Исповедь придворного, или История о том, как короли сидели под замком, а один лев прославился на весь мир
Рассказывает старый камергер, чья память хранит и баловство Густава III, и тихие шаги королевских узников
Вы спрашиваете, что за место этот Грипсхольм? Отвечу, как есть: замок-тюрьма, замок-театр, замок-усыпальница портретов. И ещё — место, где стоит самый нелепый лев на свете. Но обо всём по порядку.
Замок находится на острове на озере Меларен, примерно в часе езды от Стокгольма.
Меня зовут... впрочем, имя не важно. Важно, что я служил при дворе Густава III, того самого короля, который любил этот замок больше всех остальных. Приезжал сюда осенью и зимой, когда в Стокгольме становилось сыро и тоскливо, и привозил с собой полдвора. Девяносто пять лошадей и двадцать одна повозка только для багажа! Шесть повозок для королевского гардероба. Представляете?
От Грипа до Густава Васы
Но давайте с начала.
Замок стоит на островке в озере Меларен.
Название своё получил от человека, который построил здесь первую крепость в 1370-х годах, — Бу Йонссона Грипа. «Gripsholm» значит «остров Грипа». Потом была королева Маргарита, потом Стен Стуре, который в 1498 году отдал это место картезианским монахам. Они построили обитель Пакс Марие (отсюда, кстати, название городка — Мариефред).
Но монахи недолго радовались. Густав Васа, став королём и начав Реформацию, в 1526 году забрал земли себе, а монастырь закрыл. Это был первый монастырь в Швеции, который он упразднил.
А потом, в 1537 году, начал строить здесь новую крепость — ту самую, которую вы видите сегодня.
Архитектором был Генрих фон Кёллен. Идея была простая: и дом себе сделать, и врагов сдерживать. Так замок стал одной из главных резиденций Васы.
Драма в двух томах, или Как братья менялись местами
Сразу скажу: стены Грипсхольма видели столько королевских арестов, что впору вести отдельный учёт.
Первая история началась в 1563 году. Король Эрик XIV заподозрил своего брата Юхана в заговоре и заточил его здесь вместе с женой Катариной Ягеллонкой. Они прожили под стражей несколько лет. Именно здесь, в этих стенах, у них родился сын Сигизмунд — будущий король Польши и Швеции. Родиться в тюрьме и вырасти в правителя — такое, знаете, не каждому выпадает и тем более не у каждого получается.
А потом судьба сделала пируэт. Эрика свергли, и он сам оказался узником в том же замке — с 1571 по 1573 год. Та же самая комната, те же самые стены. Те, кто недавно были стражами, стали заключёнными. Я всегда думал: каково это — сидеть там, где ты сам держал своего брата?
Две королевы и побег в мужском платье
В XVII веке замок стал вдовьей резиденцией. Сначала здесь жила Мария Элеонора, вдова Густава II Адольфа. Она была женщиной с характером, но с регентским советом не поладила. Её подозревали в связях с врагами, и она оказалась здесь под надзором. Но Мария Элеонора не собиралась сидеть сложа руки. В июле 1640 года она переоделась в мужское платье и бежала в Данию. Представляете? Королева Швеции, пробирается через замковые ворота в мужском костюме! Невероятно!
Палата герцога Карла.
Потом здесь хозяйничала Хедвиг Элеонора, вдова Карла X. Она уже не бежала, а, наоборот, перестраивала замок на свой вкус: возвела Королевское крыло, добавила уюта, изразцовые печи, ткани на стенах.
Она жила здесь подолгу и, говорят, чувствовала себя вполне счастливо.
Золотой век Густава III, несмотря на низкие потолки
А потом пришёл Густав III. И всё изменилось.
Король был театралом до мозга костей. Ему нравилась драма, ему нравилась история. В 1772 году он велел архитектору Карлу Фредрику Аделькранцу устроить театр в одной из круглых башен. Потом показалось мало, и в 1781 году Эрик Пальмстедт построил новый — тот самый, который стоит до сих пор.
Это один из лучших сохранившихся театров XVIII века в Европе.
Декорации, механизмы сцены — всё подлинное, всё работает. А по бокам сцены — фигуры Комедии и Трагедии работы Юхана Тобиаса Сергеля.
Король сам участвовал в представлениях, сам писал пьесы, сам придумывал костюмы. Мы, придворные, тоже были втянуты в это — играли в шарады, разыгрывали спектакли, читали вслух в Голубой гостиной королевы.
Зимой в замке было оживлённо. В 1779 году, например, на Рождество нам подали суп из телятины, курицы и говядины, солёную треску, рябчиков, куропаток, утку, трюфели, макароны с пармезаном, а на закуску — паштеты и виноград. И всё это запили 26 бутылками вина. Я был там. Ел, пил, кланялся. Хорошее было время.
Правда, не все разделяли восторги. Граф Ферсен, например, жаловался, что в комнатах Кавалерского крыла такие низкие потолки, что он «напудрил их своим париком». Представьте: важный вельможа, дипломат, а вынужден пригибаться, чтобы не стереть пудру с парика о лепнину. Смешно, но факт.
Последний узник
Смерть Густава III в 1792 году поставила точку в этом празднике. Замок снова погрузился в тишину. А в 1809 году сюда привезли его сына — Густава IV Адольфа. Поражение в войне с Россией, потеря Финляндии, заговор офицеров — всё это привело его сюда.
Он подписал отречение в одной из комнат замка.
Тот самый стол с инкрустацией из слоновой кости, перламутра и черепахового панциря, на котором он писал, до сих пор стоит в Зале совета.
Зал Совета. Столика не видно на фото, к сожалению.
Столик вот.
В декабре он покинул Швецию. Навсегда.
Я слышал, что его потом видели в Швейцарии, где он жил под именем полковника Густавссона, в маленькой гостинице, в большой бедности. Но это уже не моя история.
Лев, который не знал, как нужно выглядеть
А теперь я расскажу вам о льве. Вы, наверное, видели его фотографии в интернете?
Все смеются.
Но я-то помню, как эта история начиналась.
В XVIII веке кто-то из королей получил в подарок настоящего льва. Когда зверь умер, его решили набить чучелом. За работу взялся таксидермист, который... никогда в жизни не видел живого льва. У него были только описания и, может быть, плохая гравюра. И он сделал так, как понял. Получилось существо с близко посаженными глазами, человеческими зубами и выражением лица, которое больше подошло бы плюшевому медведю, чем царю зверей.
Долгие годы Лев стоял где-то в углу, никого особо не волнуя. А потом пришла эпоха интернета, и его фотографии разлетелись по всему свету. Теперь к нам приходят специально, чтобы посмотреть на этого уродца. Дети обожают его. У нас даже есть карта-квест «Модное сафари со львом Львом».
Честно говоря, я думаю, что самому Льву это понравилось бы. Он наконец-то стал звездой.
Портретная галерея, которой нет равных
Но я не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, что Грипсхольм — это только тюремные камеры, побеги и чучела. Есть у нас и гордость, заслуженно большая.
Портретная галерея (вот тут не только фото дворца, но и огромное количество фотографий портретов; их даже больше, чем фотографий дворца, и они очень интересные). Самая старая национальная портретная коллекция в мире. Началась она ещё при Густаве III, а сейчас здесь больше пяти тысяч портретов.
Короли, королевы, учёные, художники, актёры — все смотрят на вас со стен.
В Зале государств, например, висят портреты Густава Васы и его современников — европейских правителей. Потолок там расписной, настоящий ренессанс.
А есть и совсем новые портреты. Каждый год добавляют. Последний — пловчиха Сара Шёстрём, кажется, 2025 год.
И королевскую семью тоже можно увидеть — портрет кисти Йона-Эрика Францена.
Что мы имеем сегодня
Замок пережил многое. В конце XIX века его реставрировали под руководством Фредрика Лильеквиста. Работы были спорные — кто-то говорил, что мы пытаемся сделать замок старше, чем он есть на самом деле. Но теперь уже неважно. Важно, что он стоит. И мы можем гулять по этим залам, представляя, как здесь ходили короли и придворные, заключённые и их стражи.
Вокруг замка — парк, где растут яблоки, которые потом подают к королевскому столу. В оранжерее — цветы, которые ставят в вазы в замковых комнатах. А в оленьем парке до сих пор пасутся олени — с XVII века.
Вместо послесловия
Знаете, когда я думаю о Грипсхольме, я вспоминаю слова, которые Густав III написал своему брату из этих стен: «Я брожу здесь среди моих предков и испытываю невыразимое удовольствие». Вот и я так же. Брожу. Вспоминаю.
Балы, когда звучала музыка и дамы танцевали в тяжёлых парчовых платьях. Тихие вечера, когда королева Мария Элеонора смотрела на озеро, мечтая о побеге. Рождественский обед 1779 года, когда мы съели всю ту провизию и выпили всё то вино. И смешного льва, который стал символом того, что даже самая нелепая ошибка может обрести бессмертие.
Замок был и домом, и тюрьмой, и театром, и музеем. Всё сразу. И ничего по отдельности. Если вы придёте сюда, не ищите великих откровений. Просто пройдите по этим комнатам, посмотрите на портреты, зайдите в театр, где до сих пор пахнет воском и пудрой, и обязательно найдите льва. Поклонитесь ему. Он это заслужил.
Адрес: Gripsholms Slott, 647 31 Mariefred, Швеция.
