Найти можно много где, см. в комментах. Есть аудиокнига.
Во время войны было создано больше сотни авиационных полков ночных бомбардировочных (АПНБ), среди которых только один был женский (знаменитый 46-й гвардейский ночной бомбардировочный, он же "Ночные ведьмы", бывший 588-й, о котором поёт Сабаттон).
Книга "Я дрался а ПО-2" – не авторский труд, а сборник интервью с ветеранами, сражавшимися в штурмовой авиации. Верно поставленные вопросы, чёткие ответы. Изложено про всё: и как призывали, и как готовили, и как летали, и как лежали в госпиталях, и как подбивали, и как погибали.
Отдавая дань мужеству летчиц 46-го гвардейского авиационного полка, мы должны помнить, что во время войны было создано более сотни полков ночных бомбардировщиков, среди которых только один был женским. Именно на плечи мужчин, таких, как эти двенадцать человек, чьи воспоминания собраны в книге, легла основная тяжесть войны на маленьком самолетике, делавшем большие дела.
— В то время вы знали про женский бомбардировочный полк? — Да. Мы их уважали. Они воевали на юге. У них задания были попроще, чем наши. Мы встретились с ними, когда было расформирование нашего полка в Киржаче. Ходили нос кверху — они все герои, в орденах, не то что у нас: три-четыре ордена.
Развернулся домой. А когда летел, этот чертов аварийный фал перехлестнул через стабилизатор, самолет стало валить. Я тянул, тянул — сил нет. Отстегнул ремень, пристегнул к ручке, держу… Прошел почти весь путь, а горючего мало, как бы не сесть на вынужденную. Потом вижу — горит ночной старт. Я сел, заруливаю, выключаю двигатель. Смотрю — одни бабы бегают: «Девушки, у вас заправиться можно?». — «Ты откуда?» — «45-й гвардейский ордена Суворова…» и так далее… Оказывается, сел в 46-й гвардейский полк. Я тогда знал, что есть женский полк. Знакомые по аэроклубу девки туда пристроились — Галя Докутович, Подина Гельман. Какое отношение к женскому полку было? Коллеги. Девчонки летали очень хорошо. На юге очень много налетали. Летали недалеко, но очень много. Героев им давали отнюдь не за красивые глаза. Кстати, ярких красавиц там, пожалуй, и не было…
— Какое было отношение к летчицам из 46-го гвардейского полка? — В основном они работали по передовой. У нас полеты были посерьезней, подальше. Потому мы вылетов меньше делали, чем они. Ну… девки есть девки — сделали не сделали, пусть поют.
Деревянный биплан собирали почти как этажерку: рейки, фанера, сверху натянутое полотно. Пробить такую обшивку можно было обычной пулей. Вот только попасть ночью по маленькой, медленной машине у самой земли — задача совсем другого уровня.
Свои его ласково прозвали «школьной партой, которая летает», так как это был массовый учебный самолёт для начальной подготовки пилотов.
На бумаге — мишень мечты. А на деле эта «летающая парта» месяцами не давала спать целым немецким частям и стала одной из самых раздражающих целей на Восточном фронте. Как так вышло? И почему чаще всего за штурвалом сидели вчерашние школьницы — сейчас разберёмся.
Слишком медленный, чтобы его сбить.
Главный секрет По-2 (до 1944 года — У-2) звучит как издёвка: он выживал именно потому, что был тихоходом.
Название получил в честь конструктора Николая Поликарпова - вот он ниже на фотографии.
Немецкие истребители вроде «Мессершмитта» Bf 109 был ориентирован на бой на скоростях в сотни километров в час. А наш биплан полз у самой земли со скоростью — 130–150 км/ч.
Крейсерская и вовсе около 110. Вся соль в том, что скорость сваливания у «Мессера» была примерно равна максимальной скорости По-2. То есть, чтобы зайти биплану в хвост, немец должен был сбросить газ почти до того предела, за которым его собственная машина теряла управление. Замедлишься слишком сильно — рискуешь свалиться в штопор. Не замедлишься — проскочишь мимо и дашь одну кривую очередь. Тупик.
Это как гнаться на спорткаре за велосипедистом, который петляет между деревьями во дворе. У твоего спорткара мощности вагон, а толку ноль.
«Мессершмитт» Bf 109.
А биплан тем временем разворачивался буквально на пятачке, нырял к верхушкам деревьев и при встречном ветре умел почти зависать на месте. Поймать такую цель в прицел на скорости под 500 км/ч практически невозможно.
Тяжёлой зенитке такая цель тоже была не по зубам: самолет летел низко, медленно, и ночью.
По-2 использовались не для мощной бомбардировки. Их задача была - беспокоящие налёты.
То есть не пытаться стереть дивизию с карты, а не дать ей спать, чиниться и спокойно перемещаться.
По-2 обычно брал очень лёгкий боекомплект (до 250 кг), то есть на порядок меньше, чем нормальные фронтовые бомбардировщики вроде Пе-2 (до 1000 кг внутри) или штурмовики Ил-2 (около 600 кг). Стандартная нагрузка ночного По-2 — 2–4 бомбы калибра 50 кг.
Пе-2.
Главной угрозой становилось ожидание: немецкий солдат слышал стрёкот, прыгал в окоп, ждал взрыва, потом снова пытался уснуть и через час всё повторялось. Это была война за нервную систему противника. И это очень важный ресурс, который наши бойцы истребляли у немцев.
За штурвалом — вчерашние школьницы.
Главными виновниками «фанерного ужаса» стали девушки из 588-го ночного легкобомбардировочного полка — позже он стал 46-м гвардейским Таманским. Полк был полностью женским: лётчицы, штурманы, механики, оружейницы. И воевали они так, что цифры до сих пор отдают фантастикой.
23 672 боевых вылета.
Почти три тысячи тонн сброшенных бомб. В обычную ночь экипаж делал по 8–12 вылетов, а в короткие летние ночи при близком аэродроме — до 15–18: сесть, дозаправиться, подвесить бомбы — и снова в небо, и так до рассвета. Бомбы цепляли вручную, и за ночь оружейницы перетаскивали на руках тонны металла.
Командир 46-го гвардейского авиационного полка Евдокия Бершанская.
Конечно на По-2 летали не только женщины. На нём воевали разные ночные части, в том числе мужские; биплан возил раненых, разведчиков, листовки и донесения. Просто женский 46-й гвардейский стал символом машины — но сама машина тянула на себе целый класс военной работы.
Самая чёрная ночь полка.
В ночь с 31 июля на 1 августа 1943 года на Кубани немцы устроили ловушку: прожектора ловили биплан в вилку света, зенитки внезапно замолкали и из темноты по ослеплённой машине бил ночной истребитель.
А в начале войны девушки часто летали без парашютов: каждый килограмм отдавали под бомбы, да и выпрыгнуть с высоты верхушек деревьев всё равно почти нереально. В ту ночь не вернулись четыре экипажа — среди них командир звена Евгения Крутова и штурман Елена Саликова. После этого тактику пересмотрели, но полк продолжал летать.
Идеально слабый самолёт.
По-2 привычно зовут устаревшим для своего времени и зря. Как фронтовой бомбардировщик он и правда был слабаком. А как ночной беспокоящий самолёт — почти идеалом: дешёвый, неприхотливый. Он мог сесть практически на любую поляну.
Его чинили чуть ли не в поле: дерево, полотно, проволока, простой мотор. Там, где сложная машина требовала заводского ремонта, По-2 возвращали к жизни руками механиков при свете керосиновой лампы. В условиях войны - потрясающе ценное свойство.
Забавная история связана с По-2 уже после войны, в реактивную эпоху. В Корее, в ночь на 3 мая 1953 года, американский реактивный перехватчик F-94 Starfire гнался за тихоходным По-2 — и, сбрасывая скорость до биплановой, провалился ниже собственного предела сваливания.
Предел сваливания — это минимальная скорость, при которой крыло ещё создаёт достаточно подъёмной силы, чтобы держать самолёт в воздухе; если лететь медленнее, поток воздуха срывается с крыла. Когда скорость падает ниже этого предела, самолёт внезапно теряет подъёмную силу, нос проваливается вниз, и без запаса высоты это легко заканчивается падением и катастрофой.
Вот такой красавец F-94 проиграл дуэль простому биплану.
Что и случилось с американцем - самолет разбился.
Формально за По-2 записали единственную в истории победу биплана над реактивным самолётом. Дуэли пушек не было — была ловушка скоростей.
А ещё дерево и полотно почти не отражали радиолокационный луч: для эпохи реактивных машин По-2 оказался каменным топором, который не ловится металлоискателем.
Женщина, которая помогла вспомнить всех.
Комиссар Евдокия Рачкевич была заметно старше своих лётчиц — тем по 17–22, ей за тридцать, — и девчонки звали её просто «мама». И после войны посвятила жизнь их памяти.
На деньги, собранные однополчанками, она годами колесила по югу страны — по местам, где падали их самолёты. Опрашивала станичников, вела раскопки. В одном доме документы двух погибших лётчиц нашлись на печной трубе — местные жители их сберегли. А ведь в Советском Союзе клеймо «пропал без вести» ложилось тенью на всю семью. Рачкевич добилась главного: в полку не осталось ни одной безымянной «пропавшей без вести». По воспоминаниям однополчанок, когда поиски были окончены, она говорила, что теперь может умереть спокойно — её «дочери» найдены все.
По-2 оказался таким эффективным не потому, что был сильнее «Мессершмитта». В таблице характеристик он проигрывал во всем: по скорости, броне, оружию. Но война — это не таблица, а задача. И для своей задачи фанерный тихоход подошёл почти идеально: подкрасться, уколоть, уйти, вернуться, повторить — до рассвета.
А главная сила этого полка вообще не в фанере и не в моторе М-11. Она в людях: в девчонках, делавших по десятку вылетов за ночь. Иногда выигрывает не самый быстрый, а тот, кто точно знает, зачем он в небе.
