Серия «Призрачный человейник»

Ключи звякнули в ладони коротко и сухо. Обычные — металл, пластиковый брелок с номером квартиры и логотипом застройщика, который Артём за последние полгода видел на каждом углу. Он стоял у подъезда и смотрел вверх. Дом был не просто высоким — он давил массой. Тридцать с лишним этажей, три секции, ряды одинаковых окон. Всё ровно, строго, без фантазии. Человейник. Слово грубое, но подходящее.

— Ну что, хозяин? — спросил Костя, приятель с учёбы, который пришёл “на новоселье”, хотя новосельем это назвать было трудно — скорее осмотр бетонной коробки. — Всё, официально взрослый. Ипотека, тревога, бессонница.

— Да иди ты, — Артём усмехнулся и сунул ключи в карман. — Зато своё. Без “племянник приехал, съезжайте”.

— Святое, — Костя оглядел двор. — Дорожки, лавочки, машин как в муравейнике. Комфорт-класс. Почти санаторий.

Артём не стал спорить. Он и правда радовался. Без восторженных жестов и пафоса — спокойно. У него появилось место, куда можно вернуться: дверь, которая закрывается на его замок. Пространство, где никто не будет решать за него, когда гасить свет и во сколько ему приходить домой, он еще не женат.

Он учился на третьем курсе МЧС. Формально — курсант, по сути — студент, которому ещё набираться практики. Теории хватало: тактическая медицина, пожарная тактика, работа в задымлении, психология экстремальных ситуаций. Их гоняли жёстко. Ставили в шум, в дым, в ситуацию, где вокруг крики, а ты должен действовать по алгоритму. Но реальных выездов у него не было. Он не вытаскивал людей из огня и не сталкивался с тем, что в учебниках описывают сухими формулировками. Он это понимал и не строил из себя спасателя раньше времени.

Зато он знал, что не потеряется, когда вокруг начинается суета, его голова не взрывается паникой, а наоборот — всё собирается в одну линию. Он не самый сильный и не самый опытный, но умеет быстро соображать. Преподаватели это ценили; одногруппники иногда раздражались: Артём мог влезть в спор и дожать до конца, если был уверен в своей правоте. Или если просто не хотел уступать.

Квартиру он купил на чистом упрямстве. Подработки, смены, стройка, кредит. Мать, увидев цифры, сказала бы, что он сошёл с ума, поэтому цифры она не видела. Он не любил, когда его опекают больше, чем ему нужно.

Внутри подъезда всё выглядело так, будто дом сдали вчера. Плитка без сколов, стены без потёртостей, воздух пах новой отделкой. Свет ровный, холодный, без намёка на уют. Под потолком висели камеры — маленькие, чёрные.

Вестибюль был просторный: почтовые ящики, стойка под консьержа, стеклянная дверь в тамбур. Консьержа не было, только автомат с кофе, который честно выдавал сладковатую бурду и называл её “капучино”.

Лифт приехал быстро. Новый, тихий, с зеркалом и хромированными поручнями. Артём поднялся, открыл дверь квартиры и остановился на пороге. Пусто. Тихо. Светлые стены, ровный пол, большие окна. Из окна — другие такие же окна. Никакой романтики, но честно: он внутри огромного дома, и теперь у него здесь есть свое место.

Они с Костей посидели на подоконнике, ели пиццу из коробки, запивали колой. Артём рассказывал про учёбу, как один курсант снял маску в учебном дыму, потому что “неудобно”, и потом кашлял так, что инструктор едва не выгнал его с занятия. Костя жаловался на начальство и шутил про ипотеку.

Первые недели прошли спокойно. Пары, подработка, сон. Он быстро запомнил, где ловит связь, какой лифт приезжает быстрее, где сквозит. Пару раз помог соседям: подкрутил дверь, проверил автомат в щитке.

— Ты кто по профессии? — спросил сосед.

— Я!? Да я еще студент, — пожал плечами Артём. — МЧС.

— А-а, спасатель. Ну, если что, к тебе.

— Если что — звоните 112, — усмехнулся Артём. — Я пока учусь.

Он привык доверять своей реакции. На учёбе их не жалели — заставляли работать под давлением, держать дыхание ровным, руки — послушными, голову — ясной. Это не делало его героем, но давало ощущение, что он хотя бы не развалится при первом серьёзном ударе. Он надеялся, что проверять это в реальности ему ещё рано.

Ночь, которая всё сломала, началась обычно.

Он вернулся почти в полночь. Пары, тренировка, заехал к матери. Дома включил чайник, пролистал домовой чат и выключил. У двери стоял пакет с мусором.

— Сейчас вынесу, — сказал он себе и накинул куртку.

Он вышел в коридор, нажал кнопку лифта, вошёл в кабину, нажал «1» и прислонился к стенке, думая о завтрашней физподготовке.

Лифт спустился без рывков, лишь свет моргнул на мгновение, что бывало в этом лифте частенько. Кабина мягко остановилась, двери разошлись.

Перед ним открылся вестибюль.

Он шагнул вперёд и почти сразу замедлился. Пространство было тем же — почтовые ящики, стойка, стеклянные двери на выход. Но свет казался глуше, будто его убрали на полтона.

Артём подошёл к входной группе и остановился. Стеклянные двери были перетянуты цепями. Толстые металлические звенья крест-накрест стягивали створки, в центре висел тяжёлый замок, не декоративный, а рабочий, рассчитанный на то, чтобы его не открывали, даже болторезом такой не взять.

— Это ещё что за бред… — тихо сказал он.

Он поставил пакет на пол и посмотрел через стекло. Снаружи не было ни фонарей, ни машин. Просто темнота.

Слева находилось окно консьержа.

Артём повернул голову.

— Ух ты, на конец то посадили кого-то... - прошептал, Артем, себе под нос

За стеклом сидела фигура. Слишком крупная для обычного человека, широкая в плечах, неподвижная.

Он сделал шаг ближе к окну и постучал костяшками по стеклу.

— Здравствуйте. Слушайте, что с дверью? Её зачем так закрыли?

Фигура не ответила.

— Эй, — он наклонился ближе. — Откройте, пожалуйста. Мне просто мусор вынести.

Силуэт медленно повернул голову в его сторону.

— Вы меня слышите? — уже громче спросил Артём. — Тут цепи какие-то. Это временно или что?

Фигура за стеклом начала подниматься со стула. Медленно. Тяжело.

И только сейчас Артём понял, что человек таких размеров за этой стойкой сидеть не мог.

Фигура за стеклом поднималась медленно, без суеты, как будто спешить ей было некуда. Стул под ней не скрипнул и не качнулся — просто потерялся под массивным силуэтом. Артём стоял в шаге от окна и чувствовал, как внутри включается привычный режим оценки: расстояние — два метра, стекло — толстое, рама металлическая, дверь лифта за спиной, до неё — секунд пять.

— Слушайте, — повторил он ровным голосом, — если это какая-то проверка, я не в курсе. Мне просто выйти надо.

Фигура приблизилась к стеклу. Свет из холла падал под углом и выхватывал детали: плотная тёмная одежда, слишком широкая грудная клетка, длинные руки, лежащие на столе. Лица по-прежнему не было видно чётко, только тень с глубокими провалами глаз.

Существо наклонило голову.

Стекло дрогнуло от медленного прикосновения. Пальцы с внутренней стороны скользнули по поверхности, оставляя мутный след.

— Вы кто? — спросил Артём. — Консьерж? Охрана?

Ответа не было.

— Ладно. Тогда откройте, пожалуйста. Я из тридцать второй. Просто мусор вынести.

Голова чуть повернулась.

— Ж… жи… лец, — протянуло из-за стекла.

Слово прозвучало так, будто его выталкивали наружу.

Артём сглотнул.

— Да. Жилец. Всё нормально.

— Про… пис… ка…

Где-то под потолком едва слышно щёлкнуло. Камеры в углах повернулись в его сторону.

Артём шагнул назад.

— Слушайте, — сказал он уже твёрже. — Я поднимусь к себе и всё. Никакой регистрации и прописки мне не нужно.

Фигура приблизилась вплотную к стеклу. Теперь свет позволял различить лицо: кожа сероватая, натянутая, глаза глубоко посажены, рот раскрывается медленно, слишком широко.

— Без… про.. пис.. ки....

За спиной Артёма металлически щёлкнуло. Он резко обернулся.

Двери лифта начали закрываться.

— Стой! — выдохнул он и рванул к кабине.

Он успел в последний момент. Двери сомкнулись, отсекая холл.

Он нажал кнопку своего этажа ещё раз.

Кабина не поехала, табло было тёмным, снаружи раздался глухой удар, потом ещё один, скрежет металла по металлу.

Артём сделал медленный вдох. Оценить. Не паниковать.

Он нажал аварийную кнопку.

Тишина.

Скрежет прекратился.

Прошло несколько секунд.

Табло мигнуло.

Загорелась цифра — но не та, которую он нажимал.

Кабина дёрнулась и пошла вверх.

Продолжение следует...