user11474283

Вы не одна. Всю беременность я тоже дико страдала: сначала токсикоз, потом просто стало неудобно с животом. Хотя я и бегала, и прыгала, и весила на 6-м месяце 50 кг (4кг всего набрала к тому времени), и работала до последнего.
Но! Меня сразу начало раздражать, как все умилялись толчкам в животе. По факту это было сначала не очень приятно, а потом, когда он подрос, стало ппц как дискомфортно и больно. Хотелось спать и ссать всё время. Под конец можно было до кровати не идти, а в ванной у унитаза спать — так живот давил на мочевой пузырь.

Потом до меня дошло открытие, что носить это чудо нужно нифига не 9 месяцев, а 10. 40–42 недели — это не 9 месяцев!
Даже в такую легкую для большинства беременность мне было 24/7 плохо. Не физически, а эмоционально. Все рассказывали про период гнездования, подготовку дома к ребенку и так восхищались и умилялись, когда мы начали подготовку комнаты. А вот как ее не начать, если через пару месяцев родится человек? Тут хочешь не хочешь, а ему нужны условия. И нифига это не гнездование было, а тупо ответственность.

На 8-й неделе начались преждевременные схватки, уехала на сохранение и там провела месяц. Гулять нельзя (послековидное время), по коридорам ходить нельзя. Лежи, жри и толстей. Все так и делали. А мне врач сказала, что набирать вес нельзя: я маленькая, и плод крупного размера просто не потяну родить, будут кесарить, и то до этого придется мучиться, ибо будут стараться, чтобы разродилась самостоятельно. Резаться не хотелось сильно. И вот все кругом жрут, а я сижу на вечной диете. А жрать хочется — умираешь. П
отом другие врачи забили тревогу, что живот маленький, плод, значит, не развивается. На всех УЗИ и скринингах всё было отлично. А тут здрасте, заявление. Но в итоге всё хорошо оказалось, просто люди привыкли к бедным заплывшим, отекшим женщинам.

Всю беременность я не была счастлива, грустила, страдала, плакала. Улыбалась в ответ и делала вид, что всё нормально. Но каждую неделю муж стабильно смотрел страшные истерики, которые было не остановить.

И да, ребенок родился, а любви по волшебному щелчку не появилось. Материнский инстинкт спал и не хотел просыпаться. Конечно, я за него волновалась, следила, купала, кормила, улыбалась, но это было скорее просто как очередной ответственный этап жизни, не с любовью. Потом вроде притерлись друг к другу. Стал ползать — стало прикольно, стал ходить — еще лучше. Стал сам есть и разбрасывать повсюду гречку — вообще замечательно. Ближе к году я сына уже любила. Но еще не сильно, а так, отдаленно.

В год мы впервые столкнулись с фебрильными судорогами от температуры. Сын пил в это время молоко, захлебнулся и просто превратился в амебу. Муж оказывал ему первую помощь, я звонила в скорую и стучала в истерике соседям, крича, что ребенок умирает. У нас классный этаж, мы общаемся с соседями отлично, плюс у них у всех есть дети. Мужики выбежали и начали помогать мужу. Помогли, в итоге сына рвет молоком, он чуть плачет и снова становится амебой, не реагирующей ни на что. В момент, когда я стучала соседям, я поняла, что люблю его и люблю очень сильно. Что происходящее невозможно будет пережить, случись непоправимое. Но всё оказалось удачно и хорошо. С мозгом всё было в порядке, кислородного голодания не было. Легкие чистые. Пережили — и хорошо. Потом были вторые судороги, но тут я уже была спокойна и готова к нужным действиям. Но трясущийся в конвульсиях ребенок — это очень-очень сильно страшно.

Пара месяцев спокойствия, и в полтора года у него начались ночные истерики. КАЖДУЮ ночь он просыпался и начинал страшно плакать и орать. Отбивался от меня и мужа, уходил на кухню, залезал под стол и сидел орал. Домовой чат всё это время сходил с ума: мы убиваем ребенка. Каждую ночь ждали, что кто-то вызовет опеку или полицию и ничем не могли помочь сыну. К врачам водили: днем был прекрасный человек, просто с тяжелым характером. Анализы в норме, мозг в норме, чуть задержка по речи, но не критично. Никаких диагнозов.Стали давать детские успокоительные по указанию невролога: «Зайчонок» и «Тенотен». Стало лучше. Но это длилось полгода. Полгода полноценного ада. Потом перерос.

В 2 года говорил мало. Повели его на занятия к дефектологу и к еще какому-то специалисту с приставкой «нейро-», плюс мануальный терапевт (или остеопат + в общем, тот, кто пальчиками по точкам давит). Он сказал, что у сына зажим корня языка, проработал его. Помогло. Муж говорил, что я занимаюсь херней и зря повела его к этим шарлатанам. Но! Спустя полмесяца, как и говорил доктор, сын начал активно пользоваться языком и говорить новые слова. В совокупности работа всех специалистов дала свои плоды.

Сейчас ему 3 года. Стихи не декламирует, но болтает много. Слова простые, предложения простые, но благодаря этому наступило лучшее время! К 3 годам сына у меня проснулась настоящая любовь. И стало наконец-то ЛЕГКО! Реально легко: этот человек начал говорить и сообщать о своих проблемах, где болит и чего хочется. Стал классно играть, строить из конструктора, появились ролевые игры. С ним стало возможным пропускать обеденный сон, чтобы это не переходило в нескончаемую истерику вечером. Стало круто гулять, стало возможным ездить в соседние города. Прекратились истерики и неврозы. Появились объятия, поцелуи и признания в бесконечно сильной любви. Было дико тяжело, и я очень рада, что этот начальный период закончился.

Конечно, сил было вложено много, седые волосы добавились. Я прекрасно понимаю, что дальше тоже будет нелегко. Но лично мне легче, и хуже беременности и маленького возраста ребенка — нет ничего.

Спасибо отдельное и огромное моему мужу. Он на равных сидел с сыном, позволял мне выходить на работу в нужные дни. Брал удаленку. А самое интересное, что у него «батеринский» инстинкт сработал на этапе живота. Он реально любил сына, дрожал за него и чем-то походил на сумбурную мамашу. Хотя при всей этой любви, когда проблемы сына были явно видны, он закрывал на них глаза и говорил, что это норма. А была не норма. Читала, узнавала, что делать, водила по врачам, добивалась чего-то — только я.

Короче, жесть это ваше материнство. Знала бы заранее — точно не рожала бы. Но сына люблю. Очень сильно.