ЧП Заговор часть - 26⁠⁠

ЧП Заговор часть - 25

Нет ничего хуже, чем разнимать драку между мужчиной и женщиной, особенно если в прошлом между ними существовала любовная связь и всякие постельные отношения. И вот когда пудовый кулак хрупкой Галины Петровны опустился на чело Владыки Нектария, старая страсть полыхнула похлеще скипидара, а все свидетели моментально получили ожоги третьей степени. Со двора убежали... Буквально все. Кошки, собаки, вороны, детвора, бабушки у подъезда вместе с лавочкой, ну и мужики, ясное дело, ведь храбриться за железной подъездной дверью было значительно проще и безопаснее, чем на улице. А те автолюбители, кто не рискнул покинуть поле боя вместе с машиной, теперь горько раскаивались, ибо эта парочка билась, словно два могучих титана, не жалея чужой и кредитной собственности.

Надо отдать должное Владыке, он держался молодцом. Не каждый, знаете ли, может выдержать прямое попадание тополем по загривку. Галина Петровна ребром ладони лично срубила целое дерево и уронила на слугу божьего, а тот даже не крякнул, чего не скажешь о его микроавтобусе. Машину экзорцистов смяло в лепёшку, ну и парочку «фордов-фокусов» рядом краешком зацепило, только стёкла посыпались. Несчастный очкарик не знал, за что и хвататься: начал оттаскивать Галину Петровну, так побитые экзорцисты ей вдогон грозить начали. Та обернулась — и снова началось, прости Господи. Зуб за зуб, глаз за глаз, кровь за кровь, слово за слово, и всё вокруг вновь замелькало в бешеной круговерти. Чё вот этот Прошка ей под ноги бросился? У неё же ноги больные, а уж била ими уборщица ох как больно. Не прошло и пяти минут, как весь асфальт во дворе превратился в крошево, словно там бульдозер на гусеницах катался, все фасады в кровище, цветочки в клумбах и те повытоптаны, повсюду крики, мат, слёзы и необоснованные проклятия, а тут ещё сигнал от Дениски, что он чемодан с опаснейшим артефактом взял и на выручку едет. «Действительно, а давайте! А чего бы и нет? Превратим эту безнравственную драку в окончательный детский сад, тем более что главное дитя уже совсем скоро сюда прискачет».

Пришлось проявить ну просто нечеловеческую волю и старание, чтобы разогнать драчунов по углам и вызвать для экзорцистов «как можно быстрее скорую помощь». А всё потому, что, пока он отвлёкся на телефонное вразумление директора, Галина Петровна неожиданно вспомнила об очередной древней обиде, нанесённой ей в молодости, и, коварно завладев железным мусорным баком, благословила им Владыку на Рай.

В результате её последнего удара у Валеры и бригады скорой помощи возникли небольшие трудности с транспортировкой Нектария. Зачарованные вериги вмялись в его могучее тело, и когда фельдшер вздумал оказать Нектарию первую помощь, то нечаянно их коснулся и бухнулся в глубокий обморок, а через минуту та же история повторилась с женщиной-врачом. Водитель скорой, заподозрив в зеркало заднего вида неладное, бросился было к своим на помощь, но, встретившись глазами с очкариком, выронил из рук монтировку и, покачиваясь, словно пьяный, послушно вернулся на своё место.

— Галина Петровна, помогите его в больницу, я один такую тушу не подниму! — взмолился Валера, оглядываясь на беспомощных и избитых помощников Владыки Нектария. — Хотите, на колени перед вами встану, а у этих руки переломаны, вы же и ломали, не видите, что ли, помирает он!

Но на уговоры всё же пришлось потратить какое-то время. Хорошо хоть, что уборщица была хоть и вспыльчива, но всё же отходчива. Вовремя вспомнила, что экзорцист тоже человек, а не просто скотина такая. Да и вообще, как не поплакать и не пожаловаться на старого шкодника, пока тот пребывал в блаженной отключке. Загрузив Владыку в салон, Валера, почуяв, что теперь он среди экзорцистов и уборщицы самый авторитетный, сбегал в офис за специальным артефактом в виде небольшого детского бубна с тарелочками и, коротенько рассказав о всяких побочках, принялся трясти инструмент.

Через минуту все соседи, что наблюдали за ними из окон многоэтажек, начали вспоминать о всяких важных делах, а про то, что во дворе только что произошла невероятная драка, благополучно забыли.

*****

Стоит ли рассказывать и про другие организационные работы, произведённые очкариком в следующие десять минут? А их было необычайно много. Переломанным помощникам Нектария было велено ждать следующего автобуса... Вернее, другой бригады скорой помощи, а заодно охранять церковные артефакты. Галине Петровне выдали выходной — сразу после того, как приберётся во дворе и сдаст всё лишнее в металлолом, кроме вон той кучи. «Та куча мусора нужна, она личная, запомните это!» Врача и фельдшера оперативно перетащили в офис и положили валетом на один диван — некогда было разбираться, удобно это им или нет, всё равно в отключке. А ещё он позвонил в коммунальные службы, а ещё знакомым армянам переложить по-братски асфальт, а ещё знакомым евреям-страховщикам, занимавшимся заодно декоративными строительными работами, он даже экологам позвонил и рассказал, что лично видел, как из такого-то двора сбежало дерево марки «тополь», и только потом уже поехал сопровождать Владыку Нектария до ближайшей подходящей лечебницы. Кстати говоря, аптечку из микроавтобуса он тоже не забыл прихватить.

*****

Но одна трудность всё-таки была. Владыку надо было как-то извлечь из вериг, но как это сделать без помощи врачей? Ножовкой, болторезом, болгаркой? Он же орать будет. Порча имущества, уникальный артефакт, историческая и культурная ценность... Вот это уже была задачка со звёздочкой, и потому, сделав пациенту несколько предупредительных уколов в бедро и шею, Валера попытался перекусить одну из цепей бокорезами.

Нектарий моментально очнулся и влепил спасителю увесистую пощёчину.

— Не сметь! Богохульник!

— Ай. Я ему, гаду, жизнь спасаю... Ты чего пожалел-то, это же церковные побрякушки!

— Так вези. Нельзя нарушать целостность символа аскетизма.

— Да ты его уже сто раз нарушил, когда водку со мной хлебал.

— Не путай тёплое с мягким...

Нектарий попытался привстать и тут же со стоном повалился обратно на носилки.

— Она мне все кости переломала. Извергиня проклятая.

— А Галина Петровна утверждает, что это вы её бросили, — ехидно ответил Валера. — Сказали, что на БАМ едете, а сами в монастырь драпанули.

— Молчи... — прохрипел экзорцист, закрывая глаза. — Мы с ней из одного села. С самого детства вместе росли. В одной бане до двенадцати лет вместе мылись, я думал, она пацан калеченый. А когда у неё титьки выросли... Не знали мы тогда греха, не ведали, а когда меня за неё дразнить начали, вот тогда-то я и призадумался. Стыдно было от неё на всю область, когда она смогла трактор из болота вытащить, а я не смог.

— Не любили, значит?

— Не твоё дело... — процедил экзорцист, после чего приказал: — Вези меня в нашу, церковную. Сейчас адрес скажу.

— Нельзя, — отказался очкарик. — Мы не знаем, кому можно доверять. А ну как кто-то из ваших сообщит, что на Владыку было совершено покушение. Ты же не хочешь, чтобы дело о потасовке с уборщицей было предано излишней огласке? Я, конечно, всем в округе память стёр, но когда мы приедем в больницу, начнутся вопросы, а вслед за этим и неуместное расследование.

— Тогда в обычную.

— Тоже нельзя. Твоя броня мешает тебя лечить. От тебя врачи в обморок падают.

— Ну а что делать-то?

— Да ничего. Сейчас лекарства подействуют, и я тебя в одно хорошее место определю. Туда только по большому блату, — пообещал Валера.

— Поклянись!

— Зуб даю, вот этот. Добыт из Галины Петровны. Мощно ты ей с правой заехал. Я бы, если по чесноку, на такой подвиг никогда б не решился.

Очкарик показал ему передний зуб. Экзорцист снова застонал.

— Горе мне. Позор на старости лет, я её снова обидел.

— Я вообще раньше думал, что Галина Петровна не человек, а из яйца динозавра вылупилась, — продолжал Валера. — Из трицератопса там или из тираннозавра, не суть, а потом её бродячие стройбатовцы усыно... удочерили, и когда она спустя двадцать лет утопила генерала в бетономешалке, ей дали вольную, и уже только потом она уборщицей устроилась. Иначе ну вот откуда у неё такая силища? У неё чего, папа — супермен с Криптона? Вы хоть знаете, что в неё из гранатомёта стреляли, а она потом синяком хвасталась. Дом, главное, в щепки, а ей хоть бы хны...

Экзорцист не выдержал словоблудия, расслабился и захрапел. Валера деловито поправил очки и вновь вооружился сотовым телефоном.

— Алло, Баклажан? Здорово. Надо мне одного человечка подлатать, плачу по двойному тарифу. Нет, не Дениску. Дениска живой. Да и не поедет он к тебе после того случая с руками. Нет. Мстить не собирается. Он вообще только через неделю догадался, что у него две руки левые. Да, да... Смешно получилось, но больше так не шути, мне стоило больших трудов убедить его, что леворукость — это аллергия, вызванная пересадкой донорских органов. Да он ещё и на таблетках тогда торчал, короче, хороший развод получился, не будем старое ворошить. Куда ехать мне? Как обычно? В смысле переехали? А куда? Что ещё за «Амбрелла»?

*****

Охранник, кормивший собаку неподалёку от ограды, ведущей к главному входу недостроенной Ховринской больницы, необычайно удивился появлению машины скорой помощи у ворот и даже на всякий случай оглянулся назад, проверить. Ан нет, всё в порядке. Четверть века уж как достроить не могут. Охранник за годы работы тут видел всякое: готов, бомжей, гопников, наркоманов всяких, но чтобы вот так неожиданно, да ещё и по профилю? Бросив кастрюлю с овсянкой на радость дворово-сторожевого Шарика, он безотлагательно побежал выполнять свои прямые обязанности, а именно остановить машину и объяснить водителю, что Ховринка не работает, а тот, видимо, ошибся и заехал не туда куда нужно.

Но у ворот он резко притормозил и замер, бессмысленно уставившись в одну точку, ибо на этом моменте его услуги были временно приостановлены, а из недр больницы, из чёрных провалов окон и различных щелей, заструился белый густой туман. Не прошло и минуты, как туман окутал приличный кусок пространства, а из того тумана вышли двое высоких и тощих, как жерди, санитара в белых халатах с чёрными и блестящими лицами. А следом за ними шёл некто низенький и коренастый с синим лицом, тоже в медицинском халате, но при этом на шее у него висел стетоскоп.

*****

Больницы, они разные бывают. Особенно когда в государстве капитализм и граждане желают получить за свои деньги разнообразные медицинские услуги. Есть больницы для народа, есть для народных слуг и, конечно же, для всяких домашних животных, но спрос, как известно, рождает предложение, и если вдруг у вас заболел любимый вурдалак или домовой, вы же не попрётесь с ними в районную поликлинику? Вот тогда и появляются такие, как Баклажан. Такие, которые умеют лечить всякую нечисть и не задают лишних вопросов, потому что им платят, и хорошо, между прочим, платят.

Впрочем, когда санитары попытались вытащить экзорциста, вопросы у врача всё же возникли. Чё это за пациент такой, после которого санитары бегают как ошпаренные и дымятся.

— Ну не снимаются вериги, что я могу поделать! — всплеснул руками Валера.

— Не буду брать, — немедленно отказался синемордый врач. — Он мне всех санитаров испортит, а эти, между прочим, самые стойкие.

— Будешь! А то я Дениске расскажу, что две левые руки ему не приглючились. Ты чё, Баклажан, нос воротишь? Я же по двойному тарифу плачу.

— Да ты же сам видишь, он неоперабельный. Где ты только такого откопал, не пойму, что это за порода такая?

Синемордый внимательно присмотрелся к Владыке и от огорчения даже сплюнул.

— Это же экзорцист!

— А ты врач. Дальше чего? У него внутреннее кровотечение и половина костей в труху. Его лечить надо, а за его выздоровление Боженька потом нарисует тебе звёздочку в благодарность, — принялся уговаривать его Валера.

— Ага, спасибо. У нас главврач недавно сменился. Новый теперь за другую партию голосует. За тех, что снизу, а ты мне левак подсовываешь и, можно сказать, политических конкурентов.

— Баклажан, опомнись! Ты в первую очередь продажный врач, а уже только потом инертный бюджетник.

— Вот говорила мне мама, не связывайся с детьми Выродка...

— Слышь, только давай родню сюда приплетать не будем, а то сейчас припомню, за что твою бабушку на костре сожгли...

После долгих переговоров выход был найден. Валера лично примотал экзорциста покрепче скотчем к носилкам, а затем санитары зацепили их длинными цепями и таким образом транспортировали больного непосредственно в палату реанимации. Правда, и там возникло небольшое недопонимание. Никто из бригады анестезиологов-реаниматологов гореть на работе в буквальном смысле не захотел, и потому всё пришлось делать стойкому в этом плане Валере, а врачи лишь командовали дистанционно.

— Я, главное, им деньги плачу, а мне же за мои деньги и самому себе услуги оказывать? Я жаловаться буду! — возмущался он.

— Не нравится — можешь поискать другую больницу, — отвечали ему по селектору врачи.

— Вот построю свою... Тогда узнаете. Всех буду лечить, задаром, а вас, нахлебников, на пятьсот шестой километр. Ничего, моё время ещё наступит... — злобно бормотал очкарик, всё больше и больше ощущая себя марионеткой в чужих руках. Операция продлилась несколько часов при помощи передового, хотя и альтернативного медицинского оборудования, и под самый конец он почему-то сам признал, что ему даже понравилось. Вон у больного в брюхе, оказывается, сколько всего интересного. Вилка, болт с накрученной на него гайкой, монеты медные и даже кастет. Интересно, а зачем он кастет проглотил? Неужели на счастье? А потом пришлось помогать перетаскивать Нектария в другую палату, на отдых. Именно там их главврач и застукал.

*****

Отошедший от анестезии экзорцист при виде найденных в его желудке предметов неожиданно заплакал и ударился в воспоминания.

— Вилку не помню, — хлюпая носом, признался он. — А вот кастет очень даже. Я его Галиночке перед дракой с Ефимовскими подарить хотел. Думал, нету больше мово подарка. Нам тогда по пятнадцать лет было, ходили махаться стенка на стенку, я всё за неё боялся, думал, зашибёт в драке насмерть кого. Рассчитывал, дам примерить, а она обрадуется и постесняется потом правой махать, а с одной рукой ущерба, глядишь, и поменьше. Помнится, мы перед дракой выпивали и калачами закусывали, а я тогда в темноте и перепутал. Эх, такая любовь между нами была. Каждый день новые страсти.

— Но всё же бросил, — расслабленно резюмировал Валера. Он развалился в кресле напротив койки, и единственной наградой для него сейчас была бутылочка пива, которую ему удалось выпросить у жадного Баклажана за его труды.

— Смеялись же, — отводя взгляд, просипел смущённо Нектарий. — Она, мол, сильнее меня, а значит, в доме мной помыкать будет. Вот я и наплёл ей про БАМ. А сам, ну ты знаешь, в духовную обитель. Там-то меня сразу приметили. Получил образование, диплом, сан, всё как положено, но знаешь, той любви... До сих пор стыдно. Но я себя блюл, с женщинами после неё не водился, в гроб себя для смирения плоти клал, а меня потом на семь дней в землю закапывали, в пещерах сидел, в колодцах с ледяной водой, и, как видишь, превозмог искушение.

— Ну и дурак. Она так по тебе сегодня ревела.

— Да ладно?

— Ага. И повод сейчас как никогда хороший грех искупить. Она нынче вдовая. Да и ты давно не мальчик, а так будет хоть в старости кому стакан водяры подать.

Экзорцист хотел было возразить, но тут дверь в палату открылась, и на пороге возникло нечто, сотканное из сумрака. Не то колышущийся мрак, не то ещё чего, было не разобрать, но Валера сразу почувствовал себя неуютно, а Нектарий по привычке забормотал молитвы, пытаясь защититься от древнего зла. Из мрака, сутулясь, выбежал давешний синелицый доктор и, обливаясь холодным потом, почтительно произнёс, оглядываясь на дверь.

— Тут у нас новенький. Сегодня доставили. А это...

— Вижу, — прошелестел сумрак. — Экзорцист Нектарий. Идёт после операции на поправку, назначить кровокорень и компресс из костяных грибов. Срок реабилитации два дня.

Валера почувствовал, как внимание сумрака переключилось непосредственно на него. Словно прожектором, испускающим яркий чёрный луч света, по лицу поводили.

— Отродье Выродка, — прошелестел сумрак.

— Это оскорбительно. Сын за папу не отвечает, — нахально возразил он.

— Немедленно выгнать эту шоблу, — приказали из темноты. Валера и ахнуть не успел, как провалился сквозь пол.

*****

Он очнулся на груде битого кирпича на первом этаже Ховринки, а как только понял, где находится, принялся возмущённо орать.

— Волки позорные, отдайте хотя бы пиво! Слышь, главврач, я на тебя министру пожалуюсь и ваш государственный недострой превратят в парковку! Развели помойку, ни стыда, ни лицензии, я на вас... Сюда больше ни один бомж не придёт, я тут все стены обоссу и изрисую, сдохните от голода!

Бумц. Дзинь.

С потолка упала недопитая бутылка пива и тут же разбилась. Очкарик злобно пнул битые кирпичи, подтянул джинсы и потопал в сторону выхода. Ладно, то, что его выгнали, дело десятое, и не из таких мест его выгоняли, он привык, но то, что Нектарию позволили долечиться, это уже хорошо, а через пару дней эта боевая махина ему здорово пригодится, когда он прижмёт к ногтю Альтазара и возьмёт штурмом производство кристаллов.

Ничего-ничего. Скоро госпоже Насте наступит каюк, вместе с её черножопым негром, утешал он себя. Главное, чтобы Мурзилка не накосячил. А ещё нужно вернуться в офис, навести там порядок и проверить учеников Нектария. Дел полно, а он ещё устал после всего случившегося, как собака. Вот почему всё вечно на нём? Есть же директор, чем он там, собственно, занимается? Ах да, перевербовывает тульповодов. Лишь бы не убил их, а то ведь он больше ничего не умеет.

Задумавшись, он не сразу опознал женский голос, гулким эхом раздавшийся впереди. Очкарик остолбенел на мгновение, а затем юркнул за ближайшую бетонную колонну, разрисованную цветными рисунками. Да, всё верно, ему не послышалось. Госпожа Настя с кем-то разговаривала по телефону. Значит негр-покровитель тоже здесь лечится. Ой как неудобно получилось. Надеюсь они с Владыкой нигде пересекутся раньше времени?

Голос приближался, но вместе с ним приближалось ещё что-то могучее и опасное. Валера закрыл глаза и представил себя мусорным ведром. Хорошее такое ведро. Оцинкованное, а на боку надпись красной краской — «Для мусора». Тут главное хорошее воображение, и тогда тебя не заметят, но надо стараться. Ты ведро. В тебя тушили окурки, в тебе плавает протухшая тряпка и дохлая мышь, стой смирненько, тебе всё равно, ты просто ведро.

— Мне плевать, что у тебя там с памятью, — голос был совсем рядом. — Сегодня же поедешь и заберёшь всю партию. Мне нужно будет к завтрашнему дню. Да. Полностью освобождаем склад, и потом ты договариваешься со своим дядей, пусть забирает завод обратно. Цена... Два миллиарда. Деньги переведёшь в наличку и отвезёшь к генералу. Уж на это у тебя ума хватит? Вот и ладушки. До связи.

Валера почувствовал рядом колыхание воздуха, нежный аромат духов, а затем другой, землистый, с нотками гари. Воображение тут же нарисовало чёрного петуха, которому собирались отрубить голову, чтобы потом бросить в костёр на радость Петро, но этого петуха он тут же утопил в мусорном ведре, чтобы не привлекать внимание. Следом за гарью пришёл иной, более тонкий запах, женственный и смертельный. Валера увидел овал белой изящной маски с чёрными розами на щеках и завитушками в районе лба, и всё это на фоне кладбища. Пришлось поднапрячь воображение и добавить в ведро, коим он стал, всякой гнусности вместе с испражнениями, и образ маски благополучно растаял.

— Фу, тут наблевали, что ли? Воняет хуже, чем на Площади трёх вокзалов! — пожаловалась госпожа Настя и снова принялась кому-то звонить. Валера приободрился.

— Алло, Кенгмо? Как ты там, миленький? Тебя хорошо кормят? Ага. Да. А когда выпишут? Ещё два дня... Да, Альтазара послала, но знаешь, после того, что случилось, лучше бы мы его уничтожили. Я его ненавижу... Ну прости. Слушаюсь. Думаю привлеку Полуэктова, а потом всё свалим на него и уедем. Деньги на откуп передадим через генерала, как ты и хотел, на остальных мне плевать, сейчас куратор занимается выводом остатков. Не могу пока сказать точно. Будет трудно организовать разом один большой зал. Партия большая, тут целый стадион получается, но я ещё поищу место. Хорошо. Люблю. Сильно-сильно. Нет, ты первый клади трубку. Ну хорошо, тогда я.

Женщина убрала свой сотовый в маленькую сумочку и тут услышала, как где-то поблизости пиликает другой телефон. Она покрутила головой. В пустынном коридоре первого этажа больше никого не было. А звук был такой странный, с металлическими нотками и вибрацией. Она сделала несколько шагов наугад и обратила внимание на железное мусорное ведро, доверху наполненное всякой дрянью. Звук явно шёл изнутри, и это было необычайно странно. Неизвестно, какой чёрт её дёрнул, но она взяла и пнула его ногой.

автор Василий Кораблев