Лесная колыбельная

Вечерело. Ужин у Хагрида закончился, но уходить было грех. Раз так отяжелели, после сложного комплекса блюд. Поэтому Гарри тренькал себе на гитаре, и тренькал. Периодически выдавая куплеты про то, как тихо в Запретном лесу, однако не спит… Часто даже один за другим, целой серией, без остановки.

Гермиона периодически хихикала. Или немного преувеличенно негодовала и тыкала немножко нахального сочинителя острым кулачком в бок. Раз использует и слова неподходящие, морда вихрастая, и выражения неподобающие, аналогичная морда. Да и ситуации придумывает такие, что не совсем для младшего школьного возраста, и даже не всегда для среднего.

Хотя они очень развитые подростки, и Хагрид согласен. Тоже рассказывает откровенно, и лексика у него… Не кабацкая, нет. А такая, взрослая и крестьянская. Но всё равно, атмосфера в гостях у нашего герцога замечательная. Домашняя! Заметно, как Гарри от этого тащится, и очень приятное чувство, когда такое видишь. Потому что она тоже тащится…

А полувеликан, угостившийся самогончиком, благодушно комментировал то, что считал нужным. Потому что Хагрид – за реализм, а Гарри – мальчик юный и большой фантазёр, прямо не уследить, какой фантазёр! И не устаёт ведь сочинять, неугомонный такой, а! Наверняка и здесь Избранный, к директору не ходи…

Тихо в лесу,

Только не спят бобры,

Хагрид и Клык к ним совсем не добры,

Вот и не спят бобры!

Тихо в лесу,

Только не спит джейран,

Плохо безболит кастрата айран,

Вот и не спит джейран!

– Вот бобры-то все и кончились, окончательно и сразу, за вредительство своё, древогрызное. И похищение имущества сиятельного герцога, вот. Потому что ваш лесничий герцог спасал лес, для чего усиленно поедал бобров, пока не закончились, без доброты, а с аппетитом.

Ещё с одной хорошей собачкой делился бобрятиной, в меру, конечно, и никаких! А джейран и айран – это какие-то совсем бессмысленные слова, ты их для рифмы выдумал, понимаю, понимаю…

Тихо в лесу,

Только не спит сурок,

Хагрид все норы сдаёт лишь на срок,

Вот и не спит сурок.

Тихо в лесу,

Только не спит бобёр,

Хагрид к плотине пристроил забор,

Вот и не спит бобёр…

– Нет, бобры – давно пройденный этап, ты, Гарри, повторяешься. Так сказать, призрак Запретного леса, эти бобры! Потому что я очень тщательно геноцидил, в рамках плотоядности и прикладного шкуродёрства…

А нечего вредительством в нашем лесу заниматься, раз запретный такой! Болота, понимаешь, разводить посреди леса, и мою моркву воровать… Утилизация, и всё тут, раз вкуснятина такая, и шкурка высший сорт! А сурок – степной житель, Гарри, ты их с хомяками не путай!

Тихо в лесу,

Только не спит хомяк,

Морду ему поправил тесак,

Вот и не спит хомяк…

Тихо в лесу,

Только не спит блоха,

Бег ей Клыка отбил все потроха,

Вот и не спит блоха!

Тихо в лесу,

Только не спит фазан,

Лесник семью его всю растерзал,

Вот и не спит фазан!

– Э, Гарри, так и ты не без греха! Кто похлёбочку из фазанчиков вкушал… вкушали, до потрескивания мордочек, как Гермиона выразилась? Фазанов в нашем лесу хватает, чай, не бобры. Очень питательная птичка! А хомяк что? Вредитель чистой воды, его хоть тесаком, хоть каблуком, хоть капканом…

Нет, хомяк не нужен! А вот что антиблошиный ошейник Клыку сообразили подарить, тут вы, ребята, пребольшие молодцы!

Тихо в лесу,

Только не спит вальдшнеп,

Хагрида мненье – клюв так нелеп,

Вот и не спит вальдшнеп.

Тихо в лесу,

Только не спит макак,

Хагрид пилой его этак и так,

Вот и не спит макак.

Тихо в лесу,

Только не спит кабан,

Шкурой лесник подобьёт барабан,

Вот и не спит кабан.

– Барабан не барабан, а подобью. Курточку себе подобью, в первую очередь, а то подносилась. Но я не люблю выбрасывать старые вещи, если их Клык не погрыз. Я же очень бережливый, во мне этой экологии – во! Кабаны отличную шкурку дают, конечно…

Кстати, древние римляне, оказывается, разводили ежей, запекали их в глине, прямо с иголками, и вкушали. Либо сдирали шкурку, с иголочками, и продавали кожевникам, скотские шкуры обрабатывать. И даже наловчились такие игольчатые шкурки подделывать, в массовых количествах! Знать бы, кого использовали для фальсификаций, да Плиний, собака античная, молчит…

А вальдшнеп – ничего так птичка, небольшая, но ароматная и диетическая. Правда, водится только на болотах, а у меня их всего два, и далековато. Клюв у птички отличный, прямой и длинный, не выдумывай! А с макаком я давно работал, тварюшка-то редкая, но интересная, для кое-каких опытов, негласных…

Тихо в лесу,

Только не спит сверчок,

Хагрид его сдул случайно в толчок,

Вот и не спит сверчок.

Тихо в лесу,

Только не спит муравей,

Сдохли личинки, Клыка от соплей,

Вот и не спит муравей.

– Муравьёв, Гарри, у нас в лесу полно! В ассортименте, и рыжие, и черныши, и они полезны не только лесу, на предмет заготовки вредных насекомых. Но и волшебнику полезны, однако только на старших курсах. А раньше ни-ни…

Я сказал, чтоб ни-ни, вот ты и ни-ни… и не нюни, большой уже мальчик! С Гермионы пример бери, дисциплинированной девочки… Мальчик ты большой, однако маленький для некоторых муравьиных тайн, требующих повышенного расхода магии. А большего пока не скажу, не делай жалобной мордочки.

А Клык, собака такая, просто жрёт эти личинки, когда муравейник раскапывает, и всё. Я разрешаю, мне муравьёв для верной собачки не жалко, сам кисленькое люблю… И сверчков только Клык ловит, что мне те сверчки, бесполезные?

Тихо в лесу,

Только не спит барсук,

Чует хвостом неприятный досуг,

Вот и не спит барсук.

Тихо в лесу,

Только не спит барсук,

Лесник его низко повесил на сук

И с ножиком бродит вокруг!

– Барсук – он этот, большой вредитель тыкв, Гарри! А тыква – особый продукт, стратегический. Очень мужской продукт, промежуточный, а также и стратегический. Потому что важное растительное сырьё, для последующей перегонки в жидкое и огненное. А барсук – важное животное сырьё, от мяса и жира до шкуры! Он за вредительство мной всегда пресекаем, поскольку не отпугивается, а только воняет…

Если я местный герцог всех, то имею право и надзирать, и наказывать, вот! У барсука вообще статуса нет, я даже к хомякам лучше отношусь. Раз они, хоть и вредители, но столько не жрут у меня, паразиты. Нет, жрут, поэтому не лучше, не, тоже гады страшные, грабят и грабят, испокон веков…

Потому страшные, что у хомяков морды раздуваются, а у барсуков нет, и хомячьи морды моё хомячат и хомячат, как своё… Я этим хомякам… и барсукам ещё покажу, и капканы, и арбалет. Так что будут у меня трусы из барсучьей шкурки, зимние, в полосочку! И жакет из хомяка… множества хомяков, и рыжих, и этих, загорелых до негритянского состояния, то есть меланистов, научно говоря! А я же науки обожаю!

Тихо в лесу,

Только не спит марал,

Хагрид с секвойи его обмарал,

Вот и не спит марал!

– Да нет у нас маралов, и секвой нет, там же высота в небоскрёб, как оттуда попасть, Гарри, да по движущейся цели? Там же какое упреждение нужно брать, а, сам подумай? Побойся… хоть кого-нибудь!

Тихо в лесу,

Только не спит кентавр,

Снится ему конкурент Минотавр,

Вот и не спит кентавр.

– Да, кентавры уважают ночью по лесу послоняться, ярким Марсом полюбоваться, или Венерой какой. А на самом деле чаще всего пьяные шарахаются да приключений ищут…

Нет, Гарри, не на свою. Если к паучьим пещерам не приближаться, то особых приключений у кентавра не будет. А приключатся они у того, кому не повезёт с таким ночным забулдыгой повстречаться, неправильно озабоченным…

Тихо в лесу,

Только не спит вервольф,

В ноздре белеет Хагридов гольф,

Вот и не спит вервольф.

Тихо в лесу,

Только не спит верблюд,

Завтра его холостить поведут,

Вот и не спит верблюд.

Тихо в лесу,

Только не спит сайгак,

После пальпаций – с копыт бряк да шмяк,

Вот и не спит сайгак.

– А какой ты ветеринар без навыков пальпирования? Многих хвостатых пациентов надо пальпировать, иначе не вылечишь ничего. Просвечивающее заклинание есть, и гораздо лучше, чем рентген у маглов, наши так считают. Но трудное оно, мне вот так и не далось, Моргана-мать!

А вервольфов, которые оборотни, я как гонял… и это, перегонял, на ингредиенты, так и буду. Ишь, собачек моих трахать, паскудники такие! А гольф – это что за хрень?.. Мания величия носка при попытке пройти в чулки? Заковыристо объясняешь, Гермиона, но, в принципе, понятно...

Про верблюда, конечно, выдумки одни, откуда в моём лесу такие уродища? Ваш герцог – человек очень терпимый, но у верблюда такая морда лица, что я прямо не знаю… В моём лесу с такой мордой делать нечего! Ладно, живут себе в пустыне, пусть там и живут, курабье пустоты… корабли пустыни, да.

А с другой стороны, ты же прав, Гарри! Ведь тот, кого поведут на это самое, конечно, обязан грустить, и до, и после. Тут очень верно подмечено, с психологической точки зрения…

Тихо в лесу,

Только не спит оса,

Вбита ей в жвалы шмелём колбаса,

Вот и не спит оса.

Тихо в лесу,

Только не спит питон,

Хагрид нуждается обувью в тон,

Вот и не спит питон.

– Да куда там питон, Гарри, он у нас редкость, его только Малфой носит! Питона надо в жарких странах добывать. Или надеяться, что в речке всплывёт, если хозяева в унитаз выкинут, и он путешествие по канализации переживёт. Мне кабаны и мясо с салом дают, и шкуру на сапожки, и клей из костей. Безотходные звери, уважаю…

Да-да, ты у нас особенно свинские уши уважаешь, я помню. Будут тебе ушки, Гарри, будут, варёно-копчёные, наивкуснейшие! А пока можешь домашней колбаской угоститься, считай, у шмеля урвал, который немножко директор, ха-ха-ха... Вон, и Гермиона заоблизывалась, понимает в лучших вкусностях, развитая девочка…

Тихо в лесу,

Только не спит лиса,

Хагрид ходить в меховых стал трусах,

Вот и не спит лиса.

– Нет, Гарри, те лисьи трусики я сносил давно, раз носил, не отрываясь. В холодное время года только их и носил, красивые были! Лиса не спит, когда её из норы выкуривают, или водой выливают, на предмет конфискации носимых мехов.

Сейчас хорошей лисы и не встретишь, надо на миль десять вглубь леса уходить, чтобы нормального меха добыть. Нет, далеко, ваш лесник уже не так молод, и занятий у него много. Между меховыми трусами и кабаньей тушей я, конечно, выбираю кабана! Кабанов, кабаних и кабанят!

Тихо в лесу,

Только не спит енот,

Хагрид шутил, что его – на компот,

Вот и не спит енот.

Тихо в лесу,

Только не спит сова,

Веско про глобус звучали слова,

Вот и не спит сова.

– Про сову на глобус – это хорошая шутка, но Гермиона тогда поверила, доверчивая девочка… А тот енот, скотина, ловкими пальчиками клетку открыл и не сразу в лес удрал, нет! Он сначала в доме напакостил, компот разлил, скотина такая, очень скотская…

Тихо в лесу,

Только не спит гусак,

Любил он козу, попадая впросак,

Вот и не спит гусак.

Тихо в лесу,

Только не спит примат.

Стал человеком и выучил мат,

Вот и не спит примат.

– Да нормально я ночью сплю, Гарри! Мы же все приматы, от лемуров и обезьян, и до волшебников. Мат я ещё в детстве выучил, в деревне у великанов, там такой мат, что ого-го!

Да, сначала мат, а потом уже и человеком, это… эволюция, Гарри, понимать же надо. Сначала учишь язык, потом очеловечиваешься вконец, тут же и логика, и диалектика, ты учи и учти, умным будешь, и учтённым… почтенным будешь! Да, потому что учли тебя давно, и очень неправильно, неправильные эти все, тёмные и серые маги, в раскладах своих, мутных, и мутнейших тоже, и даже самый светлейший… ладно!

А гусак козе не товарищ, это доказано, Гарри, мной доказано! Гусак поедается отдельно, и коза отдельно, вот! И я козлятине отдаю предпочтение, лёгкое такое. Хотя, если некоторые опыты с ними продолжать, хитренькие такие, до приготовления в блюда, разумеется, то интересно может получиться… Но я тебе про такое не говорил!

Тихо в лесу,

Только не спит гиппогриф,

Не дался фестрал, полноги откусив,

Вот и не спит гиппогриф.

Тихо в лесу,

Только не спит гепард,

Хагрид меняет на пятна стандарт,

Вот и не спит гепард.

– Гиппогриф всегда от фестрала улетит, если взрослый, хотя и без ноги, я же рассказывал про тот случай, когда протез пришлось вымудривать, ага… Про гепарда ты загнул маленько, зверёк редкий. Хотя и приручается хорошо, и на человека не нападает, и красивый, да не попадался мне ни разу, он саванный жилец. Зато у нас в лесу рысей полно, это да.

Рыси – подходящий кошачий народец, много чего мне дают. Ты играй, Гарри, да напевай, раз так насобачился, хорошо мне с вами, даже без самогончика…

***

Тихо в лесу,

Только не спит песец,

Хагрид узнал, кто котятам отец,

Вот и не спит песец.

– Песец был, помню, но давно, лисичка такая, очень северная, симпатичная. Да, похотливый был, лисят покушался делать многим, но бесполезно, конечно, раз генетика эта вся. Котятами нашу Минерву дразнят, лукошки ей под дверь подкидывают, чтобы мяукало на полкоридора.

Разок близнюки Уизли в этом отметились, знаю достоверно. Так что и посейчас ухи им бы так и оборвал, с корнями… Ты же от них-то и узнал про котят, верно? Гнилой народец, учти!

Тихо в лесу,

Только шуршат мураши,

Они отбирают продукты у вши,

Сами же все – левши…

– Мураши эти, Гарри, очень непростые бывают. Может, и левши тоже бывают, кто там их знает? Муравьишек я почему недолюбливаю и многие муравейники затапливаю, когда нужду справляю? Хотя Гермиона против…

И ты против, помню, помню, но Гермионка-то сильнее против, вот. Не только потому, что в детстве меня кусали, когда их, присевши, своими отходами бомбил, нет. А принципиально у меня с муравьями затык, на почве ихнего паразитизма. А я ведь лют к паразитам, вы же, ребята, в курсе, так?

Потому что есть особенные муравьи-паразиты, и настолько коварные, что я вообще просто очешуеваю с них! Там целая картина маслом, а не это вот всё, которое, значит, ваще… Вот слухай сюда, какая там фигня. Значить, ихняя матка сначала специально у чужого муравейника трётся, от рабочих муравьёв их запах перенимает.

И потом спокойно в муравейник лезет, чтобы до самой ихней матки достать, ха-ха-ха! Найдёт ихнюю – и в неё своей кислотой прыскает. Рабочие муравьи от того сбиты с толку и, чуя чуждый запашок, бросаются грызть свою родимую матку, как врагиню. А пришелица потом лезет на её место и откладывает яйца, и все её принимают за свою. Так муравьиный народ и меняется!

Вот такой редчайший паразитизм, химически усложнённый! Хотя маги тоже паразиты, до не могу, вон, сколько натерпелся от них, и посейчас терплю. Раз вечно в газетках про меня гадости расписывают: мол, получеловек-громила опять, и, мол, снова он это, потом он то… Моргана-мать! И мать их всех за ногу!

Тихо в лесу,

Только не спит шакал,

Хагрид сноровисто выдавил кал,

Вот и не спит шакал.

– Да неудачно я того волчка оперировал, которого ты шакалом дразнишь. Шакал – совсем плохая псинка, фу! А коли промашка у тебя, так давай, пока пациент не подохши, ухаживай, в том числе, и отходы его убирай, иначе пропадёт. Брезгливые с животными не работают, это закон. Так-то вот, Гарри. Но шкурка не пропала, и ещё кое-что не пропало, нет!

Тихо в лесу,

Только не спит бурундук,

Понял, что нет, не познать всех наук,

И верещит бурундук!

– Так это, Гарри, очень важно понимать, что не познаешь наук, мне эта мысль близка. Потому что в ней много моего жизненного драматизма. И меньшей части наук не познать, что особенно обидно! Тем более если ты бурундук, который живёт два-три года, в обстановке полной неграмотности. Или даже меньше живёт, раз везде враги.

И верещит, потому что жрать хочет, и всё тут, не усложняй. Хотя мне бурундучки нравятся. По радио говорили, что японцы их называют просто полосатыми белками. Хотя бурундук и бельчонка мельче…

Тихо в лесу,

Только не спит ишак,

Чудится, сыном, мол, станет лошак,

Вот и не спит ишак.

– С ишаками непросто всё. Ишачок – у меня же важный пищевой зверёк, я ведь рассказывал… И лошак происходит от жеребца и ослицы, а где бы я жеребца брал? А от кентавров лошаков никогда не получается. Иначе в лесу ишаки вообще бы исчезли как вид, и давно, я про это в другой раз расскажу, через годик-два…

Потом, Гарри, раз всякому овощу свой фрукт, понимаешь… Да потому что не детская это тема, и совсем!

Тихо в лесу,

Только не спит осёл,

Сварит лесник колбасу, раз, и всё,

Вот и не спит осёл!

– Как и было сказано, ослик, который ишачок, важное звено в пищевой цепи, ты, Гарри, прав. А куды там деваться? Дикое животное, особенно высокопитательное, никто не защитит. Особливо от меня, видного мясоеда всея окрестностей. И герцога Запретного леса, самоназначенного! Хорошо, что много их в нашем лесу пасётся, мне пока хватает…

Великие животные

Клык валялся на зимнем, скупом, но всё-таки солнышке, сытый и не битый. Соответственно, пребывал в отличном настроении, и мысли в голову лезли. Разные, и думать их было приятно…

Дети, шалуны такие, дразнились, скороговорку придумали:

Глупый Клык среди двора

Караулил куль добра.

Бобры куль добра не брали,

Они сторожа украли!

Ну, там не так было. Бобры украли именно что добро. В общем, распилили то, чего не их было. А хозяин говорит, что пилить правильно надо, по понятиям. Бобры же, понятия никакого не имея, из хаток своих коварный ночной налёт на владения наши сделали: похитили хозяйскую морковку да черенки для лопат, свеженькие.

Он, собака такая, сутулая частично, проспал чуть-чуть, но на хруст черенков среагировал и преследовал налётчиков! Громко преследовал, и отважно: моркву всю, как есть, отобрал, один хвост бобриный, на диво жирный, откусил и пировал, сам единократно укушенный, до крови.

Хозяин пришёл на голос и сразу его от законной добычи сапожной ногой срочно отделил. Затем по частям хвоста чётко определил врага. После чего с устрашающим гиком кинулся преследовать, вооружённый и страшный в справедливом гневе. А он всё-всё хозяину показал, так что хатки те были сразу преданы грабежам и пожарам.

Вот же ж бобры, без говна и палок, а прямо из брёвен такие запруды делают, что площадь нашего леса прямо уменьшается! Как есть вредители крупных размеров, твари такие… вкуснейшие. В общем, пресекли там всё, в ходе внезапного налёта, до последнего бобрёнка, пленных не брали.

Да, капитально прогеноцидили местность, то есть зачистили и отсанитарили. Целых два хвоста ему в итоге досталось, не считая отменного качества потрохов, да в немалом количестве. Так что полная победа над добром… в смысле, бобром тогда и приключилась.

Вернули морковную заначку на место, но за недостаток ночной бдительности всё же лёгкое недовольство ощутил, сапогом, но в случайное место, безопасное. И прекратилось воровство, да в нашей местности, и бобр последний превратился в воротник!

Преподавательские дамы те воротники просто с обожанием встретили, уж так хозяина хвалили! И дамочки в Хогсмите, лучшие, тоже были благосклонны к герцогу, обожали мерить эти воротники, особенно на голое тело. Хотя тогда не холодно было. Хозяин упоминал про женские моды: дескать, в целом, непознаваемая штука, но меха с любой бабой работают.

Да, у людей к звериным шкурам отношение самое внимательное. Но Клык не боится, что обдерут, прижизненным образом. Он его сиятельству герцогу Запретного леса и так со всеми потрохами принадлежит, что ему шкурой поделиться? Посмертно ему шкура точно не пригодится, а загробная жизнь собакам не положена, насколько можно судить, хотя у некоторых народов, древних… да и ладно!

И вот ему трофейной бобрятины как следует перепало, приятно вспомнить те потроха, что количество, что качество. С хомяками бобрятину не сравнить, пусть те и жирные! Даже с тем случайно попавшимся сурком, исключительно жирным, не сравнить, элитная еда!

…Случались у него и жизненные конфузы, бывали, на гастрономической почве, и не только. Собачья жизнь тоже непростая. Пытался русалкин хвост попробовать, когда хозяйка герцога радовала, – зря пытался, и очень. От двух сторон и получил, да по тому же месту: от одного больно, от другой – очень больно.

Теперь есть очень твёрдое знание про то, что у русалок зубищи – во, почти собачьи, даже у хозяина таких нет. Как лязгнула у хвоста, так чуть кастратом не сделался, а какой шрам на заду остался! Хорошо, под шерстью не так видно, но на самую плохую погоду ноет, да и некрасиво. Шрамы, конечно, мужчин украшают, но вот собачью задницу – нет, он уверен.

В другой раз, ну, ещё в юности, в гнездо диких пчёл носом сунулся, поздоровался, насчёт бесплатного мёда интересуясь, но очень неудачно. Такая боль была, хуже только гирька та, хозяйская, случайная, но окаянная. Про дикобраза отдельный рассказ, столько боли, столько боли, раз такие иглы. Он крепко выучил, что таких ни у кого нет...

Раз кентавриху лаем громко поприветствовал, а та испугалась чего-то. Да копытом ответила, и так попала, что хуже сапога хозяйского, два дня челюсть ныла. Правильно герцог кентаврам не доверяет, какие-то они… копытные какие-то. Правильная лапа мягкая должна быть. А копытной ногой в лицо всей твоей морды – это запрещённый приём, он так считает.

***

– Трусы и хвост, вот мои документы! – почему Клык так сказал… хотел сказать, если бы умел говорить? А это хозяин его так красиво однажды супом обварил, что получились как бы трусики на хвостовой части, почти изящные, хотя и не совсем симметричные…

Усы же ему великий хозяин регулярно выдирает, когда выпьет, а Клык чем-то виноват оказывается. Выдирает, чтобы лучше росли, это больно, но хозяину виднее. Усы, действительно, исправно вырастают. Да, хозяин имеет право на то, что вырастает, Клык понимает и терпит, раз не простая собака, а служебная. И фамильяр!

…Клык сначала переживал за пятна на задней части, да и болело, но хозяин извинялся за неловкость с кастрюлей. И несколько ящериц на лечебную мазь изжевал, хотя и морщился. Поэтому Клык, отскулив и отлежавшись, решил гордиться следами от пролившейся кастрюли и считать их за трусики.

Потому что он – умная собака, помнит многое и порой способен к правильным выводам. Ибо хозяин говорил о трусах обычно в положительном контексте. И даже носил на его памяти не менее двух пар, включая меховые, с наисильнейшим лисьим запахом. А когда лисий, да на запах хозяина накладывается, то чуялось втрое дальше, вот!

Не всегда Хагрид делал приятно,

И собакен страдал, вероятно,

Пёс, по имени Клык,

Носил сзади ярлык,

Кипятком где облит аккуратно.

…Под пахучее журчание в собачьей голове рождались смутные строчки. Пёс любил перенимать у людей, и когда складно звучало, такое тоже хотел перенимать. Поэтому Клык иногда сочинял в рифму, только легко забывал, по неумению записывать. Вот и сейчас, только глянул на массивную тень, и сразу само вдруг вылезло:

Вот получеловек огромный звонко мочится

И достаёт до крыши дома моего!

Конечно, Хагриду не скоро перехочется,

Но так тонуть – это собачке каково?!

– Это же хозяин… – так же сонно подумал Клык. И сразу стряхнул сон, внутренне охолодев и заскулив в душе. – Просто он не очень трезвый и с большим давлением над душой, в районе специального пузыря… Надо не критиковать, а приветствовать, собака я такая, беспамятная!

***

…Прав хозяин, беспамятная он собака, то есть жадная до азартности. В одной энциклопедии даже статья есть про это, из шести слов всего. Но и то честь немалая. Только не все знают, что это за собака, думают, что неправильная, совсем без мозгов. А на деле это про то, что такая специальная собака есть, охотничья.

Она настолько жадная добычу гонять, что про всё забывает. Поэтому и беспамятная, в хорошем промысловом смысле. Тот автор был очень понимающий человек, охотничьи статьи в энциклопедию пучками писал, о тонкостях охоты с собачками. Даже про беспамятную собаку вспомнил.

А как помер, так люди про эту особенную собачку позабыли. Где-то в России это было, там, говорят, после революции люди так озверели, что всех, кто поместья имел да в охоте разбирался, пожгли да повыгоняли. А кого и убили, да прямо с гончими собачками и закопали. Собачек-то за что?

И через многое время тёмные люди стали удивляться, что в энциклопедии какого-то Брокгауза, или Ефрона, не вспомнить, такая маленькая и непонятная статейка обнаруживается. И стали сочинять, что был де такой неправильный редактор в той энциклопедии, что сотрудникам гонорары не платил, такой вот циничный делец.

А когда те наседали, начинал выражать раскаяние, бил себя в части тела и кричал: «Ах, я собака беспамятная такая!» …И продолжал не платить, нехороший человек, собак и сотрудников обижатель.

Так сотрудники в ответ взяли и тиснули в ответ про беспамятную собаку, отомстили, никто сначала и не заметил. На самом же деле та статья натурально про собаку, которая на Клыка похожа. Он ведь тоже сильно беспамятный, хоть у хозяина спросите.

…Да уж, есть у него ошибки, не все вспомнил. Ту болонку он б не стал, да случилось как-то… увлёкся, он же увлечённое животное, собака беспамятная, да. Куснул в ответ вредину кудрявую, как следует, у него же пасть ого! Зубищи – во! Болоночка эта так на спину и хлопнулась, визжит умоляюще.

А он как её крови, с ещё чем-то откушенным, распробовал, так прямо себя и потерял! Даже забыл, что, по-нашему, если кто-то кверху пузом лежит, значит, сдался. Раза четыре ещё укусил, вгорячах, и сдаваться уже некому. Пришлось доедать, следы прятать, до сих пор неудобно.

Её бы трахать и трахать, по хорошему-то. Он же сильная сексуальная собака – благодаря кобелиным половым железам! Да не сезон был, и маленькая совсем, да и куснула рядом с самым ценным, почти достала. Явно туда и целилась, кучерявая! А он же короткошёрстный, у него ж все косметические дефекты от посторонних зубов сразу видны.

…Погорячился и съел, варвар собачий. Да сожрал просто, большими кусками, чего скрывать. Стыдно. Бывают болоночки кровавые в глазах, бывают. Да уж, каннибализировался, но больше не будет, зуб даёт… два. Ладно, такса удрать успела, без хвоста уже, лишнего греха не случилось…

Хвост от таксы против той болоночки так, пакость мелкая, не больше, если на вкус сравнивать. Переживал он этот эпизод. Даже стишок сочинился, самооправдательный такой:

Укусила блондинка собачку

За опасное место – у срачки!

Клык навзрыд от той боли скулил,

Много кучек тогда навалил…

***

…Мы же людям – братья меньшие. При феодализме-то всё старшему сыну идёт, а если ты третий, то либо дурак совсем, либо тебе голимого кота оставляют. Этого шестого Уизли даже жалко как-то – ему же ни скота, ни кота, получается, не достанется. Придётся по болотам с луком шарашиться и лягушек стрелять, наверное. А как иначе, с его-то аппетитом?

Клык тоже с аппетитом, заложник, да. И Гермиона его, дуралея, за жучка того, огромного, носатого и бесполезного, простила. И снова подкармливает, мясными пирогами, добрая волшебница. А вот Малфоя, нехорошее, но высшее существо, не простила… выходит, и тут Клыку почесть.

Ведь вредного наследника даже хозяин опасался, гиппогрифом пытался травить, да маловато преуспел. А до того был случай, когда злой дух, какой-то неприкаянный, в лесу, что единорогов терзал, и тот не тронул наследника Малфоев. Значит, есть в белобрысом сила родовая, есть, если чуйка не обманывает. Тогда Клык при виде укротителя единорогов три раза обделался, куда ему против такого ужаса…

А наследник только дважды, ибо сильна в нём магия родовая, и крепка. А Поттер не обделался, и девочка его тоже. Наоборот, они вдвоём отмывали – и высшего наследника, и чмошного ненаследника. Хотя много им чести, отмывать: и сами облизаться могли, хоть и дворяне… Рон, дворянский сын, всегда облизывается, а Грейнджер, из простых, никогда не облизывается. Так что сразу различить можно, кто там благородный.

Так вот, маглокровная девочка, храбрая такая, Малфоя не простила: он её и прозой, а иногда даже в стихах польёт, а она ему в ответ своего сарказма отольёт. Да так, что благородный наследник только краснеет и глазки пучит. Очень на Уизли-младшего похож, когда сердится…

Да и рыжика этого, скользкого и совершенно непреданного, мисс Грейнджер, достойная подруга выдающегося мальчика, тоже раскусила. Хваткая девочка, далеко пойдёт, он её преданность герою Британии издалека чует и уважает, крепко уважает. Готов даже её письма носить, или к ней, в свободное своё время. Жаль, что предложить не умеет, а так бы уже и носил.

***

…Он ведь молод душой, всего двадцать лет. Хотя ещё несколько годочков – и прощай, собачья жизнь, здрасьте, шапка из дружка герцогского, и рукавички в тон. И кошелёчек ещё, из мошонки, размеров немаленьких, на два отделения, чуть не позабыл. А у него же клыки имеются, очень серьёзные и без признаков кариеса, и когти, неплохие, есть.

Кстати, из хвоста метёлка какая шикарная получится, раз не купирован! А если кости выварить, так и клей, он слышал, что хозяин кости так использовал, и обонял тогда вываривание, трудно тот аромат забыть… А остальное удобрением под тыквы пойдёт, под сырьё для самодельной огненной воды, хозяину на радость.

…Приятно бывает подумать о величии собачьего народа, и о своём скромном месте в собачьей истории. Важны мы, важны. А ведь сколько сравнений у людей про нас: собачья жизнь, собачья радость, собачья преданность, собачье сердце, собачий нюх, дерьмо собачье… А ещё вот хорошо звучит: в очередь, сукины дети, в очередь! Ну и секс, он уже говорил, да.

Люди замечательно наблюдательны и многое через собак узнают, вот. Собака перед домом катается – гости будут. Собака по снегу валяется – ко вьюге. Собака просто так катается – к дождю и снегу. Собака жмётся к хозяину – к несчастью. Собака мало ест, много спит – к ненастью.

…Нет, у нас тут ненастье каждый второй или третий день, а когда ж он мало ел? Разве что в детстве, когда господина хозяина ещё не было, да и то не помнит.

Собака траву ест – к дождю.

…А он и не знал. Но когда узнал, то решил траву даже весной не есть, когда очень хочется желудок почистить. Ну, чтобы погоду не портить. Когда дождь, да с ветром, да холодно – это собачья погода, то есть только собака и выдерживает. Поскольку зверь особый, природой одарённый щедро.

Собака бывает кусачей только от жизни собачьей.

– Ну, если честно, то тут по-всякому бывает. Разный характер у собачек, разный… И понимание собачьей жизни не всегда объективное у нас, хвостатых, бывает. У кого щи тощи, а у кого мозга в кости мало отыскалось. А жаловаться одинаково будут!

И вот люди недаром о собаках десятки пословиц сложили, герцог их часто цитирует. Про собачью жизнь любит, то есть свою жизнь с его сравнивает, и в собачью пользу, похоже. Это ж как надо своего питомца любить, чтобы так выражаться?..

Все основные людские вещи с нами связаны: собачья жизнь, собачья смерть, собачья погода, собачий холод, собачья верность, вешать всех собак (сначала страшно стало, а оказалось, что если человек виноват, то так и говорят: дескать, всех собак на него одного повесили…).

Наши недостатки в пословицах верно обозначены. Если уж что отменили, то мы последними узнаём, это так. Культуры отмены не знаем, сложно это для нас. Так и говорят: об этом уже и собаки не лают. Дескать, каждая собака знает.

У них собаки посуду моют.

…Да, он пока такого не умеет. Наверное, маленькие собаки лапками своими как-то ухитряются мыть. А Клык по-старинному старается, языком то есть. Но частично получается, и неплохо: вылизывает миску чисто-чисто. Иногда и за хозяином, когда тот не видит.

Собака кусает не для сытости, а для лихости.

…Ох, как верно. Лихой мы народ, лихой, носимся везде, метим, гавкаем, к сучкам пристаём, всё как положено.

На падаль и собака бежит.

…Ну, инстинкт это, инстинкт такой. У Клыка очень сильно выражен, страдает он от него, всю жизнь под себя ходит, и бегает под себя, порой и прыгает. Острым запахом тухлятины свой резкий собачий так маскирует, вот и всё.

Ему же вообще-то маскироваться не очень надо, он ведь не такой специально охотничий пёс, чтобы прямо в засадах сидеть и псиной не вонять, ни в коем случае… Но инстинкт, собака его закусай, инстинкт!

Мудры люди, невероятно мудры, даже звёзды на небеса запускают и они потом летают, Клык видит, по ночам. Если какая-то звёздочка передвигается среди прочих, значит, её люди сделали, великие мудрецы!

Да, великие и критике не подлежащие… Только вот к самочкам нашим гиперкритическое отношение отчего-то: дескать, сука и страшная, и конченая, и последняя… прямо не слушал бы.

…А уж сколько примет с нами связано, масса! Мудрость хозяев безгранична, и нас, собак, тоже возвеличила. Нет других существ, чтобы так тесно с человеком, да в фольклоре тоже, обитать, нет таких, и не будет!

Как собака голоден. Как собака устал. Как собака замёрз. Как собака зол…

…Тут мы, несомненно, выступаем в роли всеобщего эквивалента, люди себя с нами сравнивают и возвышают нас, до своего великого уровня. Значит, мы великие домашние животные!

Телеграм канал 18+ https://t.me/trash_tv404/4844

Макс канал - https://max.ru/trash_tv404

Где воем, там и тихо в лесу!

Гарри любил поболтать с Ремусом. Столько о родителях узнал! Опрокинет пару стаканов виски, потом совсем бутылку добьёт, и заливается. Причём ни разу никакой ерунды не рассказывал, а только всё важное и нужное. Так профессор, куда там даже Хагриду…

Люпин, выбравшись с Гарри в Хогсмит, выставлял мальчишке сладкое угощение, по потребности, и кофе. А сам отвлекался иными жидкостями. Сначала немножко объяснял тонкости какого-нибудь нового материала, проверял заклинания, где-нибудь в переулке. А потом они закупались в кондитерской и оседали в трактирчике, надолго.

Профессор вскоре ударялся в мемуарную часть, с видимым удовольствием, чаще всего. Прямо как Хагрид, вот. Только рассказывает, не запинаясь, и литературно. Хотя и Хагрид умеет очень интересно рассказывать, и что там тогда его заминки и мычания?

***

…Я уже и рад был, что те жулики-авроры хоть дела на меня не завели, о даче взятки за попытку расстроить сомкнутые ряды тёмной тварью. А то враз оформили бы судимость, да на ровном месте, для своей отчётности, очень строгой. Обидно бы такое было. Щеголял бы потом со справкой о судимости… хотя в Хогвартс всё равно бы взяли, раз уж Северуса даже деканом сделали.

Ведь для нашего  Альбуса формальные вещи значимы только тогда, когда он их таковыми считает… Правильно, Гарри, говоришь, это привилегия самых сильных и властных, форму от содержания отделять, когда хочешь. Или сливать в одно целое, до неразличимости, где там что…

…Нет, в магловском мире и оборотень легко выживет, и в грузчики не надо наниматься. Если беспалочковый Конфундус хорошо работает (в крайнем случае, можно с палочкой такое помрачающее заклинание выдать, что никакой ментально крепкий простец не выдержит), то жизнь не так сложна, как должна быть у изгоя.

Даже маг-изгнанник – простецам не соперник, а царь, пусть и маленький! Ничего такого, только личное! В общем, богатств особо не копим, живём сегодняшним днём, но невербальные и беспалочковые тренируем ежедневно, или почти, как в школе привык. И они с каждым годом всё лучше и лучше получаются…

Дисциплина – полезная вещь. Привыкаешь себя заставлять и магическое ядро загружать, и результатец подходящий! Мой уровень серьёзно повыше среднего волшебного, как отличнику Хогвартса и полагается. Тем более, что большинство магов после школы не сильно себя утруждают, больше забывают, чем нового разучивают…

***

…Форма, Гарри, серьёзно влияет на содержание, от той диалектики никуда не убежать. И насыщение у нас острее, чем у людей, и после окончания полнолуния сильный телесный голод, и не в пищевом смысле. Как у женщин при овуляции, только сильнее.

И агрессивности побольше, но у меня контроль отличный, техники медитации сам Альбус ставил. Он много со мной возился, этого не забыть. И тайну мою сохранил. Когда уже выпустился и сдуру в аврорат сунулся, не зная, какие там волкодавы и шкуродёры...

Вот тогда и рассекретили меня, отчего чуть в стаю не ушёл. Только это тупик, на стайных охота почти что легальная. Мало кто рискнёт, занятие опасное, это да. Но есть охотнички, попадаются. Так что всё-таки нередко наши пропадают, потому что и шкура, и клыки, и потроха – всё в цене.

А то и в моде, как пресловутые метёлки из хвостов, обидные до... Слов нет, никаких, как только метёлки эти увидишь, так вот прямо бы и порвал всех, модников и коллекционеров!

Трудно мне было, трудно. Крепость характера помогла, да и Хагрид – живой пример сопротивления пакостям отверженной жизни. Ага, живописный пример, точно говоришь, Гарри. Наш лесник, он такой, живописный, до не могу…

Друзья-то не скрывали, что трудно будет оборотню устроиться после Хогвартса. Их поддержка, всегдашняя, была главной для меня... И вот в течение суток не стало Корсаров, если во множественном числе о них говорить. Эх, такая тяжесть навалилась, не передать. Всё разбилось, вдребезги!

Тёмного Лорда не стало, да только счастью-то откуда взяться? Пусть он прахом, так и все мои надежды прахом. Были лучшие друзья, и вдруг пустота, страшная… По сути, на нелегальное положение пришлось переходить. Потому что Альбусу не до меня было, он новую конфигурацию власти устраивал, победную, пока окно возможностей… Даже не открылось, а распахнулось!

Альбус-то всё что можно из этой ситуации взял, молодец, ничего не упустил. Свои интересы не забывал, но Британию усиливал как мог. Страны же конкурируют, и континенталы нас всегда рады подкусить.

Особенно если где-то слабину выказали, с войной этой, всей. Директор много усилий потратил, пока подорванные позиции Британии в той же Международной Конфедерации магов восстанавливал…

С Фаджом опять же бодался, заключая сначала временные, а потом и постоянные соглашения… Ну, это насколько знаю, по слухам. Оборотни отлично подслушивают, если что. Так что точно не до меня было Альбусу. Да и не до тебя, Гарри, как оказалось.

Но я не отчаивался. На грани, конечно, был, но держался. Память друзей особенно предавать не хотелось. Они же меня человеком считали, человеком, а не тёмной тварью второго класса опасности! Да и в особую вину Сириуса не очень верил. Потому что не мог он дюжину маглов взорвать, у него принципы были.

Да, строгие – в магических стычках маглы страдать не должны! И он это правило соблюдал, выделялся. В аврорате народец своеобразный, хорошо, что я туда не пролез, очень хорошо. Да отлично просто, что не пролез!

Сириус против этой ментовской системы уже готов был взбрыкнуть, значит, и моя терпимость границы бы имела… Гнилой этот аврорат, как есть гнилой! А Сириус очень честный колдун, таких мало. Так что нёс он свою контору по кочкам, я пару раз был свидетелем. Пусть наши посиделки трезвыми не получались, но Блэк всегда в твёрдой памяти был. Его только я мог перепить, коли расовый бонус имеется…

Так вот, и перед друзьями чувствовал вину, раз в сторонке отсиделся, по сути, ни шерстинки не потерял. И перед директором, если что. Он же мне доверил в Хогвартсе учиться, рассчитывал на меня в будущем, и так далее.

И мне всё понятно было, клыки только стиснул и готов порычать.. когда не очень слышат, начальники эти всё, кентавром их, в разных позициях… Раз в школе отличную базу получил, то решил не сдаваться. А доказывать силу характера, коли в ней уверен.

У меня, конечно, такой осложняющий хвостище, который меня крутил и крутит, могучий хвостище! Но я решил пойти против течения. Раз такой и молодой, и здоровый, и умный. У меня же есть потенциал под две сотни прожить! И не охвостьем каким!

Раз к солидной магической силе, которую неустанно тренирую, большим плюсом идёт здоровый образ жизни. То есть и алкоголь только умеренно, более или менее, и никаких наркотиков. Только женщины, как самый интересный допинг, только они. Ну да не детская тема. Пойло у Хагрида, конечно, знатное, но печень напрягает...

***

После общения с полуволком тянуло поговорить с полувеликаном. Жаркого из дичины отведать, поболтать о вещах, которые пушистый профессор поведал. И сравнить услышанное с тем, чем волосатый профессор ответит. У мистера Поттера ничего так себе источники информации, он умеет разговорить очень знающих людей…

И заметил, что маги совсем как обычные люди – из одних слова клещами не вытащить, а другие готовы сами всё рассказать, да остаться благодарными за внимание! Один вот про это подробно расскажет, а вот про такое-то постарается умолчать, или коснётся бегло. Зато второй, наоборот, даст посмотреть на картину с другой стороны. Чтобы была эта, как подруга говорила, стереоскопичность, вот.

И он никем не манипулирует, а просто собирает информацию. Из рассказов профессора Люпина столько можно вопросиков для профессора Хагрида составить! И для Гермионы… Да и наоборот тоже. Конечно, беседовать с не очень трезвыми людьми не всегда приятно, особенно запашок этот… Но он уже привык!

А после разговоров с Хагридом, да на сытый желудок, было самое то побренчать на гитаре. И порадовать наставника новыми куплетами. Как тихо в Запретном лесу, например, ночью, но когда обязательно кто-то не спит.

Потому что такие лесники встречаются, и так докапываются, что всем лесным обитателям точно не уснуть, а только многим, и всё…

Тихо в лесу,

Только не спит сурок,

Плохо Клыка изучил он урок,

Будет разрыт сурок!

– Это верно, Гарри, учиться надо даже у такого, как Клык. Потому что хоть тупая псина, но некоторые уроки твёрдо понимает. Что если ты такой жирный, ни к чему тебе, обитателю ровных площадок, на опушку Запретного леса таскаться, не твой ареал обитания! Да, сурок плохо учился, поэтому был разрыт и вырыт напрочь. И подвергся пёсьему наказанию, проглотному и переваривающему, это ты и наблюдал.

Где сурок, там и хорёк, их Клык тоже недурно ловит. А я отбираю, чтобы гиппогрифов полакомить, они не всегда за хорьком успевают поохотиться, раз башка с клювом на такой большой высоте…

Хорьки очень вредные, в общем и целом, потому что хищные и кровожадные. Немало цыплят моих поперетаскали, пакость такая, да Моргана-мать! Но Клювик их страсть как обожает!

– Где хорьки, там и змеи, правда, Хагрид?

Тихо в лесу,

Только не спит змея.

Как не дави, вяловата струя,

Вот и не спит змея…

– Я эта, умею работать с ядовитыми змеями, потому что ихний яд очень в зельях полезен, ветеринарных, и не только. Давить им башку, конечно, надо, но там строго капельное орошение, чтобы прямо длинная струя – это ни-ни, только короткие.

И если змейку подоить, нормально она потом дрыхнет, особенно когда мышку наградную получит. У меня и сейчас змеи под рукой есть, всегда нужное выдавить можно. Корми её, и дои её, все дела…

Тихо в лесу,

Только не спит кабан,

Сдать холодец должен он в Азкабан,

Вот и не спит кабан!

– Про Азкабан – не очень смешная шутка, Гарри! Я там был, так лучше уж кабаном, холощёным, который боровок, и сдавать всё подряд, только чтоб избежать того замка. Что на острове диком, и где нравы охраны тоже дикие. Я понимаю, что с нашим народом, волшебненьким таким, трудно справляться. Но Азкабан с дементорами – это вообще перегиб!

– Прости, Хагрид, увлёкся! Я тоже Азкабана боюсь, если что. От ощущения дементоров такую дрянь сочинять тянет, не передать… Жутко отвратительное место, этот Азкабан, весь магический мир пакостит, хуже Малфоев ещё!

– Тут ты прав, Гарри, очень пакостит! И намекает на всякое, неправильное. И вообще, дементорам вокруг Хогвартса делать нечего, в замке и так свинства хватает, и старого, и современного!

Я от этих дементоров ночами порой подскакиваю, так морозят издалека, твари! А я же чувствительный такой, великанчик, во мне же воспоминания о них глубоко сидят, детские и травмирующие. Бедного сироты и зэка-малолетки воспоминания, данные в ощущениях…

– Я тогда про свинок спою, пострадавших от травмированного. И от меня с Гермионой пострадавших, и от Рона тоже!

Тихо в лесу,

Только не спят боровки,

Плоти им сняли везде островки,

Вот и не спят боровки!

– Судьба такая у боровков, раз хряк нужен только один. Хряк – свинью бряк, а боровки – в мясных блюдах ловки, вот и всё. Закон разведения домашней скотины состоит в экономии ресурса. Всех непригодных к продолжению рода съедают почти сразу, или быстро.

А остальных – менее быстро, исходя из этой, целесообразности. Поросят много, половина из них кабанчики, поэтому я давно их почти всех в боровков, того, превращаю ножиком, согласно велениям сельскохозяйственной науки…

Тихо в лесу,

Только не спит паук,

Поймал леснику кандидата наук,

Вот и не спит паук…

– Арагог бы мог, да не хотел никогда. Ему привычно было трупным питаться, когда войнушка у нас была. А кандидата наук даже Арагогушке жирно будет, ну его, скотину жвалистую, потерявшую доверие…

Тихо в лесу,

Только не спит косой,

Хагрид велел размножаться с лисой,

Вот и не спит косой…

– Ну, велел, а толку? Очень разные виды, грызун и хищник, единство и борьба этих, противоположностей, в основном, борьба. Только я их уравновешиваю, шкуры и с тех, и с других срываю, и вижу противоречия. У лисы шкура хороша, а мясо негодное, только Клыку, твари всеядной, и подходит. У зайчика шкурка так себе, а вкус – отличный.

Но стишок хороший, Гарри, и смешной, и с этими самыми, грядущими перспективами. Заяц – зверёк активный, не Хагрид, так кто-то другой его того, заставит размножаться, да с кем-нибудь интересным, во имя торжества наук… и магии!

Магия, она такая, очень массивно стоит. Но и не совсем на месте стоит, свобода манёвра имеется! Я этот манёвр чую, Запретный лес – это крепкое место силы! И для всяких обходных манёвров тоже хорошее место. Чтобы ни отката тебе, от магии, ни от директора наката, любителя запрещать и наказывать…

Тихо в лесу,

Только не спит лангуст,

Вместо присыпки нарвался на дуст,

Вот и не спит лангуст!

– Нет, дуст вредный, я его отверг, коли радио слушаю. Поэтому карбофосом насекомых вредителей поливаю, если заклинаний недостаточно… А лангуст же вообще не вредитель, а наоборот! Поэтому лангуста я чем-то нормальным обсыпал, чисто из кулинарных соображений, раз на опыты только глазки взял, да требуху, и вроде бы всё…

Нет, мозги тоже забрал, а остальное съел, в запечённом виде, и с правильной посыпкой!.. Так это же при тебе было, Гарри, ну-ка вспоминай, чем посыпали! В присыпках разбираться – это не на гитарке трындеть, если что…

Тихо в лесу,

Только не спит бегемот,

Урной работал распахнутый рот,

Мимо никто не пройдёт!

– Так в такую пасть, Гарри, ты сам подумай! Гигиена высшего уровня, хоть кто подходи, и хоть с чем! Осталось только бегемота подогнать, интереснейшая же тварь, но какая редкая, хоть плачь…

Эх, ни слона, ни носорога, ни бегемота с моржом, потому как не мои габариты! И магии им нужна прорва, а где же взять? Только если Малфоя-младшего в жертву принести, так ведь разумных нельзя, хоть кричи!

Тихо в лесу,

Очень мне жаль сыча,

Громко кричал: клизма, мол, горяча,

Вот с нами нет и сыча!

– Ну, Гарри, с клизмами этими всякое бывает. У кого-то и непереносимость открывается, тут лотерея. Кто же знает, чем тот сычик болел? Но я лечил добросовестно, как всегда. А он взял и помер. Возможно, горячевата была лекарственная смесь, да и влил от души, а он же только из-за перьев кажется солидным. Если же ободрать, там и смотреть особо не на что…

Стопроцентной выживаемости в моём ветеринарнике нет, и не было никогда, это надо учитывать. Для объективности, вот. Объективность и в пении важна, помни, Гарри…

Тихо в лесу,

Только не спит нарвал –

Рог его был превращён в коленвал,

Всё хуже и хуже втыкал!

– Я в музее видел рог нарвала – основательная штука. Даже если и коленвалом его, магией какой-нибудь, неудачной, это же как штопор будет, так? Такой нарвал и штопором любого проймёт, вот что скажу. Многовато внимания экзотическим зверям, Гарри, я так бы сказал! Хотя в твоём возрасте... я вон тоже склонен к экзотике…

Что? В Бразилию бы поехал, где много диких обезьян и броненосцев, и ещё одного боа-констриктора из зоопарка прихватил бы? Я бы тоже в Бразилию съездил, богатое место, и женщины интересные, чёрненькие такие… гм.

Тихо в лесу,

Только не спит сова.

Лесник и сова набухались, в дрова,

Дрыхнет лесник, кровав!

– Эх, Гарри, вот обязательно надо про трагедии былых времён вспоминать, а? Есть в тебе кусочек чёрствости, или налёт оной… Да шучу, шучу, чёрствости пока нет, так, лёгкие проблемы с тактичностью, которой и у меня дефицит случается. Столько лет прошло, а совушки кровавые в глазах так и порхають…

Верно, в дрова я был, но сова не бухала, а просто на глобус не натягивалась, и всё. Ну, сначала нормально натягивалась, почти, а потом и перестала. Да, и биться сердце перестало, драма такая, трагическая!

Виноват перед совушкой, как есть, виноват, раз пьяное чудовище, инстинктам потакающее, да низменным, и зачастую, и все дела… И когда выпью, перед Хедвигой твоей завсегда извиняюсь, и за того сычика, невезучего, тоже извиняюсь, а она ничего, не клюётся, хотя есть чем. И за что…

  Нюхлеры и Хагрид

…О, кошмар нашего леса, чудовищная помесь чудовищных чудовищ, псевдолесник в кротовьей шкуре… шубе! Ладно, что проклятие, мерзкое, когда срабатывало, перерывы давало. Дескать, хорошего понемножку, побегай в темноте, а затем домой, к солнцу. Но потом снова большую задницу ищи, и так много раз! Где только не побывал за эти полгода!

Даже ты, развратище всезапретное, теперь мне в эрудиции уступаешь, что совсем не радует. А ты ж, троглодитская скотина непонятного происхождения…

Ну не бывает таких огромных людей, на весь лес только один подобный урод! Мало того, что сбрую цеплял, эротоман гнусный, с подлым заклинанием принуждения, так ещё и затычку придумал… Да чтоб она в тебя, варвара докембрийского, проросла, да два раза, для надёжности!

Хорошо, что в химеру не превратил, а ведь хотел… Да я попной чуйкой уверен, что грязно мечтал о противоестественном! Не знал, как и удрать от такого лесника, в кавычках. Ладно, хоть у нас подвижность повышенная, потому что, когда с драгоценностями дело имеешь, иначе никак…

И нюхлеры в курсе, как ты их с разными тварями скрещивал-химерил, потом ведь, сбежавши в изуродованном виде, топились от позора. Двух наших через лесного урода-вивисектора потеряли! Которых твоя собачища, напав из засады, поймала, чтобы отнести одному криворукому убийце редких животных.

Зайцы всё видели, и сорока видела! Пойми, ты, дубовая кожа своего мозга, что это все другие редкие звери – редкие. А мы – очень редкие, очень!

…И чего ты в итоге добился, убогий? Жертвоприношения двух нюхлеров на алтарь личной тупости и магопротивной химерологии? Симпатичнейшие звери были, которым столетиями ещё жить и жить, украшение нашей лесной общины! А ты одного в химеру, водоплавающую, которая утопилась почти сразу, а второго – до самоубийства, братика моего, единоутробного, по которому выжигал заживо…

Чудовище и садист! Вот подожди, будет тебе магический откат за опыты зверские, усохнет твоя жила подпупная, непотребная и безобразная! Тогда враз девять десятых харизмы бородатой завянут, привлекающей баб с пониженным интеллектом и минимальными эстетическими критериями…

Думаешь, если мальчишке про орехи сказал, так карму почистил, да? Поди и мальчишку бедного отхимерить мечтаешь, борода многогрешная! Мне твоя рожа, с такой челюстью, сразу не понравилась, а сзади ты вообще урод из уродов!

Чтоб тебе приступ рычания ануса испытать и дом твой, жуткий, тем выхлопом развалить, заодно с псиной, излишне к нашему аромату чувствительной… Твоё рычание даст лесу молчание – и сам взорвёшься, и собак больше никаких!

Топчешься тут, бестолочь безразмерная, искать монетки мешаешь… Здесь же дорога когда-то была, много ценного упало! Да на обочинах дорог часто клады зарывали, в неспокойные времена. Поэтому искать их надо, коль работа у нас такая, из глубокой внутренней потребности, очень благородной.

А твоя потребность какая, источник смрада, как внутреннего, так и внешнего? Лесником назвался, так береги природу, твою мать, потому что весь лес стонет, пальцы тебе копытами! Кого не затрахал, того в химеру превратил, игрец, генный инженер дурковатый, самоучка, три класса образования, неполных!

Что в анкетах-то пишешь: начальное незаконченное, с продолжением практикой в Азкабане, да? Или там целый краткий курс прошёл, сертификатом помахать можешь? К дементорам, небось, приставал, пугал их, да? Поэтому-то быстро и выпустили, фауне честной на горе…

Ох ты ж, кустарь-химеролог, реактивный двигатель, что бы эта дрянь не означала, в аналище твоё, кошмарное… Да кто же тебя из этого местечка укромного, дементорами защищённого, на далёком острове, выпустил? И зачем ты только великому светлому кошмару понадобился? Магическими откатами директора тренируешь, да? Директор, кстати, вполне заслуживает, раз несёт ответственность за тех, кого приручил, да только неправильно!

Ты же одна из его главных ошибок! Вместо того, чтобы честным пастухом работать, в отдалённых предгорьях, и глупых овечек жрать, шашлыкообразно, ты карьеру профессора сделать пытаешься, жулик, эротоман и садист! И обжора! Непонятно честному зверьку, чем ты директору платишь? Мочу свою, уникальную, на опыты сдаёшь, что ли?

Какой там из тебя профессор животных наук, да Мерлин неграмотный и Моргана-рабфаковка! На тебе же только пахать и пахать, где-нибудь в гоблинских подземельях… Нет, пусть лучше гоблины тебя в своих тридцати трёх приправах запекут, сообразно самым скрепоносным обычаям, недаром ты такой здоровенный и сочный!

Я всё про тебя знаю, братик недаром твоё жильё изучил, перед побегом. Хорошо он тебя на галеончики наказал, еле-еле уполз, так голова с набитыми щеками перевешивала! Он мне всё-всё про тебя рассказал, я чуть не расплакался от такой страшной правды, вивисектор ты, и живодёр, псевдочеловеческого облика!

Понятно же, что тебя даже возчиком бочки ассенизационного обоза не возьмут, ведь ты же её потеряешь, а дерьмо хорошим людям раздаришь, насильно! Тебя же лесные долгожители с детства твоего, неправильного, наблюдают! И всё учтено, или очень многое, те же вороны не дадут соврать!

Барсуков до нервного истощения доводил, когда охотился за ними, свирепо, как никто! На них же почти никто никогда не охотился, они ведь расслабленно жили! Потому что волк в барсучью нору не пролезет, а медведь страшно не любит, когда ему когтями в морду, умный потому что!

Даже медведь к барсукам не суётся, пока совсем не оголодает, а ты, смерд? А тебе на когти плевать было, ты же несчастных зверей задницей давил, огромной! Пользуясь, что там у тебя не кожа, а броня какая-то, хоть в костёр садись! Что ты спьяну не раз и проделывал, алкаш недобитый!..

Эх, велик лес, а добить-то и некому! Ведь с детства был не такой, как все, даже с помощью насекомых похоть свою ухитрялся распалять и тешить, извращенец…

Разок муравьи покусали, справедливо опасаясь смертоносной кучи из такого огромного, так ты им до сих пор мстишь! Чтобы бродить по лесу и принципиально отливать только на муравейники – да такой лесник заведомо один в мире, два галеона даю, и семнадцать сиклей, в придачу!

С юных лет в бесчеловечных опытах поднаторел! Сначала ёжика задницей в блин раскатал, уверился, что никакие колючки тебе не страшны… Экспериментатор-зверюга, растуды тебя Волдемортом! А потом и барсуков давил, нападая из засады! Вороны хрипли потом, наблюдая с высоты ужасные подробности твоих расправ!

Значит, вот барсук ползёт, а вот куча дерьма благоухает… Барсук зверь опасливый, он как-то настораживается. Потому что и куча какой-то сверхъестественной величины, и дерьмом от неё тянет слишком разнообразным… И вдруг куча взрывается, и бросается на барсука! И давит его, давит, невзирая на яростные и, чуть позже, жалобные крики и стоны!

Твоя жестокость всех наблюдателей завораживала, ведь так в лесу даже оборотни не охотились! Только пришлые акромантулы, тобой принесённые, примерно так же поступали, когда жертву парализуют укусом, заматывают в кокон, и, прямо в нём, своим ядом обрабатывают – впрыснуть и растворить!

Ты же потом сразу готовил нечестивое пиршество, посредством запекания свежего трупа в золе после костра, варвар! Заодно и крыс ловил, и тоже запекал, барсука тебе в один присест мало, проглотищу! От одного вида этих кулинарных ухищрений и пиршеств всякий барсук готов был неделями на подкожном жиру голодать, из норы не высовываясь! Некоторые так и погибли, голодной смертью!

До сих пор тебе мстят, тыквы объедая, давятся мерзким овощем, только хомякам, кроликам да козлам любый, но грызут. Это их принципиальная позиция, понял?! Надеются, что ты без тыквенного самогона через две недели подохнешь, в страшных мучениях!..

О, несчастные барсуки, наивные запуганные звери! Неизбежно ограниченные, за счёт одиночного образа жизни, в необходимых познаниях о своих страшнейших врагах. Ты же самогон хоть из прелых листьев ухитришься извлечь, раз догадался его из драконьего помёта гнать! Нет бы что-то нормальное придумать! Но барсуки тебя пожизненно гнобить будут, в смысле, тыкву твою!..

А когда от неправильной нечисти лес избавлял, то какой побочный эффект от тебя приключился? Ведь две больших болотистых поляны так своим дерьмом изгваздал, что там всё передохло! И нежить, по второму разу, и лягушки все, и даже насекомые…

Хотя на что уж стойкий народ, эти членистоногие, избыточно стойкий! Все померли, изгаженные телесно и душевно! А тебе хоть бы хны, только жалобы на поедание дерьма, чтобы потом им, чуть переработанным, стрелять, накрывая всю поляну…

Многие лесные тогда думали, что дерьмодемон из нижних миров пожаловал, куда ты потом не раз совался… Явно из глубокого внутреннего сродства с тамошними тварями. Говорят, саламандр оттуда достал, и отхимерил их, зверь рыкающий и рыгающий!

А если бы монстры, вроде тебя, страхолюда, оттуда вылезли? Нам в лесу тебя одного очень даже много, и очень давно, раз к дерьму у такого монстра явное родство!

Надо же, дерьмом свою страшную сущность маскировал, от разных животных, никому спасения не было! Тыквы несчастной барсукам пожалел, красавчикам с белой полоской! Про енотика вообще молчу, поступил с ним, как оборотень последний, извращенец…

А с другими как поступил, а? Пусть бобры, запрудив два ручья, многовато в низине территории залили, так ты же всех просто сожрал, по принципу коллективной ответственности! И до последнего бобрёнка, в две недели кошмарной диеты уложился, убийца…

На поверхности загон для лечения дикого зверья держишь, а в секретном месте себе такую лабораторию отгрохал, что любой некромант удавится! Лицемерная морда сверхъестественной величины!

Только то, что монеты, простодырый, в открытом доступе держишь, тебя, болвана, хоть как-то и чуть-чуть извиняет! На доли процента извиняет, раз ты помесь доктора Моро с доктором Менгеле, и доктором Снежневским, в придачу…

Ведь никакого значения опыты твои, дурацкие, не имеют, выше удачной помеси кузнечика с лягушкой за полвека так и не поднялся, весь лес свидетель! Да за одних акромантулов тебя в собственном соку запекать, это я ещё того хищного рептилоида не считаю…

Он очень сильно честных людей пугает, тот рептилоид, от тебя, простодырого, удравший. Это нюхлерам очень просто через щёлки просачиваться, а рептилоиду куда? Там же от псины твоей сколько запчастей было, да ещё и раздутых, для водоплавания? Он же не сильно без воды передвигаться умеет, раз ты в амфибиях пожизненно неграмотный…

Но отсиделся в Чёрном озере, пришёл в себя после опытов твоих, страшных. И как-то до Северного моря всё-таки добрался, влачить одиночное существование. А если бы ты ему пару изготовить успел? Вдруг человечество не выдержало бы таких монстров?

Да что там рептилоид-одиночка? А если у тебя големы сразу бы не рассыпались, и туалетного монстра в канализацию не унесло, ты последствия вообще представляешь? Големы в школе! Туалетный монстр, вышедший из-под контроля! Куда уж дальше-то, а? Василиска в школе ждать? Не исключено, кстати, ведь одно время пауки просто в панике по всему лесу бегали…

Чем больше на тебя гляжу, тем сильнее уверенность – тот туалетный монстр явно твой младший брат, отродье дерьмодемонов! Не представляешь ты всех последствий своих действий… Да чем бы ты представлял, алкоголик, изобретатель самогона из драконьего дерьма? Гнуснопрославленный среди алкозависимых!

Да и не думал ты никогда о последствиях, мелкий гуманист, для псины своей, прожорливой, и превеликий нежелатель добра никому! Лес уже десятилетия копит ущерб от твоих диких фантазий и чудовищного аппетита, заготовитель почти всех!

Популяцию фазанов на две трети извёл, благородных оленей и четверти не осталось, кабанов – чуть больше половины! Проглот и обормот! Лекарем ещё прозвался, паче кала смердяй… Пекарь ты профессиональный, а не лекарь, вот ты кто!

Чуть только застрял кто-нибудь копытный, в норе или в расщепе, сломав конечность, ты ж, после ампутации, пусть и по медицинским показаниям, сразу ампутированное на костре жарить бросаешься! И жрёшь, прямо на глазах пациента, с кровопотерей который...

По-нашему, по-звериному то есть, это же шок! Ох ты ж, обжора несусветный и практик геноцидирования, ведь всех лесных бобров сожрал, до единого, зараз и в одну харю! Одна польза, что медведи с волками далеко от тебя сбежали, ради выживания. Раз они, как и ты, тоже никому не друзья…

А как с кабанятами поступал, кошмар нашего леса? Мать убивал и расчленял, на барбекю пускал! А кабаняток, маленьких, всех, на той же окровавленной поляне, резал и коптил, и всё ради усмирения зверского аппетита. Ведь потом и обожрёшься, и животом от жирной пищи страдаешь, да насамогонен до бровей! И только издаёшь звуки пошлого удовольствия, монстр в получеловеческом облике!

Твой же предел, интеллектуальный – в лиловый цвет покраситься и в притонах бабам манто раздавать, чужие… Нет, туалеты чистить – вот твой предел, к которому, после лет тридцати предварительной подготовки, и подошёл бы. Ты, на уэллсовском «Острове доктора Моро» воспитанный, почему про докторов Альберта Швейцера и Джеральда Даррелла никогда не интересовался, Гитлер наш, автохтонный?

Почему же в яме от фекальницы не утоп, а? Ведь две попытки у этих своеобразных растений, санитаров леса, было! И ты через обе проскочил! За что такое везение самым худшим, ответь, Мать-и-Магия, ответь?! Нет ответа… То есть в мире даже подходящей для тебя выгребной ямы не изобрели, лишнее ты существо!

И баб этих, хогвартовских, придумал организовать, пещерный человек, игрец членоголовый, ещё и пьян по все дни. Это же каким извращенцем надо уродиться, чтобы такую штуку придумать: ныряй, нюхлер, им в гинекологические места!

Ага, других дел у нас нет, пьяных баб, пусть и с высшим образованием, потешать. Мы же золотозависимы, от бриллиантов натурально крышей едем, а ты галеоны в бабу запихиваешь, чтобы мы за ними ныряли! А потом, паскудище несусветное, ещё и добычу отбирал…

У нас добыча – это святое, а каждое отбирание – это же колоссальная психологическая травма, надолго! Раз у нас природные золотозависимость и камнепривыкание, на фоне лёгкой одержимости серебром, чтобы ты знал. А если платиновое что-то отобрать, там же импотенция на месяц, не меньше! Да только откуда тебе, да только куда в тебя?..

Это у дебильного лесника-самозванца игра, а у нас инстинкт, мы рефлексозависимы, понял, ты, самогонщик и зоофил? Да чтоб из тебя сто химерок вылупилось, с нюхлера величиной!

Эх, зачем ж ты на свет появился, ох, зачем ж тебя мать родила? Капля ты коацерватная! Чтобы тебя в сферу сплющило, а потом в вакуум переместило, абсолютный, пожизненно и конеподобно! Гексафторид платины, едкий, и под давлением, тебе в самый криптон!..

***

Хагрид закончил сочинять немножко драматический стишок про химерок, очень неблагодарных созданий, даже когда из самых благородных зверей. Детям он его показывать не будет, рано ещё. Долго окончание стишка, самокритичного такого, родить не мог, не шло вдохновение. А тут с Гарри поболтал, с нюхлером его познакомил, и неплохо с последними строфами получилось.

Можно и записать, для памяти. Критика ему давно надоела, особенно соединениями мышьяка и ртути, как в школе этой, ублюдочной, с монстрами в детском облике, на каждом этаже. А вот самокритику он нормально держит, дубление в нужных местах помогает…

…А без солнца – мы лежим,

Вянем скучной кучкою,

У нас холостой режим,

Машем тебе ручкою –

Да, химеры не твоё,

Ты, ключник заносчивый,

Делай лучше ты своё,

Не то станешь тощим!

Ночью мы к тебе придём

И побьём посуду,

Крови из тебя попьём,

Жаждем самосуда!

Коли магии попрал

Ты простые истины,

Будет на могиле кал

И венок из листиков!

***

– …Слопал все орешки, ещё щёки набил, и убежал, точнее, исчез очень незаметно, как и не было его. Но всё равно выглядел каким-то недовольным, странно. Всякая тварь довольна после жратвы, это я тебе как животновод со стажем скажу.

Ну, этот порченый немножко, да. Хотя коль задницей перестал интересоваться, возможно, что встал на путь исправления. Наш лес – это, в принципе, здоровое такое место, извращенцев немного…

Впрочем, дал собой полюбоваться, уже неплохо. Ловок он с орешками обращаться, куда там даже белкам… Правда же, Гарри? Эх, люблю нюхлеров, обожаю! Да и многие наши любят, как их не любить, таких лапочек? Хорошо, что им мой лес нравится…

Даже что галеоны кто-то из ихних сородичей утащил, целую горсть, не жалко! Пусть их! А хочешь, я тебе пословицы скажу, про зверьков этих, замечательных?

– Конечно, Хагрид, давай!

– Ну вот, Гарри, слушай сюда…

Лучше нюхлер в руках, чем феникс в небе.

Он богатый у нас – ему нюхлер сикли на именины приносит.

Нюхлера повстречать, о золоте всплакнуть и серебре потосковать.

Работает как нюхлер, а гадит, как фестрал.

Лучше быть головой нюхлера, чем хвостом кентавра.

Кого фестрал драл, тот и нюхлера боится.

Маглы и в Африке наглы, в песке золото рыть обожают, нюхлеров обижают.

Маглы золото роют да таскают, нюхлеры свою долю берут и магам перетаскивают.

Не учи нюхлера золото искать, а дракона – пламенем дышать…

Хагрид и нюхлеры

…Да проклятие это было, гнусный лесник, а никакой я не порченый! Это ты у нас неправильный, и с рождения, и во всём, а я нормальный! Просто клад был так защищён, большой и на диво соблазнительный клад! Очень неправильно защищён, честным и добычливым зверькам на великое горе, позор и поношение!

Причём от любых расхитителей был защищён, невзирая на количество лапок и хвостиков… Таким, очень специальным проклятием, понял? Сильнейшее проклятие, куда нам, мелким зверькам, против него выстоять? Настолько лютая магия, что сразу против тебя работает, хоть тыща лет уже прошла, или две, кто бы их там считал…

Как схватил даже малую монетку из того клада, так сразу в задницу и идёшь, на всех четырёх бежишь! И потом самую большую выбираешь… Кошмарная выдумка, типична для самых жестоких представителей фауны, уродов двуногих!

А фестралы и особенно единороги очень не любят, когда им задние ворота проверяют! Проклятию же всё равно, опасно, не опасно… Сказано – ныряй, раз задница такая вместительная, вот и ныряешь!

Хорошо, реакция спасает, и от копыта темно-магической плотоядной лошадки увернёшься, и от рога светло-магической вегетарианской коняги сбежишь. А ведь в прошлый раз единорог чуть не наколол уже... И страшно, и никакого удовольствия от ныряний этих! Худшие месяцы долгой жизни!

Потому и бегал в тебе, и не раз, ужаснейшие минуты переживал, гигант ты вонючий, крайне вонючий! Почти как фестрал, тухлятины любитель, примерно, только мозгов у тебя сильно поменьше…

Ты же добровольно почти одно мясо жрёшь, с него вони масса, а фестралу природой положено тухлое, тут воля Мать-и-Магия… Благородные нюхлеры могут в иной день только чуть-чуть от старой монетки погрызть, и с того сыты бывают. Зато и помётик после серебра такой красивый, с блёсточками… У-у-у, у-у-урод!

Ты когда в последний раз клизму делал, в юности?.. Ладно, через полгода улетучилось то проклятие, но сколько нервов сожгло! А старший братик, бедняга, покончил с собой через это проклятие плюс твоё сбривание естественной красоты! Нельзя нам без шерсти бегать, в генетическом коде, куда ты всё время заклинания и лапы свои, огромные, суёшь, прописано так!

А ты ещё ему на заду три цифры выжег, которые запомнил со школы, они на твоих тетрадках значились – первый класс, второй, третий… На ожогах у нас шерсть не вырастает, это пожизненное клеймо, палач ты патентованный, весь лес потенцией задолбал, русалок похотливых тебе мало…

Нюхлер без нормального шерстистого покрова неполноценен и самочкам неинтересен, Адское Пламя тебе в руки кривые! У нас, нюхлеров, самочки в большем дефиците и нечасто подпускают, так что к ним все в порядке живой очереди…

Ждём, томимся, страдаем, вылизываемся, чтобы выглядеть пособлазнительней… А ты, монстра злоехидного кусок, челюсть у гигантопитека похитивший, естественную красоту бритвой и калёным железом уничтожил! А ту бритву лучше в ухо бы себе засунул и проворачивал, ежечасно проворачивал, убийца низколобый!..

Эмоциональный у меня братишка, и от одного этого позорного проклятия, насчёт отправки в задницы, готов был оборотню в пасть лезть, или кентавра в пах кусать! А уж после бритья, да в собственной седалищной области, да цифр, намертво огнём выжженных, совсем в депрессию погрузился.

Сикль мне, свеженайденный, принёс, потом обнюхался на прощанье, прослезился. Жалко было серебра, да и меня, родную душу, тоже. И молча в полночь оборотня бить отправился, пал смертью храбрых! До сих пор рыдаю над этой горькой судьбой, и никак не могу достойно оплакать любимого братика, наставника, настоящего нюхлера-хранителя…

…Умеешь унизить, лесничок-чудачок, в этом ты силён, практика огромная, обгаженных муравейников тебе мало! Ты, вообще, в курсе, что сбитый твоей хулиганской струёй дятел, бедолага, захлебнулся и не выжил? А ведь многодетный отец был и примерный семьянин, таких вот дятлов ещё поискать...

***

Гермиона возилась с зельями, следя за несколькими поспевавшими основами. А Хагрид, пользуясь её отсутствием, слегка насамогонился и учил мистера Поттера некоторым жизненным вещам. Постепенно увлекаясь, ибо имел очень богатый опыт…

– …Всё зло от баб идёт, Гарри, потому что и без них нельзя, и с ними невозможно. Если ты в лесу, то удобнее одному. А бабы те сами появятся, они и в Хогсмите водятся, и в Хогвартсе полно, учёных, и сильно… Он бабам этим, учёным, хорошее развлечение со зверьками потешными придумал. Нюхлеры которые, вот.

Маленькие, красивые, шустрые – такие ему больше всех милее, лапочки потешные! Раньше он больше к особо крупным образцам тяготел, прочным и выносливым, а теперь свой кругозор расширяет, потому что ума-то с каждым годом добавляется, вот он какой полезный закон природы существует, и до сих пор работает, даже в его годы, немаленькие уже!..

…Да, нюхлеры, которые по золоту, и серебру, да и платину от дерьма враз отличают. Забавная тварюшка, этот нюхлер, быстрая и довольно дружелюбная. Маги иногда их питомцами делают, чтобы повыпендриваться. Да гостей невзначай пограбить, в шутку вроде как, да… Мех у них замечательный, почти как соболиный, а сам гибкий невероятно, вроде ласки, с полугодовалого котёнка величиной, только длинненького…

Нюхлеры и живут очень долго, и не болеют никогда. Потому что от серебра чуть-чуть сгрызают, оно же мягкое, вот и не болеют. Оно же любую заразу уничтожает, серебрецо-то. Говорят, что из найденных ценностей свои заначки устраивают, и кто такой клад найдёт, здорово разбогатеет…

– Да, Рон, что-то такое болтал, нюхлерам завидовал, сильно так, припоминаю. Дескать, очень глубоко тайники свои устраивают, и живут лет по триста, а уж золота могут накопить, золота…

– Никто не знает, Гарри, сколько именно живут. По крайней мере, из тех, кого в питомцы взяли, никто до сих пор не помер. Ну, насколько слышно, да, никто. Да и глупо было бы рано помирать, на серебряной-то диете, это ж понятно… И драгоценности копят, это научный факт. Они прямо как драконы, только маленькие. Но за столетия в свои пещерки много чего натащить способны, тут и Рон не соврал.

…Так вот, он, чтобы дружбу, половую, с преподавателями укрепить, придумал аттракцион весёлый, в меру неприличный. Как раз такой, чтобы бабам понравился, которые женщины образованные. Ему образованные больше нравятся, интересно с ними, да…

Тут как раз нюхлеры к нему зачастили, он им корм стал оставлять, вроде дружба стала налаживаться. Ну и чтоб ещё дружба преподавательская налаживалась, вот, придумал он такую штуку… Шуточную, конечно, и под самогончик чтоб, да самое оно.

Значит, выпили Помона с Минервой, потом разделись, зрелые прелести свои солнцу подставили. Легли на спинку, ноги в стороны, руки за голову, чтоб всё честно было. Каждая предварительно себе, в место тайное, по галеону затолкала. А потом ему командуют: дескать, можно выпускать!

Ну он зверьков-то и выпускает, с десяти своих шагов, чтобы интереснее. У кого нюхлер раньше галеончик вытащит, та и победила. А вторая, соответственно, выпивку ставит…

Ну а дело Хагрида – того первого нюхлера заметить, а потом галеон отобрать. И второго потом тоже грабануть. Неплохая выгода – нюхлеров грабить… Отберу золотой, а училкам нашим стишки всякие ору, потому что настроение замечательное, на почве самогончика. И оттого, что самогончику ещё полно, настроеньице-то всё лучше и лучше!..

Как две ведьмы напились,

Все задрали ноги ввысь:

Показали ляжки,

Да следы растяжек…

Пищит нюхлер: «Дуры вы,

Дуры ж вы проклятые!

Изучил четыре дырки,

А вам надо в пятую!..»

…Понравилась преподавательницам игра, соревновались азартно. Но и не без накладок. То нюхлер с перепугу отверстием ошибётся, то второй за первым нырнёт, хотя им ясно сказано, куда именно бежать нужно…

Визгу-то, визгу-то: и от нюхлеров, и от баб разошедшихся. Эти кончились, давай, Хагрид, ещё!.. А он их разводит, что ли? Хотелось бы, конечно, да как? Нюхлеров никто не разводит, они сами заводятся там, где золота в земле много. Или серебра? Магия же, понимать надо! Магию принуждения нюхлеры ловки сбрасывать, это дело известное…

Макгонагл, особенно хорошенько угостившаяся вискариком, распевала:

Я на Хагриде сижу,

Ножки с него свесила,

Нюхлер мне залез в дыру –

Сразу стало весело!..

Хорошо было ведьмочкам, весело. А нюхлерам это дело не сильно нравилось: и галеон отберут, и шкурка испачкана. Ну да, они в земле привыкли-то золото находить, а тут…

Обнюхиваются, поскуливают – запах, видите ли, не нравится. А чё там запах? Обычный бабовский запах, как в тех местах и полагается. Если путём своим не ошибся, выветривается на раз.

…Там один нюхлер ещё каким-то порченым оказался, потом пометить пришлось. Женщинами открыто пренебрегал, всё больше по лесникам бегал… Да лапками и бегал, даже нагибаться не надо, раз – и он уже у тебя внутри! Лапками там шерудит, старается, лезет вглубь, надеется золото разыскать или, на крайний случай, серебро.

Думал поначалу, ошибся зверёк дверью, так сказать… Ну или просто женоненавистник, настрадался там, в брачной жизни, кризис ориентации и этой, как его, половой идентичности ощутил. А потом, в очередной раз его в заднице застукав, понял – порченый он, как есть порченый.

…Ну, что делал? Нюхлер же всегда неожиданно появляется и проникает, в нужное себе место, почти мгновенно, булками хлопнуть не успеешь. Нет, он ни разу не успел. Потому как хоп – и нахальный зверёк уже на месте, лезет себе вперёд, очень сосредоточенно.

И возвращается нескоро, и вроде недовольный. Хвостом вильнул, и нет его, пошёл дальше своё золото искать… После глядишь, снова к тебе идёт, привычным путём заныривает, и опять пошёл искать.

А потом друга ещё привёл, или брата. Хорошо, хоть первый с носиком белым был, приметный. А вот второго ловить пришлось да метить, чтобы женщин невзначай не обидеть.

…Как нюхлеров метят? Ну как ты шерстяного пометишь, если даже ушей почти не видно. Не лапку же рубить? Побреешь его, а потом выжжешь цифру там, или букву, которые лучше запомнились, вот…

Что обрастёт? А, когда шерсть обратно вылезет? Не знаю, не встречал таких. Наверное, снова надо ловить, брить и смотреть, что там у него на заднице выжжено… Да, забавные зверьки эти нюхлеры, полезные и забавные.

…И он придумал, раз умный такой, что если извращенцев этих поймать, предварительно, да сбрую на них специальную приладить, то можно вдвое удовольствия получить. Ну, обмотать их верёвочкой с узелками, числом поболее, вот и будет трение тебе в чувствилище дополнительное…

Опять же, лапки им если в сапожки обуть, то они царапать не будут. Он сшил сапожки, он же рукастый, и сбруйку приготовил, ждал. Долго не появлялись, заразы златолюбивые, он скучал уже. Жалел, вдруг подохли, мало ли кто сожрать может…

Нет, он нюхлеров не готовил, больно редкие они. Хотя, конечно, гастрономический интерес в нём всегда и ко всем, и штырит сильно. Но нюхлеры же миленькие все, вот до не могу, прямо такие лапочки, что…

Ждал-ждал, уже уверился, что подохли или на обед кому-нибудь хищному пошли. Ан нет, появился потом. Один, но бойкий самый, с белым носиком.

Чувствую, залез за золотом, в пределы лесниковы, снова всё обследовал детально. Но не очень понятно, нашёл, что искал, или разочаровался. Только потом по земле долго валялся, затем в ручье купался, потом ещё вылизывался, попискивал.

…Он ему эту сбруйку приспособил, по всему тельцу, с узелками да шишечками, ух и удовольствия было, никакого кентавра не надо! Главное, чтоб не царапался, он же рыть привычный, вот по привычке и ковырял где не нужно.

Ну, он лапки ему обувал, а малыш пушистенький сопротивлялся, понимаешь. Хотя и наложил на сбруйку заклятие лёгкого принуждения, понятное дело… Нет, а как без такого инструмента ветеринару, как?

И нюхлер был вынужден попутешествовать, так сказать, с обременением. Раз без билета в закрытые для посторонних ворота ныряет, так должен и платить, у нас же капитализм, так? Даже если феодализм, коль Запретный лес и натуральное хозяйство, всё равно же следует платить? Вот.

Однако нюхлер заклятию принуждения сопротивлялся, норовил вылезти досрочно, лапочка такая, затычку приходилось ставить, чтобы задержался. А тот сердился, вишь, на затычку-то…

Вон, смотри, извращенец этот, вон, возле пенька трухлявого прячется, носик белый торчит, видишь?

– И глазками в разные стороны так сердито, да? До чего же красивый мех, блестит прямо роскошно, такой благородный…

– Ага, красавчик, других таких нет. Только недовольный он вечно какой-то, попискивает со значением, я-то понимаю, что не по нраву что-то… Жрать, поди, охота ему, вот и пищит, и принюхивается. Клык-то отбежал, бояться некого. Ты ему угощенье подкинь, нюхлеры орехи очень уважают.

– А он в меня того… не запрыгнет?

– Что ты, в моём-то присутствии? Ему серьёзная задница нужна, обстоятельная, чтоб уж бегать так бегать. Я же его потребности изучил…

Видишь, дистанцию держит, значит, прыгать не собирается. Ему поесть надо, подумать… Тощие мальчики не для нюхлеров, на них другие любители имеются, двуногие скоты, особенные. Про педофилов слышал?

– Конечно, у нас и в школе про это рассказывали, и Падлика дядя с тётей всегда воспитывают – дескать, красивых пухлых мальчиков плохие дяди на конфетку подманивают, для плохого. Поэтому ты, Дадличек, на чужие конфетки не зарься, дома всегда найдутся проверенные, безопасные, очень вкусные, от Поттера проклятого наглухо запертые… Тощие мальчики тоже не в полной безопасности, да?

– Верно, Гарри, педофилы они такие… везде неправильные. Их на зелья надо пускать, не нянчиться, потому как неисправимые они, вот. А порченого этого жалко, мало ли из-за чего до жизни такой дошёл, кто знает? Голубой цвет в природе имеется, это не только человечье хобби, нет. И звери к задним воротцам призванье имеют, есть такое…

– Да ну, Хагрид? Это же с людьми понятно, там должен определённый процент в шлак идти, усушка там, утруска… Маги эти, конченые, с ними вообще понятно всё, пока нормального встретишь, набегаешься, все лапки сотрутся… Но зверюшек, как ты выражаешься, природа-то за что задним приводом стимулирует? И на что?

– Сложный вопрос, Гарри, точнее, непростой. В природе неправильного не бывает, в смысле, чтоб совсем уж неправильного. Вон, и кентавры онанизмом занимаются, и немагические особи, взрослые уже, тоже – кабанчики там, олешки, волки… А люди, особенно в юном возрасте, так тем более без наяривания укромных мест не обойдутся.

…Да ты не красней, не стесняйся, раз даже животные этим весёлым делом занимаются, значит, нужно так, природа зря не сделает. Зов натуры – он такой, что человек против него? Насекомое сомнительное, больше ничего.

Потому и однополая любовь, и этот… мастурбационизьм… в природе имеются, и давно. А стало быть, всегда были, от начала времён, о том ещё знаменитый Аристотель писал. И голубые звери были и есть, это точно известно. И голубые люди есть, да много так…

Да-да, голубые тоже люди, специальные, на них природа гены тренирует. Раз и у магов они есть, значит, Мать-и-Магии нужны… зачем-то… Не спорь, Гарри, нужны, куда тебе с генами теми тягаться! Поэтому звери тоже разные бывают, не только ослики с нюхлерами да кентаврами уклоны эти, специальные, имеют.

Ты лучше нюхлера орешками угости, он обожает орехи, а на лещину ему трудно взобраться, лапки коротенькие потому что. Видишь лещину, я же учил в полезных кустиках разбираться?.. Вот, возьми пару веток, побогаче которые, отломай да к пеньку принеси. И отойди.

Пусть тварюшка неправильная порадуется… Добрый орешек и нюхлеру приятен. Как там говорят? Кто нюхлеру орешки бросает, потом о галеоны запинается, вот как у нас говорят…

Наступила осень вдруг,

Стало очень грустно,

У химер пропал, у сук,

Огонёчек чувства!

Дать им выпить, хоть чуток,

Спирту для веселья?

Чтобы трахнулись разок,

Прекратив безделье...

Плохо лепятся они,

Ради размножательства,

Непогожие им дни

Только доказательство –

Дескать, жрать давай лесник,

Химеролог аховый,

Коли мордой ты поник,

Вон, Клыка потрахивай!..