В Румынии при коммунизме маньяков не было...⁠⁠

В ночь на 10 апреля 1971 года в Бухаресте шел холодный, колючий весенний дождь, временами переходящий в тяжелый мокрый снег. Около 6 часов утра случайный прохожий, спешащий на работу, обнаружил возле глухого забора кладбища тело молодой женщины. На место немедленно прибыла дежурная оперативная группа столичной милиции. Протокол осмотра места происшествия зафиксировал картину, которая заставила следователей в тот же час звонить по спецсвязи в Генеральный инспекторат. Убитой оказалась Георгица Попа (ударение на А), обычная бухарестская официантка. На ее теле судебные медики прямо на месте насчитали 48 ножевых ранений. Но настоящую панику среди бывалых оперативников вызвали не хаотичные ножевые удары, а совершенно специфические повреждения мягких тканей на шее, плечах и груди жертвы. Это были глубокие, отчетливые, рваные следы человеческих укусов. Преступник буквально рвал плоть зубами.

Румыния эпохи Николае Чаушеску строила идеальное социалистическое общество. Официальная государственная идеология безапелляционно утверждала, что серийные убийцы, маньяки и немотивированные садисты - это исключительно болезнь загнивающего капиталистического Запада. В строгом коммунистическом государстве, где каждый гражданин охвачен заботой партии, таких выродков просто не могло существовать. Партийная догма заменяла криминологию. Поэтому, когда в Бухаресте начали регулярно находить изувеченные, искусанные тела женщин, высшее партийное руководство приказало наглухо засекретить любую информацию. Газеты молчали. Радио передавало сводки о надоях. Город полнился дикими, средневековыми слухами о вернувшихся вампирах. Люди до одури боялись выходить на улицу после наступления сумерек, а следователи были полностью лишены возможности обратиться к гражданам через прессу за элементарной помощью в опознании улик или поиске свидетелей.

Георгица Попа (ударение!) была далеко не первой в этом кровавом списке. Хронология серии выстраивалась в пугающую, стремительно набирающую темп кривую, которую милиция долго пыталась игнорировать. В июле 1968 года неизвестный преступник напал в парке на Елену Опришан. Он ударил ее тяжелым предметом по голове со спины. Девушке невероятно повезло - ее громкие крики спугнули нападавшего. Она выжила и провела в больнице несколько недель с тяжелой черепно-мозговой травмой, но так и не смогла описать следователям лицо маньяка. В феврале 71 года под слоем снега нашли убитой Элизабету Фэкэяну. В марте того же года в кустах обнаружили растерзанное тело студентки Михаэлы Урсу.

Почерк во всех подтвержденных эпизодах был абсолютно идентичным, словно преступник работал по инструкции. Он всегда выходил на охоту в самую отвратительную, невыносимую погоду: в глухую метель или под проливной дождь. Погодные условия надежно глушили крики жертв, разгоняли случайных прохожих по домам и мгновенно смывали следы обуви на грунте. Убийца бил одиноких женщин по голове принесенной с собой металлической водопроводной трубой или столярным молотком. Затем он затаскивал оглушенную жертву в самый темный угол, наносил десятки хаотичных ножевых ранений и вгрызался в тело зубами. После убийства он методично забирал мелкие, абсолютно ничего не значащие в финансовом плане вещи - дешевые наручные часы, ключи от квартир, карманные расчески, заколки.

Апрельское убийство Георгицы Попы (...') стало критической точкой невозврата для правоохранительной системы. Слухи о бухарестском вампире дошли до кабинета самого Николае Чаушеску. Разъяренный генеральный секретарь вызвал руководство МВД и Секуритате. Он дал силовикам ровно два месяца на поимку преступника, прямо пригрозив массовыми увольнениями, лишением званий и военным трибуналом для генералов. Система мгновенно пришла в движение.

Была развернута абсолютно беспрецедентная по своим масштабам оперативно-розыскная операция, получившая кодовое название "Гриф". На ночные улицы Бухареста принудительно вывели более шести тысяч сотрудников милиции в штатском, молодых курсантов школ МВД и кадровых агентов службы госбезопасности. Они круглосуточно патрулировали городские парки, старые кладбища, пустыри и темные переулки. Оперативники изображали пьяных рабочих, влюбленные пары, случайных прохожих. Сотрудницы милиции служили живыми приманками. Но весь этот колоссальный мобилизационный ресурс работал вхолостую. Маньяк словно обладал звериным чутьем и не нападал на подставных жертв.

Прорыв в этом безнадежном деле обеспечили не тысячные патрули в засадах, а крошечный, грязный клочок бумаги.

Осматривая место жестокого убийства Георгицы Попы на кладбище, криминалисты аккуратно перевернули окоченевшее тело. В жидкой весенней грязи, прямо под спиной убитой официантки, эксперт заметил плотно скомканную, насквозь промокшую и испачканную чужой кровью бумажку. Ее филигранно извлекли медицинским пинцетом, поместили в стерильную стеклянную колбу, чтобы не повредить остатки волокон, и срочно отправили в главную лабораторию Института судебной медицины имени Мины Миновичи.

Эксперты-химики работали над этим комком грязи несколько бессонных суток. Они методично, миллиметр за миллиметром, очищали целлюлозные волокна от кладбищенской земли и запекшейся крови. Они использовали сложные химические реактивы для бережного восстановления выцветших от дождя чернил. Бумажка оказалась стандартной медицинской справкой - студенческим освобождением от занятий по болезни. На ней тускло проступил синий штамп Студенческой поликлиники Бухареста и треугольная печать психиатрического кабинета. Фамилия самого пациента была размыта водой почти полностью, прочитать ее не удалось. Зато криминалистам удалось восстановить название учебного заведения, куда предназначалась справка: Факультет ветеринарной медицины Бухарестского университета.

Следователи получили первую реальную зацепку за долгие месяцы. Но на дворе стоял 1971 год. Никаких электронных баз данных, никаких поисковиков не существовало в природе. Оперативная группа приехала в цокольный этаж архива студенческой поликлиники. Несколько десятков следователей сутками сидели в пыльном помещении. Им пришлось вручную, по одной картонной карточке, перебрать тысячи бумажных медицинских историй. Они искали конкретного студента ветеринарного факультета, который официально обращался к психиатру или неврологу весной семьдесят первого года и получал справку строго установленного образца с треугольной печатью.

Бюрократическая машина сработала на следствие. В тяжелом регистрационном журнале поликлиники нашлась искомая запись о выдаче справки. Пациентом оказался студент третьего курса по имени Йон Рымару.

Оперативники немедленно подняли его личное дело в деканате ветеринарного факультета. Йон Рымару, 1946 года рождения, уроженец небольшого города Корабия в уезде Олт. Его студенческая биография выглядела максимально серо и невыразительно. Он был хронически отстающим студентом и дважды оставался на второй год из-за академических задолженностей. Преподаватели характеризовали его на допросах как вялого, апатичного, откровенно туповатого и крайне замкнутого молодого человека. Он постоянно жил в студенческом общежитии, ни с кем не дружил, часто без причины пропускал лекции.

Следователи опросили коменданта общежития. В его старых докладных записках нашлась единственная странность. Рымару иногда сутками не выходил из комнаты, спал на кровати прямо в верхней одежде и уличной обуви. Его постельное белье часто было испачкано засохшей грязью. Никто из соседей не придавал этому особого значения, списывая все на обычную студенческую нечистоплотность.

27 мая 1971 года оперативная группа милиции нагрянула в комнату Рымару в студенческом кампусе. Дверь выбили. Подозреваемый лежал на кровати, уставившись в потолок. При жестком аресте он не оказал абсолютно никакого сопротивления. Он просто молча, без единого вопроса позволил надеть на себя стальные наручники.

При тщательном обыске комнаты следователи нашли то, что искали. В его тумбочке, среди старых тетрадей, и под пружинным матрасом лежали те самые мелкие, бессмысленные сувениры. Сломанные расчески, дешевые наручные часы с порванными ремешками, связки чужих ключей. Все это принадлежало убитым женщинам. Там же, завернутый в грязную тряпку, лежал небольшой плотницкий топорик с темными пятнами бурого цвета на деревянной рукоятке. Лаборатория позже подтвердит, что это человеческая кровь.

Рымару привезли в Главное управление милиции. Допрос вел полковник Василе Думитреску. Подозреваемый мгновенно ушел в глухую, непробиваемую оборону. Протоколы тех допросов фиксируют абсолютную пассивность и эмоциональную пустоту Рымару. На прямые вопросы о найденных вещах убитых он не отвечал и часами молча смотрел в пол. Когда следователи прижали его к стене вещественными доказательствами, он начал монотонно твердить заученную фразу. Он утверждал, что все эти женские вещи он случайно нашел на улице в разных районах города, а злополучную медицинскую справку потерял несколько месяцев назад, и понятия не имеет, как она оказалась на кладбище под трупом официантки.

Следователям для суда нужно было железобетонное доказательство, которое невозможно оспорить или списать на совпадение. Признания было недостаточно для такого громкого дела. И здесь румынская криминалистика продемонстрировала действительно блестящую, новаторскую работу. К делу официально подключили профессора Владимира Белиша, ведущего государственного судмедэксперта страны.

Белиш сфокусировался на главной, самой жуткой визитной карточке бухарестского убийцы - укусах. У экспертов в архиве хранились качественные масштабные фотографии в высоком разрешении и восковые слепки повреждений, снятые с тел Фэкэяну и Попы прямо в морге. По официальному постановлению прокурора Йона Рымару под конвоем доставили в стоматологический кабинет Института судебной медицины. Врачи принудительно, зафиксировав подозреваемого в кресле, сделали точный гипсовый слепок обеих его челюстей.

Результаты проведенной сравнительной одонтологической экспертизы стали главным, неоспоримым гвоздем в крышку гроба подозреваемого. Стоматологический аппарат студента Рымару имел ярко выраженную, редкую аномалию. У него было зафиксировано нестандартное, широкое расстояние между передними резцами, а на одном из нижних клыков имелся характерный диагональный скол. Гипсовый слепок его зубов идеально, до доли миллиметра, совпал со слепками укусов на телах убитых женщин. Это было стопроцентное доказательство, равное по значимости дактилоскопии.

Когда полковник Думитреску молча положил на стол перед Рымару фотографии слепков и официальное заключение профессора Белиша с красной печатью, обвиняемый сломался. Но его признание не было классическим раскаянием человека, осознавшего ужас содеянного. Рымару начал рассказывать о своих чудовищных преступлениях сухим, отстраненным тоном, словно читал чужую, неинтересную биографию.

Он спокойно подтвердил под протокол, что выходил на охоту исключительно в плохую погоду. Он объяснил это тем, что сильный шум ветра и стук дождя физиологически успокаивали его нервную систему, снимая внутреннее напряжение. Он подробно рассказал и признался в трех убийствах, нескольких покушениях и целой серии жестоких изнасилований. Комплексная судебно-психиатрическая экспертиза признала Йона Рымару полностью вменяемым. Врачи постановили, что он осознавал свои действия, грамотно планировал маршруты отхода, целенаправленно выбирал глухие участки улиц и понимал юридические последствия.

Судебный процесс был невероятно быстрым. В социалистической Румынии такие резонансные дела не затягивали на годы. Государственной системе нужно было срочно показать испуганным гражданам, что монстр изолирован, а доблестная милиция полностью контролирует ситуацию. Осенью 1971 года городской суд Бухареста ожидаемо приговорил Йона Рымару к высшей мере наказания - смертной казни через расстрел.

23 сентября его вывели во внутренний бетонный двор тюрьмы строгого режима Жилава. Официальный протокол исполнения приговора фиксирует любопытную деталь. Перед расстрельным деревянным столбом абсолютно спокойный до этого момента Рымару внезапно впал в дикую истерику. Он отчаянно сопротивлялся конвоирам, пытался вырваться из захвата и кричал только одну странную фразу: позовите моего отца, пусть он посмотрит, что со мной делают. Офицер зачитал приказ. Расстрельная команда привела приговор в исполнение, оборвав жизнь ветеринара.

На этом мрачная история бухарестского вампира должна была логично закончиться. Студента расстреляли, вещи вернули родственникам, многотомное дело сдали в охраняемый архив. Генералы получили ордена. Но криминалистика иногда преподносит исторические сюрпризы, от которых у опытных следователей седеют волосы на висках.

Через год после казни Йона Рымару дотошные журналисты и архивные следователи обратили внимание на одно пугающее совпадение в картотеках. В 1944 году, когда в Бухаресте царил абсолютный военный хаос, город бомбили союзники, а на улицах действовал режим светомаскировки, произошла серия из четырех жестоких убийств женщин. Почерк неизвестного преступника 1944 года был абсолютно, до ненормальности идентичен почерку Йона Рымару. Убийца наносил тяжелый удар тупым предметом по голове со спины, затем следовали хаотичные ножевые ранения, глубокие следы зубов на шее и обязательная, непременная плохая погода во время нападений.

Тогда, в сорок четвертом году, расследованием этой серии руководил опытный инспектор криминальной полиции Константин Цурай. Он не смог найти убийцу в условиях военной неразберихи, разрушенной инфраструктуры и постоянных воздушных тревог. Но инспектор Цурай сделал главное дело своей жизни. Он тщательно, с маниакальной педантичностью зафиксировал и снял четкие отпечатки пальцев, оставленные неизвестным преступником на месте одного из убийств. Эту дактилоскопическую карту Цурай бережно сохранил в центральном архиве полиции.

В 1972 году криминалисты МВД подняли старую, пожелтевшую карту инспектора Цурая из 44 года. Они решили проверить последнюю, истеричную фразу Йона Рымару перед расстрельным столбом, когда он звал отца. Эксперты официально запросили личное дело его отца, Флори Рымару, который всю жизнь работал простым, неприметным служащим. Следователи взяли отпечатки пальцев старшего Рымару и положили их под лабораторный микроскоп рядом с отпечатками неизвестного убийцы из 44 года.

Совпадение было абсолютным. По всем контрольным точкам, завиткам и папиллярным линиям.

Флоря Рымару, отец расстрелянного год назад студента, оказался тем самым серийным убийцей, который безнаказанно терроризировал военный Бухарест двадцатью семью годами ранее. Йон не просто повторил преступный путь своего отца. Он скопировал его почерк до самых немыслимых, мельчайших деталей, включая укусы и любовь к плохой погоде. До сих пор среди европейских криминологов ведутся ожесточенные споры. Обсуждали ли отец и сын эти убийства за семейным кухонным столом, передавая опыт, или это была чудовищная, невероятная генетическая предрасположенность к совершенно определенному, специфическому типу садизма, помноженная на глубокое психическое расстройство.

Официально арестовать Флорю Рымару и предать его суду румынская полиция не успела. Осенью 1972 года, ровно через год после расстрела своего сына, Флоря Рымару погиб при весьма странных, невыясненных обстоятельствах. Официальная сводка транспортной милиции гласила, что пожилой мужчина случайно выпал из открытых дверей движущегося пригородного поезда и попал под стальные колеса.

Подавляющее большинство независимых исследователей румынских архивов сходятся в одном логичном мнении. Это не было трагической случайностью на железной дороге. Кадровые агенты Секуритате, узнав о шокирующих результатах дактилоскопической экспертизы, просто устранили отца без лишнего шума, суда и следствия. Они сделали это, чтобы избежать грандиозного политического скандала. Второе громкое дело о серийном маньяке подряд, да еще и в одной, казалось бы, обычной пролетарской семье, полностью разрушило бы государственный миф об идеальном, здоровом социалистическом обществе, неподвластном западным порокам.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

Запустили наш сайт, на нем уже выложили ВТОРОЕ ДЕЛО в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), что-бы вы не скучали в ожидании следующего дела (которое кстати выйдет в ближайшие дни) сделали и добавили на сайт детективную онлайн игру, в ней вы откроете своё детективное агентство, соберете команду и будете расследовать преступления.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не подключают монетизацию пока не наберётся 30 часов чтения от подписчиков. Всем кто откликнется и подпишется большая благодарность, вы меня очень сильно поддержите этим.