18

Инерция Пустоты: Рубеж (Глава 7)⁠⁠

Серия Инерция Пустоты: Рубеж

Синопсис
Мэриленд, 2127 год. Восемнадцатилетний Сэм Рид ещё не решил, кем хочет стать. Зато он точно знает, с кем хочет прожить жизнь. Они с Мартой знакомы с детства, и любое будущее Сэм представляет себе на двоих. Он даже выбрал момент для предложения. На выпускном, сразу после первого танца, пока Марта ещё держит его за руку.

А пока до выпускного остаётся несколько дней, Сэм, Марта и их друг Уильям замечают в метро объявление. На орбитальной верфи, где строят космический корабль «Пилигрим» для дальнего космоса, набирают стажёров без опыта. Все трое отправляют заявки ради шутки. Сэму особенно весело представлять себя у далёких планет. У него ведь столько причин остаться дома.

«Рубеж» — фантастическая история о первой любви, предательстве и потере. О том, каково в восемнадцать лет лишиться будущего, в котором ты был так уверен, и почему иногда, чтобы найти себя, приходится сначала все потерять.

Оглавление
Глава 1. Кем я хочу стать
Глава 2. Ноябрь
Глава 3. Выпускной
Глава 4. Правильных ответов нет
Глава 5. Невесомость
Глава 6. Лишний человек
Глава 7. Иже еси на небесех


И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились.
Бытие 2:25, Синодальный перевод.

За последние несколько дней моя жизнь, ещё недавно вполне размеренная, преподнесла мне порядочно сюрпризов. Уильям и Марта, мой спешный отъезд, Лючия, невесомость. Теперь я жил на орбитальной верфи в надувном модуле с шестью конструктами. Ребята они оказались хорошие, хотя меню у них было отвратительное.

В первый день Рэм показала мне на схеме, где мы вообще находимся. Сама верфь была посередине. С одного бока к ней пристыковали «Пилигрим», с другого собирали «Вернер фон Браун». «Пилигрим» был уже почти готов. Я даже успел побывать в жилом отсеке, куда нам предстояло перебраться. Каюты там были, на каждой имелась дверь с номером. В одну я заглянул. Из стены торчали провода, а всё свободное место занимали коробки, которые ещё предстояло распаковать. Так что пока весь экипаж вместе со стажёром вполне помещался в надувном модуле.

Рэм познакомила меня и с инженерами, которые работали на обоих кораблях. Со мной здоровались, пожимали руку и поглядывали то на меня, то на Рэм. Один даже пожелал мне удачи. Я тогда решил, что это он по поводу стажировки вообще.

Мне выдали три комплекта формы — два обычных и один спортивный. На каждом были нашивки Hamamatsu, моего работодателя, и SpaceX, которой принадлежала верфь.  Оба корабля строили на деньги этих компаний и Фонда Колдуэллов. Когда с оснащением «Пилигрима» закончат, он отстыкуется от верфи и выйдет на испытания. Допуск к полётам в дальний космос предстояло получить и кораблю, и всем шестерым моим соседям. Только после этого «Пилигрим» примет на борт несколько сотен пассажиров в криосне и десятки тысяч тонн оборудования и отправится к Сатурну. На Землю он вернётся с полными баками гелия-3. Земля уже много лет расходовала его быстрее, чем успевали добывать лунные шахты. Пока первые два корабля будут в рейсе, на верфи уже начнут собирать следующие.

В школе это называлось «экспансия человечества за орбиту Марса». Я получил за эссе на эту тему "B" с плюсом.

Я уже разобрался с последними картинками над вакуумным туалетом. В частности, выяснил, для чего там перчатки и салфетки и почему пакет для использованных перчаток полагается открыть заранее.

Мужчину с ямочкой на подбородке звали Эдуард, или просто Эд. Он отвечал за связь и настроил мне на планшете клиент для звонков на Землю.

Мама заплакала, едва увидела меня в форме. Сказала, что я совсем взрослый, хотя прошло меньше недели. Потом велела держать планшет повыше, потому что в основном ей видны мои ноздри. Я послушался и решил немного порисоваться.

— Мам, смотри, что у меня есть.

В пятницу утром девушка-агротехник в оранжерее верфи подарила мне маленький помидор. Я разжал пальцы. Помидор завис перед камерой, медленно поворачиваясь зелёным хвостиком кверху.

— Это у тебя помидор? — спросила мама.

— Да. Но ты посмотри, как он висит.

Я легонько дунул сбоку. Помидор поплыл вдоль моей каюты. Я повернул планшет ему вслед, подождал, пока он отскочит от дверцы, и поймал на обратном пути.

— Сэмми, погоди. Покажи ещё раз, где ты живёшь.

Я отодвинулся к изголовью и повёл планшетом от двери к спальному мешку.

— И это всё? — спросила мама.

— Да. Дальше каюта Эда, а снизу Рэм.

— Какая же это каюта? Она меньше нашего шкафа для одежды! Господи, Сэм, гроб какой-то.

— Мам, это временно, пока наши каюты не готовы. И вообще, тут очень удобно. Я могу свет выключить, дверь закрыть и чистую футболку достать, даже с постели вставать не надо.

Я показал ей, как это делается. Свет, правда, решил оставить включённым. Мама наконец засмеялась.

Я сунул помидор в сетку к футболке. За ужином выясню, как с ним сочетается оптимизированный пищевой рацион, он же коричневая бурда с кусочками картонного вкуса.

Отец всё это время молчал, а потом сказал:

— Неисповедимы пути Господни.

Так же хмуро он слушал про моих соседей и про Рэм, мою начальницу и наставницу. А вот контракт прочитал со всеми приложениями. В основной экипаж меня действительно включили, но обязательства лететь на окраину Солнечной системы я на себя не брал. Удачно, учитывая, что подписывал я всё не глядя.

Оказывается, моя подпись ещё ничего не гарантировала. В Hamamatsu подписали контракт только после того, как я прошёл медосмотр и заполнил анкету. Если бы мои ответы их не устроили, меня бы отправили домой с извинениями и небольшой компенсацией за беспокойство.

Что же я там такого написал, что меня всё-таки взяли? Назвал конструктов людьми? Хотя до этого было ещё несколько вопросов, а вот каких именно, я уже толком не помнил. Весь день отъезда теперь вспоминался какими-то обрывками, как странный сон.

Обсуждать моё назначение с родителями представитель компании отказался. Я совершеннолетний и мог сам к нему обратиться. Я обратился. Мне ответили, что моя роль «способствует лучшей интеграции людей и конструктов в рамках совместного полёта и решения оперативных задач». Что бы это ни значило. Внизу была кнопка «Подтвердить ознакомление». С ознакомлением я вполне справился.

Обещанные подъёмные пришли на мой новый взрослый счёт. Половину я перевёл родителям. У нас текла крыша и давно пора было менять водонагреватель: если отец первым успевал в душ, мне оставалось минуты три горячей воды. В назначении перевода я так и написал: «На крышу и горячую воду». Когда рядом с платежом появилась зелёная галочка, я был ужасно собой доволен.

Здесь тратить деньги было почти не на что, если держаться подальше от кафетерия. Компания кормила меня той же едой, что и основной экипаж. Очевидно, из соображений лучшей интеграции людей и конструктов. У коричневой массы было два достоинства. Она была питательной и бесплатной.

Правда, я купил бургер с колой за двести долларов и несколько пачек чипсов ещё за сто. Когда на носике пакета с колой надулся коричневый пузырь, я слизнул его целиком. Дома я на двести долларов жил месяц.

Зато в оранжерее можно было сидеть бесплатно. Грядки шли по стенам и потолку, а растения со всех сторон тянулись к лампам в центре модуля, и пахло помидорной ботвой. Я любил там разбирать почту.

В первое воскресенье Эд предложил мне сходить в обзорный модуль: под нами скоро покажется берег, а до обеда места у окон свободны. Рэм дала длиннофокусный объектив. Только час спустя, глядя на облака у терминатора, я сообразил, что меня сообща и очень вежливо спровадили из жилого блока. Дома меня обычно спроваживали выносить мусор. Здесь мне дали хорошую оптику и отправили смотреть на Землю. До обеда я так и провисел у окна.

Марта на следующее же утро после моего отъезда прислала ещё одно длинное письмо. Спрашивала про жизнь в невесомости. Я мог бы рассказать про помидор, показать каюту, снять для неё Мэриленд. Чесапикский залив я уже научился узнавать. Марта бы спросила, где на снимке наш дом. Я бы предложил ей для начала самой найти штат. Получился бы вполне обычный наш с Мартой разговор. Пожалуй, именно поэтому я пока не торопился отвечать.

К вечеру я уставал так, что забраться в спальник и позволить себе бесконечно падать было благом. Мне казалось, я уже ко многому здесь привык.

К чему жизнь совершенно меня не подготовила, так это к голой Рэм, которая стягивала с меня трусы.

— Может быть, их можно оставить? — проблеял я.

Рэм на секунду отпустила резинку.

— Под подгузником? Через час натрут так, что ты сам попросишься обратно. Возьмись за поручень.

Я ухватился за поручень и немедленно остался без трусов. Свободной рукой я попытался прикрыться, потом сдался. Рэм бесстрастно смотрела на меня.

Я вишу в шлюзе голый, меня разглядывает девушка-конструкт, на вид моя ровесница, тоже без всякой одежды и, судя по её лицу, особого впечатления я на неё не произвёл. Нормальная такая… Что у нас сегодня? Пятница.

— Сначала подгузник, потом охлаждающий комбинезон, потом скафандр, — ровным голосом сказала Рэм. — Наружные работы длятся до двенадцати часов. За это время тебе понадобится в туалет.

Я постарался смотреть в потолок. Хоть в Бога я и не верил, захотелось помолиться. Кроме «Иже еси на небесех», в голову почему-то ничего не приходило.

Вообще-то я много раз представлял себе, как останусь наедине с девушкой, и мы оба будем без одежды. Как правило, девушкой была Марта. Я попробовал ухватиться за эту привычную мысль, и мне тут же вспомнилась подсобка. Задранные ноги Марты. Родимое пятно на левой ступне. Голая спина Уильяма, которая закрывала всё остальное. Да, это была плохая мысль.

Тогда я попробовал убедить себя, что это просто взрослый VR. Мне даже стало легче. Я позволил себе с любопытством посмотреть на Рэм. В конце концов, она сама меня в это втянула.

Рэм была очень стройная, с небольшой грудью. Я и раньше видел в интернете голых девушек, в том числе азиаток. Тут зачем-то вспомнилось давнее утверждение Уильяма, будто у японок поперёк. У Рэм, насколько я мог судить, всё было как обычно.

— Сэм, ты отвлекаешься.

— Немного.

Пока я собирался с духом, Рэм успела надеть свой подгузник и теперь держала раскрытым второй. Взрослый VR у меня получался какой-то очень не той направленности.

Она посмотрела на себя, потом на меня.

— Сэм, я тебя смущаю?

— Немного, — признался я.

Рэм протянула мне подгузник.

— Тогда дальше сам. Если хочешь, я могу позвать Нура.

Я попытался представить, насколько мне было бы сейчас удобнее с Нуром.

— Нет, спасибо. Лучше ты.

Она уже взялась за поручень, чтобы отвернуться, но задержалась.

— Сэм, ты думаешь, я хороший наставник?

Хороший вопрос. Наверное, его можно было задать в немного другой обстановке.

— Я думаю, да. А почему ты спрашиваешь?

— Прошлого стажёра учила Тэсс. Через неделю он расторг контракт и вернулся на Землю. А я бы хотела, чтобы ты остался.

Я взялся за пояс с одной стороны, Рэм придержала с другой. Левую липучку застегнула она, правую я затянул сам.

— Он уехал после эпизода с подгузником?

— До подгузника они не дошли. Ты прекрасно справляешься. Теперь подтяни колено к груди.

Я подтянул. Край липучки тут же впился в пах. На этот раз мне хватило ума самому расстегнуть её и переделать посвободнее.

— Так лучше, — сказал я.

— Хорошо. Посмотри у меня сзади. Оба края ровные?

Слева ткань подвернулась. Я расправил её большим пальцем, на секунду почувствовав тепло её кожи. Рэм проверила меня и передала мне комбинезон. Кажется, всё это время её занимало исключительно то, как бы никому из нас не натёрло задницу.

Комбинезоны были тонкие, эластичные, с нашитыми змейкой трубками. Мы помогли друг другу расправить их под мышками и коленями. Рэм развернула ко мне раскрытый сзади скафандр. Я попал ногами в штанины, руками в рукава, попробовал обернуться и стукнулся виском.

— Всё на месте, — заверила меня Рэм. — Подбородок вниз.

За спиной сошёлся замок. Рэм помогла мне подсоединить охлаждение и открыла клапан. Между лопаток побежал такой холод, что я ойкнул.

— Если холодно, подачу убавь. Слева под большим пальцем.

Когда Рэм забралась в свой скафандр, я заглянул ей за плечо проверить три метки на замке. Она терпеливо ждала.

— Верхняя зелёная. Вторая зелёная. Нижнюю не вижу.

— А ты фонарь включи.

Я включил фонарь на груди и посветил себе в ладонь. Со второй попытки нашёл метку.

— Все три зелёные.

Я надел шлем. Замки щёлкнули у самого уха. На стекле появилось: «Сэмюель Рид. Стажёр. Выход для наружных работ авторизован». В углу — кислород, заряд батареи, температура и ещё несколько показателей.

Я перестал слышать вентиляцию модуля. Вместо неё появился другой, более тихий шум. Я довольно громко дышал.

— Сэм, как меня слышишь?

— Хорошо.

— А себя?

— Даже слишком.

— К этому привыкаешь. Идём.

* * *

Мы с Рэм заняли почти весь шлюз. Пока закрывалась внутренняя дверь, я дважды стукнулся о неё коленом.

— Выйдем у кормы, пройдём по корпусу до стапеля и вернёмся по наружной галерее. У перехода увидишь стойку с красной биркой. Там стыковочный огонь и приёмник лидара в одном блоке. Его и поменяем. Возьмёшь запасной?

Запасной блок размером с коробку для школьных обедов я пристегнул к поясу. Рэм дёрнула крепление.

На поясе у меня было два страховочных фала. Я выбрал ближний, защёлкнул карабин на жёлтой скобе и дёрнул. Рэм следила за моими руками.

— Когда перестёгиваешься, сначала цепляешь второй, проверяешь и только потом снимаешь первый. Покажи.

Я показал. В толстых перчатках защёлка ощущалась на удивление хорошо.

Насосы начали откачивать воздух. Я смотрел, как на дисплее шлема падают цифры давления в шлюзе. Разговаривать мы продолжали как прежде, и это почему-то мешало поверить, что за стеклом моего шлема вакуум. Перчатки стали туже. Я несколько раз сжал и разжал пальцы. На четвёртый уже почувствовал усилие в предплечье.

— И так двенадцать часов?

— На первый раз нам хватит и часа.

Наружная створка отошла в сторону. Я ожидал увидеть космос, а увидел серую панель и два поручня в потёртой жёлтой краске. Ухватился за ближний, подтянулся и уже собирался упереться ботинком в панель, когда заметил надпись прямо под подошвой. «НЕ ОПИРАТЬСЯ».

Рэм вышла первой. Её ботинки исчезли за кромкой люка.

— Давай ко мне.

Я высунул голову. Справа совсем близко был борт «Пилигрима». Я узнал полосу тёмной краски, которую видел из шаттла. Дальше шли незакрытые секции обшивки, временные кабели, стойки стапеля. Нос корабля я из-за края шлема не видел.

Рэм ждала у следующего поручня. За её плечом чернела бездна, и только далеко в стороне виднелась Луна. Я перевёл взгляд на борт «Пилигрима». По серой обшивке скользнула тень моего шлема, такая резкая, что я различил даже антенну у себя за плечом.

— Вниз ты не упадёшь, Сэм, — сказала Рэм. — Ты движешься с той же орбитальной скоростью, что и корабль.

Я это знал. В школе я даже решал задачи на орбитальную скорость. Правда, тогда я сидел за партой и это казалось интересной выдумкой мисс Мёрфи для класса расширенной физики.

Я осторожно разжал пальцы. Ничего не произошло. Я так и висел над пустотой.

Солнце било в белый борт «Пилигрима» так, что я щурился даже за стеклом шлема.

— Мне казалось, будет темнее, — сказал я.

— Опусти светофильтр на два деления. Лучше?

Стало лучше. Я потянулся к следующему поручню и чуть не въехал Рэм шлемом в плечо.

— Здесь тебя ничего не тормозит, — напомнила она.

— Я заметил.

Из иллюминатора шаттла корпус казался гладким, а снаружи приходилось огибать выступы и подныривать под временные кабели.

Мы миновали ряд тёмных окон. За одним я рассмотрел жёлтый носок, заправленный пяткой под резинку.

У стапеля был пришвартован тягач. Я не сразу понял, что это вообще отдельная машина. Обычная ферма с четырьмя сиденьями. По углам — двигатели ориентации, сзади — небольшое сопло маршевого двигателя. Кабины не было, так что управлять им полагалось прямо в скафандре.

— Это «Рыбья кость», — сказала Рэм.

— Почему «Рыбья кость»?

— Посмотри на грузовые пилоны.

Я глянул вдоль фермы. С обеих сторон из неё торчали короткие пилоны, к которым крепили груз. Если представить, что сама ферма — хребет, и правда получалось что-то вроде рыбьего скелета.

Мне захотелось спросить, ела ли Рэм когда-нибудь рыбу. И вообще, пробовала ли она за всю жизнь что-нибудь, кроме нашей коричневой бурды. В кафетерии наверняка нашлось бы что-нибудь по-настоящему вкусное.

— Осторожнее, у тебя груз сбоку, — напомнила она.

Я уклонился.

Узел помещался на вынесенной за галерею стойке. Три фонаря смотрели вдоль причала. Два мигали белым, средний оставался тёмным. Я такие огни видел из кабины, когда мы подходили к верфи. Тогда мне и в голову не приходило, что кто-то должен выплыть сюда с коробкой и поменять лампочку.

— Дежурный пост, это Рэм. Мы на одиннадцатой стойке.

— Вижу вас, — ответил мужской голос. Огни мигнули ещё раз и погасли. — Блок отключён. После замены вызывайте на проверку.

Я перехватил скобу. Рукоять подалась. Пока я пристёгивал старый блок к сумке, Рэм могла бы дважды его поменять, но придерживала только сумку.

В гнезде торчала полоска серой резины. Я уже приготовился надавить на новый блок, когда сообразил, что именно зажму корпусом.

— Рэм, здесь уплотнение вышло.

— Вижу. Что будешь делать?

За резинкой виднелись контакты.

— А самому можно убедиться, что питание сняли?

— Правильно. Метка под направляющей, посвети.

Я проверил питание, заправил уплотнение. После этого блок вошёл на удивление легко. Я вернул рукоять на место и потянул за корпус. Держался.

— Хорошо поставил, — сказала Рэм. — Вызывай пост сам.

— Дежурный пост, это… — Я вдруг понял, что на работе ещё никому не звонил и понятия не имею, как представиться. — Это стажёр Сэм Рид с «Пилигрима». Блок подсветки и лидара заменили. Можно проверять.

— Все три огня вижу. С лидара сигнал есть. Спасибо, Сэм.

По обшивке за нашими спинами пробежали три яркие вспышки.

На последнем повороте Рэм посмотрела через плечо. Между нами успело образоваться метров пять.

— Сэм, что-то не так?

Земля вышла из-за ферм целиком. Сперва я заметил тень облака на воде. Само облако было маленькое, с кривой макушкой, а тень лежала так далеко в стороне, что до меня не сразу дошло, чья она. У края океана облака ещё можно было пересчитать по одному, дальше они сливались в белую нитку. В рацию было слышно только наше с Рэм дыхание.

— Всё нормально. Просто из открытого космоса Земля удивительно выглядит. В обзорном модуле окно кончится — и всё. А тут поворачиваешь голову и видишь дальше.

— Отсюда хорошо видно, где у вас утро, — сказала Рэм. — Смотри вдоль берега. Залив узнаёшь?

Я узнал залив и вдруг представил отцовскую тарелку с половиной грейпфрута. Если у них уже утро, мама, может быть, прямо сейчас ставит её на стол вместе с кофе и блинчиками.

— У шлема есть камера?

— Есть. На правой перчатке под указательным пальцем кнопка. Нажми один раз.

Я нажал. На стекле визора мигнула маленькая рамка видоискателя.

— Для кого? — спросила Рэм.

— Родителям. Они не поверят, что я сам вышел в космос.

Она посмотрела на мою левую руку.

— Тогда сними ещё раз. У тебя перед камерой поручень.

На втором снимке получились залив, край «Пилигрима» и белая перчатка Рэм. Она как раз протянула руку проверить, что мой карабин защёлкнут. Я решил оставить так.

Обратно я шёл первым. У наружной створки нашёл наощупь скобу, пристегнул свободный фал и дёрнул за карабин. Только потом отстегнул второй. Рэм ничего не сказала, и это было почти так же приятно, как её «хорошо поставил».

Когда в шлюз пошёл воздух, вернулись звуки. Сперва засвистело за спиной, потом по-настоящему, снаружи, стукнулись в тесноте наши шлемы. Рэм помогла мне снять мой.

— Ну как? — спросила она.

— Красиво, — честно сказал я. — Даже обидно, что по наряду я там только лампочку поменял.

* * *

После выхода я чувствовал себя как выжатый лимон. Особенно устали пальцы. Хотелось поесть, забраться в спальный мешок и падать, пока не усну, но по расписанию дальше стоял час физических упражнений. Первые дни мне давали освоиться, теперь спортзал был каждый день.

— А выход в открытый космос не считается? — спросил я Рэм.

— Считается. Я уменьшила тебе нагрузку.

Тренажёры крепились со всех сторон зала. Рэм подвела меня к велотренажёру, и я по привычке стал искать седло. Пока искал, она затянула ремешки у меня на кроссовках, показала, куда упереться спиной, и велела крутить педали.

Надо мной вниз головой бежал Нур. При каждом толчке резиновые тяги на его поясе растягивались и притягивали его обратно к полотну. Тэсс устроилась на боковой стене и размеренно тянула к поясу рукоять на тросе.

Рэм закрепила ноги на педалях соседнего велотренажёра и предложила мне держать её темп. Некоторое время я даже гордился тем, что вполне за ней поспеваю. Потом заметил на её дисплее двести сорок ватт. У меня было восемьдесят.

Через полчаса я слышал щелчки тренажёра Тэсс, шорох полотна под ногами Нура и собственное тяжёлое дыхание. Остальные, судя по звуку, могли вообще не дышать.

— Рэм, полную программу ему сегодня не давай, — сказала Тэсс со стены. — Он её, пожалуй, закончит, а завтра не сможет встать.

— Я ему поставила половину.

Вот это они могли бы обсудить и без слов. Хотя я же сам попросил, чтобы про меня говорили вслух. Видимо, запомнили.

Через сорок минут я отстегнулся, закрепился ремнём у входа и остался там цедить воду из фляги. Отсюда всё это напоминало рекламу спортивных тренажёров. Для съёмки того, какими они были до начала занятий, им пришлось бы обойтись одним мной.

У входа занимались техники верфи. Между ними и командой «Пилигрима» пустовали два исправных тренажёра.

В люке показался здоровый парень в выцветшей майке SpaceX. На вид ему было лет тридцать. Волосы он стриг почти под ноль, зато бороду отпустил густую, рыжеватую. Одной рукой он держался за край люка, в другой за шнурки болталась пара кроссовок. Завидев меня, он улыбнулся, подался в проём и тут же задел плечом косяк. Судя по тому, как привычно он развернулся боком, случалось это с ним часто.

— Ребята, вам ещё долго? — спросил он, кивнув на дорожку Нура.

Нур сразу посмотрел на него. Рэм сидела спиной к люку, но обернулась почти одновременно с Тэсс. Ответа я не услышал. Через несколько секунд Нур остановил дорожку, Рэм высвободила ноги из педалей, Тэсс закрепила рукоять, и все трое направились к выходу.

Техник посторонился, пропуская их.

— Я же просто спросил. Мне весь зал не нужен.

— Мы почти закончили, — ответила Рэм. — Сэм, ты идёшь?

— Секунду. Воду допью.

Рэм кивнула и улетела с остальными по коридору. На майке у техника было написано «Кевин Дойл».

— Каждый раз такое чувство, будто я их из собственного дома выставил, — сказал он.

Я потянулся за флягой и только подтолкнул её пальцами от себя. Кевин поймал её и протянул мне.

— Ты заходи к нам вечером в кают-компанию. Мы там по пятницам собираемся. Ты у себя ни одного человеческого лица не видишь. — Он подмигнул. — Голубоглазые не в счёт.

— Спасибо, зайду.

Пока я менял футболку и натягивал комбинезон, мама ответила на снимок, который я сделал снаружи. «Красиво, Сэмми. А ты чем держался, пока снимал?»

* * *

Вечером я взял свой ужин и отправился в кают-компанию верфи. Хотелось узнать, как у Лючии дела. И что случилось с парнем, которого я сегодня превзошёл в искусстве надевания подгузников с посторонней помощью.

По пятницам в кают-компании давали пиво. Давали в том смысле, что его можно было купить. Я себе обещал не тратить здесь деньги на еду, но пиво, строго говоря, было напитком. И я его ни разу не пробовал.

Я купил пакет, ещё раз ужаснулся ценам и подлетел к Лючии. Соседом её оказался мой знакомый из спортзала. Он подвинулся, уступая мне место у стола.

— Смотри-ка, какой у меня важный знакомый, — сказала Лючия. — У одиннадцатого причала теперь маяк работает.

— Ты уже знаешь?

— Я же на эти огни тягач заводила. С третьей попытки — потому что первые две у меня ушли на объяснения с диспетчером, куда делся допуск с прошлого контракта. Чем тебя кормили за такие подвиги?

Я открыл ужин с помидором, который порезал прямо в пакет. Красные кусочки выглядели празднично.

— Он ещё и еду свою к нам принёс, — заметил сосед. — Кевин, если ты забыл.

— Сэм.

Мы пожали руки.

Я пригубил пиво и заел помидором. Помидор был вкусный, а пиво горчило.

— Лючия, а ты знала предыдущего стажёра на «Пилигриме»? — спросил я задумчиво.

— Сэм, я с тобой в одном шаттле прилетела. Ты у Кевина спроси.

— А про которого хочешь узнать?

— А сколько их было?

— За последние полгода до тебя двое были, — сказал Кевин. — Парнем Тэсс занималась. Почти неделю он с ними прожил. Встречаю его утром, а он вещи в сетку трамбует. «Кев, забери меня отсюда. Они тут все чокнутые на всю голову, а по воскресеньям у них оргии».

— Какие ещё оргии?

— Самому интересно. Он в подробности не вдавался. Сказал, что на это дерьмо не подписывался. Забрал вещи, расторг контракт и улетел домой.

Я вспомнил, как они очень вежливо отправили меня в обзорный модуль. Я до сих пор думал, что самое интересное в то утро видел я.

— А девушка? — спросила Лючия.

— Джулия Карас. Из Нидерландов. Она у Нура была в стажёрах. Написала заявление о сексуальных домогательствах.

Я опустил ложку.

— Нур её к первому выходу готовил, — продолжил Кевин. — Она думала, он оставит её переодеться. А он сам разделся, подтянул её за пояс и взялся за застёжку. Она ему по руке как даст. Он сразу отпустил, только стоит голый, а дверь за ним.

— Она сама тебе рассказала? — спросила Лючия.

— Да. Прихожу сюда после вахты, она на моём месте сидит, полотенце вчетверо свернула и к глазам прижимает. Я с ней часа два просидел. Она год на эту верфь просилась, всё спрашивала, возьмут ли её к нам. В итоге сама попросилась домой. Hamamatsu ей что-то заплатила и нашла работу на Земле.

— А с Нуром что?

— А что с ним сделается? По документам он оборудование. Претензию предъявили компании, компания и ответила. — Кевин повернулся ко мне. — А у тебя как? Ничего такого за ними не замечал?

Я вспомнил, как Рэм утром стянула с меня трусы. Меня тогда больше всего занимало, куда девать руки и можно ли всё-таки на неё посмотреть. Если бы на её месте был  Нур, я бы, наверное, тоже первым делом посмотрел, где дверь.

— Нормально у меня всё. Хорошие люди. Учат меня.

— Ты с ними живёшь, ешь вот это и даже не жалуешься. Сэм, меня это уже немного настораживает. — Кевин заглянул в мой пакет. — Как ты вообще можешь есть это дерьмо?

— Оно бесплатное.

— Растительный белок, жиры, витамины. Всё, что телу нужно, кроме вкуса.

— Надо специй купить. А с помидором вообще ничего.

Кевин прищурился, приглядываясь ко мне.

— Слушай, а может, ты и сам конструкт? Новая модель. Научились же они наконец делать глаза другого цвета. Вырастили тебя в лаборатории, загрузили воспоминания. И вот ты сидишь здесь, ешь эту дрянь и совершенно искренне веришь, что прилетел с Земли и зовут тебя… — Он наклонился к моему бейджу. — Сэмюель Рид.

— Хорошо хоть имя у меня настоящее, — сказал я.

— А я почём знаю? У них, я слышал, вся личность держится на одном ключевом воспоминании. Какая-нибудь травма или потеря.  У тебя такое есть?

Будто кто-то сжал мне сердце холодными пальцами.

Подсобка. Голая спина Уильяма. Родимое пятно на ступне у Марты.
Я в любую минуту мог закрыть глаза и снова всё это увидеть. А что, если именно для этого я всё так хорошо и помнил? Может быть, этого никогда не было.

В кают-компании вдруг стало душно. Я оттянул ворот майки. Погоди, я же с родителями разговаривал. Мама ещё велела держать планшет повыше.

А что, если и маму, и отца мне рисовал искин? Я ведь всё это время сидел в каюте один. Держал перед собой планшет и разговаривал с картинками на экране. Откуда я знаю, что в Мэриленде на том конце связи вообще кто-нибудь был?

Я поднял глаза. Кевин всё ещё улыбался. Сколько я уже молчу?

— Кевин, отстань от парня со своими экзистенциальными страшилками, — сказала Лючия. — Если что, Сэм, ты со мной летел. Я лично видела, как ты блевал в пакет на шаттле. Всё как полагается салаге.

Ещё минуту назад я бы предпочёл, чтобы Лючия об этом забыла. А сейчас был ужасно рад, что она помнит.

— Зря вы смеётесь, — сказал парень напротив.

Звали его Джонатан Сьюзи. Пока Кевин меня разыгрывал, он улыбался во весь рот. У него были карие глаза, тёмные волосы, которые крупной волной ложились на лоб, и лёгкая щетина даже в ямочках от улыбки. Я успел решить, что он тоже любит пошутить.

— Вот Тэсс, — продолжил он. — Я с ней полгода работал. Знаешь, как она погибла?

— В смысле погибла? Мы же с ней сегодня в зале занимались.

— Вот и я про то. Год назад на стапеле ставили секцию радиатора. Тэсс была по одну сторону рамы, я по другую. Я уже видел её перчатку у себя перед носом — она сквозь раму показывала, сколько ещё подать. Тут секцию повело боком. Меня оттолкнуло, а её прижало к стойке. Когда тягач отвёл секцию, Тэсс уже не отвечала. Мы с Кевином втащили её в шлюз. Только когда сняли с неё шлем, я увидел, что ей раздавило голову.

Джонатан провёл большим пальцем по короткому белому шраму у основания указательного.

— А через неделю распарываю я палец вот здесь. Иду в медотсек зашивать. Догадываешься, кто там?

Я понял и кивнул.

— Берёт меня за руку и говорит: «Джонатан, вы опять работаете без перчаток». Слово в слово, как та. Я даже руку отдёрнул.

— А палец-то она тебе зашила? — спросила Лючия.

— Зашила. Я ей объяснил, что в тех перчатках заклёпку не возьмёшь. Она мне потом другие заказала. — Он поднял голову от тарелки и посмотрел на меня. — Тебя это совсем не смущает, Рид? Человек погиб, а через неделю тебе со склада присылают такого же. Ты же католик. У тебя отец священник. Ты хоть понимаешь, что они творят?

— Кто? Тэсс?

— Компания. По мне, так это извращение Божьего замысла. Вырастить себе работника, дать ему человеческое лицо и записать в своё имущество. А потом я ещё должен объяснять, почему меня от этих тварей воротит.

По поводу Hamamatsu у меня и у самого накопилось несколько вопросов.

— И платить им не надо, — добавил Тони Брукс, монтажник, сидевший рядом с Лючией. — Ни зарплаты, ни страховки, ни пенсии. Обкатают этих шестерых, а потом меня же попросят обучить себе смену. Моей сестре на Земле тоже говорили, что искин будет ей помогать. Теперь она сидит на соцпайке, а когда звонит в свой бывший отдел, слышит в трубке собственный голос.

— А грузовику вообще зачем экипаж? — спросил Джонатан. — Искин доведёт его до Сатурна, для ремонта хватит сервисных машин. Я вчера полсмены насосы жизнеобеспечения ставил. На автоматическом грузовике они ни к чему.

— На «Пилигриме» будут пассажиры, — напомнила Лючия. — Им дышать чем прикажешь?

— Ну так раз жилой отсек всё равно строишь, найми обычных специалистов. Тони, ты бы механиком к Сатурну пошёл?

— Смотря сколько заплатят.

— Вот именно. С тобой ещё договориться надо. А этих шестерых внесли в опись вместе с кораблём.

Про Hamamatsu я его, кажется, понял. Только Тэсс-то чем перед ним провинилась?

— А перчатки вам подошли? — спросил я.

— Какие перчатки?

— Которые Тэсс заказала.

— А. Подошли. А что?

— Вы ей сказали, что в старых заклёпку не возьмёшь. Она запомнила и заказала другие. А вы её только что тварью назвали. За что?

Джонатан чуть потупился, отхлебнул пива.

— Ну, тварью зря назвал, — признал он. — Только ты этому слову «запомнила» слишком много значения придаёшь.

— Сэм, ты с ними и недели не прожил, — вставил Кевин. — Вот сегодня в зале. Спрашиваю у Нура, долго ли он ещё бегать будет. Все трое разом головы повернули и молча к выходу. Стою как дурак и думаю, что я такого сказал.

— Они тебе дорожку уступали. Между собой-то они уже поговорили. Просто с тобой поговорить никто не догадался.

Я вспомнил письмо Hamamatsu про «лучшую интеграцию людей и конструктов». Я ведь видел, какое у Кевина сделалось лицо, когда они втроём направились к люку. А Рэм в ту минуту смотрела на меня, проверяла, иду ли я следом. Кевину я теперь объяснил, почему они ушли. Осталось рассказать Рэм, почему он этому не обрадовался. Может, для того меня к ним и подселили?

— Да ему просто девушка понравилась, — задумчиво сказала Лючия. — Рэм.

Уши у меня загорелись. Я ведь за весь вечер даже имени её ни разу не произнёс.

— Ну, допустим, — сказал Джонатан. — Рэм тебя учит, ты считаешь, что вы с ней коллеги. Может, уже и друзья. Нравится тебе смотреть на её крепкую задницу и всё остальное — тоже понять могу. Только когда она обернётся, ты ведь ей в глаза посмотришь и решишь, что и она к тебе что-то чувствует.

Я пожалел, что вообще спросил про эти перчатки.

— А в голове у неё винтики да шестерёнки. Ну, биоэлектроника, какая у них там. Ты-то к ней привязаться можешь. Влюбиться даже. А она это умеет только изображать. И довольно паршиво, кстати.

— Я так не думаю, Джонатан.

— А я парня понимаю, — сказал Тони. — Лететь до Сатурна, я бы тоже предпочёл, чтоб  мне спальный мешок грела такая Рэм или Тэсс, а не ремонтный бот.

Лючия толкнула его локтем под рёбра. Он отлетел до конца ножной петли.

— Пошляк.

— Ты только особо не обольщайся, Сэм, — посоветовал Кевин. — По этой части с пылесосом отношения завести проще. Народ у нас пробовал.

— И как ты пробовал, Казанова? — спросила Лючия.

— Почему сразу я?

Лючия ждала.

— Ну, Тэсс я как-то сказал, что у меня при виде неё пульс учащается. Она взяла меня за запястье, посмотрела на часы. «Семьдесят два, Кевин. А обычно у тебя сколько?»

— И сколько?

— Откуда я знаю? Я же с ней познакомиться хотел. А Рэм я просто комплимент сделал. Спрашиваю у неё, говорил ли ей кто-нибудь, что у неё очень красивые глаза. Она подумала и говорит: «Да, Кевин. Ты. В прошлую пятницу». Ну, я решил, что с глазами она уже в курсе. Говорю: «Слушай, Рэм, давай сходим поужинаем? Я угощаю». А она: «Спасибо, Кевин, я не голодна». И дальше своими делами занимается.

— А с чего ты взял, что она тебя не поняла? — спросила Лючия. — Кевин, с такими подкатами у тебя вообще ни с кем бы не получилось.

Он отмахнулся.

— Да дело не в том, что она со мной не пошла. Я же так, из спортивного интереса.
Вот ты сейчас надо мной смеёшься, а тебе всё-таки интересно, какую я ещё сморозил глупость. А с Рэм я мог бы на полуслове просто замолчать и уйти. Она бы и головы не повернула. И они все такие. Говорю же, роботы. Сэм, тебе Рэм хоть раз сама сказала, чего ей хочется?

Я бы хотела, чтобы ты остался.

Почему-то меньше всего на свете мне сейчас хотелось пересказывать им, как она это сказала.

Я покачал пакет. Судя по тому, сколько там ещё плескалось, пива оставалось долларов на двадцать. Выбрасывать было жалко. Я всё-таки допил, отправил пустой пакет в мусор и высвободил ноги из петли.

— Я, пожалуй, лучше пойду. Спасибо за компанию.

— Удачи тебе, воспитанный волками, — сказал мне вслед Джонатан.

Я обернулся. Он поднял руку на прощание. Я ему тоже махнул.

Уже в коридоре я услышал голос Лючии.

— Что-то вы сегодня злые. Вы что, не видите? Он же обиделся.


Версия романа на АТ: https://author.today/work/682979

Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal

Рубеж это приквел к основному роману серии Инерция Пустоты: Чёрная Птица.

Авторские истории

45.1K постов28.8K подписчиков

Правила сообщества

Авторские тексты с тегом моё. Только тексты, ничего лишнего

Рассказы 18+ в сообществе https://pikabu.ru/community/amour_stories



1. Мы публикуем реальные или выдуманные истории с художественной или литературной обработкой. В основе поста должен быть текст. Рассказы в формате видео и аудио будут вынесены в общую ленту.

2. Вы можете описать рассказанную вам историю, но текст должны писать сами. Тег "мое" обязателен.
3. Комментарии не по теме будут скрываться из сообщества, комментарии с неконструктивной критикой будут скрыты, а их авторы добавлены в игнор-лист.

4. Сообщество - не место для выражения ваших политических взглядов.

3
Автор поста оценил этот комментарий

Ого! Вот это навалило интриги за одну главу. Шикааарно.
Профессор, вы в ударе, отличная работа!

раскрыть ветку

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества