Дальше в игру вступили опера от которых новоиспеченный налетчик пытался скрыться выпрыгнув из окна своего дома, но, в отличие от бизнесменши с Сахалина, у нашего героя мог быть максимум двухэтажный дом, по этому полет был не долгим, не опасным, а внизу уже встречали.

Отелло сидит в СИЗО пока расследуется уголовное дело, а дед наверное идет на поправку.

Остается только одно НО в этой истории: этож какой дурой надо быть, что бы собственноручно признаться в измене?

Она сама не понимала, откуда взялась эта удушающая ревность. Раньше никогда такого не было. Да и с чего вдруг? Ну да, подумаешь, сорок два, появились первые серьёзные морщинки у глаз, и талия уже не та, что в молодости. Но ведь и Андрей не молодеет. Какое ему дело до этой двадцатипятилетней вертихвостки?

"А она ведь действительно вертихвостка", — мысленно убеждала себя Марина, вспоминая, как соседка вчера выгуливала своего той-терьера в коротеньком топе, больше подходящем для пляжа, чем для городского двора. И ведь знает же, зараза, что все мужики с верхних этажей на неё пялятся!

— Слушай, может хватит? — в голосе Андрея появились раздражённые нотки. — Что на тебя нашло? Восемнадцать лет живём, а ты вдруг...

— А что "вдруг"? — перебила Марина. — Думаешь, я слепая? Не вижу, как ты на балкон выскакиваешь, стоит ей со своей собачонкой появиться?

Андрей затушил недокуренную сигарету с такой силой, что пепельница жалобно звякнула.

— Знаешь что... — он запнулся, словно подбирая слова. — Не хочу даже обсуждать эту чушь. Пойду телевизор посмотрю.

Выходя из кухни, он задел плечом косяк, но даже не поморщился. Марина осталась одна. В окне напротив горел тёплый свет, и ей показалось, что она видит изящный силуэт, мелькнувший за тюлевой занавеской.

"Не показалось", — с тоской подумала она, наблюдая, как соседка подошла к окну. В этот момент сверху послышался какой-то шум. Марина вздрогнула — похоже, это Андрей всё-таки вышел на балкон второго этажа.

Сердце противно заныло. Раньше он всегда курил только на кухне, говорил, что не любит торчать на балконе как пугало огородное. А теперь что изменилось? С появлением этой... с её собачкой и копной рыжих волос?

Марина машинально взяла в руки чашку с недопитым чаем. Остывший, невкусный. Как их жизнь в последнее время. Когда это началось? Месяц назад? Или раньше? Память услужливо подбросила картинку: Алина (кажется, так зовут соседку) въезжает в квартиру напротив, Андрей вызывается помочь занести какие-то коробки...

— Мам, ты чего такая смурная? — в кухню заглянула шестнадцатилетняя Катька, сонная и встрёпанная. — Опять с папой поцапались?

— Иди спать, завтра в школу, — Марина попыталась улыбнуться, но вышло криво.

— Я воды попить, — дочь прошлёпала босыми ногами к раковине. — Слушай, мам, а правда, что тётя Алина модель? Она Маринке из пятой квартиры сказала, что снимается для журналов.

Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. "Модель, значит? Ну конечно, куда нам, простым смертным..."

— Катя, немедленно спать! — голос предательски дрогнул.

Дочь что-то буркнула в ответ и ушла, оставив на столе недопитый стакан. В окне напротив всё ещё горел свет, а за стеной доносился приглушённый кашель — Андрей продолжал "дышать воздухом" на балконе.

Марина вдруг почувствовала себя безумно уставшей. От этих мыслей, подозрений, от собственной дурацкой ревности. Может, она действительно накручивает себя? Может...

Звук открывающейся балконной двери прервал её размышления. Она замерла, прислушиваясь к шагам мужа. Пойдёт в спальню или вернётся на кухню? Шаги приблизились, и Марина торопливо схватила чайник, делая вид, что занята.

— Чай будешь? — спросила она, не оборачиваясь.

Ответом была тишина. Когда она всё-таки обернулась, Андрея уже не было. Только запах сигарет, принесённый с балкона, ещё витал в воздухе.

А в окне напротив медленно гас свет.

Часть 2. Разговор

Утро выдалось промозглым. Марина стояла у подъезда, роясь в сумке в поисках проездного, когда услышала знакомый звонкий смех. Алина выгуливала своего той-терьера, что-то щебеча в телефон. Розовый спортивный костюм обтягивал стройную фигуру.

"И не холодно ей?" — с неприязнью подумала Марина, машинально запахивая воротник демисезонного пальто.

— Да-да, конечно! — раздался голос соседки. — Вечером увидимся, я так рада...

Марина замерла. Что-то в интонации этих слов заставило её похолодеть. Кому это Алина так обрадовалась? Не может же быть...

— Привет, соседка! — неожиданно окликнула её Алина, убирая телефон. — Вы тоже на работу?

"Тоже?" — эхом отозвалось в голове Марины. Откуда она знает её график?

— Доброе утро, — сухо ответила она, наконец нащупав проездной.

— А Андрей Петрович уже ушёл? — как ни в чём не бывало поинтересовалась соседка. — Я его обычно в это время встречаю, мы вместе до метро идём...

Марине показалось, что земля уходит из-под ног. Вместе. До метро. Каждый день.

— Он сегодня пораньше ушёл, — её голос прозвучал хрипло, будто чужой.

— Жаль, — Алина мило улыбнулась. — Такой интересный собеседник. Знаете, редко встретишь мужчину, который так хорошо разбирается в...

Конец фразы потонул в шуме подъехавшей машины. Марина пробормотала что-то невнятное и поспешила к остановке. В висках стучало: "Вместе до метро... интересный собеседник..."

На работе она не могла сосредоточиться. Трижды ошиблась в отчёте, а во время обеда просто сидела, бессмысленно глядя в окно. Сотрудницы косились, перешёптывались, но ей было всё равно.

Телефон звякнул сообщением. От Андрея:

"Задержусь сегодня, важная встреча".

Раньше такие сообщения вызывали только лёгкое сожаление. Теперь каждое слово казалось фальшивым.

Домой она вернулась в начале седьмого. У подъезда курил сосед с пятого этажа, дядя Коля.

— Слышь, Маринка, — окликнул он её. — Ты это... присмотрись к своему благоверному.

Сердце пропустило удар.

— В каком смысле? — она попыталась говорить спокойно.

— Да вот буквально полчаса назад видел, как он с этой... рыженькой из седьмой квартиры в кафешку напротив нырнул. И не первый раз уже замечаю.

Марина молча кивнула и вошла в подъезд. Ноги стали ватными. Значит, не важная встреча. Значит...

Поднявшись на свой этаж, она вдруг услышала приглушённые голоса с лестничной площадки между вторым и третьим этажом. Один определённо принадлежал Андрею.

— ...и главное, чтобы она ни о чём не догадалась раньше времени, — донеслось до неё.

— Конечно-конечно, — это был голос Алины. — Я умею хранить секреты. Но вы уверены, что...

Марина не стала слушать дальше. Тихо открыла дверь своей квартиры и так же тихо закрыла. В прихожей было темно, и она не стала включать свет. Просто стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась дышать.

Хлопнула входная дверь напротив — значит, Алина вернулась к себе. Через минуту она услышала шаги мужа.

— Мариш, ты дома? — его голос звучал как обычно. Будто ничего не произошло.

— Да, — отозвалась она, благодарная темноте, скрывавшей её лицо. — Как прошла важная встреча?

— Нормально, — он щёлкнул выключателем, и Марина зажмурилась от яркого света. — Ты чего в темноте стоишь?

— Голова разболелась.

— Может, таблетку принести?

"Какая трогательная забота", — с горечью подумала она.

— Не надо. Пойду прилягу.

Проходя мимо зеркала в спальне, Марина поймала своё отражение. Осунувшееся лицо, потухшие глаза. Сорок два года. Разве можно в этом возрасте конкурировать с молодой соперницей?

А в окне напротив уже зажёгся свет. И снова знакомый силуэт за тюлевой занавеской...

Часть 3. Открытие

Следующие три дня превратились для Марины в настоящий ад. Она перестала спать по ночам, часами стоя у окна. Начала проверять телефон мужа, когда он выходил в душ. Считала сигареты в пачке, пытаясь уличить его в лишних "перекурах" на балконе.

— Мам, с тобой всё нормально? — спросила как-то Катька. — Ты какая-то... странная стала.

— Всё хорошо, солнышко, — Марина попыталась улыбнуться. — Просто устаю на работе.

— Врёшь ведь, — дочь по-взрослому покачала головой. — Я же вижу, как ты на папу смотришь. И на окна напротив пялишься. Думаешь, я совсем глупая?

Марина отвернулась, смахивая непрошеную слезу. Даже ребёнок заметил. Господи, во что превратилась их жизнь?

В пятницу вечером Андрей снова задержался. Катька ушла ночевать к подружке, готовиться к контрольной. Дома было тихо и пусто.

Без пятнадцати девять хлопнула дверь соседней квартиры. Марина, не включая света, подошла к окну. Алина, нарядная, в коротком платье, цокала каблучками к припаркованной у подъезда машине. "Наверное, свидание", — с непонятным облегчением подумала Марина.

Телефон на кухонном столе завибрировал. Сообщение от Андрея:

"Буду через полчаса. Не теряй".

Странно, обычно он так не писал. "Не теряй"... Будто издевается.

В девять часов она услышала, как открылась входная дверь. Лёгкие, крадущиеся шаги — совсем не похожие на обычную походку мужа. Марина затаила дыхание.

— Ты чего в темноте сидишь? — раздался голос Андрея откуда-то из прихожей.

Щёлкнул выключатель. Марина обернулась и застыла. В дверях кухни стоял муж с огромным букетом роз и тортом в руках. А за его спиной... Алина?

— С днём рождения, родная! — улыбнулся Андрей.

— Но... мой день рождения через неделю, — только и смогла выдавить Марина.

— Именно! — подала голос Алина. — Поэтому сюрприз должен был получиться идеальным. Мы с Андреем Петровичем всё так тщательно планировали...

— Планировали? — эхом отозвалась Марина.

— Ну да! — Алина достала из объёмной сумки какой-то сверток. — Я же визажист и стилист. Андрей Петрович заказал для вас полное преображение. Причёска, макияж, платье... А потом романтический вечер вдвоём в ресторане. Только он очень просил сохранить всё в тайне, чтобы сюрприз получился.

Марина почувствовала, как подкашиваются ноги. Все эти встречи, разговоры на лестнице, совместные походы до метро...

— Я даже специально флиртовала с соседом с пятого этажа, чтобы он проболтался тебе про кафе, — хихикнула Алина. — Правда, Андрей Петрович там просто оплачивал счёт за услуги.

"Господи, какая же я дура..." — пронеслось в голове у Марины.

— Милая, ты чего плачешь? — встревоженно спросил Андрей, ставя торт на стол. — Тебе не нравится идея?

— Нравится, — она шмыгнула носом. — Очень нравится...

Часть 4. Прозрение

Когда Алина ушла, унося с собой охапку каталогов с причёсками и образцы тканей для платья, в квартире повисла звенящая тишина. Марина сидела за кухонным столом, рассеянно водя пальцем по бумажной салфетке. Андрей молча курил у окна.

— Прости меня, — наконец выдавила она. — Я такая дурёха...

— Знаешь, что самое обидное? — он затушил сигарету и повернулся к ней. — Что ты могла подумать... вот это всё. После восемнадцати лет.

В его голосе звучала неподдельная горечь. Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Я... я просто испугалась, — она судорожно вздохнула. — Увидела её — молодую, красивую. А я... В зеркало смотрю, а там морщины, седина пробивается...

— Дурёха ты, — неожиданно мягко сказал Андрей, подходя ближе. — Думаешь, я в зеркало не смотрюсь? Думаешь, не вижу свой намечающийся живот и залысины?

Он присел рядом, взял её руку в свои.

— Помнишь, как мы познакомились? Ты ещё хохотала над тем, как я пытался починить твой принтер в офисе и только хуже сделал?

Марина невольно улыбнулась. Конечно, она помнила. Молодой сисадмин, весь красный от смущения, и россыпь страниц по всему полу...

— А помнишь, как Катька родилась? — продолжал Андрей. — Как я чуть не грохнулся в обморок в роддоме?

— Ещё бы, — фыркнула она. — Медсестра тебя нашатырём отпаивала.

— Вот именно, — он сжал её пальцы. — У нас столько всего общего, столько прожито вместе. Неужели ты думаешь, что какая-то молоденькая соседка может это перечеркнуть?

Марина молчала, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

— Ты даже не представляешь, как я намучился, пытаясь организовать этот сюрприз, — Андрей покачал головой. — Алинка чуть с ума меня не свела своими идеями. То ей платье не такое, то макияж надо переделать...

— А зачем... зачем вы с ней по утрам до метро ходили? — всхлипнула Марина.

— Так она мне фотки показывала на телефоне, эскизы всякие. Не тащить же её к нам домой было — ты бы точно что-то заподозрила.

"Господи, какая же я идиотка", — подумала Марина, утыкаясь лицом в его плечо.

— Знаешь, — пробормотала она. — А ведь я даже развод представляла. Как буду одна жить, как Катьке объясню...

— Ну ты даёшь! — Андрей обнял её. — Чтоб больше никогда... слышишь? Никогда такой ерунды не думала.

Она кивнула, размазывая слёзы по щекам.

За окном мигнул и погас свет в квартире напротив. Но Марина этого уже не видела. Она думала о том, как же хорошо, когда тебя просто обнимают. Родные, тёплые руки. Руки человека, который знает тебя наизусть. Все твои морщинки, седые волоски, привычки и страхи...

— А торт-то у нас стоит, — вдруг сказал Андрей. — Давай хоть чаю попьём?

— Давай, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Только... можно я сначала умоюсь? Глаза опухли наверное...

— Ты у меня самая красивая, — он поцеловал её в макушку. — И будешь ещё красивее, когда Алинка над тобой поколдует.

Конец

• – Я родила твоего ребёнка, а ты завёл роман с соседкой? — возмутилась молодая жена

ЕЩЁ РАССКАЗЫ ПРО СЕМЬЮ

Телефон снова завибрировал. На экране высветилось:

"Андрей ❤️".

— Да что случилось-то? — свекровь присела на подлокотник кресла. — Вы что, поругались? Так с этим недосыпом да грудничком на руках все молодые семьи через это проходят...

— Проходят... — Марина невесело усмехнулась. — Через грудничков проходят. Через недосып. А через соседку с третьего этажа – это так, бонусом?

— Чего? — Галина Петровна напряглась. — Ты это о чём сейчас?

Марина молча протянула свекрови телефон. На экране была открыта переписка в мессенджере – случайно увиденная, когда Андрей просил проверить, во сколько у него завтра встреча с клиентом.

"Котёнок, я так соскучился..."
"Может, встретимся сегодня? Марина с малым к педиатру поехала..."
"Я тебя хочу, невозможно просто..."

— Вика... — прошептала Галина Петровна, вглядываясь в имя собеседницы. — Это же... с третьего этажа? Эта вертихвостка, которая вечно в спортивках в обтяжку скачет?

— Ага, — Марина наконец повернулась к свекрови. В глазах стояли слёзы. — Та самая, которая нам с Тёмкой коляску помогала выбирать. Которая на крестины приходила. Подружка, блин...

Из детской послышался плач.

— Опять проснулся... — Марина встала, пошатнулась. — Знаете, что самое поганое, Галина Петровна? Я ведь чувствовала. Все эти его "задержки на работе", запароленный телефон... А потом думала – да ну, бред какой-то. У нас же ребёнок только родился. Какая измена? Кому нужна эта драма?

— Сучка... — вдруг выдохнула свекровь. — Прости, Мариш, но эта... дрянь... Я же видела, как она на него смотрела. Еще когда вы только въехали. А Андрюшка-то... Вот что я тебе скажу...

Договорить она не успела – в дверь позвонили. Настойчиво, длинно.

— Марин! Мариш, открой! Я знаю, что ты дома! — голос Андрея из-за двери звучал глухо и испуганно. — Давай поговорим! Это не то, что ты думаешь!

Марина замерла на полпути к детской. Плач Артёмки стал громче.

— Маринка! Ну прости! Это ничего не значит! Это просто... — он осёкся, видимо, понимая, как нелепо это звучит.

— Иди к своей... — Марина с трудом сглотнула ком в горле, — к своей Вике. Расскажи ей, как это "ничего не значит". Может, она поверит.

Галина Петровна решительно встала:
— Так, дочка, иди к малому. А я с этим... героем-любовником поговорю. Мать с сыном, по душам.

— Не надо... — Марина покачала головой. — Просто... пусть уйдёт. Мне к Тёмке надо.

Она скрылась в детской, а свекровь, стиснув зубы, направилась к двери, из-за которой доносились мольбы сына.

Что самое страшное в такой ситуации – предательство любимого человека или утрата веры в искренность чувств? Может, всё дело в том, что мы сами придумываем себе сказку о вечной любви, а потом удивляемся, когда реальность оказывается куда более прозаичной?

ЧАСТЬ 2. НЕЗВАНЫЕ СОВЕТЧИКИ

— Нет, ну ты представляешь? — Марина нервно размешивала остывший чай. — Заявилась. Прямо с порога: "Я всё знаю, давай поговорим как женщина с женщиной!"

Галина Петровна поджала губы:
— И что эта... фифа хотела?

— Объяснить, что у них с Андреем "настоящее"! — Марина истерически хохотнула. — Представляете? Я тут с грудным ребёнком на руках, с недосыпом, с этими... — она мотнула головой в сторону раковины с горой нестиранных бутылочек, — а у них, видите ли, "настоящее"!

— Совсем стыд потеряла, — процедила свекровь, укачивая захныкавшего Артёмку. — И что ты?

— А что я... — Марина отвернулась к окну. За стеклом моросил противный осенний дождь. — Захлопнула дверь перед её накачанной силиконом физиономией. Знаете, что самое смешное? Она же типа фитнес-тренер. Всё про здоровый образ жизни вещала. А теперь, значит, здоровый образ жизни — это уводить мужей у родивших женщин?

В дверь позвонили. Обе женщины вздрогнули.

— Опять что ли? — прошипела Галина Петровна.

Но это оказалась соседка с пятого этажа, Тамара Васильевна — божий одуванчик под восемьдесят, главный поставщик сплетен всего подъезда.

— Мариночка, деточка! — запричитала она с порога. — Я всё знаю! Как же так? А я ведь говорила тебе — не пускай эту вертихвостку на порог! Я как её в первый раз увидела, сразу поняла — не просто так она вокруг вашей квартиры круги наворачивает!

— Тамара Васильевна... — устало начала Марина.

— Нет-нет, ты послушай! — старушка энергично замахала руками. — Мой-то, царствие ему небесное, тоже на восьмом году загулял. С лаборанткой своей. Так я что сделала? Пришла к этой швабре и говорю...

— Тамара Васильевна! — Галина Петровна решительно встала. — У нас ребёнок спит. И вообще...

— Ой, да ладно вам! Что я, жизни не видела? — отмахнулась старушка. — Вот что я тебе скажу, деточка: бери валерьянки побольше и терпи. Никуда он не денется, набегается — вернётся. У них, у мужиков, это как насморк — неделька, и пройдёт!

Марина почувствовала, как к горлу подступает тошнота:
— Валерьянки? Терпеть? — она резко встала. — Значит, пока он там... с этой... я тут должна валерьянку хлебать и ждать, пока "насморк" пройдёт?

— А что делать-то? — развела руками Тамара Васильевна. — У тебя дитё маленькое. Не разводиться же...

— Вот что, уважаемая... — Галина Петровна решительно направилась к двери. — Спасибо за советы, но нам тут своих хватает. До свидания!

Когда за соседкой закрылась дверь, Марина обессиленно опустилась на стул:
— Господи, теперь весь дом будет судачить... А я-то думала, хуже уже быть не может.

— Не слушай ты этих... советчиц, — Галина Петровна присела рядом. — Тоже мне, эксперты по семейной жизни. Знаешь... — она замялась. — Я ведь тоже через это прошла. С отцом Андрея.

Марина удивлённо подняла глаза:
— Что? Но... вы же...

— Да-да, — свекровь невесело усмехнулась. — Тридцать лет вместе прожили, а потом... В общем, неважно. Я к чему это — никто за тебя не решит, как поступить. Только ты сама.

В детской заплакал Артёмка.

— Вот и проснулся наш мужичок, — Галина Петровна встала. — Давай-ка я с ним посижу, а ты... ты подумай. Только не о том, как "правильно" поступить. А о том, как жить дальше. По-настоящему жить, а не существовать.

Марина подошла к окну. В отражении стекла она увидела своё осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами. "Конечно, куда мне до спортивной Вики..." — мелькнула предательская мысль.

А что бы вы сказали этой молодой женщине, оказавшейся на распутье между "надо простить ради ребёнка" и "нужно найти силы начать сначала"?

ЧАСТЬ 3. НЕОЖИДАННЫЕ ОТКРОВЕНИЯ

— Мариш, к тебе можно? — голос Вики из-за двери звучал непривычно тихо.

Прошла неделя. Семь дней тишины, прерываемой только детским плачем да причитаниями забегающих "поддержать" соседок.

— Чего тебе ещё надо? — Марина стояла, прислонившись к дверному косяку. Сил на эмоции уже не было.

— Поговорить... только... не так, как в прошлый раз.

Марина помедлила. В детской посапывал Артёмка, только что уснувший после долгой прогулки. Галина Петровна ушла домой — впервые за эту неделю.

— Ладно, входи. Только тихо — малыш спит.

Вика проскользнула в квартиру, как-то сжавшись, совсем не похожая на ту уверенную красотку, что обычно цокала каблуками по подъезду.

— Чаю будешь? — спросила Марина с едкой иронией. — Или сразу перейдём к делу? Что там у вас с Андреем — "настоящее"?

— Нет у нас ничего, — Вика опустилась на краешек кухонного стула. — Я... я его послала.

— Да ну? — Марина скрестила руки на груди. — И с чего вдруг такая перемена?

Вика достала телефон, открыла галерею:
— Вот, смотри. Это мой сын. Ему пять. Живёт с отцом в Новосибирске.

Марина опешила:
— У тебя... есть ребёнок?

— Угу. И муж был. Который точно так же... — она сглотнула. — В общем, я сбежала. От всего — от измен, от попрёков, от "ты после родов совсем себя запустила". Решила: начну новую жизнь, стану другой...

— И решила отбить мужа у женщины с новорождённым? — Марина почувствовала, как внутри закипает злость.

— Да не хотела я ничего отбивать! — Вика закрыла лицо руками. — Просто... когда Андрей начал ко мне клеиться, что-то переклинило. Захотелось почувствовать себя желанной, красивой... А не той зарёванной тёткой с растяжками, которой я была три года назад.

В детской что-то стукнуло. Обе замерли, но Артёмка не проснулся.

— Знаешь, что самое паршивое? — Вика говорила теперь совсем тихо. — Я ведь каждый раз, когда тебя с коляской видела, сына вспоминала. Как он там... растёт без меня. А потом смотрела на твоего Андрея и думала: вот, значит, и мой бывший так же... пока я с малым не спала сутками.

— И что теперь? — Марина машинально поставила чайник. — Решила искупить грехи чистосердечным признанием?

— Да нет... — Вика невесело усмехнулась. — Просто поняла — от себя не убежишь. Я сыну позвонила вчера, впервые за два года. Знаешь, что он сказал? "Мамочка, я скучаю..."

Она достала из сумки конверт:
— Это билет. В Новосибирск. Вечерним поездом уезжаю. Может, не поздно ещё всё исправить... там.

Марина молча смотрела на бывшую соперницу. В голове крутилось: "Мамочка, я скучаю..."

— Знаешь... — Вика встала. — Ты это... держись там. И Андрею передай — пусть не пишет больше. Я номер сменю всё равно.

Уже в дверях она обернулась:
— И прости меня. Хотя... наверное, такое не прощают.

Когда за Викой закрылась дверь, Марина долго стояла у окна. На улице моросил всё тот же осенний дождь. Из детской донеслось сонное "агу" — просыпался Артёмка.

ЧАСТЬ 4. ВЫБОР

— Мам, ты спишь? — Андрей сидел на кухне у Галины Петровны, крутя в руках чашку с остывшим чаем.

— Какой тут сон... — она присела рядом. — Неделю не появлялся, телефон отключил, а теперь – "мам, ты спишь?"

— Я к Маринке ходил. Каждый день, — он потёр покрасневшие глаза. — А она не открывает. Только эсэмэски шлёт: "Памперсы купи" или "За квартиру заплати".

— А чего ты хотел? — Галина Петровна фыркнула. — Чтоб она тебя с распростёртыми объятиями встретила? После всего-то?

— Вика уехала, — вдруг сказал Андрей.

— Знаю. Весь дом знает, — мать встала, загремела чайником. — К мужу, говорят, вернулась.

— К сыну, — тихо поправил Андрей. — У неё там сын...

— Господи! — Галина Петровна всплеснула руками. — Она что, тоже... замужняя была?

— Я не знал, — он сгорбился. — Вообще ничего не знал. Просто... закрутилось всё. Марина после родов такая уставшая постоянно, замотанная... А тут Вика — весёлая, лёгкая...

— Ну да, — съязвила мать. — А то, что жена твоя уставшая, потому что ты ночью к ребёнку ни разу не встал — это ведь мелочи!

В прихожей звякнул телефон. Андрей дёрнулся, но это была не Марина.

— Слушай, сын... — Галина Петровна села напротив. — Я тебе никогда не рассказывала, почему твой отец от нас ушёл?

— Ты говорила — другую встретил...

— Встретил, да, — она невесело усмехнулась. — Молоденькую, весёлую... У нас тогда тоже всё "непросто" было. Ты в одиннадцатом учился, с учителями проблемы, переходный возраст... Я крутилась как белка в колесе — работа, дом, твои репетиторы... А ему, видите ли, внимания не хватало!

— Мам...

— Погоди. Знаешь, что я потом поняла? Не в той девочке дело было. Просто твой отец... струсил. От ответственности убежал, от проблем. Легче ведь всё бросить и начать "новую жизнь", чем пахать, решать, меняться...

Андрей молчал, глядя в одну точку.

— А теперь, значит, и ты... — она покачала головой. — Эх, сынок... Я-то думала, хоть ты другим будешь.

— Я люблю её, — вдруг глухо сказал Андрей. — Марину люблю. И Тёмку. Просто... запутался.

— Любишь? — Галина Петровна встала. — Тогда иди и докажи. Только не словами — они сейчас ничего не стоят. Делом докажи.

— Как?

— А вот это ты сам думай. Ты же мужик или где?

Андрей поднялся, прошёлся по кухне:
— Знаешь... я, наверное, пойду. К ним пойду.

— В десять вечера?

— Прямо сейчас, — он решительно направился к двери. — Хватит бегать.

Уже в подъезде он достал телефон, набрал сообщение:

"Марин, я домой иду. Не выгоняй. Просто... дай мне шанс всё исправить. Я знаю — словам сейчас грош цена. Но я докажу. Делом докажу."

В их квартире горел свет. Андрей поднялся на свой этаж, замер у двери. Внутри было тихо.

Телефон тренькнул. Сообщение от Марины:

"Памперсы купил?"

Он улыбнулся сквозь навернувшиеся слёзы:

"Купил. И за квартиру заплатил."

Пауза. Потом:

"Дверь открыта."

А как бы вы поступили на месте Марины? Простили бы человека, который предал в самый уязвимый момент, но готов меняться? Или всё-таки есть поступки, после которых уже невозможно склеить разбитое?

• – Ты планировал нашу свадьбу, пока жил у бывшей? — возмутилась обманутая невеста

ЕЩЁ РАССКАЗЫ ПРО ИЗМЕНУ