Если мы чего-то действительно хотим – то для нас невозможного мало... После армии, с абсолютно пустой головой, свободной от всяких знаний, я сдал за лето 20 зачётов и 15 экзаменов по очень даже серьёзным предметам. Хотя это всем (и мне в том числе) сначала казалось нереальным. Причём даже не особо напрягаясь. Просто я вошёл в свой по-ток, стих, спас – включился в особый режим сверх-сил и сверх-возможностей.

Просто мне это было шибко надо. Чтобы закончить 5-летку за 3 года. Потому что я ушёл в армейку после 1-го курса 4-летней программы. А пока служил 2 года – ввели 5-летку. И мне предстояло учиться ЕЩЁ 4 года, и сдавать на 2-м курсе то, что я уже сдал на первом. Но я не мог позволить себе такую роскошь – выбрасывать лучшие молодые годы жизни на ветер, тратить их на всю эту скучную хню.

Потому что за 2 года в загранке, в дикой Монголии, среди выжженных солнцем безжизненных сопок, степей, песков – где летом жара за 40, а зимой мороз с ветром под 50 – где тоска по Родине (казавшейся далёким давним сном), человеческому теплу и душевному общению была такой сильной, что солдаты вешались, а офицеры стрелялись – где я служил с разнообразнейшей экзотической зоо-фауной совершенно других народов и цивилизаций Советской Империи: Азией, Кавказом, Прибалтикой, Украиной... – меня научили ценить любовь и беречь свободу. Меня научили работать на пределе сил и возможностей – и даже за пределами их. Меня научили выполнять поставленные боевые задачи любой ценой – умри, а сделай! Всем важен только лишь результат.

Вот поэтому я сделал невозможное – то, что никто никогда не делал ни до, ни после меня. Мне нужно было сдать ВСЕ зачёты и экзамены за 2-й курс старой 4-х летней программы – чтобы с осени сразу пойти на 3-й, и закончить ВУЗ за 2 года. Что и было успешно сделано.

На подготовку к экзаменам у меня было по 3-4 дня. 40-60 билетов, по 2-3 вопроса в каждом. Каждый вопрос – отдельное произведение или отдельный раздел какой-то науки. Которых я, конечно же, не читал. Но просто чуйкой врубался в их суть. Понимал, что и как надо говорить. Славливал общее эмоциональное содержание, со-стояние, нас-троение авторов своей нас-тройкой сердца-души-ума. И считывал инфу, как с куста – включая «взгляд изнутри». И рассказывал всё это так увлекательно, вдохновенно, прочувствованно и потрясно, что преподы были в приятном ахуе… В лёгком шоке. И даже ставили мне «отлично» за такую сверх-наглость и смелость иметь своё особое мнение, разумение, вИдение, понимание привычных тем их предметов, произведений и авторов. Вот поэтому и дальнейшая учёба далась мне легко.

После выпускных «гос»ов и получения диплома я сделал сам себе «официальное» (с рекомендацией крайкома ВЛКСМ) свободное распределение… В свой собственный военно-патриотический клуб – который к тому времени стал просто маленькой группой моих друзей, бывших учеников.

У нас давно уже не было зала, мы занимались в лесу – даже накануне моих выпускных «гос»ов. Тренировки – это святое! Завтра у меня выпускной гос-экзамен – а сегодня я еду с ними в лес бегать, прыгать, кувыркаться, драться на ножах, мечах, палках, заниматься рукопашкой. И сидеть у костра с потрясающим чувством Дома… А утром с чистой совестью и головой шёл спокойно на «гос» – и сдавал его на «отлично».

Но в крайкоме ВЛКСМ меня хорошо знали. Так как я работал одно время с «афганцами», при ВПО «Интернационалист». Именно там и тогда мне поручили-доверили сделать набор курсантов в только что сформировавшийся военно-патриотический клуб – и быть его Командиром. Сперва на базе строительного колледжа, потом при разных школах в разных районах Города. Менялись залы, обновлялся личный состав… Я учился у моих ребят – а они у меня. Я был просто обязан быть безупречным, быть достойным, быть ЛУЧшим – и для них, и сам для себя!

Мы в любую погоду, почти круглый год, бегали кроссы по 6 км. вокруг школы с голым торсом – и в дождь, и в снег, и в мороз.
Мы прыгали с крыши спортзала (3-й этаж) в полутораметровый сугроб снега.
Мы проводили физическую и психологическую закалку личного состава зимой – ходили по снегу босиком и обтирались им. Валялись в свежем снегу – плавя его разгорячёнными телами. И никто не болел, вообще! Иногда выбирались за Город – делали марш-бросок по-суворовски, съезжая-скатываясь со 100-метровых обрывов-яров над Обью. Форсируя замёрзшую реку – и заваленные снегом по пояс острова в середине её.

А летом мои рейнджеры сдавали экзамен – продирались с голыми торсами через густые заросли высокой крапивы вслед за мной… Ну на тучи комаров в лесу во время тренировок вообще никто почти не обращал внимания. Постояв на кулаках минут 10, облепленный ими – на многое уже потом смотришь по-другому… И комары тоже в конце концов перестали интересоваться нами ).

Учебные мечи были почти как боевые : два раскованных железных прута хорошей закалки в форме скифских акинаков или римских гладиусов, но без боевой заточки. С кожаными рукоятями из ремней на эпоксидке. При сшибке давали характерный «звон мечей» – и высекали друг из друга снопы ярких искр! Смотрелось весьма эпично – как в историческом боевике. Я носил их по-самурайски за ремнём, под чёрным плащом – скрывавшим их и камуфляж «берёзка».

И как-то раз, демонстрируя технику работы голыми руками против почти боевого клинка, я отвлёкся и получил лёгкое ранение ладони : разрез мышцы между большим и указательным пальцем почти до кости. Было воскресенье. Больнички закрыты. Пришлось делать срочный марш-бросок 7 км с замотанной платком окровавленной рукой до ближайшего травмпункта. Там не было новокаина. И мне зашивали ладонь кривой толстой иглой вживую – без всякой анестезии. А я улыбался и шутил с моими ребятами, выключив тело боли ). Они были в диком ахуе-потрясении, как и делавшая это молоденькая врачиха ).

И ещё как-то раз в том лесу после треньки мы решили срезать путь до Города. Забурились в непролазные ебеня чащобы – ну так же типа короче ). И неожиданно вышли на очень старое заброшенное кладбище с ещё дореволюционными памятниками и надгробными плитами. Долго бродили там в тишине, читая надписи, думая о Вечном... Даже не подозревая, как мы сейчас близки к Нему!

Продолжив путь, пересекли какие-то развороченные столбы с остатками ржавой проволочной «колючки»... И – оказались внезапно на территории какого-то заброшенного военного объекта! Покосившаяся от времени вышка была пуста. Облупленная будка КПП заросла густым бурьяном. Зато в центре по всему периметру шло проволочное заграждение – и стояли какие-то затянутые в брезент объекты. Стало как-то очень неуютно. Захотелось как можно скорей свалить оттуда – хоть на то же лесное кладбище.

И вдруг с внезапно «ожившей» вышки раздался дикий гортанный крик часового – явного сына кавказских гор или среднеазиатских степей. И знакомый до боли лязг передёрнутого затвора.
Я просто кожей чувствовал дикий страх чуркобеса – и его намерение непременно и немедленно убить нас!
Я физически ощущал упёртое в нас дуло «калаша» с готовой выскочить из него в любой момент нашей смертью!
Я понял, что никаких обязательных в таких случаях уставных церемоний типа «стой, кто идёт» и «стой, стрелять буду» с предупредительным выстрелом вверх – тут не будет. Он просто всадит в нас счас пол-рожка, положит всех пятерых на раз. И поедет в отпуск домой, в свой родной чуркестан – как бдительный отличник боевой и политической подготовки, поощрённый командованием.
Вот поэтому я заорал на него : «Стооой!! Сдаёмся!» Резко вскинув руки вверх – и велев своим людям сделать то же. С явной неохотой, с зубовным скрежетом, курносая девушка с косой отпустила нас на какое-то время. Но всё только начиналось.

Выдохнув, мы увидели бегущих к нам автоматчиков и старлея в ремнях со вскинутым ПМ ... В их бледных лицах и стеклянных глазах был такой ужас и такой страх, как будто ангелы смерти с лесной заброшки явились к ним во плоти! Я видел, как нервно дрожали их пальцы на спусковых крючках... Курносая девушка с косой опять была рядом.

«Здравия желаю!» – рявкнул я так, что они чуть не сели на жопы от неожиданности. – «Командир ВПК «Каскад» и личный состав старшей группы проводят лесные тактические учения. Мои извинения за внезапное вторжение. Разрешите уйти?»

Старлей выдохнул и опустил ПМ . «Оружие есть?» – с облегченьем спросил он с явной надеждой на отрицательный ответ. Я замялся. «Ммм... учебные мечи для тренировок. Сейчас покажу.» Но он снова вскинул ствол и заорал : «Нееет!! Обыскать его!» Дрожащие руки автоматчиков извлекли из-под моего плаща два тупых, но вполне грозных на вид акинака-гладиуса. И я увидел, как снова сереют, а потом бледнеют их лица.

«Куда их?» – спросил сержант. Старлей промычал что-то неопределённое – и ткнул стволом в сторону КПП . «Окно и дверь под прицелом!» – крикнул он, когда нас закрыли в кирпичной будке. По рации он сообщил кому-то о диверсантах-террористах, проникших на секретный объект – и об их героическом задержании. Четверо рослых парней и их стройный поджарый вожак в камуфляже и берцах, с двумя мечами – конечно же, они здесь для того, чтобы вырезать всех и захватить объект! И удерживать его до подхода сил НАТО или армии КНР . Ясен перец. Тут даже без вариантов.

Ворвавшийся в будку КПП со зверскими лицами спецназ растерянно смотрел на нас – а мы на него... Но только пару секунд. Потом они заорали, поставили нас к стенке, тщательно обыскали. Ничего интересного не нашли – и тупо вызвали ментов. В будке «бобика» один из моих парняг расплакался... Он недавно получил 2 года условки за какой-то свой «подвиг» – и был уверен, что теперь его точно закроют. Я, как мог, утешил его, успокоил : всё возьму на себя, я же ваш Командир! Так и было при составлении протокола.

Молодые опера вдруг узнали меня : они занимались раньше в одном из дружественных ВПК , я бывал у них на треньках, дружески общался с их Командиром. На краевых спартакиадах они встречались с моими ребятами. И помнили их уровень подготовки. И теперь они мягко, но настойчиво впряглись за меня, подтвердили мой статус, убедили старшого, что эти мечи никак не могут быть ХО , потому что не заточены и потому что у них нет гарды. Это всё равно, что лопаты! – говорили они.

И дежурный седой капитан, чуть помедлив, встал, взял мечи – и почтительно поклонившись, вернул мне их со словами : «Возьмите, Мастер!» Я тоже ответил ему лёгким поклоном, небрежно кивнул, привычным жестом сунул их за ремень – и с гордо поднятой головой ушёл в закат с моими людьми.

И только потом я вспомнил армейский случай первого года службы. Я – часовой на секретном объекте БД (боевое дежурство), затерянном в степных ебенях МНР . Солнечный и очень морозный день. Сжигающий кожу дикий ветер. Вижу вдруг на бетонке командирский «уазик» – целенаправленно гонит к нам. Тормознул метрах в 20-ти. Вот ещё не хватало нам тут таких гостей! Бааа, да это же сам Комдив! Прилетел специально с Читы со сворой своих полканов на МИГарях – они лётчики-профи. И решил наведаться к нам, докопаться хоть до столба – и смачно выетовать нас за какой-нибудь косяк, ясен перец.

Здоровенный дядька 2 метра, чистокровный хохол с бандеровской ряхой, в синей лётной форме, в генеральско-полковничьей папахе! Прёт буром прямо на КПП , шары забычив – в упор не видит меня, часового! «Стой, кто идёт!» – ноль внимания, презрительный игнор. Ща с ноги вынесет шлагбаум – и меня, вцепившегося в него. И зайдёт, как к себе домой. Ну уж нееет! «Стой, стрелять буду!» Я уже не шучу. Автомат уже сдёрнут с плеча, привычным движением снят предохранитель, лязгнул затвор – загнавший патрон в патронник. Всего пара сек – и мой «калаш» в упор выцеливает бандеровский фейс правонарушителя. Мне реально пох. Я положу их тут всех пятерых. И поеду в отпуск домой, в Союз. Потому что действую строго по Уставу. И тут он понял всё это – прочитал в моём взгляде. И резко встал, заорал, подняв руки : «Стооой! Ты что. солдат?! Я же свооой! Я Комдив!» Молча я нажал кнопку вызова.

Зевая и потягиваясь, на крыльцо вышел заспанный летеха, протёр глаза, замахал руками : пускай, мол! Бегемотовой тушей с багровым лицом и трясущимися щеками Комдив пёр, как танк, к вожделенному домику мимо меня : вот сейчас, сейчас я их всех натяну на шишку! Скорей-скорей, а то не успею!

И тут я решил «рвануть», как у нас говорили, выслужиться перед начальством. Конечно, Комдив никак не может быть простым полканом, ясен перец – они ж в его свите. Значит, он генерал, не иначе! «Здравия желаю, товарищ генерал!» – рявкнул я в полный голос. Нога Комдива зависла в воздухе... Развернулась, шагнула ко мне. Крепкое рукопожатие, почти обнимашки. Его лицо плывёт в приветливой улыбке : «Здравствуй, солдат! Ну как тут служба у вас? Баня есть?»
– «Да какая нах баня, товарищ генерал... Воду раз в неделю привозят. Снег топим для готовки и мытья. Угля мало возят в кочегарку, мёрзнем ночами. Вы уж распорядитесь там, прикажите кому надо...»
– «Прикааажем! Запишите там!» – это он своей свите.

За время нашей беседы в домике уже наведён относительный порядок. И орал он там почти не строго, так, пары спускал для порядка. И как выяснилось, он тоже был полкан – просто в должности Комдива. Вот поэтому моё повышение в звании было очень, очень ему приятно ). «Ну ты это… смотри тут!» – сказал он мне, уходя, почти по-дружески ). Назначив меня «смотрящим» по БД ).

И потом мы встречались с ним на полётах, всегда здоровались за руку, общались за жизнь. Хороший мужик, в общем-то. Хорошо, что вовремя остановился. Вкус жизни особенно остро чувствуешь на грани...

И спустя три года я сам прочувствовал то, что чувствовал он со свитой под дулом моего «калаша». И нас тоже было пятеро, как и их. Бумеранг кармы никто не отменял.

Так вот, я сначала работал при ВПО «Интернационалист» – вёл свой клуб в свободное от учёбы время, по вечерам. Но потом ушёл в самостийность по идейным разногласиям – потому что мои трудные дикие хлопцы признавали только меня – и посылали на йух всех прочих пытавшихся их учить и воспитывать «интернационалистов».

Которые сперва пытались как-то контролировать-курировать меня. Потом попытались заменить меня кем-то другим – хотели заставить «сдать дела и детей» другому тренеру. Но мои «дети» взбунтовались – и сказали, что никто другой им не нужен. И я гордо ушёл в закат вместе с ними, хлопнув дверью ВПО .

Но мой клуб на краевых спартакиадах-соревнованиях занимал почётные призовые места в первой десятке победителей – из 25-30 клубов-участников. Оставляя позади даже лучшие клубы Города с крутыми воинами-руководами – «афганцами», десантниками, погранцами. Ну и на тематических концертах мы с ребятами выступали пару раз с очень даже зачётными показательными выступлениями по рукопашке и песнями моего сочинения.

Так что мне достаточно было просто прийти в крайком ВЛКСМ в камуфляже и берцах… И сделав «афганское лицо», фамильярно похлопать первого секретаря по плечу: «Привет, братан! Нужно срочно распределить меня на работу в мой военно-патриотический клуб. Давай печатай скорей мне рекомендацию-направление.» И продиктовать ему нужный текст.

А потом на «невольничьем рынке»-распределении каждого выпускника вызвали по одиночке «на ковёр» перед туевой хучей понаехавших «покупателей» из деревень, ректоратом и спец-комиссией. И вопрошали с жадным пристрастием : ну-с, в какую деревню поедем, молодой человек? Отбывать весёлую каторгу на три года. И тут же делили нового безправного раба, спорили, чуть не до драки. И когда я сказал, что вообще-то планирую остаться в Городе – все саркастически заржали… «Ахахах, а какие у вас основания, молодой человек? Обоснуйте-ка?»

Но достаточно было задвинуть небольшую пафосную речь о необходимости военно-патриотического воспитания молодёжи. Перечислить мои скромные заслуги и победы моего клуба. Ну и к слову так, между прочим, помянуть крайком ВЛКСМ – который настоятельно рекомендует ректорату и всей выпускной комиссии направить меня на работу в такой-то военно-патриотический клуб. И щёлкнуть им по носу бумажкой с крайкомовской печатью и моим текстом. И все тут же с горячим энтузиазмом поддержали мой благой само-отверженный порыв. И все, как один, проголосовали ЗА – единогласно!

И я ЕДИНСТВЕННЫЙ со всего выпуска остался в Городе. Полностью вольным человеком. Со свободным дипломом-распределением – сам себе режиссёр, и актёр, и зритель. А весь мой выпуск разобрали в добровольно-принудительное рабство «покупатели», директора школ из деревень – где всем (кроме меня) нужно было закреплять диплом 3 года, работая учителями по специальности.

Но мне нужно было совсем другое. Я научился мастерски владеть словом. Вникать в суть людей, вещей и явлений. Свободно и творчески мыслить. Писать без ошибок статьи и любые тексты. Грамотно, связно, чётко, ясно излагать свои мысли и чувства. И это всё, что мне было нужно от филфака.

А всё ненужное, весь учебный морок-загруз тех двух лет, я забыл почти сразу после «гос»ов – обнулив в своей памяти, отпустив. Потому что давно уже понял, что я не хочу, не могу и не буду работать по этой специальности НИКОГДА !! Потому что я хочу, могу, должен учить ся сам и учить людей совсем другому.

И я пошёл работать в детско-юношеский Туризм – где 3 года безплатно ходил, ездил, лазил, сплавлялся по самым красивым местам и маршрутам Горного Алтая! Причём и зимой, и летом! Потому что я так захотел, так решил, разрешил себе это! И старших ребят с моего бывшего клуба организовал в «военно-туристический кружок» – туристский спецназ ). Для «возможных действий юных туристов в тылу врага» – согласно найденной мной в архиве туристической инструкции 1936 года )).

И в то время, когда все приличные юные турики-кружковцы на занятиях моих коллег вязали всякие узлы, учились ставить палатку, слушали нудные лекции – несколько моих рейнджеров в пустом классе с вынесенной мебелью занимались рукопашкой, ножевым боем, битвой на палках, кувырками. И иногда с дикими воплями выпрыгивали из окон второго этажа – отрабатывая группировку мышц при прыжках с большой высоты, правильное приземление и гашение ударной волны перекатом. А так же лазили вслед за мной по высоким старым деревьям почти до самых макушек – потому что я так хотел, и это нравилось мне ещё с детства ).

Все коллеги во время занятий моего «кружка» пребывали в состоянии стресса, шока и дикого ахуя… Но поделать ничё не могли – ведь инструкция 1936 года вменяла мне в профессиональную обязанность готовить юных туристов «для возможных действий в тылу врага» ). Ну и в походах, соревнованиях, туристических слётах – мы были особняком, самостоятельной боевой единицей, что-то типа вольной Запорожской Сечи в регулярной тур-дур-армии ). Ну и чудили, как могли, развлекались по полной ).

Конечно, весь этот мой изощрённый глум над соци-умной зомбо-матрицей не мог долго продолжаться. И на 3-й год, после очередной «чистки» кадров, переподготовки и смены руководства в нашей тур-дур-шараге я вылетел под фанфары «по собственному» вольным соколом… Затарившись полностью казённой снарягой, со списанными мне на радостях долгами ). В новый вираж-виток своей новой жизни – начатой с чистого листа.

В общем, в своей сознательной жизни после армии я всегда делал всё, что хотел! И только так, как хотел сам.
Сам себе выбирал, сотворял, строил ЛУЧшие варианты суть-бы... И всё всегда поЛУЧАлось – чего я действительно хотел!
Все поставленные задачи успешно решались. Все намеченные цели достигались. Все мечты сбывались.
Потому что Вселенная всегда говорит нам на любой наш выбор, наше решение, наше намерение, наше деяние – ДА БУДЕТ ТАК !!!

Выбираешь чужие цели, чужие ценности, чужие смыслы, чужую учёбу, чужую работу, чужие страдания, чужие стрессы-болезни, чужую жизнь – отказываешься от своих. Отказываешься от всего своего. Отказываешься от всего самого ЛУЧшего – что тебе приготовлено и предназначено, что ждёт тебя на совсем других путях, в совсем других ЛУЧших вариантах суть-бы, на ЛУЧших линиях жизни!

Вот поэтому крайне важно осознанно выбирать только ЛУЧшее... Только СВОЁ , родное до боли. Чтобы вовремя прочувствовать, осознать, понять и принять СВОЙ Путь... Чтобы вдохновенно, упоенно, уникально сотворять СВОЙ мир, СВОЁ про-странство любви и жизни, СВОЮ Красоту Чело-вечных отношений с самим Собой и с другими Я !

Чтобы жить именно СВОЮ жизнь – на ЛУЧших линиях своей жизни, в ЛУЧших вариантах своей суть-бы, в ЛУЧших версиях Себя На-стоящего – стоящего на духовной Оси своего вселенского и земного быти-Я .

ДА БУДЕТ ТАК !!! для всех, кто реально хочет-может делать это.