Харальду было всего 15 лет, когда он вместе с братом Олафом, королём Норвегии, сражался за трон против датчан, возглавляемых Кнутом Великим. В 1030 году в битве при Стикластадире Олаф погиб, а Харальд ранен. Он бежал с дружиной в Швецию залечить полученные раны, а затем направился «на восток в Гардарики к конунгу Ярицлейву», то есть на Русь к великому князю Ярославу Мудрому.

Ярослав, как и многие князья на Руси, нанимал варягов для охраны земель и войн. Харальд со своими людьми поступил на службу в его войско, участвовал в сражениях с поляками и другими варягами. Именно в Киеве он впервые увидел дочь князя — Елизавету, которой было не более десяти лет. Харальд, несмотря на свою юность и статус чужака, тут же посватался. Но получил отказ: у него не было ни состояния, чтобы выкупить невесту, ни титула, ни государства.

Отказ Ярослава не охладил стремлений Харальда. Он взял слово с князя, что тот не выдаст дочь за другого, и отправился искать славу — в Константинополь, на службу к византийскому императору.

Десять лет Харальд провёл в Византии. Он воевал с пиратами в Эгейском море, участвовал в походах на Сицилию, Палестину и Малую Азию, подавлял восстание в Болгарии, попадал в плен и сбегал. Его имя стало известно по всей Европе.

Все накопленные в походах богатства он не отправлял на родину — по норвежским законам имущество наёмника автоматически переходило наследникам, если тот уезжал в Византию. Он отправлял их Ярославу — и тот принимал. Это был молчаливый знак: союз возможен.

В своих походах Харальд сочинил «Висы радости» — 16 строф, каждая из которых заканчивается строчкой об Елизавете. Харальд пишет о своих заслугах и умениях, но сетует, что Елизавета не обращает на него внимания: ни письма, ни весточки, ни ответа, — но мысль о ней греет душу в чужих краях.

«Висы радости» стали очень популярны в России и позже переводились неоднократно. Вот несколько строф, переведённых Н. А. Львовым в 1793 году:

Корабли мои объехали Сицилию,
И тогда-то были славны, были громки мы.
Нагруженной мой чёрной корабль дружиною
Быстро плавал по синю морю, как я хотел.
Так любя войну, я плавать помышлял всегда;
А меня ни во что ставит девка Русская.

Не досуж ли, не горазд ли я на восемь рук?
Я умею храбро драться и копьём бросать;
Я веслом владеть умею и добрым конём;
По водам глубоким плавать я навык давно;
По снегам на лыжах бегать аль не мастер я?
А меня ни во что ставит девка Русская.

Неужели та девка красная подумает,
Что гроша с берёзы роняю! не мне ведомо,
Как стоял я змеем молодецким под городом,
В тот грозный день, как с оползотать битву выдержал,
Не поставил богатырской славе памятника?
А меня ни во что ставит девка Русская.

В 1043 году, спустя 13 лет разлуки, Харальд вернулся в Киев, имея состояние «какого никто в северных землях не видел во владении одного человека». Ярослав сдержал обещание. Состоялась свадьба с Елизаветой, которой было уже 23 года. У них родились две дочери — Мария и Ингигерд.

Как складывались их отношения — неизвестно. Но вскоре у Харальда появилась наложница Тора, от которой он имел двух сыновей — Магнуса и Олафа. Елизавета оставалась королевой, но не единственной женщиной в жизни мужа, и можно только догадываться о её чувствах.

Несмотря на то что Харальд был христианином, к наложницам тогда относились терпимо. Тем более в законах прописывалось и положение бастардов, которые при согласии отца могли быть не только свободными людьми, но и становиться наследниками. Магнус и Олаф вместе правили Норвегией после смерти Харальда.

После свадьбы Харальд вернулся с войском. Его племянник, король Норвегии и Дании Магнус II, видел в нём угрозу. Но напряжённость разрешилась: Харальд стал его соправителем. А через год, после смерти Магнуса, стал единоличным королём Норвегии.

Харальд и Елизавета правили больше двадцати лет. В 1066 году он предпринял поход в Англию. С собой он взял Елизавету, обеих дочерей и сына Олафа, оставив Магнуса в Норвегии. Женщины и Олаф остались ждать на Оркнейских островах (архипелаг в Шотландии). Но битва при Стамфорд-Бридже закончилась трагически: Харальд погиб. В тот же день умерла и его дочь Мария — «в тот самый день и в тот самый час».

Елизавета с Ингигерд и Олафом вернулись в Норвегию. Что произошло с Елизаветой после гибели мужа, точно не известно. По одним сведениям, она умерла вскоре после возвращения. По другим — ушла в монастырь.

Её дочь Ингигерд в 1067 году вышла замуж за датского принца Олафа I. В 1086 году она стала королевой Дании. Но правление мужа сопровождалось голодом и восстаниями, что делало его совершенно непопулярным правителем. Он умер при загадочных обстоятельствах, и его даже не похоронили по-королевски. Он стал единственным монархом Дании, чья могила осталась неизвестной.

Вдова Ингигерд переехала в Швецию и в 1105 году стала королевой уже этой страны — женой принца Филиппа. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно.

Со смертью Харальда Сурового завершилась эпоха викингов.

Об Елизавете ничего не сказано в русских летописях. О ней можно узнать только в скандинавских сагах.

Имя Елизавета фигурирует в современных работах по истории Древней Руси, но историки отмечают, что оно не встречалось в исторических записях вплоть до 18 века. Так что вероятно дочь Ярослава крестили под именем Елисава — такое имя существовало и упоминается в 1179 году как имя монахини. Но жена Ярослава Ингигерда была шведской принцессой, так что скорее всего девушку называли Эллисив. Это имя зафиксировано в шведских летописях еще в 15 веке, но именно так Елизавета Ярославна названа в норвежских и исландских сагах, где имя Эллисив распространилось только в 19 веке.

«Висы радости» Харальда можно нагуглить во множестве переводов, я привела только тот, что мне понравился. Многие переводы более вольные, что становятся и вовсе самостоятельными произведениями. Строчки о Елизавете переводятся по-разному:

Не я ли молодец, не я ли удалой?

А девка русская велит мне бресть домой.

И. Ф. Богданович

А дева русская Гаральда презирает! К.Н. Батюшков

Если не пытаться перевести в стихотворном виде, то выглядит примерно так: «Однако не хочет девушка в Гардах чувствовать ко мне склонности».

А. К. Толстой написал и вовсе балладу по мотивам стихотворений, и его вариант нельзя считать переводом, но смысл он уловил очень хорошо.

Литература

Т.Н. Джаксон «Четыре норвежских конунга на Руси»;

В.В. Чистякова «Елизавета Ярославна и Харпальд Суровый» — статья из материалов Международной научной конференции молодых учёных;

Н. Л. Пушкарёва «Женщины Древней Руси».

Он совершил множество подвигов, но не оставил законного сына. Зато теперь специалисты восстановили его внешность. Хотя, может быть, это и не он...

Сигурд I Магнуссон был королем Норвегии с 1103 по 1130 год. В 1107 году он возглавил Норвежский крестовый поход, который должен был поддержать недавно созданное Иерусалимское королевство, основанное после Первого крестового похода. Ранее никто из королей не решался на такое! За это и за многочисленные подвиги Сигурд получил прозвище "Джорсалафари" (Крестоносец). Согласно сагам, войско Сигурда насчитывало около 5000 человек, которые отправились в путь на 60 кораблях. Сигурд сражался плечом к плечу со своими верными солдатами, одержал множество побед на море и суше, дошел до Иерусалима, совершил омовение в Иордане, захватил богатую добычу, а также частицу Креста Господня и через 4 года вернулся в Норвегию, где основал новую столицу в Конхелле и построил там мощный замок. В 1123 году в Смоланде он громил уже шведских язычников, отвергнувших Христа и поклонявшихся Одину и Тору.

Сигурд умер в 1130 году и был похоронен в церкви Святого Халлвардса в Осло. Согласно скандинавским источникам, перед смертью он страдал психическим расстройством, «из-за того, что пил какое-то зелье».

У Сигурда и его королевы Мальмфред (кстати, дочери великого князя Киевского Мстислава I и внучки шведского короля Инге I) была дочь Кристин, но не было законных сыновей, что после смерти великого короля привело к борьбе за власть и длительной и разрушительной гражданской войне.

В 1656 г. из его захоронения был извлечён череп, который впоследствии оказался в Копенгагене, а в 1867 г. вновь был доставлен в Норвегию и помещен в коллекцию древностей университета в Христиании. С 1957 г. череп Сигурда хранится в королевской усыпальнице – Замковой церкви крепости Акерсхус (Осло). Однако подлинность черепа была поставлена под сомнение в результате обследования в 2014 г.

Недавно наши друзья из проекта "Ancestral Whispers" выполнили реконструкцию внешности Сигурда Магнусона (или того человека, чей череп приписывается Сигурду). Наверняка кто-то из наших подписчиков недавно встречал этого человека на улице.

В апреле 2006-го весь мир заговорил о плавании бальсового плота "Тангароа" - наследника "Кон-Тики", в составе экипажа которого находился Олав Хейердал, внук знаменитого норвежского исследователя. Однако знали ли вы, что ровно за 66 лет до этого порт Кальяо, приветствовавший норвежскую экспедицию как в 1947-м, так и в 2006-м году, покинуло перуанское судно, также носившее имя морского бога древних полинезийцев.

О том, как проходило плавание "Тангароа", ставшее национальным достоянием Перу, наш сегодняшний материал. И, поверьте, вы даже не представляете, какие сюрпризы ждали членов экипажа бальсового плота в этой экспедиции.

Прогуливаясь по окраинам Лимы, столицы солнечного Перу, на пересечении улиц Керекотильо и Симбилы вы можете обнаружить неочевидную для многих местную достопримечательность - белый камень, окруженный пятью стремящимися ввысь пальмами. Высаженные когда-то в небольшом парке Хавьер Корреа Элиас, расположенном в знаменитом районе Сантьяго-де-Сурко, эти деревья символизируют память о смелости и отваге мореплавателей, пересекших Тихий океан на плоту, доказав тем самым возможность путешествий древних полинезийцев с берегов Перу к островам Полинезии. Одно из этих имен вы прекрасно знаете - пальма первенства во всех смыслах этого слова принадлежит норвежскому исследователю Туру Хейердалу, своей экспедицией на плоту «Кон-Тики» доказавшем саму возможность таких путешествий. Однако кто же были следующие четверо смельчаков, решивших бросить вызов океану на доколумбовых плотах?

Первым мореплавателем, решившим повторить путь норвежца, стал американский путешественник Уильям Уиллис - на своем плоту «Семь сестричек» (1954г.) он преодолел 6700 миль, достигнув берегов Американского Самоа. Маршрут, оказавшийся на 2200 миль длиннее маршрута «Кон-Тики», 60-летний Уиллис проплыл в одиночку, закрепив тем самым за собой право находится в числе мореплавателей-первопроходцев. Однако, покорив Тихий океан, Уиллис грезил о трансатлантическом путешествии - первые две попытки, предпринятые в 1966-м и 1967-м годах для мореплавателя окончились неудачей, третья же стала последней - «Малышку», отплывшую 2 мая 1968-го из гавани Монтока, 20 сентября того же года обнаружит экипаж советского рыболовного судна в 560 км от побережья Ирландии. На борту одномачтовой парусной шлюпки моряки найдут вещи, принадлежавшие Уиллису, а также астрономический ежегодник, последняя запись в котором будет сделана 20 июля 1968-го года.

Вторая попытка достичь берегов Полинезии была предпринята уже на следующий год после плавания «сестричек» - целью воссоздать экспедицию «Кон-Тики» на бальсовом плоту загорелся чешский исследователь и авантюрист Эдуард Ингриш, известный композитор, фотограф и дирижер. Его экспедиция «Кантута I» (1955-1956 гг.), как вы можете догадаться из цифры в конце, закончилась неудачей, вторая же, предпринятая в 1959-м году достигла своих целей - пройдя 6000 морских миль «Кантута II» врезалась в риф у Матаивы, атолла к северу от Таити, что, однако, не помешало успешному завершению экспедиции.

Третьим человеком, чью жизнь изменила экспедиция Тура Хейердала, стал французский мореплаватель Эрик де Бишоп - в отличие от других упомянутых личностей француз всю свою жизнь посвятил морю. В возрасте 23 лет Эрик командовал патрульным катером, а после предпринимал множество попыток пересечь Тихий океан на самодельных судах - китайских джонках «Фоу По I» и «Фоу По II», полинезийском двойном каноэ «Каймилоа», а также плотах «Таити-Нуи» и «Таити-Нуи II, также построенным по образу и подобию полинезийских судов. Путешествие на втором «Таити-Нуи» стало для де Бишопа последним - отплыв 13 апреля 1958-го года плот потерпел крушение у атолла Ракаханга, одной из частей острова Кука. Катастрофа, произошедшая 30 августа 1958-го года, унесла жизнь лишь одного члена экипажа - капитана судна «Таити-Нуи II» Эрика де Бишопа.

Наследие Тура Хейердала проложило дорогу в жизнь многим путешественникам, не побоявшимся бросить вызов судьбе. Однако прежде чем мы познакомим вас с последним мореплавателем, память о котором увековечена в парке Хавьер Корреа Элиас, мы предлагаем вам вспомнить один из наших прошлых материалов, посвященном плоту «Тангароа» - наследнику легендарного «Кон-Тики», чье плавание было призвано подвести итог практически 60-летнего развития науки со дня завершения знаменитого плавания. Экспедиция «Тангароа», организованная норвежцем Торгейром Хиграффом, во всех смыслах продолжала традиции плавания 1947-го (одним из его участников даже был внук Тура Хейердала Олав), не говоря уж о том, что к древнему плоту, пересекавшему Тихий океан уже в реалиях XXI века, было приковано внимание всему мира, позабывшего о том, что за десятилетия до него существовал другой «Тангароа». Экспедиция 1965-го года, в отличие от упомянутых выше примеров, была организована перуанцем, также стремившимся оставить свой след в истории, доказав, что его предки были способны преодолеть путь из Южной Америки в Полинезию. Именно этому путешествию и будет посвящен сегодняшний материал.

Одним из известных нам примеров преодоления такого расстояния являются сведения о существовании в эпоху правления инского императора Тупак Инка Юпанки (1471 -1493 гг.) флота из бальсовых плотов, на которых предки современных перуанцев (а возможно и сам император лично) достигали берегов острова Пасхи. Эта история, а также легенды местного населения Рапа-Нуи наверняка были знакомы перуанцу Карлосу Караведо, проживавшем в районе Перу Ате. Карлос Караведо, как вы уже знаете, был не первым смельчаком, вдохновленным экспедицией Хейердала, однако в отличие от своих предшественников, Карлос не имел признания и каких-либо серьезных достижений - за плечами перуанца диплом агронома, успехи в спорте и рисовании, а также немалый опыт работы в поле - в будущем именно доход с продажи урожая позволит Карлосу организовать собственную экспедицию.

Следуя за своей мечтой, Карлос Караведо учился собирать плоты и плавать в открытом море - перуанец даже пытался связаться с Туром Хейердалом, чтобы тот побольше рассказал ему о своей экспедиции. Однако связаться с норвежцем не удалось, проводником Караведо в открытый океан стал уже упомянутый выше Уильям Уиллис, с которым перуанца на долгие годы связывала крепкая дружба. Именно Уиллис научил Карлоса Караведо обращаться с деревом, что же до всего остального, то здесь перуанцу пришлось справляться самостоятельно.

Первым делом Караведо отправился в Эквадор, чтобы найти подходящую древесину для плота - перуанец отал предпочтение женским особям, ибо, по мнению экспертов, такие бревна лучше держатся на воде, хотя и имеют меньший срок службы (в будущем этот выбор еще сыграет свою роль). Договорившись с колумбийским судном, идущим до Лимы, Карлос доставил бревна в порт Кальяо, где располагалась военно-морская верфь SIMA - в помещениях организации перуанец планировал начать строительство будущего судна (как это делали участники предыдущих экспедиций), однако в этой просьбе ему было отказано. Найдя наконец место для строительство, коим стали несколько шатких сараев для ремонта лодок, Карлос приступил к работе - к этому времени у него уже был готов чертеж плота, спроектированного по моделям своих предшественников. Воплотить мечту Каравадо в жизнь помог известный мастер по изготовлению веревок и завязыванию узлов Сатурнино Луке, сотрудничавший с предыдущими искателями приключений - именно благодаря ему будущий «Тангароа» начал обретать форму.

Организация будущего плавания обошлась перуанцу в 350,00 сингапурских долларов, причем в эту сумму входили не только расходы на строительство плота, но и закупка необходимой техники, а также продовольствия на трехмесячный срок. Родственники Карлоса, по его мнению, всячески стремились помешать перуанцу осуществить задуманное, опасаясь за его жизнь, но увидев, что их старания ни к чему не приводят, даже помогли ему с оснащением «Тангароа», снабдив Каравадо канистрами для воды. По воспоминаниям Караведо раньше в них хранилась зубная паста, потому на протяжении всей экспедиции экипаж "Тангароа" пил воду со вкусом "Kolynos" - бренда, популярного в Латинской Америке и в наше время.

Идеальным временем для отплытия Караведо считал апрель, потому стремился подготовить все к этому сроку. Долгожданное отплытие было назначено на 16-е апреля 1965-го года. Сотни людей собрались в порту Кальяо, чтобы быть свидетелями старта "Тангароа" - его экипаж состоял из уже упомянутого Карлоса Караведо, а также двух его коллег- перуанца Хайме Толедо и чеха Йозефа Матауса. Первоначально кампанию перуанцу должны были составить два его друга - Кларенс Гушерст и Марко Антонио Зенья, а также девушка по имени Тассара, но все они покинули экспедицию еще до ее начало из-за длительного ожидания старта. Упомянутые выше мореплаватели присоединились к Каравадо буквально в последний момент и их присутствие на борту, как и многое другое, также еще скажется на ходе экспедиции. В отличие от Караведо, Толедо и Матаус были опытными мореплавателями - в 1955-м и 1959-м годах друзья попытались пересечь океан на плотах "Кантута" и "Кантута II" соответственно. Как вы могли заметить, не самый удачный опыт мореплавания не смутил двух товарищей, раз спустя годы они предприняли еще одну попытку - но на этот раз в составе меньшего экипажа и под началом капитана, ранее не выходившего в открытое море. Впрочем, не будь их, вполне возможно, что плавание «Тангароа» так никогда и не состоялось бы.

О триумфе перуанца вовсю гремели телеграфные агентства, а сам Караведо раздавал обещания журналистам, заявив, что пересечет Тихий океан за 90 дней, завернет на Таити, а затем отправится к берегам Австралии. Однако покинуть берега Перу экипажу "Тангароа" было не суждено - у плота возникли проблемы с управляемостью, из-за чего дату старта пришлось перенести на более поздний срок.

Больше трех месяцев выход в море раз за разом откладывался по разным причинам и лишь в конце июля портовые власти дали Караведо разрешение покинуть Кальяо. И наконец 26 июля 1965-го года плот, названный в честь морского божества Тангароа, отправился в самостоятельное плавание. Хайме Толедо занял место штурмана, а Хосе Матаус - радиста, с его помощью Карлос Караведо намеревался держать интересующихся его экспедицией в курсе последних новостей, практически ежедневно рапортуя о том, что на борту "Тангароа" все в совершенном порядке. Радиостанция порта стала популярной среди радиолюбителей-коротковолновиков Перу, Эквадора, Венесуэлы и Никарагуа - неравнодушные слушатели из нескольких стран слушали о том, как плот преодолел Галапагосские острова, а его экипаж наслаждался жизнью, ловя акул и переживая капризы погоды. Многие детали путешествия, конечно, оставались нерассказанными - так, например, у тех же Галапагосов плот столкнулся с гигантскими волнами, пытавшимися сокрушить самодельное суденышко на протяжении нескольких дней. Карлос вспоминал, что эти дни были дня него чистилищем и он молился Богу, прося сохранить ему жизнь.

Неделя за неделей в пути и вот уже на горизонте должны были показаться Маркизские острова, ознаменовавшие прохождение половины намеченного маршрута, как вдруг "Тангароа" перестал выходить на связь. Спустя неделю молчания за тремя смельчаками было решено послать самолет, однако поиски не дали желаемых результатов. Совсем скоро среди тех, кто следил за плаванием Карлоса Караведо, начали распространятся новости о том, что "Тангароа" погиб вместе со своим немногочисленным экипажем.

Тем временем на борту "Тангароа" действительно было неспокойно. По мере того, как продвигалось путешествие, оба члена его экипажа начали беспокоиться текущим положением дел - настолько, что сам Караведо вскоре стал опасаться за свою жизнь. Ибо не только морская стихия и плывущие рядом акулы были опасностью для мореплавателей, но и они сами - все дошло до того, что Караведо пришлось перебраться на заранее построенный вспомогательный плот, спасаясь от мятежа товарищей.

Причин вспыхнувшего бунта было несколько. Одна из них - текущее состояние "Тангароа", вызванное в том числе месяцами ожидания в порту Кальяо. Его тросы ослабли, бревна разъезжались в стороны, а древесина потихоньку начала гнить - дошло до того, что на некоторых участках плота пальцы членов экипажа проваливались в нее. Другим обстоятельством, разобщившим экипаж «Тангароа» стало нормирование Караведо еды и питья, что вызвало гнев Матауса, чей ненасытный аппетит очень раздражал капитана (чех оправдывал это заболеваниями желудка, однако ел по-прежнему с большим удовольствием). Все свелось к тому, что в конце концов Толедо и Матаус начали требовать изменить маршрут путешествия - предлагалось идти сразу к берегам Австралии (что, как мне кажется, еще более безумная идея), но к счастью команде удалось придти к компромиссу. В результате переговоров Карлос убедил и успокоил мятежников - правда, после капитан беспокойного судна стал очень мнительным, а под подушкой на всякий случай держал заряженный револьвер.

Отношения между членами экипажа ухудшило и то обстоятельство, что вся имеющаяся на плоту радиоаппаратура в одночасье вышла из строя, оставив команду в полной изоляции. В конце концов Карлосу Караведо удалось отремонтировать технику, однако от "Тангароа" к этому времени уже месяц не было никаких вестей - последний раз экипаж плота связывался с большой землей 6 октября. На тот момент "Тангароа" рапортовал о прохождении тремя смельчаками 3000 морских миль, добавляя дежурное "у нас всё хорошо". Следующее такое сообщение от Караведо, Толедо и Матауса будет получено благодаря уругвайскому радиолюбителю - плавание благополучно продолжалось, хотя и от зрителей были скрыты некоторые неприятные его подробности. А уже в последний день месяца, 31 октября 1965-го года, перуанскую экспедицию приветствовали в Полинезии - повидавший немало бед «Тангароа» встречала местная делегация с отрова Напука. В сопровождении лодок экипаж плота проследовал к берегу, а Карлос Караведо, в душе радуясь тому, что достиг Полинезии на четыре дня раньше Хейердала (все плавание заняло 97 дней), все-таки понимал, что путешествие для него и его команды еще не закончено - как никак точкой финиша было выбраны острова Американского Самоа.

Уже третьего ноября экипаж «Тангароа», пройдя через небольшой ремонт, рапортовал радиослушателям о продолжении экспедиции и прохождении отметки в 100 дней плавания, а еще через несколько дней плот установил не только личный, но и мировой рекорд - «Тангароа» стала первой перуанской экспедицией, прошедшей мимо опасного архипелага Туамоту. Однако уже не только Толедо и Матаус, но и сам Карлос Каравадо понимал - дни плота сочтены. Во время плавания плот прошел через несколько штормов и под конец рейса его палуба уже находилась на уровне поверхности океана - «Тангароа» медленно погружался под воду, где отчаянный экипаж уже ждали зубастые акульи пасти. От того, как быстро мореплаватели доберутся до суши, зависела жизнь экипажа, в связи с чем капитаном «Тангароа» было принято решение несколько подкорректировать маршрут. Заметив сушу, Каравадо попытался направить плот через пролив, что перуанцу, вероятно удалось - избежав столкновения с коралловыми рифами, плот «Тангароа» сел на мель у острова Факарава. Не только члены экипажа, но и радиослушатели из Трухильо и Кальяо, говорили о том, что последние часы плавания «Тангароа» были непростыми - волны то и дело бросали плот о скалистые берега, а одной из ночей чуть было не разбились о рифы острова Кауехи. Два перуанца из чех держались за что угодно, лишь бы сохранить свои жизни, пока наконец плот не выбросило к берегам Факарава. Это было 18 ноября 1968-го года.

Достигнув долгожданной суши, экипаж вскоре покинет плот, надеясь получить помощь от местных жителей, но спустя время, 23 ноября, вновь вернется на борт «Тангароа», уже ставшего для них домом. Правда, служившее им почти 5000 морских миль судно было решено оставить на месте его вынужденной стоянки, сделав своеобразной достопримечательностью, напоминающей о подвиге экипажа судна. Наверняка и сами мореплаватели уже не горели особенным желанием продолжать плавание, надеясь наконец распрощаться друг с другом, однако даже с окончанием экспедиции проблемы с бывшими товарищами для Карлоса Каравадо не закончатся.

Началось всё с того, что покидая «Тангароа, Хайме Толедо и Йозеф Матаус прихватили с собой сделанные Карлосом фотографии - одно из немногих документальных подтверждений экспедиции. Восстановить утерянные кадры помогла случайность - бывшие товарищи по экспедиции однажды обратились в одно из перуанских фотоателье, откуда после Карлосу Каравадо удалось забрать украденные снимки, заплатив при этом некоторую сумму. Возможно именно известность Каравадо и его экспедиции, достигнутая благодаря газетным публикациям и радиоротации, дошла до сотрудников фотоателье, которые и связались с бывшим капитаном «Тангароа», однако этих подробностей мы скорее всего никогда не узнаем. О том, что пришлось пережить капитану плота во время его путешествия, Карлос Каравадо намеревался рассказать в собственным мемуарах, однако они так и остались незакончены. К тому же Карлос считал, что не может умолчать о тех эпизодах плавания, когда между ним и другими членами экипажа возник конфликт, потому не торопился с публикацией книги, считая, что Толедо и Матаус могли отомстить ему.

В поисках информации о дальнейшей судьбе Карлоса Каравадо я наткнулся на перуанца Марио Кнудсена - он является официальным представителем экспедиции «Тангароа» и хранит множество ценных материалов, касающихся данного путешествия. Однако ни он, ни кто-либо другой не оставил сведений о том, каким образом Карлосу Каравадо удалось вернуться в Перу и как его встретили на родине - известно лишь то, что и после возвращения его жизнь была нелегкой. Проведенная в его стране земельная реформа лишила его семейного поместья, обеспечившего его немалым доходом, который, как мы помним, и сделал возможным организацию экспедиции «Тангароа». На долю искателя приключений выпали развод и смерть сына, да и сам Карлос однажды чуть было не погиб, попав в аварию на мотоцикле. Трагедия чуть было не стоила ему ноги, однако врачам удалось ее спасти, которые, однако, заверили перуанца в том, что он больше никогда не сможет ходить. И если встать на ноги бесстрашному мореплавателю в конце концов удалось, то одна его мечта так и осталась неисполненной - однажды вернуться на остров Факарава.

Карлос Каравадо покинул этот мир 8 октября 2007 года, не дожив месяца до своего 87-летия. На своей родине он стал лауреатом нескольких государственных наград, однако, по мнению самому перуанца, его подвиг так и не был признан должным образом. Когда он узнал о том, что норвежцы планируют организовать новую экспедицию, назвав свой плот «Тангароа», он был опустошен, ведь весь мир забыл о том, как он дал это имя своему судну в 1965-м году. Посчитав этот факт оскорблением, Карлос Караведо тут же связался с норвежцами, объяснив им ситуацию, однако экспедиция, ставшая данью уважения плаванью Тура Хейердала, не стала менять свое название, оставшись «Тангароа». За день до отправления норвежской экспедиции из порта Кальяо он дал интервью газете «La República», заявив:

«Это нападение не на меня лично, а на Перу, потому что это было нашим национальным достижением. Я прошу, чтобы к нам отнеслись справедливо, уважая нашего «Тангароа». У этого плота еще есть время сменить название»
(Карлос Караведо, 27 апреля 2006 г.)

Когда его пригласили быть свидетелем отправления нового «Тангароа», Карлос Караведо был опустошен. С этого дня и до самой своей смерти гордого перуанца сопровождала однажды сказанная им фраза:

«Перу - мать иностранцев и мачеха перуанцев»

Вот такая история. Вне зависимости от того, каким было плавание «Тангароа», ему удалось войти в историю, а подвиг Карлоса Каравадо и его команды стал национальным достоянием Перу. Экспедиция Карлоса Каравадо во многом преследовала те же цели, что и экспедиции, предпринятые до нее - важным отличием этого плавания стало лишь что, что «Тангароа» прошёл больший путь, достигнув опасного из-за своих рифов и течений архипелага Туамоту, где, собственно, и закончилось его 115-дневное путешествие. А с вами был Бородатый Горец, еще больше интересных историй и самых разнообразных публикаций в нашей группе «Бородатый Бард» Вконтакте! Спасибо за прочтение и до новых встреч!

"Я уверен, что индейцы ходили на своих плотах через Тихий океан, я даже готов сам построить такой плот и пересечь на нём океан, чтобы доказать, что это было возможно!
-Ты с ума сошёл!
-Значит, по-твоему, это невозможно?
-Ты с ума сошел? На плоту?! Послушай-ка, пойдем куда-нибудь, выпьем по стаканчику"
(Из книги "Экспедиция "Кон-Тики" Тура Хейердала", 1948 г.)

28 апреля 1947 года дан старт путешествию, которое по праву можно считать экспедицией, изменившей мир. В этот день из перуанского порта Калькао отправился в путь бальсовый плот "Кон-Тики", названный так в честь вождя и предводителя Тики, который привел предков полинезийцев с востока, а также почитаемого ими как божество. Помимо главы и идейного вдохновителя экспедиция норвежца Тура Хейердала на борт "Кон-Тики" поднялись Эрик Хессельберг, занимавший должность штурмана, а также подаривший парусу бальсового плота знаменитое изображение Тики, Кнут Хёугланн и Турстейн Робю, отвечающие за прием и передачу радио-сообщений, Герман Ватцингер в обязанности которого входило ведение метеорологических и гидрологических наблюдений, Бенгт Даниельссон - кок и переводчик, а также единственный ненорвежец в экспедиции, а также зеленый попугай Лолита, подаренный путешественникам одним из провожавших их местных жителей.

Экспедиция "Кон-Тики" продлилась 132 долгих и насыщенных на события дня - уже 7 августа 1947-го бальсовый плот достиг атолла Рароиа в архипелаге Туамоту, пройдя таким образом около 6980 км. Таким образом была доказана возможность пересечения Тихого океана в западном направлении из центральной части Южной Америки, а следовательно и теория о переселении предков полинезийцев с территории материка, а сами участники экспедиции тут же стали национальными героями. Интерес к экспедиции еще больше подогрел выход документального фильма, получившем в 1952-м году "Оскар", а также книга самого Тура Хейердала о путешествии на "Кон-Тики", переведенная на 70 языков. Однако тогда, 28 апреля 1947 года, каждый из участников экспедиции, равно как и сам Тур, стояли перед неизвестностью, не зная какие испытания принесет им плавание, долгое время считавшееся самоубийственным.

"Метр за метром мы продвигались вперед."Кон-Тики не рассекал волны с лихостью быстроходного катера. Широкий и тупоносый, тяжелый и крепкий, он плавно переваливался с волны на волну. Он никуда не спешил, но уж как пошёл - всё, не остановишь" (Тур Хейердал)

Путешествие команды Тура Хейердала на бальсовом плоту "Кон-Тики" предвосхитило множество других не менее удивительных открытий, а также дало старт и другим экспедициям знаменитого норвежца, исследовавшего не только возможности древних судов, но и мирного сосуществования людей разных народов и культур, доказав тем самым, пожалуй, одну из самых главных теорем человечества. О том, что наш земной шар слишком мал, чтобы на нем враждовать, норвежец впервые задумался, когда судьба занесла его самого в один из самых кровопролитных конфликтов в истории человечества. О том, как формировались взгляды известного путешественника, читайте в нашей статье "Пацифист и война: Путь офицера Хейердала" - еще одной правдивой истории из жизни удивительного человека, вдохновившего тысячи его последователей, одни из которых - участники экспедиции "Тангароа", материал о которой уже опубликован на Пикабу!

Сегодня, в XXI веке, многие из нас слабо представляют себе то, как стало возможным плавание на бальсовом плоту через океан, не говоря уж о том, что в середине прошлого века не было многих современных нам технологий и возможностей. И если вы думали о том, мол, как было бы здорово увидеть нечто подобное и в наше время, то знайте, что такой проект был осуществлен, причем одним из его участников стал внук легендарного исследователя - Олав Хейердал!

В этот день, 28 апреля 2006 года, из Перу в Полинезию отплыл бальсовый плот "Тангароа", считающийся наследником "Кон-Тики" и выполненного по его чертежам и той же технологии строительства, однако превосходящий своего предшественника благодаря улучшенному парусному оборудованию и активному использованию гуар (центропланов) - центральных досок из твердых пород дерева, используемых в андских плотах. Название новому судну дал морской бог маори Тангароа, также являющийся создателем первых людей, а в состав его экипажа входили норвежцы Торгейр Хиграфф, Олав Хейердал ,Бьярне Креквик (капитан) и Ойвин Лаутен (исполнительный директор), швед Андерс Берг (фотограф) и перуанец Роберто Сала. Стоит отметить, что свой путь "Тангароа" начал ровно через 59 лет со старта "Кон-Тики", отправившегося в плавание 28 апреля 1947-го года.

"В начале Тангароа был для меня просто мечтой. Но когда я убедился, что проект возможен, я почувствовал, что это больше чем мечта, это – мой долг. Я назначил себе это как миссию. И хотел бы признаться, что на этом пути я открыл больше чем просто море."
(Торгейр Хиграфф, глава экспедиции "Тангароа")

Плавание "Тангароа" предполагалось освещать на весь мир в режиме онлайн благодаря оборудованному на плоту современному навигационному и коммуникационному оборудованию, а также портативных компьютерам и солнечным панелям, о чем, конечно, экипаж "Кон-Тики" и мечтать не мог. А вот цель исследования у "Тангароа" была та же - доказать возможность трансатлантических путешествий в древности, реконструируя технологии того времени. Тем более, по словам Торгейра Хиграффа, "Кон-Тики" был не лучшим примером древнего плота, так как Хейердал не использовал практически систему «гуарас» для корректировки направления движения. "Тангароа – более хороший пример, но другие могут построить более хорошие плоты. Это и есть научный процесс – накопление знаний и точной информации" - считал будущий глава экспедиции.

Отдельного упоминания стоит участие в плавании внука Тура Хейердала - Олава, ведь брать в команду довольно рискованного путешествия на основании лишь кровного родства идея не самая лучшая. В рамках подготовки к плаванию Торгейр Хиграфф посетил родной город исследователя - Ларвик, а также основанный им музей "Кон-Тики" в Осло. Там, в Осло, Хиграфф познакомился с директором музея, который и порекомендовала ему поговорить с внуком Хейердала Олавом. На тот момент парню было 27 лет, он занимался подводным плаванием на побережье Южной Африки, а также имел навыки плотника и специализацию гражданского инженера. По воспоминаниям Хиграффа, Олав, равно как и его дед, стал неотъемлемой частью экспедиции - он активно участвовал в строительстве плота и его ремонте во время плавания, а также отвечал за подводные съемки на борту. К слову, одним из результатов экспедиции "Тангароа" также стал документальный фильм, который сегодня можно найти на YouTube.

Экспедиция "Тангароа" была завершена 7 июля на то же года, тем самым экипаж бальсового плота пробыл в море на месяц меньше своего предшественника - правильное использование центропланов обеспечило судну более высокую скорость. Мы же для себя сделали вывод, что и в наше время возможны такие рискованные и интересные проекты, равно как и не перевелись еще романтики, способные стать частью таких авантюр.

Еще больше интересного материала в нашей группе "Бородатый Бард" Вконтакте и здесь, на Пикабу, где вы можете познакомиться, например с одним из малоизвестных пунктов биографии Хейердала. Об этом в статье "Пацифист и война: Путь офицера Хейердала"

Министр энергетики Новергии Терье Осланд хочет сделать Северное море центральным хранилищем углекислого газа благодаря проекту Longship.

Проект Longship сосредоточен на морском захвате и хранении углерода (CCS), технологии, которая позволяет захватывать углеродные выбросы, перевозить и хранить их под морским дном.. Это помогает бороться с изменением климата.

Норвегия уже реализовывала подобные проекты, Sleipner и Snohvit, которые показали, что такая технология работает.

Longship планирует сохранять 1,5 миллиона тонн углерода каждый год в течение 25 лет. Они начнут строить хранилище уже в следующем году, а второе хранилище будет вмещать 5 миллионов тонн углерода.

Несмотря на перспективы, критики высказывают опасения по поводу долгосрочных последствий хранения углерода под морским дном. Тем не менее, представители проекта уверены в надежности технологии и отмечают преимущества морского хранения, оно оказывает минимальное воздействие на окружающую среду.

Хотя планы Норвегии впечатляют, в мире уже существует более 50 проектов CCS, которые могут значительно увеличить объем углерода, закачиваемого под морское дно. Россия тоже может внести свой вклад в эту область. Главное – развивать такие проекты и продолжать работать над уменьшением выбросов углерода.