Михаил Георгиевич Петров (22 октября (4 ноября) 1917;д. Городилово, Московская губерния— 14 ноября 1998,Москва) — командир авиаэскадрильи 100-го гвардейского истребительного авиационного полка (9-я гвардейская истребительная авиационная дивизия, 6-й гвардейский истребительный авиационный корпус, 2-я воздушная армия, 1-й Украинский фронт),полковник .Герой Российской Федерации (1996).
В армии с ноября 1937 года. В 1938 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу лётчиков. Служил в строевых частях ВВС (в Закавказском военном округе).
Участник Великой Отечественной войны: в январе 1942-мае 1945 - адъютант, затем командир авиаэскадрильи 45-го (с июня 1943 - 100-го гвардейского) истребительного авиационного полка. Воевал на Крымском, Северо-Кавказском, Закавказском, Южном, 4-м, 2-м и 1-м Украинских фронтах. Участвовал в обороне Крыма, битве за Кавказ, в освобождении Кубани, Донбасса и юга Украины, в Ясско-Кишинёвской операции, освобождении Польши, в Берлинской и Пражской операциях.
За время войны совершил 352 боевых вылета на истребителях Як-1 и P-39 «Аэрокобра», в 80 воздушных боях сбил лично 13 и в составе группы 1 самолёт противника. 9 мая 1942 года был тяжело ранен в воздушном бою, 15 апреля 1943 года получил ожог лица в горящем подбитом самолёте.
После войны продолжал службу в строевых частях ВВС. В 1946 году окончил Краснодарскую высшую офицерскую школу штурманов. Был штурманом полка, дивизии (в Центральной группе войск в Австрии и в Белорусском военном округе). С 1953 года командовал истребительным авиаполком (в Северном военном округе). B 1958 году окончил Курсы усовершенствования офицерского состава при Военно-воздушной академии (Монино). Был назначен первым заместителем командира истребительной авиадивизии (в Северном военном округе). Летал на реактивных истребителях МиГ-15, МиГ-17 и МиГ-19. В феврале 1959 года понижен в воинском звании до «подполковника», а в декабре 1959 года уволен в запас.
Жил в Москве. Работал в спортивном отделе Центрального аэроклуба имени В.П.Чкалова.
Указом Президента Российской Федерации от 27 марта 1996 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе C немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, полковнику в отставке Петрову Михаилу Георгиевичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда».
Полковник (1954, понижен до подполковника в 1959, восстановлен в 1961), военный лётчик 1-го класса (1954). Награждён 5 орденами Красного Знамени (7.07.1942, 27.04.1943, 4.11.1943, 22.10.1944, 23.01.1957), 2 орденами Отечественной войны 1-й степени (5.04.1943, 11.03.1985), орденом Отечественной войны 2-й степени (25.04.1945), 3 орденами Красной Звезды (9.09.1942, 22.02.1955, 30.12.1956), медалями.
Умер 14 ноября 1998 года. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.
Спасший сотни детей от гибели человек полвека молчал о своём поступке Люди, у которых всё в жизни складывается гладко и благополучно, не так часто стремятся помогать другим. Многие, но не Николас Уинтон.
Впоследствии, когда тайна Уинтона наконец-то была раскрыта, его прозвали «Британским Шиндлером». Николас появился на свет в 1909 году в Лондоне и продолжил дело отца – работал в банке. Вёл размеренную жизнь типичного представителя «золотой молодёжи».
В рождественские праздники 1938 года он по сложившейся традиции планировал вместе с группой друзей отправиться в Альпы. Но планы изменились: мужчине позвонил его друг Мартин Блэйк и сообщил, что не сможет присоединиться к компании – его ждут важные дела в Праге. Уинтон заинтересовался и решил присоединиться к другу.
Как выяснилось, тот занимался помощью переезда беженцев. Пограничный регион Чехии – Судетская область был к тому времени уже оккупирован гитлеровскими войсками. И целые лагеря беженцев ждали помощи.
И Никки понял, что заниматься этой проблемой больше некому. И взял её на себя. Позднее операция получила название «Чешский Киндертранспорт».
В номере гостиницы он организовал что-то типа офиса. К Уинтону приходили люди, готовые расстаться с детьми, отдать в чужие семьи, только бы сохранить им жизнь. Мужчина делал фото, краткие досье, формировал базу и продумывал способы вывоза детей. Немудрено, что деятельностью Николаса заинтересовались нацисты. Он только и успевал, что раздавать взятки за молчание, чтобы выиграть немного времени.
Когда была сформирована база примерно из 900 детей, он оставил офис на друзей и помчался в Лондон, где при помощи матери организовал комитет помощи беженцам и бросился на поиски денег и приёмных семей.
Люди давали деньги и соглашались принять детей. Но средств не хватало, и Никки покрывал разницу за счёт собственных денег. Потом возникли проблемы с въездными визами: чиновники медлили, и последние визы уже пришлось подделывать.
Дорога в жизнь Первый поезд с детьми в количестве 20 человек покинул Прагу 14 марта 1939 года. Для семей это была трагедия, малыши рыдали. Но родные понимали, что единственный путь к спасению. В общей сложности Уинтон с товарищами организовали переезд 8 таких поездов. Девятый не успел: Гитлер напал на Польшу. И границы оказались перекрыты. В общей сложности благодаря стараниям Уинтона и его друзей было спасено 669 детей. Впоследствии многие из «детей Уинтона» достигли солидных высот, стали медиками, юристами, переводчиками.
Молчаливый герой Когда началась война, мужчина пошёл в Красный Крест, потом стал пилотом ВВС Британии. Вышел в отставку в 1954 году в чине лейтенанта. Возможно, о событиях 1939 года никто бы не узнал, если бы не случайность: в 1988 году его жена зачем-то поднялась на чердак и наткнулась на альбом с детскими фотографиями. И записную книжку мужа с сотнями адресов английских семей, которые забрали детей. Уинтон сначала отмахнулся, дескать, плохо помню. Но потом всё же рассказал.
По адресам жена отправила письма. Многие отозвались. Николаса пригласили на ток-шоу That’s Life! на телеканале BBC в качестве зрителя. Но в результате он стал главным героем передачи, когда из зала стали выходить спасённые им дети – уже немолодые люди, каждый со своей историей и судьбой. И жизнью, которую подарил им Николас. Ведь большинство родителей, согласившихся на переезд детей, погибло в фашистских лагерях.
Судьба подарила этому человеку очень долгую – 106 лет жизнь. И когда тайна «Британского Шиндлера» всё же оказалась раскрыта, на вопрос, зачем он так рисковал, организуя вывоз детей, он отвечал просто: «Кому-то нет дела до того, что дети в смертельной опасности, и их нужно немедленно спасать, кому-то есть. Что делать, если ты просто должен их спасти – больше просто некому».
Смертельный танец легендарной балерины Франциски Манн в Освенциме.
В начале Второй мировой войны Франческа стала одной из заключенных Варшавского гетто.В октябрe 1943 году по разным подсчетам от 2,5 до 3 тысяч человек — отправили якобы в немецкий лагерь Бургау на юге Германии, чтобы уже оттуда "переправить в Швейцарию".В числе этой большей группы оказалась и Франциска Манн. Ехали долго, и, когда вагоны остановились не на юге Германии, а в концлагере Освенцим, воодушевленные пассажиры ничего не подозревали. С теплой улыбкой их встретил «сотрудник Министерства иностранных дел Третьего рейха» Франц Хесслер, который в действительности был начальником лагерной охраны в системе Освенцима. Перед тем как пересечь границу, новоприбывшим оставалось выполнить небольшую формальность — принять душ в целях обязательной дезинфекции.Франциску вместе с другими женщинами отправили в барак, который на самом деле был раздевалкой перед газовыми камерами. В воздухе стоял непонятный запах, и дикие отрывистые слухи, что на самом деле нацисты убивают и сжигают евреев, наложились на реальность.Польская балерина, 23-летняя Франческа Манн, оказавшись в раздевалке перед газовыми камерами с десятками других еврейских женщин, решила не умирать просто так.Эта история подтверждается рапортом коменданта Освенцима и одного из выживших членов Зондеркоманды.Пока все в спешке стягивали с себя платья, кофты и чулки, балерина задумчиво снимала с себя вещь за вещью. Охранники на нее откровенно пялились. Решив, что терять ей нечего, Франческа начала танцевать медленный стриптиз, отправляя на пол вещь за вещью. Ее движения буквально гипнотизировали охранников. Раздевшись почти полностью, Манн метнула в одного из сержантов туфлю на каблуке. Тот, вытирая кровь с лица, расчехлил кобуру, но Франческа выхватила у него пистолет. Две пули подряд попали в живот стоящему рядом эсэсовцу Йозефу Шиллингеру, одному из самых кровавых садистов Освенцима. Потом был новый выстрел – в ногу сержанту.Эта пальба стала для женщин в раздевалке сигналом к действию: началась отчаянная драка за жизнь. Еще одному эсэсовцу откусили нос, а другому частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на улицу, начальник Зондеркоманды приказал запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание.Так воздушная балерина, сама того не планируя, дала всем живым ценный урок: даже если война за жизнь очевидно заканчивается не в вашу пользу, всегда остается еще один бой – за достойную смерть.
Командовал экипажем старший лейтенант Зиновия Колобанов.
« Засаду устроили в лесу, недалеко от дороги, по которой предполагалось движение немецких танков. Машины расположились треугольником на большом расстоянии одна от другой. Ночью Колобанов с несколькими бойцами отправился в пешую разведку к деревне, где стояли немцы. Пробираясь огородами, неслышно подползая к домам, разведчики обнаружили скопление фашистских машин. Большая танковая колонна противника готовилась к бою…
Когда до танков врага оставалось всего 300-400 метров, старший лейтенант скомандовал:
— Огонь!
Враг не успел опомниться, как два его танка были подбиты. Но наша машина обнаружила себя, и по ней начала стрелять артиллерия. После этого фашисты двинули всю танковую колонну в атаку.
Сорок немецких танков с грохотом вышли на дорогу. Этого только и дожидался старший лейтенант Колобанов. Его машина открыла по колонне ожесточенный огонь. Из некоторых фашистских танков стали выскакивать солдаты. Танк Колобанова, двигаясь по лесу вдоль колонны, бил машины противника одну за другой…», - «Известия», 24 августа 1941 года.
В сентябре 1941 года Зиновий Колобанов был тяжело ранен и смог вернуться в действующую армию только летом 1945 года. В 1958 году он вышел в отставку в звании подполковника, жил и работал в Минске. Скончался 8 августа 1994 года.
И все же стоило, наверное упомянуть, что до середины 50-х число потерь множество раз озвучивалось высшим руководством СССР в опубликованных публичных выступлениях(Сталин, Молотов, Жданов, Маленков), вполне себе официально печаталось в газетах и даже в БСЭ и число это, с учетом погибшего на оккупированных территориях мирного населения и замученных в плену, составляет 7 млн. Понятно, что это число повергает в шок всех, кому буквально с малых лет внушали сначала про 20, а потом про 26, а теперь про 27 млн. Но суть-то в том, что тогда, когда говорили о 7-ми млн. потерь опирались на ДОСТОВЕРНЫЕ данные, полученные с помощью вот этой вот системы учета, описанной в статье. А на чем основывались негодяи, которые так хотели убить побольше советских людей и кричали про 20млн. и тд.
Лондон, 9 октября 1940 года. Улица в районе Холборн, в центре города. (Источник)
Фотография под названием «Доставка после рейда» была сделана 9 октября 1940 года в период немецкого «Блица» — серии массированных авианалетов на Великобританию, продолжавшихся с 7 сентября 1940 по 11 мая 1941 года. В своё время этот снимок стал в Британии одним из символов бомбардировок Лондона и олицетворением так называемого «Духа блица» — силы и стойкости англичан перед лицом страданий и разрушений. Однако мало кто знает, что кадр на самом деле постановочный. Фотограф Фред Морли, снимавший разрушения на городских улицах, решил добавить оптимизма в безрадостную окружающую картину. Для этого он одолжил форму и ящик с бутылками у настоящего молочника, нарядил своего помощника и снял его посреди разбитой улицы. Глядя на этот снимок, так и хочется перефразировать знаменитое выражение Стэнли Болдуина «Бомбардировщик всегда прорвётся» как «Молочник всегда прорвётся».
Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.
Помимо больших постов, я буду периодически выкладывать интересные, на мой взгляд, исторические фото и писать к ним свои комментарии — пояснять, что происходит на снимке. А то бывает, что просто постят фотку, а что, откуда и почему — непонятно)
У этого борта интересная история. Заводской номер 44-83728, модификация G. Произведён в 1945-м, в 1947-м переоборудован в пассажирский и продан в Иран. Там летал до 1952-го, затем продан во Францию, где получил бортовой номер F-BGOE — тот самый, что мы видим на фото выше. Так что это уже у французов были проблемы с парковкой. Окончательно списали самолёт только в 1970-м.
Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.
"18 миллионов! 20! 27! Кто больше?!" Может, уже пора прикрывать этот аукцион?
Здравствуйте, дорогие читатели и подписчики!
Тема учёта личного состава и его потерь в Красной Армии в 1941-1945 годах регулярно становится объектом жаркой полемики. Поэтому хотелось бы в краткой статье зафиксировать достоверно подтверждённые факты о существовавшей в СССР системе учёта для использования в качестве удобного ссылочного материала. Вопросы о том, почему само наличие данной системы историография после ХХ Съезда КПСС попросту игнорирует, а рождённая этой системой документация чаще является объектом умолчания, а не анализа и публикации - здесь не рассматриваются, т.к. это отдельная и очень ёмкая тема.
Цель данной статьи - дать некоторые объективные свидетельства для подтверждения следующиех тезисов:
Достоверный учёт личного состава Красной Армии и его потерь всегда был приоритетной задачей высшего руководства СССР и Наркомата Обороны в период 1941-1945 годов.
Еще до начала Великой Отечественной войны в СССР была разработана и внедрена многоуровневая система учёта личного состава РККА, сочетавшая простоту и высокую степень устойчивости точности сводных статистических данных к значительным негативным воздействиям (крупным разовым потерям войск, разгрому/окружению крупных воинских соединений с утратой документации и гибелью штабных подразделений и т.д.) В дальнейшем в ходе войны методология этой системы постоянно совершенствовалась.
Благодаря реализации этой методологии в течении всей войны Ставка ВГК, командование фронтов, армий и других крупных соединений имело статистические данные о личном составе, включая безвозвратные и санитарные потери, с максимально достижимой практической точностью. При этом от дня учёта наличного состава уровня "рота" до предоставления сводки командованию фронта проходило не более 5-7 дней.
Для обеспечения более эффективного персонального (поименного) учёта всех безвозвратных потерь Красной Армии в структуре НКО в феврале 1942 года был создан специализированный орган (Центральное бюро), который в течение войны неоднократно расширялся путём придания ему новых кадровых ресурсов и организационных возможностей.
Все утверждения, что якобы более-менее правдоподобные числа потерь Красной Армии стали выясняться только ближе к 1960м годам, а точные оценки стали возможны только после 1991 года, не имеют под собой практического фундамента. Учитывая наличие аналогичных систем учёта гражданского населения в ЦСУ СССР, И.В. Сталин имел куда более обоснованную фактами позицию, позволявшую утверждать о 7 миллионах погибших советских граждан, чем Геббельс с Хрущёвым и Брежневым о 18-20 миллионах и Горбачёв с Кривошеевым о 27 миллионах. Пропагандистские манипуляции стали возможны только благодаря практически полному сокрытию (уничтожению?) значительных пластов аналитической документации центральных органов статистического и персонального учёта НКО 1941-1947 годов. Создаётся впечатление, что упоминания центральных органов НКО по учёту потерь в публикациях и исследовательских работах находятся под негласным запретом со времён ХХ Съезда КПСС - и эта "редакционная политика" по-прежнему востребована.
Под безвозвратными потерями, если не оговариватеся иное, в данной статье понимаются четыре категории: убитые, умершие от ран, пропавшие без вести и попавшие в плен.
При подготовке материала я активно использовал средства ИИ как для сбора информации и ссылок на оцифрованные документы, так и для генерации иллюстраций (использую, в основном, подписку ChatGPT уровня Plus). За тяготеющий к американскому визуал военной формы и техники на иллюстрациях - заранее извиняюсь за моего цифрового "соавтора". Проверить достоверность утверждений настоящей статьи Вы сможете самостоятельно, используя приведённые ссылки на цифровые копии документов на сайтах доверенных источников оцифрованных архивных документов.
1. Система централизованного учёта потерь личного состава в Наркомате Обороны в марте-декабре 1941 года
Опыт участия Красной Армии в военных операциях на Дальнем Востоке (на озере Хасан и на Халхин-Голе), в ходе Освободительного похода 1939 года и Советско-Финской войны 1939-1940 годов, а также неминуемая война с объединённой гитлеровской Европой были движителем глубоких изменений системы управления войсками СССР. Очевидно, что вслед за численностью армии "взрослели" и такие вспомогательные области как учёт личного состава и его потерь. В рамках этой работы 15 марта 1941 года Народным Комиссаром Обороны С. Тимошенко было утверждено Положение о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной Армии в военное время (источник).
Положение о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной Армии в военное время определяет систему персонального учета потерь на фронтах, порядок погребения погибших и устанавливает правила извещения населения страны о судьбе их родственников — военнослужащих действующей армии. Все документы и переписка по учету персональных потерь устанавливались секретными, за исключением извещений семей погибших (т.к. такое извещение являлось документом-основанием для назначения пенсии).
Краткое резюме Положения от 15.03.1941:
Каждый командир, начиная с командира отделения, обязан был постоянно знать свой личный состав и немедленно докладывать обо всех изменениях. После каждого боя обязана проводиться проверка наличия людей для составления сведения о потерях. Прибывающее пополнение должно было быть поставлено на персональный учёт ещё до ввода в бой.
Штаб полка является первым узлом сверки - он собирал именные сведения от подразделений, проверял их, объявлял выбывших приказом по полку, вносил изменения в свои учётные документы и каждые три дня направлял именные списки потерь в штаб дивизии.
Без вести пропавший не сразу считался безвозвратной потерей. В течение первых 15 дней он учитывался как временно выбывший, причём командование должно было выяснять его судьбу. Если сведений не появлялось, после 15 дней его включали в список безвозвратных потерь и исключали из списков части; через 45 дней предусматривалось извещение родственников. При последующем обнаружении человека сведения должны были исправляться.
Дивизия сводила персональные безвозвратные потери. В эту категорию Положение прямо включало убитых, умерших от ран, пропавших без вести и попавших в плен. Именные списки дивизия должна была направлять непосредственно в Управление по укомплектованию войск Генерального штаба три раза в месяц — к 1, 10 и 20 числу.
Армия и фронт не должны были заново сводить поимённо все потери нижестоящих дивизий. Их штабы представляли в центр именные сведения прежде всего за собственные штабы и непосредственно подчинённые части и учреждения, а одновременно контролировали своевременность представления списков корпусами и дивизиями. Поимённый поток от дивизий во многом шёл напрямую в Генштаб, минуя последовательное переписывание каждого имени на уровне армии и фронта.
Госпитали были отдельным источником данных. Они сообщали частям о поступивших военнослужащих, а умерших от ран и умерших во время эвакуации включали в специальные списки, которые через соответствующие штабы или санитарные органы также попадали в систему учёта.
Извещение о гибели или пропаже служило основанием для возбуждения вопроса о пенсии. Перед выдачей извещения военкомат должен был проверить, не вернулся ли пропавший без вести военнослужащий домой сам.
Таким образом, механизм учёта потерь имел предельно простую, но хорошо защищённую от ошибок систему подсчёта итоговых величин безвозвратных потерь. Древовидная структура поступления и обобщения числовых данных последовательно включала уровни взвода/роты, затем узловые точки батальона, полка, дивизии/корпуса, армии/фронта. Каждое низовое подразделение в любой момент времени знало о своей текущей численности, о точных/предполагаемых слагаемых величины потерь и докладывало о них на вышестоящий уровень. Там числа обобщались и передавались выше.
В такой системе утрата связи даже с крупными соединениями уровня дивизии не могла привести к фатальной потере точности данных о личном составе. Пусть целая дивизия попала в окружение, утратила все документы, а её личный состав частично погиб, частично попал в плен/дезертировал, частично вышел из окружения и влился в состав других подразделений фронта, а кто-то продолжил воевать в тылу у партизан. В следующей же сводной форме все подразделения армии/фронта отразят имеющийся личный состав в т.ч. с учётом вышедших из окружения - и командование будет знать и истинную текущую численность армии, и её безвозвратные потери. С точностью до человека!
Безвозвратные потери (убитые/умершие от ран/пленные/пропавшие без вести) и наличная численность войск при такой простой системе известны с минимальным запаздыванием даже в период интенсивных боёв, притом чем выше урвоень отчётности (бригада, армия, фронт) - тем выше устойчивость итоговых чисел к ошибкам и пробелам. Перетоки личного состава между низовыми учётными единицами частично поглощаются обобщением чисел на вышестоящем уровне.
Единственное, что подлежало последующему уточнению (с серьёзным изменением чисел) вплоть до окончательной Победы и даже после - это структура внутри мало изменяющихся при уточнении суммарных чисел безвозвратных потерь в части финального распределения между убитыми, пленными, иными пропавшими без вести. Но наиболее важные данные для управления войсками и для их снабжения и пополнения известны в любой момент времени и содержатся в регулярной отчётности Управления по укомплектованию войск Генштаба.
2. Создание и эволюция центральных органов Наркомата Обороны по персональному учёту потерь личного состава действующей армии
Описанная в предыдущем разделе система учёта потерь с первых дней войны обеспечивала Ставку ВГК и командование крупных воинских соединений сводными числами учёта личного состава с максимальной практически достижимой точностью. Однако, помимо статистических данных, целью системы всегда был и поименный учёт бойцов и командного состава. Это было необходимо для информирования родных (в т.ч. для получения пенсий по утрате кормильца), для уточнения первичных "обезличенных показателей" численности, для целей обеспечения безопасности фронтовой полосы/тыла и для планомерной кадровой работы в войсках. Принятый метод учёта теоретически позволял обработать любой объём информации и разрешить большинство противоречий в списках из разных источников - но только при наличии соответствующих ресурсов.
К моменту завершения разгрома гитлеровских войск под Москвой, для обработки растущего вала разнородных данных и выправления неудовлетворительного состояния персонального учёта - такие ресурсы были изысканы. Приказом НКО № 25 от 31.01.1942 было предписано сформировать Центральное бюро по персональному учёту потерь личного состава действующей армии (источник). Центральное бюро создавалось путём реорганизации (расширения) отдела учёта потерь Управления мобилизации и комплектования армии. Т.е. подразделение, ранее занимавшийся централизованным учётом потерь в статусе отдела, теперь становилось отдельным органом в системе НКО. Центральное бюро начало функционировать 05 февраля 1942 года.
Более интересным для нас является последующий приказ НКО № 0270 от 12.04.1942 (источник). Именно этот приказ устанавливал для всех уровней командования подразделениями обязательность персонального (а не только "валового" статистического) учёта личного состава и вводил конкретные меры по нормализации такого учёта.
"Большое количество писем в ЦК ВКП(б) и в Наркомат обороны от граждан, справляющихся о судьбе своих близких родственников на фронтах, свидетельствует, что учет личного состава, в особенности учет потерь, ведется в действующей армии совершенно неудовлетворительно. Многие войсковые части не посылают родственникам погибших установленных извещений, а штабы соединений не высылают своевременно в Центр именных списков погибших. Это обстоятельство вызывает со стороны населения справедливые нарекания на неполучение исчерпывающих ответов на запросы. По этой же причине затягивается и назначение пенсий семьям погибших. В результате несвоевременного и неполного представления войсковыми частями списков о потерях получилось большое несоответствие между данными численного и персонального учета потерь. На персональном учете состоит в настоящее время не более одной трети действительного числа убитых. Данные персонального учета пропавших без вести и попавших в плен еще более далеки от истины. Все это говорит за то, что со стороны штабов армий и фронтов не установлено должного контроля за учетом и представлением указанных сведений." (из преамбулы Приказа НКО № 0270)
Т.е. на начало весны 1942 года число безвозвратных потерь, полученное методикой Положения от 15.03.1941, только менее чем на треть покрывалось поимёнными списками (при этом точность статистического учёта потерь под вопрос не ставилась, критические проблемы были только с поименным учётом). Для устранения возникшей ситуации и для последующей нормальной работы вновь созданного Центрального бюро предписывалось:
Полкам и отдельным частям в 15-дневный срок ликвидировать накопившуюся задолженность и разослать семьям и районным военкоматам извещения обо всех уже известных убитых и умерших. В дальнейшем извещение об убитом или умершем следовало отправлять сразу после приказа об исключении его из списков части; по пропавшим без вести и попавшим в плен — через месяц после исключения из списков.
Штабы армий также в 15-дневный срок должны были собрать у соединений и частей армейского подчинения все ранее не представленные именные списки убитых, умерших, пропавших без вести и попавших в плен и отправить их с нарочным непосредственно в Центральное бюро учёта потерь Главупраформа в Москве.
На штабы армий возлагался постоянный контроль за своевременностью передачи именных списков. Военные советы армий должны были каждый месяц, 25-го числа, телеграфом докладывать Главупраформу результаты проверки.
Была изменена периодичность передачи первичной информации: штаб полка должен был каждые пять дней направлять в штаб дивизии именные списки безвозвратных потерь, прикладывая их к обычному донесению о потерях по форме № 8.
Военные советы фронтов должны были отчитаться о выполнении приказа к 10 мая 1942 года, причём специально для доклада Сталину. Это показывает, что проблему с самого начала воспринимали как системную и очень важную.
Дальнейшая эволюция центрального органа учёта потерь велась в направлении усиления его кадровой обеспеченности и расширения организационных возможностей. В 1943 году функцию распределили: поимённый учёт потерь офицерского состава забрало себе Главное управление кадров НКО, а потери рядового и сержансткого состава поимённо учитывало Центральное бюро, которое после переименования и переподчинения службе тыла НКО получило повышение статуса до Управления с названием "Управление по персональному учёту потерь младшего начальствующего и рядового состава действующей армии и пенсионному обеспечению их семей". Реорганизация тылового обеспечения, включавшая, помимо прочего, подчинение нового Управления и создание во всех фронтах и армиях отделов этого Управления проведена приказом НКО № 0379 от 12 июня 1943 г. (источник).
Тыловая служба не случайно включила в себя Управление по персональному учёту, т.к. с июня 1943 года "тыл" НКО объединял в одном административном контуре:
санитарную службу;
эвакуацию раненых;
госпитали;
финансовые органы;
пенсионное обеспечение семей;
учёт погибших и пропавших.
Впоследствии, Приказом НКО № 0377 от 23 ноября 1944 года (источник) Управление в рамках "административной реформы" НКО изъяли из подчинения начальника тыла Красной Армии и (с сохранением статуса) передали обратно в состав Главного управления формирования и укомплектования Красной Армии (Главупраформа). В этом формате центральный орган учёта потерь рядового и сержантского состава, вместе со своими отделами во всех крупных соединениях, встретил Победу и далее продолжил уточнение индивидуальных судеб павших красноармейцев.
3. Наставление 1944 года - новая ступень совершенства системы учёта личного состава Красной Армии
Практический опыт применения в первые годы войны системы учёта личного состава, установленной Положением от 15.03.1941, был проанализирован и обобщен аналитическими органами НКО, благодаря чему приказом НКО № 023 от 14.02.1944 (источник) было введено новое единое «Наставление по учёту личного состава Красной Армии (в военное время)», обязательное для частей, соединений, армий, фронтов и военных округов. Краткое резюме модифицированной системы учёта, введённой Наставлением, заключается в следующем:
Схематически вертикаль отчётности выглядела как рота → батальон → полк → дивизия → армия → фронт → Главное организационное управление Генштаба. Но наверх шёл уже не один вид документов (как ранее шли данные ротных строевых записок), а несколько параллельных потоков данных.
Рота ежедневно составляла форму 1/СР — суточную ведомость роты. Она передавалась командиру батальона. Батальон на её основании составлял свою суточную ведомость 2/СП, которая шла начальнику штаба полка. Полковой штаб уже ежедневно получал фактическую картину всех батальонов и подразделений.
Штаб полка на основании проверенных суточных ведомостей составлял уже донесение о боевом составе, форма 3/ОП. В форме учитывались параллельно офицеры, сержанты,
рядовые, общий личный состав, лошади, автомашины, тягачи, танки и бронемашины, винтовки и ПП, ручные, станковые и крупнокалиберные пулемёты, артиллерия, миномёты, радиостанции и т. д. Причём для многих показателей стояли две колонки: «по штату» и «по списку». Полк передавал форму 3/ОП шесть раз в месяц — по состоянию на 1, 5, 10, 15, 20 и 25 число. Кроме неё полк отдельно представлял донесения о потерях, именные списки безвозвратных потерь и другие данные.
Штаб дивизии составлял собственное донесение о боевом составе дивизии 3/ОД три раза в месяц (на 1, 10 и 20 число) и более оперативное сокращённое донесение о боевом составе 4/ОД (шесть раз в месяц).
В штабе армии существовало сразу несколько видов отчётности. Основные для нашего вопроса: 3/ОА — донесение о боевом составе армии (на 1, 10 и 20 число), 4/ОД — сокращённое донесение о боевом составе армии (на 5, 10, 15, 20, 25 и конец месяца), 5/ОА — донесение о списочной численности людей и конского состава армии (трижды в месяц), 8/ОД — донесение о потерях личного состава армии (за каждую декаду).
Фронтовой штаб производил ещё одну агрегацию. Главный его документ форма 3/ОА — донесение о боевом составе фронта. Его фронт представлял на 1-е число каждого месяца непосредственно начальнику Главного организационного управления Генерального штаба Красной Армии. Причём пакет приложений к форме 3/ОА включал донесение частей прямого фронтового подчинения, отдельные донесения каждой армии, сводный лист по фронту в целом.
Параллельно потоку данных БЧС (о боевом численном составе) существовали потоки донесений о пополнении и донесений о потерях. В 1944 году дивизия шесть раз в месяц отправляла численное донесение о потерях, армия сводила их по декадам, фронт представлял Генштабу свои декадные итоги по форме 8/ОД. А персональные безвозвратные потери шли ещё по отдельному каналу в упомянутое ранее Управление по персональному учёту потерь (по рядовым и сержантам) и в Управление кадрами НКО (по офицерам).
На уровне Генштаба из фронтовых донесений уже рождалось три ключевых класса информационных документов:
сведения о численном составе действующей армии;
сведения о боевом составе действующей армии;
сведения о потерях и потребном пополнении по фронтам.
Сведения о списочной численности и боевом составе армии и фронта относились к категории «совершенно секретно особой важности». Даже представителям центральных управлений НКО запрещалось знакомиться с ними без специального разрешения Генштаба.
Заключение
Я поставил себе задачу кратко рассказать то, что сам узнал о системе учёта личного состава Красной Армии и его потерь - мне кажется, в определённой мере это получилось.
Так почему же историки, ДЕСЯТИЛЕТИЯМИ щеголяющие экспертным мнением по боевому составу и потерям Красной Армии, умудряются за всю карьеру ни разу не употребить термины "строевая записка", "Центральное бюро по персональному учёту потерь", "Управление по персональному учёту потерь"?
