Инерция Пустоты: Рубеж (Глава 7)
Синопсис
Мэриленд, 2127 год. Восемнадцатилетний Сэм Рид ещё не решил, кем хочет стать. Зато он точно знает, с кем хочет прожить жизнь. Они с Мартой знакомы с детства, и любое будущее Сэм представляет себе на двоих. Он даже выбрал момент для предложения. На выпускном, сразу после первого танца, пока Марта ещё держит его за руку.
А пока до выпускного остаётся несколько дней, Сэм, Марта и их друг Уильям замечают в метро объявление. На орбитальной верфи, где строят космический корабль «Пилигрим» для дальнего космоса, набирают стажёров без опыта. Все трое отправляют заявки ради шутки. Сэму особенно весело представлять себя у далёких планет. У него ведь столько причин остаться дома.
«Рубеж» — фантастическая история о первой любви, предательстве и потере. О том, каково в восемнадцать лет лишиться будущего, в котором ты был так уверен, и почему иногда, чтобы найти себя, приходится сначала все потерять.
Оглавление
Глава 1. Кем я хочу стать
Глава 2. Ноябрь
Глава 3. Выпускной
Глава 4. Правильных ответов нет
Глава 5. Невесомость
Глава 6. Лишний человек
Глава 7. Иже еси на небесех
И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились.
Бытие 2:25, Синодальный перевод.
За последние несколько дней моя жизнь, ещё недавно вполне размеренная, преподнесла мне порядочно сюрпризов. Уильям и Марта, мой спешный отъезд, Лючия, невесомость. Теперь я жил на орбитальной верфи в надувном модуле с шестью конструктами. Ребята они оказались хорошие, хотя меню у них было отвратительное.
В первый день Рэм показала мне на схеме, где мы вообще находимся. Сама верфь была посередине. С одного бока к ней пристыковали «Пилигрим», с другого собирали «Вернер фон Браун». «Пилигрим» был уже почти готов. Я даже успел побывать в жилом отсеке, куда нам предстояло перебраться. Каюты там были, на каждой имелась дверь с номером. В одну я заглянул. Из стены торчали провода, а всё свободное место занимали коробки, которые ещё предстояло распаковать. Так что пока весь экипаж вместе со стажёром вполне помещался в надувном модуле.
Рэм познакомила меня и с инженерами, которые работали на обоих кораблях. Со мной здоровались, пожимали руку и поглядывали то на меня, то на Рэм. Один даже пожелал мне удачи. Я тогда решил, что это он по поводу стажировки вообще.
Мне выдали три комплекта формы — два обычных и один спортивный. На каждом были нашивки Hamamatsu, моего работодателя, и SpaceX, которой принадлежала верфь. Оба корабля строили на деньги этих компаний и Фонда Колдуэллов. Когда с оснащением «Пилигрима» закончат, он отстыкуется от верфи и выйдет на испытания. Допуск к полётам в дальний космос предстояло получить и кораблю, и всем шестерым моим соседям. Только после этого «Пилигрим» примет на борт несколько сотен пассажиров в криосне и десятки тысяч тонн оборудования и отправится к Сатурну. На Землю он вернётся с полными баками гелия-3. Земля уже много лет расходовала его быстрее, чем успевали добывать лунные шахты. Пока первые два корабля будут в рейсе, на верфи уже начнут собирать следующие.
В школе это называлось «экспансия человечества за орбиту Марса». Я получил за эссе на эту тему "B" с плюсом.
Я уже разобрался с последними картинками над вакуумным туалетом. В частности, выяснил, для чего там перчатки и салфетки и почему пакет для использованных перчаток полагается открыть заранее.
Мужчину с ямочкой на подбородке звали Эдуард, или просто Эд. Он отвечал за связь и настроил мне на планшете клиент для звонков на Землю.
Мама заплакала, едва увидела меня в форме. Сказала, что я совсем взрослый, хотя прошло меньше недели. Потом велела держать планшет повыше, потому что в основном ей видны мои ноздри. Я послушался и решил немного порисоваться.
— Мам, смотри, что у меня есть.
В пятницу утром девушка-агротехник в оранжерее верфи подарила мне маленький помидор. Я разжал пальцы. Помидор завис перед камерой, медленно поворачиваясь зелёным хвостиком кверху.
— Это у тебя помидор? — спросила мама.
— Да. Но ты посмотри, как он висит.
Я легонько дунул сбоку. Помидор поплыл вдоль моей каюты. Я повернул планшет ему вслед, подождал, пока он отскочит от дверцы, и поймал на обратном пути.
— Сэмми, погоди. Покажи ещё раз, где ты живёшь.
Я отодвинулся к изголовью и повёл планшетом от двери к спальному мешку.
— И это всё? — спросила мама.
— Да. Дальше каюта Эда, а снизу Рэм.
— Какая же это каюта? Она меньше нашего шкафа для одежды! Господи, Сэм, гроб какой-то.
— Мам, это временно, пока наши каюты не готовы. И вообще, тут очень удобно. Я могу свет выключить, дверь закрыть и чистую футболку достать, даже с постели вставать не надо.
Я показал ей, как это делается. Свет, правда, решил оставить включённым. Мама наконец засмеялась.
Я сунул помидор в сетку к футболке. За ужином выясню, как с ним сочетается оптимизированный пищевой рацион, он же коричневая бурда с кусочками картонного вкуса.
Отец всё это время молчал, а потом сказал:
— Неисповедимы пути Господни.
Так же хмуро он слушал про моих соседей и про Рэм, мою начальницу и наставницу. А вот контракт прочитал со всеми приложениями. В основной экипаж меня действительно включили, но обязательства лететь на окраину Солнечной системы я на себя не брал. Удачно, учитывая, что подписывал я всё не глядя.
Оказывается, моя подпись ещё ничего не гарантировала. В Hamamatsu подписали контракт только после того, как я прошёл медосмотр и заполнил анкету. Если бы мои ответы их не устроили, меня бы отправили домой с извинениями и небольшой компенсацией за беспокойство.
Что же я там такого написал, что меня всё-таки взяли? Назвал конструктов людьми? Хотя до этого было ещё несколько вопросов, а вот каких именно, я уже толком не помнил. Весь день отъезда теперь вспоминался какими-то обрывками, как странный сон.
Обсуждать моё назначение с родителями представитель компании отказался. Я совершеннолетний и мог сам к нему обратиться. Я обратился. Мне ответили, что моя роль «способствует лучшей интеграции людей и конструктов в рамках совместного полёта и решения оперативных задач». Что бы это ни значило. Внизу была кнопка «Подтвердить ознакомление». С ознакомлением я вполне справился.
Обещанные подъёмные пришли на мой новый взрослый счёт. Половину я перевёл родителям. У нас текла крыша и давно пора было менять водонагреватель: если отец первым успевал в душ, мне оставалось минуты три горячей воды. В назначении перевода я так и написал: «На крышу и горячую воду». Когда рядом с платежом появилась зелёная галочка, я был ужасно собой доволен.
Здесь тратить деньги было почти не на что, если держаться подальше от кафетерия. Компания кормила меня той же едой, что и основной экипаж. Очевидно, из соображений лучшей интеграции людей и конструктов. У коричневой массы было два достоинства. Она была питательной и бесплатной.
Правда, я купил бургер с колой за двести долларов и несколько пачек чипсов ещё за сто. Когда на носике пакета с колой надулся коричневый пузырь, я слизнул его целиком. Дома я на двести долларов жил месяц.
Зато в оранжерее можно было сидеть бесплатно. Грядки шли по стенам и потолку, а растения со всех сторон тянулись к лампам в центре модуля, и пахло помидорной ботвой. Я любил там разбирать почту.
В первое воскресенье Эд предложил мне сходить в обзорный модуль: под нами скоро покажется берег, а до обеда места у окон свободны. Рэм дала длиннофокусный объектив. Только час спустя, глядя на облака у терминатора, я сообразил, что меня сообща и очень вежливо спровадили из жилого блока. Дома меня обычно спроваживали выносить мусор. Здесь мне дали хорошую оптику и отправили смотреть на Землю. До обеда я так и провисел у окна.
Марта на следующее же утро после моего отъезда прислала ещё одно длинное письмо. Спрашивала про жизнь в невесомости. Я мог бы рассказать про помидор, показать каюту, снять для неё Мэриленд. Чесапикский залив я уже научился узнавать. Марта бы спросила, где на снимке наш дом. Я бы предложил ей для начала самой найти штат. Получился бы вполне обычный наш с Мартой разговор. Пожалуй, именно поэтому я пока не торопился отвечать.
К вечеру я уставал так, что забраться в спальник и позволить себе бесконечно падать было благом. Мне казалось, я уже ко многому здесь привык.
К чему жизнь совершенно меня не подготовила, так это к голой Рэм, которая стягивала с меня трусы.
— Может быть, их можно оставить? — проблеял я.
Рэм на секунду отпустила резинку.
— Под подгузником? Через час натрут так, что ты сам попросишься обратно. Возьмись за поручень.
Я ухватился за поручень и немедленно остался без трусов. Свободной рукой я попытался прикрыться, потом сдался. Рэм бесстрастно смотрела на меня.
Я вишу в шлюзе голый, меня разглядывает девушка-конструкт, на вид моя ровесница, тоже без всякой одежды и, судя по её лицу, особого впечатления я на неё не произвёл. Нормальная такая… Что у нас сегодня? Пятница.
— Сначала подгузник, потом охлаждающий комбинезон, потом скафандр, — ровным голосом сказала Рэм. — Наружные работы длятся до двенадцати часов. За это время тебе понадобится в туалет.
Я постарался смотреть в потолок. Хоть в Бога я и не верил, захотелось помолиться. Кроме «Иже еси на небесех», в голову почему-то ничего не приходило.
Вообще-то я много раз представлял себе, как останусь наедине с девушкой, и мы оба будем без одежды. Как правило, девушкой была Марта. Я попробовал ухватиться за эту привычную мысль, и мне тут же вспомнилась подсобка. Задранные ноги Марты. Родимое пятно на левой ступне. Голая спина Уильяма, которая закрывала всё остальное. Да, это была плохая мысль.
Тогда я попробовал убедить себя, что это просто взрослый VR. Мне даже стало легче. Я позволил себе с любопытством посмотреть на Рэм. В конце концов, она сама меня в это втянула.
Рэм была очень стройная, с небольшой грудью. Я и раньше видел в интернете голых девушек, в том числе азиаток. Тут зачем-то вспомнилось давнее утверждение Уильяма, будто у японок поперёк. У Рэм, насколько я мог судить, всё было как обычно.
— Сэм, ты отвлекаешься.
— Немного.
Пока я собирался с духом, Рэм успела надеть свой подгузник и теперь держала раскрытым второй. Взрослый VR у меня получался какой-то очень не той направленности.
Она посмотрела на себя, потом на меня.
— Сэм, я тебя смущаю?
— Немного, — признался я.
Рэм протянула мне подгузник.
— Тогда дальше сам. Если хочешь, я могу позвать Нура.
Я попытался представить, насколько мне было бы сейчас удобнее с Нуром.
— Нет, спасибо. Лучше ты.
Она уже взялась за поручень, чтобы отвернуться, но задержалась.
— Сэм, ты думаешь, я хороший наставник?
Хороший вопрос. Наверное, его можно было задать в немного другой обстановке.
— Я думаю, да. А почему ты спрашиваешь?
— Прошлого стажёра учила Тэсс. Через неделю он расторг контракт и вернулся на Землю. А я бы хотела, чтобы ты остался.
Я взялся за пояс с одной стороны, Рэм придержала с другой. Левую липучку застегнула она, правую я затянул сам.
— Он уехал после эпизода с подгузником?
— До подгузника они не дошли. Ты прекрасно справляешься. Теперь подтяни колено к груди.
Я подтянул. Край липучки тут же впился в пах. На этот раз мне хватило ума самому расстегнуть её и переделать посвободнее.
— Так лучше, — сказал я.
— Хорошо. Посмотри у меня сзади. Оба края ровные?
Слева ткань подвернулась. Я расправил её большим пальцем, на секунду почувствовав тепло её кожи. Рэм проверила меня и передала мне комбинезон. Кажется, всё это время её занимало исключительно то, как бы никому из нас не натёрло задницу.
Комбинезоны были тонкие, эластичные, с нашитыми змейкой трубками. Мы помогли друг другу расправить их под мышками и коленями. Рэм развернула ко мне раскрытый сзади скафандр. Я попал ногами в штанины, руками в рукава, попробовал обернуться и стукнулся виском.
— Всё на месте, — заверила меня Рэм. — Подбородок вниз.
За спиной сошёлся замок. Рэм помогла мне подсоединить охлаждение и открыла клапан. Между лопаток побежал такой холод, что я ойкнул.
— Если холодно, подачу убавь. Слева под большим пальцем.
Когда Рэм забралась в свой скафандр, я заглянул ей за плечо проверить три метки на замке. Она терпеливо ждала.
— Верхняя зелёная. Вторая зелёная. Нижнюю не вижу.
— А ты фонарь включи.
Я включил фонарь на груди и посветил себе в ладонь. Со второй попытки нашёл метку.
— Все три зелёные.
Я надел шлем. Замки щёлкнули у самого уха. На стекле появилось: «Сэмюель Рид. Стажёр. Выход для наружных работ авторизован». В углу — кислород, заряд батареи, температура и ещё несколько показателей.
Я перестал слышать вентиляцию модуля. Вместо неё появился другой, более тихий шум. Я довольно громко дышал.
— Сэм, как меня слышишь?
— Хорошо.
— А себя?
— Даже слишком.
— К этому привыкаешь. Идём.
* * *
Мы с Рэм заняли почти весь шлюз. Пока закрывалась внутренняя дверь, я дважды стукнулся о неё коленом.
— Выйдем у кормы, пройдём по корпусу до стапеля и вернёмся по наружной галерее. У перехода увидишь стойку с красной биркой. Там стыковочный огонь и приёмник лидара в одном блоке. Его и поменяем. Возьмёшь запасной?
Запасной блок размером с коробку для школьных обедов я пристегнул к поясу. Рэм дёрнула крепление.
На поясе у меня было два страховочных фала. Я выбрал ближний, защёлкнул карабин на жёлтой скобе и дёрнул. Рэм следила за моими руками.
— Когда перестёгиваешься, сначала цепляешь второй, проверяешь и только потом снимаешь первый. Покажи.
Я показал. В толстых перчатках защёлка ощущалась на удивление хорошо.
Насосы начали откачивать воздух. Я смотрел, как на дисплее шлема падают цифры давления в шлюзе. Разговаривать мы продолжали как прежде, и это почему-то мешало поверить, что за стеклом моего шлема вакуум. Перчатки стали туже. Я несколько раз сжал и разжал пальцы. На четвёртый уже почувствовал усилие в предплечье.
— И так двенадцать часов?
— На первый раз нам хватит и часа.
Наружная створка отошла в сторону. Я ожидал увидеть космос, а увидел серую панель и два поручня в потёртой жёлтой краске. Ухватился за ближний, подтянулся и уже собирался упереться ботинком в панель, когда заметил надпись прямо под подошвой. «НЕ ОПИРАТЬСЯ».
Рэм вышла первой. Её ботинки исчезли за кромкой люка.
— Давай ко мне.
Я высунул голову. Справа совсем близко был борт «Пилигрима». Я узнал полосу тёмной краски, которую видел из шаттла. Дальше шли незакрытые секции обшивки, временные кабели, стойки стапеля. Нос корабля я из-за края шлема не видел.
Рэм ждала у следующего поручня. За её плечом чернела бездна, и только далеко в стороне виднелась Луна. Я перевёл взгляд на борт «Пилигрима». По серой обшивке скользнула тень моего шлема, такая резкая, что я различил даже антенну у себя за плечом.
— Вниз ты не упадёшь, Сэм, — сказала Рэм. — Ты движешься с той же орбитальной скоростью, что и корабль.
Я это знал. В школе я даже решал задачи на орбитальную скорость. Правда, тогда я сидел за партой и это казалось интересной выдумкой мисс Мёрфи для класса расширенной физики.
Я осторожно разжал пальцы. Ничего не произошло. Я так и висел над пустотой.
Солнце било в белый борт «Пилигрима» так, что я щурился даже за стеклом шлема.
— Мне казалось, будет темнее, — сказал я.
— Опусти светофильтр на два деления. Лучше?
Стало лучше. Я потянулся к следующему поручню и чуть не въехал Рэм шлемом в плечо.
— Здесь тебя ничего не тормозит, — напомнила она.
— Я заметил.
Из иллюминатора шаттла корпус казался гладким, а снаружи приходилось огибать выступы и подныривать под временные кабели.
Мы миновали ряд тёмных окон. За одним я рассмотрел жёлтый носок, заправленный пяткой под резинку.
У стапеля был пришвартован тягач. Я не сразу понял, что это вообще отдельная машина. Обычная ферма с четырьмя сиденьями. По углам — двигатели ориентации, сзади — небольшое сопло маршевого двигателя. Кабины не было, так что управлять им полагалось прямо в скафандре.
— Это «Рыбья кость», — сказала Рэм.
— Почему «Рыбья кость»?
— Посмотри на грузовые пилоны.
Я глянул вдоль фермы. С обеих сторон из неё торчали короткие пилоны, к которым крепили груз. Если представить, что сама ферма — хребет, и правда получалось что-то вроде рыбьего скелета.
Мне захотелось спросить, ела ли Рэм когда-нибудь рыбу. И вообще, пробовала ли она за всю жизнь что-нибудь, кроме нашей коричневой бурды. В кафетерии наверняка нашлось бы что-нибудь по-настоящему вкусное.
— Осторожнее, у тебя груз сбоку, — напомнила она.
Я уклонился.
Узел помещался на вынесенной за галерею стойке. Три фонаря смотрели вдоль причала. Два мигали белым, средний оставался тёмным. Я такие огни видел из кабины, когда мы подходили к верфи. Тогда мне и в голову не приходило, что кто-то должен выплыть сюда с коробкой и поменять лампочку.
— Дежурный пост, это Рэм. Мы на одиннадцатой стойке.
— Вижу вас, — ответил мужской голос. Огни мигнули ещё раз и погасли. — Блок отключён. После замены вызывайте на проверку.
Я перехватил скобу. Рукоять подалась. Пока я пристёгивал старый блок к сумке, Рэм могла бы дважды его поменять, но придерживала только сумку.
В гнезде торчала полоска серой резины. Я уже приготовился надавить на новый блок, когда сообразил, что именно зажму корпусом.
— Рэм, здесь уплотнение вышло.
— Вижу. Что будешь делать?
За резинкой виднелись контакты.
— А самому можно убедиться, что питание сняли?
— Правильно. Метка под направляющей, посвети.
Я проверил питание, заправил уплотнение. После этого блок вошёл на удивление легко. Я вернул рукоять на место и потянул за корпус. Держался.
— Хорошо поставил, — сказала Рэм. — Вызывай пост сам.
— Дежурный пост, это… — Я вдруг понял, что на работе ещё никому не звонил и понятия не имею, как представиться. — Это стажёр Сэм Рид с «Пилигрима». Блок подсветки и лидара заменили. Можно проверять.
— Все три огня вижу. С лидара сигнал есть. Спасибо, Сэм.
По обшивке за нашими спинами пробежали три яркие вспышки.
На последнем повороте Рэм посмотрела через плечо. Между нами успело образоваться метров пять.
— Сэм, что-то не так?
Земля вышла из-за ферм целиком. Сперва я заметил тень облака на воде. Само облако было маленькое, с кривой макушкой, а тень лежала так далеко в стороне, что до меня не сразу дошло, чья она. У края океана облака ещё можно было пересчитать по одному, дальше они сливались в белую нитку. В рацию было слышно только наше с Рэм дыхание.
— Всё нормально. Просто из открытого космоса Земля удивительно выглядит. В обзорном модуле окно кончится — и всё. А тут поворачиваешь голову и видишь дальше.
— Отсюда хорошо видно, где у вас утро, — сказала Рэм. — Смотри вдоль берега. Залив узнаёшь?
Я узнал залив и вдруг представил отцовскую тарелку с половиной грейпфрута. Если у них уже утро, мама, может быть, прямо сейчас ставит её на стол вместе с кофе и блинчиками.
— У шлема есть камера?
— Есть. На правой перчатке под указательным пальцем кнопка. Нажми один раз.
Я нажал. На стекле визора мигнула маленькая рамка видоискателя.
— Для кого? — спросила Рэм.
— Родителям. Они не поверят, что я сам вышел в космос.
Она посмотрела на мою левую руку.
— Тогда сними ещё раз. У тебя перед камерой поручень.
На втором снимке получились залив, край «Пилигрима» и белая перчатка Рэм. Она как раз протянула руку проверить, что мой карабин защёлкнут. Я решил оставить так.
Обратно я шёл первым. У наружной створки нашёл наощупь скобу, пристегнул свободный фал и дёрнул за карабин. Только потом отстегнул второй. Рэм ничего не сказала, и это было почти так же приятно, как её «хорошо поставил».
Когда в шлюз пошёл воздух, вернулись звуки. Сперва засвистело за спиной, потом по-настоящему, снаружи, стукнулись в тесноте наши шлемы. Рэм помогла мне снять мой.
— Ну как? — спросила она.
— Красиво, — честно сказал я. — Даже обидно, что по наряду я там только лампочку поменял.
* * *
После выхода я чувствовал себя как выжатый лимон. Особенно устали пальцы. Хотелось поесть, забраться в спальный мешок и падать, пока не усну, но по расписанию дальше стоял час физических упражнений. Первые дни мне давали освоиться, теперь спортзал был каждый день.
— А выход в открытый космос не считается? — спросил я Рэм.
— Считается. Я уменьшила тебе нагрузку.
Тренажёры крепились со всех сторон зала. Рэм подвела меня к велотренажёру, и я по привычке стал искать седло. Пока искал, она затянула ремешки у меня на кроссовках, показала, куда упереться спиной, и велела крутить педали.
Надо мной вниз головой бежал Нур. При каждом толчке резиновые тяги на его поясе растягивались и притягивали его обратно к полотну. Тэсс устроилась на боковой стене и размеренно тянула к поясу рукоять на тросе.
Рэм закрепила ноги на педалях соседнего велотренажёра и предложила мне держать её темп. Некоторое время я даже гордился тем, что вполне за ней поспеваю. Потом заметил на её дисплее двести сорок ватт. У меня было восемьдесят.
Через полчаса я слышал щелчки тренажёра Тэсс, шорох полотна под ногами Нура и собственное тяжёлое дыхание. Остальные, судя по звуку, могли вообще не дышать.
— Рэм, полную программу ему сегодня не давай, — сказала Тэсс со стены. — Он её, пожалуй, закончит, а завтра не сможет встать.
— Я ему поставила половину.
Вот это они могли бы обсудить и без слов. Хотя я же сам попросил, чтобы про меня говорили вслух. Видимо, запомнили.
Через сорок минут я отстегнулся, закрепился ремнём у входа и остался там цедить воду из фляги. Отсюда всё это напоминало рекламу спортивных тренажёров. Для съёмки того, какими они были до начала занятий, им пришлось бы обойтись одним мной.
У входа занимались техники верфи. Между ними и командой «Пилигрима» пустовали два исправных тренажёра.
В люке показался здоровый парень в выцветшей майке SpaceX. На вид ему было лет тридцать. Волосы он стриг почти под ноль, зато бороду отпустил густую, рыжеватую. Одной рукой он держался за край люка, в другой за шнурки болталась пара кроссовок. Завидев меня, он улыбнулся, подался в проём и тут же задел плечом косяк. Судя по тому, как привычно он развернулся боком, случалось это с ним часто.
— Ребята, вам ещё долго? — спросил он, кивнув на дорожку Нура.
Нур сразу посмотрел на него. Рэм сидела спиной к люку, но обернулась почти одновременно с Тэсс. Ответа я не услышал. Через несколько секунд Нур остановил дорожку, Рэм высвободила ноги из педалей, Тэсс закрепила рукоять, и все трое направились к выходу.
Техник посторонился, пропуская их.
— Я же просто спросил. Мне весь зал не нужен.
— Мы почти закончили, — ответила Рэм. — Сэм, ты идёшь?
— Секунду. Воду допью.
Рэм кивнула и улетела с остальными по коридору. На майке у техника было написано «Кевин Дойл».
— Каждый раз такое чувство, будто я их из собственного дома выставил, — сказал он.
Я потянулся за флягой и только подтолкнул её пальцами от себя. Кевин поймал её и протянул мне.
— Ты заходи к нам вечером в кают-компанию. Мы там по пятницам собираемся. Ты у себя ни одного человеческого лица не видишь. — Он подмигнул. — Голубоглазые не в счёт.
— Спасибо, зайду.
Пока я менял футболку и натягивал комбинезон, мама ответила на снимок, который я сделал снаружи. «Красиво, Сэмми. А ты чем держался, пока снимал?»
* * *
Вечером я взял свой ужин и отправился в кают-компанию верфи. Хотелось узнать, как у Лючии дела. И что случилось с парнем, которого я сегодня превзошёл в искусстве надевания подгузников с посторонней помощью.
По пятницам в кают-компании давали пиво. Давали в том смысле, что его можно было купить. Я себе обещал не тратить здесь деньги на еду, но пиво, строго говоря, было напитком. И я его ни разу не пробовал.
Я купил пакет, ещё раз ужаснулся ценам и подлетел к Лючии. Соседом её оказался мой знакомый из спортзала. Он подвинулся, уступая мне место у стола.
— Смотри-ка, какой у меня важный знакомый, — сказала Лючия. — У одиннадцатого причала теперь маяк работает.
— Ты уже знаешь?
— Я же на эти огни тягач заводила. С третьей попытки — потому что первые две у меня ушли на объяснения с диспетчером, куда делся допуск с прошлого контракта. Чем тебя кормили за такие подвиги?
Я открыл ужин с помидором, который порезал прямо в пакет. Красные кусочки выглядели празднично.
— Он ещё и еду свою к нам принёс, — заметил сосед. — Кевин, если ты забыл.
— Сэм.
Мы пожали руки.
Я пригубил пиво и заел помидором. Помидор был вкусный, а пиво горчило.
— Лючия, а ты знала предыдущего стажёра на «Пилигриме»? — спросил я задумчиво.
— Сэм, я с тобой в одном шаттле прилетела. Ты у Кевина спроси.
— А про которого хочешь узнать?
— А сколько их было?
— За последние полгода до тебя двое были, — сказал Кевин. — Парнем Тэсс занималась. Почти неделю он с ними прожил. Встречаю его утром, а он вещи в сетку трамбует. «Кев, забери меня отсюда. Они тут все чокнутые на всю голову, а по воскресеньям у них оргии».
— Какие ещё оргии?
— Самому интересно. Он в подробности не вдавался. Сказал, что на это дерьмо не подписывался. Забрал вещи, расторг контракт и улетел домой.
Я вспомнил, как они очень вежливо отправили меня в обзорный модуль. Я до сих пор думал, что самое интересное в то утро видел я.
— А девушка? — спросила Лючия.
— Джулия Карас. Из Нидерландов. Она у Нура была в стажёрах. Написала заявление о сексуальных домогательствах.
Я опустил ложку.
— Нур её к первому выходу готовил, — продолжил Кевин. — Она думала, он оставит её переодеться. А он сам разделся, подтянул её за пояс и взялся за застёжку. Она ему по руке как даст. Он сразу отпустил, только стоит голый, а дверь за ним.
— Она сама тебе рассказала? — спросила Лючия.
— Да. Прихожу сюда после вахты, она на моём месте сидит, полотенце вчетверо свернула и к глазам прижимает. Я с ней часа два просидел. Она год на эту верфь просилась, всё спрашивала, возьмут ли её к нам. В итоге сама попросилась домой. Hamamatsu ей что-то заплатила и нашла работу на Земле.
— А с Нуром что?
— А что с ним сделается? По документам он оборудование. Претензию предъявили компании, компания и ответила. — Кевин повернулся ко мне. — А у тебя как? Ничего такого за ними не замечал?
Я вспомнил, как Рэм утром стянула с меня трусы. Меня тогда больше всего занимало, куда девать руки и можно ли всё-таки на неё посмотреть. Если бы на её месте был Нур, я бы, наверное, тоже первым делом посмотрел, где дверь.
— Нормально у меня всё. Хорошие люди. Учат меня.
— Ты с ними живёшь, ешь вот это и даже не жалуешься. Сэм, меня это уже немного настораживает. — Кевин заглянул в мой пакет. — Как ты вообще можешь есть это дерьмо?
— Оно бесплатное.
— Растительный белок, жиры, витамины. Всё, что телу нужно, кроме вкуса.
— Надо специй купить. А с помидором вообще ничего.
Кевин прищурился, приглядываясь ко мне.
— Слушай, а может, ты и сам конструкт? Новая модель. Научились же они наконец делать глаза другого цвета. Вырастили тебя в лаборатории, загрузили воспоминания. И вот ты сидишь здесь, ешь эту дрянь и совершенно искренне веришь, что прилетел с Земли и зовут тебя… — Он наклонился к моему бейджу. — Сэмюель Рид.
— Хорошо хоть имя у меня настоящее, — сказал я.
— А я почём знаю? У них, я слышал, вся личность держится на одном ключевом воспоминании. Какая-нибудь травма или потеря. У тебя такое есть?
Будто кто-то сжал мне сердце холодными пальцами.
Подсобка. Голая спина Уильяма. Родимое пятно на ступне у Марты.
Я в любую минуту мог закрыть глаза и снова всё это увидеть. А что, если именно для этого я всё так хорошо и помнил? Может быть, этого никогда не было.
В кают-компании вдруг стало душно. Я оттянул ворот майки. Погоди, я же с родителями разговаривал. Мама ещё велела держать планшет повыше.
А что, если и маму, и отца мне рисовал искин? Я ведь всё это время сидел в каюте один. Держал перед собой планшет и разговаривал с картинками на экране. Откуда я знаю, что в Мэриленде на том конце связи вообще кто-нибудь был?
Я поднял глаза. Кевин всё ещё улыбался. Сколько я уже молчу?
— Кевин, отстань от парня со своими экзистенциальными страшилками, — сказала Лючия. — Если что, Сэм, ты со мной летел. Я лично видела, как ты блевал в пакет на шаттле. Всё как полагается салаге.
Ещё минуту назад я бы предпочёл, чтобы Лючия об этом забыла. А сейчас был ужасно рад, что она помнит.
— Зря вы смеётесь, — сказал парень напротив.
Звали его Джонатан Сьюзи. Пока Кевин меня разыгрывал, он улыбался во весь рот. У него были карие глаза, тёмные волосы, которые крупной волной ложились на лоб, и лёгкая щетина даже в ямочках от улыбки. Я успел решить, что он тоже любит пошутить.
— Вот Тэсс, — продолжил он. — Я с ней полгода работал. Знаешь, как она погибла?
— В смысле погибла? Мы же с ней сегодня в зале занимались.
— Вот и я про то. Год назад на стапеле ставили секцию радиатора. Тэсс была по одну сторону рамы, я по другую. Я уже видел её перчатку у себя перед носом — она сквозь раму показывала, сколько ещё подать. Тут секцию повело боком. Меня оттолкнуло, а её прижало к стойке. Когда тягач отвёл секцию, Тэсс уже не отвечала. Мы с Кевином втащили её в шлюз. Только когда сняли с неё шлем, я увидел, что ей раздавило голову.
Джонатан провёл большим пальцем по короткому белому шраму у основания указательного.
— А через неделю распарываю я палец вот здесь. Иду в медотсек зашивать. Догадываешься, кто там?
Я понял и кивнул.
— Берёт меня за руку и говорит: «Джонатан, вы опять работаете без перчаток». Слово в слово, как та. Я даже руку отдёрнул.
— А палец-то она тебе зашила? — спросила Лючия.
— Зашила. Я ей объяснил, что в тех перчатках заклёпку не возьмёшь. Она мне потом другие заказала. — Он поднял голову от тарелки и посмотрел на меня. — Тебя это совсем не смущает, Рид? Человек погиб, а через неделю тебе со склада присылают такого же. Ты же католик. У тебя отец священник. Ты хоть понимаешь, что они творят?
— Кто? Тэсс?
— Компания. По мне, так это извращение Божьего замысла. Вырастить себе работника, дать ему человеческое лицо и записать в своё имущество. А потом я ещё должен объяснять, почему меня от этих тварей воротит.
По поводу Hamamatsu у меня и у самого накопилось несколько вопросов.
— И платить им не надо, — добавил Тони Брукс, монтажник, сидевший рядом с Лючией. — Ни зарплаты, ни страховки, ни пенсии. Обкатают этих шестерых, а потом меня же попросят обучить себе смену. Моей сестре на Земле тоже говорили, что искин будет ей помогать. Теперь она сидит на соцпайке, а когда звонит в свой бывший отдел, слышит в трубке собственный голос.
— А грузовику вообще зачем экипаж? — спросил Джонатан. — Искин доведёт его до Сатурна, для ремонта хватит сервисных машин. Я вчера полсмены насосы жизнеобеспечения ставил. На автоматическом грузовике они ни к чему.
— На «Пилигриме» будут пассажиры, — напомнила Лючия. — Им дышать чем прикажешь?
— Ну так раз жилой отсек всё равно строишь, найми обычных специалистов. Тони, ты бы механиком к Сатурну пошёл?
— Смотря сколько заплатят.
— Вот именно. С тобой ещё договориться надо. А этих шестерых внесли в опись вместе с кораблём.
Про Hamamatsu я его, кажется, понял. Только Тэсс-то чем перед ним провинилась?
— А перчатки вам подошли? — спросил я.
— Какие перчатки?
— Которые Тэсс заказала.
— А. Подошли. А что?
— Вы ей сказали, что в старых заклёпку не возьмёшь. Она запомнила и заказала другие. А вы её только что тварью назвали. За что?
Джонатан чуть потупился, отхлебнул пива.
— Ну, тварью зря назвал, — признал он. — Только ты этому слову «запомнила» слишком много значения придаёшь.
— Сэм, ты с ними и недели не прожил, — вставил Кевин. — Вот сегодня в зале. Спрашиваю у Нура, долго ли он ещё бегать будет. Все трое разом головы повернули и молча к выходу. Стою как дурак и думаю, что я такого сказал.
— Они тебе дорожку уступали. Между собой-то они уже поговорили. Просто с тобой поговорить никто не догадался.
Я вспомнил письмо Hamamatsu про «лучшую интеграцию людей и конструктов». Я ведь видел, какое у Кевина сделалось лицо, когда они втроём направились к люку. А Рэм в ту минуту смотрела на меня, проверяла, иду ли я следом. Кевину я теперь объяснил, почему они ушли. Осталось рассказать Рэм, почему он этому не обрадовался. Может, для того меня к ним и подселили?
— Да ему просто девушка понравилась, — задумчиво сказала Лючия. — Рэм.
Уши у меня загорелись. Я ведь за весь вечер даже имени её ни разу не произнёс.
— Ну, допустим, — сказал Джонатан. — Рэм тебя учит, ты считаешь, что вы с ней коллеги. Может, уже и друзья. Нравится тебе смотреть на её крепкую задницу и всё остальное — тоже понять могу. Только когда она обернётся, ты ведь ей в глаза посмотришь и решишь, что и она к тебе что-то чувствует.
Я пожалел, что вообще спросил про эти перчатки.
— А в голове у неё винтики да шестерёнки. Ну, биоэлектроника, какая у них там. Ты-то к ней привязаться можешь. Влюбиться даже. А она это умеет только изображать. И довольно паршиво, кстати.
— Я так не думаю, Джонатан.
— А я парня понимаю, — сказал Тони. — Лететь до Сатурна, я бы тоже предпочёл, чтоб мне спальный мешок грела такая Рэм или Тэсс, а не ремонтный бот.
Лючия толкнула его локтем под рёбра. Он отлетел до конца ножной петли.
— Пошляк.
— Ты только особо не обольщайся, Сэм, — посоветовал Кевин. — По этой части с пылесосом отношения завести проще. Народ у нас пробовал.
— И как ты пробовал, Казанова? — спросила Лючия.
— Почему сразу я?
Лючия ждала.
— Ну, Тэсс я как-то сказал, что у меня при виде неё пульс учащается. Она взяла меня за запястье, посмотрела на часы. «Семьдесят два, Кевин. А обычно у тебя сколько?»
— И сколько?
— Откуда я знаю? Я же с ней познакомиться хотел. А Рэм я просто комплимент сделал. Спрашиваю у неё, говорил ли ей кто-нибудь, что у неё очень красивые глаза. Она подумала и говорит: «Да, Кевин. Ты. В прошлую пятницу». Ну, я решил, что с глазами она уже в курсе. Говорю: «Слушай, Рэм, давай сходим поужинаем? Я угощаю». А она: «Спасибо, Кевин, я не голодна». И дальше своими делами занимается.
— А с чего ты взял, что она тебя не поняла? — спросила Лючия. — Кевин, с такими подкатами у тебя вообще ни с кем бы не получилось.
Он отмахнулся.
— Да дело не в том, что она со мной не пошла. Я же так, из спортивного интереса.
Вот ты сейчас надо мной смеёшься, а тебе всё-таки интересно, какую я ещё сморозил глупость. А с Рэм я мог бы на полуслове просто замолчать и уйти. Она бы и головы не повернула. И они все такие. Говорю же, роботы. Сэм, тебе Рэм хоть раз сама сказала, чего ей хочется?
Я бы хотела, чтобы ты остался.
Почему-то меньше всего на свете мне сейчас хотелось пересказывать им, как она это сказала.
Я покачал пакет. Судя по тому, сколько там ещё плескалось, пива оставалось долларов на двадцать. Выбрасывать было жалко. Я всё-таки допил, отправил пустой пакет в мусор и высвободил ноги из петли.
— Я, пожалуй, лучше пойду. Спасибо за компанию.
— Удачи тебе, воспитанный волками, — сказал мне вслед Джонатан.
Я обернулся. Он поднял руку на прощание. Я ему тоже махнул.
Уже в коридоре я услышал голос Лючии.
— Что-то вы сегодня злые. Вы что, не видите? Он же обиделся.
Версия романа на АТ: https://author.today/work/682979
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Рубеж это приквел к основному роману серии Инерция Пустоты: Чёрная Птица.
Авторские истории
45.1K постов28.8K подписчиков
Правила сообщества
Авторские тексты с тегом моё. Только тексты, ничего лишнего
Рассказы 18+ в сообществе
1. Мы публикуем реальные или выдуманные истории с художественной или литературной обработкой. В основе поста должен быть текст. Рассказы в формате видео и аудио будут вынесены в общую ленту.
2. Вы можете описать рассказанную вам историю, но текст должны писать сами. Тег "мое" обязателен.
3. Комментарии не по теме будут скрываться из сообщества, комментарии с неконструктивной критикой будут скрыты, а их авторы добавлены в игнор-лист.
4. Сообщество - не место для выражения ваших политических взглядов.