Из морозилки, тягучую, хрустальную. Ты ее, милушку, в лафитник, а она, как сироп - тянется. Чуть не с горкой ее. Налил, и - бац! - опрокинул единым махом. И огурчиком – хрусть. Луховицким. Малосольным, с пупырышками. Хрусть еще раз и еще. Хрустишь. И картошечка вареная кусочками. Маслицем полита вонючим, нерафинированным. Желательно горчичным, но можно и оливковым. Греческим. Греки - они же братушки наши православные и выпить тоже не дураки. Короче, пусть греческим оливковым. И зеленушкой нашинкованной присыпана, и солью. Крупной солью, крупной. Уберите йодированный порошок. Каменную оставьте. Крупного помола. Грубую, безапелляционную - оставьте. И вторую налейте в тот же лафитник. Налейте, не медлите.

Но есть нюанс: хорошую водку, которая суть качественный дистиллят, суют в морозилку только недорезанные буржуями пролетарии. Ректификат из магазина шаговой доступности суйте куда хотите, лишь бы здоровью вреда не было. А водку дорогую, качественную подержите в холодильнике полчаса, чтобы чуть охладилась - и на стол. В благодарность она раскроется всеми оттенками, она вам всё отдаст, что имеет!

Коньяк люблю.

Французский, армянский, грузинский - цвета крепкого чая. И московский люблю, который по акции с ярко выраженными нотками жженого сахара - тоже люблю. Написано коньяк — значит коньяк. Пей, не умничай.

Под коньяк хорошо идет майонезный салат мимоза. Чтоб пропитан майонезом. Без мазика нет экстазика - сказал мудрец. Я. Да, это я сказал.

Можно осадить лимоном. Если хочется лимоном - давай, кто ж запретит. Тем более, что лимон под коньяк придумал лично самодержец всероссийский Николай 2.0. Но помните: он плохо кончил. Почему? Потому что не знал, что лимон следует возложить на сардинку в масле, а сверху оливку. Зеленую. Можно черную без косточки. Но можно и с косточкой, инда зубы берегите, а то дантисты нынче кусаются. И не надо за ради бога вот этого - согреть в ладонях, цедить мелкими глотками... Суета сует, всяческая суета и томление духа. Только стопкой, как водку. Хлоп. И сардинку с лимоном и маслинкой – ам. Хорошо.

Вино красное.

Белое тоже можно, но без меня. И к рыбе красное. А кто за белое, тот прощён не будет. Пробку свинтил и первый глоток сразу с горла. Побежало по гортани, чувствуете? Бежит ручей, журчит ручей, вот я хмельной, а ты, ренегат, пей свое белое.

Мясо скворчит на сковороде. Толстая рифлёная сковорода, на ней масла сливочного кусок, чеснок дольками и розмарина веточка. И стейк. Выдержанный зрелый стейк. Боже, храни Америку, компанию Мираторг и тучные стада её. Пока мясо скворчит, погружаем палец в паштет утиный. Или куриный. В любой, лишь бы он достоин был. Потому что паштет, дяденьки, не просто так, паштетом надо заниматься. Палец облизал, паштет по небу разогнал и снова глоток с горла. Май гадыбыл! Вот э найз дэй!

Стейк со сковороды на блюдо и ножом его беспощадным остро отточенным – пополам. Располосовал, а у него из нутра сок так и брызжет, так и… Ох, мамочки мои, кто ж это вынесет!

И пиво.

Тут лагер всему голова - прозрачный и неподкупный, как горный ручей. Но мне милее нефильтрованное - солнечное, с душком и послевкусием. После него непременно темное - тяжелое, непроглядное, как южная полночь, и терпкое, как запах полыни в бесконечной степи.

К пиву - рыба. Жареная, копченая, селеная, вяленая, пряная - любая! Пиво - великий уравнитель. С ним копченый осетр и вяленая вобла - одинаково бодры и веселы.

Я чего хочу донести, братья и, конечно же, сестры. Для меня алкоголь – не цель, а средство. Неотъемлемая часть гастрономии. Не пьянства окаянного ради, а токмо пользы для.

А теперь давайте в комменты, расскажите что пьете, для какой цели и что при этом ощущаете. Порадуйте старика!