Почему вермахт сломался о нас, раздавив цвет Европы?
85 лет назад началась Великая Отечественная война. Ровно в 4:00 22 июня 1941 года враг перешёл советскую границу — и вся страна встала на защиту своей земли.
Событие это трагическое само по себе. Мощный удар фактически всей капиталистической Европы не мог быть быстро остановлен, и наши неудачи летом-осенью 1941-го были абсолютно закономерны. Но и сейчас в общественном сознании живёт множество мифов.
Стоит напомнить, что год назад германские войска в считанные дни разгромили английские и французские войска, промчались по Бельгии, Голландии и Франции. Эти факты приводит Адам Туз в своей любопытной книге «Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики». Например:
«Вермахт, вторгшийся во Францию в мае 1940 года, отнюдь не представлял собой тщательно отточенное орудие современной танковой войны. У немцев было всего 2439 машин. Этим частям противостояла более моторизованная французская армия, имевшая 3254 танка. Все вместе бельгийские, нидерландские, британские и французские танковые силы насчитывали не менее 4200 машин, по этому показателю сильно превосходя вермахт. И их количественное превосходство не компенсировалось качественным превосходством немецкой армии… Также и люфтваффе, несмотря на свою грозную репутацию, не имели численного преимущества. В мае 1940 в люфтваффе насчитывалось 3578 боевых самолетов, в то время как общая численность воздушных сил союзников составляла 4469 боевых самолетов. Французские ВВС в мае значительно усилились благодаря доставке более чем 500 американских самолетов, включая отличные истребители».
А ведь это ещё не всё. Надо учесть, что союзники давно провели полную мобилизацию, их военная промышленность работала на полную мощность, а техническая и индивидуальная подготовка солдат была в среднем выше, чем у большинства бывших советских колхозников, призванных в 41-м.
Кстати, в этих странах не было и «сталинских репрессий» в армии — все генералы и офицеры имели многолетний боевой опыт и действовали в привычной, отлаженной структуре. И всё это великолепие, обладающее превосходством в живой силе и технике, закончилось крахом где-то за месяц.
Их нынешних обличителей СССР кто-то может внятно ответить, как так произошло?
На этом фоне наши неудачи в 1941-м выглядят совершенно иначе. Если самая мощная армия Европы, имея численный перевес в танках и самолётах, рухнула за несколько недель, то что говорить о стране, которая подверглась внезапному нападению, не закончила перевооружение и столкнулась с главными силами вермахта?
Почему же мы выстояли и победили? Читайте свидетельства немецких генералов, в этом вопросе они точно врать не будут:
«То, что солдаты Красной Армии продолжали сражаться в самых безнадежных ситуациях, совершенно не заботясь о собственной жизни, можно в значительной степени приписать храброму поведению комиссаров. Разница между Российской Императорской Армией в годы ПМВ и Красной Армией даже в самые первые дни германского вторжения была просто колоссальной. Если в прошлой войне русская армия сражалась как более или менее аморфная масса, малоподвижная, лишенная индивидуальностей, духовный подъем, вызванный идеями коммунизма, начал сказываться уже летом 1941 года».
Это написал генерал Эрхард Раус в книге «Танковые сражения на Восточном фронте». А вот немецкий генерал Меллентин свидетельствует:
«Русский солдат любит свою «матушку Россию», и поэтому он дерется за коммунистический режим, хотя, вообще говоря, он не является политическим фанатиком. Однако следует учитывать, что партия и ее органы обладают в Красной Армии огромным влиянием. Почти все комиссары являются жителями городов и выходцами из рабочего класса. Их отвага граничит с безрассудством; это люди очень умные и решительные. Им удалось создать в русской армии то, чего ей недоставало в первую мировую войну, — железную дисциплину».
А мы продолжим и дальше разоблачать исторические фейки и мифы. Подписывайтесь, будет интересно.