Объяснение антропогенеза - идеи новой книги
3 поста
Человек — единственная «голая обезьяна», но при этом волосы на голове у нас растут бесконечно, а у мужчины еще и бородами могут красоваться. Откуда такой странный дизайн?
Сначала предки облысели телом по сугубо практическим причинам. В жаркой саванне гоминины брали добычу измором: они не могли бегать как гепарды, зато могли часами топать за антилопой под палящим солнцем. Чтобы не свариться заживо, нужно было мощно потеть, а шерсть только мешала. Плюс в постоянных лежбищах и пещерах в шерсти мгновенно заводились блохи и клещи, разносившие смертельную заразу. Голая кожа стала лучшей страховкой от тифа и чумы. А заодно сработал половой отбор: кому охота обниматься с чешущимся, завшивленным партнером? Плюс контакт «кожа к коже» оказался невероятно приятным.
Но вот загадка: изначально бороды были у обоих полов (как у орангутанов). Почему женщины их потеряли, а мужчины сохранили? Этим вопросом задавался еще сам Чарльз Дарвин.
Здесь сработал суровый древний фейс-контроль. Взрослые охотники монополизировали доступ к женщинам и отгоняли молодых юнцов. Борода, растущая от тестостерона, стала «входным билетом» в клуб взрослых мужчин: нет бороды — ты недоросль, сиди без женщин. А поскольку борода стала главным маркером брутального самца, у мужчин включился обратный инстинкт: красивая женщина должна быть максимально не похожа на мужика, то есть с гладким, «детским» лицом. А длинные волосы на голове у девушек стали аналогом павлиньего хвоста — отличным способом покрутить ими в первых ритуальных танцах у костра и привлечь кавалера.
Подробнее о том, как эволюция сконструировала нашу психику, сексуальность, смех, юмор, плач, депрессию, язык и сознание, читайте в новой книге доктора философских наук, профессора Николая Розова (Новосибирский Академгородок) «Возникновение человеческой природы: Социальная теория антропогенеза» (М.: URSS, 2027, 640 с.).
Думаете, человеческая доброта и законы родились из возвышенных чувств? Эволюция смотрит на это гораздо циничнее. Миллионы лет наши предки жили по законам джунглей: кто здоровее и злее, того и самки, и лучший кусок мяса. Но когда гоминины спустились с деревьев в голодную саванну, такой формат перестал работать. Пока альфа-самец терроризировал племя, леопарды и гиены с удовольствием закусывали разобщенными сородичами.
И тогда рядовые «ботаники» и самки пошли на сговор. Они освоили то, что обезьяны умеют, но гораздо хуже: дружное, прицельное и точное метание камней. В драке один на один у условного задохлика против здоровяка шансов ноль. Но когда десяток таких слабаков с безопасного расстояния закидывает агрессивного альфа-мачо булыжниками — расклад сил меняется.
Быдо запущено т.н. «самоодомашнивание». На протяжении тысяч поколений самых буйных и агрессивных соплеменников просто казнили или изгоняли коалиции слабых. В итоге у нас исчезли крупные обезьяньи клыки (зачем они, если есть камни и сплоченная толпа?), череп стал более детским и «милым», а в генах закрепился жесткий внутренний тормоз против мордобоя внутри своего круга. А если кто-то начинал наглеть, его сначала высмеивали (так пригодились мимика и юмор), потом объявляли бойкот, и только в крайнем случае брались за булыжники. Примерно за 2-3 миллиона лет надежно победили эгалитарные группы, верховенство в группах захватили сплоченные коалиции взрослых вооруженных мужчин.
Вот так коллективная борьба против нахрапистых одиночек подарила нам правила поведения, взаимопомощь эмпатию, стремление договариваться и понимать друг друга.
Подробнее о том, как эволюция сконструировала нашу психику, сексуальность, смех, юмор, плач, депрессию, язык и сознание, читайте в новой книге доктора философских наук, профессора Николая Розова (Новосибирский Академгородок) «Возникновение человеческой природы: Социальная теория антропогенеза» (М.: URSS, 2027, 640 с.).
Если посмотреть в глаза шимпанзе, горилле или волку, вы увидите темную, почти сплошную радужку — у всех животных белая склера либо отсутствует, либо спрятана под веками. Человек — единственный примат с большими, контрастными белками глаз.
Казалось бы, с точки зрения выживания в дикой природе это сплошной минус: белая склера выдает направление нашего взгляда. Хищник или соперник сразу видит, куда мы смотрим, чего боимся и куда собираемся бежать. Однако эволюция не только закрепила этот признак у людей, но и подарила нам сотни мелких лицевых мышц, которых нет больше ни у одного вида на Земле. Зачем природе понадобилось превращать человеческое лицо в открытую книгу?
Гипотеза «товарищеского глаза» и свержение альфа-самцов
Палеоантрополог Крис Стрингер назвал этот феномен «гипотезой товарищеского глаза»: белая склера развилась как часть системы социальных сигналов, позволяющей людям мгновенно считывать чужое внимание без слов. Но чтобы понять, почему без этого навыка нельзя было выжить, нужно вспомнить, как была устроена политика в древних группах наших предков.
Около 2,7 млн лет назад, когда ранние Homo взяли в руки каменные рубила, внутри племен резко выросла цена конфликтов. Одиночные агрессивные альфа-самцы пытались терроризировать группу и забирать себе всю еду и самок. Противостоять им могли только сплоченные эгалитарные коалиции — объединения менее сильных, но дружных самцов и самок.
В момент любой стычки или спора для каждого члена стаи вставал вопрос жизни и смерти: кто на чьей стороне? Оказаться в меньшинстве означало погибнуть или стать изгоем. В тишине или в сумерках, когда говорить было нельзя или еще нечем, направление взглядов становилось главным барометром настроений. Переглядываясь, наши предки мгновенно оценивали, кого поддерживает большинство. Группы, в которых люди лучше читали взгляды друг друга, быстрее сплачивались, эффективнее охотились и вытесняли более разобщенных соседей.
Почему мы боимся черных очков и «пустых» глаз в хоррорах
Насколько глубоко этот механизм впечатан в нашу психику, легко проверить на современной поп-культуре:
Черные очки у спецагентов, телохранителей или злодеев в кино мгновенно считываются мозгом как сигнал закрытости, угрозы и превосходства. Они ломают древний эволюционный договор: я вижу, куда смотришь ты, а ты не видишь, куда смотрю я.
Зачерненные глаза без белой склеры (или абсолютно белые глаза без зрачков) — один из самых безотказных приемов в фильмах ужасов. Лишая лицо контраста между зрачком и белком, режиссеры отключают у зрителя древнюю программу распознавания чужих намерений, вызывая инстинктивную оторопь.
Любопытно, что схожий путь прошли и домашние собаки. У диких волков и шакалов склера темная, но у многих пород собак в ходе одомашнивания появились заметные белки глаз. Наши предки бессознательно отбирали и разводили тех щенков, которые «открыто» смотрели в глаза, лучше считывали жесты человека и легче поддавались обучению.
Мимика как оружие дипломатии и флирта
Параллельно с глазами эволюционировала и наша мимика. У приматов выразительность лица ограничивается грубыми гримасами: оскал страха, рев гнева, гримаса удовольствия. У человека же появилась тончайшая шкала полутонов — от легкого смущения и иронии до сдержанного неодобрения.
Когда в древних группах установился запрет на драки внутри коллектива, решать конфликты и бороться за статус пришлось «мягкой силой». Чтобы заключить союз с товарищем или пофлиртовать с партнером (ведь секс тоже стал добровольным), нужно было тонко подстраивать свои эмоции под собеседника.
Но решающую роль живая мимика сыграла в древнейшей геополитике (около 300–100 тысяч лет назад). Когда плотность населения в Африке выросла, племенам пришлось учиться договариваться с чужаками и создавать межгрупповые альянсы. Представьте вождя племени с «каменным» лицом и неразвитой мимикой на переговорах с соседями: невозможно понять, искренне ли он улыбается или замышляет удар в спину. Таким переговорщикам не доверяли, и их группы оставались в опасной изоляции.
В итоге в эволюционной гонке победили те популяции Homo sapiens, которые научились виртуозно владеть лицом и взглядом. Сегодня, когда мы неосознанно поднимаем бровь в знак сомнения, смущенно отводим глаза или ловим взгляд незнакомца в толпе, в нас работает всё та же древняя социальная машина, некогда позволившая нашим предкам договориться и выжить.
Статья написана на основе 11-й главы новой монографии доктора философских наук, профессора Николая Сергеевича Розова «Возникновение человеческой природы: Социальная теория антропогенеза» (М.: ЛЕНАНД / УРСС, 640 с.). В книге предлагается междисциплинарный синтез палеоантропологии, этологии приматов и социальной теории, объясняющий эволюционные истоки речи, сознания, юмора, плача, особенностей человеческой сексуальности, гендерных различий и социальных иерархий.