Серия «Дедушка»

Ссылка на предыдущий пост

Дедушка. Часть 10

Я лежал в своей кровати и пялился в потолок. За окном было темно, и я пытался осмыслить все произошедшее за день.

Послышались голоса и за окном замелькали маленькие дрожащие огоньки света. Один из них скользнул по моему окну, очертив ровный круг прямо над моей кроватью. С улицы, уже недалеко от моей комнаты раздался знакомый женский голос. Девчонка хоть и пыталась перейти на шепот, но все же довольно громко ворчала на спутников, обвиняя их в беспечности.

Последовало два отрывистых извинения. Мне удалось разобрать еще один женский и мужской голоса. Почти сразу же свет огоньков переместился на дорожку и двинулся в сторону ворот убежища. Впрочем, к воротам они не имели никакого отношения. Через ворота можно входить и выходить, они открываются и закрываются с таким жутким скрипом… А наши ворота были всегда заперты и отыскать их в плотной стене тумана практически невозможно. Никаких тебе створок, сводов и тяжелых металлических ручек. Просто место, где туман позволяет в себя пройти. Именно позволяет. После чего, он либо выплевывает тебя со страшной силой с другой стороны, либо упорно выталкивает обратно.

Я отодвинул занавеску и через образовавшуюся щелку посмотрел туда, где двигались три фигуры. Все трое замерли напротив окна. Та что шла впереди подняла фонарик над головой и направила в мою сторону. Уходить я не планировал. Пусть увидит, мне все равно. Неужели она решилась, несмотря ни на что. Еще и ребят с собой потянула. Кто это с ней? Судя по форме - толстяк Барб и еще? Боже, она и Никон с собой потащила?

Я запрыгнул в джинсы и натянул свитер, выскочил на улицу. Они ждали меня. Три тени в тусклом свете луны, у каждого в руках включенный фонарик. Приблизившись, я убедился, что был прав в своих догадках - предо мной стояла Поля, а из-за ее спины выглядывали Барб и Никон.

- Тебе чего? - начала Поля.

- Чего это вы удумали? - спросил я.

- Не твое дело!

- Как раз мое. Я слышал, что ты затеваешь. Слышал, что это может быть опасно. Поля, может я еще не все понимаю…

- Вот именно, - взорвалась Полина. Она принялась яростно жестикулировать и свет ее фонарика заметался в воздухе, выхватывая деревья, кусты и крышу дома. - Вот именно! Ты нихрена не понимаешь! Там мой друг. Наш друг! И ему нужна помощь.

- Но дедушка ушел его искать и старшаки просили….

- Когда они его найдут, может быть уже поздно, - парировала Поля.

Спорить с ней было бесполезно. Это было понятно уже при первом взгляде не нее. Поля не собиралась отступать и готова идти до конца.

- Я с вами, - сказал я.

- Нет, - решительно оборвала она. Поля бросила взгляд на своих сопровождающих, ища у них поддержки. Барб, кажется, не до конца понимал, как ему на это реагировать, поэтому пожал плечами, а Никон принялась усердно изучать свою обувь.

- Я пойду, иначе прямо сейчас отправлюсь к старшакам и выложу им все. Твоя экспедиция закончится очень скоро.

Поля больше не спорит. Она смотрит на меня в упор. Глаза широко раскрыты, губы плотно сжаты. Она явно такого не ожидала.

- Пошли.

Рядом беззвучно вздохнули Барб и Никон. Поля бросила на них недовольный взгляд и громко хмыкнула. Она повернулась и молча зашагала в сторону ворот убежища, шаря фонариком по земле.

Команда у нас собралась не самая боевая. Что мы будем делать, если опасность, о которой твердили все старшаки, станет реальной, а не предполагаемой? Барб ничего кроме поварешки в руках не держал, да и бегун из него выйдет не очень. Никон. Никон, она по природе своей не способна оказать хоть какое-нибудь сопротивление. Я прямо представлял, как она упадет в обморок или остолбенеет при виде опасности. Остаюсь я и Полина. Полина - девчонка, хотя я бы поставил на нее. Уж чего-чего, а боевого духа у нее хоть отбавляй. Жаль, правда, что против серьезных противников этого будет недостаточно. Что же касается меня, то нужно смотреть правде в глаза. Единственное, что у меня получится, так это задержать негодяев на пару минут.

Я впервые вышел из “ворот” убежища. Осторожно просунул руку в туман, а потом он меня просто засосал и вытолкнул меня так, что я пролетел пару метров и едва не пробороздил носом землю. В последний момент мне удалось выставить локти и затормозить аккурат у здоровенного пня.

По крайней мере, голова в порядке, чего не сказать о рукавах моей куртки. Кто-то осторожно взял меня за локоть и помог подняться. Я обернулся и увидел Никон.

- Ничего, ты научишься, - подбодрила она, пряча лицо в воротнике своей куртки.

- Ага, я так это. Я в первый раз как того. Пролетел и с размаху, такой, бац. Ага. Прям о тот пень - “шмяк”, - Барб ударил кулаком в ладонь, продемонстрировав удар.

- Ну хватит, - нетерпеливо прервала Поля. - Пожалуйста, заткнитесь. Ведите себя тихо и сосредоточьтесь.

- Извини, Поль, - промямлил Барб.

- Давай, веди, - скомандовала Поля.

Барб потянул носом воздух. Перед его глазами мир предстал в совершенно ином свете. Теперь все деревья, кусты и даже земля представляли из себя лишь скучный серый фон, на котором ярко выделялись звуки и запахи в виде разноцветных сверкающих линий. Стоит ли говорить о том, что каждый запах имел свой цвет. Даже друзья Барба теперь искрились разными цветами: Поля, например, оставляла шлейф из ярко-красных линий, тогда как Никон серо-зеленый, а я, почему-то, оранжевый. Один лишь Барб понимал, что означает каждый оттенок в многообразии цветовых спектров, которые его окружали.

Также он знал, что цвет этот менялся в зависимости от многих факторов. Сейчас цвет Полины не вызывал у него беспокойства и это хорошо. С такой Полей можно расслабиться, а вот Никон сильно волновалась и ее линии не только становились более ядовитыми, но и вздрагивали, как кривая в кардиограмме.

Как ни странно, научился разбирать цвета своего “второго” зрения, во время занятий кулинарией. Каждое блюдо имеет свое настроение, - утверждал Барб, и многие, кто его не знал, лишь недоуменно моргали глазами. Он на них не обижался. Он вообще мало на кого обижался. При том, что свое зрение он считал величайшим даром, которое только можно было получить и очень жалел, что другие хотябы на миг не могут взглянуть на тот мир, который видел он своими особенными глазами.

Барб также мог различать живые организмы и теперь без труда отмечал затаившихся на деревьях птиц и спрятавшихся в норы грызунов. Впрочем, им не было до него никакого дела. Они предстали перед ним в виде разноцветного дыма.

Запахи в лесу были самые разнообразные, но запах Лорика все еще струился вдоль тропинки тоненькой нитью дыма, которая виляла между деревьев. Барб очень хотел помочь и еще он очень хотел отыскать Лорика живым. Поэтому он отбросил все дурные мысли и изо всех сил старался не потерять столь важную нить.

Мы едва поспевали за Барбом, который ориентировался в темном лесу так, словно над головой ярко светило солнце и видно каждую острую ветку, которая норовит хлестануть тебя по щеке, каждый камень, о который можно споткнуться. Шли мы гуськом следом друг за другом. Наши фонарики метались по тропинке и взлетали к стволам деревьев, казалось, вырастающим прямо перед носом. Поля пропустила вперед Никон, с которой шла плечом к плечу, и пошла вровень со мной.

- Ну как тебе у нас? - мягко интересуется Поля. На этот раз ее тон далек от командного, и она не излучает той агрессивной напористости, которую мне довелось наблюдать. Дует холодный ветер и выдувает ее рыжие волосы из узла на макушке. Я удивленно моргаю, пытаясь рассмотреть в лунном свете лицо Поли. Совершенно не понимаю эту девочку.

- Здесь здорово. Я хочу сказать, это первое место за много-много времени, где я чувствуя себя своим. Как будто, так и нужно. Вы все такие крутые, и дедушка…

Она кивает, рассматривая тропинку под ногами.

- Здесь хорошо, но вокруг по-прежнему полно всякого дерьма. Старатели отлавливают таких как мы и подбираются все ближе к убежищу. Полгода назад пропала одна девочка - Мелисса. Вышла за припасами всего на полчаса и не вернулась. Эти твари где-то совсем рядом. Уверена, что следят за нами.

- И зачем мы им? Разбирают на органы или типа того?

- Типа того, - Поля вздыхает. - Мы точно не знаем, но ничего хорошего с детьми они не делают.

Меня словно током шибануло, и я на миг забываю об осторожности и спотыкаюсь о корень, торчащий из земли. Поля подхватывает меня за куртку и помогает восстановить равновесие. Я благодарю ее, все еще не веря перемене в ее поведении. Может и не было никакой перемены. Может она такая - разная?

- Я так и не понял, кто они такие.

- Просто падлюки, которые охотятся за способностями. Ищут, извлекают силы. Поэтому-то и называют себя старателями. Потом дети становятся как овощи и быстро-быстро умирают.

Дедушка приводил несколько в прошлом году. Пустые, потерянные. Бродили бесцельно по убежищу под присмотром старшаков, а потом тихо померли у себя в комнатах.

- Это же просто отвратительно! - произнес я.

- В этом-то все и дело. Лорик - умный малый. Любил собирать всякое из хлама. На днях мы делали антенну, а он такой: “Я пойду поищу еще немного проволоки”. Мы его, конечно, отговаривали, но он, видно, не послушал. Хотел удивить нас утром. Только представлю себе его пустышкой, так выть хочется.

- Мы найдем его, - с откуда-то взявшейся уверенностью произнес я.

Поля взглянула на меня из-под своей вязанной шапочки. В глазах ее читалась благодарность. Она смахнула рукавом пару слезинок.

- Спасибо, - произнесла она.

Некоторое время мы продолжили идти молча. Никон периодически оборачивалась на нас, как бы проверяя все ли в порядке. Кажется, она беспокоилась, чтобы Поля меня не убила. Последняя машет ей свободной рукой. Толстый слой сушняка хрустит под ногами.

- А ты молодец, - прерывает молчание Поля. Голос у нее по-прежнему мягкий, она достает из кармана фляжку с водой.

- Ты о чем? - недоумеваю я.

- Я к тому, что вчера ты подружился с нашей Никки. Она очень редко к себе так близко подпускает, - она замолкает, чтобы сделать глоток воды. - Я хотела сказать, чтобы не вздумал ее обидеть. Она очень хрупкая, понимаешь?

- Я это понял.

Поля протягивает мне фляжку, и я тоже делаю пару глотков. Вода невероятно вкусная.

- Если обидишь ее, то она может это не выдержать.

- Да я никогда…

Поля выставила вперед ладонь, призывая меня остановиться. Забирает у меня флажку.

- Просто не подведи, хорошо?

- Хорошо.

Поля улыбается, ей это очень идет. Она направилась к Барбу, на полпути оборачивается и добавляет:

- Иначе я с тебя шкуру спущу.

Я закатил глаза, но этого Поля уже не видела, поскольку быстрым шагом удалялась от меня.

Честно говоря, от этой девчонки можно ожидать чего угодно.

Барб остановился у одного из деревьев и некоторое время обнюхивал его. Выглядело это довольно странно. Словно собака, которая ищет подходящее место для того, чтобы опорожнить мочевой пузырь.

- Лорик точно проходил здесь, ага. Но с тех пор трудно. След. След почти иссяк.

- Есть идеи куда он мог пойти? - спросил я.

- Отсюда только к озеру, - предположила Поля.

Для Барба теперь запах Лорика присутствовал лишь в виде тонкой едва различимой нити. Барб наклонился и ощупал почву у ствола дерева. Потом собрал горсть земли в руку и покрошил вокруг себя. Для меня его действия оставались совершенно непонятными, но я решил не мешать лишними расспросами. Он знал, что делает. Вид у него стал такой деловитый и даже строгий. Наверное, с таким же видом он готовил еду в убежище. Барб повернулся к остальным. Глаза у него немного светились в темноте и приобрели желтый оттенок.

- Здесь был кто-то еще, ага. Не пойму точно. Не понятно, - сообщил Барб.

- Ты хотя бы можешь сказать, люди это или нет? - спросила Поля и ее цвет приобрел более опасные тона.

- Здесь были другие. Люди. Больше ничего не видно, ага, - сообщил Барб.

- Давайте вернемся. Пожалуйста, - робко предложила Никон.

На самом деле Барб почувствовал и другой запах, но не спешил сообщать об этом друзьям. Этот запах в виде горчичного дыма лежал на поверхности всей земли вокруг и прятал множество других линий. Барб не был уверен и решил не делать никаких догадок на этот счет.

Судя по постоянным остановкам, сопровождающимся ощупыванием деревьев и земли, Барбу было действительно трудно следовать постоянно обрывающейся нити Лорика, к тому же еще и затуманенной горчичным дымом. В результате небольшого совещания, мы решили направиться к озеру. Здесь даже я чувствовал запах воды. Ночью озеро казалось пугающе страшным.

Лунные блики отражались от спокойной глади воды, которая замерла в преддверии чего-то по-настоящему ужасного. Я это почувствовал. Кажется, Никон тоже. Она вновь начала просить всех вернуться обратно в убежище. Было очень холодно. Полина, ежась от ветра, отделилась от нас и стала бродить по берегу. Вскоре, она наткнулась на шарф и позвала остальных.

- Это его шарф!

Мы все собрались вокруг Поли, рассматривая красный вязаный шарф, который свисал с рук как дохлая змея. Барб тщательно его обнюхал. Прямо как настоящий пес.

- Ага. Точно, Лорик любил этот, шарфик. Он это. Сомнений тут нет. Ага, - подтвердил Барб.

- След? Ты что-нибудь еще чувствуешь? - спросила Поля.

Барб пожал плечами. Он чувствовал здесь более сильный горчичный запах, который легкой дымкой стелился по всему берегу озера.

- Тут это, с запахом плохо. Очень много всего. Да и времени прошло…

- Он не мог утонуть, - заявила Полина, заранее пресекая самую вероятную версию. - Он же не идиот. Он не мог просто взять и утонуть, - добавила она, окинув всех взглядом.

Несколько минут все молчали, опустив головы. Было слышно только завывание ветра. Никон подошла ко мне и взяла меня за руку. Второй рукой она привычно теребила фотоаппарат на шее. Никон начала что-то шептать мне на ухо, когда в воздухе прямо у моего плеча что-то просвистело и улетело в сторону озера. Раздался плеск воды.

Вчетвером мы повернулись в сторону леса, где между деревьями зашевелились сразу несколько теней.

- Бежим, - скомандовала Поля.

Никто не возражал. Мы побежали вдоль берега озера. Барб и Никон впереди, затем Полина и я. На бегу Полина опустила правую руку, растопырила пальцы, которые засияли бирюзовым и прыснули россыпью мелких искр. Поля оглянулась.

В воздухе еще что-то просвистело и на этот раз вонзилось в землю у моих ног. “Дротик?”, - мелькнуло у меня в голове. Я был настолько ошеломлен происходящим, что не сразу услышал приближающийся топот ног за спиной. Кто бы это ни был, он быстро сокращал дистанцию. Послышались голоса. Голоса взрослых мужчин. Они улюлюкали и свистели, как группа охотников, загоняющих добычу. Похоже, для них это была просто игра.

Поля опять оглянулась, и это ее погубило. Ее левая нога зацепилась за правую лодыжку, она споткнулась и упала, приложившись головой.

Я резко остановился, пробороздив землю ногами, и наклонился над Полей. Она перевернулась на бок, приподнялась на локте и посмотрела на меня. Ее лицо исказилось от боли и злости.

- Быстрее! Валите отсюда! Быстрее! - выкрикнула она.

Я ничего ей не ответил. Приобнял ее за талию и рывком поднял на ноги. Она продолжала чертыхаться и требовала оставить ее в покое. Барб и Никон тоже остановились, глядя на нас. Возможно, мне стоило и послушаться Полю, но я просто не мог поступить иначе. Нам не удалось пробежать с Полей и десятка метров, как она с силой толкнула меня в сторону, отчего я сам чуть не упал. Хромая, она повернулась к преследователям и тут я вновь увидел, как между ее пальцев заиграли тоненькие молнии.

Поля попыталась поднять руку, но в этот момент очередной дротик ударил ее прямо в грудь. Она покачнулась и сделала шаг назад. В темноте я различил фигуры людей с оружием. Поля, казалось, вновь обрела равновесие и сделала шаг навстречу врагам. Один из них вскинул винтовку. Поля вновь покачнулась и на этот раз упала на спину, раскинув руки. Искры между ее пальцев погасли.

- Я думаю, достаточно, - проговорил из темноты спокойный, даже ленивый мужской голос.

Следом, из темноты появился сам обладатель этого голоса. Это был грузный, лысый мужчина, одетый в серый комбинезон на молнии, украшенный наплечными шевронами. Мужчина походил больше на уборщика, чем на члена тайной организации. Не хватало только швабры с ведром и плеера для завершения образа. Однако, именно этого уборщика я бы обходил стороной. Первое впечатление о нем говорило, что такого типа стоило обходить стороной. Это был не тот уборщик, который “Добрейшего вам денечка, ничего страшного я уберу”, а который “Какого черта ты вообще сюда прешься? Вали на хрен, пока ноги не переломал!”. Все дело не только в этой странной походке, во время которой лысый делал пару нормальных шагов, а потом слегка волочил правую ногу. Дело в его резких движениях и неприкрытой неприязни, которая сквозила в голосе и отражалась в глубоко посаженных свинячьих глазках.

Я замер, пытаясь понять, что мне делать. Комбинезон вытянул вперед руки и сделал несколько осторожных шагов в мою сторону, будто шел на встречу умалишенному, который вот-вот прыгнет с обрыва.

- Все хорошо, все хорошо, я не причиню вам зла, - повторял комбинезон при каждом шаге.

Мужчины в таких же комбинезонах встали по бокам лысого. Стволы их винтовок были опущены вниз, но каждый предусмотрительно держал руку у курка.

- Мы поступим так: сейчас вы четверо поедете с нами. Без лишних вопросов и без сопротивления. Если ты будешь хорошим мальчиком, то получишь мороженку, если - нет, то проспишь всю дорогу, - мужчина кивнул на Полю. Нам предстоит долгий разговор, но все потом.

Мужчина двигался и двигался в мою сторону, но за десять метров вдруг свернул и пошел в сторону от меня. Он остановился, но продолжил говорить. Создавалось впечатление, что он разговаривает с пустотой. Другие старатели то ли ему подыгрывали, то ли делали вид, что ничего странного не происходит. Они то и дело смотрели в свои прицелы в сторону, где лысый продолжал, расхаживая взад-вперед, ведя диалог с невидимым собеседником.

Внимательно посмотрев в сторону лысого, я разглядел в темноте очертания Никон и Барба, которые припали к земле и смиренно склонили головы. Вот так все и кончится? Все мы были особенными, сильными, но мы были всего лишь детьми.

Лысый нависал над ребятами и продолжал и продолжал давать наставления. Эдакий взрослый учитель, который поучает нерадивых учеников. Он словно не замечал меня. Видимо, я был недостаточно особенным для старателей.

Я должен был что-то сделать, оказать сопротивление. Попытаться помочь друзьям, но единственный раз за долгое время мне удалось применить силу благодаря Никон. Сомневался я, что мои потуги без нее что-нибудь дадут. Тем не менее, я протянул руки в направлении лысого и попытался сконцентрироваться на нем.

- Идите за мной, - скомандовал лысый.

Ребята повиновались. Они поднялись с колен и в этот раз среди них, стоящим чуть поодаль я увидел мальчика, точь-в-точь похожего на меня. С этого расстояния определить точно я не мог, но рост, телосложение, волосы, черты лица и даже одежда были такими же.

- Пригнись, - прошипел кто-то позади и меня потянули за штанину.

Обернувшись я увидел Никон и Барба, которые сидели на земле. Барб приставил к губам палец, призывая меня не издавать лишнего шума. Никон уставилась в сторону наших копий. Взгляд ее был неподвижен. Не понимая, что происходит я опустился на корточки и подполз к ним.

- Если вы не пойдете сами, то мои ребята вас проводят, - произнес лысый, обращаясь к неподвижным копиям нас самих.

Копии меня, Барба и Никон продолжали стоять на месте. Один из старателей вскинул винтовку и выстрелил. Дротик вошел в копию Никон и вылетел с другой стороны, оставив шлейф из белой сияющей пыли. Лысый недоуменно уставился на копии ребят, которым прочитал целую лекцию. Он отобрал ружье у ближайшего к нему стрателя, перехватил за ствол и с размаха ударил прикладом по копиям. Белая пыль фейерверком вылетела из каждой копии поочередно.

Фальшивые дети вздрогнули, исказились, как изображение в сломанном телевизоре, а потом распались. Белая сверкающая пыль еще некоторое время висела в воздухе. Пылинки быстро гасли одна за другой, пока не осталось ничего.

Сразу же после этого Никон закатила глаза и без сил упала на землю. Барб подхватил ее, не дав упасть и бережно уложил на свой рюкзак.

- Такие штуки выматывают, - прошептал Барб. - Теперь, кажется нам конец.

Лысый выругался. Позади него солдаты натянули на глаза тепловизоры, рассредоточились по берегу и начали прочесывать территорию. Много времени это не заняло, поскольку визуальный барьер, созданный Никон над нашей троицей рассеялся, как только она потеряла сознание.

Барб повернулся в сторону старателей, которые уже показывали в нашу сторону. Один из них навел винтовку. Включился лазерный прицел. Красная линия прочертила темноту и уткнулась прямо в меня. Я попытался вызвать в себе то чувство, поймать ту волну энергии, которая позволяла запустить в полет кусок мела, но ничего не произошло. Крупицы земли и несколько желтых листов поднялись в воздух, но тут же упали. Я пытался вновь и вновь, но это не помогло. Видно, без Никон я был совершенно бесполезен.

Тело Барба трансформировалось в считанные секунды. Он стал крупнее, а его мышцы налились звериной силой. Мальчик внимательно следил за ядовитыми оттенками красного, которым светились почти все старатели.

Барб прыгнул на ближайшего солдата, в мгновение преодолев расстояние в несколько метров. Солдат ахнул, когда Барб атаковал его. Мальчик превратился в яростный, неистовый вихрь с когтями и зубами. Барб как игрок в регби, с разбега сбил старателя с ног, оторвал от земли и опрокинул через себя. Ядовитые оттенки самые опасные. Барб метнулся ко второму солдату и ударил его в живот. Тот упал на колени и завопил. Цвет его тут же стал пульсировать.

Выстрел.

Яркая вспышка света практически ослепила Барба, и он схватился за глаза, взвыв от боли.

Еще одна яркая вспышка.

Стреляли не дротиками. Пуля вспорола плечо Барба, и это привело его в чувства. Барб ринулся в сторону следующего сгустка ядовитых линий, который держал в руках источник ярких вспышек. Мальчик уклонился от выпада, сразу же обрушил удары своих ручищ на оружие врага и разнес его в щепки. Следующий мощный удар вывел старателя из равновесия. Его линии ярко и часто замигали, что говорило о паническом страхе.

Послышалось оглушительное “БАХ” и что-то горячее вырвало клок из груди Барба. Кровь окропила землю. Барб обернулся и увидел, что лысый целится в него из серебристого револьвера. Недоумевая от происходящего, Барб уставился на кровоточащую рану, которая оставила в нем кровавую воронку. Револьвер лысого грохнул второй раз.

Я подобрался к винтовке старателя, который валялся без сознания. Прицелился и выстрелил. Обращаться с оружием я само собой не умел и о стрельбе не знал ничего, кроме того, что видел в фильмах. Винтовка вздрогнула у меня в руках, а приклад больно ударил в плечо, отчего я ее уронил. Один из старателей поспешил ко мне и вырубил меня ударом приклада.

п.с. спасибо за внимание ) Долго откладывал публикацию. Зато нашел пару крутых штук. Например, Барб начал видеть запах, а отношения между детьми стали, на мой взгляд, более интересными. 

Ссылка на предыдущий пост

Дедушка. Часть 9


В другой жизни я сидел на диване, пил какао и пялился в экран телевизора. Знаете, я обожал всякие странные передачи, типа: “На самом деле зеркало — это вовсе не зеркало, а окно в другую вселенную…” или “Заводная птица, не была простой игрушкой…”. Это были золотые часы субботних вечеров.

В это время мама читала книжку в соседней комнате и изредка заглядывала ко мне, узнать все ли у меня в порядке. Все было просто отлично! В тот раз я был готов на все сто: упаковка чипсов “Принглс”, большая бутылка “Пепси”, соленые крекеры. Мой золотой час начинался со слов: “Приоткрывая завесу с Джимом Уолбергом”. Эти слова, написанные крупным шрифтом, повисали на экране на несколько секунд и медленно меркли на фоне жутких железных ворот, открывающих вид на каменную усадьбу с башней.

Я расположился поудобнее, закинул в рот горсть принглсов и налил полный стакан пепси. Не хотел во время просмотра тратить на это время. Бывает так: отвлечешься на что-нибудь и пропустишь важный диалог, а потом пиши пропало. Логическая цепочка безвозвратно разорвана. Эту передачу я не должен был пропустить. Все-таки тридцатый эпизод, а каждый десятый - особенно крутой.

Ведущий шел по мрачному длинному коридору, раскрывал одну дверь за другой и в каждую открытую комнату плавно въезжал объектив операторской камеры. В кадре вновь появлялся ведущий и заговорчески спрашивал: “А вы знаете, какую тайну хранят эти двери?”.

Джим каждый раз разжигал во мне почти благоговейный интерес к раскрытию новой мистической тайны. “Замечали ли вы, насколько коротка у вас память, когда вы проходите через дверной проем? Бывало ли так, что, зайдя в комнату, вы забывали с какой целью сюда пришли?” - спрашивает Джим. Он берет с туалетного столика яблоко и демонстрирует его на камеру. Оператор берет яблоко крупным планом. “Допустим, вы шли сюда за яблоком, но пройдя через дверной проем уже забыли для чего здесь оказались”. Камера наводится на дверной проем. “Группа ученых доказала, что дверные проемы отсекают одно пространство от другого. Своего рода порталы… Яблоко связывало вас с событием, которое привязано к пространству другой комнаты и как только вы прошли через портал…”.

У Джима были действительно крутые передачи.

И вот для чего я вам это все рассказывал. Юлия указала мне на дверь. Ту самую, с вороном и птенцами. Я потянулся за ручкой, дверь распахнулась и на пороге стоял Жека с неизменно благородной улыбкой.

- Новенький в убежище прибыл, - объявил он, пропуская меня внутрь.

Как только я прошел через дверной проем, то оказался в совершенно другом пространстве. Возможно, пространстве, существующем вне времени. Только что я общался с Никон о ее способности проецировать изображения, стал свидетелем перепалки Поли и Юли, как вдруг все это осталось позади. В другом пространстве. Все, что связывало меня раньше с этими событиями оказалось, как говаривал Джим, отсечено.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и осмотреться. Комната была залита солнечным светом и напоминала классный кабинет с доской и партами. Стены, как и в коридоре сияли белой штукатуркой. Из них по периметру торчали металлические крючки с керосиновыми лампами. Интерьер комнаты состоял из множества парт, выстроенных двумя рядами у стен.

Каждая из таких парт была сделана полностью из дерева и окрашена бесцветным лаком, сохранив таким образом фактуру материала. За партами на скамейках уже сидели двое старших детей и теперь они смотрели на меня. К слову, помещение казалось практически пустым.

- Спасибо, Евгений. Теперь позволь мне продолжить, - объявил Страховски.

Голос мужчины вывел меня из собственных размышлений. Жека, который все еще придерживал дверь, показал большой палец вверх, пытаясь меня поддержать. У него не получилось. Юля, позвякивая браслетами, тоже вошла в комнату и села за свободную парту.

- Здравствуйте, - я неуклюже махнул рукой. Старшаки закивали в ответ.

- Проходи, присаживайся, - Страховски указал в сторону парт.

Я сажусь на ближайшее свободное место за одной из передних парт. За этой же партой сидит лысый парень, которого я раньше не видел на обеде. Видимо, не очень любит компании, а может просто игнорирует общие обеды. Лицо его бледное и имеет какой-то не совсем здоровый оттенок, уши оттопырены чуть больше чем следовало. Лысый бросил на меня оценивающий взгляд, хмыкнул. Потеряв всяческий интерес, он достал книгу и начал читать. Жутко интересно, что за книгу он читал, но рассмотреть обложку не удалось.

Страховски в своем зеленом жилете и брюках цвета хаки, с маленькими усиками и бородкой. Он держит в руках чрезмерно длинную указку и в какой-то момент упирает ее в пол как трость. Это делает его похожим на заправского археолога из фильмов. Он предлагает мне еще раз представиться и, не теряя времени, рассказать о моих суперспособностях. Говорит, как это важно знать и понимать о постояльце все, в чем он может быть полезен.

Его просьба заставила меня растеряться. Страховски повторяет вопрос. Юлия не сводит с меня своих внимательных глаз. Жека так и остался стоять у входа, подперев плечом дверной косяк. Рядом со мной лысый продолжает листать книгу. Я опускаю голову, рассматривая подаренные дедом кроссовки.

- Я большой специалист по конфетным фантикам, хлебным крошкам и листам бумаги, - слышу я свой голос. Боже, до чего же глупо я должно быть выгляжу.

Кто-то хихикнул. Лысый в очередной раз хмыкнул.

- Попрошу уточнить, молодой человек. Это очень важно, - сказал Страховски, воздев вверх указательный палец.

- Я немного могу двигать предметы силой мысли. Это называется…

- Телекинез, - закончил Страховски.

- Лучше бы тебе собраться, парень. Преп, не любит, когда мямлят, - прошептал лысый, не отрываясь от книги.

- Телекинез, верно, - ответил я.

- Отличная способность! С твоим талантом, ты будешь в убежище нарасхват! Найдем, тебе что-нибудь подходящее.

Тут я уже начал по-настоящему нервничать. Страховски явно переоценивал мои способности и мечтательно ударился в размышления о том, как мы теперь сможем легко починить один из домов.

- Послушайте, - произнес я чуть громче, чем рассчитывал. Все в комнате затихли и уставились в мою сторону. - Но я сам не знаю, как это у меня получается. Я же говорю, что перемещал только всякую мелочь и то, не всегда. - А еще тетю Тому, - подумал я, но не сказал вслух. Тот случай был единственным, и я полагал, что он не считается. В конце концов, я ведь не специально это сделал.

- Что же, - Страховски снисходительно улыбнулся. - Я уверен, что твои способности обязательно еще раскроются и расцветут. Для начала, воспринимай их как мышцы. Сомнений в их наличии у тебя нет. Если начнешь их тренировать, то они окрепнут, и ты раскроешь весь свой потенциал. Мы поможем тебе!

Дети в комнате согласно закивали. Все, кроме лысого, который продолжал пялиться в книгу.

- А что-нибудь еще ты умеешь? - спросил Страховски.

- Необычного? - на всякий случай уточнил я.

Страховски кивнул.

- Думаю, что - нет, - я развел руками.

Я почувствовал себя полным ничтожеством. Да, по сравнению с той же Никон, я вообще ничего не умею. Не хотелось никого подводить…

- Все хорошо. Просто, такие вещи нужно знать прежде чем мы окончательно примем тебя в нашу небольшую общину.

- Понятно.

- Полина должна была ввести тебя в курс дела, но учитывая некоторые обстоятельства, позволю себе сегодня рассказать основы самому. Я - Страховски Михаил. В первую очередь я - местный учитель, а во вторую - помощник дедушки. Убежище создано с одной целью…

- Убежище создано с одной целью, - практически одновременно со Страховски пробубнил лысый.

- ...спасти и уберечь как можно больше детей, обладающих силой. Считай, что до этого дня ты дремал, а теперь тебе…

- Пора просыпаться, - закончил за него лысый.

Страховски продолжил рассказом о старателях:

- Это такая тайная организация. Они похищают особенных детей и используют в своих целях. Как и для чего используют, мы не знаем. Нам известно, что никто из детей, попавших к ним, живым уже не возвращался, а если возвращался, - Страховски покачал головой.

В конце своего рассказа Страховски начинает рыться в одном из ящиков стола, из которого извлекает кусок мела. Круглый, неотесанный, с неровными краями. На вид как большой белый булыжник.

- Просто попробуй парень, - предлагает Страховски.

Я закрываю глаза, пытаюсь сосредоточить свои силы на этом куске мела. Стараюсь так, что начинает болеть голова, но никакого эффекта не происходит. Целехонький кусок мела продолжает лежать на краю учительского стола и даже не шелохнется. Я делаю глубокий вдох и вновь пытаюсь направить свои мысли в сторону предмета на столе. Черт, да хотя бы в сторону всех мелких и совсем крошечных предметов вокруг. Ничего не происходит.

Затем я чувствую неуверенное прикосновение маленьких холодных рук. Чьи-то пальцы обвивают мое запястье. От неожиданности я даже вздрогнул. В тот момент случилось нечто совершенно необычное. Я продолжаю сосредоточенно пялиться на кусок мела. Для уверенности я даже выставил вперед руку.

Кусок мела медленно поднимается в воздух на уровне головы Страховски и начинает вращаться. Учитель тихонько хлопает и одобрительно улыбается. Затем, однако, я теряю контроль над предметом. Белый камень словно взбесился и пулей влетел в доску за спиной Страховски. Мел разбивается в пыль, окрасив белым все вокруг, включая учителя. Страховски, кашляя и отмахиваясь руками, стоит в облаке белой пыли. Теперь его лицо загримировано не хуже, чем у пьеро.

Все замирают. Лысый издает смешок и, наконец, закрывает книгу. Кажется, он единственный рад такому исходу событий. Жека услужливо передает учителю полотенце.

Никон рядом со мной виновато опускает глаза и убирает руки от моего запястья. Однако, я не злюсь на нее. Я благодарен за то, что она помогла мне проявить свою силу. Минутой позже Страховски убедит меня в том, что я совершил ужасный поступок.

Продолжение уже тут: Дедушка. Часть 11

P.s. а вы тоже смотрели передачи типа "Приоткрывая завесу"? )

Ссылка на предыдущий пост

Дедушка. часть 8

Мы позируем перед Никон, держа в руках шампуры с шашлыком, все широко улыбаются, глядя в сломанный фотоаппарат. Похоже, это никого совершенно не смущает и все всерьез на короткий миг замирают перед объективом. Никон деловито произносит: “Снято!”. На импровизированной сцене происходит невообразимая кутерьма. Все суетливо выстраиваются в самые нелепые позы и смеются.

Мне как-то не по себе. Происходящее представляет из себя какой-то сюр. В общем-то день назад я даже и представить не мог, что такое место как убежище может существовать на самом деле.

Я становлюсь рядом с Барбом и одним и старшаков, зная, что выглядит это несколько странно. Никон делает кадр за кадром имитируя щелчок объектива. Мы попеременно меняем позы, вскидываем руки и играем на вытянутых ногах как на гитарах.

- Готово, - вполголоса произносит Никон. Она удовлетворенно кивает и смущенно улыбается.

Толпа взрывается хохотом, и все дружно благодарят Никон, выпрашивая фотки. Она охотно соглашается. Правда, делает она это шепотом, словно боится, что ее собственный голос вызовет молнию или торнадо.

Михаил Страховски - взрослый мужчина в круглых очках и с идеальным пробором в черных волосах, располагается на раскладном стуле и закуривает трубку. К нему присоединяется дедушка. Замечаю, как девчонки Лера и Лена бросают друг другу мяч. Полина сидит на траве и что-то пишет в тетрадке. Остальные собрались вокруг меня и засыпают вопросами. Конечно, всех интересует моя жизнь вне убежища. В месте, столь далеком от этого. В месте, где действуют совершенно иные правила. В конце концов высокая черноволосая девушка из старшаков просит всех от меня отстать и дать передохнуть. На самом деле, я охотно придавался столь свежим воспоминаниям вместе со своими новыми знакомыми.

- И где теперь твоя мама?

- Ты, правда, пропускал школу из-за жалкой работенки в теткином магазе?

- Здорово, наверное, было ходить в настоящее кино, а?

Барб выносит на подносе пирамиду из булочек, каждая из которых, я уверен, обильно обмазана вареньем. Его встречают дружным хором, как героя, вернувшегося после длительной и победоносной войны. Барб проходит по коридору, образовавшемуся из детей. Каждый хвалит Барба за невероятную находчивость в добыче сладостей. Долговязый парень из старшаков толкает меня в бок и кивает в сторону Барба.

- Этот парень любой обед может сделать потрясным.

- Хе-хе, без вкусняшек мы бы долго не выдержали, - подтвердил другой.

- Отличная работа, Денис! - кивнул Страховски, приподняв свою курительную трубку.

Да, здесь все иначе. Любому бы захотелось попасть сюда. Будто кто-то дал мне заглянуть в страну чудес, где совершенно другая жизнь, все счастливы. Здесь едят пышные булочки с клубничным вареньем, а не шоколадки с карамелью и пьют чай из полевых растений, а не цветную газировку. Здесь фотографируются на сломанный фотоаппарат и веселятся так, словно не было никаких “до” и уж точно не будет никаких “после”.

После того, как с обедом было покончено, старшие дети во главе с мужчиной в очках направились к самому большому бревенчатому дому. Поля и Никон присоединились к ним.

Через некоторое время ко мне подошел Жека из старшаков. Он сильно выделялся броской внешностью школьного лидера или главой студенческого отряда. Правильные черты лица, могучий подбородок, серые глаза и грива непослушных блондинистых волос. Физически он был развит, даже слишком, особенно если сравнить со мной. Такой, наверняка, первый бежал к турнику и всегда делал дополнительные отжимания, а в конце эффектно спрыгивал, вызывая восхищенные обмороки одноклассниц. Жека предложил отправиться в большой дом, где меня ждало традиционное приветствие убежища.

Внутренние стены большого дома были покрыты белой штукатуркой, благодаря чему он казался более светлым и нарядным. Жека направился к широкой лестнице с деревянными перилами, ведущей к жилому блоку. Вдоль длинного коридора второго этажа с обеих сторон тянулись разноцветные двери, украшенные резными орнаментами. Здесь были и искусно вырезанные мотыльки, взлетающие ввысь пегасы, драконы со скрученными в кольца хвостами, гордый олень, бьющий копытом о землю. Я даже и не представлял, что человек способен сделать что-то подобное. Фигурки были очень детализированными и живыми. В конце этого необычного коридора на подоконнике устроилась Никон, которая перебирала в руках свой фотоаппарат. Жека кивнул девочке и остановился у двери справа от нее. Это была дверь с изображением ворона, укрывающего своими крыльями горстку птенцов.

- Подожди здесь, а мне нужно узнать все ли готово, - объявил блондин.

- Ладно, - ответил я.

Оставшись одни в коридоре, мы с Никон переглянулись. Девочка залилась краской и тут же смущенно опустила глаза. Ее пальцы крепче ухватили фотоаппарат. Я чувствовал, что нужно преодолеть возникшую между нами неловкость, завести разговор, но очень боялся, что вызову у Никон приступ паники или еще чего похлеще, поэтому я выбрал самую безопасную, как мне показалось, тему.

- Ты не расстаешься с ним, верно? Любишь фотографии? - вполголоса, чтобы не напугать, спросил я.

Реакция от Никон последовала не сразу. Она еще секунд пять рассматривала свои ботинки, прежде чем заговорить.

- Я постоянно использую свой Никон: снимаю деревья, букашек, полевые цветы, а еще местных ребят. Они охотно мне позируют. Иногда, я жалею, что он по-настоящему не работает. Жалею, что не могу добиться сиюминутного эффекта и запечатлеть момент в цифре, - Никон произнесла все это очень тихо, почти шепотом.

Я не понимал. Точнее, у меня никак не укладывалось, почему она использует сломанный фотоаппарат для фотографирования. Ведь он был пригоден для этого на столько, на сколько, скажем, кирпич. Решил, что спросить об этом напрямую будет слишком для Никон.

- И давно ты этим увлекаешься? Ну, фотографированием?

На этот раз ответ последовал почти сразу же, и Никон даже немного приосанилась. Рассказывая про фотографию, она явно чувствовала себя уверенней

- В двенадцать мне подарили журнал “Искусство фотографии”, который я залистала до дыр. На каждой страницы иллюстрации и описание, как и что лучше делать. Какое освещение подобрать. Это был отличный журнал. Единственный, который мне довелось почитать о фотографии. Собственно, журнал я получила только потому, что любила рисовать, а мой отчим решил, что мне понравится любая книга, в которой есть большие картинки пейзажей и портретов, - Никон нервно хихикнула. - С этого журнала все и началось. Я уговорила маму купить мне настоящий фотоаппарат, а во время летних каникул на деньги, полученные в подарок от бабули, я записалась на курсы фотографирования, - в ее глазах засиял огонек. Теперь она уже не стесняясь смотрела прямо перед собой, словно и нет у нее никаких странностей. - Курсы были крутыми. Много теории, но много и практики. Порой, мы бегали всей группой по парку с фотоаппаратами в руках и пытались сделать свой лучший кадр. Вспышки, настройка яркости, контраст, экспозиция… Потом, бац - я сделала свой лучший кадр. Только сфотографировала я его не на фотоаппарат. Я это уже позже выяснила. Смотри, - Никон вытянула перед собой клочок бумажки и сосредоточилась на нем. Казалось, что она вот-вот прожжет его взглядом.

- Эм, все в порядке? - осторожно спросил я.

Она не отозвалась. На листочке стали расплываться разноцветные пятна, будто кто-то капал акварельными красками на бумагу. Пятна увеличивались в размерах, сливались друг с другом, заполняя все белое пространство. Затем в едином пестром пятне краски стали проявляться контуры людей и деревьев. Через пару мгновений я уже видел четкую картинку: я с другими ребятами дурачимся на сегодняшнем пикнике, подставляя друг другу рога пальцами. Изображение было идеальным, без единого изъяна.

- Как ты это делаешь? - не скрывая своего изумления, проговорил я.

- Ой, - Никон передала мне листочек и наши пальцы соприкоснулись. Она одернула руку, словно при ожоге и опять залилась краской. Это показалось мне довольно милым. Я внимательно осмотрел клочок бумаги, который теперь напоминал обрывок фотографии идеального качества.

- Это же просто отвал башки! Точь-в-точь! Прям как фотка!

- Ага, - Никон рассеяно кивает, намеренно или нет, но она показывает, что в этом нет ничего особенного. - На курсах я узнала, что фотография — это светопись. Возможность рисовать с помощью света, знаешь. Я сама не до конца понимаю, как это работает, но похоже, что мне удается именно рисовать все, что я до этого зафиксировала в голове.

Я с трудом отрываюсь от изображения на листочке и смотрю на Никон. Она прячется от моих глаз и смущенно склоняет голову, будто что-то натворила. Мне нужно быть с ней более осторожным - решаю я. Совсем не хотелось ей как-нибудь навредить. Скорее, ее хотелось обнять, но эту мысль я отогнал подальше.

- Прости. Но, просто, это действительно очень здорово!

- Правда? - она чуть приподнимает глаза.

- Сама же знаешь! Отвал башки!

Никон нащупала на подоконнике желтый лист и выставила его перед собой также, как до этого держала клочок бумаги.

- Не может быть! - удивился я, не в силах скрыть эмоции.

Никон бросила на меня смущенный взгляд и уголок ее рта едва заметно приподнялся.

- Ты на всем можешь такое делать?

Никон кивнула и передала мне листок, на котором теперь было выведено изображение близняшек Лены и Леры. Они сидят в обнимку и улыбаются во весь рот. Их лица несколько искажены жилками и фактурой листа, но в остальном выглядит как еще одно идеальное фото.

- Я проводник, - поясняет Никон.

Я поднимаю на нее взгляд.

- Так говорит дедушка. По правде говоря, это ерунда. Рисование светом, никому не нужно, но я могу и другие штуки.

- Да чего ты! Перестань! У тебя ведь правда талант!

Никон приподняла голову и немного подалась вперед.

- Я хочу сказать, что ты очень крутой фотограф!

- Спасибо.

Я протягиваю Никон один шоколадный батончик, который когда-то получил от комиссарши. Думаю, хоть как-то ее подбодрить. Во всяком случае, шоколадку она честно заслужила. Девочка с осторожностью принимает подарок и внимательно рассматривает этикетку.

- Должно быть вкусная, - пояснил я, думая о том, что это возможно одна из последних шоколадок, которые я вижу.

- Это, правда, мне? Можно?

Я киваю.

- Я поделюсь с остальными ребятами, - чуточку поразмыслив, сказала Никон.

- Как хочешь. Она теперь твоя.

Я улыбнулся, и Никон улыбнулась мне в ответ. Она мне начинала нравиться.

Воронья дверь со скрипом открывается. Вздрогнув, я поворачиваюсь на звук и вижу, как в коридор выходит Поля, лицо ее раскраснелось. Через пару мгновений за ней вбегает Юлия - долговязая девочка из старшаков. Волосы последней, как и на пикнике собраны в хвост. Обе они расстроены. На щеках Полины я замечаю слезы, губы дрожат. Вот уж от кого я не ожидал проявления подобных эмоций, так это от нее. Юлия догоняет Полю и плавно, но уверенно поворачивает ее к себе лицом.

- Да как ты смеешь? - Полина в ярости, руки сжаты в кулаки. - Он ведь один из нас, и мы не имеем никакого хренова права отсиживать здесь зады, пока он там.

Лицо Юлии не выражает абсолютно никаких эмоций. Может, она и выгибает бровь, но из-за длинной челки ничего этого не видно. Я понимаю, что она абсолютно непроницаема.

- Дедушка сказал…

- Наплевать мне, что сказал дедушка! Мы должны его найти! - кричит Поля.

- Ты знаешь, на сколько это опасно, - гнет свое Юля. Ее тон нисколько не изменился.

- Что мне помешает взять и пойти прямо сейчас на его поиски? - спрашивает Поля.

- Здравый смысл? - предположила Юлия. В отличии от Поли, она совершенно спокойна и не подает даже вида, что обеспокоена не меньше самой собеседницы.

- К черту здравый смысл! - взрывается Поля.

Я рассматриваю Юлию. Длинное фиолетовое платье выглядит бесформенно, похоже на ночную сорочку. На запястьях тяжелые кожаные браслеты с металлическими вставками. Они немного позвякивают за счет бахромы из тонких железных цепочек. У нее чуть вытянутое худое лицо, слишком длинная челка, едва не закрывающая совершенно потрясающие, красивые глаза, особого рода василькового оттенка.

Бедняжка Никон спряталась за мою спину и украдкой наблюдает за происходящим. Я чувствую на шее ее дыхание. По какому поводу ругаются эти двое? Мне ужасно хочется узнать. Между тем, я вижу, как новые слезинки катятся из глаз Полины. Я действительно сочувствую ей, чтобы там не случилось. Тут она поворачивается ко мне и ее глаза расширяются. Мне кажется, в этой девочке есть что-то жуткое.

Она решительно направляется ко мне и меня буквально охватывает ужас. Странное чувство того, что я что-то сделал не так. Хочется искать выход. Хочется выставить вперед Никон, а самом спрятаться подальше. Однако, я нарочито выпрямляю спину и собираюсь принять все, что дальше произойдет. Распущенные рыжие волосы подпрыгивают в такт хозяйке, рассыпаясь по белому кружевному платью и ее обманчиво ангельское личико излучает просто невообразимую решимость.

- Ты чего тут делаешь? Ты подслушивал? - спрашивает она командирским тоном.

Я поднимаю голову, смотрю прямо в глаза Полине. Выпрямляясь в полный рост. Я на сантиметров пять выше Полины и это придает мне уверенности.

- Меня привел сюда…, - начал я.

- Все правильно, новенький должен еще раз всем представиться, - невозмутимо произносит Юлия.

- Шикарно! Потрепемся, вместо того, чтобы принять какие-то меры! - язвительно произносит Поля, смахивая рукавом слезы.

- Мы предприняли меры. Завтра дедушка и группа самых сильных наших отправится на поиски.

По крайней мере, мы обойдем территорию вокруг и попробуем найти следы.

Полина бросила на нее злобный взгляд и быстрым шагом направилась к лестнице на первый этаж. Никон за моей спиной облегченно вздыхает. Юлия провожает Полю взглядом, потом поворачивается ко мне.

- Проходи, - сухо произносит она, кивнув на дверь с резным вороном.

Ссылка на предыдущий пост Дедушка. 7 часть

Я выхожу из зала, где проходит панихида. Больше находиться там просто невозможно. Чувствую, что если еще немного там простою, глядя на гроб, то сам потеряю сознание. Прохожу в комнату, заставленную венками и лавочками, сложенными у стены друг на друга. Здесь же спиной ко мне, опершись локтями на широкий подоконник стоит тетя Тома. Одета в длинное черное платье с воротником, усыпанным темно-синими бесформенными цветами. Кажется, что платье ей не по размеру и доставляет дискомфорт. Тетя одергивает его края, тянет за плечи, чтобы заставить сидеть как следует, но вместо этого наполовину обнажает костлявое плечо. На голове - платок в тон платья. Плохо уложенные русые волосы выбиваются из-под платка и падают на плечи. В таком виде тетя сама на себя не похожа.

Тетя Тома замечает меня боковым зрением, вздрагивает и начинает возиться со своей сумочкой. Опять же - черной. Пытается что-то туда протолкнуть. Я подхожу ближе и вижу, что из маленькой дамской сумочки торчит горлышко металлической фляжки. Тетя оборачивается. Она смотрит то на фляжку, то на меня.

- Плевать, - в конце концов произносит она. - Разве ты не должен быть на панихиде?

- Я только что оттуда, тетя, - рассеянно отвечаю я. - Не могу там больше находиться. Это тяжело.

Мне кажется, что я уже выплакал все, что только мог. Мне нужно отдышаться.

Тетя подходит ближе, прижимает меня к себе и гладит по волосам, воркуя себе под нос. От нее жутко несет алкоголем и сигаретами. Зачем она это делает?

- Я понимаю. Бедный мальчик. Нам обоим сейчас тяжело. Твоя мама была самой лучшей из всех, кого я знала. Моя дорогая младшая сестренка. Сколько же дерьма на нее выпало. Прости.

Она начинает всхлипывать, я тоже начинаю плакать. Слез уже нет, но к горлу что-то поднялось и застряло напрочь. Дышать тяжело и я пытаюсь ловить ртом воздух. Мы стоим так несколько минут, а потом тетя Тома отстраняет меня. Она выпрямляется во весь рост, вытаскивает из сумочки фляжку, не стесняясь моего присутствия, и делает из нее большой глоток. Она поморщилась.

- Ничего, ничего. Ты переедешь ко мне, и мы как-нибудь справимся. Заживем вдвоем. Да?

Я киваю.

- А как же наша квартира? - спрашиваю я, все еще содрогаясь от рыданий.

- С ней все. Пропала квартирка.

Я уставился на тетю, пытаясь понять, о чем она вообще говорит.

- Александр Иванович, который мамин начальник, - тетя сдувает прядь волос с лица. - В общем, мама ему слишком доверяла и он, этот сукин сын, этим воспользовался. Он открыл пару компаний с минимальным уставным капиталом, в которых твоя мама выполняла роль руководителя, - она сделала паузу, внимательно всматриваясь в мои глаза, потом отпила еще немного из фляжки. - Ты ведь ничего не понимаешь в этом, правда?

Я мотнул головой.

- Ваша квартира и все мамины сбережения, которые она откладывала пошли в оплату долгов. Все. Нет больше ничего, - тетя громко выругалась. Слишком громко, учитывая то, где мы находились. Она истерически рассмеялась. - А знаешь, что самое хреновое, мой мальчик?

Я вновь мотнул головой. Мне кажется, что я вообще мало что тогда понимал из происходящего со мной и с нашим имуществом. Дядя Саша - мамин начальник, который всегда приносил документы с цифрами, дарил мне шоколадки, а еще крепко пожимал мою руку своей огромной лапищей. Мне он очень нравился. Казалось, что и Ма он тоже нравился. Он всегда носил красивые пиджаки и ездил на шикарной машине. Обещал, что если вдруг чего, то я смогу к нему обратиться. Еще он хлопал меня по плечу и говорил, что я вылитый Шварц. Что бы это ни значило, но я испытывал от этого гордость. Просто не мог поверить, что из-за него со всеми мамиными сбережениями было покончено.

- Я, дура, тоже вложила деньги в одну из его так называемых компаний! Беспроигрышный вариант! Вскоре мы все станем миллионерами. А этот сукин сын просто свинтил, - тетя Тома сделала еще глоток. По-моему, ей уже давно пора было остановиться.

- Я лучше вернусь к Ма, - сказал я.

Тетя схватила меня за предплечье и больно притянула к себе.

- Я буду заботиться о тебе, - произнесла тетя. Ее голос сильно заплетался.

- Ее скоро увезут, - резко сказал я и попытался скинуть ее руку. Тетя не отпустила.

- Я очень-очень переживаю из-за ситуации с твоей мамой. Ты хоть понимаешь, что и я очень сильно расстроена? Мне очень жаль тебя, твою маму. Она ведь была моей любимой сестренкой. Она поддерживала меня, помогала со счетами в магазине, никогда не оставляла в беде. - Тетя еще сильнее сдавила мое предплечье.

- Отпусти меня! - крикнул я. От неожиданности тетя даже ослабила хватку и уставилась ничего не понимающими, затуманенными алкоголем глазами. - Ты жалеешь не меня или маму, а себя! Отпусти!

Тетя Тома не отпустила. Она улыбнулась той безумной улыбкой, которая в последующие годы будет часто ее сопровождать. Улыбкой, от которой у меня все внутри похолодело. Это было выражение безразличия и злобного злорадства. У меня никогда так и не уложится в голове тот факт, что это была все та же самая тетя Тома, с которой мы вместе смеялись на кухне и играли в машинки. Эта улыбка говорила о том, что теперь прежняя тетя Тома уже не вернется.

- Вот что. С этого дня ты будешь слушать меня, - начала тетя. Она держала меня уже двумя руками.

Мне больше всего на свете тогда хотелось вернуться в комнату где лежала Ма. Точнее то, что от нее осталось. Ма не считала, что об бездушном теле вообще допустимо говорить, как о полноценном человеке. Как бы то ни было, я хотел ее увидеть. В последний раз. Может, еще раз попытаться поплакать. Должно ведь стать легче. Тетя в это время продолжала сжимать мою руку и что-то высказывать. Я ее не слушал. Вновь попытался вырваться - бесполезно.

Боль красной вспышкой обожгла мою щеку. Тетя зарядила мне пощечину, пытаясь заполучить мое внимание. Она брызгала слюной и кричала. Нет, даже уже не кричала, а истерически вопила. Ей было наплевать на все: на меня, на маму, на то, что нужно иметь хоть капельку уважения к тому месту, где мы находимся. По сути, она продолжала жалеть себя. Именно это разозлило меня больше всего, и я ощутил то же, что и когда поднимал крошки со стола, только в несколько раз сильнее. Я почувствовал это и выпустил. Выпустил не задумываясь. Это было как открыть дверь, как сбросить цепи с огромного зубастого пса, который рвался наружу. Следом я испытал облегчение и вместе с тем чувство полнейшей опустошенности. Невидимая рука подняла тетю в воздух и словно тряпичную куклу отбросила на гору из скамеек и венков. Казалось, она на несколько секунд потеряла сознание. Лежала там и моргала, не в силах осознать, что произошло.

Она была пьяна в усмерть и по прошествии нескольких дней до нее так и не дошла истинная причина перелома руки и сотрясения мозга. Винила во всем некачественный алкоголь и организаторов похорон, которые завалили комнату ненужным хламом.

Я же прекрасно понимал, что натворил. Мне было действительно стыдно. Не только потому что нарушил обещание, данное Ма, но и за то, что так поступил с тетей. Я все понимаю и на самом деле я не хотел никому причинять боль, не хотел толкать тетю. Я ведь даже не знал, как это работает со мной. Было тяжело и я просто не сопротивлялся своим чувствам. Не хотел сопротивляться. Мне жаль и это останется со мной. Еще я вновь пообещал себе, что никогда больше не выпущу пса наружу.

Ссылка на предыдущий пост Дедушка. 6 часть

- Здорово! Спасибо тебе, дед! Ты просто спас наш обед! - доносятся мальчишеские возгласы из соседней комнаты.

- Но только в этот раз! Вы должны рассчитать запасы, - поучал дедушка.

- Ага, - отвечает ему смущенный мальчишеский голос.

- Я серьезно, - ответил дедушка. Слова его прозвучали как “Я сурьезно”.

- Для особого случая, - отвечал ему мальчик.

Что вообще происходит? Неужели я так вымотался, что проспал до обеда? Я лежу в мягкой постели, под пышным лоскутным одеялом. Занавески в комнате задвинуты, но все равно пропускают яркий солнечный свет. Поднялся с кровати, потянулся, лениво подкрался к окну и распахнул занавески. Свет заливает комнату, падает на тяжелую деревянную кровать, кованый сундук, на котором лежит стопка одежды. Приходится щуриться от яркого солнца.

За окном я вижу довольно большой двор: фруктовые деревья, вытоптанные тропинки, ухоженные бревенчатые домики и прилегающая к ним детская площадка. Когда я сюда попал, то и не мог представить масштабы этого места. Да и как я мог это сделать, если учесть, что время было позднее, а от усталости я валился с ног. Желания исследовать территорию за домом не было и я просто завалился спать сразу после ужина.

Первым делом я привел себя в порядок, нарядился в подаренные дедом вещи, как мог причесал волосы и сел на кровать. Мне нужно было чуточку прийти в себя. Восстановить в голове цепочку событий, которая привела меня в это место. Дедушка, девочка, ужин. Невнятные намеки на школу и какое-то там занятие. Все до сих пор казалось абсолютно нереальным, происходящим не наяву. Я заправил кровать. Так что там с обедом?

Открываю дверь и прохожу сквозь занавеску из бусин. Дедушка сидит на стуле рядом с печкой. На коленях он держит простую эмалированную кружку. Чувствуется аромат мяты и других трав, которые составляли дедушкин рецепт чая. В дверях застыл пухлый парнишка лет двенадцати. Красные щеки - очевидно, результат аллергической реакции, большие глаза навыкат и широкая улыбка. В руках банка с земляничным вареньем.

- Ой, - смущенно произнес мальчик и потупил взгляд. Мне показалось, что он едва не выронил банку.

- Привет, - поздоровался я.

- При - вет, - отозвался мальчик, растягивая слово, а потом, глядя на меня, приободрился и начал тараторить: - Я - Барб. Ну, то есть, Денис Барберкопф. Ребята зовут меня Барб. А ты ведь Дима, верно?

- Ага, - я кивнул.

- Будем дружить? Ну у нас там. В общем, с ребятами у нас много всего! Даже это! - Денис Барб приподнял на руках банку с вареньем, как какой-то трофей, выигранный на соревнованиях. - Мы тебя ждали. Я думал, что ты, а та норм. Так, будем дружить?

- Давай, - не задумываясь согласился я.

Парнишка сразу повеселел и как-то приосанился.

- Здорово! Ну, я пойду, - мальчик взглядом указал на банку с вареньем, которую держал в руках. - Ребята заждались. За тобой, Поля придет если что. Я ей сейчас скажу, а ты будь готов. У нас тут правда хорошо. Ну, в общем, сам все посмотришь.

Господи, только не она. Эта девочка с хищным взглядом меня одновременно пугала и заставляла чувствовать себя неловко.

Денис, то есть Барб, ногой открыл дверь, кивнул на прощанье, растекаясь в широкой улыбке, и спиной вперед вышел из дома.

Как только дверь за ним захлопнулась, я повернулся к дедушке, который за все это время не проронил ни слова.

- А это тоже ваш внук? - спросил я.

Дедушка улыбнулся.

- Отчего бы и нет. Дениска, давно у нас живет и другого деда не знал.

- Дедушка, я совершенно ничего не понимаю. Что это за место?

Дедушка громко отхлебнул из кружки и по-приятельски мне подмигнул. - Не буду отнимать работу у Полинки. Это она у нас тут этим занимается. Знакомит новичков с местными порядками и рассказывает обо всем.

- Вроде экскурсовода?

- Вроде распорядительницы, - дедушка на секунду задумался, потом хлопнул себя по бедрам. - Точно, она и есть. Распорядительница.

Дверь широко распахнулась. На пороге появилась Поля, на этот раз в коротком малиновом пальто. Опять этот взгляд.

- Ну что ты копаешься? - сказала она, обращаясь ко мне.

Я несколько растерялся, повернулся к дедушке, который лишь пожал плечами, как бы сказав: она тут главная. Что ж, я взял с вешалки куртку, подаренную дедушкой и вышел следом за девчонкой. Вместе мы обогнули дом дедушки и попали в тот самый громадный двор, который я видел из окна своей комнаты.

Двор покрывала скошенная трава, уже изрядно высохшая и пожелтевшая. Плотный ковер травы был порезан дорожками из гравийной крошки. Они вели к двум двухэтажным бревенчатым домикам и нескольким домикам поменьше. Одна из таких дорожек упиралась в детскую площадку с беседкой, качелями, резными деревянными фигурами животных и вереницей турников. На небольшом удалении от площадки стоял массивный шкаф с надписью: “После игры верни все на место”. В противоположной стороне от площадки рядком росли фруктовые деревья, в тени которых размещались столики для пикника. Там взрослые ребята жарят шашлык. Приятный аромат мяса несется из этой части двора. Здесь же стоит Барб в поварском фартуке и раздает указания, жестикулируя руками.

Двор не был огорожен забором. Он вообще не был огорожен ничем, кроме густого леса, окружавшего его со всех сторон. По большей части лес березовый, но кое-где встречаются вековые сосны с невообразимой толщиной стволов. Судя только поэтому, можно было решить, что все это место находится посреди старого леса, до которого дровосеки со своей техникой еще не добрались. Возможно, даже не подозревали о его существовании.

Поля схватила меня за руку, словно мы дружили с ней всю жизнь, и вывела во двор. Происходящее продолжало вызывать во мне тревожные чувства. Я до сих пор не могу понять, что здесь происходит. Как будто, все это не по-настоящему. Чувствовал я себя взвинченным и успокоиться не получалось. Девчонка вела меня по дорожке к месту, где готовили шашлык. Аромат жаренного мяса становился все сильнее. Гранитная крошка приятно хрустела под ногами.

- Что это за место? - решаюсь спросить я.

- Приветствую тебя в убежище, - торжественно объявила Поля.

- Это что-то вроде детского общежития или как?

- Что-то вроде, - задумалась Поля. - Послушай, большая часть здешних, действительно, дети. Но есть и почти взрослые.

- И вы все внуки дедушки? - на всякий случай спросил я.

Поля прыснула и расхохоталась. Не просто захихикала, а по-настоящему рассмеялась, откинув голову назад.

- Ну ты даешь! Зачет!

- Тогда, может, расскажешь, что здесь происходит? - Я кивнул на парней, колдующих у мангала. - Или мне лучше у них спросить?

- Не будь букой, - Поля скорчила гримасу. - Ладно тебе. Я расскажу все, что знаю. Честное слово.

- Ты сказала убежище. Видать, здесь вы от кого-то спасаетесь.

Имитируя пистолет указательным и большим пальцем, Поля сделала в меня воображаемый выстрел.

- В яблочко. Мы прячемся здесь от падлюк. Лично я их не разу ни видела, но другие ребята рассказывали. Дяди, а иногда и тети, которые ищут таких как мы и отлавливают. Зачем мы им нужны, я понятия не имею. Думаю, дедушка знает, но из него слова не вытянешь. Ребята говорят, что они называют себя старателями. Одеваются как обычные люди, ведут себя как обычные люди. С виду не отличишь, но зато натасканные на таких как мы.

- Таких как мы?

- Шутишь? - Поля скривилась, а потом, не получив от меня ожидаемой реакции, продолжила. - Здесь мы в безопасности. По крайней мере так думает, Сергей Иванович и старшаки. Видел туман?

- Конечно. Я еще подумал, что какой-то он…

- Он офигенский! - перебила Поля. - Парни соорудили установку из какого-то мусора, и она реально работает! Все наше убежище скрыто! А если кто попробует через лес пройти, то с таким туманом, точно глаз выколет или чего похуже.

- Действительно, круто, - согласился я.

- Пока туман работает, нам почти ничего не угрожает. К тому же старшие ребята и дедушка постоянно обходят территорию вокруг. Все время начеку, понял, - девочка приставила к своим глазам два пальца и показала на меня.

Убежище и туман, который его скрывает, весьма впечатляли. С этим я потом разберусь, но вот “падлюки”. Некоторые мои сверстники, в том числе и Витек, иногда выражались. Делали это так, для того чтобы подчеркнуть свою крутость и когда взрослых не было рядом. Однако, слышать такое от девочки мне еще не доводилось. Что же это за падлюки-то такие, которые так и хотят всех похитить?

Парочка девчонок, наверное, детсадовского возраста, пробегают перед нами, размахивая прутьями с длинными красными лентами. Они визжат и ничего не замечают вокруг. Одна из них едва не врезается в меня, огибает и бежит дальше, словно я какой-нибудь столб, который вырос посреди их личной дороги.

- Лана и Лена, - поясняет Полина. - Они здесь практически всю жизнь. Дедушка говорит, что падлюки похитили их, когда они были совсем малютками.

- И много здесь детей?

- Неа, - коротко бросила Поля. - Одиннадцать, включая меня и тебя.

Мы проходим мимо детской площадки, где на качелях сидит девочка с рыжими волосами, ниспадающими из-под красного берета. На ее шее висит фотоаппарат. Девочка замечает нас, но виду не подает. Полина машет ей рукой, та неуверенно поднимает руку и машет в ответ.

- Пойдем, я тебя еще кое с кем познакомлю. Послушай, здесь теперь твоя новая жизнь. Все по-другому и ты, наверное, просто офигеваешь от происходящего, но тебе нужно вливаться в семью. Так что давай! Убирай это обалдевшее выражение с лица и вперед знакомиться со всеми. Мы, все-таки, готовились.

Полина сворачивает с дорожки и ведет меня прямо к девочке с фотоаппаратом. Девочка очень миленькая, но приветливой я бы ее не назвал. Смотрит на нас взглядом собаки, которую постоянно пинали за то, что она просила еду. Кожа у нее неестественно бледная, можно сказать прозрачная. Тыльные стороны белых ладоней сохранили следы глубоких порезов. При нашем приближении, девочка поднимается с качели. Взгляд ее обращен куда-то вбок, мимо нас.

- Привет, Поля.

- Привет! Тут со мной новенький. Решила вас тоже познакомить.

- Очень рада знакомству, - произносит девочка, ухватившись за свой фотоаппарат.

- И я очень рад. Я - Дима.

Девочка двумя руками берет свой фотоаппарат и выставляет его перед собой, демонстрируя большую белую надпись на черном корпусе.

- А я - Никон.

- Здорово, а как твое…, - начал я.

Поля толкает меня в бок.

- Меня зовут Никон.

Руки девочки подрагивают. Она цепляется за фотоаппарат как за волшебный артефакт, способный ее защитить. Как Фродо, держащий в руках фиалу со светом звезды, чтобы разогнать тьму. Потом до меня дойдет, что в девочке по прозвищу Никон что-то надломилось уже давно. Надломилось так, что уже не починить. Очень стойкое чувство того, что ее пропустили через соковыжималку, которая высасывает жизненные соки. Девочка наклонила голову, пытаясь спрятаться от моего взгляда. Даже не могу себе представить, что могло довести ее до такого состояния.

- Никон, - повторяет она.

- Отличный фотоаппарат, - рассеянно отметил я.

Девочка посмотрела на свой артефакт, словно впервые его увидела, и коротко улыбнулась.

- Спасибо, - ответила она и тут же добавила: - Но он не работает.

- А зачем…

Поля опять больно толкает меня локтем в бок.

- Ты к нам присоединишься? - спрашивает Поля. - Шашлыки и всякие вкусняшки!

- Будет здорово, если ты тоже придешь. Ты бы могла мне здесь многое рассказать, - добавил я.

Никон поднимает глаза и оценивающе смотрит на меня. Боже, разговаривать с ней - это все равно, что разминировать бомбу. Кажется, что каждый шаг может быть критическим и привести к необратимым последствиям. Никон кивает будто бы сама себе.

- Тогда до скорого, - подытожил я.

- Конечно, - произносит Никон. Я замечаю, как уголки ее рта немного приподнимаются.

Мы возвращаемся на дорожку и приближаемся к столикам для пикника. Я уже вижу, как несколько взрослых парней, включая Дениса - Барба, расставляют на самом длинном столике тарелки, раскладывают ароматный шашлык и разливают напитки. К ним теперь присоединился один взрослый мужчина в черной бейсболке. Он носит аккуратную маленькую бородку и усы. На носу очки в круглой оправе.

Когда мы отошли достаточно далеко от площадки, я решился спросить:

- Что с ней?

- С Никон? Да с ней все норм. Она такая какая есть.

- Ясно ведь, что - нет.

- Это кому ясно?

Я промолчал.

- Она из проводников. Особо чувствительна, понимаешь?

Я махнул головой.

- Проще говоря, если мир летит с катушек, то такие как она ломаются первыми.

П.С.
Не слишком длинный отрезок для одной части? Может стоит разбивать на более мелкие, чтобы удобней было читать?

Как вам в целом эта часть? Стоит добавить динамики или?

Ссылка на предыдущий пост Дедушка. 5 часть

Ранним утром я и Ма сидим на кухне, пьем какао и едим тосты с джемом. Мама замечает пятно джема в уголке моего рта, облизывает большой палец и перегибается через стол. Я вовремя реагирую и успеваю увернуться. Хихикая, Ма вновь плюхается на стул.

- Ну, Ма! - возмутился я, вытирая лицо салфеткой.

Ма выпрямилась, посмотрела на меня поверх чашки с какао, которую держала в ладонях. Большие голубые глаза улыбаются, отчего в уголках появились морщинки. Русые волосы заплетены в тугой хвост.

- Все время забываю, что ты уже большой. Скоро вырастешь и улетишь во взрослую жизнь. Забудешь свою Ма, - с наигранной горечью в голосе произносит она.

Протестуя, я качаю головой. Я был полностью уверен, что Ма невозможно забыть.

- Сначала учиться, потом еще нужно найти работу… - начал я.

- И кем ты будешь работать?

- Не думал пока, - я пожимаю плечами.

Ма ставит чашку и заговорщицки мне подмигивает:

- Может, космонавтом?

Я закатываю глаза:

- Ну, нет. И счетоводом как ты, тоже не хочу. Я ветеринаром буду.

- Со своей клиникой?

- Точняк. И денег смогу заработать, - мое лицо просияло, и я даже отложил в сторону тост. - Я куплю дом на берегу моря с огромным садом.

- А для меня там место найдется?

- Конечно! - киваю я. - У тебя будет отдельная комната и все такое.

Мама протерла глаза ладонями так, будто пыталась избавиться от соринки, чтобы я не заметил слезы. Я заметил. Просто еще не понимал, что с ней происходит. В последнее время она стала часто уезжать в больницу. Иногда ее сопровождал дядя Саша, иногда она была с тетей Томой. Ма часто жаловалась на боли, потом уходила в свою комнату. Часами сидела в ванной. Одна из кухонных полок теперь была заполнена тюбиками с таблетками и пузырьками с какой-то жидкостью. На самом деле Ма вновь боролась, только сражалась она в этот раз не с цифрами.

- Будем гулять по пляжу каждый день, - мечтательно проговорила она. - Собирать всякие ракушки и разноцветные камешки. Я куплю себе шляпу с широкими полями.

- Зачем? - удивился я.

- Потому что тогда я смогу делать так, - Ма наклонила голову набок, взялась за поля воображаемой шляпы и быстро заморгала ресницами. Мы рассмеялись. - И большой бонус - мне больше не понадобятся солнцезащитные очки. Ты же знаешь, я терпеть не могу эти очки, - на последнем слове ее голос едва заметно дрогнул.

- Еще у нас будет свой виноградник и зона барбекю! - продолжил я.

- Барбекю? Что это еще за зверь? - с усмешкой говорит она.

- Ну там шашлыки и сосиски жарить. Витек мне рассказывал, что это индейцы придумали такой способ приготовления.

- Твой знаменитый Витек, - вставила Ма.

- Так они пленных пытали. Представляешь? Прямо так. Привязывали к длинной жерди человека и подвешивали над углями.

- Ужас какой, - Ма театрально скривилась.

- Да я не об этом! Я о том, как нам здорово будет! Можем и тетю Тому с собой в этот дом взять.

Она не отвечает. Я замечаю слезинки, скатившиеся по ее щекам, дрожь в изящных руках. Она рассматривает их словно видит впервые. Ее лицо искривилось от приступа внезапной боли. Пытаясь совладать с болью, она хватается за живот. Случайно задевает чашку с какао, и та летит ко всем чертям на пол. Слышится звон разбитого стекла. Никому из нас нет дела до этой чашки. Пошатываясь, Ма поднимается и идет к полке с таблетками.

На самом деле, я ведь все давно понял. Понял, но просто не хотел в это верить и убеждал в себя в обратном. Все эти мрачные разговоры в гостиной, все эти полные сочувствия взгляды, все эти «Я просто немного устала и мне нужно полежать».

Хлебные крошки на столе начинают дрожать и кружиться, затем на короткое мгновение поднимаются в воздух. Совсем чуть-чуть отрываются от бежевой скатерти с маками. Буквально на пару миллиметров. Чайная ложка в кружке начинает стучать о ее края. Ма реагирует не сразу. Она обводит взглядом стол, упирает в меня свой взгляд. В этот момент Ма не испытывает ни страха, ни удивления, но заметно напряглась. Чувство боли словно притупилось. Сейчас она волновалась о другом. И было из-за чего. Ма стояла у кухонного гарнитура и с силой ударила по столешнице.

- Перестань! И больше никогда так не делай! - крикнула она.

Крошки упали на скатерть, чайная ложка замерла в кружке.

Ма проглотила пару таблеток, подошла к окну и задернула шторы, отрезав солнечный свет. Она заметалась по комнате, пытаясь быстро сообразить, что ей делать. Пару раз заглянула за штору, словно пыталась увидеть того, кто за нами шпионил. Ничего не понимающий, я вертел в руках недоеденный тост и уставился на нее. Фокус с крошками я проделал неосознанно. Раньше также неосознанно, испытывая сильные эмоции, я мог опрокинуть попкорн в кинотеатре или приподнять карандаш во время контрольной. Ма об этом знала, но сегодня что-то пошло не так и об этом нам предстояло еще поговорить.

Ссылка на предыдущий пост Дедушка. 4 часть

Спуск был долгий и тяжелый. Усталость, которая копилась весь день, брала свое – я периодически останавливался, чтобы отдышаться. Несколько раз спотыкался о многочисленные камни, валявшиеся здесь в избытке. К тому моменту, когда мы наполовину спустились с холма, мои колени были в грязи, а спина болела от тяжеленого мешка. Чего не скажешь о дедушке. Он вооружился длинной палкой, которую использовал как трость, и упорно шел вперед. Умка – неиссякаемый комочек энергии, бегала от меня к дедушке на протяжении всего пути, будто пыталась поторопить нас обоих.

Остановившись, я указал рукой на лес, окружающий озеро.

- Там твой дом, дедушка? – спросил я.

Дедушка подошел ко мне, обхватил мою руку своей и направил чуть восточнее от озера, в глубь леса. Верхушки деревьев в том месте терялись в густом тумане, окутавший низину темной пеленой.

- Здесь.

Дедушка продолжил спускаться с холма. Я еще немного задержался, не в силах оторвать взгляд от макушек желто-зеленых деревьев, торчащих над туманом подобно копьям. Отсюда мне удалось рассмотреть, что в центре того леса, на который указывал дедушка, макушки деревьев вовсе отсутствовали. Либо деревьев там вовсе не было, либо они были слишком маленькие. Так или иначе, сверху казалось, что в центре леса было огромное голое поле. Прищурив глаза, я попытался рассмотреть получше эту поле, но в накрывшем впадину мареве, не сумел этого сделать. Нетерпеливо, сгорая от любопытства, я догнал дедушку и продолжил свой путь к низине.

В сумерках мы спустились с холма и оказались в лесу. Туман здесь практически полностью рассеялся, и я смог разглядеть утоптанную тропинку, идущую сквозь плотный слой подлеска. Тропинка была узкая, но достаточно широкая для того, чтобы мы гуськом друг за другом смогли по ней пройти, не цепляясь одеждой и мешками за колючие ветки кустарников. Последние буйно разрослись, переплелись множеством веток друг с другом, однако на тропинку не заходили. Словно соблюдали какой-то тайный договор.

Тропинка вывела нас к порогу маленького, приземистого бревенчатого домика, покрытого тесом, с резными ставнями и крепким крыльцом. Он словно вырос из тумана прямо на пути перед нами. От неожиданности я даже ахнул. Дедушка же подошел к двери, распахнул ее и махнул мне головой, предлагая войти.

- Да ты проходи! Не стой столбом, - сказал дедушка и с этими словами буквально втолкнул меня внутрь.

Я оказался в плохо освещенной комнате с печкой и массивным дубовым столом в углу. На стенах висели сковородки и другие предметы кухонной утвари, почерневшие от огня. Окна занавешены шторами с узорами в виде гроздей рябины. С досадой я обнаружил, что в доме не очень-то и тепло. Поежившись, я подошел к столу и плюхнулся на широкую лавку. Со своего места я видел, как дед прошел в соседнюю комнату. Зазвенели занавески из бусин. Дед откинул крышку огромного сундука и начал в нем рыться. Умка поочередно обнюхала печь, лавку и мои ноги, затем запрыгнула на лавку и свернулась калачиком. На столе стояло глиняное блюдце со свечой, которое я машинально стал вертеть по кругу.

Мне стало очень грустно. Уже знакомое чувство тревожности нарастало и пыталось найти выход со слезами. Захотелось в город. Если быть совсем честным, то чувство растерянности подобралось ко мне вплотную и довлело надо мной. Изо всех сил я пытался оставаться сильным, так сказать, не раскисать. Ощущение туманности происходящего накрывало. Вот я в городе, со своими друзьями, в обстановке, которая хоть и поменялась несколько раз кардинально, но была мне знакома и понятна. Потом кто-то там наверху, а может и внизу, решает все поставить с ног на голову. Опять. Я глубоко вздохнул. Быть может, я просто устал и завтра опять буду в норме. Быть может. Такую хандру мог сбить только Витек. Уж он то всегда знал, как можно встряхнуться. Но я не должен показаться невежливым. Все-таки дедуля спас меня от детдома. Этого места я боялся как огня.

- Дед, - позвал я.

В ответ дедушка буркнул что-то невнятное.

- Так ты здесь все время живешь? - спросил я.

- Ага, - дедушка выудил из сундука какую-то одежду и одобрительно закивал.

- А кто-нибудь еще здесь живет?

Дедушка вновь что-то бубнил себе под нос. Я глубоко вздохнул, вытер рукавом слезинку, которая предательски скатилась по щеке. Мое тело внезапно обмякло и стало одновременно таким тяжелым. Будто бы я превратился в безвольную тряпичную куклу, отчего раскидал руки по столу и уронил на них голову. Нужно со всем разобраться. Нужно как-нибудь все понять. Мне, вероятно, понадобится немало времени, чтобы принять все как есть и начать жить по новой. Слышу, как кто-то хихикает у входной двери.

Я резко выпрямился, словно бы и не хандрил вовсе. Обернувшись, обнаружил слева от двери девочку примерно моего возраста. Очень миленькая, с белокурыми кудряшками, выбивающимися из-под вязаной шапки, маленьким аккуратным носиком и живыми голубыми глазами, которые так и светились озорством. Во всем ее виде чувствовался вызов, начиная от позы бывалой пиратки, которая подпирала сапогом мачту корабля и демонстративно сложила руки на груди, заканчивая кривой ухмылкой и взглядом ястреба.

- Я - Поля, - ухмыляясь она добавляет: - Полина Сергеевна Макарова.

Она продолжает сверлить меня взглядом. От этого мне становится совершенно некомфортно. Будто бы паук рассматривает муху в паутине. Умка без интереса подняла голову и опять опустила, громко вздохнув.

- Ты, значит, Дима? - вопрос звучит скорее как утверждение. Не дождавшись ответа, она кивает. - Ну и видок у тебя. Неужто пешком со своего города шел?

Из другой комнаты вышел дедушка. На руках в несколько слоев лежит разношерстная одежда. Дедушка поочередно смотрит на меня и на Полю.

- Познакомились уже? Внучка моя, Поля. Поможет тебе освоиться первое время.

Дедушка складывает одежду на край стола передо мной.

- Тут вещи кой-какие. Глянь. Должно тебе подойти. Все лучше, чем в моей фуфайке ходить. Поля, помоги-ка мне стол накрыть.

- Конечно, дедуль, - отвечает девочка.

Девочка, наконец, выходит из образа бывалой пиратки и направляется к столу. Она ведет себя по-хозяйски. Хватает одну из сковородок со стены, достает из-под стола мешок, из которого выуживает пару картофелин, бросает на стол. Затем она наклоняется напротив стола, ощупывает рукой пол и на секунду замирает, обнаружив ручку погреба. Пятясь назад, она сдвигает крышку и укладывает ее на пол. В полу образовался небольшой проход, из которого виднелась лестница. Девочка по пояс опускается в погреб.

- Дедуль, а он что будет делать? Чем таким займется? – спрашивает девочка.

Дедушка зажигает керосиновую лампу, ставит ее на пол, потом становится на колени и начинает растапливать печку. Чиркает спичками и дует на зародившийся в глубине печки огонь.

- С этим нам еще предстоит разобраться, - задумчиво произносит он. - Учиться пойдет уму разуму, да по хозяйству мне помогать будет. Там посмотрим.

- Ммм, - многозначительно бросает девочка из погреба.

Этих двоих совершенно не смущает, что я все еще нахожусь здесь. Кто-нибудь спросит меня? Они не спросили.

- Ты поужинаешь с нами? - спрашивает дедушка, уставившись в окно печи. Его лицо озаряли языки огня. Дрова бойко потрескивали.

- Неа, я обещала Никон и Барб помочь с антенной. Там же и перекусим, - девочка продолжает кричать из погреба. Она наклонилась и пропала полностью из вида, затем показалась ее рука, сжимающая банку огурцов.

- Не думаю, что нам нужна антенна, - говорит дедушка.

Девочка выпрямилась, оперлась руками о края погреба и выкарабкалась наружу.

- Но Никон и Барб так не считают, - ответила она. - Ты знаешь, что они любят все эти штуки.

Дедушка махнул рукой, мол будет им.

- От всех этих штук добра не жди. Того и гляди, как к нам гости нагрянут, - проворчал дед.

- Да ладно тебе! Зато Женя спокойней стал, когда узнал, что мы мастерим. Он со вчерашнего вечера носится за нами и помогает, - она развела руками. - Ну, пытается помогать.

- Я совершенно серьезно, внучка. Вчера я видел следы. Много следов, которые были там, где быть не должны. Просто будьте аккуратны.

Поля поставила банку с огурцами на стол, потом подбежала к дедушке, на короткое мгновение повисла у него на шее, чмокнула в щеку и направилась к двери. У порога, девочка оглянулась, еще раз посмотрев своим орлиным взглядом на меня и подмигнула.

- Завтра увидимся, Дима!

Я до сих пор пребываю в каком-то смятении от происходящего. О каких следах говорил дед? Я ничего такого не заметил, да оно и понятно. Однако, я не мог не заметить обеспокоенность дедушки и то, каким мрачным стало лицо Поли, после того как она услышала его слова. Плюс - внучка. Выходит, она моя родственница? Мне нужно время.