Забавы падших. Глава 18⁠⁠

18

21. Ноябрь. 07:17. 

Может, это и к лучшему, что не лежать тебе епископ в церкви? Зачем осквернять собой то место, которое по задумке должно быть святым? Поверь — мы сумели устроить тебя поудобнее и с не меньшей торжественностью.

Неужели в полиции меня считают настолько дремучим, что я пропущу мимо ушей галдёж среди них о готовящихся ими на меня засадах? И даже если бы им не стукнуло в головы ждать меня в местах религиозных поклонений, я всё равно бы уже туда не пошёл — меняя план, я меняю его как можно более радикально. Ну, за исключением некоторых персонажей. Конечно, кроме Никодима у меня были и другие кандидаты, но искушение пощекотать себе нервы, вильнув хвостом у самого носа моих преследователей, было в этот раз выше моего чувства безопасности. Это сейчас я думаю, что напрасно так рисковал с епископом-извращенцем, но тогда это было просто сногсшибательно по своему драйву. Иногда это стоит того – идти на импровизацию и получать от этого удовольствие.

Но кто же стоит за этими двумя лже-охранниками? Я проверил их фирму, и их директор совсем не знакомый мне человек. Кто же там хозяин? Или заказчик? Был ли объектом их слежения сам епископ, или они пришли были по мою душу? Сегодня же обязательно займусь этим охранным агентством!

-Доброе утро, Аркадий Андреевич! - приветствует меня моя секретарь Мария. Про неё можно было бы сказать, что она незаменима, но это — если у тебя память как у среднестатистического человека с высшим образованием и тебе надо уметь, или хотя бы пытаться удерживать в голове весь объём текущей информации. Но для моего мозга это не проблема, поэтому Мария, как и многие мои другие сотрудники, числится у меня больше для антуража. С лёгкостью я мог бы делать большую часть работы моей конторы сам. - Вы сегодня сами, без шофёра? – интересуется она.

-Привет, Мария, - отвечаю я ей как можно жизнерадостней. - Дал водителю отпуск на неделю — заслужил. Можешь сделать мне кофе? - Я помылся и переоделся в своей «берлоге» в прихваченный с собой свежий деловой костюм, и выгляжу снова, как всегда, – на все сто!

Мария - по обыкновению - самая первая в офисе. Трудолюбивая и исполнительная провинциалка, сумевшая органично вписаться в столичную жизнь. Приятный во всех отношениях человек, поглядывающий со здоровым оптимизмом в своё будущее.

-Сию минуту, - отвечает она и тут же спрашивает: - Слышали новость?

-Нет. - Взявшись за ручку двери, я готов войти в свой кабинет. - Какую?

-Прямо сейчас, в самом МГУ, нашли расчленённый труп! - сообщает она, в няшном ужасе округлив и без того большие и красивые глаза. - Студенты! В интернете уже куча фотографий!

-Да ты что? - удивляюсь я. - А разве у них там занятия не с девяти начинаются, или около того?

-Пишут – что какие-то дополнительные курсы всю эту неделю, - отвечает секретарша, добросовестная даже в изучении новостей.

-А, уже известно что-нибудь про убитого?

-В новостях говорят, что какой-то священнослужитель. - Мария сокрушённо качает головой, но это не на долго — пока наши доблестные журналисты, и с моей подачи тоже, не объявят, что за грязный извращенец и мошенник был этот епископ.

-Печально, конечно, но так уж устроен наш мир, дорогая Мария, - просвещаю я её и напоминаю: - Кофе, пожалуйста.

-Уже бегу!

Дождавшись кофе и сдобных ватрушек из булочной напротив, я, перебирая текущие дела, хорошо позавтракал, вылив кофе в раковину в туалете, совмещённым с душем. В заключении напился воды из-под крана и ещё полный стакан поставил рядом с собой. Если бы не все эти шаблоны и декорации обывательского существования...

Интернет же уже гудит гнусными подробностями о расчленённом епископе. Не зря была проделана эта титаническая работа по сбору и распространению сенсационных материалов! Но всё же как оперативно интернет подхватил информационную волну — прямо-таки в течение получаса!

В дверь постучала Мария. Значит, что-то серьёзное, раз не обратилась по внутренней связи.

-Да, войди, - пригласил я.

Мария зашла и прикрыла за собой дверь.

-К вам посетитель, - почти по-заговорщицки сообщила она, явно чем-то встревоженная.

-Ему назначено? - уточняю я для неё, потому что сам прекрасно знаю, что – никого не жду.

-Нет, Аркадий Андреевич. - Что-то мою секретаршу сильно волнует, заставляя красивое личико изображать копошащиеся в ней мысли. - По всей вероятности, это очень влиятельный человек. Свой огромный бентли он запарковал под самым окном, в неположенном месте. Он хочет срочно видеть вас, а я думаю, что видела это лицо по телевизору.

-Он один?

-За рулём был сам. Кажется, он сильно пьян и очень чем-то недоволен.

Кто это может быть? В моей голове со скоростью молний проносятся потоки мыслей, но к какой бы я сейчас ни пришёл, действовать надо, как всегда, осторожно и без свидетелей. Что-то меня заставляет насторожиться больше обычного.

-Пригласи его сюда, а сама можешь пройтись по магазинам, подыскать мне сразу галстук, к тому чёрному костюму, который я купил на прошлой неделе. Хорошо? - Такая просьба была не в первый раз, менялись только виды покупок.

-Как скажете, шеф.

-Из сотрудников ещё никого нет?

-Как бы ещё рановато, для них.

-Отлично! - Я улыбнулся ей. - Не торопись - выпей кофе за счёт конторы.

-Спасибо!

Исполнительная секретарша вышла, пропустив в кабинет должного мне быть незнакомым человека. Ну, как незнакомого? - бывшего мужа одной из моих жертв. Мужчина в районе пятидесяти, крутого нрава, при больших деньгах и солидных знакомствах. Фёдоров Николай Егорович, собственной персоной.

Едва увидев меня, его глаза налились ещё большей ненавистью. Захлопнув за собой дверь, он, немного дрожащей рукой, достал пистолет. Двадцать первый Глок, при условии, что не ошибаюсь. Если бы я хотел, то мог бы пристрелить его ещё до того, как он, неуверенной от выпитого рукой, направил на меня своё оружие. Но мне была интересна причина его столь недоброжелательного визита. Тем более знание человеческой натуры подсказывало мне, что так быстро стрелять он не будет.

-Что вам нужно? - В меру охрипший голос и что-то вроде страха в глазах — вот, что я смог из себя выдавить человеческого. Ведь надо добросовестно играть роль рядового обывателя!

-Ты! - выплюнул он в мою сторону. - Это — ты!

-Что — я? - Мои руки вцепились в подлокотники моего, из отменной кожи, кресла. Ему надо их видеть и то, что я ничего не скрываю, тем более закреплённого, на постоянной основе, под столешницей пистолета.

-Я ещё тогда узнал тебя, когда ты крутился на одном из концертов моей... жены, - сообщил он, выискивая на мне дулом пистолета, куда бы всадить пулю. - Ты всего лишь один раз промелькнул в толпе, но я, поразмыслив позже, понял, что знаю тебя.

-Но я вас не знаю! - И я был искренен! Поверьте — откуда мне знать этого человека так близко, что бы с ним вот так запросто разговаривать на «ты»?

-Лживая тварь, - выругался он и в чём-то ведь был прав. - Вчера вечером ты убил двух моих людей, а ещё раньше — мою жену, грёбаную певичку.

Так вот кто хозяин тех двух псов! Забавно. А ведь сразу так и не догадаешься. Правой коленкой я, незаметно для незваного гостя, надавил на специальную кнопку блокирующую дверь в мой кабинет – таких у меня тут натыкано повсюду. Теперь мы относительно изолированы от других помещений моей конторы. На всякий случай.

-Я всего лишь юрист, но никак не убийца, - защитился я. - Мне совсем не понятны ваши доводы, даже если бы я и был на концерте вашей жены. Хотя совсем не понимаю, о какой певице идёт речь.

Конечно же я был на двух концертах этой, погрязшей в смертных грехах, Розы Мальты, чтобы прочувствовать её смерть и то, как её останки будут в скором времени представлены публике. Но я и вправду не понимал, как этот человек хочет связать меня с убийством своей жены, ведь на концертах были многие тысячи человек, кроме меня.

-Ты, мразь, - с пугающей ненавистью зарычал он. - Я знаю, кто ты — Кузнецов Артём, странный выродок из захолустного детского дома.

Я нисколько не подал виду, что сейчас были произнесены мои настоящие фамилия и имя, но решение принял сразу — живым он отсюда не уйдёт.

-Вы ошибаетесь, гражданин, - уверил я его. - Меня зовут не так.

-Поверь, ублюдок, - принялся так же заверять меня и он, - убийцу своего отца я запомнил на всю жизнь. У меня до сих пор есть твоя подростковая фотография, по которой я разыскивал тебя много лет. Помнишь вашего директора, Горкина Егора Фёдоровича, которого ты до смерти забил арматурой?

Конечно, я помнил этого человека, любившего совсем не по-отечески своих девочек-воспитанниц, обворовывавшего недоедающих детей, истязавшего тех, кто ему прекословил, всегда пьяного и гнусно ругающегося. Я был обязан очистить от этой мерзости землю. И не только потому, что он несколько раз избивал меня за мои упрямство и непоколебимость в моих попытках защитить невинных и запуганных девочек, но и просто за то, что подобной мрази нет места рядом со мной. Тем более у меня уже тогда было в планах поменять детдом, перебравшись поближе к столице, к знаниям, к перспективам и возможностям. Так вот ты каков его сын, взявший, скорее всего, фамилию матери. Да ведь, как и не взять — после убийства отца наружу вылезло столько грязи, что оставаться под этой фамилией было совсем не комфортно. Ведь я прав? И как это я не заметил явного сходства сына с отцом? Моя ошибка! Теперь тебе прямо на роду написано умереть насильственной смертью.

-Вы не можете убить меня только потому, что я на кого-то похож! - возразил я и был по-настоящему искренен. Надо было непременно потянуть время — может, получится выудить из него то, как он вышел на меня? - Я никогда не был в детском доме, я из обычной московской семьи...

-Заткнись! - прошипел он, принявшись что-то обдумывать. Надеюсь, я хотя бы на время поселил в нём червя сомнения.

Равно как и последовал его совету, пытаясь вдобавок вызвать на своём лице бледность, а в глазах страх. Он страшно пьян и можно попытаться разделаться с ним так, чтобы не испачкать кровью кабинет, то есть — придушить. Но как это сделать, если он меня держит на безопасном для себя расстоянии? Нужен манёвр. Паяц затаился в ожидании команды к действиям.

-Ты не представляешь, сколько времени и средств я потратил на твои поиски! - сообщил мне мой неожиданный посетитель. - Застрелить тебя это - очень просто. Ведь ты не только забил до смерти моего отца, но и опозорил его и всю нашу семью! Мне пришлось бросить институт, друзей, оставить всё и уехать подальше из тех мест, где нас знали. Моя мать, не выдержав такого позора, покончила с собой... Я сам, вот этими вот руками, вынимал её из петли... - Он думал, что прожигает меня своими налитыми бешенством глазами. - Я буду мучить тебя долго и адски больно, как ты мучал совесть моей бедной матери… и мою тоже!

Разумеется, ты имеешь на это право, но вот я как-то с этим не согласен. И кто бы мог подумать, что этот человек так одержим моими поисками!? Респект ему за это! И я его понимаю в том, что вот так вот просто выстрелить сейчас в меня как-то примитивно и недостойно его титанических усилий в моей поимке. Давай, обиженка, думай, как бы воплотить в жизнь все твои фантазии о моём наказании! Если, конечно, не сомневаешься в том, кто сейчас сидит, вжавшись в кресло, перед тобой!

-Если вы меня в чём-то подозреваете, то вызовите полицию! - умоляю я его и надеюсь, что у меня получается выглядеть испуганным. Ещё рассчитываю на то, что он хотел бы меня переместить в более надёжное для него место и тогда ему нужна будет в этом помощь. Хотя он и прилично пьяный, но приближаться ко мне не решается. Будет кому-нибудь звонить? На его лбу выступил холодный пот. На каком-то животном уровне он чувствует возможную для него опасность в моём лице.

-О какой полиции говоришь ты, больной ублюдок? - спросил меня Фёдоров и одной рукой, под тяжестью выпитого, опёрся о стол, продолжая другой тыкать пистолетом в мою сторону.

Что я знаю о этом человеке? Думаю, пока разрабатывал его жену, сумел с ним неплохо познакомиться. Первое и самое важное: всё то, что он имеет, он добился сам, а это — очень и очень много, и за этим стоят не только деньги, но и власть и влияние. И в начале пути он пролил не мало крови, которой, впрочем, и сейчас не брезгует. Человек жёсткий, целенаправленный и уверенный в себе. Достойный и опасный противник, для которого спустить курок не составит большой моральной проблемы. Правда, сильно перебравший в данный момент с алкоголем. Вижу, как он пытается заставить себя протрезветь, но это у него не совсем получается. Интересно — что он знает сам о себе: осознаёт ли то, что он психопат и отличный манипулятор? И да — я не верю, что он может быть переполнен прямо-таки огромными сыновними чувствами. Убитый с особой жестокостью отец, доведённая до самоубийства несмываемым позором мать — просто сногсшибательная драма! Это ж какие импульсы потери, требующие кровной мести, он, типа, пронёс через годы?! Но, поверьте, сочувствие, даже к близким, у таких людей, как этот тип, или я – что тут срывать-то, - просто отсутствует. Да, было задето его самолюбие, и этот человек не смог простить плевка, жгущего и поныне, в свою нарциссическую душонку. Уверен, что в самой глубине своей подлой внутренности, он сам же презирает своего отца за его извращённость, а мать — за малодушие. Но разве он в этом признается сам себе? Конечно же — нет! Поэтому я подозреваю, что осознание того, что он конченный психопат, ему чуждо и даже неприемлемо. Этот человек не копается в себе, но с удовольствием изучает других, чтобы им подражать и управлять ими для своей выгоды. И в этом он достиг ошеломляющих успехов. Уверен, что игра в месть была хорошим стимулом для его личностного роста. По существу, если бы он был способен заглядывать в себя, то увидел бы, что всему своему благополучию обязан только мне. Да он сам в этом, не осознавая, и признался. Неутолимая жажда мести — вот что вывело его в люди, она самая дала ему импульс к борьбе за место под солнцем. Но даже она не сделала из него человека...

Ну, что, незваный гость, ты жив до сих пор только потому, что мне очень интересно, как ты вышел на меня? Как бы тебя разговорить, пока ты не надумал действовать? Да, и надо бы поскорее убрать твою навороченную машину из этого района — такая техника очень хорошо отслеживается спутниковой связью через встроенные в них трекеры.

-Вами сейчас управляет не здравый разум, а алкоголь, - поддразниваю я его, чтобы ему было тяжелее сосредоточиться.

-Что?

Я вижу, как его накрывает новая волна опьянения. Скорее всего, перед тем как выйти из машины, он хорошо приложился к бутылке. Пусть тебе будет хорошо, почувствуй себя героем и властелином мира!

-Я говорю...

-Ты, что - дурак?

-Я адвокат.

-Всё верно. - Его остекленевшие глаза всё ещё пытались меня пробуравить насквозь. - Вот и она сказала, что ты — грёбаный адвокат. И прямо в точку… Смышлёная девчушка…

Наконец-то то самое - очень приятно заочно познакомиться с той, которая его проконсультировала! А если он узнал про адвоката и имея мою подростковую фотографию, то пробежаться в сети по столичной адвокатуре с адресами и фотопортретами не такая уж и сложная задача — только фото сверяй. И вот он здесь! Остаётся только надеяться на то, что он никому не сказал к какому именно адвокату он едет.

-Может, присядете? - подкрадываюсь я к его сознанию.

-Ты сейчас поедешь со мной, - сообщает он мне, грозно помахав пистолетом.

-Это будет похищением, - ставлю я его в известность.

-Оно самое, - соглашается он и свободной рукой, оторвавшись от стола, достаёт из кармана брюк свой смартфон.

Нет никакого сомнения — он хочет вызвать подмогу.

-Мария, - заволновавшись обращаюсь я к запертой двери, - всё в порядке!

Вооружённый человек инстинктивно обернулся туда, куда я так правдоподобно смотрел. И не успел он ещё повернуть своей головы обратно, как уже первая пуля ударила ему в грудь, а вторая тут же последовала за ней, за которой отправилась, для надёжности, и третья. Конечно, я сильно рисковал, стреляя ему не в голову, а в сердце, надеясь, что он не нажмёт на курок и не потревожит окружающих звуком выстрела. Ведь мне не надо, чтобы его мозги разлетелись по всему кабинету! Но всё обошлось и мой пистолет Макарова с глушителем сослужил мне безупречную службу, первую и последнюю — от него надо будет так же избавиться, и с умом.

Паяц рвался взглянуть в глаза убитому. А мне нужен был совет. Нет, ни как пристроить труп, или избавиться от машины под окном, это — чисто техническая сторона дела. Мне нужна была та, которая надоумила этого человека, уже покойного, как меня искать.

Первым делом я одел на руки добротные резиновые перчатки, а волосы плотно спрятал под бейсболку. Из одного из шкафов я достал большой чёрный мешок, какие медики и работники ритуальных услуг используют для трупов, и уложил туда горе-мстителя, выпотрошил все его карманы, тут же вытащил из смартфона аккумулятор и засунул его для надёжности в не пропускающий никаких сигналов чехол. Закрытый мешок с телом я поместил в душевой — пусть там дождётся следующих с ним манипуляций. Ещё немного пришлось повозиться с накладываемым на себя гримом — не в натуральном же виде вести столь заметную машину по улицам столицы, пусть и не так далеко, но всё же усеянной камерами наблюдениями, и нельзя не учитывать, что почти каждая встречная машина будет с авторегистратором, которые также смогут разыскать и проверить! В голову пришла ещё одна идея и я ею тут же воспользовался: достал бумажный пакетик булочной из мусорного ведра на рабочем месте Марии, стёр возможные отпечатки пальцев секретарши, засунул туда одну из недоеденных мной ватрушек и сдобрил бумагу пальчиками моей жертвы – это будет ещё одним вещдоком в его авто! Как же хорошо, что он запарковался так же и напротив булочной, с её ярким логотипом и адресом на хрустящих пакетах – одному из которых будет доверено подтвердить навигацию моей непредвиденной жертвы! Через чёрный ход я вышел во внутренний двор, а оттуда вполне естественно прошёл к бентли и уселся за руль этого элитного внедорожного агрегата на огромных колёсах. Взглянул на окна своего офиса — жалюзи были открыты только на окнах моего кабинета и в приёмной у Марии. Так рано мои остальные сотрудники на работу не заявляются. Сегодня кто-то первый появится где-то после десяти. Удачно расположенную булочную атаковывали всевозможные клерки, студенты и даже работяги, её парковка была забита, и многие водители бросали свои авто прямо на дороге, чтобы завладеть своей нормой выпечки и неплохим кофе. Моросил колючий дождик, что тоже было благоприятно для конспирации. Оживил телефон покойного — его сотовый след, должен привести к нужной цели.

Ведя автомобиль, я старался не торопиться, хотя понимал, что если его хозяина уже начали искать, то в первую очередь начнут с его люксового железного коня, который тут же охотно поделится своими координатами. Уверен, что и наезженный бентли маршрут восстановят через дилера, даже не влезая в навигатор, по скрытым в кузове позиционным жучкам, поэтому, невзирая на риск, надо немного покрутиться по деловому району и непременно запарковаться между одной очень важной адвокатской конторой и станцией метро в том месте, где точно нет камер. Выполнив эту задачу, я иду от машины к метро, по подземке проезжаю пару станций, беру такси и на нём доезжаю не так близко до своего офиса. На протяжении всей этой, не совсем долгой дороги, я по телефону пообщался с Марией, которой дал ещё одно задание вне её приёмной, создавая видимость своего присутствия в офисе. Всё это время меня не оставляло нарастающее чувство опасности — визит Фёдорова здорово приблизил ко мне моих преследователей. Ещё никогда я не ощущал себя настолько уязвимым.

Оказавшись в своём кабинете и немного расслабившись, во мне вспыхнул столь долгожданный свет освобождения и из него вышел Он, растворив меня в убаюкивающей и безучастной к действительности вечности. Я знал, что будет мною ещё сделано и меня это нисколько не тревожило, даже наоборот — радовало, теперь, как ребёнка.