– Тем, с кем не знакомы, представляюсь, – начальник отдела полковник Овчинников Михаил Фёдорович. Нам с вами предстоит совместно работать над очень важной задачей. Я буду курировать операцию, а непосредственное руководство оперативной группой возложено на подполковника Александра Владимировича Пономаренко.

Подполковник, с которым вчера разговаривал Тимофей, приподнялся и вновь сел.

– Сейчас Александр Владимирович расскажет… Точнее, предлагаю сразу обращаться без отчеств – мы одна команда, не вижу смысла тратить время на расшаркивания и поклоны, к тому же – наши компьютерщики, даже в офицерских званиях, отчества не запоминают. Напрочь. И бороться с ними… – ну, не на листочках же писать и на мониторы вешать? Так что сейчас Александр расскажет о том, что известно на данный момент, распределит функции и поставит задачи на день.

Тот приступил к докладу: – У нас имелись некоторые обрывочные данные о вероятности существования подобных программ, но ничего определённого не было.

– Получив флэшку, – подполковник кивнул в сторону Тимофея, показывая, откуда взялись материалы, – наши специалисты изучили содержимое и запустили программы.

Чижов напрягся: его интересовало, оказали ли программы какое-то воздействие на тех, кто сидел перед мониторами.

Подполковник продолжал: – Во избежание указанных в описании воздействий на персонал, мониторы, на которые выводилась картинка, были закрыты защитными плёнками. Пока однозначно можно сказать, что программы действующие, работают без сбоев и при запуске на экранах мониторов воспроизводится яркий рисунок. Для оценки влияния картинки на психику человека будет подготовлен эксперимент. Компьютерщики и специалисты обеспечения этим занимаются.

– Далее. Наши следователи оказывают помощь в расследовании ДТП и прочих обстоятельств, в результате которых погиб Павел Стилин. К сожалению, машина, которой его сбили и потом переехали, была брошена в одном из дворов и подожжена, так что нитей у следствия немного.

Тимофей растерянно и удивлённо замер: программист Павел, с которым он позавчера беседовал и пил кофе – мёртв.

Чижов на несколько минут выпал из совещания, заставив себя вернуться, когда речь пошла о нём.

– Капитана Стилина прошу сегодня побеседовать с профессором Петровым. Иван Карлович прибудет через час, мы подготовили вопросы, которые ему нужно задать, – подполковник через стол протянул ему два листка, скреплённых скобой. – Помимо этого он может высказать общие соображения; также зададите ему те вопросы, которые у Вас возникнут в процессе беседы. Затем список вопросов и запись передадите Валентине, она подготовит протокол.

Утро, как и обычно в УВД, началось с доклада о дне минувшем и планах на начавшийся. Коротко доложив начальнику отдела, Тимофей сообщил, что у секретарши находится докладная о посетителе и сопроводительные по вчерашней встрече. Раскрыв папку, принесённую секретаршей, начальник отрицательно мотнул головой: – Если это не фантазии, то наши компьютерщики такое не потянут: они мошенников ловят, ну, помимо этого сворованные базы данных вычисляют и блокируют. Это их потолок. А в этом рапорте вредоносные программы – работа для ребят из Управления «К», их профиль. Запакуй и направь по фельдпочте.

Тимофей согласно кивнул головой: сотрудников Управления «К» обычно называли просто «киберполицией», и, по слухам, ребята там работали реально крутые. Периодически их управление перекидывало «киберам» какие-то из наиболее сложных задач. Так что и в этот раз начальник отдела проявил начальственную мудрость: не можешь сделать сам, не мучайся – напряги другого.

Вызов к начальнику отдела во второй половине дня Тимофей воспринял стоически – иногда и по десятку раз за день дёргали…

В кабинете, помимо начальника, находились еще подполковник и майор, и как только Тимофей зашёл, начальник удалился и разговор протекал без него.

Точнее, вначале подполковник достал небольшой стандартный бланк и протянул его через стол Тимофею: – Прочитайте обязательство не разглашать данные. Всё, что Вы сейчас услышите, и всё, что Вы скажете, относится к сведениям особой важности. Внизу нужно расписаться.

Капитан Чижов пробежал по тексту – подписка содержала стандартный текст, только вот вместо привычного для него «секретно» или «совершенно секретно» уровень секретности был обозначен как «особой важности».

Расписавшись, как и всегда очень коротко: – «Чиж», – Тимофей вернул лист.

И только после этого начались вопросы.

– Вы просматривали файлы, находящиеся на флэшке или запускали программы? – задал вопрос подполковник.

– Я убедился, что они на флэш-карте есть. Павел Стилин предупреждал меня, чтобы я сам её не активировал из-за опасности, которую она несёт. Я рассчитывал, что наш компьютерный отдел разберётся, и сам будет работать с программами.

– Какое впечатление произвёл на Вас Павел Стилин?

– Нестандартное для программиста. Он выглядел больше как инженер с авиазавода или что-то подобное.

– Вы ему поверили?

– Не очень. Слишком это… фантастично: закрасили каким-то цветом монитор – и ты что, в обморок должен упасть?

– Тем не менее, документы Вы подготовили и утром представили начальнику?

– Регламент обязывает; я в любом случае должен отчитаться и хотя бы короткий протокол беседы сделать. А потом, я вчера запросил справку на Стилина, и из неё выходило, что он нереальный программист, работавший на многие госструктуры. Так что его слова, в любом случае, нужно воспринимать серьёзно.

– Кто-то ещё при беседе присутствовал?

– Нет, сотрудники моей группы были на выезде, мы общались вдвоём.

– Кто-то во время разговора в кабинет заходил?

– Он попросил кофе, и я обратился к секретарше; она кофе приносила и несколько минут была в кабинете.

После этих слов подполковник едва заметно кивнул, и майор тут же выскочил из кабинета.

– Во сколько Вы ушли со службы?

– Около двадцати часов, немного раньше. У дежурного должна быть отметка.

– Где находились флэшка и записки от Павла в течение ночи?

– В сейфе, вместе с докладной и сопроводительными записками.

Разговор, больше походивший на допрос, длился ещё минут двадцать, причём, часть вопросов подполковник задавал по два и три раза, зачастую лишь слегка меняя формулировку или переставляя слова.

Покивав головой, он коротко бросил: – Находитесь здесь, я сейчас вернусь, – и вышел из кабинета.

Вернулся он минут через пятнадцать и с порога огорошил Тимофея: – Сегодня передайте все дела сослуживцам. С завтрашнего дня Вы будете работать в составе объединённой оперативной группы. Соответствующее распоряжение из главка о Вашем откомандировании поступит в течение часа.