Одним из самых универсальных и смертоносных артиллерийских орудий войны, была немецкая 88-мм пушка Flak 18, которая была создана в начале 1930-х годов и уничтожила тысячи бомбардировщиков, танков, самоходок и солдат противника.

В Советском Союзе подобное орудие начали разрабатывать лишь в 1938 году. За основу были взяты 85-мм ствол и платформа 76-мм зенитного орудия образца 1938 г. и использовался затвор и полуавтоматика этого орудия.

Доработанное в соответствии с рекомендациями научно-испытательного полигона орудие в том же году было принято на вооружение Красной Армии под названием «85-мм зенитная пушка образца 1939 г.»

Предназначенные для борьбы с авиацией противника, для стрельбы по воздушным десантам, по живым наземным целям и огневым точкам противника, эти орудия с успехом применялись и для уничтожения фашистских танков. С необычной для зенитки задачей 52-К справлялась успешнее, чем иные противотанковые орудия тех лет. С приданным ей бронебойным снарядом она могла прошивать броню всех типов танков, находившихся на вооружении германской армии до середины 1943 года. В 1940 году Логинову М.Н. за создание новых артиллерийских систем было присвоено звание лауреата Сталинской премии, посмертно. Наградой отмечались не только зенитные, но и противотанковые качества орудия.

При том, что советская зенитка имела калибр меньший, чем у немецкой Flak 18, она практически ни в чём не уступала по всем основным параметрам. Например, начальная скорость осколочно-фугасного снаряда у 52-К составляла около 800 м/с — почти как у «восемь-восемь» (820–840 м/с), а эффективная высота поражения воздушных целей достигала 10,5 км против 9,9–10 км у немцев. По горизонтальной дальности стрельбы паритет был полным: оба орудия уверенно били на 15 км. При этом 52-К была заметно легче (около 4,3 тонны в боевом положении против 5 тонн у Flak 18), что делало её более мобильной и проще в развёртывании на пересечённой местности Восточного фронта. Скорострельность (до 20 выстрелов в минуту) была примерно сопоставимой для обоих орудий. Flak 18 было выпущено более 20 тысяч штук, но за счёт более простого устройства и лучшей адаптации к массовому производству СССР выпустил свыше 14 тысяч своих орудий — вполне сравнимо с немецкими тиражами. Когда 52-К использовали прямой наводкой против танков, её бронебойный снаряд на дистанции 1000 м пробивал до 102 мм брони под углом 90°, что позволяло бороться даже с «Пантерами» и «Тиграми» в боковой проекции. Неудивительно, что немцы при отступлении захватывали эти пушки и активно использовали их в своей ПВО.

Для повышения точности стрельбы по воздушным целям батареи 85-мм зенитных пушек комплектовались приборами управления артиллерийским зенитным огнём ПУАЗО-3, позволявшими решать задачу встречи снаряда и самолёта. Кроме приборов ПУАЗО, для управления огнём действовавших на главных направлениях частей 85-мм зенитных пушек, использовались и радиолокационные станции обнаружения РУС. Пушку также оснастили механическим установщиком взрывателей конструкции Л. B. Люльева. Стрельба без ПУАЗО с использованием прицельных приспособлений производилась в тех случаях, когда ПУАЗО нет или он по каким-либо причинам не мог быть применён.

Советский ПУАЗО-3 и немецкий Kommandogerät 40 — это аналоговые электромеханические счётно-решающие приборы для централизованного управления огнём зенитных батарей, которые на основе непрерывного ввода координат цели рассчитывали точку упреждения, угол возвышения, азимут и установку взрывателя, передавая данные на орудия по синхронной связи. ПУАЗО-3 был проще, часто работал с отдельными стереодальномерами (без встроенного), требовал большего расчёта (до 10–12 человек) и был менее точен при манёврах цели, но отлично подходил для массового производства и условий Восточного фронта. Немецкий Kommandogerät 40 считался одним из самых продвинутых в мире — с встроенным 4-метровым стереоскопическим дальномером, лучшим учётом криволинейного полёта цели, автоматической компенсацией рассредоточения орудий и меньшим расчётом (5–7 человек), что обеспечивало более высокую точность и скорость реакции, особенно в обороне Рейха. Немецкая система была технологически совершеннее, но советская — надёжнее в полевых условиях и дешевле.

Конструктивные особенности пушки, наличие достаточно эффективной дистанционной гранаты и бронебойного снаряда давали возможность в случае необходимости использовать пушку также и для стрельбы по воздушному десанту, живым наземным целям, огневым точкам и бронетанковым силам противника. 85-мм зенитная пушка обладает высокими боевыми и тактико-техническими свойствами, необходимыми для поражения внезапно появляющихся и быстро движущихся целей.

Пушка имеет круговой обстрел, который достигается наличием тумбового лафета. При натренированном расчёте перевод пушки из походного положения в боевое производится за 1,2 минуты, а из боевого положения в походное — 1,5 — 2 минуты. Пушка перевозится автомобилем или трактором. Максимальная скорость передвижения — до 50 км/ч по асфальтированному шоссе. Пушка обслуживается расчётом из семи человек: шесть номеров расчёта и один командир орудия.

«Самый драматичный эпизод боевого применения 85-мм зенитных пушек произошёл в Сталинграде летом 1942 года. Когда немецкие танковые части вышли к северным окраинам города, на их пути оказались зенитные батареи ПВО. Как вспоминал командующий 62-й армией Василий Чуйков, зенитчики развернули свои орудия для стрельбы прямой наводкой и били по танкам почти в упор. Эти пушки не предназначались для такой войны, но другого выбора не было. Многие расчёты погибли у своих орудий, однако именно их огонь позволил задержать продвижение немецких танков к Волге.»

Баллистика и конструкция ствола 52-К стали основой для целого семейства мощных 85-мм танковых и самоходных орудий: Д-5С для СУ-85, ЗиС-С-53 для Т-34-85, а позже и для тяжёлых танков вроде КВ-85 и ИС-1. Благодаря этому советская бронетехника в 1944–1945 годах получила огневую мощь, способную на равных бороться с немецкими «кошками» — «Пантерами» и «Тиграми». Бронебойный снаряд БР-365 на дистанции 1000 м пробивал 100–110 мм брони под углом 30°, что позволяло Т-34-85 поражать «Пантеру» в борта и маску орудия, а «Тигра» — в лоб на средних дистанциях», а СУ-85 — охотиться на тяжёлые танки из засад.

Судьба советской зенитки оказалась удивительно схожей с судьбой немецкого Flak 18. Немцы тоже взяли баллистику своей легендарной зенитки и создали на её основе мощнейшее танковое орудие: 88-мм KwK 36 для «Тигра I», а позже KwK 43 для «Тигра II» и «Ягдтигра». Эти пушки имели почти идентичную баллистику с зенитными Flak 18/36/37 и стали одними из самых грозных танковых орудий войны, способными пробивать любой советский танк на огромных дистанциях.

Получилось своеобразное «перекрёстное опыление»: обе стороны взяли удачные зенитные стволы большого калибра и адаптировали их для борьбы с бронетехникой противника. Только у немцев это случилось раньше — уже в 1942–1943 годах «Тигры» с 88-мм пушкой начали доминировать на поле боя, а у Советов массовый ответ в виде 85-мм танковых орудий пришёл в 1944-м. Но когда он пришёл, баланс сил резко изменился: десятки тысяч Т-34-85 и СУ-85 буквально заполонили фронт и сделали немецких «кошек» гораздо менее страшными.

В итоге, хотя немецкий Flak 18 и стал настоящей легендой — благодаря раннему появлению, огромной славе в Африке и на Западе, плюс голливудским фильмам — советская 52-К была ничуть не хуже по баллистике, легче, мобильнее и дешевле в производстве. Немцы сами это подтвердили, охотно захватывая эти пушки для обороны Рейха. Так что «русский Flak» не просто существовал — он был достойным ответом, который помог Красной Армии переломить ход войны как в небе, так и на земле. 52-К не просто достойно смотрелась рядом с Flak 18 в роли зенитки — она дала Красной Армии инструмент, который помог переломить танковое превосходство вермахта в последние годы войны. Немецкая легенда родила «Тигра», а советская — целое поколение победоносной бронетехники.

В сентябре 1939 года британская противовоздушная оборона оказалась серьёзно не готова к масштабной воздушной войне. Несмотря на наличие радиолокационной сети раннего обнаружения и сформированного Истребительного командования ВВС Великобритании, зенитная артиллерия и особенно ночная ПВО были слабо развиты. Сеть оповещения о воздушном нападении находилась в зачаточном состоянии, командные пункты и узлы связи фактически приходилось создавать заново. Истребителей современных типов было недостаточно, а тяжёлых зенитных орудий, способных поражать цели на средних и больших высотах, имелось не более 10% от расчётной потребности. К началу войны небо Британии прикрывали 29 регулярных и территориальных зенитных артиллерийских батарей, при этом район Лондона защищали лишь чуть более сотни тяжёлых зенитных орудий калибром от 76 до 94 мм.

В ночь на 24–25 августа 1940 года несколько немецких самолётов, сбившись с курса, по ошибке сбросили бомбы на окраины Лондона. В ответ в ночь с 25 на 26 августа 1940 года британская авиация нанесла удар по Берлину. До 7 сентября было произведено семь налётов на немецкую столицу.

Массовые бомбардировки Лондона — так называемый «Блиц» — были объявлены актом возмездия за налёты на Берлин. Он начался вечером 7 сентября 1940 года и продолжался с разной интенсивностью до 13 ноября 1940 года. В налётах участвовали, как правило, от 200 до 300 и более средних бомбардировщиков. Самая масштабная атака произошла 7 сентября, когда более 300 бомбардировщиков нанесли удар днём и вечером, а ещё около 250 — ночью. К утру 8 сентября было убито около 430 жителей Лондона. Люфтваффе заявило, что за 24 часа на город было сброшено свыше тысячи тонн бомб. Всего за сентябрь 1940 года на Лондон, по разным оценкам, было сброшено порядка 6000–6500 тонн бомб.

Основным тяжёлым зенитным орудием Великобритании во Второй мировой войне стало QF 3.7-inch. Оно было примерно эквивалентно немецкому 88-мм орудию Flak 18, но имело несколько больший калибр — 3,7 дюйма, или около 94 мм. К концу войны британцам удалось значительно повысить эффективность этих орудий, усовершенствовав систему управления огнём, внедрив механический досылатель и автоматизированную установку взрывателей. В результате практическая скорострельность возросла до 20–25 выстрелов в минуту. Орудие забрасывало 12,96-кг снаряд на высоту свыше 9 км.

В районах военно-морских баз и других стратегически важных объектов на стационарных позициях применялись тяжёлые 4,5-дюймовые (113-мм) зенитные орудия QF 4.5-In AA Mk II. Их общее количество исчислялось несколькими десятками. Снаряд массой 24,7 кг, выпущенный с начальной скоростью около 732 м/с, позволял поражать воздушные цели на дальностях до 12 000 м. Практическая скорострельность составляла до 15 выстрелов в минуту.

Самыми тяжёлыми и дальнобойными британскими зенитными орудиями стали 133-мм универсальные пушки 5.25" QF Mark I. Первоначально они создавались как корабельные, однако в 1942 году в окрестностях Лондона на бетонных основаниях были размещены три спаренные башенные установки. Им отводилась вспомогательная роль в системе ПВО и береговой обороны. Орудия имели скорострельность до 10 выстрелов в минуту и могли вести огонь 36,3-кг осколочными снарядами по целям на высотах до 14 000 м. Недостатками этих установок были высокая стоимость, сложность эксплуатации и стационарный характер размещения.

Аэростаты заграждения представляли собой дешёвое и эффективное средство пассивной защиты, дополнявшее зенитную артиллерию. К 1940 году над Большим Лондоном было развёрнуто до полутора тысяч аэростатов. Они вынуждали немецкие бомбардировщики набирать большую высоту, что, по британским оценкам, снижало точность бомбометания на 30–50%, а их тросы представляли серьёзную опасность для низколетящих самолётов. Прожекторы — главным образом 90- и 150-сантиметровые установки — создавали плотные световые зоны над городом, облегчая работу зенитчиков и ночных истребителей. Все эти средства являлись элементами многослойной обороны, где основной урон противнику наносили истребители и зенитная артиллерия, но прожекторы и аэростаты существенно осложняли действия немецких лётчиков.

В первые недели Блица эффективность ПВО оставалась невысокой. Командование противовоздушной обороны перебросило в район Лондона 108 тяжёлых зенитных орудий из других дивизий и ввело практику так называемых «истребительных ночей», когда зенитная артиллерия временно прекращала огонь, позволяя ночным истребителям RAF действовать над городом при поддержке прожекторов. С сентября 1940 года начали применяться ракетные установки — батареи Z, эффективность которых, впрочем, была ограниченной. Тем не менее к весне 1941 года количество сбитых самолётов неуклонно росло, пока в мае Люфтваффе не сократило интенсивность атак.

29 декабря 1940 года произошёл один из самых разрушительных налётов на лондонский Сити, вошедший в историю как «Второй Великий пожар Лондона». Были уничтожены и повреждены сотни зданий, пострадал собор Святого Павла. В ту ночь погибло около 200 человек. Последний крупный налёт на Лондон состоялся 10 мая 1941 года: возникло около 2000 пожаров, были разрушены десятки километров водопроводных магистралей, серьёзно повреждены доки и здание парламента. Погибло около 1400 человек, до 2000 получили ранения.

Всего в ходе Блица в Великобритании погибло более 43 000 мирных жителей, из них около 30 000 — в Лондоне. Около 1,4 миллиона человек лишились жилья. Основной удар пришёлся на восточные районы столицы — Ист-Энд, где располагались портовые доки и промышленные предприятия. В Берлине рассчитывали, что разрушения в рабочих кварталах приведут к социальному расколу и подрыву морального духа, однако эти ожидания не оправдались.

Позиции зенитной артиллерии вокруг Лондона размещались так, чтобы обеспечить оптимальную плотность огня: по одному налёту одновременно могли вести огонь не менее 16 орудий. Первые британские радиолокационные станции обнаружения воздушных целей были введены в эксплуатацию ещё в 1938 году, однако с началом массированных налётов радары стали активно интегрироваться в систему управления огнём зенитной артиллерии. В 1940 году сеть радиолокаторов насчитывала около 80 станций. Первоначально это были стационарные РЛС Chain Home (AMES Type 1) с неподвижными антеннами, размещёнными на металлических мачтах высотой до 115 м и приёмных деревянных вышках высотой около 80 м. Широкая диаграмма направленности позволяла обнаруживать самолёты на высоте порядка 5000 м на дальностях до 200 км в секторе до 120°. В 1942 году началось развёртывание станций с вращающимися антеннами, обеспечивавших круговой обзор.

В 1942 году на морских подступах к крупным портам началось строительство зенитных фортов Маунселла. Эти сооружения, состоявшие из нескольких соединённых между собой башен, были вооружены 94- и 40-мм зенитными орудиями и прожекторами. Они прикрывали эстуарии рек, минные поля и портовые районы от налётов низколетящих самолётов и показали ограниченную, но полезную эффективность.

Значительную роль в противодействии ночным бомбардировкам сыграла радиоэлектронная борьба. Немецкие экипажи ориентировались на радиосигналы навигационных маяков, размещённых во Франции, а британцы научились искажать и подменять эти сигналы (meaconing), вынуждая противника сбрасывать бомбы в ложных районах или действовать без навигации. Для изучения немецкой радиоаппаратуры проводились диверсионные операции, а захваченные образцы оборудования доставлялись в Великобританию для анализа.

Подготовка гражданского населения к воздушной войне началась ещё в 1938 году. Лондонцев обучали правилам поведения при налётах, станции метро и подвалы зданий переоборудовались в бомбоубежища. Осенью 1939 года британские власти приступили к массовой эвакуации детей из крупных городов в сельскую местность. За первые полтора года войны из городов было вывезено около двух миллионов детей.

Наибольшей эффективности британская ПВО достигла в 1944 году при отражении атак крылатых ракет V-1. С июня по сентябрь немцы выпустили по району Лондона порядка 8500–10 000 ракет. Благодаря радикальной перестройке системы обороны удалось уничтожить до 70–80% целей. Основную роль сыграли истребители RAF — Tempest, Mustang, Spitfire Mk XIV и даже реактивные Meteor, на долю которых пришлось около 40% перехватов. Зенитная артиллерия также значительно повысила результативность: внедрение радиовзрывателей и автоматизированных систем управления огнём позволило в отдельных секторах довести вероятность поражения цели до 70–80%. Пилоты применяли и нестандартные приёмы, включая сбивание ракеты крылом, нарушая работу её гироскопа.

Противовоздушная оборона Лондона прошла путь от относительной слабости в период Блица к выдающейся эффективности в борьбе с V-1 в 1944 году. Во время массированных бомбардировок немецкие самолёты часто прорывались к целям, а на уничтожение одного бомбардировщика расходовались тысячи снарядов. Тем не менее ПВО поддерживала моральный дух населения, вынудила Люфтваффе перейти к ночным налётам и в конечном итоге спасла тысячи жизней. Лондонская система ПВО доказала свою адаптивность и стала одной из первых по-настоящему интегрированных многослойных систем обороны, основанных на взаимодействии радаров, истребителей и зенитной артиллерии.

С началом Второй мировой войны немецкое руководство, несмотря на заявления Геринга о недопущении падения ни единой бомбы на территорию рейха, осознавало неизбежность налётов британской авиации на территорию Германии, особенно на крупные промышленные города. В связи с этим возникла необходимость в создании мощной ПВО данных объектов. Не могло существовать столь мощной ПВО, чтобы исключить бомбардировки совсем. Однако вполне реальным было добиться такого положения, что бомбардировочная авиация британцев в ходе налётов в конце концов понесёт такие потери, которые заставят их отказаться от продолжения воздушных ударов.

Выполнить задачу ПВО одной истребительной авиацией представлялось невозможным, учитывая ночные и погодные условия, препятствующие действиям истребителей. Возникла необходимость организовать комплексную ПВО, состоящую как из истребительной авиации, так и из зенитных батарей. К 1940 году Люфтваффе располагали зенитками всех калибров, начиная от 20 мм и заканчивая 105 мм. Уже к 1941 году на вооружение поступили орудия калибром 128 мм.

Однако, при решении вопроса о противовоздушной обороне специалисты столкнулись с проблемой защиты центральной части крупных городов, имеющих большую площадь. При размещении зенитных батарей на окраине города радиус действия огня орудий оставлял центр города не защищённым от самолётов, преодолевших позиции зенитной артиллерии на подступах к городу. Следовательно, необходимо было размещать часть средств ПВО внутри города. Однако, при этом возникала другая проблема, а именно проблема размещения зенитных батарей среди городских строений.

Зенитным орудиям необходим сектор обстрела все 360 градусов и угол подъёма ствола не ниже 30-40 градусов, чему критично мешали окружающие дома. Для всех крупных городов Германии характерна очень плотная застройка. Улицы узкие, с малыми промежутками между домами, крайне малые по размерам дворы. Батареи возможно размещать только на достаточно открытых площадках, таких как стадионы, городские площади, парки, которых не много, да и там зениткам мешают окружающие дома и деревья. К этому прибавлялись проблемы работы радиолокаторов, первые образцы которых у Люфтваффе появились ещё в 1939 году. Для их чёткой работы требовались отсутствие каких-либо объектов между приёмо-передающей антенной и целью. Открытое пространство требовалось и оптическим дальномерам, на которые делалась основная ставка в условиях ясной погоды.

Было решено строить специальные сооружения, которые обеспечивали бы как размещение крупнокалиберных зенитных орудий выше уровня крыш домов, так и средств обнаружения, целеуказания, вычисления данных для стрельбы и командных пунктов. Кроме того, эти сооружения должны были обеспечивать стопроцентную защиту обслуживающего персонала, в том числе и от химического оружия, полную автономность снабжения электричеством, водой, канализацией, врачебной помощью, питанием. В процессе выработки решения Гитлер пришёл к выводу о том, что эти сооружения будут одобрены населением только в том случае, если гражданские люди смогут получать в них укрытие от бомбардировщиков врага, что также отразилось в техническом задании. Под руководством Альберта Шпеера профессор архитектуры Фридрих Таммс (нем. Friedrich Tamms) спроектировал эти сооружения, попытавшись при этом вписать их в архитектуру городов. Последним толчком к строительству башен явился первый налёт на Берлин 29 британских бомбардировщиков в ночь на 26 августа 1940 года, после которого Гитлер немедленно утвердил проекты и санкционировал строительство зенитных башен в трёх крупнейших городах рейха — Берлине, Гамбурге и Вене.

Башни строились не отдельными строениями, а комплексом сооружений. Каждый комплекс состоял из двух башен. Боевые башни предназначались для огневых средств, башни управления — средств управления огнём. Строительство первого комплекса в Берлине, в Тиргартене, было начато в сентябре 1940 года и закончено в апреле 1941 года.

Конструкция Флактурмов поражала мощью. Например, башня в Берлине представляла собой квадратное в плане сооружение с размерами сторон 75 метров и высотой 39 метров, стены и крыша которого изготавливались из фортификационного железобетона. Толщина стен составляла 2,5 метра в основании с постепенным утоньчением до 2 метров к нижней боевой платформе. Толщина крыши составляла 3,5 метра, что позволяло выдержать прямое попадание авиабомбы массой до 1000 кг. До пятого этажа работали два грузовых лифта, по ним поднимались расчёты зениток и эвакуировались раненые. В каждую башенку к орудийным платформам с цокольного этажа, на котором были размещены снарядные погреба, вёл цепной подъёмник для механизированной подачи снарядов к основным орудиям.

Боевая башня оснащалась четырьмя тяжёлыми зенитными установками. Первоначально это были одноствольные калибра 105 мм (10,5 cm FlaK 38/39), позднее заменённые спаренными установками калибра 128 мм. Кроме того, каждая боевая башня имела до восьми 20-мм счетверённых зенитных установок (2 cm Flakvierling 38) и до двенадцати 20-мм одноствольных зениток (2 cm FlaK 38) для собственной защиты от низколетящих самолётов-штурмовиков. Данные для стрельбы передавались на орудия с прибора управления огнём Kommandogerät 40, установленного на командном пункте башни управления, который в хорошую погоду использовал данные оптического дальномера, а в плохую — данные радиолокатора. Кроме того, при необходимости прибор управления огнём мог получать данные автоматически с башен управления других зенитных комплексов города.

Скорострельность установки 12,8 cm FlaK 42 Zwilling составляла 24—28 выстрелов в минуту. В состав батареи входило четыре спаренных пушки. Таким образом, батарея в минуту могла выстрелить 96—112 снарядов массой 26 кг на высоту до 14800 метров. Если учесть что радиус поражение осколочно-фугасных снарядов 12,8 cm Sprgr.L/5,5m составлял 100 м, то одна батарея могла нанести значительный урон авиации противника.

В 1943–1945 годах американские «Летающие крепости» шли на высоте 7500–9000 м, а время полёта 128-мм снаряда до этой высоты составляло примерно 20–35 секунд (в зависимости от угла возвышения и наклонной дальности) — за это время строй из 500 бомбардировщиков пролетает 2–3 км. Прямое попадание было практически невозможно, поэтому зенитчики флактурмов стреляли не по отдельным самолётам, а по «объёмной коробке»: аналоговый вычислитель Kommandogerät 40 на башне управления получал данные от радара Würzburg-Riese (погрешность 25–50 м), учитывал скорость цели, ветер, температуру и износ стволов, после чего выдавал точку упреждения и высоту разрыва. восемь стволов одновременно выпускали залп, а дистанционные взрыватели создавали в рассчитанной точке облако из тысяч осколков размером примерно 200×200×100 метров — именно в этот объём через десятки секунд должен был влететь вражеский строй. Чтобы надёжно поразить хотя бы несколько машин, требовалось десятки таких залпов и сотни снарядов. Реальная вероятность сбить один бомбардировщик одним залпом исчислялась долями процента, поэтому эффективность чисто по сбитиям оказалась мизерной — 1–2 %, зато эта тактика вынуждала противника постоянно маневрировать и сбрасывать точность бомбометания до минимума.

В 1943—1944 гг. бомбардировщики союзных войск возвращались с заданий, имея в каждой четвертой машине повреждения. Это означало, что у союзников ежемесячно выходило из строя около 4000 бомбардировщиков. Ремонт самолетов отнимал много времени и был связан с трудностями, а не обнаруженные повреждения во время следующего вылета зачастую приводили к гибели самолета». В некоторых немецких источниках сообщается, что зенитной артиллерией за последние три года войны было уничтожено 38 процентов всех самолетов союзников.

Звучит конечно очень круто, но как понять реальную эффективность зенитных башен Люфтваффе? По немецким данным (и они, как правило, завышены, чтобы поднять боевой дух) за всю войну три пары берлинских флактурмов официально записали на свой счёт 238 сбитых четырёхмоторных бомбардировщиков. Если взять примерные округлённые данные по вылетам американских и британских бомбардировщиков, то их число составляло около 18 000 вылетов. Всего Берлин подвергся 363 налётам, по разным данным, но флактурмы "работали" в основном в поздний период. Таким образом эффективность флактурмов составляла чуть больше 1%. Даже если варьировать данные от разных источников максимально объективно, мы всегда получаем ничтожный процент. Даже по завышенным немецким данным это мизер — башни "защищали" небо, но реально сбивали мало. Их главная роль была в принуждении к манёврам и снижении точности бомбометания, плюс укрытие для гражданских.

Итак, подведём итог. Как оружие уничтожения самолётов флактурмы провалились: 1–1,5 % потерь у противника при колоссальных затратах снарядов, бетона и рабочей силы — один сбитый B-17 обходился дороже, чем один реактивный истребитель. Но как система защиты городов они оказались гениальными. Они заставляли бомбардировщики маневрировать и подниматься выше в облака — в итоге бомбы падали куда угодно, только не в цель. Спасали десятки тысяч жизней за один налёт, превращаясь в самые надёжные бомбоубежища Европы.

Они же стали последним громким словом немецкой ПВО, когда небо уже было безнадёжно проиграно. Их главная роль оказалась идеологической и психологической, символизируя стойкость и надежду немцев, хотя они и не спасли города от разрушений. Спасибо за просмотр, ставьте лайк, если хотите узнать о ПВО Москвы в Великую Отечественную!

Из этого же следует еще один эффект -- хоть раз пробовали вытолкнуть КАМАЗ севший на днище? Не какой-то там груженый с наворотами, а самый обыкновенный, бортовой. Представили себе удовольствие? Так вот -- немецкая гаубица тяжелее в три раза! Интенданты наверное стрелялись, когда приходило уведомление что очередная "Конина", в очередном просёлке села на брюхо и напрочь законопатила проезд для целой дивизии.

Так что нет, на бумаге, как и в реальности -- тоже побеждает Кувалда Сталина. А Конина-18 остаётся не на постаменте непризнанного гения, а в кунсткамере тевтонского пафоса вселенского геморроя.

Орудие 17 cm Kanone 18 было разработано фирмой Krupp в Эссене для замены 15-см пушек, которые до этого по сути составляли основное вооружение армейской тяжелой артиллерии. Опыт ведения боевых действий показывал, что характеристики орудий меньшего калибра были недостаточными. Производство началось в 1941 году, и в том же году орудие было принято на вооружение армейской артиллерии вермахта. Вскоре после его появления, артиллеристов шокировал тот факт, что боеприпасы орудия оказались лишь немного менее эффективными, чем у 21-см Mörser 18. При этом новая 17 cm Kanone 18 стреляла почти вдвое дальше - аж на 30 км!

В то время, как 21-см Mörser 18 имела дальность стрельбы 16,7 км. На основании всех этих фактов, орудию отдали приоритет в 1942 году, и производство 21-см мортиры было приостановлено, чтобы обеспечить максимальное производство Kanone 18. Из-за высокого спроса со стороны армии, Hanomag в Ганновере также был включен в производство уже в 1941 году. Стоимость производства орудия составила 124 000 рейхсмарок. В 1941 году было произведено 91 орудие, в 1942 году — 126 орудий. В дальнейшем темпы выпуска сокращались.

17 cm Kanone 18 Mörserlafette представляло собой буксируемое орудие калибра 172,5 мм со стволом длиной 50 калибров. Для него был приспособлен тот же коробчатый лафет, что и у 21-см орудия, принятый на вооружение в 1939 году. Лафет позволял перевозить орудие на короткие расстояния целиком, в то время как на большие расстояния ствол снимался с лафета и перевозился отдельно. Серия пандусов и лебёдок делала снятие ствола достаточно быстрой задачей для своего времени, но всё ещё требовала нескольких часов. Несмотря на большой размер орудия, полный поворот на 360 градусов могли осуществлять два человека.

Помимо непревзойдённой дальности стрельбы сам лафет для 17 и 21 см орудий с двойным тормозом отката представлял собой существенное техническое усовершенствование, позволявшее производить последующий выстрел с лучшей точностью, чем орудия более ранних конструкций. Как ствол орудия, так и верхний лафет имели отдельные противооткатные системы. Это поглощало всю энергию отката, в результате чего перемещение лафета относительно земли практически отсутствовало. Это значительно повышало точность орудий. Ресурс ствола составлял около 1500 выстрелов. Вес снаряда составлял 71 кг (бронебойный) или 68 кг (осколочно-фугасный). Максимальная начальная скорость полета снаряда достигала 925 м/с, что гораздо выше, чем у Кувалды Сталина.

17-см пушка Kanone 18 Mörserlafette использовалась в корпусных и армейских эшелонах для обеспечения дальней контрбатарейной поддержки, а также выполняла ту же основную функцию тяжёлой поддержки, что и 21-см пушка Mörser 18. Эта пара стала наиболее распространённым оружием вермахта в этой роли.

В 1942 году основными местами применения 170-мм пушек стали Ленинград и Севастополь. Под Ленинградом весной 1942 года действовал 2-й дивизион 84-го артполка, вооружённый 240-мм пушками 24 сm K(t) производства фирмы «Шкода», но уже в начале мая четыре из шести этих пушек пришлось отправить в ремонт. В июне 4-ю батарею дивизиона перевооружили тремя пушками 17-см пушка Kanone 18. Кроме того, под Ленинградом действовали 503-я и 507-я береговые батареи, вооружённые 170-мм пушками. Интенсивность их применения сдерживалась недостаточным количеством боеприпасов.

502-я береговая батарея весной 1942 года была переброшена под Севастополь, где приняла участие во втором решающем штурме крепости, происходившем в июне-начале июля. Штурм Севастополя стал одной из величайших артиллерийских битв Второй мировой войны. Сохранившиеся документы позволяют исследователям воссоздать ход этой битвы. На их основании можно утверждать, что вклад 170-мм пушек в «общий котёл» был мизерным: со 2 июня по 3 июля 502-я батарея выпустила всего 360 снарядов (исключительно осколочно-фугасных), расстреляв чуть более одного боекомплекта. Напомним, что боекомплект составлял 110 снарядов на орудие, и его должно было хватить на десять дней боёв средней интенсивности. В данном же случае речь идёт о целом месяце штурма.

Несомненно, 17 cm Kanone 18 было превосходным дальнобойным орудием немецкой армии того времени. Но было ли оно круче Кувалды Сталина? Ведь оно стреляло почти вдвое дальше и могло доставать советские батареи находясь вне зоны их досягаемости. Да, в цифрах всё хорошо и красиво. Но в реальной жизни не всё так просто. Орудие 17 cm Kanone 18 обладало выдающимися баллистическими характеристиками, но недостаточной мобильностью: она требовала применения 12-тонных тягачей, являвшихся самыми дефицитными (Sd.Kfz.8 служили для буксировки 210-мм мортир, число которых в вермахте лавинообразно росло после 1940 года, а также тяжёлых зениток). Кроме того, оно довольно медленно приводилось в боевую готовность и выводилось из строя, было довольно сложным в маневрировании и очень медленно передвигалось по бездорожью. Многие из них были потеряны, когда расчёты бросали их, спасаясь от наступающих войск союзников. Помимо этого недостатками орудия были высокая стоимость его изготовления и необходимость тщательного обслуживания.

Прицельная стрельба на полную дальность была невозможной без корректировки с воздуха, а обеспечить её становилось всё труднее из-за потери немцами господства в небе. Поэтому орудие 17 cm Kanone 18 очень редко применялось в том качестве, для которого создавалось (как средство контрбатарейной борьбы), и значительное количество этих орудий попало на «малопрестижную» службу в береговой артиллерии.

Так всё-таки: круче ли 17 cm Kanone 18 «Кувалды Сталина»? Если мерить линейкой и таблицами — да, однозначно. 30 км против 16–18 км у Б-4, начальная скорость 925 м/с против 600 м/с, возможность бить советские тяжёлые батареи, оставаясь вне их досягаемости, — на бумаге это выглядело как полный разгром. Но война — это не бумага. Немцы сделали великолепную "снайперскую винтовку калибра 172,5 мм", но почти никогда не могли ею прицелиться. Господство в воздухе потеряно → нет корректировки на 30 км. Дефицит 12-тонных тягачей и чудовищная сложность переброски приводили к тому, что орудие редко оказывалось там, где нужно. Снарядов всегда не хватало. В итоге большинство 17-см пушек закончили войну в береговой обороне или были брошены на дорогах в 1944–1945 гг. А советская Б-4 «Кувалда Сталина», грубая, тяжёлая, «всего» 18 км дальности, но с 100-кг снарядом, который пробивал любой бетон, простая в производстве (выпущено более 8000 стволов против жалких ~340 Kanone 18), возимая на обычных тракторах и всегда находящаяся там, где идёт главный удар, — именно она ломала финские доты, разрушала Кёнигсберг, Варшаву, Будапешт и Берлин. Так что вердикт прост: 17 cm Kanone 18 — шедевр артиллерийской мысли, лучший дальнобойный ствол Второй мировой. 203-мм Б-4 — настоящее супероружие, потому что оно было там, стреляло тогда и по тем целям, по которым было нужно. На бумаге немцы победили. На войне победила Кувалда Сталина. Ставьте лайк, если считаете, что 100 кг взрывчатки в нужном месте лучше 68 кг за тридцать километров.