Они ведут себя одинаково. Но по разным причинам. И я могу привести вам куууучу примеров, которые вообще никак не связаны с травмами.

Парень выбирает ярких девчонок просто потому, что вырос среди очень эмоциональных людей. Для него спокойная девушка сначала действительно кажется пресной.

Или:

Женщина всю жизнь смотрела фильмы, где любовь – это постоянные качели, ревность, борьба и страсть. Теперь она первое время воспринимает спокойную заботу как будто никаких чувств нет.

Или:

Мужик после нескольких лет скучного брака начинает путать новизну с совместимостью. Ему кажется, что наконец-то встретил «ту самую», хотя на самом деле его захватило ощущение нового.

Во всех этих история не нужны детские истории и фаллические символы.

Я это к тому, что если вы будете пытаться долго разбираться, почему стали такими, вы сами не заметите, как начнёте жить так, будет измениться можно только после того, как найдёте для себя идеальное объяснение.

Так выглядит ловушка. Потому что сначала нужно вспомнить, что было тридцать лет назад. Потом нужно понять-простить и отпустить родителей. Потом нужно прожить травму. Потом нужно написать письмо, жечь и зарыть пепел. И только потом вы разрешите себе жить иначе. А жизнь тем временем пройдёт.

Теперь давайте представим, что ваша детская история реально объясняет ваш страх. То есть, вы действительно боитесь отказов, потому что папа бесследно пропал, когда вам было три. Появляется ключевой вопрос.

Что эта история помогает вам сделать сегодня? Если ответ: «Теперь я понимаю, почему боюсь», это в целом неплохо, но понимание само по себе крайне редко меняет жизнь. А что меняет? Ответственность за выбор направления движения. То есть:

Даже если моя история абсолютно правдива…

Даже если именно поэтому я боюсь знакомиться…

Даже если страх никуда сегодня не исчезнет…

Каким человеком я хочу быть рядом с этим страхом?

Позвать человека на свидание? (даже если страшно) Честно сказать о своих чувствах? (даже если тревожно) Позволить себе услышать отказ? (даже если «Не позорься») Попробовать еще раз? (даже если ты поставил этому посту какашку)

Именно этот вопрос постепенно возвращает вам свободу.

В общем, вполне может быть, что некоторые ваши решения сегодня действительно принимает испуганный ребёнок из прошлого. Это нормально. Ваша жизнь вряд ли изменится даже от глубокого понимания этого факта. Но она по-настоящему начнёт меняться, когда взрослый внутри вас впервые скажет этому ребёнку:

«Я понимаю, почему тебе так страшно. Но этот следующий шаг сегодня сделаю я сам».

Во-первых, что вообще заставляет людей идти в отношения, которые их разрушают и изматывают? Сама ситуация "ищу и удерживаю тех, с кем приходится терпеть много неудобств, боли и лишений" обычно объясняется дефицитарностью. Что-то в нашем детстве было поломано, из-за чего какой-то ресурс нашей психикой был объявлен дефицитным. Психический дефицит, в свою очередь, обладает особым приоритетом и восполняется в первую очередь, понижая в приоритете прочие задачи (иногда - до нуля). Наша психика выискивает в окружающих людях признаки наличия "дефицитного" ресурса и, обнаружив, тут же даёт отмашку образовать с этим человеком связь, игнорируя любые звоночки. В наших ощущениях это часто оформляется как "любовь с первого взгляда", "сердце ёкнуло при виде его\её" и т.д. Это наше примитивное поверх нашего сознания и воли прокладывает дорогу к желаемому. В таких зависимых отношениях мы воспринимаем партнёра некритично, игнорируем его косяки и недостатки, иногда (при серьёзном дефиците) даже игнорируем опасность для нашей жизни и здоровья. Примитивное, легко может проделывать с нами такой фокус - просто затапливать наше восприятие позитивными эмоциями по отношению к сверхценному объекту, притупляя критическое мышление (буквально сегодня писал про алкоголизм - там зависимость формируется по тому же принципу, только сверхценный объект - это собственно алкоголь). Отсюда же и "с хорошими партнерами скучно, с "плохими" - интересно" - это зависит от того, вцепился наш дефицит в человека или нет. Если вцепился - он "включит" нам сильный интерес к этому человеку, обычно ощущаемый как наваждение (именно этот вид влечения в различной лирике любят сравнивать с наркотиком).

Кто-то может заметить, что и просто сильная влюбленность работает похожим образом - это так, но, в сравнении с обычной влюблённостью, дефицит ещё менее рационален, более патологичен и всегда содержит в себе противоречие, делающее его невосполняемым (невозможно восполнить дефицит по правилам, которые нам диктует сам дефицит). А вот здоровая влюблённость - завершаема. Выполнив свои задачи, она либо прекращается, либо переходит в иное качество.

Итак, мы определили, что влечение к деструктивным отношениям - влияние примитивной части нашей психики, выполняющей, как ей кажется, невероятно важную задачу (восполнение дефицита), ради которой можно пренебречь нашими чувствами, комфортом, безопасностью и т.д. Что это нам даёт? Как с этим работать-то?

Отсюда начинается наше "во-вторых". Наше примитивное вообще не сильно ни в анализ, ни в перспективу. Обычно оно застряло в своём восприятии где-то в прошлом. В неудачных попытках вызвать любовь родителей или получить признание сверстников. Этакий кусочек ребенка\подростка в нашей голове, однако обладающий "правами админа" - назначать нам сверхценные задачи. Эта наша дефицитарная часть не способна полноценно осмыслить этот дефицит, правильно распознать, кто или что нам нужно для его закрытия, не способно оценить на перспективе, насколько ближе к цели мы становимся, стоит ли результат всех затрат и лишений и т.д. На то оно и "примитивное", собственно. Часто в зависимых отношениях человек находится скорее ради идеи или видимости того, что он в них получает что-то очень важное.

Упрощённый пример - девушку влечет к сильным и брутальным парням, потому что у неё в дефиците оказалось чувство безопасности. Идея таких отношений "он будет меня защищать". Однако даже поверхностный анализ опыта таких отношений начинает вскрывать противоречия. Обычно выясняется, что такая защита толком и не пригождалась за все годы отношений, зато часто источником опасности становился сам партнёр - если он привык решать вопросы силой, то и в отношениях вряд ли будет деликатным. Внутреннему дефициту девушки было достаточно лишь некой очень схематичной видимости защищённости, чтобы заставлять её продолжать держаться за эти отношения, игнорируя всё остальное.

Или возьмем пример дефицита статусности. Вот мы находим себе "статусного" партнёра, чтобы можно было классно смотреться рядом с ним на людях. Немного анализируем и выясняем, что моменты, когда можно покрасоваться с партнёром и (в идеале) поймать восхищенные взгляды достаточно редки, удовольствие от них держится не так уж и долго, а всё остальное время приходится быть наедине с партнёром и терпеть все издержки отношений с ним.

Часто для "созависимых" отрезвляющим становится обзор их отношений в перспективе - когда они понимают, что отношения никуда не развиваются, что не возникает никакого доверия и понимания, что проблемы не решаются, а только копятся. Что во время очередного "заплыва" в созависимость человек деградирует как личность, его социальные связи рушатся, интересы отваливаются, амбиции забываются. Отношения становятся болезненным наваждением, как при наркотической зависимости.

Короче. Проблема влечения к деструктивным отношениям решается вовсе не через принуждение общаться с неинтересными\неприятным нам людьми. Терапия созависимости идёт скорее через включение критического мышления там, где по умолчанию оно выключено (территория дефицита). Чтобы клиент мог правильно оценить прошлый опыт, увидеть в нём закономерности, сравнить затраты и полученный результат, лучше осознать свой дефицит и придумать менее разрушительную модель его восполнения. А уже когда влияние дефицита ослабнет, из окружения человека начнут проступать те потенциальные партнёры, которые раньше игнорировались (потому что для дефицита они выглядели бесполезными), с которыми уже можно будет пробовать образовать здоровые связи.

В идеале, мы сперва отделяем дефицитарную потребность от зависимых отношений (осознаем их лишь как не очень эффективный способ удовлетворения этой потребности), а уже потом получаем возможность работать с самой потребностью. В примере с дефицитом безопасности - помогаем человеку осознать, откуда у него это взялось, актуальна ли ещё эта потребность (угрожают ли человеку те же опасности, что и в детстве), какие способы для обеспечения безопасности можно придумать (взвесив все "за" и "против"). С дефицитом статусности будет похожая схема, только там добавляем ещё и анализ того, каких именно людей клиент пытается впечатлить, стоят ли они того, как они вообще влияют на его жизнь. В общем - к каждой дефицитарной потребности будет немного свой подход.

И тут возник вывод, что без такого мужчины она не может чувствовать себя полноценной.

Очень часто за внешней уверенностью скрывается вовсе не любовь к себе. Наоборот. Человек настолько не верит в собственную ценность, что вынужден постоянно искать внешние подтверждения своей значимости.

Я пишу все тезисно, но на этот вывод и это признание себе ушло довольно много времени. И так разбилась эта завышенная самооценка.

Она часто формируется в детстве как ответ на дефицит признания. В своей голове мы создаем свой идеальный образ, чтобы не сталкиваться с болезненной реальностью. Но стоит жизни этот образ проигнорировать (нас не оценили), как диссонанс между образом и реальностью заставляет страдать. Это беда большинства людей с сильно развитой нарциссической защитой.

На одной из сессий Агния рассказала мне о нескольких мужчинах, которые ей нравятся. Один засматривается на нее на работе. Другой находится в разряде приятелей.

Я спросил: "А чего сама куда-нибудь не позовешь"?

Сначала она говорила, что женщине не комильфо самой проявлять инициативу. Но потом оказалось, что она просто боится получить отказ. Для неё отказ означал бы "со мной что-то не так". Это бы разрушило её картину мира, где она безупречная. И здесь стало совершенно ясно, в какую сторону дальше вести работу.

Выяснилось, что в садике Агния была паинькой. Не дралась, не ругалась, слушалась воспитателей. А еще она была бедно одета, потому что мама воспитывала её одна. И вышло так, что когда Агния заговорила в саду в новым мальчиком, "популярные" дорого одетые девочки это увидели и высмеяли её.

Казалось бы, рядовая ситуация, но порой этого достаточно чтобы в психике сформировалась травма, в результате которой Агния прячет чувство собственной ничтожности за короной, а сама безумно боится получить отвержение.

И вывод оказался примерно таким:

«Если проявить себя настоящую — тебя унизят.»

Она боится показывать себя настоящую: и даже в 37 ей кажется, что если она в общении с мужчиной будет собой, те девочки из детства словно возникнут рядом и обсмеют её, как обсмеяли тогда.

И именно этот страх потом управляет выбором партнеров намного сильнее, чем любые "стандарты" или "требования". Интересно, сколько взрослых решений мы принимаем сегодня... хотя на самом деле их до сих пор принимает испуганный ребенок внутри нас.