Третье око Часть 2 глава 22⁠⁠

Плохая дипломатия

Кирпа слышал его слова, слышал, как Ринат пытается выстроить нужную логическую цепочку. Как справедливо полагает, что смысла сопротивляться нет и что его отборные оперативники, пусть и потерями, но отправят его на тот свет. Что один хорошо подготовленный солдат не представляет опасности для троих. Что да, им повезло убить двух, но это совершенно не меняет ситуации. И что снайпер им больше не поможет.

Снайпер. На этом слове Кирпу снова замкнуло. Он представил, как лежит на траве, пытаясь выхватить одного из черных солдат. Как спускает курок, как понимает, что выхода нет. Как чувствует приближение остальных, окруживших ее людей. И как последнее, что мелькает в ее голове, это то что она смогла хоть как-то помочь ему. Снайпер. Да что ты знаешь об этом снайпере? Об этой девочке, которую он растил столько лет. И которая теперь лежит там, среди этой красной травы.

Кирпа слушал. Он знал, что они хотят. Знал, что профессор был прав и что теперь их уже не выпустят. Он, как и Ринат, понимал, что меньше всего они захотят, чтобы такая информация досталась ему. Человеку, которого почти невозможно контролировать. А еще он понял, почему Ринат назвал ее так. Только так он мог хоть немного приблизиться к оправданию ее убийства. Пусть совсем чуть-чуть.

– Профессор мертв, – тихо сказал Кирпа и положил трубку.

Снова раздались выстрелы. Нина отошла от окна и быстро сменила магазин. Острые осколки тут же усыпали пол. Это уже работали снайперы. Кирпа определил это по дырке в стене, которую мог оставить только большой патрон.

– Надо идти. Тут есть черный выход. У него не хватит людей, чтобы закрыть весь периметр. Всех своих твердолобых он бросил сюда, – крикнул он, невольно подмечая, как гармонично прижилось новое слово к людям с природной блокировкой.

– Хорошо, – крикнула Нина, прижимая уши. – Пропусти меня.

Она вышла в коридор, держа винтовку. Перемещаясь быстро. Технично. Четко. И все же. Трое. Трое спецназовцев. Эта цифра раз за разом бурила его мозг. Ринат был прав – это недостижимая высота даже для нее. Он вытащил пистолет. Теперь он помогал куда лучше, нежели его мозг.

– Надо идти в конец коридора, там лестница.

– Хорошо.

Тут она резко развернулась, и чуть ли не у его уха дала очередь в коридор. Затем еще. Кирпа оглянулся. Там, в самом начале, мелькнул черный локоть, и вслед за ним полетела граната. Схватив его за шиворот, Нина толкнула его в комнату, спасая от взрыва.

– Да блядь! – раздался привычный голос, и потом снова пошла очередь. – Что ж за блядство такое?!

Оглушенный, Кирпа почувствовал, как мелкие частицы известки запорошили глаза. Затем очередная доза свинца пробежалась по ближайшей стене. Палили они нещадно. И все же граната взорвалась намного дальше, чем могла бы. А значит, желание взять его живьем еще сохранялось.

– С тобой все в порядке? – спросил он, вытирая лицо.

Но вопрос был не нужен. Как и многие другие, которые он периодически задавал ей, пытаясь найти в ней столь банальное для средней женщины поведение. Только вот все всегда зря. Она никогда не была банальной женщиной, она отличалась от них во всем.

– Да. Так. Зацепило немного.

Кирпа посмотрел на окровавленный бок. Металлический кусок зашел как раз между бронепластин причем так глубоко, что торчал лишь самый кончик. Нина виновато улыбнулась. Затем слабо пожала плечами.

– Не уследила.

– Иди-ка сюда.

Он попытался поднять ее, но она покачала головой, прижимая винтовку: – Нет, не выйдет. Мы оба это знаем. Ребята слишком настойчивы, чтобы так просто отпустить нас.

– Так. Сейчас мы сдадимся, и ты не будешь спорить.

– И что тогда? Ты ведь понял, что это не он. Этот телепат. Это не он, – слабо сказала она. – Кто защитит нас? Если нас арестуют.

– Какой смысл, если тебя убьют, – он провел рукой по ее щеке. Кроме тебя никого нет.

– Федор. Ася. Они еще живы.

– Детка, послушай.

– Детка… – Нина улыбнулась. – Знаешь, а я вот совершенно не знаю, что сказать сейчас.

Он посмотрел на ее бледное, виноватое лицо. Даже сейчас, сидя тут в пробитом бронежилете, она все еще чувствовала, что не до конца правильно себя ведет. Раздались выстрелы, и послышались шаги. Ребята знали, когда стоит подходить для захвата.

Он оглянулся на шум. Потом снова повернулся к ней. Но было уже поздно, и вместо девушки на него смотрел привычный теперь самурай, цепко державший свой отточенный меч. Впрочем, были еще слезы, которые скрыть было куда сложнее.

– Иди. Прошу иди! – закричала она. – Иди же!

А потом раздались выстрелы. Снова посыпались стены. Снова посыпалась штукатурка, и одна из черных фигур упала в середине коридора, скошенная ее очередью. Только вот этого он уже не видел, так как добрался до лестницы и спустился, оставив ее умирать наверху.

Выйдя к черному ходу, он закрыл за собой двери, перешагнув через нескольких спецназовцев, свалившихся в кучу. А потом остановился. Вот она. Смерть. Еще одна. В этот светлый, солнечный день. Именно так он воспринял тот момент, когда перестал ощущать ее. Впервые за все эти годы.