Тонны против терруара: внутренняя дилемма кооперативов
8 января 1918 был основан крупнейший винный кооператив Южной Африки - KVW.
Винные кооперативы родились не из романтики "общего дела", а из банальной математики: когда у крестьянской семьи есть несколько крохотных полосок земли с посадками винограда в разных местах, она, зачастую, банально не может позволить себе иметь пресс, погреб, бочки, лабораторию, технолога и, главное, не может позволить себе самостоятельный выход на рынок без того, чтобы не отдавать львиную долю маржи посреднику. В Европе "лоскутное одеяло" земельных наделов сформировалось за более чем 200 лет, после вступления в силу наследственного кодекса Наполеона, который ввел принцип обязательной доли наследников (для одного ребёнка резерв составляет половину имущества, для двух детей — две трети, для трёх и более — три четверти), и только остальное — "свободная доля", которой по завещанию может распорядиться владелец. На практике это почти повсеместно привело к равному разделу земли между детьми, делая с каждым поколением каждый отдельный участок земли всё мельче и мельче. На примере Бургундии сейчас это выглядит почти карикатурно - в регионе с более чем 30 000 гектаров виноградников средняя площадь одного хозяйства около 6,51 гектара, а в самых ценных виноградниках у производителя порой буквально "один-два ряда лоз". Для многих владельцев малых наделов кооперация становится не идеологией, а единственным способом выжить, получая доход "с земли". Ели же добавить к этому различные исторические потрясения и циклы рынка, то причины образования "колхозов" становятся совсем понятны.
После эпидемии филлоксеры цены на вино в Европе резко выросли и большинство землевладельцев активно восстанавливали и расширяли свои виноградники, особенно на юге Франции. Очень быстро это привело к жесточайшему кризису перепроизводства винограда уже в самом начале ХХ века. История европейского виноделия прямо фиксирует, что в Лангедоке виноградари вынужденно продавали свой урожай по себестоимости или даже ниже в пяти годах из семи (1900–1906). Именно тогда движение по созданию кооперативов шло по-настоящему массово. Несмотря на то, что "самым первым" в современном смысле винодельческим кооперативом принято считать Майншосс–Альтенар (Mayschoss-Altenahr) из Германии, который был основан 20 декабря 1868 года, и уже к 1881 году объединял 141 участника, особенно мощно это движение шло на юге Франции, в Италии и Испании. Важнейшим примером является кооператив Maraussan в Лангедоке - хозяйство для сбыта вина оформилось в 1901 году, а в 1905-м торжественно открыли кооперативный погреб с лозунгом "Tous pour chacun, chacun pour tous!" (как это ни смешно звучит, но это очень понятное и хорошо нам известное "Один за всех и все за одного!") и очень амбициозной для деревни производственной логикой — общий завод, общий склад, общий выход на рынок. Общее производство позволяло не просто "слить в одну бочку" все вина мелких производителей, а купить оборудование, нанять энолога, хранить вино до лучшей рыночной ситуации, перерабатывать выжимки, вести контроль качества — то, что одиночному виноградарю было почти недоступно. Идея оказалось больше чем просто "рабочей" - она стала для многих мест "ключом к благополучию".
Если в 1920 году во Франции было всего 92 винных кооператива с общим объемом производства около 2% от общенационального, то уже к к 1927 оно выросло до 353, до 595 в 1933-м и до 827 в 1939-м. Во второй половине ХХ века кооперативы в ряде стран заняли основные доли рынка - в обзорах по экономической истории винной отрасли встречается оценка долей кооперативов порядка 60% в Италии, около 50% во Франции и около 70% в Испании. До сих пор, как бы ни колебались цифры от года к году, формула "более половины объема" остается верной - сотни кооперативных погребов и их союзов обеспечивают свыше 50% производства вина во Франции. "Почти половина всего вина, произведённого в Европе, делается не отдельными людьми или семьями, а кооперативами. В одной только Испании их почти тысяча, во Франции — почти семьсот", пишет Дженсис Робинсон.
За последнюю сотню лет некоторые хозяйства превратились в настоящие "региональные гиганты" - в Италии группа Caviro в отчёте за 2024 год числится как объединение примерно 15 тысяч (!!!) виноградарей-участников с виноградниками порядка 34 тысяч гектаров. В Испании кооператив Virgen de las Viñas (я расcказывал про эту винодельню на стримах, приемка винограда 24x7 через 12 весовых пунктов и 18 загрузочных бункеров!) в испанской Ла Манче обычно называют одним из крупнейших в Европе. В Австрии в числе "гигантов" можно назвать Domäne Wachau (ведёт историю от 1938 года) и Winzer Krems (1938 год). В Южной Африке кооператив KWV, основаyный 8 января 1918 года, долгие десятилетия был не просто "почти монополистом" по производству вина, но и, фактически, исполнял функции "национального министерства вина".
Но есть и обратная сторона - кооперация почти всегда диктует и некоторые отрицательные правила. В массе случаев объем производства ставится во главу угла, система стимулирует "тонны" вместо "терруара", что порой инициирует сильные внутренние конфликты между теми, кто хочет идти в премиум, и теми, кому важнее гарантированный сбыт. В репортаже Le Monde о кризисе на юге Франции кооператив La Vigneronne в Канэ-д’Од описан как объединение 200 членов на 1 450 гектарах, для которого там же озвучена почти шокирующая цифра: чистая прибыль виноградаря — около одного цента на бутылке, проданной за 3,45 евро. В таких условиях падение урожая на 25% в 2025 году неизбежно привело к "работе в сильный минус" и протестам тысяч людей. Многолетняя модель работы "от объема" сформировала далеко не самый высокий имидж у кооперативных вин. Поэтому сегодня многие кооперативы стремятся к тому, чтобы несколько скрыть себя за чьим-то более известным именем. Современная кооперация всё чаще напоминает "группы групп", где в рамках одной финансовой и производственной структуры живут разные бренды, торговые дома и экспортные структуры. Один из примеров этого — превращение кооперативов Val d’Orbieu и UCCOAR в группу Vinadeis в 2015 году, ради партнёрства с концерном InVivo, которое началось как стратегическое соглашение, затем оформилось долей участия и переговорами о контроле.
В то же время есть и обратное движение - кооперативы модернизируют производство и улучшают качество. Так Cantina Terlan из Альто-Адидже получила от Джеймса Саклинга 100 баллов за свое вино Терланер 1 Гранде Кюве 2021, а кооператив Produttori del Barbaresco со своим Barbaresco 2021 попал в верхнюю десятку из Top-100 WineSpectator за 2025 год (как вино № 7) с оценкой 94/100. В Австрии кооператив Domane Wachau стабильно выдает топовый Грюнер Вельтлинер в стиле, который критики ценят за точность и структуру - Рид Келлерберг Смаргд 2019 года получил от того же WineSpectator 97 баллов. "Идеал кооператива прекрасен: справедливая цена, общее дело, разделённая награда. Признаюсь, мои мотивы в этой теме не вполне бескорыстны: я люблю хорошее вино, но я не богат", - пишет Эндрю Джеффорд для Декантера.
Если говорить про Россию, то классических кооперативов у нас пока нет. Одним из примеров "почти кооператива" является анапская "Винная деревня" - по смыслу это отчасти "инфраструктура в складчину": участники выращивают виноград на своих участках, пользуются общим "брендом" и, отчасти общей техникой (механизированной бригадой). В Крыму и Севастополе мы чаще видим не кооперативы, а варианты "винного коворкинга": лицензированная площадка-оператор и независимые проекты, которые приходят как резиденты и делают на ней вино по контракту. Формат возник и сформировался как ответ на сложности лицензирования и дороговизнe оборудования, что, в принципе, очень роднит его с понятием кооператива. В качестве основных точек можно назвать ранние опыты на "Сатере" и "Усадьбе Перовских", а затем "Манкопию", "Новозаведённое", "Мангуп" с десятками резидентов и проектами вроде "Гаврас", "Два сердца", "Плато Каратау".
