ZavrinDaniil

ZavrinDaniil

пикабушник
поставил 0 плюсов и 0 минусов
проголосовал за 0 редактирований
1588 рейтинг 168 комментариев 137 постов 9 в "горячем"
13

Юля

Юля Первая любовь, История, Заврин даниил, Длиннопост

Сегодня я хочу рассказать ещё одну печальную историю, которая произошла со мной в моем далеком детстве. Она навсегда изменила моё понятие о женщинах, внеся в их стройные ряды такой термин, как подлинная красота. Впрочем, к делу.

Во время описываемых событий я учился в девятом классе, сидел на предпоследней парте и, как всегда, изо всех сил старался усвоить ненавистную мне геометрию, суть и смысл которой представлялись мне черной беспросветной тьмой. И, что особенно досадно, по большой части именно этими своими телодвижениями я и привлекал внимание нашей строгой учительницы, праведно следовавшей букве преподавания.

Поэтому мне пришлось стараться как можно меньше шуметь, пытаясь сосредоточиться на чём-то конкретном и, что самое главное, увлекательном. Увы, под это точное определение подходила именно она, Юлия Великая. Стройная высокая блондинка с большими голубыми глазами.

Писать о ней можно долго. Но я постараюсь не отягощать вас ненужными подробностями, попытавшись выразить все её существо в легком визуальном оформлении. Итак, представьте: озеро, множество рыб, обычных и больших, даже опасных. Но их все мы знаем, а вот с самого краю, почти в нетронутой заводи есть одна, которая нисколько им не уступает, но в то же время сохраняет дистанцию и нейтралитет, возвышаясь над межвидовой борьбой и делением территорий. Она ещё более опасна, сильна и неповторима. Она словно привезенная из-за моря тайна, навсегда поглощенная обычным сельским озером.

Так оно и было. Более того, Юля даже нисколько не уступала нашей основной медалистке, честно отписывая большинство контрольных на пятерки, что было особенно привлекательно лично для меня. Правда, особо за оценками она не гналась и если получала четверку, спор не затевала. Я очень хорошо помню эту её легкую улыбку, когда в очередной раз, получив незаслуженно заниженную оценку, она снисходительно скривила губы.

А ещё она ни у кого и никогда не просила помощи, не брала тетрадей для переписки, не брала учебников, ручек и прочих атрибутов нашей школьной жизни. Как я уже говорил, она была полностью независима.

Именно благодаря этой своей независимости и отдаленности от остальных девушек, она и смогла продержаться почти неоцененной до самого девятого класса, где после долгих и внимательных наблюдений я, наконец, понял всю её ценность. О да, я был молодец, так как я нашел объект, на который почти не было конкурентов. И который, как мне тогда казалось, будет взят с непринужденной легкостью.

Но шли дни, и первичная стратегия рушилась на глазах. Юля оказалась крепким орешком, формировавшимся не один год. После предательства подруг и постоянных издевательств, она обросла крайне крепким слоем твердого покрова, пробить который было не так-то просто. А особенно мне, планы было видно невооруженным глазом. Но я не сдавался. Я знал – жить без друзей нельзя, а она была полностью одна. И, к тому же, постепенно меня стало всё больше и больше тянуть в эту загадочную заводь.

Позже я узнал, что она любила классику и обожала читать. Не то чтобы это были мои самые сильные стороны, но литература и русский у меня шли значительно лучше, чем математика и, поднабравшись исторических фактов о жизни столь любимого ею Баха, я легко перемахнул через половину заборов к этой загадочной душе.

Но всё же работы было ещё много. Так как она хорошо понимала, что, будучи ненавидимой за свою красоту и ум, может легко стать общим посмешищем, если я ее брошу. Поэтому инстинктивно продолжала противиться моему с ней сближению, старательно оберегая себя. К тому же, было ещё кое-что, ведь я на самом деле воевал не только с Юлиной строптивостью, но и со всей женской половиной класса, тщательно инспектировавшей мой любовный шаг.

Причина инспекции проста – ваш покорный слуга имел неосторожность завести несколько интрижек, две из которых закончились громким скандалом. Причем публично и с крайне невыгодными откровениями. Естественно, это не прошло даром, но, будучи неглупым, я сумел использовать это во благо, так как двум заклейменным общественным порицанием людям проще найти общий язык.

А клеймили Юлю сильно. Зависть к её красоте и непокорности во всем заставляла злые женские языки плести столько жестокой ахинеи, что даже я невольно дивился пестрой женской фантазии.

Шли дни, недели, в общей сложности прошёл почти год, прежде чем я, наконец, сотворил чудо, а если быть ещё точнее, то четко продуманный и грамотно исполненный план. В общем, я смог убедить её начать со мной встречаться.

Тут стоит добавить, что хоть я и говорил в тот момент, что это полностью контролируемая ситуация, на самом деле все было не так. Я влюбился.

И, как обычно бывает, я умилялся абсолютно всему, вплоть до мельчайших морщинок на ее носе, который она любила поморщить. Я был полностью в её власти. И с каждым последующим днем все больше и больше погружался в её заводь, где в полной тишине мог созерцать эту диковинную рыбку.

Скажу честно, со мной это было впервые. Я никогда не был тонкой натурой и спокойно переносил многие любовные вещи. Нескольких предыдущих девушек я спокойно прожевал и выплюнул, немного пробуксовав лишь на одной. Поэтому любви особой встретить не боялся и смело шёл на покорение очередной красавицы, немного мутной, но от этого лишь более притягательной. Как тогда мне казалось, это был рискованный, но самый реальный из всех оставшихся мне вариантов. И тут такое.

Вы знаете, ещё я полюбил Баха. Его девятую сонату я тогда слушал почти каждый день. Правда, я настолько к нему проникся, что так же, как Юля, начинал потихоньку закрывать глаза и качаться в такт музыке. Вследствие этого я начал понемногу отдаляться от привычного круга общения, изменяясь по возрастающей амплитуде.

И вот так с простого убийства времени по геометрии я перешёл на самый сложнейший для меня этап подростковой влюбленности. Но, не скрою, Юля мне призналась, что она также подверглась этому чувству, всё больше и больше вглядываясь в мои мутно-серые глаза. Я даже стал побаиваться этих взглядов, ведь под ними я совершенно не мог сдерживать своё желание её поцеловать, что было пока недопустимо, так как я специально выжидал момента, когда она сделает первый шаг. Я полагал, что на этот раз это будет новой фишкой, которую я ещё не пробовал в своих отношениях с девушками. Эх, как же я был тогда неправ.

В день, когда всё изменилось, было светло и солнечно, это был весенний месяц и свет солнца освещал весь класс. Она сидела параллельно мне, через ряд, привычно вглядываясь в учебник. Всё такая же бледная, красивая и недосягаемая. Это её качество – быть все время столь таинственной, я больше не встречал ни кого, разве что в собственных снах или мечтах. И в тот день это проявилось особенно ярко.

Я не буду тянуть долго с самым грустным, увы, но она заболела раком крови. Смешно, забавно, я первое время всё никак не мог в это поверить, дойти мозгом до той сути, что она скоро исчезнет. Что, придя в класс, я увижу лишь пустое место, за которым никто не будет сидеть.

Эту жестокую правду она сказала тихо, сухо, так, что пошутить или порадовать её хорошими новостями стало просто невозможно. Я сидел с ней тогда на подоконнике. В дальнем крыле школы. Там, где редко кто-нибудь бывает, рядом находился кабинет информатики, а занятия по ней шли достаточно редко.

Я помню, что взял её зачем-то за руку и попытался согреть, но это мало помогало. А ещё у меня в голове почему-то возник образ синицы, которая толкает головой сбитую самку. Все это было настолько глупо и странно, но руку она не вытащила, а лишь улыбнулась и погладила меня по щеке. Мне показалось, что она вот-вот меня поцелует и в такой неуместный момент я пойму, что да, я победил – она первая пошла на поцелуй. Но она не поцеловала, она лишь долго смотрела мне в глаза всё таким же далеким загадочным взглядом.

А потом она начала таять. Простите, но я не могу найти других слов для этого явления. Именно так и можно назвать этот процесс. В результате которого она становилась все бледнее и бледнее.

Бороться? Стараться подбадривать? О да, я делал это, а ещё я спросил, почему она не уедет и не постарается провести последние несколько месяцев за границей. На что получил вполне закономерный ответ: «У моих родителей нет столько денег, к тому же, мне здесь очень нравится. А школа? Ну, должна же я чем-то заниматься». И снова эта снисходительная улыбка, которая пробивала меня насквозь.

Знаете, я даже крепко подрался на этой почве со своим другом, который, в общем-то, ничего плохого о Юле и не сказал. Скажу честно, мне стало от этого легче, так как меня посадили под домашний арест. Отсидев дома неделю, я вышел отдохнувший, ведь я крепко сдал от всей этой истории с болезнью. Мне даже стало казаться, что всё это странная выдумка.

И лишь когда в день моего возвращения она не пришла, я понял, что опоздал. Вместо привычной, гордой, пусть и слегка надломленной независимой девушки, я увидел пустое место и взгляды, старательно меня избегающие. Разве что друг похлопал меня по плечу, тот самый, с которым я совсем недавно подрался.

Напоследок хотелось бы добавить, что до сегодняшнего дня я постоянно задаюсь двумя вопросами: знала ли она, что не доживет до того момента, когда я выйду на учебу и почему так и не поцеловала меня?

Показать полностью
3

Черная любовь

Черная любовь Любовь, Заврин даниил, Длиннопост

Отступление


Стоя рядом с Антоном и всматриваясь в его искалеченное кровавое лицо, я невольно подумал, что, наверное, любовь стоит таких жертв, пусть даже и на столь невинных молодых телах. Она ведь жаждет именно их, самых к ней чувствительных существ. Но обо всём по порядку.


Во-первых, я хочу вам сказать, что мнение относительно суровости мужиков, работающих в почти арктических условиях на краю нашей родины, немного предвзяты. Да, мы бухаем, да, мы занимаемся тяжелым трудом, строя в вечной мерзлоте заводы, промышленные зоны и порты, но мы никогда не считаем суровость необходимостью и при любом случае стараемся её разбавить. Без юмора прожить нельзя, всегда важно помнить эту простую заповедь, равно, как и без чувства прекрасного, без эмоциональной тоски по самому прекрасному в мире – по женщинам.


Поэтому все, что произошло, завязано на двух вещах: на желании пошутить и на желании получить любовь. И, как ни странно, коктейль из этого иногда даёт своеобразный привкус. Который как раз и вкусил наш мальчик Антон, на котором теперь так мало живого места.


* * *


Антон среди нас был самым молодым – всего двадцать один год. Веселый, общительный, немного спортсмен, из минусов – лишь неприязнь к алкоголю и азартным играм, которые у нас частенько практиковались. А так, вполне адекватный парень, пусть и полностью простившийся с юностью, ярко выражающейся в желании романтизировать.


К примеру, он около шести месяцев постепенно влюблялся в девушку из родного Томска. Ей, кажется, было около восемнадцати на тот момент. Стройная, невысокая, с черными волосами и карими глазами. Всё нежно, мягко, ухоженно. Как он сказал, такие девушки, наверное, подобны феям, мягко ступающим по сугробам и не проваливающимся в них. Эх, жаль, что все мои феи вязли не только в сугробах, но и в обычной грязи, не в силах добраться до машины.


Но вернёмся к такому светлому чувству, как любовь. Оно прекрасно, нежно и мило. Поэтому, когда Антон в первый раз поехал к ней на встречу, я был рад – мне нравился наш трудяга, так как от него веяло хорошим желанием влюбиться в хорошую девушку.


И, вы знаете, всё получилось хорошо. Он съездил раз, потом ещё и ещё, пару раз он даже взял выходные за свой счет. Деньги у нас хорошие, поэтому такие вещи вполне окупаемы. Да, Новый Уренгой, да, Томск – расстояние не близкое, но иногда можно, ведь далекое чувство – это как свет Луны на руке. Кажется, вот он, рядом, просто держи его, но в то же время он так далеко. И это лишний раз помогает познать всю сложность этого волшебного мига. Опять же, я говорю со слов Антона, который в очередной раз уехал в Томск.


Они гуляли, они чувствовали, они дышали одним городским воздухом, их вдохи шли ритмично, полной грудью – так, как это бывает у влюблённых. Вы же видели влюбленных? С их горящими глазами и нежным переплетением рук? Ну, так вот, наш парень был одним из них. Разве что он не так часто гулял в своем городе. Как он говорил, они больше предпочитали сидеть в парке и всматриваться в лунный диск, который иногда освещал их лица.


Когда он приехал в очередной раз и зашел к нашему доктору Айболиту, то мимолетная напряженность, веером следующая за ним, увлекала меня настолько сильно, что я невольно пошел следом. Иногда так случается, просто нутром чувствуешь переживания других.


А затем прошли полчаса, и вот уже сам Антон стоит передо мной и немного растерянно, словно я его самый лучший друг задает мне очень смешной вопрос. Я слушаю его, киваю, а спустя час мы собираемся в гостевой. Всего нас около двадцати человек, которые обсуждают одну единственную вещь: мог ли парень заразиться триппером в первую любовную ночь с девственницей?


***


Я смотрю на эти лица. Смех, улыбки, я вижу, как сквозь растопыренные желтые зубы вылетает слюна, как рабочий, краснея от напряжения, переваривает новую мысль. Рабочий тычет пальцем в дверь и пытается сказать, что такое вполне возможно, если в этом замешаны пришельцы. Ему кажется, что это очень смешно. Мы же все любим пошутить.


Я не выдерживаю и подыгрываю ему, говорю, что верю в любовь, и что триппер – как простуда – открыл форточку и подхватил. Мне вторят сразу несколько глоток, комната заливается смехом и стуком стеклянных бутылок. Оттопыренные, покрытые волосатым покроем жирные животы трясутся в адской пляске. Нам весело и мы принимаем в дар эту молодую жертву непосредственности.


Наш небритый повар, подыгрывая женским голосом и аккуратно сложив свои пухлые ручки возле щеки, говорит: «Малыш, верь, это наша первая любовь. То, что крови нет, так это, малыш, случайность, а триппер – это результат грязных рук. Я просто шла и упала в грязь». Смех, шум, аплодисменты.


Затем седой архитектор спешит вставить своё слово и докладывает о новом вирусе гриппа, который одновременно переносит две болезни, но, увы, его идея тает среди многих. Но громче всех, конечно, веселится наш бравый Виктор Прокопьевич. Крупный, немного угреватый, имеющий двух толстых дочек, сорокапятилетний мужик. Но, не будем к нему слишком строгими. Да, он отвратителен, но зато он знает, что такое алкоголь и как он влияет на девушек, а ещё он может вовремя и правильно их соединять, о чём неизменно рассказывает нам. К тому же, он просто мастер общения, мягкого и немного притягательного. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он кричит, что тоже верит в любовь и рассказывает, как совсем недавно переспал с одной малолеткой, случайно попавшейся ему на пути.


Верим ли мы ему? Конечно. Равно, как и в то, что он живет с Антоном в одном городе. Что, естественно, толкает нас на одну простую мысль. А вдруг? Что, если это всё – не случайность, что, если черная фея Виктора Прокопьевича и есть девушка Антона? Я вижу, как зрачки нашего системного администратора расширяются в этой догадке. Отсюда также становится понятно, почему триппер. Виктор Прокопьевич ненавидел презервативы, он считал такой секс ненастоящим.


В эту же ночь мы создаем наш небольшой отдел по внутренним расследованиям. Избранная троица неприкасаемых по борьбе с тайнами и секретами, мы избраны нести честность в массы. Я, системный администратор Ванюша и хлеборез Семен. Вот, пожалуй, весь оплот честности и громогласности на нашей стройке.


Наступает ночь. Оказывается, выкрасть телефон Виктора Прокопьевича совсем не сложно. Равно, как и найти переписку с этой прекрасной особой. Сверив фотографии, я киваю – это она. Изящная нежная незнакомка, ставшая нам такой близкой и родной.


Но мы отвлеклись. Как я говорил, мы любим шутки, это локомотив для борьбы со скукой, блуждающей в этой вечной мерзлоте. Поэтому мы, естественно, доносим эту информацию до Антона.


* * *


Снег, ветер. Но это не останавливает ослеплённого яростью Антона, для которого мысль о том, что его невинная девушка, его любовь, отдалась престарелому семейному мужику, является наимощнейшей движущей силой.


Выглядывая в запотевшие окна, мы душой с ним, мы верим в его победу. Но, увы, сейчас он лежит и тихо стонет. Как оказалось, Виктор Прокопьевич умеет крепко бить. И вот наш обмякший герой пытается не наесться кровавого снега. Мы тащим его к Айболиту, но тот может разве что дать активированного угля. Затем он осматривает разорванную губу и, ополоснув изувеченного перстнем влюблённого, начинает кое-как зашивать ее. Только это зря, так как через несколько часов выяснилось, что зашить он ее нормально так и не смог, и поэтому она нагноилась.


А теперь мы возвращаемся к началу истории, где я стою рядом с Антоном.


Температура, боли моральные и физические. И я не знаю, что сильнее его убивает: болезнь или же осознание того, что произошло с его первой любовью. Да, кстати, забыл, наш мальчик крепкий, несколько часов назад он очнулся от своего температурного сна, решив было повторно наказать обидчика, что едва не стоило ему жизни, ведь он пробыл на холоде почти полчаса, выбежав на улицу в одной майке. Логично, что мы потом его привязали и оставили на ночь, а утром Айболит кричал как резаный, ведь крепко привязанный Антон обосрался прямо на носилках.


Верю ли я в любовь? Да. Ведь я вижу её существование наяву. Вот она лежит передо мной в виде кровавой массы, которой каждый вдох даётся с трудом. И, более того, я верю в неё сейчас, даже не зная, что буквально спустя пару дней наш мальчик всё равно напишет своей девушке и простит её, простит свою чёрную фею.


Жаль лишь, что бедная девочка не знает, что оба наших героя работают в одной компании, и что всю её переписку с Виктором мы также читаем. Ведь он рад поделиться с нами своим счастьем, ведь поистине счастливые люди всегда делятся добром с другими.

Показать полностью
4

Бомж и звезды

Бомж и звезды Звёзды, Бомж, Заврин Даниил

Я видел, люди, ваши звезды и даже их небесный дом,

Скамья меня держала прочно, хотя внутри плескался ром.

Напиток жаждал возвратиться, найти приют средь этих луж.

Как мог так сильно я напиться, вам мой поступок, верно, чужд.


Наверно вы, когда шагали, глазами обходя меня,

Шептали грубыми словами, какой он бомж, какой свинья.

Как можно было опуститься, рукой касаясь грязь земли?

И так хотелось обозлиться на нас, подобие души.


Я вижу снова ваши звезды, они прекрасны, черный цвет

На бархат чем-то так похожий, далекий рай, что дал нам свет.

Созвездия я помнил ране, на книгах поднимал себя,

Летел, не мог остановиться к вершинам знаний я тогда.


А знаешь, мой чужой прохожий, я тоже знаю – память лет,

Я тоже был на вас похожий, и грел меня любви рассвет.

Давай, покрой густой трясиной, подруга пьяная моя,

Коснусь стекла и снова длинный любимый сон, где только тьма.


Начнется липкий, что разбудит, но я привык надежно спать.

Бесчисленно падет пространством из капель слой, что не поймать.

Мне кажется, такое было, когда я встретил жизнь свою,

И это сделало приятным тот мерзкий мир, где я лежу.


Хочу подняться взмахом сильным, войти в чарующий полет,

Увидеть землю, сине море и облака, где бог живет.

С грехами жажду я проститься, что камнем тянут, шею рвут,

Мне опротивели все лица, ухмылки режут, словно кнут.


Пусть изумятся те, кто против таких решительных идей,

Плевать на боль, ведь сзади крылья, которые всего мощней.

Ведь чтобы падать, нужно время. И место, где стоит игрок.

И просто так никто не сможет разбиться о друзей подлог.


Предательство, убийство, горе, я это все сберег в себе.

Единственное греет сердце, ведь это память о тебе.

Я иногда чуть забываю и просветляю годы, дни,

А может, только выделяю, напитком проходя в крови.


Там пара шла, слегка мечтая, губами чмокаясь притом,

Им было сладко и приятно, и думали все об одном.

А в том же парке, скрыв ладонью небритое свое лицо,

Лежал старик и любовался на звезд далеких полотно.

Показать полностью
7

Таракан

Таракан Тараканы, Алкаш, Убийство, Заврин Даниил, Длиннопост

Таракан. (Сильно восприимчивым не читать!


Пролог.

Я не алкаш, просто у меня такой стиль. Мне нравится бухать, это расслабляет мою нервную систему, позволяет более осмыслено видеть окружающие меня вещи. Меланхоличный – да, флегматичный – да, но не алкаш. Это неправильная трактовка образа, который невольно и ошибочно сотворила моя соседка баба Люда в силу своего пенсионного возраста и отсутствия высшего образования.

Впрочем, не все такие, как она. Мясник Александр, увы, также тянется к высокому и частенько находит время для общения со мной. Да и пёс у него забавный, с таким интересным американским именем – неординарная личность, почти как я.

Ах да, сведения… Совсем забыл. Я женат, точнее, у меня есть моей лучший друг-собутыльник – жена, которая часто сопровождает меня в моих вечных скитаниях по бескрайним просторам алкогольной прострации. Также был ребенок, которого она иногда забирала домой от бабушки. Ещё у неё, в отличие от пенсионерки-соседки, имелось высшее образование и нормальное восприятие мира. Только вот жаль, что она была более восприимчива к мнению окружающих, нежели я. Видимо, из-за этого, временно покидая нашу совместно нажитую двухкомнатную квартиру, она, грубо говоря, позорила нашу мечту о большой любви, развлекаясь с бесчисленным количеством падших мужчин.

Но, вы знаете, я не сломался. Да, работу я, конечно, потерял и стал пить больше, но в глубине себя остался таким же крепким орешком, как и был. Разве что пришлось продать телевизор, но он всё равно был мне не нужен.

Впрочем, знаете, это я так, хохмлю, на самом деле всё куда печальней. Ведь мой маленький преследователь пробрался и сюда, даже в мои сны залез и посещает меня теперь куда чаще, чем мне бы этого хотелось, не давая продыху ни во время бодрствования, ни во время сна. Но давайте начнём всё по порядку, с того самого утра, когда всё это началось.


* * *

Утро первое.


«Мы не одиноки во Вселенной» – ударило мне в голову в то похмельное утро, когда начался весь этот кошмар. Я помню ещё, что неимоверной силой воли я раздвинул тогда свои налитые тяжестью веки и осознал, что именно боль всегда позволяет мне мыслить достаточно рационально, ведь я – прирожденный атеист и вообще не верю ни в какую разумную жизнь, кроме нашей, земной. Но именно в то утро, именно под очередным воздействием похмелья, мне вдруг пришла в голову такая мысль. Когда я встал и увидел свет, а затем это.

О да, сначала день приветствовал меня, балкон был открыт и было слышно, как мусоровоз с треском загребает металлические баки. «Значит, два часа – подумал тогда я. – Они всегда убирают в это время мусор». Пройдя на кухню, я привычным жестом наполнил на четверть граненый стакан и уже было поднёс ко рту, как вдруг совсем рядом услышал громкий хруст пластика.

Я вздрогнул. Мне вдруг сразу стало ясно, что моя утренняя мысль о наличии внеземной жизни, случайно попавшая мне в мозг, была своего рода предзнаменованием, после которого неизменно должно было последовать что-то большее. Стало ли мне страшно? Поверьте, да. А главное, этот страх усилился, ведь медленно повернувшись, я увидел огромного таракана, неспешно жевавшего свою ловушку.

Застыв со стаканом в руке и изумленно наблюдая, как его хищные огромные челюсти измельчают пластик, я решил, что не стоит спешить с выводами, мало ли, белая горячка. Таракан, кстати, тоже замер, остановив работу своего отвратительного рта. Только вот длилось это недолго и, оценив моё изумление, он снова неторопливо продолжил свою необычную трапезу.

Мысленно перебирая в голове все варианты дальнейших действий, я не нашел ничего лучше, как успокоиться и закрыть глаза. Затем досчитать до десяти, после чего вновь открыть их и убедиться, что твари больше нет. Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох. Всё же – «белочка». Это было первое, что пришло мне в голову, смывая весь похмельный синдром. Тихо выдохнув, я, скорее машинально, нежели специально, провел рукой по гладкой поверхности стола, пытаясь тем самым успокоиться. Но, увы, стало только хуже, так как я нащупал несколько кусков пластика, отрезанного этим чудовищным существом.

Я вздрогнул. Всем известно, что «белочка» уж точно не оставляет куски пластика. Она имитирует, создает видения, но никаким образом не влияет на саму реальность. Это просто не в её власти или компетенции.

Я залпом осушил стакан. Такие вещи следует решать на более или менее залитую алкоголем голову. Да и к тому же, почему именно таракан? Неужели нет ничего получше? Почему именно он открыл сезон этих интересных видений, я же их не боюсь особо. Так, недолюбливаю, но не больше. Я в основном акул и касаток боюсь, всегда ужасающих меня своими огромными челюстями и темной неизвестной атакой в глубокой воде. Уж если и пугать, то именно ими. А тут таракан.

Взгляд упал на ноутбук. Я его не успел никому задвинуть, потому что тезис «цена – качество» всё ещё не вставал на нужный мне продажный уровень. Плюс, даже при низкой цене мой друг-дворник Семен никак не мог расстаться с половиной своей зарплаты и купить своей дочке нормальный компьютер.

Раскрыв железку и сев на соседский вай-фай, я с радостью убедился, что, во-первых, что компьютер работает, а во-вторых, благодаря замечаниям умных врачей о том, что белая горячка действительно не измельчает пластик. А стало быть, я не был болен. И это было прекрасно, потому что я мог и дальше доводить свой фирменный алкогольный стиль до совершенства, уже не отвлекаясь на мелочи. Хотя с другой стороны, несколько напрягало то, что я столкнулся с чем-то неизведанным, что усиленно жрет мои вещи. К тому же вещи, направленные против этого существа. Ведь, по сути, таракан сожрал свой яд – тараканью ловушку.

Закрыв ноутбук, я посмотрел в окно. День был близок мне. Я всегда любил воздух, лето, теплую погоду и располагающую к этому всему лень. Я почти уверен, что в прошлой жизни я был китом или даже более миролюбивым созданием, медленно пересекающим огромные водные или земные пространства. Да-да, всё именно так.

А дальше день пошёл как по накатанной. Я не замкнутый человек, я общительная и разносторонняя личность. Я, как обычно, постоял возле подъездной двери, описанной, замечу, не в целях глумления над общественным порядком, а в целях сугубо личной гигиены. Пообщался с Тимофеем Иванычем и Кузьмичем Прокофьевым – личностями, кстати, глубоко неординарными. Так, например, Кузьмич Прокофьев, вот уже года четыре встает ровно в шесть утра и караулит наше место возле двери, попутно встречая почти всех так называемых «рабочих» жаворонков. Он даже песенку придумал: «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мой пузырек со мной». Чем невольно всех нас в очередной раз рассмешил и удивил. Как видите, общество не осуждающее, думающее и, естественно, приятное. С ними я и растратил примерно всю оставшуюся часть дня. Почти позабыв об этом ужасном утреннем происшествии. Более того, я лёг спать в отличном душевном равновесии, почти таком же, как позавчера, когда я почти так же напился в самые полные, пардон, «щи».


Утро второе.


Но всё было сметено в один миг, утренний и безжалостный, когда это волосатая огромная тварь, выставив свои длинные черные усы и тупые угольные глаза-кругляшки, медленно жрала мой тапок в двух метрах от меня. И теперь она уже не останавливалась и, поймав мой взгляд, специально показывала мне, что может спокойно жрать мой тапок. Исступлённо заорав, я кинул в нее второй, чем несколько сбил воинственный пыл этой твари, заставив её быстро ретироваться в угол.

А дальше я свалился с дивана и пополз на кухню. Наверное, я всё же переборщил с выпитым, так как толком даже подняться не смог. Хотя, по сути, прошла целая ночь, которой мне обычно вполне хватало, чтобы проснуться и более или менее нормально ходить. Но ничего, я справился и с болью, и со слабостью. Быстро добравшись до холодильника, обнажил столь желанную бутылку водки. Почему водки? Да она для меня, как шпинат для морячка Папая! Выпил и вот – тело в полной боеготовности, а душа и разум полноценно очистились.

И, наверное, тут я позволю заметить, что куда важнее было то, что очистился именно разум, сняв эту тяжелую похмельную боль. Так как после утреннего алкогольного лекарства я вдруг понял, что дело вовсе не в огромном таракане, которого я видел, а в осмысленности всех его действий. Повторюсь, эта тварь методично уничтожала оружия против себя. Сначала ловушку с отравой, теперь тапки, которые так безжалостно истребляли его род. Парень четко работал над моей возможностью его убить, начисто лишая меня защиты.

О да, меня пугал не образ, хоть он и был ужасен, нет, меня куда больше пугало то, что он дьявольски логичен. Разумен и последователен. Плюс, он сознательно пошёл на то, чтобы жрать всё прямо перед моими глазами, так, чтобы я видел сам процесс. Он специально показывал мне всё это, он психологически ломал меня. Страх, гнев и острое понимание того, что времени оставалось совсем немного – вот, что я почувствовал в тот момент.

Но что я мог сделать? Перестать пить? Чушь! Это совершенно не помогает делу, я уже сказал, видение оказывало прямое влияние на существующую реальность. Попытаться договориться или просто осуществить контакт и прийти к какому-то консенсусу? Ага, конечно, вот только с тараканом я ещё не говорил. Впрочем, не скрою, в то утро, когда он жевал этот чертов тапок, я все же попытался выйти на контакт, но ничего, кроме непонятного чавкающего звука я не услышал. Плюс, эта слизь, фу, боже! Нет, договориться точно никогда бы не вышло. Стоило мне начать говорить, как он открывал хищные челюсти и злобно на меня шипел.

Решив не связываться и отдать тапок в жертву, я, схватив бутылку, выбежал на улицу. И только под вечер, крепко напившись, я смог вернуться в квартиру и увидеть, что оно ушло. Я даже тогда предположил, что иноземные твари плохо переносили запах спирта. Так как бутылки, стоявшие возле двери с остатками алкоголя, оказались не тронутыми. Я даже помню, как специально расплескал его по квартире, стараясь изгнать этого беса.



Утро третье.


Но вся эта мысль об алкогольной защите разлетелась в прах, когда на следующее утро я проснулся от того, что поганая тварь оторвала от моей ноги кусок и стала медленно его пережёвывать. Взвыв от ужасной боли, я единым рывком скатился с дивана и со всей силы ударил ногой по крепкому хитиновому панцирю. Отчего-то слово «хитиновый» так четко вылезло из моей школьной памяти, словно это было вовсе не слово, а незрячий крот, случайно вылезший на свет божий.

Отлетевший в сторону таракан больше в атаку не пошёл, вместо этого он ретировался куда-то на кухню, где, к слову сказать, дыр размером с его габариты сроду не водилось. Но преследовать его я не стал, меня куда больше заботила кровоточащая рана, которая жутко болела, а откуда лилась белая пузырчатая дрянь.

Наскоро перемотав ногу, я сразу же отправился в травмпункт, где в компании обаятельных и веселых бомжей провел не только день, но и вечер, пытаясь попасть на приём к травматологу. К слову, врач оказался крайне милым и профессиональным – обработал меня буквально за несколько минут.

Вернувшись домой я обнаружил, что подлая тварь дожрала мой второй тапок и уничтожала все оставшиеся ловушки, даже веник исчез вместе с совком. Но самое страшное, что этот таракан уничтожил все мои бутылки, стоявшие возле двери, практически оставив меня без выпивки.

И вот тут-то могу не без гордости сказать, что я не струсил и, вытащив из-под дивана заначку, а после употребления расколов её «розочкой», я приготовился к новому бою. И, как показали дальнейшие события – не зря, так как в ту злополучную ночь таракан также проявил изобретательность и напал, не дождавшись нового утра. Изменил привычки, так сказать.

Обхватив моё лицо своими клешнями, он в буквальном смысле не давал мне дышать, царапаясь и сдирая с лица кожу, молотя своими челюстями по моей голове, стараясь выклевать глаза. От испуга я что есть силы обхватил когтистое и колючее брюхо этой твари и силой отодрал от себя, швырнув жука к стене. Глухо стукнувшись о бетон, таракан уже не стал убегать, а молниеносно снова пошёл в атаку. Ещё не отойдя от шока, я машинально вытащил из-под подушки разбитую бутылку и в воздухе сбил насекомое резким ударом справа. Гневное шипение, злость и нервное шамканье челюстями раздалось из угла, куда приземлилась эта тварь, раскрыв в полёте свои мерзкие огромные сетчатые крылья.

Окровавленный, полный желания убить поганую агрессивную тварь, я что было сил заорал на когтистого насекомого, всем своим видом показывая полную решимость к продолжению войны. Но он не спешил идти в атаку и ретировался на кухню, где снова исчез. И, как мне кажется, этому способствовали стуки в дверь – увы, соседям не терпелось выяснить все подробности моей насыщенной новыми событиями жизни. И в этот раз это было кстати.

Вообще, соседи у меня были отвратные. Сосед слева был спортсменом, справа – пенсионерка, которая, по моему личному мнению, находилась на иждивении всего подъезда, так как была самой мерзкой консьержкой из всех, которых мне когда-либо приходилось встречать. Она никогда не пропускала погреться с бутылкой и всячески мешала моей нормальной алкогольной жизнедеятельности. Но, поверьте, даже с ними мне удавалось найти общий язык, хоть они и порядком меня раздражали. Вот насколько я хороший человек.

Но в этот раз их отчаянные вопли были выше всех допустимых высот, они даже не посмотрели на разодранное моё лицо, пытаясь пролезть внутрь моей квартиры и угрожая, что вызовут ментов. О господи, как будто я не знал, что выгляжу омерзительно. Попробовали бы они столкнуться с таким отвратительным существом, которое совсем недавно меня атаковало. Искренне сомневаюсь, что они вышли бы так победоносно и смогли бы полностью выдержать такие удары судьбы.

Заорав на них и закрыв двери на засов, я глубокомысленно смотрел, как кровавые капли падали на пол, составляя из себя небольшую лужу крови. Видимо, всё же мои соседи за космическую жизнь, но оно и понятно, как-никак спортсмены всегда немного не в себе, не говоря уже о пенсионерках. И те, и другие плохо осознают всю тяжесть жизни алкаша.

Помню, я тогда ещё подумал, что обязательно выиграю бой, так как я уже не был тем слюнтяем, каким был раньше. Особенно это подтверждала испачканная в его мерзкой жиже бутылка, которой я и сбил эту тварь. Дополнительно провернув замок в двери, я приготовился к последнему сражению. Будь что будет, но я должен биться до конца. Правда, для начала необходимо как можно больше выпить – водка добавит смелости, даст прилив энергии. Хотя перебарщивать не стоит, а то таракан нападет, когда я снова буду отключен.

Допив остатки и блуждая в поисках противника по квартире, я не переставал думать о стратегии боя. Встряхнуть и шмякнуть о стену со всей силы! Схватить за одну клешню и что есть силы ударить о стену так, чтобы все кишки размазались по ней. Вот каков был план. И он был должен сработать, так как обычно я лишь отбивался. Правда, таракан тоже изменил тактику. Раньше он всегда нападал, когда я просыпался и лишь совсем недавно стал нападать ночью.

А потому я и решил напасть первым. Истошно крича и размахивая руками, я пришел на кухню и стал переворачивать мебель, и это было правильным решением. Зверь, как я и предполагал, не смог из-за своих размеров покинуть комнату и быстро появился перед моими глазами, бодро размахивая своими усами и испуганно прижимаясь к стенке. Хотя вру, сначала он хотел было подойти ко мне, но я резким ударом сбил его с лап и мощным движением, схватив за одну из клешней, шмякнув о стену так, что там образовалось огромное пятно темной слизи. Все, как и планировалось. Абсолютно чистая победа. Ещё раз убедившись, что тварь не дышит, я победоносно пошёл спать.

Проснулся я от того, что меня лихо трясли за плечо. Разобрать, кто это, я не смог, помнил лишь, что меня выволокли из квартиры и повезли куда-то на машине. По запаху я инстинктивно предположил, что в вытрезвитель – место, где я периодически тратил свою миролюбивую, спокойную и до недавнего времени алкогольную жизнь. Проспавшись сколько нужно, я был представлен суду за убийство своего четырехлетнего сына, с которым меня на выходные оставила моя собутыльница-жена

Показать полностью
13

Русалка (6 глава)

Русалка (6 глава) Русалка, Заврин Даниил

Когда егерь возвращался домой, то по дороге нарвал васильков. Алена очень любила эти цветы, как и её несчастная мать, которая умерла при родах. Егерь до сих пор не понимал, как столь странное, болезненное существо сумело выжить. И, что ещё удивительнее, не сломаться под этими уродливыми обстоятельствами, набраться столько положительной энергии, радости и желания жить.

А как она умела плавать! Уму непостижимо, взять и маленькой доползти на этих сросшихся ножках в речку, где одним смешным кувырком очутиться в воде. Боже милосердный, он никогда не забудет этого. Как он смеялся, когда увидел её перепуганное маленькое личико. Казалось, сердце старика не выдержит и просто лопнет от неожиданной нагрузки.

Затем он подхватил её и, еще не отошедшую от воды, обтер своим рукавом. Секунда, третья, минута и вот она уже смеялась, просто заливалась чудным звонким смехом, радуя старика, вселяя в него нечто вроде солнечных лучей, пронизывающих его сердце. Слезы сами появились на глазах, ему вдруг очень захотелось плакать.

Она стала ему как дочь. Как любимая и единственная дочь. А потому старому графу уже не требовалось доплачивать за её содержание. Брать деньги, да зачем? Бабье молоко было в те годы в избытке, и он без труда доставал его. На свои нужды у него расходов не было. Да он бы и бесплатно работал, пытаясь хоть как-то вернуть долг старой графине, этой добрейшей женщине, не давшей убить эту несчастную девочку, вставшей против воли графа, очень уж переживавшего за столь неприятный выводок.

А она росла, росла… И один раз, когда она в очередной раз спросила, почему у неё такие странные ноги, он решил, что больше не в силах уходить от этого вопроса и рассказал ей про русалочку, ту красивую сказку, которую ему рассказывала когда-то его мать. Про народ из дальних морей, привыкший жить в воде. Алене очень понравилась эта история, и она всё меньше и меньше задавала ему вопросы про разницу их строения, полностью переключившись на историю русалок.

Дойдя до избушки, он вдруг почувствовал запах крови. Очень крепкий, такой, какой нельзя перепутать с чем-то другим. «Волк, медведь» – первое, что пришло на ум. Но ни того, ни другого зверя он давно не видел, по крайней мере, поблизости, стараясь держать всех хищников на расстоянии, чтобы Алене ничего не угрожало.

Рванувшись в сторону избы, он резким движением открыл дверь. Кровь, много крови. Да, у неё бывали женские воды, но теперь крови было слишком много. Слишком обильное кровотечение, которое никак не походило на обычные женские выделения.

И тут он услышал вдох, после чего, словно преодолевая невидимую стену, медленно повернулся. Когда он её увидел, она лежала на полу с испачканными кровью руками и телом. Опустив взгляд, он увидел изрезанные ноги, которые она хотела разделить одним простым движением охотничьего ножа. Затем он услышал стон, увидел бледность, слабую улыбку и почти закатившиеся глаза.

Не в силах дышать, двигаться, он почувствовал, как подгибаются его ноги, опуская его перед ней на колени. Опытным взглядом охотника он понял, что она почти мертва. Жить ей оставалось лишь пару минут.

— Отнеси меня в воду, папа... – тихо сказала она и медленно закрыла глаза.

Конец

Показать полностью
21

Русалка (5 глава)

Русалка (5 глава) Русалка, Заврин Даниил, Длиннопост

А вечером приплыла она. Алексей в этот момент сидел на небольшом помосте, свесив ноги к воде, пока легкое нежное касание не вывело его из привычного состояния задумчивости. Опустив голову вниз, он увидел её. Большие карие глаза, нежные скулы, мягкие ямочки на щеках. В ночи они выглядели особенно прекрасно. Коснувшись его ног, она немного отплыла в сторону. Вода стекала по её черным волосам, как нечто единое, красивое, цвета темного серебра.


Алексей прикрыл глаза. Его не покидало чувство сказки, которое он ощущал, когда бабушка вечером, под огнём старой свечи, рассказывала ему сказки, в которых было много королев, царевичей, невообразимых чудовищ и, естественно, красавиц.


— Ты скучал по мне? – спросила она, улыбаясь. – Я скучала.


Затем, не дождавшись ответа, она поплыла, делая небольшие волны руками. Уродливая крестьянка была похожа на ребенка, только что получившего возможность поиграть с взрослым, но при этом совершенно не знающего, как это делать.


— Скучал, конечно. Скучал, как же не скучать, – Алексей посмотрел по сторонам, но различить что-либо в такой тьме было просто нереально.


— Здесь так хорошо. Знаешь, я никогда не заплывала так далеко, но я нисколько не боюсь. Я почему-то знала, что встречу здесь именно тебя.


— А ты давно здесь? – как можно мягче спросил Алексей, смутно догадываясь о причине такой удачной встречи.


— Нет, – ответила Алена и отвернулась.


Молодой граф напрягся. Ему стало понятно, что она врёт. Немного неумело, немного по-детски, но именно врёт.


— А твой отец, он выпустил тебя?


— Да. Но не будем об этом, лучше расскажи, как твои дела, как день провёл, что делал? – быстро перебила его Алена.


Ее нетерпеливость передавалась от слов к рукам, хвосту. Снова сделав круг, она подплыла к нему и, сделав сильный взмах, вынырнула из воды, сложив руки прямо перед ним.


— Скажи, а у тебя есть девушка


Алексей похолодел. Странный холодный страх парализовал его. Сейчас, ночью, когда эта девушка с уродливо сросшимися ногами смотрела прямо ему в глаза. Не зная, что ответить, он сказал правду.


— Нет. Папенька ещё ничего не говорил по этому поводу.


— Ах, папенька, – весело сказала она и плюхнулась обратно в воду. – Ох уж эти папеньки, всё они решают.


Исчезнув под водой, она словно испарилась. Гладь воды стала ровной, и лишь небольшие круги напоминали о том, что здесь когда-то плавала девушка. Алексей непроизвольно вытянулся, всматриваясь в темную воду и дожидаясь её появления.


«Она со мной заигрывает или играет?» – спросил он сам себя. И, как оказалось, этот простой вопрос так и не смог найти ответа у столь знатного ловеласа, покорителя сельских и светских сердец. Он не знал, не понимал, как надо вести себя в такой экзотичной ситуации, когда перед тобой девушка, возможно, видевшая в своей жизни лишь одного человека – отца.


— Поцелуй меня, – тихо сказала Алена, снова подплывая к нему.


Скорее от непонимания происходящего, чем от самого желания или чего-то ещё, Алексей исполнил её просьбу. Как оказалась, это были самые простые, немного сладкие губы, отдающие вкусом речной воды и какими-то травами.


— Как приятно, и так странно. А ты раньше целовался с кем-то? – снова спросила она, вертясь в воде.


— Нет.


— И я нет.


Странная, наивная, немного пугающая – теперь в ночи она казалась совершенной иной. Ночь как бы скрашивала все те страшные уродства, которые были в ней, выставляя на свет лишь самое главное – её интересную невинную добрую душу.


— А что ты будешь делать завтра? – голос её звучал настолько влюбленно, что даже полный идиот смог бы догадаться о её чувствах.


— Я ещё не решил. Не знаю.


— А давай вместе поплаваем?


И тут у Алексея в глазах потемнело. Встреча, поцелуй, всё ещё как-то укладывалось в сложную логическую цепочку, но вот плавание с этими необъятными по своей мерзости ногами, с этими получеловеческими конечностями, было выше его сил.


— Я… Я не могу завтра, я слишком занят. Прости. Завтра я должен буду помочь своему отцу.


— Тогда, может, послезавтра? Когда ты будешь свободен? – не унималась она.


— Можно, конечно. Давай послезавтра, – выдохнул молодой граф.


И тут его спас оклик его любимой нянечки, по старой доброй традиции не ложившейся спать, пока он не вернётся домой.


***


Весь следующий день он провел в своей комнате, наблюдая за тем, как мухи облепили стекло. Не хотелось ни есть, ни пить, лишь наблюдать за тишиной в полном её величии, периодически прерываемом шарканьем старых ног. Няня не спускала с него глаз, но всё же каким-то чудным образом научилась скрывать свое пристальное наблюдение.


Затем наступил вечер. Молодой граф смотрел из окна на реку, но у него не было желания идти туда, там был лишь одинокий урод, непонятно каким образом посчитавший себя женщиной. Граф перевернулся на бок. Ему не было страшно или жалко её, ему просто не хотелось её видеть и всей этой шумихи, которая наверняка поднимется после того, как отец узнает о том, что происходит.


А затем он не понял и сам, как ноги привели его к тёмной речке, в которой плавала изувеченная жизнью Алена, которая чуть не выпрыгнула на деревянный мостик, ликуя от долгожданной встречи.


— Ты пришёл! Я знала, знала, что ты придешь! Я и вправду знала, что ты вернёшься! – едва не крикнула она, смотря на него с мечтательной улыбкой.


— Тише, тише, всё хорошо, – поднял руки молодой граф, пытаясь остановить её. – Всё хорошо, я понял, понял.


Его улыбка, немного трусливая, немного снисходительная, потеряла обе эти черты в полумраке, оставляя лишь несколько прекрасных обнаженных зубов. Увидев улыбку, Алена улыбнулась в ответ. Она обняла его и прижалась. Казалось, эта влюбленность была так не похожа на остальные. Она была такой легкой, воздушной, почти детской.


— Я люблю тебя, – тихо выдохнула она.


Молодой граф нежно обнял её и как можно мягче, так, чтобы её лицо было ближе к нему, сказал:


— Послушай, я не хочу тебя обманывать. Но мы не можем быть вместе. Пойми правильно, мой отец… Он не одобрит наши отношения, как и твой. Это неправильно.


— А ты, ты одобряешь? – она пристально посмотрела ему в глаза.


— Я – да, но мы все равно не сможем быть вместе, потому что я сижу тут, а мне надо ходить по земле, встречаться с важными людьми, растить детей, а ты… Ты не сможешь так жить. Нам необходимо взять небольшую паузу, все слишком быстро и так сложно.


— Ты не любишь меня?


— Люблю, поэтому не хочу разрушать тебе сердце, ведь ты особенная. Понимаешь, ты создана для рек и морей, а не для нас, простых смертных.


Алена отстранилась от него и, скрестив руки, зло посмотрела в сторону, ещё больше напоминая волшебную героиню из русалочки. Ту маленькую принцессу, отец которой был сам царь Тритон.


— Так будет лучше для нас обоих, – сказал Алексей, но все, что он услышал – лишь всплеск воды.

Показать полностью
3

8 марта

8 марта Праздники, Заврин даниил, Стихи, 8 марта

В прекрасном рае, меж деревьев, господь спокойно отдыхал.

Среди цветов, плодов и листьев он образ женщины создал.

Учел ошибки от Адама, что в спешке лихо сотворил.

И очень медленно, но четко, всю красоту в ней воплотил.


Прошли века, неся страданья и боль, и страх, и доброту.

Войну, любовь, непониманье, национальную вражду.

Но образ женщины был вечен, он как огонь во тьме пылал.

Он образ матери, что в детстве, нам сердце нежно согревал.


Все восхищение понятно, ведь бог попробовал сперва.

И создал женщину в защиту добра, наивности, ума.

Восьмое марта день великий один, но важный за весь год.

Подарок неба, тут воспетый, что в близости мужчин живет.

15

Русалка (4 глава)

Русалка (4 глава) Русалка, Заврин Даниил, Длиннопост

И, тем не менее, он снова приплыл к ней, совершая очередной нелогичный неправильный поступок в своей жизни. «Все мы делаем что-то неправильное, – утешал себя молодой граф, налегая на вёсла. – Что ж теперь, совсем глупости не совершать? Да и кому известно, что это, глупость или нет. Человеческий разум слишком мал, чтобы объять все нити судьбы».

Он убрал вёсла и посмотрел на воду. Алексей был почти уверен, что она тут, хоть её и не было видно.

— Бу! – неожиданно раздалось с другой стороны лодки, и молодой граф чуть было не полетел в воду, распугав мальков и лягушек.

— Господи, – тихо запричитал Алексей, садясь в центр лодки и улыбаясь Алене, игриво наблюдающей за ним. – Ты мне чуть сердце не остановила.

— Сердце?

— Да. Сердце. Это внутри у каждого человека, стучит постоянно, кровь по венам разносит. Ну, сердце.

— А, сердце… – задумчиво потянула она и посмотрела сквозь воду себе на голую грудь. – А что? Оно останавливается от криков?

— От страха. Оно останавливается от страха. Поэтому не стоит никого пугать так сильно.

— Прости, я не хотела. Я больше не буду.

— Всё хорошо. Я уже понял это.

— Скажи, почему ты приплыл?

— Не знаю, захотел тебя увидеть. Ты же необычная.

— Я знаю, это потому, что я русалка.

— Да ладно. И откуда ты это знаешь?

— Папа рассказал.

— Ну, папе, конечно, виднее. Он, кстати, тут?

— Нет, на охоте.

Алексей довольно улыбнулся и подобрался к ней поближе. Как же она была великолепна! Ох, если бы не её ноги, если бы не ноги. Чувствуя его взгляд, Алена покраснела, но никуда не уплыла, как и положено девушке, никогда не встречавшей других людей и, более того, не присутствовавшей в обществе. Она не могла победить любопытство стеснением.

— А вы красивый среди людей? – робко спросила она, кладя руки на лодку.

— Вообще – да, – улыбнулся молодой граф. – Красивый.

— И скромный, – рассмеялась Алена звонким смехом, явно довольная своей ловушкой.

Алексей тоже улыбнулся. Ему вдруг стало так хорошо, что захотелось просто лечь, полежать и послушать, как она ему объясняет, какой он нескромный.

— А почему вы плаваете один? – снова спросила она.

— Не знаю. Мысли… Мне так проще думается. К тому же, я люблю смотреть, как неторопливо плывут облака и чувствовать, как медленно плывёт лодка – мне это нравится. В Англии я приобщился к размышлениям. Что бы ни говорил мой отец, а в этом он прав.

— Это там, где и Петербург?

— Не совсем, но примерно в той же степи.

— Папенька очень разозлился на меня, когда я стала говорить о вас, сказал, чтобы я больше и не думала о нашей встрече.

— Мне сказали то же самое. Ох уж эти папеньки, вечно говорят нам свои желания.

— Согласна.

Алексей снова улыбнулся ей. А затем ещё и ещё. Целую неделю он улыбался ей, навещая на своей лодке. Они даже выработали свой тайный сигнал, по которому он безошибочно узнавал, когда егеря нет дома.


* * *

Алексей посмотрел на мрачного отца. Когда он сильно злился, то на лице у того проступали желваки, и перечить ему было совершенно невозможно. Хорошо еще, что это было очень редко. За всю жизнь он лишь несколько раз видел его в таком состоянии.

— Наигрался? Или нет ещё? – тихо спросил он, записывая в хозяйскую книгу расходы. – Или что? Ты всё-таки решил притащить её в дом?

— Зачем же так? Поселюсь с егерем и все дела.

— Он убьет тебя.

— Сядет. Это тот человек, который боится тюрьмы.

— А я не тот человек, который боится его. Послушай, сынок. Ты ведь не любишь эту девку. Ты не будешь с ней. Зачем ты её дразнишь? Она же не игрушка, не зверь. Тебя же обучали в университете. Ты же грамотный. Человечный. Вас же там учили человеколюбию. Так ведь?

— Что ты от меня хочешь?

— Чтобы ты уехал. Пройдет время, вернёшься.

— И куда я поеду?

— На вот, посмотри. Я достал тебе место на паруснике, они в кругосветное путешествие плывут. Правда, должность небольшая, но год поплаваешь в море. Уж там ты точно со всеми русалками перезнакомишься.

Алексей замер. Отец прекрасно знал, о чём сын мечтал с самого детства, и что несколько раз отцу еле удавалось его выхватить из повозки, едущей в Петербург, где он, совсем ещё несмышленыш, хотел пробраться на один из кораблей и юнгой уплыть в путешествие.

— Это нечестно.

— Честно или нет – решать тебе. Они уплывают через три недели. И я очень советую не говорить ей об этом. Скажи, что просто вы не будете никогда вместе. Это проще принять, нежели то, что ты выбрал океан, а не её.

Отец встал и, взяв с большого стола листок, протянул ему. Это было письмо капитана, который обещал принять его на борт. С печатью, как положено. Алексей вдруг почувствовал, как бьётся его сердце. Мечта обретала черты. Оставив его одного, отец вышел. Он был неглуп и прекрасно понимал, что выиграл.

Показать полностью
15

Русалка (3 глава)

Русалка (3 глава) Русалка, Заврин Даниил, Длиннопост

Первые секунды он стоял, раскрыв рот. Девушка, которую он увидел, была действительно с хвостом, но не таким, каким было бы привычно для сказочной русалки, нет, она была с хвостом, похожим на две сросшиеся ноги, или, правильней сказать, слипшиеся ноги. Ловко используя эту особенность тела, она быстро плавала от одного берега к другому, кружась, плескаясь, выпрыгивая.

Граф снова протёр глаза. Девушка не исчезла, наоборот, лишь прибавила скорости и продолжила свою водную игру. Граф спрятался за камыши. Плеск воды продолжался, но он уже не смотрел в его сторону.

Не надо было быть гением, чтобы понять, что это не русалка, а девушка с врожденным уродством. Ужасный урод, который непонятно как оказался в их захолустье. Человек, пусть и несчастный, но все же не представляющий никакой сказочной природы. Не более чем несчастье, свалившееся на чью-то семью.

— Кто вы? – раздался из-за спины нежный женский голос.

Граф вздрогнул и обернулся. За мыслями он даже не заметил, как смолкли всплески, и как она подплыла к нему.

— Алексей Шереметьев. Граф.

— Аааа… – задумчиво сказала девушка, не вылезая из воды. – А я Алена. Живу неподалеку.

Она вытащила руку и указала в сторону леса. Бледная рука была тонкой и изящной, что очень резко контрастировало с уродством ниже пояса. Также сквозь воду было видно, что у неё крайне тонкая талия, и она была красива. Лицо, шея, все подошло бы куда больше какой-нибудь гордой городской красавице, нежели этой изуродованной природой крестьянке. Увидев, что он пристально её разглядывает, она аккуратно убрала руку под воду.

— А я вас видела раньше. Вы плавали здесь в лодке без весел, – продолжила она. – Несколько дней назад. Вы первый, кого я увидела из людей, кроме батюшки, и мне было очень интересно увидеть вас поближе.

— Вы живете здесь с отцом?

— С отцом и с кошкой, – Алена улыбнулась, обнажив ряд красивых белых зубов.

«Странно, но отсутствие общества на неё нисколько не повлияло, не заметно, чтобы она была какой-нибудь заторможенной или, быть может, глупой, – подумал граф, обдумывая их общение. – Наоборот, она кажется куда приятней, нежели большинство моих знакомых, я бы даже сказал – интересней. И всё же очень интересно, как она сама относится к своему уродству. Ведь видно же, что это неправильно – жить вот с такими ногами. Или, правильнее сказать, хвостом»

— А вы тоже недалеко живете? Мне отец запрещает заплывать далеко. Строго-настрого запретил, говорит, там много плохих людей, которые могут навредить мне. Это правда? То, что он говорит?

— Правда, – ответил граф. – Людей плохих действительно много и вам они лишь навредят.

— Но вы же не навредили, может, и они не станут. Если честно, я очень устала от этих мест, хочется поплыть куда-нибудь подальше.

— Я вижу, у вас бунтарская душа. У меня много знакомых с бунтарским нравом. Это сейчас модно в Петербурге, да и вообще в образованной России.

— В Петербурге? А где это? – блеснув глазами, спросила Алена.

— Слишком далеко, чтобы мы туда поехали.

Раздался грубый мужской голос позади графа, он обернулся. Сзади стоял тот самый мужик, который недавно кричал на берегу.

— Шли бы вы, граф. Чай, уже вас дома спохватились, нельзя вам подолгу отсутствовать, ваш батюшка сильно злится по этому поводу. Всем нам строго-настрого запретил вас далеко отпускать. Приказал приглядывать, если что. А тут и зверей полно, и вода неспокойная.

Граф уловил в голосе мужика не столько покорность и доброжелательность, сколько скрытую неприязнь и даже злобу. Мужику явно не нравилось, что он разговаривал с его дочерью, да и вообще узнал о её существовании. Граф решил не идти на уступки и напомнить, кто здесь кто.

— Как тебя зовут? – грубо спросил он и, увидев, как тот вдруг успокоился, обернулся на Алену, но, увы, она уплыла.

— Семеном кличут, – словно получив новую порцию уверенности, сказал мужик. – Я роль егеря выполняю в тутошних местах. За зверьем присматриваю.

— Да я уж вижу, за кем ты здесь присматриваешь, – зло бросил Алексей.

— Ваш батюшка дал добро, – хмуро ответил мужик. – Так что все по слову его.

Не став больше уделять мужику внимания, граф развернулся и отправился обратно в имение, очень уж ему не терпелось пообщаться с отцом, который наверняка был в курсе всей этой истории.


***

Внимательно выслушав его рассказ, отец тихо вздохнул и, потрогав собаку за морду, нежно приласкал её. Затем, снова повернувшись к нему, спросил: «Ну и что? Хочешь, чтобы я всем рассказал, что у меня урод в реке плавает или убил её? Зачем ты пришел ко мне с этим? Эта история и так всем крови попортила, отцу её, мне. Возможно, её и стоило утопить как щенка, но это просьба твоей покойной матери, а её я, как ты знаешь, всегда боготворил. Так что всё будет так, как есть. Да и егерь он хороший, всё свое жалованье отрабатывает с лихвой».

— Значит, ты так и будешь её ото всех скрывать?

— А что ещё делать с ней, не в университеты же ей поступать. Хватит у нас одного университетского дурака. Вон, был нормальным, теперь же по реке взад-вперед без весел плавает. Стыд и позорище.

— Да что ты вообще знаешь о философии?

— То, что она не прокормит и не согреет.

— Ладно, отец это потом обсудим. Пойми ты, всё это не по-человечески, есть же врачи, есть же операции.

— Да, разделают её как рыбу и отправят в какой-нибудь институт для опытов, не по-христиански это. Не дури, отставь девку в покое и не плавай там больше, лишь взбаламутишь её. Она же дура, ещё не понимает, чем это может кончиться, а ты понимать должен. Или, быть может, ты на ней жениться собрался?

— Я подумаю над этим, – зло бросил молодой граф.

Ему больше не хотелось обсуждать это с отцом. Возможно, потому, что граф понимал, что тот был прав. Ведь, по сути, все, что он мог сделать для неё – это лишь похлопать по плечу, да сказать пару добрых слов. Граф подошёл к реке. Тихая незамутнённая гладь всё так же сверкала на солнце, но уже не отдавала тем спокойствием, которое было раньше. Теперь она настораживала.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!