Ответ на пост «Расставание из-за вилки»⁠⁠11

Читала Пикабу и буквально отвалилась челюсть.. Я узнала его... и себя....

Да, я ушла из-за вилки. Нет, блядь. Не из-за вилки. Из-за того, что он смотрел на меня, как на пустое место. Я сидела, ждала, когда он меня заметит. Когда он оторвёт свой тупой нос от этой сковородки и спросит: «Как ты? Что с тобой? Ты устала?» А он дышал рисом и курицей. Как будто я — часть мебели. Как будто я просто стою на кухне, как табуретка, и жду, пока меня вынесут.

Отлично помню тот день. Он готовил.Я смотрела в телефон, но я не читала. Я считала секунды. Каждая секунда — как гвоздь. Я думала: «Ну сейчас. Сейчас он обернётся и увидит. Увидит, что я пустая. Что мне нужен свет». А он только помешивал. Жрать захотелось и ему, и мне. А где я? Где моё место в этой его кулинарной драме?

Вилка. Он сказал: «Сходи сама». И я услышала: «Ты — не моя забота. Ты — сама по себе. Я дал тебе еду, что ещё?» И всё. Внутри меня разорвался провод. Тот, что держал мою гордость. Я не хотела быть той, кто унижается. Я не хотела просить. Я хотела, чтобы он протянул руку.

Я встала. Сказала: «Я ухожу. Не звони». Он даже не дожевал! Даже вилку не принес! Сидел с этим своим ртом, набитым жратвой, и смотрел на меня, как на инопланетянку. И я поняла — он никогда не поймёт. Потому что он не умеет чувствовать.

Спустя год первый набор вилок пришёл. Я открыла коробку — и меня накрыло. Это был плевок в душу. Прямой. Чёткий. Он решил, что я умерла для него, и теперь будет хоронить меня каждый год. И смеяться. Он думает, это остроумно. А я думаю, это трусость. Потому что он мог бы позвонить. Сказать: «Я дурак, прости». Но нет. Он выбрал дешевые вилки из Ашана. Чтобы я каждый раз вспоминала, что проиграла ему в битве самолюбий.

Но вот что я тебе скажу. Я не жалею. Я лучше буду одна, с моими вилками, чем рядом с мужиком, который не видит, когда я ментально разваливаюсь на куски. Он говорит, что я скандальная. Что я ревновала к табуреткам. А я просто хотела, чтобы он смотрел на меня, а не сквозь. Чтобы он понимал, что я — не курица в сковороде, а человек.

Мне не стыдно за тот вечер. Стыдно, что я вообще потратила на него год. Год! Я могла бы найти кого-то, кто скажет: «На, ешь моей!». А он… он напоминает мне о себе каждый день рождения, чтобы я не забывала, каким он был чурбаном.

Но знаешь что? Я храню эти вилки. Не использую. Лежат в ящике, как кости. Каждая — как день, когда я поняла, что любовь не там, где тебя кормят. Любовь там, где ты не просишь — тебе дают. А он дал мне только урок. Самый горький и самый нужный.