Печальник. Глава 10⁠⁠

Гир и Игнат припустили за Следчим и застали того в цепких объятьях Егорки, который сжимал Василия Петровича сзади. Напротив чиновника стоял, нацелив нож тому в печень сын убивца и каторжника – Дормидонт. В глубине переулка подпирая собой стену находился Никитка.

Доря сплюнул сквозь щербину и растягивая слова заговорил:

– Доброго вам дня, милостивый государь.

Глаза парня заволакивал дурман макового молока и дрянной махорки, поэтому сложно было понять на кого в точности тот смотрит, да и тень от домов не способствовала остроте зрения.

Полицмейстер сохранял спокойствие, со шпаной ему приходилось иметь дело не часто, Березняковские нравы были достаточно суровы, потому застигнутых на горячем шпанюков обыкновенно дубасили батогами да дрынами не сходя с места. Никто с ябедой за последние дай боже лет пятнадцать к Игнату Мироновичу приходил. Полицмейстер коснулся бедра, где в потёртой кобуре пылился самозарядный пистоль, не вынимаемый из неё уже почитай три года, хотя и тщательно, любовно начищаемый и смазываемый. Игнат не был уверен, хотя как раз таки полнился уверенностью, что пистоль, столь долго пробывший на покое при нужде стрелять – непременно осечется и тогда шпанюки, сомнения в том нет, бросятся на троицу как бешенные собаки. Никитка и Егор может быть не станут, но Дормидонт…

– Доброго, Доря, - ответил Игнат. – Будь любезен, отпустить Василия Петровича.

– А его никто и не держит, - вытянул лицо в притворном удивлении Дормидонт.

Егорка тут же разжал хватку и Следчий, на подламывающихся ногах поспешил спрятаться за Полицмейстером.

– Одна больно голосистая птичка напела, будто бы командировочний Следчий сам чёрт в людском обличии, - Доря поигрывал ножом подбрасывая его в воздух. – А теперь приятель наш сердечный, рассудка лишился…Не пора ли призвать к ответу того, кто должен был прекратить безобразия?

Игнат было хотел что-то ответить, но Гир положил руку ему на плечо и вышел вперёд.

– Значится ты, Дормидонт, местный суд, прокурор, царь батюшка и чёрт знает кто ещё? – Зашипел Печальник глядя пацану в глаза. – По какому это праву хочешь призвать меня к ответу.

– Ты кто будешь? – плюнул подросток.

– Я-то? Гир Илиич Чащобин.

– Что за имечко такое? – посмеялся Доря и поглядел на своих дружков. Те тоже заикали вслед.

Внезапно росчерком молнии блеснула сталь ножа и Доря уже прижимал Гира к сырой стене здания. Пальцами левой руки он сжимал щёки нетвари, а правой прислонял острие ножа к его шее.

– Скажешь чего? – зашипел подросток.

Гир кивнул, ореолы его чёрных зрачков засияли и Печальник спокойно произнёс:

– Будь печален!

Доря было скривился, чтобы ввернуть какую-нибудь обидную гадость, но взглянул в глаза Гира и остолбенел. Полицмейстер, не сразу сообразив что приключилось выдернул из кобуры пистоль, нацелил Дормидонту в голову и закричал, приблизившись:

– Отпусти немедленно!

Печальник протянул руку, не отводя взгляда, положил её на ствол пистоля и опустил оружие Игната вниз. Не нужно, мол, беспокоиться. Дорькины дружки заволновались:

– Доря, ты чего? – спросил Егор.

– Это же чёрт! – взвизгнул Никитка. – Дьяк правду говорил!

Парнишка подскочил к главарю, тронул того за плечо тем самым разорвав зрительный контакт. Дормидонт посмотрел на приятеля как-то оторопело, с удивлением что ли, отошел от Гира и тут же лёг прямо на холодную землю, свернулся калачиком, сунув палец правой руки в рот и уставившись в стену.

Приятели его взбеленились, кинулись было на Печальника, но одного взгляда хватило, чтобы они вжались с испугу в стену, затем схватили Дорю и убежали, сверкая пятками.

Гир грустно вздохнул, наклонился к оброненному Дорей ножу, поднял, проверил острие на заточку. Следчий стучал зубами, прячась за спиной Игната. Полицмейстер сунул пистоль в кобуру и севшим голосом спросил:

– Объясните…

– Он бы это сделал, - перебил его Гир, взвешивая нож в руке.

– Что?

– Он бы вонзил мне его в шею, господин Полицмейстер, - пояснил Печальник. – Вы бы его со страху застрелили…да-да, он всё ещё стреляет, не сомневайтесь…А потом, когда б выяснилось, что я жив, Вам пришлось бы не сладко…

– Но что вы сделали?

– Что и сказал,- развёл Гир руками в одной из которых всё ещё сжимал нож. – Опечалил его. Не скорбите, такому как этот малый ничего не будет! Больно груб душой.

Он поднёс нож к лицу, втянул воздух и сплюнул:

– Убивец!

Полицмейстер хотел подробнее расспросить о ноже и о том, кого же успел умертвить Доря, но всхлипнувший Следчий его отвлёк. Троица двинулась дальше.

Кривая чаёвничала в приёмной комнате, когда Гир, Игнат и Василий вошли в её дом. Глаза Следчего были красны, а сам он был бледен как полотно, к тому же от него разило мочой. Гир поводил по помещениям глазами и увидел спрятавшуюся за углом Оленьку. Полицмейстер снял картуз.

– Ох хлопцы, по вам не соскучишься, - посмеялась Зинаида прихлёбывая из блюдца. – Оля, принеси-ка гостям чаю!

Из соседней комнаты загромыхало, зазвенела посуда и минуту спустя в приёмную вбежала Оленька, припухшая после слёз и наскоро припудренная по этому поводу мукой. Троица села у стола. Не откладывая в долгий ящик, Гир брякнул флакон о столешницу перед ворожеей.

– Ишь ты, - прищурилась та, осторожно подняв склянку за пробку. – Что хочешь за них?

– Не торгую, - фыркнул Печальник.

Они помолчали, глядя друг другу в глаза, затем оба рассмеялись, введя чиновников в замешательство.

– Ладно уж, - утёрла Зинаида выступившие слёзы. – Поди хочешь, чтобы поискала? М?

– Сами же знаете, - пожал Гир плечами. – Коли это подсаженный, так и чего я каждого должен караулить пока не проявится?

– Ты поучи меня, поучи,- скривилась ворожея. – А то я не знаю… Ну, ладно.

Она посмотрела на воспитанницу, которая не отводила глаз от нетвари, стукнула по столу кулаком так, что зазвенели чашечки. Оля вздрогнула, быстро забрала у Кривой чайную пару и угощенье, очистив стол. Полицмейстер одним глотком выпил свой напиток и отдал чашку девушке.

– Печальнику угощенье принеси, - бросила Оле в вдогонку Зинаида, когда девчонка убежала в соседнюю комнату.

– Несчастное дитя, - покачал головой Гир.

Кривая достала колоду засаленных карт, перетасовала, затем сказала Игнату:

– Сдвиньте колоду, господин Полицмейстер.

– А почему не Гир Илиич? – не понял чиновник.

– Чудак, - улыбнулась ворожея. – Он же не человек!

– Давайте-ка вы, Василий Петрович, - тронул его за плечо Игнат.

Следчий ойкнул. Губы его затряслись, глаза заметались по лицам окружающих.

– Чего испугался-то, ваше благородие? – удивилась Зинаида. – Найти убивца не хотите, али какую печаль на́ сердце имеете?

При слове «печаль» Гир дёрнул шеей и скосил глаза к Василию. Памятуя о том, что утром уже Печальник вопрошал к нему о душевной тревоге Следчий быстро ткнул в колоду пальцем, криво сдвинув верхушку.

Ворожея довольно кивнула, взяла флакон со звенящими по стеклу костяными обломками в руку, которой держала колоду и стала выкладывать причудливые фигуры из карт, бормоча себе под нос одни только ей понятные шепотки.

Оля явилась спустя четверть часа, неся на подносе чайную пару и узел из отреза ткани в крупный горох. В чашечке оказалась зловонная протухшая вода. Полицмейстеру даже показалось, что в ней болтаются некие болотные черви, вытанцовывающие, причудливо изгибающие свои тела-волосинки. Гир охотно припал к чашечке, кивнул Оленьке с улыбкой и положил узел себе на колени.

Карты брехали, обещали странное. То дом казённый то удачу в любви, то скорый прирост в семействе – словом бред. Уставшая и взбешенная Зинаида раз за разом переворачивала карты рубашкой вверх и наоборот, словно чая увидеть на затёртом картоне иную картину.

Гир глядел на это с тоской.

– Быть может по маятнику? – предложил он, наконец.

Кривая метнула в него озлобленный взгляд, но через мгновенье расслабилась и вытащила из ящика стола карту Березняков, что удивило Полицмейстера так как он ещё не видал баб интересовавшихся картографией.

Зинаида запустила руку себе за пазуху и вытащила серебряную подвеску на цепочке. Подвеска напоминала по виду сосульку. Кривая прижала склянку к маятнику, побурчала что-то серебряному украшению и повела им над картой.

Маятник кружил то над центром города, то тянул к лесной чащобе к месту, которое на карте обозначалось тёмно-зелёным, что свидетельствовало о его непроходимости. Зинаида нервозно била хвостом по половикам, выбивая маленькие облачка пыли.

– Не будьте печальны, милейшая, - успокаивал её Печальник. – Сие означает постоянную миграцию бестии, вестимо как-то она связана с лесом…или с тем, что в этом лесу водится.

– Печальники там водятся, - рыкнула Зинаида.

– Нет, - улыбнулся Гир. – Сами ж знаете, что не там.

– Это место чёрным оврагом называют, - отозвался Полицмейстер, который склонился над столом сразу же как Кривая достала карту. – Глухомань, непроходимая чащоба!

– Вот куда нам надо! – восхищённо проговорил Гир, майские жуки его глаз заблестели хитином.

Следчий сглотнул.

___

Вечером ударили заморозки. Гир, который по собственному признанию не чувствовал холода, порекомендовал чиновникам одеться потеплее, чтобы не околеть, отправляясь в лес.

Василий Петрович уже чувствовал себя околевшим. Все его суеверные страхи, годами гнездившиеся в истерическом уме прямо сейчас становились правдой и это заставляло его трястись всем телом, взвизгивать и креститься. Забежав к себе в комнату Следчий пооткрывал все ящики, достал все обереги и амулеты, которые имел обыкновение покупать у каждого более или менее убедительного проходимца. Василий Петрович свято верил в силу каждого из них, но особенно сильно верил в Зинаидину лапку, так как воочию увидел ведьмин её хвост. Сняв с себя зловонную одежду, Василий сменил исподнее и стал цеплять прямо на сорочку обереги. Вскоре рубаха была похожа на увешенный орденами мундир, а на шее болталась связка подвесок разного вида. Не надёванной осталась лишь одна, приобретённая Следчим не в обмен на монету, а переданная по случаю. Это был продырявленный червонец с протянутой сквозь отверстие волосяной ниткой. Василий колебался, а вдруг этот амулет перебьёт работу других?

Под окном забрехала собачонка, заставив Следчего дёрнуться и даже для самого себя незаметно натянул на шею ещё один оберег.

Василий Петрович шел по улице и перекатывающиеся у него на груди подвески стучали на манер кастаньеты. Полицмейстер пыхтел трубкой стоя вместе с Гиром у земской избы. Печальник, издали заслышавший перезвон Васильевых оберегов глядел с любопытством, словно бы пёс склонив голову набок.

– Чего ж это вы, Василий Петрович, побрякушек на себя понацепляли? – спросил Гир, когда Следчий приблизился. – Сподручно вам будет по лесу-то ходить?

Следчий не ответил, только потёр тулуп в районе груди, уж больно некоторые подвески кололись сквозь одежду. Небо на западе розовело, когда троица вошла в лес. Под сенью деревьев была уже глубокая ночь, чернила темени забивались в поры мха, подползали под торчащие корни. Шли молча, внимательно гляда под ноги. Ни фонаря, ни свечи с собою не брали, дабы себя не ыдать, однако перезвон Следчевых побрякошек делал сие тщетным. Деревья, что уже заснули, убаюкав обитателей собственных дупел, вдруг застонали, отодвигая стволы подальше от Печальника.

– Почему так? – спросил негромко Полицмейстер.

– Почему что? – не понял Гир.

– Ну, деревья…

– А, - кивнул нетварь. – Это…

Гир не договорил, его прервал щелчок и жалобный писк будто бы мыши. Впереди, поднятый в воздух за заднюю лапку болтался крупный Березняковский ёж. С радостным улюлюканьем из чащи выскочили цыганята: два мальчика и похожая на куклу-мотанку девчонка, черноокая, смуглая со сросшимися на переносице бровями.

Следчий взвизгнул, отпрыгнул на несколько шагов, запнулся за корень и рухнул на спину. Неловко торчащая коряга ударила его по рёбрам и вышибла дух так, что в глазах потемнело, а в рот вдруг брызнула желчь.

Провалившись в забытье Василий полетел сквозь липкую чёрную паутину, нацепляя на себя нитки, скручиваясь в кокон. Внезапно он открыл глаза, в лесу стало светлее, чем днём. Он поднялся на ноги, ощущая своё тело словно бы в чужой одёже, не чувствуя ни холода, ни земли под ногами, не слыша звуков, не ощущая запахов. Завидев Игната и Гира Следчий хотел было подойти к ним, но понял, что тело его не слушается, а на глаза опускается пелена, словно бы Василий Петрович глядит на мир сквозь мутный пузырь: всё искажалось и приобретало причудливые очертания.