Глава 2. Беседа? Или все таки допрос?⁠⁠

Утро, как и обычно в УВД, началось с доклада о дне минувшем и планах на начавшийся. Коротко доложив начальнику отдела, Тимофей сообщил, что у секретарши находится докладная о посетителе и сопроводительные по вчерашней встрече. Раскрыв папку, принесённую секретаршей, начальник отрицательно мотнул головой: – Если это не фантазии, то наши компьютерщики такое не потянут: они мошенников ловят, ну, помимо этого сворованные базы данных вычисляют и блокируют. Это их потолок. А в этом рапорте вредоносные программы – работа для ребят из Управления «К», их профиль. Запакуй и направь по фельдпочте.

Тимофей согласно кивнул головой: сотрудников Управления «К» обычно называли просто «киберполицией», и, по слухам, ребята там работали реально крутые. Периодически их управление перекидывало «киберам» какие-то из наиболее сложных задач. Так что и в этот раз начальник отдела проявил начальственную мудрость: не можешь сделать сам, не мучайся – напряги другого.

Вызов к начальнику отдела во второй половине дня Тимофей воспринял стоически – иногда и по десятку раз за день дёргали…

В кабинете, помимо начальника, находились еще подполковник и майор, и как только Тимофей зашёл, начальник удалился и разговор протекал без него.

Точнее, вначале подполковник достал небольшой стандартный бланк и протянул его через стол Тимофею: – Прочитайте обязательство не разглашать данные. Всё, что Вы сейчас услышите, и всё, что Вы скажете, относится к сведениям особой важности. Внизу нужно расписаться.

Капитан Чижов пробежал по тексту – подписка содержала стандартный текст, только вот вместо привычного для него «секретно» или «совершенно секретно» уровень секретности был обозначен как «особой важности».

Расписавшись, как и всегда очень коротко: – «Чиж», – Тимофей вернул лист.

И только после этого начались вопросы.

– Вы просматривали файлы, находящиеся на флэшке или запускали программы? – задал вопрос подполковник.

– Я убедился, что они на флэш-карте есть. Павел Стилин предупреждал меня, чтобы я сам её не активировал из-за опасности, которую она несёт. Я рассчитывал, что наш компьютерный отдел разберётся, и сам будет работать с программами.

– Какое впечатление произвёл на Вас Павел Стилин?

– Нестандартное для программиста. Он выглядел больше как инженер с авиазавода или что-то подобное.

– Вы ему поверили?

– Не очень. Слишком это… фантастично: закрасили каким-то цветом монитор – и ты что, в обморок должен упасть?

– Тем не менее, документы Вы подготовили и утром представили начальнику?

– Регламент обязывает; я в любом случае должен отчитаться и хотя бы короткий протокол беседы сделать. А потом, я вчера запросил справку на Стилина, и из неё выходило, что он нереальный программист, работавший на многие госструктуры. Так что его слова, в любом случае, нужно воспринимать серьёзно.

– Кто-то ещё при беседе присутствовал?

– Нет, сотрудники моей группы были на выезде, мы общались вдвоём.

– Кто-то во время разговора в кабинет заходил?

– Он попросил кофе, и я обратился к секретарше; она кофе приносила и несколько минут была в кабинете.

После этих слов подполковник едва заметно кивнул, и майор тут же выскочил из кабинета.

– Во сколько Вы ушли со службы?

– Около двадцати часов, немного раньше. У дежурного должна быть отметка.

– Где находились флэшка и записки от Павла в течение ночи?

– В сейфе, вместе с докладной и сопроводительными записками.

Разговор, больше походивший на допрос, длился ещё минут двадцать, причём, часть вопросов подполковник задавал по два и три раза, зачастую лишь слегка меняя формулировку или переставляя слова.

Покивав головой, он коротко бросил: – Находитесь здесь, я сейчас вернусь, – и вышел из кабинета.

Вернулся он минут через пятнадцать и с порога огорошил Тимофея: – Сегодня передайте все дела сослуживцам. С завтрашнего дня Вы будете работать в составе объединённой оперативной группы. Соответствующее распоряжение из главка о Вашем откомандировании поступит в течение часа.