Фраза «любое действие против фашизма оправдано» претендует на моральную чистоту. Но её опасность — в слове «любое».

«Любое» означает — без исключений. Все средства, все методы, всякая жестокость автоматически получают оправдание, если совершаются под лозунгом борьбы с фашизмом.

Фактически это индульгенция на всё: политические репрессии, пытки, казни без суда, этнические чистки. Достаточно объявить оппонента «фашистом» — и моральные ограничения перестают действовать. Абсолютизация через «любое» отменяет саму идею соразмерности и вины.

Ключевая проблема — в произволе определения. Ярлык «фашист» не имеет чётких критериев, а потому легко навешивается на любого. Что мы и наблюдаем сегодня:

• Украинцы называют фашистами россиян.

• Россияне называют фашистами украинцев.

• Обе стороны оправдывают насилие.

• Обе стороны уверены, что именно они — подлинные «антифашисты».

Структура везде одинакова: ярлык служит моральным алиби для жестокости. А принцип «любое действие оправдано» даёт неограниченные полномочия на все.

Возникает парадокс: высказывание, которое должно было отделить говорящего от деструктивных идеологий, начинает повторяет их логику. Сначала создаётся образ тех, кто «вне нормы», затем исчезают ограничения на обращение с ними.

Именно так возникали массовые расстрелы, лагеря и геноциды.

Абсолютизация борьбы — это не просто риторическая уловка, а моральная катастрофа. Допуская, что против фашизма можно всё, происходит воспроизведение идеи фашизма. Защита ценностей оборачивается их уничтожением — просто под другими знамёнами.

Можно и нужно противостоять враждебной идеологии, можно воевать с армией. Но разрешать и оправдывать для этого любые действия — значит разрушать этику как таковую. Там, где исчезают границы, исчезает и разница между защитником и палачом.

Самая эффективная победа фашизма — это не его военный триумф, а его идеологическое заражение. Когда те, кто сражаются с фашизмом, начинают использовать его же методы — тотальную подозрительность, отрицание диалога и моральный релятивизм во имя "высшей цели", — фашизм уже победил и торжествует, когда антифашизм начинает его копировать.

Подобные комментарии нередко воспринимают как голос общества. Но это голос радикального меньшинства, которое в цифровую эпоху звучит громче и, за счёт этой громкости, начинает формировать представление о том, что думает «сторона». Такая риторика действует зеркально по обе стороны любого затяжного конфликта: радикалы множатся, восполняя друг друга и становясь топливом для ответного радикализма.

Фраза «каждый ФАБ оправдан» — пример тотального обобщения, в котором мысль заменяется простой формулой: если действие совершено, оно автоматически считается правильным. Механизм становится очевидным, если выстроить подобные утверждения в ряд: «каждый беспилотник оправдан», «каждое оскорбление оправдано», «каждое убийство оправдано», «каждый, кто не с нами, — враг». Структура неизменна: слово «каждый» выключает критическое мышление, переводя разговор из сферы понимания в сферу автоматической легитимации. Радикалы работают не с фактами, а с догмами, которые освобождают от необходимости думать, сравнивать и взвешивать.

Так возникает эффект зеркала. В одном инфополе звучит «каждый ФАБ оправдан», в другом почти мгновенно рождается «каждый беспилотник оправдан». Реальное действие перестаёт быть событием — оно превращается в элемент морального уравнения, в котором ответ заранее известен. Такая логика снимает ответственность: оправдание встроено в саму структуру фразы.

Обе стороны смотрят друг на друга через увеличительное стекло своих радикалов. Украинские радикалы много лет транслировали лозунги вроде «москалей на ножи» — эти фразы не отражали позицию большинства, но были наиболее заметными. В российском сегменте позже возникла зеркальная риторика, использующая те же штампы. Ненависть стала подражательной, повторяемой не потому, что так думает большинство, а потому что так кричит наиболее громкий слой.

Структура этой зеркальности сводится к простому механизму. Радикальное меньшинство делает жёсткое заявление — медийная среда тиражирует его как «позицию стороны» — противоположный лагерь воспринимает это как доказательство коллективной вины — в ответ появляются симметричные обобщения — и дальше риторика начинает подпитывать саму себя, уже независимо от исходных причин конфликта. Радикализм противоположной стороны становится главным оправданием собственного.

В таком процессе исчезает человек. Остаются только категории: «они», «все», «каждый». Исчезает различие между поступками отдельных людей и вымышленной «коллективной волей». Это уже не спор о политике, а спор о том, кто имеет право оставаться человеком. Чтобы оправдать «каждый» удар, нужно перестать видеть «каждого» человека. Моральный стандарт подменяется симметрией насилия: «они тоже били, значит и нам можно».

Радикальные меньшинства захватывают повестку именно потому, что говорят громче остальных. Но их риторика — не отражение большинства, а искажённое зеркало, в котором любое действие «своих» автоматически получает статус правильного. Осознать этот механизм — первый шаг к сопротивлению ему. Важно не вовлекаться в игру «кто начал первым» и не повторять формулы, которые отменяют мысль и совесть, подменяя их автоматическими реакциями.

Разорвать этот круг можно только отказавшись смотреть на мир через эти кривые зеркала. Иначе мы будем бесконечно видеть в них не реальность, а собственное отражение, искажённое и помноженное на страх, боль и ответную ненависть.