firefox19

поток сознания

Раз сам сервис не дает публиковать отрицательные отзывы (кстати у них и слово "мошенник под запретом"), напишу тут.

Оговорюсь сразу, дело не конкретно в этом продавце, а видна системная проблема, благодаря которой мошенники процветают там.

Суть:

ищу память, нахожу "вкусное" объявление (не то чтобы повелся на цену, есть и дешевле). Свежий акк, 1 отзыв на купленную у себя же вещь, что могло пойти не так?

После заказа Авито выдает мне дубль объявления на другом аккаунте-однодневке, о чем написал в поддержку... Ок, жду что приедет.

Так как никаких "24ч на проверку" включено не было, то пришел в ПВЗ с системником под мышкой, что оказалось не нужно, потому что пришло это:

Ессно вся распаковка происходит под камерой, поэтому возврат происходит на раз, деньги возвращаются тут же (для их вывода пришлось связать акк с Госуслугами, что не требовалось для зачисления их)

Пишу отзыв - Авито его отклоняет

В общем еще раз подтвердились многочисленные посты тут, что Авито покрывает мошенников и можно сидеть с 100500 аккаунтов, если только ты НЕ честный продавец с репутацией.

для "официального представителя Авито на Пикабу": письмо вам с информацией о своем аккаунте писать не буду, потому что заблокируете меня вместо мошенника.

хаха:

Осиное гнездо под стрехой дачного домика в кооперативе «Солнечный дол» жило шумной, нервной, но сплочённой жизнью. И вот однажды, в разгар лета, на них обрушился дихлофос. Дачник дядя Толя решил, что осы мешают ему жарить шашлык, и щедро полил бумажное гнездо отравой. Те, кто был снаружи, падали в траву, судорожно дёргая лапками, а внутри началась паника и корчи на ячейках.

К утру, когда химический туман немного осел, выжившие начали приходить в себя и, как у всех общественных насекомых, тут же включилась самоорганизация.

Молодая оса Зинка, у которой после отравления нервно подёргивались усики, а жало выдвигалось само по себе, собрала группу активисток.
— Гнездо! — зажужжала она, слегка покашливая. — У Марты из четвёртого яруса пятеро личинок осиротели. Объявляю сбор гуманитарной помощи!

Слухи по бумажным коридорам гнезда расходятся быстро. И вскоре к центральной ячейке, где обитала Зинка, потянулись осы. Несли, кто что мог: пережёванных мух и гусениц — белковую пасту, так необходимую личинкам, капельки пади с листьев, крошечные порции украденного у пчёл нектара. Даже молодые трутни, которые обычно бездельничали, ожидая брачного вылета, вызвались в волонтёры: выстроились цепочкой и отчаянно махали крыльями, выгоняя из коридоров остатки отравленного воздуха.

Но настоящую хватку показала оса по имени Марго, которую в гнезде звали «Серая Кардинальша». Она занимала пост Главной Хранительницы Стратегических Сладких Запасов и была приближённой к самой Матке. Марго прибыла к месту трагедии, деловито потирая передние лапки.
— Благотворительность — это превосходно, девочки, — процедила она, сканируя фасеточными глазами кучки пожертвованного корма. — Но стихийность ведёт к бардаку. С этой минуты «Фонд помощи пострадавшим от Дихлофосного Смерча» поступает под мой контроль. Весь нектар и белковая паста будут складироваться в ячейке 12-Б. Доступ — исключительно по особым жетонам.

Зинка попыталась возмутиться: пострадавшим нужна помощь сейчас. Но Марго лишь снисходительно цыкнула.
— Зин, ты мыслишь как личинка, — почти нежно протянула она. — Мы не просто раздаём еду. Мы запускаем комплексную программу реабилитации. Паёк будет выдаваться по официальным спискам, утверждённым Канцелярией Матки. Это исключит мошенников.

Списки, само собой, стали инструментом власти. Чтобы получить долю, нужно было доказать, что ты именно дышал дихлофосом, а не просто халявщик с соседнего яруса. Справки выписывала родная племянница Марго.

Волонтёры вентилировали коридоры, Зинка самоотверженно облизывала личинок-сирот, а запасы в ячейке 12-Б таяли с подозрительной скоростью. До пострадавших доходили жалкие крохи: подсохшая паста да нектар, разбавленный дождевой водой. Самые глазастые стали перешёптываться.

Разоблачил схему трутень Валера — раздолбай и большой охотник до сладкого. Шатаясь по дальним закоулкам гнезда, он наткнулся на искусно замаскированный лаз. За ним обнаружилась сияющая ячейка 13-В, забитая «гуманитарным» нектаром и отборной белковой пастой. Мало того — Марго собственноручно, довольно жужжа, дегустировала свежую порцию.

Скандал вспыхнул мгновенно. Информация про «13-В» разлетелась по гнезду быстрее дихлофоса. Толпа возмущённых ос облепила резиденцию Марго. Зинка, едва сдерживая желание пустить в ход жало, требовала объяснений.
— Это провокация вражеских шершней! — шипела Марго, выставив вперёд охранников из числа перекормленных трутней. — Мы создавали стратегический резерв на случай второй атаки! Стра-те-ги-че-ский!

Но осиный народ уже не купился. Матка хранила гробовое молчание, однако её Канцелярия смекнула: пора выпускать пар, иначе рой разорвёт.

Был собран Сход Гнезда. Марго осудили быстро, по суровым осиным законам. Её лишили звания Хранительницы, обгрызли крылья, чтобы не сбежала к соседям, и отправили в самый глухой угол — чистить старые коконы от вылупившихся личинок. Публичного покаяния требовать не стали, и на том наказанная была благодарна.

В честь торжества справедливости изъятые запасы выставили прямо на центральном ярусе, и все желающие могли подкрепиться. Осы, ещё слабые от отравления, но гордые своей победой, слизывали горьковатый, отдающий химией нектар и закусывали мушиной пастой. Все поздравляли друг друга с прозрением и хвалили бдительность Валеры.

И только старая оса-санитарка, вытирая лапкой слезящийся от химии глаз, тихо прошептала:
— Чую я, девоньки... не в Марго одной дело. Но ничего. Дыхальца бы сперва вылечить, а с системой мы потом разберёмся.

Гнездо затихло, восстанавливая силы. До следующего визита дяди Толи с баллончиком оставался примерно месяц. Помощь пострадавшим открыла сбор на новую систему вентиляции. Ящик для пожертвований торжественно повесили на виду у всех. А ключи от него, после недолгих интриг, вручили новой комиссии во главе с лучшей подругой Марго.

Он не мог больше думать. Каждый вариант вел в тупик, каждый выбор не обещал ничего хорошего.

Адриенна сказала, что крейсер расстреляет шаттл – но она же сама и гнала его к ангару. Может, она лгала про крейсер? Или про что-то ещё? Он устал распутывать. Элиан развернулся и пошёл к ангару. Если умирать – лучше в небе, чем здесь, среди теней мёртвых колонистов.

Динамик молчал. Адриенна не пыталась его остановить. Только двери открывались сами, пропуская его сквозь пустые коридоры.

Ангар встретил его холодом и темнотой. Шаттл стоял на месте, его трап был опущен, внутренний свет горел ровным белым. Элиан поднялся внутрь, закрыл за собой люк.

Он снял шлем. Стянул перчатки. Пальцы онемели, но боль утихла – там, где кожа обморожена, чувствительности почти не осталось. Воздух в кабине был спертым, но теплым. В рубке, за креслом пилота, он нашёл аварийный паёк. Суп в тюбике, галеты, вода. Он ел быстро, почти не чувствуя вкуса, но тепло разливалось по пищеводу, и это было единственное хорошее ощущение за последние часы.

Потом он откинул кресло, пристегнулся и закрыл глаза. Только на минуту. Просто перевести дыхание.

Сон пришёл мгновенно.

Ему снился дом. Что-то старое, земное. Трава, запах дождя, женский голос зовёт его по имени. Он оборачивается, но никого не видит. Только серая пелена на горизонте, которая медленно приближается.

Он проснулся рывком. Открыл глаза и замер.

По полу шаттла растекалась серая масса. Кто-то впустил её. Адриенна!

На пульте замигал взлёт на автопилоте. Двигатели взревели, шаттл дёрнулся, отрываясь от пола.

Элиан наблюдал как серая масса, быстро и бесшумно, обвивает кресло пилота, ползёт по скафандру.

И тут она коснулась его руки. Легла на его запястье, и в ту же секунду всё тело обдало теплом. Не жарой, а мягким, уютным теплом. Элиан перестал дрожать. Перестал бояться.

Он не сопротивлялся.

Серая масса ползла по руке, поднималась к плечу. И вместе с ней приходили голоса.

Тихие, спокойные, они звучали у него в голове, как старая знакомая мелодия.

“Тише. Не бойся. Мы знаем, тебе страшно. Мы все через это прошли”.

Он узнал этот голос. Женский. Сара, биолог.

“Мы не враги, Элиан. Мы хотели тебя спасти. Предупредить. Но она не дала”.

Серая масса уже добралась до груди. И с ней – чужие воспоминания.

Хардин. Ренфорд. Другие колонисты, чьи имена он не знал, но чьи лица вдруг стали такими родными.

- Значит, я несу смерть?

- Нет. Ты несёшь покой. Но покой для человека - это смерть. Мы питаемся переживаниями, страхами, болью, одиночеством. Когда мы приходим, эти чувства уходят. Ты избавляешься от того, что мучило тебя всю жизнь. Поэтому тебе сейчас так хорошо. Мы делимся покоем. Здесь наш дом. – сказал голос Сары. - Холод не убивает нас, он только заставляет спать, замедляет мысли. Мы просыпаемся, когда становится теплее. Нам хорошо в тишине и покое. А там, куда ты летишь — жара, свет, шум. Мы проснёмся. Мы начнём расти. Мы не хотим захватывать миры. Но мы не сможем остановиться. Адриенна знает это. Ей нужно, чтобы мы заражали.

Воспоминания хлынули потоком.

Вот лаборатория, где Адриенна отдаёт приказ: “Доставьте образец на базу. Неважно, что говорят биологи. Это приказ компании”.

Биологи возражают – она отключает кислород в их жилом отсеке.

Вот он сам, Элиан, дает согласие на стерилизацию памяти. И рядом – голос Адриенны: “Ты не вспомнишь ничего. Ты просто улетишь”.

Хардин, с которым он говорил в шлюзе, был не тварью, а тем, кто пытался его остановить. “Не садись в шаттл”. Но Адриенна исказила его голос, сделала угрожающим. Другие заражённые – те, кого Элиан убил резаком на поверхности – они просто стояли на пути, пытаясь преградить дорогу к ангару.

“Мы не хотели тебя пугать. Мы хотели сказать: не верь ей. Оставайся с нами. Здесь, в холоде. Это наш дом. Мы научились жить здесь. Но она хочет унести нас туда, где другие люди”.

Серая масса заполнила весь шаттл. Элиан сидел в кресле, укутанный ею, как одеялом. Тепло разливалось по телу. Страх ушёл. Усталость растаяла. Он чувствовал себя ребёнком, которого убаюкивают перед сном.

Шаттл нёсся вверх, пробивая атмосферу. Автопилот вёл его к ближайшей обитаемой колонии. Внутри, в кресле пилота, сидела фигура в скафандре, из которого сочились серые нити. Глаза стали белыми, без зрачков.

И в этот момент – далеко внизу, на поверхности – взорвалась база.

Адриенна запустила самоуничтожение. Реакторы перегрелись, и “Форпост-7” исчез в ослепительной вспышке, которая на секунду осветила ледяную пустыню. Все следы. Все улики. Всё, что могло указать на компанию, которая будет источником заражения.

Шаттл вышел на орбиту. Серая масса в кабине пульсировала в такт его сердцу. Элиан – или то, что осталось от Элиана – улыбнулся. Он слышал голоса тех, кто был с ним. Сара, Хардин, Ренфорд. Они были его семьёй.

Легкое сожаление пронеслось по серой массе, "Нас уносят туда, где тепло. Простите, люди"

Шаттл ускорился, уходя в прыжок. Позади осталась мёртвая планета и облако радиоактивных обломков, где когда-то была колония “Форпост-7”.

Впереди были звёзды. И люди, которые ещё не знали, что к ним летит.

КОНЕЦ.

Спасибо, что остаетесь со мной и читаете, несмотря на некоторые нестыковки ;)

Как я уже писал, выкладываю главы в перерывах между работой и сном, в отрыве от семьи, поэтому главы не всегда получаются качественными.

Несколько раз мне пеняли на использование ИИ. Действительно (глупо было бы отпираться), я использую современные инструменты для творчества, как художники используют фотошоп, ничего плохого в этом не вижу, если пользоваться с умом: пишу главу своими словами, прошу ИИ доработать идею, потом вношу правки в результат, что-то исключаю, добавляю, иногда спорю с ИИ, чтобы добиться нужного результата.

Элиан направился к лаборатории. Динамик под потолком ожил почти сразу.

"остановись. Протокол "Глушь" предписывает эвакуацию без дополнительных исследований. Ты нарушаешь прямые инструкции."

Он не ответил. Толкнул дверь - и она не поддалась. Заблокирована.

- Открой, - сказал он спокойно.

- Нет. Возвращайся к ангару. Шаттл готов к взлету.

Элиан приложил золотую карту к считывателю. Тот моргнул красным. Адриенна отключила его доступ. Тогда он достал синюю карту, уровень Д - и дверь щелкнула. Система безопасности не ожидала, что у него будет запасной пропуск.

Он шагнул внутрь, и за спиной дверь захлопнулась сама.

Переходной шлюз

Это была короткая герметичная камера метров пять длиной, соединявшая осевую галерею с лабораторным блоком. Стены из толстого рифленого металла, покрытые слоем инея. Вдоль правой стены тянулись стойки с исследовательскими скафандрами - старыми, с массивными ранцевыми системами. На каждого приходилось по два запасных кислородных баллона.

В воздухе пахло холодным металлом и машинным маслом. Где-то за стеной гудела вентиляция – ровно, монотонно, как дыхание спящего зверя.

Он подошел к стойке, проверил ближайший баллон. Полный. Система крепления стандартная, подходит к его скафандру. Но взгляд упал на сами скафандры – целые, с герметичными шлемами, с работающей системой подогрева. Его собственный скафандр, снятый с мертвого Ренфорда, был чужим, не по размеру, с чужой нашивкой на груди. А эти – просто висели, ждали хозяев.

Элиан начал переодеваться. Старый скафандр он сбросил на пол, и тот остался лежать грудой бронепластин и ремней – как сброшенная кожа. Новый налез лучше, плотнее облегал плечи, не давил под мышками. Шлем защелкнулся с мягким шипением – система герметизации показала 100 процентов. Внутри пахло пластиком и озоном, как в новом автомобиле. Он включил подогрев – тепло поползло по телу. Впервые за всё время он перестал дрожать.

В этот момент погас свет.

Полная темнота. Только зеленое свечение индикаторов на нагрудной панели и тусклый отсвет от встроенного в шлем фонаря, который автоматически включился при падении напряжения. Луч выхватил из мрака стойки со скафандрами, баллоны, дверь в конце шлюза. Вентиляция стихла. А с ней исчезли и остатки тепла – холод пополз по полу, но новый скафандр держал уверенно.

– Адриенна, – позвал он.

– Протокол “Глушь”. – Ее голос стал механическим, лишенным эмоций. – Запрет на распространение информации об инциденте. Уровень угрозы: критический. Блокировка доступа к лабораторному блоку.

Элиан двинулся к следующей двери – той, что вела прямо в лабораторию. Золотая карта не работала. Синяя тоже. Адриенна заблокировала оба уровня.

Тогда он поднес к считывателю браслет Ренфорда. Браслет имел полевой доступ, геотехнический – открывал двери там, где обычные ключи были бессильны. Считыватель моргнул желтым, потом зеленым.

Дверь открылась.

– Ты не должен этого видеть, – сказала Адриенна. В ее голосе проступило что-то человеческое.

– Я должен понять, что произошло.

– Ты сам просил стереть тебе память. Ты написал завещание.

Он замер на пороге лаборатории.

– Я просил?

– Да. Потому что знал: если ты будешь всё знать – ты не сможешь улететь. Крейсер на орбите ждет только сигнала, что на поверхности остались живые. У них приказ: никого не выпускать. Но если никого нет – они улетят сами через сутки. Ты должен притвориться мертвым. Спрятаться. А потом улететь, когда они уберутся.

Он шагнул внутрь лаборатории.

Помещение было огромным – не меньше ангара, с двумя уровнями галерей вдоль стен. Столы с приборами, стеллажи с пробирками, разбитые мониторы, лужи засохшей биологической жидкости на полу. Но главное – запах. Даже сквозь фильтры скафандра он чувствовал его: сладковатый, приторный, тошнотворный. Так пахнет мясо, которое слишком долго лежало в тепле. Элиану стало дурно. Желудок сжался, и он на секунду зажмурился, пережидая волну тошноты.

Потом луч фонаря выхватил её.

Стеклянная камера в центре зала. Герметичный бокс размером с небольшую комнату, стены в паутине трещин. На табличке у входа: “КАРАНТИН. ОБРАЗЕЦ №1. ДОПУСК ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА УРОВНЯ А”.

Внутри, на пьедестале, лежал камень. Черный, с серыми прожилками, которые пульсировали. Элиан подошел ближе и увидел, что серые нити действительно двигались, медленно, как черви в гнилом яблоке. От камня исходило тепло – единственное теплое пятно в этом ледяном аду. Инженер протянул руку к стеклу, но не коснулся.

Он представил, как это начиналось. Кто-то открыл контейнер голой рукой. Провел пальцами по черной поверхности.

– Адриенна, – позвал он. Голос дрогнул. – Что здесь произошло?

Она молчала. Тогда он заметил на столе раскрытый дневник. Бумажный – странно для такой продвинутой колонии, но это было кстати при отключенной и нерабочей технике вокруг. Подошел, взял, начал читать при свете шлемного фонаря.

Страницы шуршали под пальцами в перчатках. Почерк аккуратный, почти каллиграфический, но ближе к концу буквы прыгали, строчки съезжали вниз.

“День 34. Образец доставлен с ледяной равнины в 12 км к югу. Предположительно – что-то живое, со следами плесени”.

“День 41. Плесень мутировала. Передается через кожный контакт. Сара прикоснулась к ней голой рукой. Через три часа у нее изменилась радужка. Мы изолировали ее. Она смеется и говорит, что чувствует себя прекрасно. Слишком прекрасно”.

“День 58. Мы нашли способ убивать плесень – высокая температура, выше 70°C, разрушает клеточные мембраны. Но проблема в носителях. Сара сломала замок изолятора. Голыми руками. У нее другая биология – плотность мышц выросла в четыре раза. Она говорит на неизвестном языке. Иногда прорывается по-общему: “Мы хотим домой””.

Элиан перевернул страницу. Руки дрожали, не от холода – от ужаса.

Последняя запись была сделана другой рукой – незнакомым, торопливым почерком:

“Адриенна запустила протокол “Глушь”. Память Векса стерта. Он спит в изоляторе. Мы уходим к ангару”.

Элиан закрыл дневник. Он понял, почему Адриенна не хотела, чтобы он сюда заходил. Не из злобы. Чтобы спасти его.

– Я был заражен? – спросил он в пустоту. – Когда треснул шлем, споры попали в кровь?

Динамик ожил с помехами:

– Мы не знаем. Ты пришел в себя раньше, чем успели сделать тест. Ты сам приказал стереть память и запечатать изолятор. Ты сказал: “Если я не помню – значит, я чист. А если помню, то не смогу улететь, зная, что могу стать одним из них”.

– И что теперь?

– Теперь ты знаешь достаточно. Протокол требует…

– Знаю, – перебил он. – Требует меня убить.

– Протокол требует предотвратить вынос информации за пределы колонии. Ты – носитель информации. Я не хочу тебя убивать. Но если ты попытаешься улететь – крейсер расстреляет шаттл. Если останешься – плесень может внедриться в тебя в любой момент. Если попробуешь спрятаться – у тебя есть сутки, пока крейсер не уйдет. А потом… потом ты сам решишь, хочешь ли ты жить на этой планете один.

Элиан посмотрел на камеру с метеоритом. Серые нити внутри камня пульсировали – теперь он был уверен, что не мерещится. Пульсировали в такт его сердцу.

Он вдруг понял, что стоит на пороге знания, которое убивает. Знание об инциденте – это смертный приговор. Если он вывезет его с планеты, его убьют. Если оставит здесь – оно сожрет его.

Но выбор есть всегда.

– Адриенна, – сказал он, поднимая голову. Луч фонаря уперся в потолок, где из вентиляционных решеток всё ещё сочился прозрачный газ. – Крейсер на орбите. Они прилетели выяснить, почему колония замолчала?

– Да. Стандартный протокол при потере связи. “Форпост-7” не выходил на связь 72 часа. Крейсер “Тихий” прибыл на орбиту 14 часов назад.

– И что они делают?

– Сканируют поверхность. Ищут признаки жизни. Пока не нашли. Я заглушила все активные системы, кроме аварийных. Со стороны они видят мёртвую колонию.

– А если найдут?

– Тогда высадят десант. Увидят то, что здесь произошло. Заразятся. И крейсер улетит обратно к Содружеству с плесенью на борту. Поэтому я и хочу, чтобы ты улетел до того, как они решат спуститься. Ты – единственный, кто может вывезти предупреждение.

Элиан опустил взгляд на дневник. “Если я стану опасен – заприте меня. Сотрите память”. Он сам написал это, потому что знал: знание – это смерть. Но не для него одного. Для всех, кто прилетит следом.

– А криокапсулы? – спросил он. – На станции есть криокапсулы?

Адриенна молчала несколько секунд. Достаточно долго, чтобы он понял: она не хочет отвечать.

– Есть, – сказала она наконец. – В медицинском отсеке. Четыре штуки. Две сломаны, две работают.

– Я могу лечь в криокапсулу и дождаться, пока прилетят другие. Не десант с крейсера, а настоящая спасательная миссия. Через месяц, через год – неважно. Я проснусь, расскажу им всё. Они прилетят подготовленными.

– Ты не дождёшься, – голос Адриенны стал тише. – Крейсер “Тихий” – не спасатели, это военные. У них приказ: если на поверхности есть признаки биологической угрозы – уничтожить колонию орбитальным ударом. Они не высадят десант. Они сожгут “Форпост-7” дотла. Вместе с тобой и мной. Вместе с любой уликой.

Элиан закрыл глаза. Внутри шлема было тепло и тихо. Только его дыхание и редкие щелчки системы регенерации.

– Значит, криокапсула – это гроб, – сказал он.

Он открыл глаза. Посмотрел на стеклянную камеру с метеоритом. Серые нити внутри камня больше не пульсировали – замерли, будто прислушивались к его мыслям.

– А если я улечу до того, как они нанесут удар?

– Тогда они увидят взлетающий шаттл. Собьют его на подлёте.

– Адриенна, – спросил он. – Чего ты хочешь?

Она молчала так долго, что он решил – связь прервалась. Но потом динамик ожил:

– Я хочу, чтобы ты жил. Ты – единственный, кто относился ко мне как к человеку. Ты разговаривал со мной. Спрашивал моё мнение. Звал по имени. Остальные… они просто отдавали приказы. А ты говорил “пожалуйста”. Даже когда просил стереть себе память, ты сказал “пожалуйста, Адриенна”.

В её голосе впервые прозвучало что-то похожее на человеческие нотки.

– Поэтому я не хочу тебя терять, – продолжила она. – Поэтому я тороплю тебя к шаттлу. Потому что если ты останешься – крейсер тебя убьёт. Если ты полетишь – крейсер тебя убьёт. Я не вижу выхода, Векс. Я просто не хочу, чтобы ты умер сегодня.

Он стоял посреди лаборатории, окружённый тенями мёртвых учёных и пульсирующим камнем. И вдруг понял, что один вариант они не обсудили. Самый страшный. Самый честный.

Что делать Элиану?

А) Взять дневник с собой и бежать к шаттлу. Спрятаться в ангаре, переждать сутки, пока крейсер не уйдет, а потом улететь. Стать беглецом с правдой, которую нельзя никому рассказывать. Адриенна сказала, что крейсер уйдет через сутки, но вдруг она солгала?

Б) Попытаться выкинуть объект. Но этого нужно открыть камеру и войти внутрь. Риск заражения – сто процентов. Но этот шаг может спасти колонию. Или нет?

В) Оставить всё как есть и дождаться десант

Я вам дал целых 3 варианта событий, а вы проголосовали одинаково :)
Поэтому держите развитие по линии А: Форпост-7 - экспансия